# Браун Дейл сборник 1

Дейл Браун

Браун Дейл

Браун Дейл сборник 1

Origin: http://samlib.ru/a/aristah_w_s/braundejl.shtml

Создан: 02/06/2023, изменен: 02/06/2023, 10648k

Роман: Детектив, Приключения

============================================================

Браун Д. Звездный огонь 1004k "Роман" Детектив, Приключения

Браун Д. Теневая команда 874k "Роман" Детектив, Приключения

Браун Д. Нечестивые силы 1546k "Роман" Детектив, Приключения

Браун Д. Ночь ястреба 1416k "Роман" Детектив, Приключения

Браун Д. План атаки 996k "Роман" Детектив, Приключения

Браун Д. Станция Игл 833k "Роман" Детектив, Приключения

Браун Д. Повелители Неба 1126k "Роман" Детектив, Приключения

Браун Д. На Грани Битвы 1027k "Роман" Детектив, Приключения

Браун Д. Коготь Тигра 907k "Роман" Детектив, Приключения

Браун Д. Тени Из Стали 883k "Роман" Детектив, Приключения

Дейл Браун

Звездный огонь

ПОСВЯЩЕНИЕ

Раньше я мечтал о том, что меня выберут астронавтом в Национальное управление США по аэронавтике и исследованию космического пространства и когда-нибудь я побываю на Луне или проведу эксперименты на космической станции, вращающейся вокруг Земли. Я думал, что нет ничего лучше, чем быть в НАСА…

... до появления частных компаний, университетов и отдельных лиц, обладающих дальновидностью и решимостью мыслить вне контролируемых правительством бюрократических рамок, принимать риски и выполнять работу по космическим полетам.

Этот роман посвящен новаторам, предпринимателям и просто смелым и дерзким мечтателям, которые, несмотря ни на что, сделали пилотируемые полеты в космос неправительственными организациями реальностью. Что может быть лучше, чем полет в космос на космическом корабле, который спроектировали и построили вы и ваша компания?

Как всегда, ваши комментарии приветствуются на readermail@dalebrown.info . Я не могу обещать отвечать на каждое электронное письмо, но я прочитал каждое.

СОСТАВ ПЕРСОНАЖЕЙ

SKY MASTERS AEROSPACE INC. ПЕРСОНАЛ

ХАНТЕР “БУМЕР” НОУБЛ, доктор философии, пилот космоплана и руководитель аэрокосмической инженерии

ХЕЛЕН КАДДИРИ, доктор философии, президент и председатель правления

ДЖЕЙСОН РИХТЕР, полковник армии США (в отставке), доктор философии, вице-президент и начальник отдела технологического развития

СОНДРА ЭДДИНГТОН, студентка-пилот космоплана, Баттл-Маунтин, Невада

ПЕРСОНАЛ КОСМИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ АРМСТРОНГ

КАЙ РЕЙДОН, бригадный генерал ВВС США (в отставке), директор станции

ТРЕВОР ШЕЙЛ, менеджер станции

ВАЛЕРИ ЛУКАС, начальник отдела боевых операций

ДЖЕССИКА “ГОНЗО” ФОЛКНЕР, подполковник Корпуса морской пехоты США (в отставке), руководитель летной эксплуатации, пилот космоплана

ДОКТОР МИРИАМ РОТ, главный медицинский директор

ГЕНРИ ЛАТРОП, офицер по аэрокосмическому тактическому вооружению

КРИСТИН РЕЙХИЛЛ, офицер по наземному вооружению и наблюдению

ЭЛИС ГАМИЛЬТОН, инженерный офицер

ЛАРРИ ДЖЕССОП, специалист по жизнеобеспечению

БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

КЕННЕТ ФЕНИКС, президент Соединенных Штатов Америки

ЭНН ПЕЙДЖ, вице-президент Соединенных Штатов и глава аппарата Белого дома

УИЛЬЯМ ГЛЕНБРУК, советник президента по национальной безопасности

ДЖЕЙМС МОРРИСОН, государственный секретарь

ТОМАС ТОРРИ, директор ЦРУ

ПОЛА ЭЛЛС, посол США в Организации Объединенных Наций

РОБИН КЛАРКСОН, специальный агент секретной службы США

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия

СТЕЙСИ ЭНН БАРБО, кандидат в президенты Соединенных Штатов

ЛЮК КОЭН, руководитель кампании Барбо

ПЕНТАГОН, ВАШИНГТОН, округ Колумбия.

ФРЕДЕРИК ХЕЙЗ, министр обороны

ГАРОЛЬД ЛИ, заместитель министра обороны по космосу

ТИМОТИ СПЕЛЛИНГ, генерал ВВС США, председатель Объединенного комитета начальников штабов

ДЖЕЙСОН КОНАУЭЙ, генерал ВВС США, начальник штаба ВВС США

ДЖОЗЕФ ЭБЕРХАРТ, адмирал ВМС США, командующий стратегическим командованием США

ДЖОРДЖ СЭНДШТЕЙН, генерал ВВС США, командующий космическим командованием ВВС и заместитель командующего по космосу Стратегического командования США

SCION AVIATION INTERNATIONAL, СЕНТ-Джордж, ЮТА

КЕВИН МАРТИНДЕЙЛ, президент, бывший президент Соединенных Штатов Америки

КРИС ВОЛ, сержант-майор Корпуса морской пехоты США (в отставке), руководитель наземных операций

ДЖЕЙМС РАТЕЛ, старший мастер-сержант ВВС США (в отставке), инструктор по боевым искусствам

ХОРХЕ “ДАЙС” ЛУНА, член наземной команды (логистика)

РИЧАРД “ФЛЕКС” РОЗЕН, член наземной группы (разведка)

БЕН “ГРЕМУЧНИК” СКОТТ, член наземной команды (оружие)

КАЛИФОРНИЙСКИЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ (CAL POLY) САН-ЛУИС-ОБИСПО, ИНЖЕНЕРНЫЙ КОЛЛЕДЖ

БРЭДЛИ Дж. МАКЛАНАХАН, Баттл-Маунтин, Невада

ЛЕЙН ИГАН, Роузбург, Орегон

КИМ ЧЖОН БЭ (“ДЖЕРРИ”), Сеул, Объединенная Корея

КЕЙСИ ХАГГИНС, Канзас-Сити, Миссури

ДЖОДИ КАВЕНДИШ, Брисбен, Австралия

ДОКТОР МАРКУС ХАРРИС, д.э.н., президент Калифорнийского политехнического государственного университета, Сан-Луис-Обиспо (Калифорнийский политехнический университет)

ДОКТОР ТОШУНИКО “ТОБИ” НУКАГА, доктор философии, профессор аэрокосмической инженерии Калифорнийского политехнического университета

РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

ГЕННАДИЙ АНАТОЛЬЕВИЧ ГРЫЗЛОВ, президент Российской Федерации

СЕРГЕЙ ТАРЗАРОВ, глава администрации президента

ВИКТОР КАЗЬЯНОВ, министр государственной безопасности

ГРЕГОР СОКОЛОВ, министр обороны

ДАРЬЯ ТИТЕНЕВА, министр иностранных дел

АНДРЕЙ НАРЫШКИН, посол Организации Объединенных Наций

ГЕНЕРАЛ МИХАИЛ ХРИСТЕНКО, начальник генерального штаба Вооруженных сил России

БРУНО ИЛЬЯНОВ, полковник, заместитель военно-воздушного атташеé, посольство России, Вашингтон

ИВЕТТ КОРЧКОВА, ассистентка и телохранитель Бруно Ильянова

БОРИС ЧИРКОВ, главный посланник Российского торгового представительства, Сан-Франциско, Калифорния

ПОЛКОВНИК МИХАИЛ ГАЛТИН, командир космоплана "Электрон"

КИТАЙСКАЯ НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА

ЧЖОУ ЦЯН, президент Китайской Народной Республики

ГЕНЕРАЛ-полковник СУНЬ ЦЗИ, начальник генерального штаба Народно-освободительных вооруженных сил

ОРГАНИЗАЦИЯ Объединенных НАЦИЙ

СОФЬЯН АПРИЯНТО, председатель Совета Безопасности Организации Объединенных Наций

ОРУЖИЕ И СОКРАЩЕНИЯ

Оружие

9K720 — российская противоракетная ракета воздушного базирования

B-1B Lancer (“Кость”) — американский тяжелый бомбардировщик дальнего действия

БОМ (“бомба”) —метаоксид бороводорода, окислитель в современных гибридных ракетных двигателях

"БОР-5 Буран" — беспилотный советский космический челнок

C-23C Sherpa — американский ближнемагистральный грузовой самолет

Электрон — российский космический самолет

(Гвоздь)Гвоздь — российский космический лазер

Hydra — американский лазер космического базирования

Искандер — российская баллистическая ракета малой и средней дальности

Kingfisher — совокупность американских средств противоракетной обороны и наземного поражения космического базирования

“Леопарды” — Лазерно-импульсная ракетная система детонации, усовершенствованный гибридный турбовентиляторный/ГПВРД/ракетный двигатель

МиГ-31D —Микоян-Гуревич-31D, советский и российский усовершенствованный высокоскоростной перехватчик; модель “D” используется для запуска противоспутниковых ракет

Мьелльнир — “Молот Тора”, американский ракетный снаряд наземного базирования, запущенный из космоса

nantenna — наноскопическая выпрямляющая антенна, используемая для преобразования света в электрическую энергию

Прогресс — российский беспилотный космический транспортный модуль

rectenna — выпрямляющая антенна, устройство, преобразующее электромагнитную энергию в электричество постоянного тока

S-9, S-19, S-29 — американские одноступенчатые космические самолеты, выводимые на орбиту

С-500 — российская ракетная система класса "земля-воздух", способная поражать космические аппараты на низкой околоземной орбите

ГПВРД — сверхзвуковой прямоточный реактивный двигатель, усовершенствованный двигатель, работающий на воздухе, который может разгонять самолет со скоростью, в три раза превышающей скорость звука

Skybolt — американский космический лазер на свободных электронах

SL-16 — российская тяжелая космическая ракета

Союз — российская пилотируемая космическая транспортная капсула

СОКРАЩЕНИЯ

ACES — Усовершенствованный скафандр для спасения экипажа, легкий космический костюм

CBP — Таможенная и пограничная охрана

CID — Кибернетическое пехотное устройство, управляемый робот

СПИРАЛЬНЫЙ хлор-кислородно-йодный лазер, американская лазерная система

DB — “утиная слепота”, известная база или объект с противоракетным оружием

DEFCON — Состояние обороны, постепенная эскалация готовности к ядерной войне

EEAS — Электронный эластомерный спортивный костюм

EMP — электромагнитный импульс, мощный выброс энергии при ядерном взрыве, который может повредить электронику на больших расстояниях

МБР — Межконтинентальная баллистическая ракета

JASSM — совместная ракета класса "воздух-поверхность", американская крылатая ракета большой дальности

LCVG — Одежда для жидкостного охлаждения и вентиляции, надеваемая под скафандр для обеспечения комфорта пользователя

LOX — жидкий кислород

МС — командир миссии, “второй пилот” на борту космического корабля

МГД — магнитогидродинамический генератор, вырабатывающий электроэнергию путем вращения плазмы в магнитном поле

MRE — Готовые к употреблению блюда, американский полевой рацион

NRL — Военно-Морская исследовательская лаборатория

PAC-3 — Patriot Advanced Capability, американская ракета класса "земля-воздух" с противоракетным вооружением

PLSS — Основная система жизнеобеспечения — рюкзак, который носят астронавты, обеспечивающий подачу кислорода, энергии и контроль окружающей среды

ROS — российская орбитальная секция, построенная в России часть Международной космической станции

БЕЗОПАСНЕЕ — Упрощенное приспособление для спасения EVA, американское устройство, которое носят астронавты, выполняющие EVA (внетранспортную деятельность), чтобы маневрировать обратно в безопасное место при отсоединении от троса

SBIRS — инфракрасная система космического базирования, американская система обнаружения и сопровождения ракет следующего поколения

SBR — радар космического базирования, американская усовершенствованная система наблюдения за космосом и Землей

Калифорнийский университет — система колледжей Калифорнийского университета

WCS (“фитили”) — Система удержания отходов, туалет, используемый на космических кораблях

ВЫДЕРЖКИ Из РЕАЛЬНЫХ НОВОСТЕЙ

РОССИЯ ОБНОВИТ СИСТЕМУ ВОЗДУШНО-КОСМИЧЕСКОЙ ОБОРОНЫ К 2020 году — Риа Новости — Москва - Россия создаст новое поколение средств воздушно-космической обороны для отражения любых ударов по своей территории к 2020 году в связи с потенциальной внешней угрозой, заявил во вторник главнокомандующий ВВС.

“К 2030 году... зарубежные страны, в частности Соединенные Штаты, смогут наносить скоординированные высокоточные удары из воздуха и космоса по любой цели на всей территории России”, - генерал-полковник Дж. Сказал Александр Зелин, имея в виду потенциал нового гиперзвукового наступательного оружия космического базирования.

“Именно поэтому основной целью развития Военно-воздушных сил России до 2020 года является создание нового вида Вооруженных Сил, который сформировал бы ядро воздушно-космической обороны страны для обеспечения надежного сдерживания в мирное время, и отражения любой военной агрессии с применением обычных и ядерных арсеналов во время войны”, - сказал генерал.

“В соответствии с новой концепцией воздушно-космической обороны мы уже сформировали ряд бригад, которые будут вооружены системами ПВО С-400 и С-500”, - сказал Зелин на пресс-конференции в Москве.

S400 Triumf (SA-21 Growler) предназначен для перехвата и уничтожения воздушных целей на расстоянии до 400 километров (250 миль), что в два раза превышает дальность действия американской MIM-104 Patriot и в 2 1/2 раза больше, чем у российской S-300PMU-2.

Также считается, что система способна уничтожать самолеты-невидимки, крылатые ракеты и баллистические ракеты и эффективна на дальностях до 3500 километров (2200 миль) и скорости до 4,8 километра (3 мили) в секунду.

Система противовоздушной обороны пятого поколения С-500, которая в настоящее время находится на стадии разработки и, как ожидается, будет развернута к 2012 году, превзойдет С-400, а также американскую систему Patriot Advanced Capability-3.

“Система С-500 разрабатывается по уникальному проекту... и будет способна уничтожать гиперзвуковые и баллистические цели”, - сказал генерал.

Между тем, сверхзвуковой самолет-перехватчик советской эпохи МиГ-31 Foxhound, скорее всего, будет использоваться как часть новой сети воздушно-космической обороны, как и предполагалось при ее проектировании.

“Мы совершенствуем эту систему, чтобы иметь возможность выполнять те же задачи воздушно-космической обороны ”, - сказал Зелин.

Согласно некоторым источникам, Россия имеет более 280 самолетов МиГ-31 на действительной службе и около 100 самолетов в резерве.

СИСТЕМА ПРОТИВОРАКЕТНОЙ ОБОРОНЫ "ИДЖИС" ПЕРЕХВАТЫВАЕТ ЦЕЛЬ С ПОМОЩЬЮ КОСМИЧЕСКОЙ СИСТЕМЫ СЛЕЖЕНИЯ — Министерство обороны США, 13 февраля 2013 г. — Агентство по противоракетной обороне (MDA) и моряки ВМС США на борту американского корабля "Лейк Эри" (CG 70) успешно провели летные испытания системы противоракетной обороны (BMD) "Иджис", в результате чего цель с баллистической ракетой средней дальности была перехвачена над Тихим океаном управляемой ракетой "Стандарт ракета-3" (SM-3) Block IA.

В 11:10 вечера по восточному времени (4:10 утра по Восточному времени) с Тихоокеанского ракетного полигона на Кауаи, Гавайи, была запущена цель с баллистической ракетой средней дальности. Цель летела на северо-запад в направлении обширной океанской зоны Тихого океана.

Система космического слежения и наблюдения на орбите-демонстраторы (STSS-D) обнаружила и отследила цель и передала данные о треке на американский корабль Lake Erie . Корабль, оснащенный системой вооружения Aegis BMD второго поколения, использовал доктрину дистанционного запуска для поражения цели.

Корабль разработал решение для управления огнем с трека STSS-D и запустил управляемую ракету SM-3 Block IA примерно через пять минут после запуска цели. SM-3 совершил маневр в определенной точке пространства и выпустил кинетическую боеголовку. Кинетическая боеголовка обнаружила целевой спускаемый аппарат, изменила направление движения и, используя только силу прямого удара, поразила цель и уничтожила ее.

Сегодняшнее мероприятие, получившее название Flight Test Standard Missile-20 (FTM-20), стало демонстрацией способности средств космического базирования предоставлять кораблю Aegis BMD качественные данные для управления огнем на полпути, расширяя боевое пространство, обеспечивая возможность перехвата на больших расстояниях и защиты больших территорий…

РОССИЙСКИЙ КОРАБЛЬ СНАБЖЕНИЯ ПРИЧАЛИЛ К ОРБИТАЛЬНОЙ КОСМИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ — Москва (UPI) — 28 июля 2013 г. — Беспилотный грузовой корабль пристыковался к Международной космической станции, чтобы доставить почти 3 тонны грузов, сообщило российское космическое агентство.

Космический корабль "Прогресс 52" плавно состыковался с орбитальной станцией в субботу, вскоре после запуска из России на борту ракеты "Союз". “Стыковка была проведена в автоматическом режиме, как и планировалось”, - сказал представитель космического агентства Роскосмос.

Российское информационное агентство РИА Новости сообщило, что миссия вернулась к короткому 6-часовому курсу к космической станции. Предыдущему заданию по снабжению потребовалось два дня, чтобы встретиться со станцией. До этого три космических грузовых корабля — "Прогресс М-16М", "Прогресс М-17М" и "Прогресс М-18М" — также доставили свой груз на МКС за шесть часов.

"Прогресс М-20М" доставит на орбитальный аванпост около 2,4 метрических тонн топлива, продовольствия, кислорода, научного и медицинского оборудования.

Фрагменты российского космического грузового корабля "Прогресс М-18М" благополучно затонули в Тихом океане после возвращения в атмосферу в пятницу, сообщил представитель российского центра управления полетами.

Космический корабль отстыковался от Международной космической станции вскоре после полуночи по московскому времени и отправился в свой последний путь к удаленному месту в Тихом океане, известному как “кладбище космических кораблей”.

ЭКСПЕРИМЕНТАЛЬНЫЙ КОСМИЧЕСКИЙ САМОЛЕТ МОЖЕТ СОКРАТИТЬ РАСХОДЫ НА СПУТНИКИ — Рэй Локер, USA Today, 13 ноября 2013 г. — Пентагон хочет сократить расходы на запуск спутников в космос путем создания “космического самолета”, который может летать на низкую околоземную орбиту и выводить спутники примерно за 5 миллионов долларов за запуск.

Согласно документам, опубликованным на этой неделе, самолет под названием XS-1, который будет разработан Агентством перспективных оборонных исследовательских проектов (DARPA), будет способен развивать скорость, в 10 раз превышающую скорость звука (10 Маха), и выводить на орбиту полезную нагрузку весом от 3000 до 5000 фунтов.

В случае разработки самолет был бы способен выводить в космос спутники меньшего размера и сокращать длительное время подготовки, необходимое для использования обычных пусковых установок, таких как ракеты. “Современные космические ракеты-носители очень дороги, не имеют возможности перенапряжения и должны быть законтрактованы на годы вперед (то есть на длительное время запуска)”, - показывают отчеты DARPA…

… Проект XS-1 является продолжением 10-летних усилий по созданию другого гиперзвукового транспортного средства, получившего название Falcon HTV-2. Согласно плану DARPA 2003 года, Falcon должен был быть способен взлетать “с обычной военной взлетно-посадочной полосы и поражать цели на расстоянии 9000 морских миль менее чем за два часа. Он мог нести полезную нагрузку весом 12 000 фунтов, состоящую из обычных летательных аппаратов (CAVS), крылатых ракет, бомб малого диаметра или других боеприпасов ...”

ПРОЛОГ

Месть - это своего рода дикое правосудие.

— СЭР ФРЭНСИС БЭКОН

САКРАМЕНТО, КАЛИФОРНИЯ

АПРЕЛЬ 2016

“Дамы и господа, ” сказала стюардесса по системе громкой связи авиалайнера, - позвольте мне первой поприветствовать вас в международном аэропорту имени Патрика С. Макланахана в Сакраменто, где по местному времени восемь ноль пять вечера“. Она продолжила с обычными предупреждениями о том, чтобы оставаться на местах с пристегнутыми ремнями безопасности и следить за незакрепленными предметами в верхних ящиках, когда авиалайнер подруливал к назначенным воротам.

Один из пассажиров первого класса, одетый в деловой костюм и белую оксфордскую рубашку без галстука, с удивлением оторвался от своего журнала. “Они назвали "Сакраменто Интернэшнл" в честь генерала Патрика Макланахана?” - спросил он своего товарища, сидящего рядом с ним. Он говорил с очень легким европейским акцентом, из-за чего трудно было определить, из какой он страны, по другим пассажирам, сидящим вокруг них. Он был высоким, лысым, но с темной ухоженной козлиной бородкой и сурово красивым, как профессиональный спортсмен, недавно вышедший на пенсию.

Женщина посмотрела на него с удивлением. “Ты этого не знал?” - спросила она. У нее был тот же акцент — определенно европейский, но другим пассажирам, находящимся в пределах слышимости, было трудно его определить. Как и ее спутница, она была высокой, красивой, но не сексуальной, с заколотыми наверх длинными светлыми волосами, спортивной фигурой и высокими скулами. На ней был деловой костюм, сшитый так, чтобы выглядеть не по-деловому, для путешествий. Они определенно выглядели как властная пара.

“Нет. Ты забронировал столик, не забывай. Кроме того, код аэропорта на билете все еще гласит ‘SMF’, когда это было поле ”Сакраменто Метрополитен Филд".

“Ну, теперь это поле Сакраменто-Макланахан”, - сказала женщина. “Подходит идеально, если вы спросите меня. Я думаю, что это большая честь. Патрик Макланахан был настоящим героем ”. Пассажиры через проход от пары, хотя и делали вид, что не подслушивают, кивнули в знак согласия.

“Я думаю, мы не знаем и половины того, что сделал этот парень за свою карьеру — все это будет засекречено по крайней мере в течение следующих пятидесяти лет”, - сказал мужчина.

“Ну, того, что мы знаем, более чем достаточно, чтобы его имя было указано в аэропорту города, в котором он родился”, - сказала женщина. “Он заслуживает своего собственного памятника на Арлингтонском национальном кладбище”. Еще больше кивков согласия от тех, кто окружает пару.

Чествование Патрика Макланахана в здании терминала продолжилось после того, как они покинули самолет. В центре главного терминала стояла десятифутовая бронзовая статуя Патрика на шестифутовом пьедестале, в одной руке он держал высокотехнологичный летный шлем, а в другой - карманный компьютер. Носок правого ботинка статуи блестел от того, что прохожие протирали его на удачу. Стены были увешаны фотографиями Патрика, изображающими события на протяжении всей его военной и промышленной карьеры. На выставочных панелях дети нарисовали изображения бомбардировщиков EB-52 "Мегафортресс" и EB-1C "Вампир" с надписями "БОМБЫ ПРОЧЬ, ГЕНЕРАЛ!". и СПАСИБО ТЕБЕ ЗА ТО, ЧТО ОБЕРЕГАЕШЬ НАС, ПАТРИК!

Ожидая у багажной карусели их багаж, мужчина кивнул в сторону электронного рекламного щита. “Есть реклама этого тура по семейному бару и дому Макланаханов и его колумбарию”, - заметил он. “Я хотел бы увидеть это, прежде чем мы уйдем”.

“У нас нет времени”, - указала женщина. “Единственный рейс из Нью-Йорка в Сакраменто опоздал, и мы должны быть в Сан-Франциско к десяти утра, Кладбище открывается не раньше девяти, а бар - не раньше одиннадцати”.

“Крысы”, - сказал мужчина. “Может быть, мы пойдем пораньше и посмотрим, сможет ли кто-нибудь открыть его для нас”. Женщина уклончиво пожала плечами и кивнула.

Вскоре они забрали свой багаж и направились к стойке проката автомобилей рядом с багажными каруселями. По дороге мужчина зашел в сувенирный магазин и через несколько минут вышел оттуда с большой сумкой для покупок. “Что ты получил?” женщина спросила его.

“Модели самолетов”, - ответил мужчина. “Один из EB-52 Megafortress, тот, который использовал генерал Макланахан, когда он впервые напал на Россию, и другой из EB-1C Vampire, одного из бомбардировщиков, которые он использовал против бункера российского президента после Холокоста в АМЕРИКЕ”. Массированный удар субатомных крылатых ракет по американским базам ПВО, межконтинентальных баллистических ракет и бомбардировщиков дальнего радиуса действия был известен во всем мире как американский Холокост, во время которого погибло более пятнадцати тысяч американцев. Патрик Макланахан возглавил контратаку против российских мобильных объектов для установки межконтинентальных баллистических ракет и, в конечном счете, против подземного командного бункера президента России Анатолия Грызлова, убив Грызлова и положив конец конфликту.

“Я думала, у вас уже есть модели всех экспериментальных самолетов Макланахана”, - заметила женщина.

“Хочу”, - сказал мужчина, улыбаясь, как мальчишка рождественским утром, - “но не такого большого размера! Самые большие из моих моделей в масштабе сто сорок восьмой, но эти плохие парни в сто двадцать четвертой шкале! В два раза больше, чем другие мои!”

Женщина покачала головой в притворном неверии. “Ну, тебе придется нести их”, - вот и все, что она сказала, и они встали в очередь за арендованной машиной, чтобы доехать до своего отеля в центре Сакраменто.

На следующее утро оба встали рано. Они оделись, позавтракали в столовой отеля, вернулись в свой номер, чтобы собрать вещи, выписались и выехали из отеля на арендованной машине в половине восьмого. Центральные улицы столицы штата Калифорния в это утро выходного дня были тихими, лишь несколько человек совершали пробежки трусцой и торговали.

Первой остановкой пары был Mclanahan's, небольшой бар и ресторан, который пользовался популярностью у сотрудников правоохранительных органов с тех пор, как открылся на рубеже двадцатого века. Родственник купил недвижимость у сестер Патрика Макланахана, единственных выживших членов семьи, кроме сына Патрика, Брэдли, и превратил квартиру наверху в небольшой музей Патрика Макланахана. На первом этаже все еще был бар и ресторан, но у владельца были сотни фотографий в рамках и газетных вырезок, изображающих события из жизни Патрика Макланахана, а также жизни тех, кто служил в ВВС США во время холодной войны. “Закрыто”, - заметила женщина. “Не открывается до одиннадцати утра, Мы должны быть в Сан-Франциско к десяти”.

“Я знаю, я знаю”, - сказал ее спутник. “Давай попробуем в колумбарии”.

У входа в недавно реконструированную часть Старого городского кладбища Сакраменто был проход для доступа с табличкой "ЗАКРЫТО" над ним, но пара обнаружила, что ворота открыты и пожилой мужчина протирает стол рядом с рентгеновским аппаратом. Мужчина улыбнулся и кивнул, когда пара приблизилась. “Доброе утро, ребята”, - весело приветствовал он их. “Извините, но мы не будем открыты еще примерно час”.

Европеец ни капельки не пытался скрыть свое разочарование. “Мы должны быть в Сан-Франциско по важному делу к десяти, и у нас не будет возможности вернуться. Я так сильно хотел увидеть склеп генерала.”

Смотритель кивнул, в его глазах промелькнуло легкое сожаление, затем спросил: “Откуда вы, сэр?”

“Я из Вильнюса, Литва, сэр”, - сказал мужчина. “Мой отец был полковником ВВС Литвы под командованием генерала Пальсикаса, когда моя страна объявила о своей независимости от Советского Союза, и он был непосредственным свидетелем событий, когда русские вторглись в ответ. Он рассказал много историй о невероятных битвах, в которых сражались Патрик Макланахан, Брэдли Эллиот и отважные бойцы секретной оперативной группы под кодовым названием "Сумасбродный волшебник" от имени моей страны. Он так часто говорил о Патрике, что я подумала, что мы родственники ”. Смотритель улыбнулся на это. “И теперь я здесь, стою возле его могилы, стремясь попрощаться с настоящим героем нашей семьи, и я не могу”. Его лицо стало удрученным. “Что ж, хорошего вам дня, сэр”, - и он повернулся, чтобы уйти.

“Подождите”, - сказал смотритель. Литовец повернулся, его лицо просветлело. “Я доцент здесь, в мемориале”. Он на мгновение задумался, затем сказал: “Я могу отвести тебя посмотреть склеп. Просто беглый взгляд, чтобы мы не получили потока людей, желающих зайти внутрь, никаких фотографий из уважения —”

“Это было бы замечательно, сэр!” - воскликнул литовец. “Милая, ты это слышала?” Женщина, казалось, радовалась за своего спутника. “Просто беглый взгляд, никаких прикосновений, никаких фотографий. Вы сделали мой день лучше, сэр!” Смотритель впустил пару и закрыл за ними ворота.

“Мне нужно заглянуть в твою сумку”, - сказал смотритель. Литовец принес с собой большую сумку с моделями самолетов. “Наш рентгеновский аппарат выключен, и потребуется много времени, чтобы его разогреть —”

“Конечно, конечно”, - сказал мужчина. Он поднял одну из больших коробок. “Модель EB-52 Megafortress. У меня уже есть один —”

“Несколько, ты имеешь в виду”, - с улыбкой вставила женщина.

“Да, несколько, но не один такого размера!” Он опустил коробку в сумку и поднял вторую коробку. “Вампир EB-1. Не могу дождаться, когда смогу собрать их вместе ”.

Смотритель улыбнулся и кивнул. “Сюда, ребята”, - сказал он. Он сразу приступил к своей заученной экскурсии с гидом: “Старое городское кладбище было основано в 1849 году, в начале Калифорнийской золотой лихорадки, и является местом последнего упокоения более двадцати пяти тысяч душ”, - начал он. “Макланаханы были частью большого потока охотников за приданым и искателей приключений из Ирландии. Но они увидели, что их приютивший маленький городок быстро растет и становится диким, поэтому они отказались от охоты за золотом и серебром и занялись правоохранительными органами, чтобы помочь поддерживать закон и порядок. Более пяти сотен Макланаханов были офицерами полиции города Сакраменто, включая девять начальников полиции.

“В этой части кладбища площадью более акра покоятся останки семи поколений Макланаханов, включая четырех мэров городов, двух римско-католических епископов, одного губернатора штата, трех конгрессменов Соединенных Штатов, нескольких генералов и сотен мужчин и женщин, которые служили нашей стране вплоть до Гражданской войны. Отец и мать Патрика были последними, кого похоронили здесь, потому что в конце концов закончилось место, а затем семья и Мемориальный фонд генерала Патрика Макланахана построили колумбарий для генерала и оставшихся членов его семьи ”.

Они пришли в помещение с двумя рядами мраморных стен. На стене слева были склепы площадью восемнадцать квадратных дюймов, некоторые из которых уже были украшены маркерами; на стене справа была большая фреска, выгравированная на мраморе с американским флагом, несколькими большими американскими реактивными бомбардировщиками, летящими к зрителю со стороны центрального белоголового орлана, и словами сонета Джона Гиллеспи Мэги-младшего “Высокий полет”, написанными под самолетами. “Вы заметите, что каждая стена имеет восемнадцать футов в высоту, восемнадцать дюймов в толщину, и стены находятся на расстоянии восемнадцати футов друг от друга”, - сказал доцент, “восемнадцать - это количество лет, которые генерал служил в ВВС”.

Смотритель указал на стену слева, по бокам которой был развешан американский флаг, а рядом с ним еще один голубой флаг с тремя серебряными звездами. “Это место последнего упокоения генерала Макланахана”, - сказал он. Посетители смотрели широко раскрытыми глазами и испытывали благоговейный трепет. В центре верхней части мраморной стены была простая табличка из синего металла в серебряной рамке с тремя серебряными звездами на ней. Склеп его жены Венди находится рядом с его могилой справа, но ее урна пуста, потому что ее прах был развеян в море. По распоряжению президента Кеннета Феникса, в течение первого года после назначения генерала когда-то здесь колумбарий круглосуточно охраняли военные — президент хотел, чтобы для генерала было выделено специальное место на Арлингтонском национальном кладбище в Вашингтоне, но семья этого не хотела. Когда отделение колумбария Макланахана от остальной части кладбища было завершено, охрану сняли. По особым случаям, таким как день рождения Патрика, годовщины некоторых из его сражений или по таким поводам, как День ветеранов, у нас здесь дежурят часовые-добровольцы, чтобы почтить память генерала и Америку.

“Слева от генерала находится склеп брата Патрика, Пола, который был офицером Департамента полиции Сакраменто, ранен при исполнении служебных обязанностей, а затем восстановлен Sky Masters Inc. с высокотехнологичными конечностями и датчиками, а затем стал членом секретной антитеррористической оперативной группы под названием ‘Ночные сталкеры’,  ” смотритель продолжил. “Он был убит в ходе секретной операции по правительственному контракту в Ливии; многие факты той операции до сих пор засекречены. Другие склепы в верхнем ряду отведены для двух сестер генерала и для нескольких близких друзей генерала и его адъютантов, в том числе генерал-майора Дэвида Люгера, который недавно ушел в отставку с действительной службы, и бригадного генерала Хэла Бриггса, погибшего в бою, где находится мемориальная доска с единственной серебряной звездой. Место прямо под домом Патрика и Венди зарезервировано для сына Патрика, Брэдли, который в настоящее время изучает аэрокосмическую инженерию в Калифорнийском политехническом университете в Сан-Луис-Обиспо.”

Доцент повернулся и указал на противоположную мраморную стену. “У генерала очень большая семья, поэтому эта стена была построена для размещения останков любых других членов семьи, друзей генерала или коллег-генералов, которые пожелают быть похороненными здесь”, - продолжил он. “Здесь также есть склепы, но пока не заполнена первая стена, эта красивая резная диорама из известняка закрывает лицо. Диорама будет демонтирована и перемещена, когда…” Только после этого смотритель заметил, что литовец поставил свою сумку на сиденье между мраморными стенами и выдвинул коробки с авиамоделями. “Что вы там делаете, сэр? Помни, никаких картинок.”

“Мы здесь не для того, чтобы фотографировать, друг мой”, - сказала женщина за спиной смотрителя. Долю секунды спустя ко рту и носу смотрителя была прижата тряпка. Он изо всех сил пытался освободиться, но женщина оказалась на удивление сильной. Смотритель ахнул, вдохнув полные легкие очень резкого химического вещества, которое пахло нафталином. Через несколько секунд он почувствовал, как будто колумбарий вращается, и его зрение затуманилось, переключаясь с цветного на черно-белое, а затем начало взрываться цветными вспышками. Через тридцать секунд ноги мужчины не выдержали, и он рухнул на землю.

Он бодрствовал достаточно долго, чтобы увидеть, как литовец вытаскивает из коробок с моделями самолетов что-то похожее на металлические инструменты!

“Эта штука прекрасно работает”, сказал мужчина по-русски. “Эта штука отлично работает”.

“Я получаю немного головокружений себя”, сказала женщина, также по-русски. Она использовала влажную салфетку, чтобы стереть остатки нервно-паралитического вещества со своих пальцев. “У меня самого начинает немного кружиться голова от диметилтриптамина”.

За считанные секунды мужчина собрал два лома и инструмент, похожий на гаечный ключ, из деталей в коробках. Пока он собирал инструменты, женщина вышла из колумбария и через мгновение вернулась, откатывая большое декоративное бетонное кашпо. Мужчина забрался на сеялку, женщина вручила ему лом, и он начал откалывать выгравированный мраморный камень, покрывающий склеп генерал-лейтенанта Патрика Шейна Макланахана.

“Камеры видеонаблюдения в пути”, сказала женщина. “Камеры слежения повсюду”.

“Это не имеет значения”, - сказал мужчина. Отломив несколько кусков тонкого камня, ему, наконец, удалось снять гравированный камень со склепа, обнажив стальную панель с двумя очень большими болтами, которые прикрепляли ее к мрамору. Используя гаечный ключ, он начал откручивать болты. “Сообщите командам спящих, что мы скоро отправимся в путь”. Женщина звонила с одноразового мобильного телефона.

Открытие склепа не заняло много времени. Внутри они нашли простую цилиндрическую алюминиевую урну, а также несколько писем, запечатанных в прозрачные герметичные контейнеры, и несколько военных наград. Мужчина поднял одну из них. “Проклятие!” он выругался. “Я не знал, что ублюдок получил Крест ВВС с серебряной звездой!” Звезда означала получение Креста Военно-воздушных сил, высшей награды военно-воздушных сил, за исключением Медали Почета, пять раз. “Один из них должен быть за убийство президента Грызлова. Я думаю, они не раздают почетные медали преступникам ”.

“Давай выбираться отсюда”, - сказала женщина. “Сеть была поднята по тревоге”.

Через несколько мгновений все было кончено. Содержимое склепа было загружено в сумку для покупок, и двое русских покинули кладбище, быстрым шагом возвращаясь к своей арендованной машине, но не бегом, чтобы не привлекать внимания. Они отъехали всего на несколько кварталов, в район, уже отмеченный как отсутствие поблизости систем безопасности или дорожных камер, и пересели в другой автомобиль, за рулем которого был молодой человек. Стараясь не спешить и не проехать ни один светофор или знак "Стоп", они выехали из города по Тауэрскому мосту в Западный Сакраменто. Они еще трижды меняли машины в разных районах города, прежде чем остановиться на пустынной гравийной парковке с фруктовыми лотками к западу от Дэвиса, Калифорния, где вряд ли есть камеры слежения. Мужчина подошел к большому темному седану с дипломатическими номерными знаками. Окно опустилось; мужчина внес пакеты через окно и вернулся к своей машине. Черный седан ехал по подъездной дороге, пока не достиг съезда, который вывел их на межштатную автомагистраль 80, ведущую на запад в сторону Сан-Франциско.

“Ты полный дурак, полковник”, - сказал пожилой мужчина на переднем сиденье. У него были длинные белые волосы, тщательно уложенные волнами, толстая шея, на нем был темный дорогой костюм и дизайнерские солнцезащитные очки, и он говорил, не оборачиваясь, чтобы обратиться к людям на заднем сиденье. “Ты полный дурак, Ильянов”, - сказал мужчина по имени Борис Чирков. Чирков был посланником, отвечающим за российское консульство в Сан-Франциско, координируя все торговые вопросы между Министерством иностранных дел России, Государственным департаментом США и предприятиями на западе Соединенных Штатов. “Ты слишком многим рискуешь”.

“Я выполняю приказы самого президента Грызлова, ваше превосходительство”, - сказал человек на заднем сиденье, Бруно Ильянов. Ильянов был полковником ВВС России и, официально, заместителем военно-воздушного атташе é прикомандирован к российскому посольству в Вашингтоне. Рядом с ним сидела женщина с иссиня-черными волосами, высокими скулами и атлетическим телосложением, темные глаза скрывались за солнцезащитными очками. “Но я счастлив следовать этим приказам. Эти американцы, особенно из его родного города, относятся к Макланахану как к богу. Это оскорбление для всех русских. Человек, который преднамеренно убил отца президента Грызлова и разбомбил нашу столицу, не заслуживает похвалы ”.

“Вы являетесь — или, лучше сказать, были вами до того, как вы прикоснулись к этим сумкам — официальным военным представителем Российской Федерации, Ильянов”, - сказал Чирков. “А вы”, — он повернулся к женщине, — ”являетесь высокопоставленным офицером службы безопасности с дипломатическими привилегиями, Корчкова. Вы оба потеряете свои дипломатические полномочия и будете вынуждены навсегда покинуть эту страну, а также вам будет запрещен въезд во все страны Организации Североатлантического договора и страны, входящие в НАТО. Менее шести месяцев в Соединенных Штатах, на вашем первом крупном посту в Кремле за границей, и теперь вы не более чем обычный вор и вандал. Неужели твоя карьера так мало для тебя значит?”

“Президент заверил меня, что мое будущее будет безопасным, сэр”, - сказал Ильянов. “Даже если меня арестуют, все, что американцы могут сделать, это депортировать меня, что я с радостью увижу, лишь бы уехать из этой коррумпированной и дряхлой страны”.

Ильянов был идиотом, подумал Чирков — Геннадий Грызлов выбрасывал людей, как использованные салфетки, и делал это десятилетиями. Но мировая геополитическая ситуация была гораздо серьезнее, чем безмозглые действия Ильянова. Это может полностью разрушить американо-российские отношения, подумал Чирков, хотя, по правде говоря, эти отношения уже сейчас были довольно плохими. Он знал, что отец Геннадия Грызлова, Анатолий Грызлов, отдавал приказы, в результате которых погибли десятки тысяч американцев и даже сотни соотечественников на российской земле, и он не сомневался, что его сын был способен на подобные отвратительные поступки. Хотя Чирков был четвертым по старшинству членом российской дипломатической делегации в Соединенных Штатах Америки, семья Грызлова была намного богаче и политически влиятельнее, чем его собственная. Что бы ни было на уме у Грызлова, помимо ограбления могил, Чирков, вероятно, не смог бы его остановить. Но он должен был попытаться как-то отговорить его.

Чирков полуобернулся на своем месте. “Что еще планирует президент Грызлов, Ильянов?” он спросил. “Осквернение и разграбление склепа - это достаточно плохо”.

“Когда в этом склепе находились останки самого кровожадного агрессора России-матери со времен Адольфа Гитлера, я был рад принять в этом участие”, - сказал Ильянов. “Макланахан - преступник, который убил президента моей страны. Он не заслуживает такой чести ”.

“Это нападение было очень давно, и это было во время войны”.

“Война, развязанная Макланаханом, сэр, полностью несанкционированная и незаконная”, - сказал Ильянов. Чирков сидел неподвижно, подавляя желание покачать головой. Бывший президент России Анатолий Грызлов отомстил за атаку, возглавляемую Патриком Макланаханом, выпустив волны сверхзвуковых крылатых ракет с ядерными боеголовками и почти уничтожив все наземные силы ядерного сдерживания Америки — вместе с несколькими тысячами американцев - в результате того, что стало известно как “американский холокост".”Последовавшая неядерная атака Макланахана на Россию с использованием последних оставшихся американских бомбардировщиков дальнего радиуса действия была ответом, который оставил обе страны с почти равным количеством ядерных боеголовок. Последняя атака, возглавляемая самим Патриком Макланаханом, была направлена против альтернативного подземного командного пункта Грызлова в Рязани, точечный удар, в результате которого погиб российский президент.

Кто бы ни был ответственен за развязывание войны бомбардировщиков, которая привела к Холокосту в Америке и нападению на Рязань, Макланахан или Грызлов, это было спорно и, вероятно, бессмысленно, но Грызлов определенно не был невинным свидетелем. Бывший генерал, командующий российскими силами дальней бомбардировочной авиации, он ответил на почти незначительную атаку на российские объекты ПВО запуском ядерных боеголовок и убийством тысяч американцев в результате внезапной атаки. Это не были действия здравомыслящего человека. Когда Макланахан захватил российскую авиабазу в Сибири и использовал ее для организации атак на российские мобильные объекты баллистических ракет, Грызлов приказал нанести еще один ядерный удар крылатыми ракетами ... но на этот раз нацелившись на его собственную российскую авиабазу ! Его одержимость убийством Макланахана привела к гибели сотен русских в Якутске, но Макланахан сбежал и убил Грызлова несколько часов спустя, взорвав запасной и предположительно секретный командный пункт Грызлова.

“Отдайте мне урну и другие предметы, полковник”, - настаивал Чирков. “Я верну их в подходящее время и объясню, что вы действовали под влиянием сильных эмоций и были отправлены обратно в Москву для консультации по поводу горя или чего-то еще, что, надеюсь, вызовет у вас немного сочувствия”.

“Со всем уважением, сэр, я не буду”, - сказал Ильянов бесцветным голосом.

Чирков закрыл глаза и покачал головой. Ильянов был безмозглым ставленником Геннадия Грызлова и, вероятно, скорее умер бы, чем отдал украденные им вещи. “Что президент будет с ними делать, полковник?” - устало спросил он.

“Он сказал, что хочет поставить урну на свой стол и использовать ее как пепельницу, ” сказал Ильянов, - и, возможно, прикреплять медали Макланахана к своему комоду всякий раз, когда он мочится. Он заслуживает не чего иного, как надлежащего почетного места ”.

“Вы ведете себя как ребенок, полковник”, - сказал Чирков. “Я призываю вас пересмотреть свои действия”.

“Первый президент Грызлов был вынужден ответить на агрессию Макланахана или столкнуться с новыми нападениями и новыми убийствами”, - сказал Ильянов. “Действия Макланахана могли быть санкционированы, а могли и не быть, но они, безусловно, были санкционированы президентом Томасом Торном и его генералами. Это лишь небольшой пример того, что президент Грызлов намерен сделать, чтобы восстановить честь и величие российского народа ”.

“Что еще вы планируете делать, полковник?” Чирков повторил. “Уверяю тебя, ты уже сделал достаточно”.

“Президентская кампания против памяти генерала Патрика Макланахана только началась, ваше превосходительство”, - сказал Ильянов. “Он намерен уничтожить все учреждения, к которым Макланахан когда-либо имел какое-либо отношение. Вместо того, чтобы праздновать и увековечивать жизнь Патрика Макланахана, Америка скоро проклянет его имя ”.

Зашифрованный сотовый телефон Чиркова подал звуковой сигнал, и он ответил на него, ничего не сказав, затем прервал вызов несколько мгновений спустя. “Федеральное бюро расследований уведомило американского госсекретаря об ограблении в Сакраменто”, - сказал он бесцветным тоном. “Ваши приспешники, вероятно, будут арестованы в течение часа. В конце концов, они заговорят ”. Он снова полуобернулся в своем кресле. “Вы знаете, что если американское ФБР получит ордер от федерального судьи, они могут проникнуть в ваше помещение в Вашингтоне, и поскольку ваша деятельность не была официальным актом, вы можете быть арестованы и привлечены к ответственности. Дипломатический иммунитет не распространяется ”.

“Я знаю, ваше превосходительство”, - сказал Ильянов. “Я действительно не думал, что американцы смогут отреагировать так быстро, но я планировал это на случай, если меня обнаружат. Я уже договорился о частном самолете, который доставит меня из Вудленда, Калифорния, в Мехикали, а оттуда домой через Мехико, Гавану, Марокко и Дамаск. Дипломатические силы безопасности готовы помочь с местными обычаями ”. Он протянул консулу визитку. “Вот адрес аэропорта; он находится недалеко от автострады. Высадите нас, и вы сможете продолжить путь до консульства в Сан-Франциско, а мы отправимся в путь. Вы можете отрицать всякую причастность к этому делу ”.

“Что еще вы запланировали в этой своей эскападе, полковник?” - Спросил Чирков после того, как передал карточку водителю, который ввел адрес в GPS-навигатор автомобиля. “Я чувствую, что это намного серьезнее, чем кража со взломом”.

“Я не буду подвергать опасности ваш дипломатический статус или карьеру, вовлекая вас в дальнейшую деятельность президента, ваше превосходительство”, - сказал Ильянов. “Но вы поймете это, когда услышите об инцидентах, сэр… Я гарантирую это.” Он достал алюминиевую урну из своей большой продуктовой сумки, проведя пальцами по трем серебряным звездам сбоку и щиту Сил космической обороны США на крышке. “Что за шутка”, - пробормотал он. “У России были настоящие силы космической обороны почти десять лет, в то время как это подразделение никогда не было задействовано, кроме как в извращенном мозгу Макланахана. Почему мы так боялись этого человека? Он был ничем иным, как произведением вымысла, одновременно живым и мертвым ”. Он для пробы поднял урну, и на его лице появилось озадаченное выражение. “Знаешь, я никогда раньше не видел кремированных человеческих останков...”

“Пожалуйста, не оскверняйте останки этого человека”, - сказал Чирков. “Оставь их в покое. И передумай оставлять их со мной. Я могу состряпать какую-нибудь историю, в которой вы не будете замешаны, и гнев президента будет направлен на меня, а не на вас. Российские воры и хулиганы сделали свое дело, но когда они попытались продать их на черном рынке, мы поймали их и держим под арестом в консульстве. Искренних извинений, возврата артефактов, обещаний привлечь к ответственности виновных и предложения заплатить за устранение ущерба и реставрацию колумбария должно быть достаточно, чтобы удовлетворить американцев ”.

“Я не хочу больше впутывать вас, ваше превосходительство”, - повторил Ильянов, “и у меня нет желания возвращать эти вещи или восстанавливать памятник этому ублюдку самому. Будем надеяться, что неправильное захоронение этих вещей приведет к тому, что душа Макланахана будет вечно скитаться по Вселенной ”.

Это, подумал Чирков, было именно тем, чего он боялся.

Ильянов еще раз поднял урну. “Это намного легче, чем я думал”, - пробормотал он, затем открутил крышку. “Давайте посмотрим, как выглядит великий генерал Патрик Шейн Макланахан после принятия своей последней ванны в сауне при температуре в тысячу градусов по Цельсию”.

Чирков не обернулся, чтобы посмотреть, но смотрел прямо перед собой и пытался скрыть свое отвращение. Но вскоре, после нескольких долгих мгновений молчания, он пришел в замешательство и повернулся, чтобы посмотреть через плечо…

... видеть лицо полковника российских ВВС, белое, как скатерть на обеденном столе в консульстве, его рот открыт, как будто он пытается что-то сказать. “Ильянов...?” Полковник поднял взгляд, его глаза были круглыми и большими, как блюдца, и теперь Чирков увидел лицо Корчкова с таким же потрясенным выражением — очень, очень необычным для такого высококвалифицированного офицера службы безопасности и убийцы. “Что это?”

Ильянов ошеломленно молчал, его рот все еще был открыт. Покачав головой в полном недоумении, он медленно наклонил открытую урну к Чиркову…

... и вот тогда российский посол смог увидеть, что урна была совершенно пуста.

ОДИН

Подойди к краю обрыва и спрыгни с него. Постройте свои крылья по пути вниз.

— РЭЙ БРЭДБЕРИ

ПРОМЫШЛЕННЫЙ АЭРОПОРТ МАКЛАНАХАН, БАТТЛ-МАУНТИН, НЕВАДА

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

“Бумер, этот парень спит?” летный хирург, контролирующий физиологическую систему передачи данных экипажа, связался по радио. “Его пульс ничуть не изменился с тех пор, как мы вывели его на мониторы. Он, блин, мертв? Проверь, как он, ладно?”

“Вас понял”, ответил Хантер “Бумер” Ноубл, командир воздушного судна в этом рейсе. Он встал со своего места, забрался обратно между двумя соседними креслами в кокпите, прошел через воздушный шлюз между кокпитом и кабиной и вошел в небольшой пассажирский отсек, рассчитанный на четырех человек. В отличие от более привычного оранжевого скафандра полного давления, который носили два пассажира этого рейса, высокое, долговязое, спортивное тело Ноубла было облачено в облегающий костюм, называемый EEAS, или электронно-эластомерный спортивный костюм, который выполнял те же функции, что и традиционный космический костюм, за исключением того, что в нем использовались волокна с электронным управлением для сжатия кожи вместо кислорода под давлением, поэтому ему было намного легче передвигаться по салону, чем остальным.

Ноубл, его командир миссии и второй пилот, отставной пилот Корпуса морской пехоты США подполковник Джессика “Гонзо” Фолкнер и двое пассажиров находились на борту полуночного космоплана S-19, второй из трех версий американского одноступенчатого орбитального самолета, который произвел революцию в космических полетах, когда первый, S-9 Black Stallion, был введен в эксплуатацию в 2008 году. Было построено только три S-19, в пользу более крупных экспериментальных космопланов XS-29 Shadow. Все версии космопланов могли взлетать и садиться на взлетно-посадочные полосы, построенные для коммерческих авиалайнеров, но у каждого были специальные трехгибридные двигатели, которые могли трансформироваться из сверхзвуковых турбовентиляторных двигателей, работающих на воздухе, в гиперзвуковые прямоточные реактивные двигатели и в чисто ракетные двигатели, способные выводить аппарат на околоземную орбиту.

Бумер подошел к первому пассажиру и внимательно осмотрел его, прежде чем заговорить. Через визор своего космического шлема он мог видеть, что глаза пассажира были закрыты, а руки сложены на коленях. Два пассажира были одеты в оранжевые усовершенствованные спасательные костюмы для экипажа, или ACES, которые представляли собой герметичные костюмы, предназначенные для выживания в случае потери давления в пассажирском салоне или даже в открытом космосе.

Да, подумал Бумер, это классный огурец — его первый полет в космос, и он либо спал, либо был на грани этого, как будто он был на широкофюзеляжном авиалайнере, готовящемся отправиться в отпуск на Гавайи. Его спутник, с другой стороны, выглядел нормально для первого космического пассажира — его лоб блестел от пота, руки были сжаты, дыхание учащенное, а взгляд метнулся к Бумеру, затем в окно, затем на его спутницу. Бумер показал ему поднятый большой палец и получил один в ответ, но мужчина все еще выглядел очень нервным.

Бумер повернулся обратно к первому пассажиру. “Сэр?” - спросил он по внутренней связи.

“Да, доктор Ноубл?” ответил первый мужчина низким, расслабленным, почти сонным голосом.

“Просто проверяю, как вы, сэр. Летный документ говорит, что ты слишком расслаблен. Ты уверен, что это твой первый выход на орбиту?”

“Я могу слышать, о чем они говорят. И я не думаю, что смогу забыть свой первый раз, доктор Ноубл.”

“Пожалуйста, зовите меня "Бумер", сэр”.

“Спасибо, я так и сделаю”. Мужчина посмотрел на своего спутника, нахмурившись из-за очевидной нервозности мужчины. “Наземный контроль вообще беспокоится о жизненных показателях моего спутника?”

“Он нормальный для толстяка”, - сказал Бумер.

“Что”?"

“Падди — астронавт-новичок”, - объяснил Бумер. “Назван в честь Дона Падди, парня из НАСА, который обычно сообщал кандидатам в астронавты шаттла хорошие новости о том, что они были приняты в программу подготовки астронавтов. Быть сверхнервным естественно даже для астронавтов—ветеранов и спортсменов-истребителей - если можно так выразиться, сэр, немного жутковато видеть кого-то таким расслабленным, каким вы кажетесь ”.

“Я приму это как комплимент, Бумер”, - сказал мужчина. “Сколько времени до взлета?”

“Основное окно откроется примерно через тридцать минут”, - ответил Бумер. “Мы закончим проверку перед взлетом, а затем я попрошу вас подняться в кабину пилотов и занять нужное место для взлета. Полковник Фолкнер будет сидеть на откидном сиденье между нами. Мы попросим вас вернуться на свое место здесь, прежде чем мы перейдем на гиперзвуковой режим, но как только мы выйдем на орбиту, вы можете вернуться на свое место, если пожелаете ”.

“Я совершенно счастлив остаться здесь, Бумер”.

“Я хочу, чтобы вы получили полный эффект от того, что вам предстоит испытать, и кабина пилота - лучшее место для этого, сэр”, - сказал Бумер. “Но перегрузка довольно велика, когда мы переходим на гиперзвуковую скорость, а откидное сиденье не нагружено для гиперзвукового полета. Но когда вы отстегнетесь, чтобы вернуться в кабину пилотов, сэр, это будет момент, который вы никогда не забудете ”.

“Мы были подключены к кислороду ужасно долго, Бумер”, - спросил пассажир. “По крайней мере, несколько часов. Нам придется оставаться на станции без кислорода?”

“Нет, сэр”, - ответил Бумер. “Атмосферное давление станции немного ниже, чем давление на уровне моря на Земле или давление в кабине космоплана — вы почувствуете, что находитесь на высоте около восьми тысяч футов, аналогично давлению в кабине авиалайнера. Вдыхание чистого кислорода поможет вывести инертные газы из вашего организма, чтобы пузырьки газа не попадали в ваши кровеносные сосуды, мышцы, мозг или суставы.”

“Изгибы’? Как акваланг и глубоководные дайверы могут достать?”

“Совершенно верно, сэр”, - сказал Бумер. “Как только мы окажемся на станции, ты сможешь снять это. Для тех из нас, кто выходит в открытый космос, мы возвращаемся к предварительному дыханию на несколько часов, потому что в скафандрах давление еще ниже. Иногда мы даже спим в герметичном воздушном шлюзе с чистым кислородом, чтобы убедиться, что мы получаем хороший приток азота ”.

Взлет действительно состоялся через тридцать минут, и вскоре они уже летели на север над западным Айдахо. “Скорость один, сэр”, - ответил Бумер по внутренней связи. “Впервые летишь на сверхзвуке?”

“Да”, - сказал пассажир. “Я не почувствовал ничего ненормального”.

“Как насчет второго маха?”

“Мы только что вдвое превысили скорость звука? Так быстро?”

“Да, сэр”, - сказал Бумер с очевидным волнением в голосе. “Мне нравится ослаблять ‘леопарды’ в начале каждой миссии — я не хочу узнавать на скорости десять или пятнадцать махов, что могут возникнуть проблемы”.

“  ‘Леопарды”?"

“Мое прозвище для гибридных двигателей турбовентиляторной-ГПВРД-реактивной системы лазерного импульсного детонации, сэр”, - объяснил Бумер.

“Ваше изобретение, я полагаю?”

“Я был ведущим инженером в очень большой команде инженеров и ученых ВВС”, - сказал Бумер. “Клянусь Богом, мы были как маленькие дети в кондитерской, даже когда дерьмо попало в вентилятор — мы отнеслись к огромному взрыву ‘леопардов’ так, словно бросили петарду в женский туалет в старшей школе. Но да, моя команда разработала ‘леопардов’. Один двигатель, три разных задания. Ты увидишь”.

Бумер снизил скорость полуночного космоплана до средней сверхзвуковой и вскоре повернул на юг над Невадой, и Джессика Фолкнер вернулась, чтобы помочь пассажирке сесть в кресло командира миссии с правой стороны кабины, пристегнуться и подключить пуповину своего костюма к розетке, а затем она развернула небольшое сиденье между двумя сиденьями в кабине и закрепилась. “Как вы меня слышите, сэр?” - Спросил Фолкнер.

“Громко и четко, Джессика”, - ответил пассажир.

“Итак, это был "первый этап" нашего трехступенчатого вывода на орбиту, сэр”, - объяснил Бумер по внутренней связи. “Мы на высоте тридцать пять тысяч футов, в тропосфере. Восемьдесят процентов атмосферы Земли находится под нами, что облегчает ускорение, когда приходит время выходить на орбиту. Но на нашем танкере установлены обычные турбовентиляторные двигатели, работающие на воздухе, и он довольно перегружен всем нашим топливом и окислителем, поэтому нам приходится держаться довольно низко. Мы встретимся примерно через пятнадцать минут.”

Как и было обещано, модифицированный авиалайнер Boeing 767 с надписью SKY MASTERS AEROSPACE INC по бокам появился в поле зрения, и Бумер маневрировал на полуночном космоплане за хвостом и щелкнул переключателем, чтобы открыть стапельные двери над головой. “Мастера Семь-шесть, Полночь Ноль-Один, позиция перед контактом, готовность, пожалуйста, сначала "бомбите", ” объявил Бумер на тактической частоте.

“Вас понял, Миднайт, Семь-Шесть стабилизировал предконтакт, мы готовы к ”бомбе", выходим на позицию контакта, Семь-шесть готовы", - ответил компьютеризированный женский голос.

“Замечательно — два самолета, летящие со скоростью более трехсот миль в час, всего в нескольких футах друг от друга”, - заметил пассажир в кресле командира миссии.

“Хотите знать, что еще более примечательно, сэр?” - Спросил Бумер. “Этот танкер беспилотный”.

“Что?”

“Sky Masters предоставляет различные контрактные услуги для вооруженных сил по всему миру, и подавляющее большинство их самолетов, транспортных средств и судов являются беспилотными или, по желанию, пилотируемыми”, - пояснил Бумер. “В комнате на Батл-Маунтин есть пилот-человек и оператор стрелы, которые наблюдают за нами через спутниковые видео- и аудиопотоки, но даже они ничего не делают, если им не приходится — компьютеры выполняют всю работу, а люди просто наблюдают. Сам танкер управляется никем, кроме компьютера — они загружают план полета в компьютер, и он выполняет его от стартового руления до конечной стоянки без пилотов-людей, как самолет-разведчик Global Hawk. План полета может быть изменен при необходимости, и у него есть множество безотказных систем на случай многочисленных неисправностей, но компьютер управляет этой штукой на всем пути от стартового руления до выключения двигателя на домашней базе.”

“Потрясающе”, - сказал пассажир. “Боитесь, что ваша работа когда-нибудь будет передана компьютеру, доктор Ноубл?”

“Эй, я бы помог им спроектировать эту штуку, сэр”, - сказал Бумер. “На самом деле, русские годами отправляли грузовые корабли "Союз" и беспилотный "Прогресс" на Международную космическую станцию, и у них даже была копия космического челнока "Буран", который совершил целую космическую миссию в беспилотном режиме. Я думаю, что предпочел бы иметь летный экипаж, если бы летел на орбиту на российском космическом корабле, но через несколько лет технология будет настолько усовершенствована, что пассажиры, вероятно, никогда не заметят ”.

Пока пассажир зачарованно наблюдал, космоплан скользнул под хвост заправщика, и длинная стрела, управляемая маленькими крыльями, опустилась из-под хвоста вниз, к космоплану. Руководствуясь зелеными мигающими сигнальными огнями и желтой линией, нарисованной под брюхом танкера, Бумер двигался вперед под хвостом, пока зеленые сигнальные огни не погасли и не загорелись два красных.

“Как ты определяешь, когда находишься в правильном положении, Бумер?” спросил пассажир.

“Между днищем танкера и рамкой ветрового стекла есть определенная "картинка’, которую вы научитесь распознавать”, - ответил Бумер. “Не очень научно, но это срабатывает каждый раз. Вы почувствуете это и поймете, находитесь ли вы слишком близко или слишком далеко, даже ночью ”.

“Ты делаешь это ночью ?”

“Конечно”, - сказал Бумер как ни в чем не бывало. “Некоторые миссии требуют ночных операций, и, конечно, там, куда мы отправляемся, всегда ночь”. Пока он говорил, Бумер отключил крошечную часть мощности, и все движение вперед прекратилось. “Полночь Ноль Один, стабилизирован в контактном положении, готов к контакту”, - передал он по радио.

“Вас понял, ноль один”, ответил компьютер с женским голосом. Из конца стрелы выдвинулось сопло, и мгновение спустя они услышали и почувствовали легкий ЩЕЛЧОК! когда сопло танкера скользнуло в стапель и установилось в резервуаре для дозаправки. “Показываю контакт”, сообщил компьютерный голос.

“Контакт подтвержден”, - сказал Бумер. По внутренней связи он сказал: “Все, что я сейчас делаю, - это слежу за указателями поворота и остаюсь на центральной линии танкера”.

“Если заправщик полностью компьютеризирован, не должен ли принимающий самолет также иметь возможность выполнять рандеву с помощью компьютера?” - спросил пассажир.

“Это возможно — я просто предпочитаю управлять этой штукой сам”, - сказал Бумер.

“Производишь впечатление на VIP-персон на борту, верно?”

“После того, что вы увидите сегодня, сэр”, - сказал Бумер, “я и мои скудные летные навыки будут наименее впечатляющими вещами, которые вы увидите в этом полете”.

“Вы сказали "бомба", а не ‘топливо’&# 8197;” - сказал пассажир. “Мы не берем топливо?”

“Сначала мы используем специальный жидкий окислитель под названием B-O-H-M, или метаоксид бороводорода, "бомба’ — по сути, очищенная перекись водорода”, - сказал Бумер. “Наши двигатели используют БОМА вместо жидкого кислорода, когда мы переходим на чисто ракетные двигатели — невозможно, по крайней мере, при современных технологиях, переохлаждать жидкий кислород с самолета-заправщика. ‘Бомба’ не так хороша, как криогенный кислород, но с ней гораздо проще обращаться и она намного дешевле. Мы не берем на себя никаких ‘бомб’ перед взлетом, чтобы сэкономить вес; мы берем авиатопливо в последнюю очередь, чтобы у нас был максимум для выполнения миссии ”.

Загрузка густого окислителя заняла более пятнадцати минут, и еще несколько минут потребовалось на очистку системы подачи от всех следов окислителя Бома, прежде чем переключиться на подачу реактивного топлива JP-8. Как только топливо для реактивных двигателей начало поступать в Полуночный космоплан, Бумер почувствовал заметное облегчение. “Хотите верьте, хотите нет, сэр, это была, вероятно, самая опасная часть полета”, - сказал он.

“Что было? Перевозите Бома?” - спросил пассажир.

“Нет — переключение с BOHM на реактивное топливо в системе заправки танкера”, - признал Бумер. “Они промывают стрелу и водопровод гелием, чтобы смыть всю ‘бомбу’ до того, как через нее пройдет реактивное топливо. Добавки бора в окислителе помогают создать гораздо более мощный удельный импульс, чем обычное военное реактивное топливо, но смешивать БОМ и реактивное топливо, даже в небольших количествах, всегда опасно. Обычно для воспламенения двух смесей требуется лазер, но любой источник тепла, искра или даже вибрация определенной частоты могут привести к их срабатыванию. Эксперименты, которые мы проводили в Sky Masters и в испытательных центрах ВВС, привели к нескольким впечатляющим взрывам, но мы многому научились ”.

“Так ты получил свое прозвище ‘Бумер”?"

“Да, сэр. Совершенство требует ошибок. Я приготовил их целую тонну ”.

“Так как же вы управляете этим в двигателях?”

“Лазерные воспламенители работают импульсно, где-то от нескольких микросекунд до нескольких наносекунд, чтобы контролировать детонацию”, - объяснил Бумер. “Вещество срабатывает, поверьте мне, и оно мощное, но специфический импульс длится всего мгновение, поэтому мы можем контролировать мощность ...” Он сделал паузу, достаточную для того, чтобы пассажир повернул к нему голову в шлеме, затем добавил: “... большую часть времени”.

Они практически почувствовали, как второй пассажир на заднем сиденье нервно напрягся, но пассажир на переднем сиденье только усмехнулся. “Я надеюсь, - сказал он, - что я ничего не почувствую, если что-то пойдет не так, доктор Ноубл?”

“Сэр, неконтролируемый взрыв ”леопардов“ настолько силен, - сказал Бумер, - что вы ничего не почувствуете ... даже в своей следующей жизни”. Пассажир ничего не сказал, а просто сделал большой нервный “ГЛОТОК”.

Пересадка на JP-8 прошла намного быстрее, и вскоре полковник Фолкнер помогал пассажиру на переднем сиденье пристегнуться ремнями на заднем сиденье рядом с явно все еще нервничающим вторым пассажиром. Вскоре все расселись, и команда была готова к следующей эволюции. “Наш танкер ушел, ” сказал Бумер, - и, как и планировалось, он высадил нас над юго-западной Аризоной. Мы повернем на восток и начнем разгон. Часть создаваемого нами звукового удара может достичь земли и быть услышана внизу, но мы стараемся делать это на как можно большем необитаемом пространстве, чтобы не раздражать соседей. Мы следим за бортовыми компьютерами, пока они заполняют все контрольные списки, и мы отправляемся в путь ”.

“Сколько времени это займет?” - спросил первый пассажир.

“Совсем недолго, сэр”, - ответил Бумер. “Как мы уже говорили на земле, вам придется иметь дело с положительными перегрузками около девяти минут, но это лишь немного больше того, что вы почувствовали бы, взлетая на борту скоростного самолета bizjet, пристегнутого ремнями к дрэгстеру или катаясь на действительно крутых американских горках, — за исключением того, что вы будете ощущать их в течение более длительного периода времени. Ваш костюм и конструкция вашего сиденья помогут вам оставаться в сознании — на самом деле, вы можете немного "покраснеть", потому что сиденье сконструировано так, чтобы кровь поступала в ваш мозг, а не вытягивалась наружу из-за перегрузок, и чем больше давление, тем больше крови останется ”.

“Как долго нам придется оставаться на орбите, прежде чем мы сможем преследовать космическую станцию?” спросил пассажир. “Я слышал, что иногда требуется несколько дней, чтобы установить соединение”.

“Не сегодня, сэр”, - сказал Бумер. “Прелесть космоплана в том, что мы не привязаны к стартовой площадке, расположенной в одном конкретном месте на Земле. Мы можем создать собственное окно запуска, отрегулировав не только время запуска, но и изменив угол захода и положение относительно нашего целевого космического корабля. Если бы нам понадобилось, мы могли бы пролететь через континент всего за пару часов, снова заправиться и выстроиться на прямой орбите встречи. Но поскольку мы планировали этот полет так давно, мы могли бы свести к минимуму время полета, заправиться и улететь, а также сэкономить топливо, просто спланировав, когда взлетать, когда и где заправиться, и находясь в нужном месте и правильно направляясь на орбиту. К тому времени, когда мы закончим наш орбитальный запуск и выйдем на нашу орбиту, мы должны быть прямо рядом с космической станцией Армстронга, так что нет необходимости преследовать ее или использовать отдельную орбиту переноса Хомана. Приготовьтесь все, мы начинаем нашу очередь ”.

Пассажиры едва почувствовали это, но S-19 Midnight сделал резкий поворот на восток, и вскоре они почувствовали постоянное давление на грудь. Как и было указано, они сидели, прислонив руки и ноги к сиденьям, без скрещивания пальцев или ступней. Первый пассажир посмотрел на своего спутника и увидел, что его грудь в скафандре с частичным давлением поднимается и опускается с пугающей скоростью. “Постарайся расслабиться, Чарли”, - сказал он. “Контролируйте свое дыхание. Постарайся наслаждаться поездкой ”.

“Как он, сэр?” - Спросил Гонзо по внутренней связи.

“Немного учащенное дыхание, я думаю”. Несколько мгновений спустя, когда перегрузка неуклонно возрастала, он заметил, что дыхание его спутника стало более нормальным. “Он выглядит лучше”, - сообщил он.

“Это потому, что домашняя база сообщает, что он без сознания”, - сказал Бумер. “Не волнуйся — они внимательно следят за ним. Нам придется понаблюдать за ним, когда он проснется, но если ему сделали укол от укачивания, как ему было указано, с ним все должно быть в порядке. Я бы не хотел, чтобы он вдувал куски в свой кислородный шлем ”.

“Я мог бы обойтись без этой последней детали, Бумер”, - криво усмехнулся сознательный пассажир.

“Извините, сэр, но это то, к чему мы должны быть готовы”, - сказал Бумер. Он был поражен тем, что пассажир, казалось, не испытывал ни малейших затруднений с дыханием из-за перегрузок, которые теперь превышали два G и неуклонно увеличивались по мере ускорения — его голос звучал так же нормально, как и там, на Земле. “Баттл Маунтин может отрегулировать уровень кислорода, чтобы он спал, пока не прибудут медики”.

“Моей домашней базе это не понравится”, - указал пассажир.

“Это для его же блага, поверьте мне, сэр”, - сказал Бумер. “Итак, все, мы приближаемся к трем пятидесяти тысячам футов, и ‘леопарды’ начинают переходить с турбовентиляторных двигателей на прямоточные двигатели сверхзвукового сгорания, или скремджеты. Мы называем это ‘всплеском’, потому что всплеск в каждом двигателе движется вперед и отводит сверхзвуковой воздух вокруг вентиляторов турбины в каналы, где воздух сжимается и смешивается с авиатопливом, а затем воспламеняется. Поскольку в ГПВРД нет вращающихся деталей, как в турбовентиляторном двигателе, максимальная скорость, которую мы можем достичь, примерно в пятнадцать раз превышает скорость звука, или около десяти тысяч миль в час. В ближайшее время заработают реактивные двигатели. Мы инертим топливо в топливных баках гелием, чтобы избежать попадания неизрасходованного газа в топливные баки. Держись впереди GS ”.

На этот раз Бумер действительно услышал какое-то ворчание и глубокие вздохи по внутренней связи, поскольку несколько мгновений спустя двигатели полностью перешли в режим ГПВРД, и Полуночный космоплан быстро набрал скорость. “Пройдя пять махов… Шесть махов, ” объявил Бумер. “Все выглядит хорошо. Как у вас там дела, сэр?”

“Хорошо ... хорошо, Бумер”, - ответил пассажир, но теперь было очевидно, что он боролся с перегрузками, сжимая мышцы живота и ног и набирая в грудь побольше воздуха, что должно было замедлить приток крови к нижним частям его тела и помочь удерживать ее в груди и мозгу, помогая ему оставаться в сознании. Пассажир посмотрел на своего спутника. Его сиденье автоматически откинулось примерно на сорок пять градусов, что помогло его крови оставаться в голове, поскольку он не мог выполнять G-crunches, находясь без сознания. “Как… сколько… дольше?”

“Не хочу вас огорчать, сэр, но мы еще даже не добрались до самой интересной части”, - сказал Бумер. “Реактивные двигатели scramjet обеспечат нам максимальную скорость и высоту, при этом все еще используя атмосферный кислород для сжигания топлива. Мы хотим сохранить наш окислитель BOHM как можно дольше. Но примерно на высоте шестидесяти миль — триста шестьдесят тысяч футов — воздух станет слишком разреженным для запуска скрэмджетов, и мы переключимся в чисто ракетный режим. Ты почувствуешь… тогда небольшой толчок. Это не продлится долго, но это будет ... заметно. Приготовьтесь, сэр. Еще девяносто секунд.” Несколько мгновений спустя Бумер сообщил: “  пикирование ‘Леопардов’ ... пикирование завершено, scramjets сообщают о полном отключении и безопасности. Приготовьтесь к переходу на ракету, экипаж ... Поддержите меня в показаниях температуры и давления турбонасоса, Гонзо ... увеличьте мощность, немедленно… хорошее зажигание, ракеты разгоняются до шестидесяти пяти процентов, топливо горит зеленым, дроссели поднимаются ...” Пассажир думал, что он был готов к этому, но дыхание покинуло его легкие с резким "БААРК"! в тот момент… “Хорошее первичное зажигание, номинальное давление турбонасоса, все показатели в норме, готовьтесь к стопроцентной мощности, поехали… готов… готов... сейчас.”

Это было похоже на автомобильную аварию. Пассажир почувствовал, как его тело вдавило обратно в сиденье — к счастью, сиденье с компьютерным управлением предвосхитило это, одновременно откинувшись назад, подогнав амортизацию и удержав вес его тела от внезапной силы. Казалось, что нос "Миднайта" направлен прямо вверх, но это ощущение длилось всего несколько мгновений, и вскоре он уже не имел представления о верхе или низу, левом или правом, переднем или обратном направлении. На мгновение ему захотелось быть без сознания, как его товарищ, не подозревая обо всех этих странных, чуждых силах, бьющих по его телу.

“Один-шесть... один-семь... один-восемь”, - объявил Бумер. Пассажир был не совсем уверен, что все это значит. “Проходим четыре-ноль... пять-ноль... шесть-ноль...”

“Мы ... делаем… все в порядке, Бумер?” - спросил пассажир, изо всех сил пытаясь подавить растущую темноту в глазах, которая указывала на начало потери сознания. Он притворился культуристом, напрягая каждый мускул в своем теле, надеясь прилить к голове достаточно крови, чтобы не упасть.

“Мы в... зеленой зоне, сэр”, - ответил Бумер. Впервые за весь этот проклятый полет, подумал пассажир, он смог уловить намек на давление или надрыв в голосе Хантера Ноубла. Его тон был по-прежнему размеренным, по-прежнему кратким и даже официальным, но в нем определенно чувствовалась нотка беспокойства, означающая даже для новичка-космического путешественника, что худшее еще впереди.

Черт, подумал пассажир, если у Хантера Ноубла — вероятно, самого часто путешествующего астронавта Америки, на счету которого десятки миссий и тысячи витков на орбитах - проблемы, то какие шансы есть у меня? Я так устаю, подумал он, пытаясь бороться с проклятыми перегрузками. Со мной все будет в порядке, если я просто расслаблюсь и позволю крови отхлынуть от моего мозга, верно? Это не причинит мне вреда. Давление начинает вызывать у меня легкую тошноту, и, ради Бога, я не хочу блевать в свой шлем. Я просто расслаблюсь, расслаблюсь…

Затем, мгновение спустя, к его полному удивлению, давление прекратилось, как будто поворотные винты в тисках, которые давили на все его тело, просто исчезли всего через несколько минут. Затем он услышал удивительный, совершенно неожиданный вопрос: “У вас там все в порядке в это великолепное утро, сэр?”

Пассажир каким-то образом смог ответить коротко и совершенно небрежно: “Уже утро, доктор Ноубл?”

“Где-то уже утро, сэр”, - сказал Бумер. “У нас на станции новое утро каждые девяносто минут”.

“Как у нас дела? У нас все в порядке? У нас получилось?”

“Проверьте свои данные, сэр”, - сказал Бумер. Пассажир оглянулся и увидел руки мужчины, плавающие примерно в шести дюймах над его все еще лежащим без сознания телом, как будто он спал, плавая на спине в океане.

“Мы… мы теперь невесомы?”

“Технически, ускорение силы тяжести по направлению к Земле равно нашей скорости движения вперед, так что мы фактически падаем, но никогда не ударяемся о землю. Мы несемся к Земле, но Земля продолжает смещаться в сторону, прежде чем мы врежемся в нее, поэтому конечный эффект ощущается как невесомость ”, - сказал Бумер.

“Что сказать?”

Бумер ухмыльнулся. “Извини”, - сказал он. “Мне нравится говорить это Падди. Да, сэр, мы невесомы.”

“Спасибо тебе”.

“В настоящее время мы летим на скорости более двадцати пяти махов и набираем высоту в сто двадцать восемь миль до нашей конечной высоты в двести десять миль”, - продолжал Бумер. “Корректировки курса являются номинальными. Когда мы прекратим движение на орбитальной скорости, мы должны быть в пределах десяти миль от Армстронга с соответствующей скоростью, высотой и азимутом. Это выглядит очень круто, сэр, очень круто. Добро пожаловать в открытый космос. Ты официально американский астронавт ”.

Несколько мгновений спустя Джессика Фолкнер вернулась в пассажирский салон, ее глаза все еще были очаровательными за закрытым забралом шлема космического скафандра. Пассажир видел множество астронавтов, плавающих в невесомости по телевизору и в фильмах, но это было так, как будто он впервые увидел это лично — это было просто, совершенно нереально. Он заметил, что ее движения были нежными и обдуманными, как будто все, к чему она прикасалась или собиралась прикоснуться, было хрупким. Казалось, она ни за что не хваталась, но она использовала несколько пальцев, чтобы слегка коснуться переборок, потолка или палубы, чтобы маневрировать.

Фолкнер первым делом проверил состояние Спеллмана, проверив небольшую электронную панель на передней части его скафандра, которая отображала условия в скафандре и жизненные показатели владельца. “Он выглядит нормально, и его костюм в безопасности”, - сообщила она. “Пока его гироскопы не сработают, когда он проснется, я думаю, с ним все будет в порядке”. Она подошла к первому пассажиру и одарила его очень милой улыбкой. “Добро пожаловать на орбиту, сэр. Как ты себя чувствуешь?”

“Было довольно тяжело, когда стартовали ракеты — я думал, что потеряю сознание”, - ответил он со слабой улыбкой. “Но сейчас у меня все в порядке”.

“Хорошо. Давайте отстегнем вас, а затем вы сможете присоединиться к Бумеру в кабине для захода на посадку. Возможно, он даже позволит тебе пристыковать его.”

Пристыковать космоплан? На космическую станцию? Я? Я не умею летать! Я почти восемь лет почти не водил машину!”

Фолкнер отстегивал пассажира от его сиденья, используя липучки, чтобы лямки не болтались перед ними. “Вы играете в видеоигры, сэр?” - спросила она.

“Иногда. С моим сыном ”.

“Это всего лишь видеоигра — элементы управления почти идентичны игровым контроллерам, которые существуют уже много лет”, - сказала она. “На самом деле, парень, который их разработал, Джон Мастерс, вероятно, сделал это специально - он был помешан на видеоиграх. Кроме того, Бумер - хороший инструктор.

“Итак, секрет маневрирования в невесомости заключается в том, чтобы помнить, что, хотя у вас нет эффектов гравитации, у вас все еще есть масса и ускорение, и им нужно очень осторожно противодействовать, иначе вы в конечном итоге оттолкнетесь от стен”, - сказал Фолкнер. “Помните, что это не то чувство невесомости, которое вы испытываете, плавая в океане, где вы можете передвигаться на веслах — здесь любому направленному движению можно противостоять, только противопоставив ускорению массы противоположную и равную силу.

“Как только мы оказываемся на станции, мы используем обувь на липучках и заплатки на нашей одежде, чтобы обезопасить себя, но у нас их пока нет, так что вам придется учиться на собственном горьком опыте”, - продолжила она. “Очень легкие, нежные движения. Мне нравится просто думать о том, чтобы сначала переехать. Если вы сознательно не обдумаете движение перед его выполнением, вы взлетите к потолку, когда задействуются ваши основные мышцы. Если вы просто подумаете о том, чтобы встать, вы задействуете больше мелких мышц. Вам придется преодолеть свою массу, чтобы начать движение, но помните, что гравитация не поможет вам изменить направление. Попробуй это”.

Пассажир сделал, как она предложила. Вместо того, чтобы использовать ноги и руки, чтобы оттолкнуться от сиденья, он просто подумал о том, чтобы встать, слегка коснувшись несколькими пальцами одной руки поручня или подлокотника сиденья ... и, к своему удивлению, он начал мягко отрываться от сиденья. “Эй! Это сработало!” - воскликнул он.

“Очень хорошо, сэр”, - сказал Фолкнер. “Чувствуешь себя хорошо? Первый раз в невесомости расстраивает желудки многих ”.

“Я в порядке, Джессика”.

“Органы равновесия в ваших ушах скоро не будут иметь направления ‘вверх’ или ‘вниз’ и начнут подавать в ваш мозг сигналы, которые не будут соответствовать тому, что вы видите или чувствуете”, - объяснил Фолкнер. Пассажиры были проинформированы обо всем этом дома, но они не проходили никакой другой подготовки астронавтов, такой как имитация работы в невесомости под водой. “Будет немного хуже, когда ты доберешься до станции. Небольшая тошнота - это нормально. Пройди через это ”.

“Я в порядке, Джессика”, - повторил пассажир. Его глаза были широко раскрыты, как у маленького ребенка рождественским утром. “Боже мой, это невероятное ощущение — и в то же время невероятно странное”.

“Вы отлично справляетесь, сэр. Теперь, что я собираюсь сделать, это отойти в сторону и позволить тебе маневрировать в направлении кабины пилотов. Я мог бы попытаться усадить тебя на твое место, но если я не буду идеально выровнен и не применю нужное количество и направление силы, я выведу тебя из-под контроля, поэтому будет лучше, если ты сможешь это сделать. Опять же, просто подумай о переезде. Не спеши.”

Ее предложения сработали. Пассажир полностью расслабил свое тело и повернулся лицом к люку, соединяющему кокпит с пассажирским салоном, и, почти ни к чему не прикасаясь, он начал дрейфовать к люку, а Бумер наблюдал за его медленным продвижением через правое плечо, довольная улыбка была видна через забрало его кислородного шлема. В мгновение ока пассажир подплыл прямо к люку кабины.

“У вас это получается от природы, сэр”, - сказал Бумер. “Теперь Гонзо отсоединит твою пуповину от пассажирского сиденья и передаст ее мне, а я подсоединю ее к гнезду на сиденье командира миссии. Тебе нужно осторожно держаться за люк, пока мы тебя подсоединяем обратно. Опять же, не пинайте и не толкайте ничего — нежные прикосновения ”. Пассажир услышал и почувствовал, как крошечные порывы кондиционированного воздуха в его скафандре частичного давления отключились, и вскоре появился соединительный шланг. Бумер потянулся через кабину и подключил его. “Слышите меня хорошо, сэр? Чувствуешь, что с кондиционером все в порядке?”

“Да и еще раз да”.

“Хорошо. Сложнее всего забраться на сиденье, потому что оно довольно плотно прилегает. Техника заключается в том, чтобы медленно, осторожно согнуться в талии и подтянуть бедра к груди, как будто вы делаете растяжку живота. Мы с Гонзо перебросим тебя через центральную консоль на твое место. Не пытайся нам помочь. Ладно, продолжай ”. Пассажир сделал в точности, как ему было сказано, слегка изогнувшись, и всего за несколько неожиданных ударов и виражей он оказался над очень широкой центральной консолью на сиденье, и Фолкнер пристегнул за него колени и плечевые ремни.

“Вы уверены, что мы не столкнулись в коридорах на тренировке астронавтов НАСА в Хьюстоне, сэр?” - Спросил Бумер, его улыбка была видна через забрало кислородного шлема. “Я знаю астронавтов-ветеранов, которым становится жарко, они потеют и раздражаются, делая то, что ты только что сделал. Очень хорошо. Вот твоя награда за всю эту работу.” И он указал за пределы кабины…

... и впервые пассажир увидел это: планета Земля расстилалась перед ним. Даже через относительно узкие окна кабины пилотов на это все равно было чудесно смотреть. “Это... это невероятно… красиво... Боже мой, ” выдохнул он. “Я видел все фотографии Земли, сделанные из космоса, но они просто не идут ни в какое сравнение с тем, что я видел сам. Это великолепно!”

“Стоило всех обручей, через которые вам пришлось перепрыгнуть, чтобы попасть сюда, сэр?” - Спросил Гонзо.

“Я бы сделал это сто раз, просто чтобы получить шанс”, - сказал пассажир. “Это невероятно! Черт, у меня заканчиваются прилагательные!”

“Тогда самое время вернуться к работе, ” сказал Бумер, “ потому что здесь становится немного оживленно. Взгляни”.

Пассажир посмотрел… и увидели пункт назначения в поразительном великолепии. Ему было почти тридцать лет, в основном он был построен по технологии 1970-х годов, и даже на нетренированный взгляд в нем начали проявляться признаки старения, несмотря на незначительную, но довольно последовательную модернизацию, но он все равно выглядел потрясающе.

“Космическая станция Армстронга, названная в честь покойного Нила Армстронга, конечно, первого человека, ступившего на поверхность Луны, но все, кто хоть что-то собой представляет, называют ее Серебряной башней”, - сказал Бумер. “Это началось как полусекретная программа ВВС, объединяющая и улучшающая проект космической станции "Скайлэб" и проект президента Рональда Рейгана "Свобода космической станции". В конечном итоге "Свобода" стала американским вкладом в Международную космическую станцию, а "Скайлэб" был заброшен, и ему позволили вернуться и сгореть в атмосфере Земли, но финансируемая военными программа космической станции продолжала осуществляться в относительной тайне — настолько секретной, насколько вы можете сохранить подобное чудовище стоимостью в три миллиарда долларов, которое вращается вокруг Земли. По сути, это четыре ”Скайлэба", соединенные вместе и прикрепленные к центральной ферме, с увеличенными солнечными батареями и улучшенными стыковочными устройствами, датчиками и системами маневрирования, предназначенными скорее для военного применения, чем для научных исследований ".

“Он выглядит хрупким — немного веретенообразным, как будто эти модули могут отвалиться в любую секунду”.

“Он настолько силен, насколько это необходимо здесь, в свободном падении”, - сказал Бумер. “Это, конечно, не так прочно, как здание такого размера на Земле, но опять же, это и не обязательно. Все модули оснащены небольшими двигателями с компьютерным управлением, которые соединяют все части вместе, потому что станция вращается вокруг своей оси, чтобы антенны были направлены на Землю ”.

“Предполагается, что серебряное покрытие действительно защищает от наземных лазеров?” спросил пассажир. “В него когда-нибудь попадал лазер? Я слышал, что Россия бьет по нему лазером при каждом удобном случае ”.

“По нему постоянно попадают удары, и не только из России”, - сказал Бумер. “Пока это, похоже, не причинило никакого ущерба; русские утверждают, что они просто используют лазеры для мониторинга орбиты станции. Оказывается, серебряный материал — алюминизированный полиимид, напыляемый напылением, — является хорошей защитой от микрометеоритов, солнечного ветра и космических частиц, а также лазеров, и это хороший изолятор. Но самое лучшее для меня — это возможность видеть станцию с Земли, когда солнце попадает прямо на нее - это самый яркий объект на небе, за исключением солнца и Луны, и иногда его можно увидеть днем, а ночью он даже может отбрасывать тени ”.

“Почему вы называете это ‘станция" вместо ‘the station’?” - спросил пассажир. “Я слышал, как многие из вас, ребята, говорили это таким образом”.

Бумер пожал плечами в ответ на ремни безопасности. “Я не знаю — кто-то начал говорить это таким образом в первые месяцы работы Skylab, и это прижилось”, - сказал он. “Я знаю, что большинство из нас думают об этом как о чем—то большем, чем просто набор модулей или даже как о рабочем месте - это скорее важное или любимое место назначения. Это все равно, что я мог бы сказать: ‘Я еду в Тахо’. ‘Я иду на станцию" или "Я иду к Армстронгу" просто звучит… верно.”

Когда они приблизились к станции, пассажир указал в сторону станции. “Что это за круглые штуковины на каждом из модулей?” он спросил.

“Спасательные шлюпки”, - ответил Бумер. “Простые алюминиевые сферы, которые можно запечатать и выбросить за борт подальше от станции в случае аварии. Каждый вмещает пять человек, и в нем достаточно воздуха и воды, чтобы продержаться около недели. Они не могут вернуться в атмосферу, но они спроектированы так, чтобы поместиться в грузовом отсеке любого из космопланов, или их можно отбуксировать на Международную космическую станцию и передать выжившим. В каждом модуле есть один; в модуле Galaxy, который представляет собой комбинацию камбуза, тренажерного зала, комнаты развлечений и медицинской клиники, есть две спасательные шлюпки.”

Он указал на самый нижний центральный модуль, меньший, чем другие, и прикрепленный к “дну” нижнего центрального модуля, указывая на Землю. “Так это творение вице-президента Пейджа, да?”

“Вот и все, сэр: XSL-5 ‘Скайболт”, &# 8202; - сказал Бумер. “Лазер на свободных электронах с клистроном, или электронным усилителем, питающийся от магнитогидродинамического генератора”.

“Что”?"

“Энергия для станции вырабатывается в основном солнечными батареями или водородными топливными элементами, - объяснил Бумер, - ни то, ни другое не производит достаточной мощности для лазера мультимегаваттного класса. Ядерный реактор на Земле использует тепло от реакции деления для производства пара для вращения турбогенератора, что невозможно на космической станции, потому что турбина будет действовать как гироскоп и нарушит работу систем управления станцией — даже маховики на наших велотренажерах делают это. МГД подобен генератору энергии в турбинном стиле, но вместо вращающихся магнитов, создающих поток электронов, МГД использует плазму, вращающуюся в магнитном поле. Мощность, генерируемая МГД-генератором, огромна, а МГД-генератор не имеет движущихся или вращающихся частей, которые могут повлиять на орбиту станции ”.

“Но загвоздка в том...?”

“Для создания плазмы требуется нагрев веществ, продуцирующих ионы, до высоких температур, намного превышающих состояние пара”, - сказал Бумер. “В космосе есть только один способ произвести такой уровень тепла, и это с помощью небольшого ядерного реактора. Естественно, многие люди опасаются чего-либо ядерного, и это вдвойне, если это летит над головой ”.

“Но ядерные реакторы вращаются вокруг Земли десятилетиями, верно?”

“МГД-генератор был первым американским ядерным реактором в космосе за двадцать лет, и он намного мощнее всего остального здесь, - ответил Бумер. “Но СОВЕТЫ запустили почти три дюжины спутников, которые использовали небольшие ядерные реакторы для выработки электроэнергии с использованием термопар, пока СССР не разорился. Они никогда не кричали о своих ядерных реакторах, но когда США запустили один МГД-генератор после того, как СССР отменил их программу, они впали в неистовство. Типично. И они все еще вопят, хотя мы не стреляли из ”Скайболта" целую вечность ".

Пассажир некоторое время изучал модуль Skybolt, затем заметил: “Все это спроектировала Энн Пейдж”.

“Да, сэр”, - сказал Бумер. “Она была всего лишь молодой выскочкой-инженером и физиком, когда создавала планы для Skybolt. Никто не воспринимал ее всерьез. Но президент Рейган хотел создать щит противоракетной обороны "Звездных войн", и он потратил огромные деньги, и Вашингтон лихорадочно искал программы для запуска, чтобы они могли потратить все эти деньги, прежде чем они пойдут на какую-то другую программу. Планы доктора Пейдж попали в нужные руки в нужное время; она получила деньги, и они построили "Скайболт" и установили его на "Армстронге" в рекордно короткие сроки. Скайболт был ребенком доктора Пейджа. Она даже уговорила ее пройти частичную подготовку астронавта, чтобы она могла подняться на шаттле, чтобы наблюдать за установкой. Говорят, она сбросила тридцать фунтов ‘спреда для руководителей’, чтобы ее выбрали для подготовки астронавтов, и она так и не надела его обратно. Когда ее ребенок произнес свои первые слова, это потрясло мир ”.

“И это было почти тридцать лет назад. Потрясающе.”

“Это все еще современное устройство, но если бы у нас были средства, мы, вероятно, могли бы значительно повысить его эффективность и точность”.

“Но мы могли бы реактивировать "Скайболт" сейчас, не так ли?” - спросил пассажир. “Улучшить его, модернизировать, да, но заправить топливом и запустить сейчас или в довольно короткие сроки?”

Бумер повернулся и мгновение с некоторым удивлением рассматривал своего пассажира. “Вы серьезно относитесь ко всему этому, не так ли, сэр?” - наконец спросил он.

“Держу пари, что да, доктор Ноубл”, - ответил пассажир. “Держу пари, что так и есть”.

Несколько минут спустя они переместились на расстояние нескольких сотен ярдов от космической станции Армстронг. Бумер заметил, что глаза пассажира становились все больше и больше по мере того, как они приближались. “Такое ощущение, что ты в крошечной лодочке, подплывающей к авианосцу, не так ли?”

“Это именно то, на что это похоже, Бумер”.

Бумер достал беспроводное устройство, которое на самом деле напоминало знакомый игровой контроллер для консоли, и разместил его перед пассажиром. “Готовы сделать больше, чем быть пассажиром, сэр?” - спросил он.

“Ты серьезно? Ты хочешь, чтобы я доставил эту штуку на космическую станцию?”

“Мы могли запустить его автоматически, и компьютеры прекрасно справляются с этой задачей, но что в этом забавного?” Он переместил контроллер перед пассажиром. “У меня такое чувство, что у тебя все получится”.

Он вводил команды на клавиатуре на центральной консоли, и на ветровом стекле перед пассажиром появилась цель. “Правильное управление перемещает космоплан вперед, назад и из стороны в сторону — мы не кренимся, как самолет, а просто двигаемся вбок”, - продолжил Бумер. “Левое управление немного отличается: поворачивая ручку, космический корабль поворачивается вокруг своего центра, так что вы можете направить нос в направлении, отличном от направления полета космоплана; и вы можете отрегулировать вертикальное положение космоплана, потянув за ручку, чтобы начать вертикально вверх или нажмите вниз, чтобы двигаться вниз. Манипулирование элементами управления активирует двигатели малой тяги — крошечные ракетные двигатели, расположенные по всему космоплану. Обычно мы уделяем пристальное внимание тому, сколько топлива расходуется на двигатели для стыковки — еще одна причина, по которой сильные мира сего предпочитают, чтобы мы использовали компьютер для стыковки, поскольку он, как правило, лучше и экономичнее при стыковке, чем мы, простые смертные, — но для этого рейса мы загрузили на станцию много дополнительного топлива, чтобы перед отлетом пополнить баки, и все в порядке.

“Итак, сэр, ваша задача - манипулировать элементами управления, чтобы удерживать прицельную сетку, которую вы видите, до того, как вы сосредоточитесь на стыковочной цели на станции, которая представляет собой тот большой "ноль", который вы видите на стыковочном модуле. По мере приближения будут мигать режиссерские огни, и вы увидите больше подсказок о том, что делать. Важное замечание здесь: Помните, что станция вращается вдоль своей длинной оси раз в девяносто минут, поэтому антенны и иллюминаторы всегда направлены в сторону Земли, когда она вращается по орбите, но пока вы следите за сигналами режиссера, это компенсирует это. Помните также, что вам нужно не только направить копье в цель, но и выровнять космоплан в соответствии с указаниями прожекторов, а также контролировать скорость движения вперед, чтобы не протаранить космическую станцию и не нарушить Полночь, что было бы плохо для всех участников. ”

“Я постараюсь этого не делать”, - слабо сказал пассажир.

“Благодарю вас, сэр. Как Джессика инструктировала вас при перемещении в невесомости, грубые движения - это плохо, а незначительные движения и корректировки - это хорошо. Мы обнаружили, что размышлений о движении обычно достаточно, чтобы активировать размеренную, правильную реакцию мелких мышц. Вы, казалось, хорошо владели этой концепцией, когда садились в свое кресло этим утром, поэтому я полностью уверен, что вы сможете сделать то же самое, маневрируя нашим космопланом для стыковки ”. Пассажир ответил очень заметным нервным сглатыванием.

“Ваши директорские индикаторы сообщают вам, что вы приближаетесь со скоростью двенадцать дюймов в секунду, вы на тридцать ярдов ниже, десять ярдов правее, дистанция сто тридцать три ярда, и курс на шестнадцать градусов левее для выравнивания”, - продолжал Бумер. “Когда мы приблизимся на пятьдесят ярдов, мы постепенно снизим скорость сближения, так что на пяти ярдах мы будем меньше трех дюймов в секунду. Вам нужно отклоняться от курса менее чем на один градус, точно по курсу и высоте и со скоростью менее одного дюйма в секунду, чтобы попасть в яблочко, иначе мы прервем заход на посадку и попробуем снова ”.

“Хочешь предупредить станцию, Бумер?” - Спросил Фолкнер по внутренней связи. Теперь она сидела на откидном сиденье между Бумером и пассажиром.

“Я думаю, у нас все будет хорошо, Гонзо”, - ответил Бумер.

Бумер мог видеть, как пассажир нервно сглотнул, даже через его скафандр и шлем. “Может, нам лучше не...” - сказал он.

“Я думаю, у вас все получится, сэр”, - повторил Бумер. “У тебя есть прикосновение”.

Бумер заметил, что пассажир выпрямился и сжал пульт управления еще крепче, чем раньше, и положил ладонь на его левую руку. “Подождите, сэр”, - сказал он. “Подожди. Просто подожди. Сделайте глубокий вдох, затем медленно выдохните. Серьезно. Сделайте глубокий вдох, сэр. Бумер подождал, пока не услышал, как пассажир сделал глубокий вдох, затем выдохнул. “Очень хорошо. Ключом к этому маневру является визуализация. Визуализируйте приближение еще до того, как прикоснетесь к элементам управления. Представьте, что будут делать элементы управления, когда вы прикоснетесь к ним, и активируйте их. Можете ли вы представить, что будет делать каждый элемент управления и ввода? , если вы не можете, не активируйте его. Задолго до того, как вы сделаете шаг, четко определите, что то, что вы собираетесь обдумать, это то, что вы действительно хотите сделать. Наметьте это в своем уме, прежде чем нажимать на какой-либо переключатель. Никогда не удивляйтесь тому, что происходит, когда вы нажимаете переключатель. Ожидайте, что все, что происходит при нажатии переключателя, является именно тем, что вы намеревались сделать; и если это не так, немедленно определите, почему это произошло не так, как вы хотели, и исправьте это . Но не реагируй слишком остро. Все реакции и контрреакции должны быть обдуманными, взвешенными и преднамеренными. Ты должен знать почему вы перемещаете двигатель, а не просто куда и насколько . Давайте сделаем это, сэр ”.

Пассажир ответил… абсолютно ничего не делая, что, по мнению Бумера, было лучшим, что можно было сделать. "Миднайт" уже приближался к почти идеальной точке сближения, и пассажир прекрасно понимал, что технология, позволившая ему зайти так далеко, вероятно, намного превосходит его собственные скудные возможности, поэтому он мудро решил позволить автоматизированному маневру завершить свою эволюцию, изучить, что еще нужно сделать — если вообще что-нибудь - и затем завершить это, если сможет.

Космическая станция Армстронг вырисовывалась все ближе и ближе к космоплану "Миднайт", заполняя крошечное, узкое ветровое стекло своей впечатляющей громадой и стирая все другие визуальные данные ... за исключением важных, которыми были сгенерированные компьютером изображения на многофункциональном дисплее как перед командиром воздушного судна, так и перед пассажиром. Правильное расположение с доком на космической станции было очевидным — требовало некоторого рассмотрения то, какие элементы управления касаться и настраивать для коррекции движений космоплана.

“Я не могу запустить боковое движение космоплана”, - пробормотал пассажир, в его голосе слышалось разочарование. “Я продолжаю нажимать на выключатель, но ничего не происходит”.

“Исправление, которое вы применили, находится там — вам просто нужно позволить этому произойти, сэр”, - сказал Бумер. Его голос стал звучать менее воинственно и больше походил на шаманский или духовного наставника. “Приятные, легкие, нежные, плавные вводы. Помните: даже одно легкое нажатие вашего большого пальца на нониусные регуляторы генерирует сотни фунтов ракетной тяги, которая изменяет орбиту космического корабля весом в сотни тысяч фунтов, движущегося со скоростью, в двадцать пять раз превышающей скорость звука, на высоте сотен миль над Землей. Визуализируйте движение космического корабля и визуализируйте корректирующие действия, необходимые для исправления траектории полета, затем примените необходимые управляющие входы. Реагировать, не думая, - это зло. Прими командование.”

Пассажир убрал руки с рычагов управления, позволив контроллеру плыть перед ним на привязи, закрыл глаза и сделал пару глубоких вдохов. Когда он открыл их, он обнаружил, что все введенные им данные действительно начали регистрироваться. “Как насчет этого?” - пробормотал он. “Я не полный идиот”.

“Вы отлично справляетесь, сэр”, - сказал Бумер. “Помните, что здесь нет атмосферы или дорожного полотна, которые создавали бы трение, а гравитации потребовалось бы несколько десятков оборотов, чтобы вступить в силу, поэтому все внесенные вами поправки должны быть устранены. Эти данные здесь показывают, какой объем коррекции вы применили и в каком направлении, то есть сколько вам нужно убрать. Также помните, сколько времени потребовалось для применения ваших входных данных, так что это даст вам точное представление о том, когда их использовать ”.

Теперь пассажир определенно был в зоне. С контроллером на коленях, ориентированным так же, как и сам космоплан, он едва касался ручек кончиками пальцев. Когда они приблизились к "яблочку", скорость движения вперед немного уменьшилась, так что к тому времени, когда перекрестие прицела попало в "яблочко", скорость движения вперед почти достигла нуля дюймов в секунду.

“Контакт”, - объявил Бумер. Плечи пассажира заметно расслабились, и он выпустил контроллер из рук. “Защелки надежно закреплены. Космоплан пришвартован. Поздравляю, сэр”.

“Не делайте так со мной больше, вы не возражаете, доктор Ноубл?” - спросил пассажир, поднимая глаза и делая несколько облегченных вдохов воздуха, затем отпуская ручной контроллер, как будто это было радиоактивное оружие. “Все, о чем я мог думать, это о катастрофе и о том, что все мы застряли на орбите”.

Бумер поднял другой контроллер, идентичный первому. “Я прикрывал вашу спину, сэр”, - сказал он с улыбкой. “Но ты отлично справился — я ни к чему не прикасался. Я вам этого не говорил, но обычно нам требуется скорость движения вперед по крайней мере ноль целых три десятых фута в секунду, чтобы механизм стыковки защелкнулся - они защелкнулись для вас с меньшей скоростью.”

“Это ничуть не расслабит мои нервы, Бумер”.

“Как я уже сказал, сэр, у вас есть талант”, - сказал Бумер. “Гонзо собирается подготовить нас к пересадке на станцию. Сначала она подготовит твоего спутника, и несколько членов экипажа со станции сначала перенесут его, а потом мы отправимся. Обычно мы закрываем воздушный шлюз из кабины пилотов, пока устанавливаем переходный туннель, на случай утечки или повреждения, но все в скафандрах, так что даже если произойдет авария или неисправность, с нами все будет в порядке ”.

Бумер и пассажир повернулись и смотрели, как Фолкнер достал контрольный список, прикрепил его к переборке с помощью липучки и приступил к работе. “У космоплана Midnight есть небольшой грузовой отсек, больше, чем у S-9 Black Stallion, но и близко не такой большой, как у Space shuttle, но на самом деле он никогда не предназначался для стыковки или перевозки грузов или пассажиров — на самом деле это была просто демонстрация технологий”, - объяснил Бумер. “Позже мы превратили его в рабочую лошадку. Перед пассажирским модулем находится шлюз, который позволяет нам стыковаться с "Армстронгом" или Международной космической станцией и перевозить персонал или грузы туда и обратно, не выходя в открытый космос ”.

“Отправиться в космос?” - повторил пассажир. Он указал на окна кабины. “Ты имеешь в виду, что тебе пришлось отправиться туда, чтобы попасть на станцию?”

“Это был единственный способ добраться до космической станции на S-9 Black Stallion и ранней S-19 Midnight”, - сказал Бумер. “Sky Masters спроектировали воздушный шлюз между кабиной пилота и грузовым отсеком с системой туннелей для перемещения под давлением, так что теперь добраться с космоплана на станцию стало проще. S-9 слишком мал для воздушного шлюза, поэтому пересадка означает выход в открытый космос. Это короткий и приятный выход в открытый космос. Это было недалеко, но, несомненно, впечатляюще ”.

“Двери грузового отсека открываются”, - доложил Гонзо. Они могли слышать тихий гул по корпусу космоплана. “Двери полностью открыты”.

“Похоже, двери твоего грузового отсека полностью открыты, Бумер”, - произнес голос по внутренней связи. “Добро пожаловать в Армстронг”.

“Благодарю вас, сэр”, - ответил Бумер. Обращаясь к пассажиру, он сказал: “Это Тревор Шейл, управляющий станцией. Весь персонал на космической станции Армстронг прямо сейчас является подрядчиками, хотя почти все ранее служили в армии, с большим опытом космических операций, и около половины из них работали на станции в прошлом. Мы открываем двери грузового отсека, чтобы выпустить избыточное тепло из космоплана ”. По внутренней связи он сказал: “Довольно хороший заход на посадку, вы не находите, сэр?”

“Не доводи себя до судороги, похлопывая себя по спине, Бумер”, - радировал Шейл.

“Это был не я или Гонзо: это был наш пассажир”.

Последовала долгая, довольно неловкая пауза; затем Шейл ответил деревянным “Вас понял”.

“Он не казался довольным”, - заметил пассажир.

“Тревору не понравилась идея, что вы пришвартуетесь в "Миднайт", сэр”, - признался Бумер. “Директор станции, генерал ВВС в отставке Кай Райдон, одобрил идею; они оставили это на мое усмотрение”.

“Я бы подумал, что отказывать вашему начальнику станции было бы нехорошо, Бумер”.

“Сэр, я думаю, что знаю и понимаю причину, по которой вы все это делаете”, - сказал Бумер, наблюдая за ходом крепления передаточного туннеля к воздушному шлюзу. “Вы здесь для того, чтобы доказать важную мысль, и я полностью за это. Это огромный риск, но я думаю, что на этот риск нужно пойти. Если вы готовы это сделать, я готов сделать все, что в моих силах, чтобы увлажнить ваши глаза и тем самым увлажнить глаза всего мира. Если я могу сказать, сэр, мне просто нужно, чтобы у вас хватило смелости рассказать миру, что вы делали в этой поездке и что вы видели, снова, и снова, и снова снова, во всех возможных местах, по всему миру. Ваши слова подтолкнут мир к восторгу от космических путешествий гораздо сильнее, чем когда-либо могли бы сделать мои ”. Пассажир на мгновение задумался об этом, затем кивнул.

“Туннель передачи подключен и защищен”, - доложил Гонзо. “Запечатываю воздушный шлюз”.

“Значит, Гонзо находится в воздушном шлюзе одна, изолированная от кабины пилотов и пассажирского модуля?” спросил пассажир. “Зачем ты это делаешь?”

“Чтобы мы не разгерметизировали весь космоплан на случай, если туннель выйдет из строя или не будет герметизирован должным образом”, - ответил Бумер.

“Но тогда Гонзо...?”

“Она в скафандре с частичным давлением и, вероятно, смогла бы пережить потерю давления, ” сказал Бумер, “ но ей и мистеру Спеллману пришлось бы выходить в открытый космос, чтобы добраться до станции, что она делала много раз на тренировках, но, конечно, мистеру Спеллману пришлось бы выдержать самостоятельно. Это опасно, но она делала это раньше. Мистер Спеллман, вероятно, прекрасно бы это пережил — он довольно здоровый чувак ... ”

“Господи”, - сказал пассажир. “Уму непостижимо, сколько всего может пойти не так”.

“Мы работаем над этим и постоянно вносим улучшения, и тренируемся, тренируемся, тренируемся, а затем тренируем еще немного”, - сказал Бумер. “Но ты просто должен принять тот факт, что мы играем в опасную игру”.

“Все готово для вскрытия станции”, - сказал Шейл.

“Вас понял. Армстронг, ”Миднайт" готов к вскрытию со стороны станции, - сказал Бумер. Он указал на многофункциональный дисплей приборной панели, который показывал давление воздуха в космоплане, на стыковочном модуле станции, а теперь и внутри соединяющего их туннеля. Давление в туннеле показывало ноль ... И как раз в этот момент давление внутри туннеля начало медленно повышаться. Потребовалось почти десять минут, чтобы в туннеле полностью поднялось давление. Все следили за любыми признаками падения давления, указывающими на утечку, но оно оставалось устойчивым.

“Давление держится, Бумер”, - доложил Шейл.

“Я согласен”, - сказал Бумер. “Все готовы сравнять счет?”

“Я в порядке, Бумер”, - ответил Гонзо. “Второй пассажир тоже”.

“Ясно, чтобы вскрыть ее, Гонзо”.

Они почувствовали небольшое давление в ушах, когда более высокое давление в кабине космоплана сравнялось с немного более низким давлением на станции, но это не было болезненным и длилось всего мгновение. Мгновение спустя: “Переходные люки открыты, второй пассажир на подходе”.

“Понял, Гонзо”, - сказал Бумер. Он начал отстегиваться от своего сиденья. “Сначала я отстегну ремни, сэр”, - сказал он своему пассажиру, “а потом я войду в воздушный шлюз, пока вы отстегиваете ремни, и я выведу вас наружу и поднимусь”. Пассажир кивнул, но ничего не сказал; Бумер заметил довольно отстраненное выражение на лице первого пассажира и задался вопросом, о чем он так напряженно думает. Самое сложное было сделано — все, что ему теперь оставалось делать, это парить вокруг большой станции, осматриваться и быть космическим туристом, пока не придет время возвращаться домой.

Но после того, как Бумер отстегнул ремни безопасности на коленях и плечах и собирался подняться со своего места, пассажир удержал его за руку. “Я хочу сделать это, Бумер”, - сказал он.

“Что делать, сэр?”

Пассажир посмотрел на Бумера, затем кивком головы указал на правую часть кабины. “Вон. Туда.”

Пассажир мог видеть, как глаза Бумера сверкнули сквозь его шлем с недоверием, даже тревогой, но вскоре на его лице появилась довольная улыбка. “Вы действительно хотите это сделать, сэр?” - недоверчиво спросил он.

“Бумер, сегодня я делаю несколько невероятно удивительных вещей, ” сказал пассажир, - но я знаю, что буду зол на себя, если вернусь на Землю, отказавшись от этого. Мы уже достаточно подышали кислородом, не так ли? Нет никакой опасности получить ‘изгибы’, не так ли?”

“Сэр, случай декомпрессионной болезни может быть наименее опасным аспектом выхода в открытый космос”, - сказал Бумер, мысленно просматривая контрольный список в своей голове, чтобы увидеть, что может запретить это. “Но чтобы ответить на твой вопрос: да, мы уже более четырех часов предварительно дышим чистым кислородом, так что у нас все должно получиться”. Он щелкнул, открывая интерком связи корабль-станция. “Генерал Рейдон? Он хочет это сделать. Прямо сейчас. Из кабины пилотов и через шлюз станции, а не через туннель.”

“Приготовься, Бумер”, - ответил другой голос.

“Это второй парень на станции, который, кажется, раздражен разговором с тобой, Бумер”, - снова заметил пассажир с улыбкой.

“Хотите верьте, хотите нет, сэр, но мы тоже говорили об этом”, - сказал Бумер. “Мы действительно хотели, чтобы у вас был полный опыт. Вот почему мы облачаем вас в полноценный скафандр ACES advanced crew escape system вместо более удобного скафандра с частичным давлением - он рассчитан на короткие выходы в открытый космос или внекорабельные действия. Ты уверен, что твоим ребятам на родной базе понравится то, что ты собираешься сделать?”

“Им, может быть, это совсем не нравится, Бумер, ” сказал пассажир, “ но они там, внизу, а я здесь, наверху. Давайте сделаем это ”. Как бы сигнализируя о согласии, мгновение спустя механическая рука выдвинулась из люка на другой стороне стыковочного модуля, неся устройство, напоминающее подъемное кресло, и два кабеля в механической клешне.

Бумер щелкнул несколькими переключателями, затем проверил оснащение скафандра своего пассажира и показания приборов, прежде чем похлопать его по плечу и уверенно, одобрительно кивнуть. “Мне нравится форма вашего кливера, сэр”, - сказал он. “Поехали”. Бумер нажал на последний переключатель, и с несколькими громкими, тяжелыми щелчками и громким жужжанием двигателей, навесы по обе стороны кабины полуночного космоплана S-19 широко открылись.

Прежде чем пассажир смог это осознать, Бумер встал со своего места, полностью освободившись от космоплана, только с одним тонким ремнем, который его к чему-либо прикреплял, выглядя как какой-то неземной Питер Пэн в своем облегающем космическом костюме и кислородном шлеме. Он взялся за один из кабелей на дистанционно управляемой руке и подключил его к своему костюму. “Я снова на ногах”, - сказал он. “Готов спуститься”. Робот-манипулятор опустил Бумер на один уровень с внешней стороной кабины со стороны пассажира. “Я собираюсь отсоединить вас от корабля, подключить вас ко мне и к подъемнику и подключить вас к этой пуповине, сэр”, - сказал Бумер. В мгновение ока это было сделано. “Все готово. Как ты слышишь?”

“Громко и четко, Бумер”, - ответил пассажир.

“Хорошо”. Бумер помог пассажиру подняться с его места, что было намного проще, чем садиться, потому что теперь оно было полностью открыто. “Мы не можем оставаться снаружи долго, потому что мы не очень хорошо защищены от микрометеоритов, космической радиации, экстремальных температур и всего прочего, что связано с космосом, но это будет веселая поездка, пока она длится. Пуповины чисты, Армстронг. Готов к подъему”. Рука робота начала медленно поднимать их и отводить от космоплана, а затем пассажир обнаружил, что свободно парит в космосе над стыковочным модулем…

... и через несколько мгновений вся конструкция космической станции Армстронга была раскинута перед ними, поблескивая в отраженном солнечном свете. Они могли видеть всю длину конструкции, видеть большие лабораторные, жилые, механические и складские модули как над, так и под фермой, и бесконечные просторы солнечных батарей на обоих концах фермы, которые, казалось, простирались до бесконечности — он мог даже видеть людей, смотрящих на них через большие смотровые окна на некоторых модулях. “О... мой… Боже”, - выдохнул пассажир. “Это прекрасно!”

“Это так, но это не ерунда”, - сказал Бумер. Он ухватился сзади за скафандр пассажира и потянул его так, что тот повернулся вниз…

... и пассажир впервые увидел планету Земля под ними. Все они могли слышать, как он ахнул в крайнем изумлении. “Боже милостивый!” - воскликнул он. “Это невероятно! Это великолепно! Я вижу почти весь континент Южная Америка там, внизу! Боже мой! Это выглядит совершенно иначе, чем через окна кабины — теперь я действительно чувствую высоту ”.

“Я думаю, ему это нравится, генерал Рейдон”, - сказал Бумер. Он позволил пассажиру полюбоваться планетой Земля еще примерно на минуту, свободно паря в воздухе; затем сказал: “Мы не смеем больше оставаться здесь, сэр. Втяни нас в это, Армстронг ”. Поскольку пассажир все еще был обращен лицом к Земле, рука робота начала втягиваться обратно к космической станции, увлекая за собой двух мужчин. Бумер поднял пассажира в вертикальное положение как раз перед тем, как подойти к большому люку. Он подплыл к люку, отпер и открыл его, вплыл в отверстие, пристегнулся ремнем к внутренней части шлюза, прикрепил к пассажиру другой ремень и осторожно провел его внутрь шлюзовой камеры станции. Бумер отсоединил их обоих от пуповин, выпустил наружу, затем закрыл и задраил люк. Он подсоединил себя и пассажира к пуповинам в воздушном шлюзе, ожидая выравнивания давления, но пассажир был абсолютно ошарашен и не сказал ни слова, даже после того, как открылась внутренняя дверь воздушного шлюза. Техники помогли пассажиру снять скафандр, и Бумер указал на выход из воздушного шлюза.

Как только пассажир вышел из воздушного шлюза, Кай Рейдон, подтянутый, атлетически сложенный мужчина с серебристыми волосами, подстриженными ежиком, точеными чертами лица и выразительными светло-голубыми глазами, вытянулся по стойке смирно, поднес к губам микрофон беспроводной гарнитуры и заговорил: “Внимание на станции Армстронг, это директор, доводим до сведения всего персонала, на борту станции находится президент Соединенных Штатов Америки Кеннет Феникс.”Рейдон, управляющий станцией Тревор Шейл, Джессика Фолкнер и несколько других сотрудников космической станции стояли по стойке смирно, насколько могли, зацепившись пальцами ног за опоры для ног, пока по системе громкой связи станции звучали оборки и росчерки, а затем “Да здравствует шеф”.

ДВОЕ

Страха смерти следует бояться больше, чем самой смерти.

— PUBLILIUS SYRUS

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

“Как и вы, дамы и господа”, - сказал президент Кеннет Феникс, когда музыка закончилась. “Я бы расцеловал палубу, если бы знал, в какую сторону это было”. Собравшийся персонал станции смеялся, аплодировал и подбадривал в течение нескольких долгих мгновений.

“Я Кай Райдон, директор станции, господин президент”, - представился Кай, подплывая к Фениксу и пожимая руку. “Добро пожаловать на космическую станцию Армстронг и поздравляю с тем, что вы набрались смелости стать первым действующим главой государства, совершившим полет по околоземной орбите, а теперь и первым действующим главой государства, совершившим выход в открытый космос. Как вы себя чувствуете, сэр?”

“Я совершенно потрясен, генерал Рейдон”, - сказал Феникс. “Я видел и делал то, о чем только мечтал, благодаря вам и вашим людям. Спасибо тебе за предоставленную мне эту невероятную возможность ”.

“Мы предоставили вам возможность, как и каждому президенту со времен Кевина Мартиндейла, но вы предпочли ею воспользоваться”, - сказал Кай. “Многие люди говорят, что все это политический трюк, но храбрость, которую вы проявили сегодня, ясно говорит мне, что это намного больше, чем политика ”. Он повернулся к тем, кто был рядом с ним. “Позвольте мне представить управляющего станцией Тревора Шейла, начальника оперативного отдела Валери Лукас и, конечно, вы знакомы с Джессикой Фолкнер, нашим руководителем летных операций”. Президент пожал им руки, в то же время обнаружив, что это нелегко сделать в невесомости — простой жест грозил подбросить его к потолку.

“Доктор Ноубл и полковник Фолкнер проделали отличную работу, доставив меня сюда, генерал Рейдон”, - сказал президент. “Захватывающее путешествие. Где доктор Ноубл?”

“Ему нужно немного спланировать полет к вашему возвращению, сэр, и он также контролирует заправку и обслуживание космоплана”, - сказал Рейдон. “Бумер - директор по развитию аэрокосмической отрасли в Sky Masters Aerospace, которая является главным подрядчиком космической станции Армстронг, и у него, вероятно, тоже есть работа для них. Он также является главным пилотом космоплана компании, и у него есть шесть учеников, проходящих его программу обучения. Он занятой мальчик ”.

“Зная его, господин президент, он, вероятно, решил вздремнуть”, - с улыбкой вставила Джессика. “Ему нравится выставлять себя крутым космическим спортсменом, но он планировал полеты и проверял космический корабль для этого визита целую неделю”.

“Что ж, его работа окупилась”, - сказал президент. “Спасибо вам всем за потрясающую поездку”.

“У нас есть около часа до вашего эфира, так что у нас есть время на экскурсию и легкие закуски, если хотите”.

“Экскурсия была бы великолепна, генерал Рейдон”, - сказал Феникс. “Но сначала я хотел бы проверить агента Спеллмана, моего сотрудника секретной службы”.

“Трев?” - Спросил Рейдон.

“Понял”, - сказал Шейл, поднося беспроводной микрофон к губам. Мгновение спустя: “Агент Спеллман в сознании в медотсеке, сэр”, - ответил Шейл. “К сожалению, он не очень хорошо справляется с необычными Gs. Физически он был самым квалифицированным членом вашей группы, который вызвался отправиться с вами на эту миссию, господин Президент, но нет прямой корреляции между спортивными способностями и вашей способностью работать с ненормальным давлением и кинестетическими ощущениями на вашем теле. Нам придется проконсультироваться с командой аэрокосмической медицины, чтобы выяснить, как лучше вернуть его на Землю. Я не верю, что мы когда-либо раньше переносили человека, находящегося без сознания, через повторный вход ”.

“Он - настоящий знак мужества в этой миссии”, - сказал Феникс. “Добровольчество для этого было далеко за пределами призыва, и это о многом говорит для Секретной службы. Позволь мне сначала навестить его, а потом отправиться в тур, если будет время ”.

Райдон повел нас через соединительный туннель к первому модулю. “Я уверен, что Бумер и Джессика подробно объяснили вам перемещение в невесомости, сэр”, - сказал Рейдон. “Вы увидите, как некоторые из более опытных членов экипажа летают вокруг больших модулей, таких как Супермен, но я обнаружил, что для новичков лучше всего использовать один или два пальца, чтобы передвигаться, используя поручни и опоры для ног, и делать это аккуратно и медленно ”.

“Я уверен, что у меня будет несколько синяков, которыми можно будет похвастаться, когда я вернусь домой”, - сказал Феникс.

Они вышли из соединительного туннеля в то, что казалось круглой стеной шкафов, с круглым проходом посередине. “Это модуль хранения и обработки данных”, - объяснил Рейдон. “Следуйте за мной”. Он мягко поплыл вверх по центральному проходу, опираясь руками о края шкафов, президент и остальные последовали за ним. Президент вскоре обнаружил дюжину круглых рядов шкафов, расположенных по всему модулю, как ломтики ананаса в банке, с большими промежутками размером с человека между ними. “Припасы доставляются через воздушные шлюзы на верхнем и нижнем концах, собираются или обрабатываются по мере необходимости и хранятся здесь. Лазарет находится в модуле над нами.”

“У меня начинает немного кружиться голова от всех упоминаний ‘вверх’ и ‘выше” ", - признался президент. “У меня нет ощущения ни того, ни другого”.

“&# 8197; ‘Вверх" и "вниз’ относятся к направлению, в котором вы хотите двигаться”, - сказал Фолкнер. “У вас может быть два члена экипажа бок о бок, но один будет указывать в одну сторону, а другой в другую, так что все относительно. Мы используем для работы каждую поверхность модулей, так что вы увидите, как астронавты "свисают" с потолков, в то время как другие работают на ‘полу", хотя "потолок" и "пол", конечно, понятия относительные ”.

“Ты не помогаешь моему головокружению, Гонзо”.

“Дайте нам знать, если ваше головокружение начнет проявляться физически, сэр”, - сказала Джессика. “К сожалению, это то, к чему нужно время, чтобы привыкнуть, и ты не пробудешь здесь так долго. Как мы уже говорили, нет ничего необычного в том, чтобы начать испытывать некоторую тошноту вскоре после перемещения в невесомости.”

“Я в порядке, Джессика”, - сказал президент, но на этот раз он задался вопросом, как долго это продлится.

По пути в "Гэлакси", совмещающий камбуз, тренировочный модуль, кабинет, клинику и развлекательный модуль, президент несколько раз останавливался, чтобы пожать руки персоналу станции, и остановка и повторный запуск значительно улучшили его навыки маневрирования. Хотя Рейдон объявил, что президент находится на борту, большинство техников, с которыми он встречался, казались абсолютно шокированными, увидев его. “Почему некоторые мужчины и женщины на борту станции кажутся удивленными, увидев меня, генерал?” Феникс, наконец, спросил.

“Потому что я решил не информировать экипаж, пока не сделаю этого, как только вы пройдете через воздушный шлюз, сэр”, - ответил Рейдон. “Только я, Тревор, Секретная служба, несколько должностных лиц в Sky Masters Aerospace, а также экипаж полуночного космоплана и наземная команда знали. Я чувствовал, что безопасность имеет первостепенное значение для этого мероприятия, и персоналу станции слишком легко связаться с Землей. Я ожидаю, что количество сообщений семье и друзьям скоро возрастет, но к тому времени, как об этом узнают, тебя покажут по телевидению по всему миру ”.

“И время вашего выступления было выбрано таким образом, чтобы, когда вы выходили в эфир, вы не находились в зоне действия любого известного российского или китайского противоспутникового оружия на протяжении нескольких витков”, - сказал Тревор Шейл.

Глаза президента расширились от удивления — это откровение определенно привлекло его внимание. “Противоспутниковое оружие?”спросил он, пораженный.

“Нам известно по меньшей мере о полудюжине объектов на северо-западе и востоке России и трех объектах в Китае, сэр”, - сказал Рейдон. “На этой станции есть оружие самообороны — химические лазеры и ракеты малой дальности, - но противоракетные и противоспутниковые системы Kingfisher на околоземной орбите еще не полностью функционируют, поэтому у космоплана не было защиты, и мы не хотели рисковать”.

“Почему мне не сказали об этом!” - воскликнул президент.

“Это был мой вызов, сэр”, - сказал Рейдон. “Честно говоря, на мой взгляд, угроза от противоспутникового оружия находится далеко внизу списка опасностей, угрожающих жизни, с которыми вы сталкиваетесь в этой миссии — я не хотел давать вам больше повода для размышлений”. Президент попытался что-то сказать, но его рот только безмолвно открылся. “К моменту отлета вы будете находиться в зоне досягаемости только одного объекта”, - продолжал Рейдон, - “и Бумер планирует траекторию схода космоплана с орбиты, чтобы избежать большинства других. Вы будете защищены от противоспутникового оружия настолько, насколько мы сможем вас защитить ”.

“Вы имеете в виду, вы планировали это путешествие, исходя из предположения, что какое-нибудь иностранное правительство действительно попытается атаковать космоплан или космическую станцию, пока я нахожусь у них на борту?” Молчание Тревора и Рейдона и выражения их лиц подсказали Фениксу его ответ. Президент не мог сделать ничего другого, кроме как несколько мгновений качать головой, уставившись в точку на переборке, но затем он посмотрел на Рейдона с кривой улыбкой. “Существуют ли какие-либо другие угрозы, о которых мне не сказали, генерал Рейдон?” он спросил.

“Да, сэр, список длиннее моей руки”, — прямо сказал Рейдон. “Но меня уведомили, что президент Соединенных Штатов хотел посетить космическую станцию Армстронг, и мне было приказано осуществить это, и мы преуспели. Если бы моим приказом было попытаться удержать вас от прихода сюда, я думаю, я мог бы предоставить очень длинный список очень реальных угроз вашей семье, вашей администрации и членам Конгресса, что привело бы к отмене и этой миссии ”. Он указал на конец соединительного туннеля. “Сюда, господин президент”.

В отличие от модуля хранения и обработки данных и крошечной кабины космоплана и пассажирского модуля, модуль Galaxy был легким, теплым и воздушным. Вдоль стен модуля были расставлены разнообразные письменные столы и тумбочки в стиле паба с вездесущими подставками для ног, множество компьютерных мониторов и ноутбуков, велотренажеры и даже доска для дартса. Но наибольшее количество персонала станции сгрудилось вокруг панорамного окна размером три на пять футов, делая снимки и указывая на Землю. Большой компьютерный монитор показывал, над какой частью Земли пролетала космическая станция, а другой экран показывал список имен, которые зарезервировали место у окна для съемки своего родного города или какой-либо другой земной достопримечательности.

“Высококвалифицированные астронавты, которым пришлось из кожи вон лезть, чтобы подняться сюда, — и их основной вид развлечения - смотреть в окно?” - заметил президент.

“Это, а также отправка электронных писем и видеочаты с ребятами дома”, - сказал Рейдон. “Мы проводим множество сеансов видеочата со школами, колледжами, академиями, скаутами, РОТ и подразделениями гражданского воздушного патрулирования, а также со средствами массовой информации, семьей и друзьями”.

“Это, должно быть, очень хороший инструмент рекрутинга”.

“Да, это так, как для военных, так и для того, чтобы заставить детей изучать науку и инженерное дело”, - согласился Рейдон.

“Так что в некотором смысле мой приход сюда, возможно, был плохой идеей”, - сказал президент. “Если дети узнают, что любой здоровый человек может долететь до космической станции - что для этого им не нужно изучать сложные науки — может быть, эти дети просто станут космическими туристами”.

“В космическом туризме нет ничего плохого, господин президент”, - сказал Шейл. “Но мы надеемся, что дети захотят разрабатывать и использовать более новые и совершенные способы выхода в космос и, возможно, полетят на нем до Луны или планет нашей Солнечной системы. Мы не знаем, что разожжет юное воображение ”.

“Не волнуйтесь, господин президент”, - сказал Рейдон. “Я думаю, что ваше пребывание здесь будет оказывать очень глубокое влияние на людей по всему миру в течение очень долгого времени”.

“Конечно; дети будут говорить: ‘Если этот старый пердун может это сделать, то и я смогу это сделать’, а, генерал?” президент невозмутим.

“Чего бы это ни стоило, господин президент”, - сказала Валери Лукас. “Чего бы это ни стоило”.

Президент был удивлен, обнаружив агента Чарльза Спеллмана в странном льняном коконе, похожем на спальный мешок, прикрепленном на липучке вертикально к переборке — он был похож на какое-то крупное насекомое или сумчатое, свисающее с дерева. “Господин Президент, добро пожаловать”, - сказала очень привлекательная темноволосая темноглазая женщина в белом комбинезоне, умело подплывая к нему и протягивая руку. “Я доктор Мириам Рот, медицинский директор. Добро пожаловать на космическую станцию Армстронг ”.

Президент пожал ей руку, довольный тем, что у него неуклонно улучшается контроль над телом в невесомости. “Очень приятно познакомиться с вами, доктор”, - сказал Феникс. Агенту секретной службы он спросил: “Как ты себя чувствуешь, Чарли?”

“Господин Президент, я так сожалею об этом”, - сказал Спеллман, его глубокий монотонный голос не скрывал глубины его огорчения. Его лицо было очень опухшим, как будто он побывал в уличной драке, а слабейший запах рвоты поблизости был безошибочно распознан. “У меня никогда в жизни не было морской болезни, укачивания в воздухе или в машине — у меня годами не было даже заложенности носа. Но когда это давление обрушилось на меня, у меня закружилась голова, и, прежде чем я осознал это, отключился свет. Этого больше не повторится, сэр ”.

“Не беспокойся об этом, Чарли — мне говорили, что когда дело доходит до укачивания, есть те, у кого есть, и те, кто будет”, - сказал президент. Обращаясь к Роту, он спросил: “Вопрос в том, сможет ли он вернуться на Землю, не получив еще одного эпизода?”

“Я думаю, он согласится, господин президент”, - сказала Мириам. “Он, безусловно, здоров, легко сравним с любым на этой станции. Я сделал ему небольшой укол Фенергана, давно используемого стандартного лекарства от приступов тошноты, и я хочу посмотреть, как он это переносит. Минут через пятнадцать или около того я позволю ему выбраться из кокона и попробую передвигаться по станции.” Она бросила на Спеллмана дразнящий хмурый взгляд. “Я думаю, агент Спеллман не принял лекарства, которые я прописал перед взлетом, как ему было рекомендовано”.

“Я не люблю выстрелы”, - хрипло сказал Спеллман. “Кроме того, я не могу принимать лекарства во время дежурства, и я никогда не болею”.

“Вы никогда раньше не были в космосе, агент Спеллман”, - сказала Мириам.

“Я готов выйти прямо сейчас, док. Тошнота прошла. Я готов вернуться к своим обязанностям, господин президент ”.

“Лучше делай, как говорит доктор, Чарли”, - сказал президент. “У нас обратный рейс всего через несколько часов, и я хочу, чтобы вы выполнили это на сто процентов”. Спеллман выглядел крайне разочарованным, но он кивнул, ничего не сказав.

Они прошли через еще один соединительный туннель, на этот раз более длинный, и вошли в третий модуль, уставленный компьютерными консолями и широкоэкранными мониторами высокой четкости. “Это командный модуль, господин президент, верхний центральный модуль на станции”, - сказал Рейдон. Он подплыл к большому ряду консолей, за которыми работали шесть техников. Техники парили перед своими консолями в положении стоя, их ноги были зафиксированы на месте с помощью опор для ног; контрольные списки, блокноты и контейнеры для напитков с торчащими соломинками были надежно прикреплены липучками поблизости. “Это центр слияния сенсоров . Отсюда мы собираем сенсорные данные с тысяч гражданских и военных радаров, спутников, кораблей, самолетов и наземных транспортных средств и объединяем их в стратегическую и тактическую картину мировой военной угрозы. Космическая станция ”Армстронг" оснащена собственными радарными, оптическими и инфракрасными датчиками, с помощью которых мы можем приближать цели как в космосе, так и на Земле в пределах досягаемости, но в основном мы подключаемся к другим датчикам по всему миру, чтобы создать общую картину ".

Он проплыл через модуль к четырем небольшим беспилотным консолям за двумя наборами из трех консолей и компьютерными экранами, также беспилотными. “Это центр тактических действий, где мы используем оружие космического базирования”, - продолжил Рейдон. Он положил руку на плечо техника, и мужчина повернулся и широко улыбнулся президенту. “Господин Президент, я хотел бы представить вас Генри Латропу, нашему офицеру по аэрокосмическим вооружениям”. Двое мужчин пожали друг другу руки, при этом Лэтроп ухмыльнулся от уха до уха. Лэтропу было под тридцать, он был невысокого роста, очень худощавый, носил очки с толстыми стеклами и щеголял бритой головой. “Генри, объясни, что ты здесь делаешь”.

Рот Лэтропа отвис, как будто он не ожидал ничего сказать президенту — чего он не делал, — но как раз в тот момент, когда Рейдон собирался забеспокоиться, молодой инженер взял себя в руки: “Д-да, сэр. Добро пожаловать на станцию, господин Президент. Я офицер аэрокосмического вооружения. Я управляю оружием станции, предназначенным для работы в космосе и в атмосфере Земли. У нас есть кое-какое доступное кинетическое оружие, но лазер ”Скайболт" не активен по указу президента, поэтому мое единственное оружие - катушка, или хлор-кислородно-йодный лазер."

“Что вы можете с этим сделать?” - спросил президент.

Лэтроп сглотнул, в его глазах появилась паника, теперь, когда ему пришлось отвечать на прямой вопрос президента Соединенных Штатов. Но он был в своей стихии и оправился быстрее, чем раньше: “Мы можем защититься от космического мусора на расстоянии около пятидесяти миль”, - сказал Лэтроп. “Мы также используем его для разбивания более крупных обломков — чем меньше обломки, тем меньше опасности они представляют для других космических аппаратов”.

“И вы можете использовать лазер для защиты станции от других космических кораблей?”

“Да, сэр”, - сказал Лэтроп. “У нас есть радарные и инфракрасные датчики, которые могут видеть приближающийся космический корабль или обломки на расстоянии около пятисот миль, и мы можем подключиться к другим военным или гражданским космическим датчикам”. Он указал на монитор компьютера. “Теперь система работает в автоматическом режиме, что означает, что КАТУШКА автоматически сработает, если датчики обнаружат угрозу, соответствующую определенным параметрам. Мы, конечно, установили его на ручное управление, когда вы прибывали.”

“Спасибо вам за это, мистер Лэтроп”, - сказал президент. “Значит, лазер может защитить станцию и разбить космический мусор, но это все? Разве у вас когда-то не было возможности атаковать цели на Земле?”

“Да, сэр, мы это сделали”, - сказал Лэтроп. “Лазер Skybolt был достаточно мощным, чтобы уничтожать легкие цели, такие как транспортные средства и самолеты, и выводить из строя или повреждать более тяжелые цели, такие как корабли. В оружейных мастерских Kingfisher хранились управляемые кинетические заряды, которые могли поражать космические корабли или баллистические ракеты, а также высокоточные управляемые снаряды, которые могли возвращаться в атмосферу Земли для поражения целей на земле или в море ”.

“У нас все еще есть те гаражи Kingfisher? Я знаю, что президент Гарднер не одобрял их — он использовал их скорее как разменную монету с русскими и китайцами ”.

“Президент Гарднер позволил семи гаражам вернуться в атмосферу Земли и сгореть”, - сказал Лэтроп. “Еще тринадцать гаражей были извлечены и хранятся на ферме станции. Десять гаражей все еще находятся на орбите, но неактивны. Космические самолеты периодически извлекают их, заправляют, обслуживают и выводят обратно на орбиту, чтобы мы могли изучить их долгосрочную эффективность и внести конструктивные изменения, но в настоящее время они не активны ”.

“Катушечный лазер отличается от лазера вице-президента Пейджа?” - Спросил Феникс.

“Да, сэр, это так. Нам запрещено использовать любое оружие с радиусом действия более шестидесяти миль, а ”Скайболт", лазер на свободных электронах, может поражать цели в атмосфере Земли и на поверхности на расстоянии около пятисот миль, поэтому в настоящее время он неактивирован ".

“Неактивирован?”

“Не активен, но может быть активирован при необходимости”, - сказал Рейдон.

“В довольно короткие сроки?” президент спросил.

“Генри?” - Спросил Кай.

“Нам понадобился бы некоторый опыт от Sky Masters или других подрядчиков, ” сказал Лэтроп, - и несколько дней, чтобы запустить реактор MHD в эксплуатацию”.

“И приказ от вас, сэр”, - добавил Рейдон. “Разногласия по поводу ”Скайболта" едва не стоили нам всей военно-космической программы".

“Я очень хорошо помню”, - сказал Феникс. “Я стремлюсь исправить это. Пожалуйста, продолжайте, мистер Лэтроп ”.

“Катушка использует смесь химических веществ для получения лазерного излучения, которое затем усиливается и фокусируется”, - продолжил Лэтроп. “Мы используем другую оптику, чем лазер на свободных электронах Skybolt, для фокусировки и направления лазерного луча, но процесс очень похож. Мы используем радарные и инфракрасные датчики для постоянного сканирования вокруг станции в поисках объектов, которые могут представлять опасность — мы можем обнаруживать объекты размером с мяч для гольфа и поражать их. Нормальная максимальная дальность действия катушки составляет триста миль, но мы изменили настройку лазера, устранив некоторые отражатели, которые увеличивают мощность лазера, так что мы находимся на допустимом пределе. ”

“Можете ли вы показать мне, как работают датчики?” - спросил президент. “Возможно, провести имитацию атаки на цель на Земле?”

Лэтроп снова выглядел запаниковавшим, и он повернулся к Рейдону, который кивнул. “Покажи президенту, как это делается, Генри”, - сказал он.

“Да, сэр”, - сказал Лэтроп, на его лице быстро проступило возбуждение. Его пальцы порхали по клавиатуре на консоли. “Время от времени мы проводим учения по атаке ряда целей, которые постоянно отслеживаются и имеют приоритет”. Ожил самый большой монитор компьютера. На нем была показана большая область Земли с траекторией и положением космической станции, приближающейся к Северному полюсу из восточной Сибири. Была серия кругов вокруг нескольких точек в России.

“Что это за круги, мистер Лэтроп?” - спросил президент.

“Мы называем их "Дельта Браво", или "утиные блайнды", ” ответил Лэтроп. “Местонахождение известных противоспутниковых вооружений. Круги - это приблизительный радиус действия тамошнего оружия.”

“Мы подходим ужасно близко к этому, не так ли?”

“За день мы пролетаем над многими из них, расположенными в России, Китае и нескольких странах, примыкающих к ним”, - сказал Лэтроп. “Это, в частности, аэропорт Елизово, база истребителей МиГ-31Д, которая, как мы знаем, оснащена противоспутниковым оружием, которое они могут запускать с воздуха. Они регулярно совершают патрулирование оттуда и даже практикуют штурмовые заходы.”

“Они делают?” - недоверчиво спросил президент. “Откуда ты знаешь, настоящая это атака или нет?”

“Мы сканируем ракету”, - объяснил Кай. “Мы видим ракету, и у нас меньше двух минут, чтобы запустить оборонительное оружие или поразить ее лазерами. Мы сканируем их и анализируем любые сигналы, которые они передают, и мы можем изучать их с помощью радаров и оптоэлектроники, чтобы выяснить, готовятся ли они что-то предпринять. Они почти всегда отслеживают нас с помощью радара дальнего действия, но время от времени они будут поражать нас радаром слежения за целью и наведения ракет.”

“Почему?”

“Попытайтесь напугать нас, попытайтесь заставить нас поразить их из "Скайболта" или земного штурмового оружия, чтобы они могли доказать, какие мы злые”, - сказал Тревор. “Все это чепуха в стиле "кошки-мышки" времен холодной войны. Обычно мы это игнорируем ”.

“Тем не менее, это держит нас в напряжении”, - добавила Валери. “Командование, это боевая имитация цели, обозначенной как Golf Seven, будет в пределах досягаемости через три минуты”.

“Приготовьтесь к симулированному столкновению со ”Скайболтом", - сказал Рейдон. “Внимание на станции, имитация поражения цели через три минуты. Операции с командным модулем. Всем членам экипажа отправиться на боевые посты и доложить. Закрепите все доки и люки. Персонал, не находящийся на дежурстве, явитесь на станции контроля повреждений, наденьте скафандры и начните предварительный вдох. Имитируйте полночь расстыковки.”

“Что это значит, генерал?” - спросил президент.

“У персонала, находящегося вне службы, есть обязанности по контролю за повреждениями”, - сказал Кай. “Здесь, наверху, это может означать выход в открытый космос для извлечения оборудования или ... персонала, потерянного в космосе. Предварительный вдох чистым кислородом как можно дольше позволяет им надеть скафандр ACES и выполнять свои спасательные обязанности, даже если это означает выход в открытый космос. Возможно, им потребуется выполнить множество операций по ремонту и восстановлению в открытом космосе. По той же причине мы также отстыковываем любые космические корабли, которые у нас есть на станции, чтобы использовать их в качестве спасательных шлюпок в случае возникновения проблем — мы бы использовали сферы спасательных шлюпок и ждали спасения на космоплане или коммерческом транспорте. Президент тяжело сглотнул от этих мрачных мыслей.

“Командование, это Оперативный отдел, запрашиваю разрешение на имитацию раскручивания МГД”, - сказала Валери Лукас со своего места на переборке, наблюдая за имитацией столкновения.

“Разрешение получено, имитируйте запуск МГД, сделайте все приготовления для поражения имитируемой наземной цели”. Президент отметил, что это было похоже на репетицию настольной пьесы: все произносили свои роли, но никто на самом деле не двигался и ничего не делал.

“Вас понял. Инженерный отдел, это оперативный отдел, имитируйте запуск MHD, сообщите об активации и уровне мощности в пятьдесят процентов.”

“Операции, Инженерный отдел, вас понял, имитация раскручивания МГД”, - доложила офицер-инженер Элис Гамильтон. Несколько мгновений спустя: “Операции, инженерия, МГД имитируется активным, уровень мощности на уровне двенадцати процентов и растет”.

“Командование, это операция, МГД моделируется в режиме онлайн”.

“Команда принята. Бой, какова наша условная цель?”

“Имитируемая наземная цель Golf Seven - это деактивированный радар на линии РОСЫ в западной Гренландии”, - сказал Лэтроп. “Первичные данные с датчиков будут поступать из SBR. Приготовьтесь к появлению вторичного сенсорного источника.” Его пальцы снова порхали над клавиатурой. “Имитируемым вторичным источником сенсора будет USA-234, спутник радиолокационной съемки, который окажется над горизонтом Golf Seven через шестьдесят секунд и будет находиться в пределах досягаемости цели в течение трех целых двух десятых минуты”.

“Что все это значит, генерал?” Президент Феникс спросил.

“Мы можем стрелять из ”Скайболта" довольно точно с помощью наших собственных датчиков", - объяснил Кай. “SBR, или космический радар, является нашим основным датчиком. Станция оснащена двумя радарами с синтезированной апертурой X-диапазона для получения изображений Земли. Мы можем сканировать большие участки Земли в режиме ‘stripmap’ или использовать режим ‘spotlight" для наведения на цель и получения точных снимков и измерений с разрешением до нескольких дюймов.

“Но поскольку мы снимаем с такого большого расстояния, преодолевая сотни миль в минуту, для еще большей точности мы можем подключиться к любым другим датчикам, которые одновременно оказываются в этом районе”, - продолжил Кай. “USA-234 - спутник радиолокационной съемки ВВС США, который делает радиолокационные снимки и передает их в Национальное разведывательное управление в Вашингтоне. Нам посчастливилось быть пользователем изображений, поэтому мы можем запросить, чтобы спутник сфокусировался на этой конкретной цели. Мы можем объединить снимки со спутника с нашими собственными, чтобы получить более точный взгляд на цель ”.

Лэтроп ввел еще несколько команд, и на большом мониторе слева от главного монитора появилась фотография имитируемой цели, удаленной радиолокационной станции с большим обтекателем в центре, несколькими коммуникационными системами, направленными в разные стороны, и несколькими длинными низкими зданиями, окружающими обтекатель. “Вот как это выглядит на недавнем снимке сверху”, - сказал он. Несколько мгновений спустя фотография исчезла и была заменена другим изображением, на этом изображена точка, окруженная Н-образным прямоугольником, на преимущественно черном фоне. “Это радиолокационное изображение со разведывательного спутника. Фон черный, потому что снег не очень хорошо отражает энергию радара, но здания видны хорошо ”.

“Операции, инженерия, МГД на уровне имитированных пятидесяти процентов”, - доложила Элис.

“Вас понял, инженер”, - сказала Валери. “Бой, это операция, мы на пятидесяти процентах, имитируем открытые контуры поражения ”Скайболта", оружие наготове, приготовиться к бою".

“Понял, Операция, имитирую размыкание цепей включения "Скайболта", оружие наготове”.

Еще несколько мгновений спустя изображение снова изменилось, и это было очень похоже на фотографию, которую они видели, со случайным облаком, проплывающим по изображению. Лэтроп использовал трекбол для точного центрирования изображения на экране. “И это благодаря телескопическим электрооптическим датчикам станции, добавленным к изображению радара”, - сказал он. “Операция, это бой, положительная идентификация имитируемой цели ”Гольф-семь", отслеживание установлено, мы зафиксированы и готовы".

“Вас понял, бой”, - сказала Валери. “Командование, операции, мы нацелены на. Состояние МГД?”

“МГД на сто процентов через десять секунд”.

“Поняла”, - подтвердила Валери. “Запрашиваю разрешение имитировать перевод ”Скайболта" в боевое положение и вступить в бой".

“Это Командование”, - сказал Рейдон. “Вы можете перевести управление "Скайболтом" в режим боя и имитировать поражение цели. Внимание станции, это директор, мы имитируем попадание в наземную цель при помощи ”Скайболта "."

“Вас понял, командование, Оперативный отдел подтверждает, что нам разрешено имитировать поражение цели. Бой, операции, ”Скайболт" разрешен для имитации вступления в бой, оружие имитирует выпущенное."

“Вас понял, оперативники, имитация оружия выпущена”. Лэтроп нажал одну клавишу на своей клавиатуре, затем поднял глаза. “Вот и все, господин президент”, - сказал он. “Система будет ждать оптимального времени для стрельбы, а затем продолжать стрелять, пока не обнаружит, что цель уничтожена, или пока мы не опустимся ниже горизонта цели. На самом деле, помимо основного лазера, задействованы два лазера: первый измеряет атмосферу и вносит поправки в зеркало, чтобы скорректировать атмосферные условия, которые могут ухудшить качество лазерного луча; а второй отслеживает цель, когда станция пролетает мимо, и помогает сфокусировать и точно направить основной луч. ”

“Спасибо тебе, Генри”, - сказал Кай. Лэтроп выглядел чрезвычайно довольным, вернувшись к своему пульту после нервного пожатия руки президента. “Как вы можете видеть, г-н Президент, укомплектован только один пункт тактического расчета, потому что наши оружейные мастерские "Кингфишер" не были восстановлены. Но если бы это было так, операторы сенсорного синтеза обнаруживают, анализируют и классифицируют любые угрозы, которые они видят, и эти угрозы отображаются на этих четырех мониторах, которыми пользуюсь я; Валери, мой начальник боевых операций; офицер аэрокосмического тактического вооружения и офицер наземного вооружения. Затем мы сможем ответить нашим собственным оружием космического базирования или направить ответные действия наземного, морского или воздушного базирования ”.

“Что это за оружейные мастерские "Кингфишер”?" президент спросил. “Я помню, что президент Гарднер не любил их”.

“Система вооружения Kingfisher - это серия космических аппаратов, которые мы называем ”гаражами", на низкой околоземной орбите", - сказал Кай. “Гаражами управляют отсюда, а также ими можно управлять из штаб-квартиры космического командования США на Земле. Гаражи оснащены собственными датчиками, двигателями и системами управления, и их можно запрограммировать на стыковку со станцией для дозаправки и перевооружения. В каждом гараже установлены три противоспутниковых или противоракетных орудия и три высокоточных орудия для атаки с Земли ”.

“Я помню, что Гарднер действительно ненавидел эти вещи”, - заметил президент. “Когда та атака промахнулась и уничтожила фабрику, я подумал, что он собирался кого-то убить”.

“Ну, президент Гарднер не отменил программу, просто засыпал ее нафталином”, - сказал Кай. “Полноценное созвездие Kingfisher имеет тридцать шесть гаражей Trinity на орбите, так что в любой момент в каждой части Земли есть по крайней мере три гаража над головой, подобно навигационной системе GPS. Все это контролируется прямо отсюда или из штаба стратегического командования США ”.

“Генерал Райдон, это та часть Сил космической обороны, которую я никогда не понимал: зачем все это вращается вокруг Земли?” Президент Феникс спросил. “Это очень похоже на командные центры, уже существующие на Земле, и фактически это выглядит идентично бортовой радиолокационной системе предупреждения и управления самолетом. Зачем помещать то же самое в космос?”

“Потому что здесь, в космосе, мы в гораздо большей безопасности, что делает его идеальным местом для любого командного центра, сэр”, - ответил Рейдон.

“Даже со списком опасностей длиной с вашу руку, как вы выразились, генерал?”

“Да, сэр, даже несмотря на все опасности путешествий в космосе”, - сказал Рейдон. “У противника меньше шансов полностью ослепить Соединенные Штаты с помощью орбитального командного центра. Враг может уничтожить базу, корабль или самолет с радаром системы АВАКС, и мы потеряем этот датчик, но мы можем получить данные с датчиков откуда угодно или использовать наши собственные датчики и быстро восполнить пробел. Кроме того, поскольку мы вращаемся вокруг Земли, у нас меньше шансов подвергнуться успешной атаке. Наша орбита известна, конечно, что облегчает поиск, отслеживание и наведение на цель, но, по крайней мере, в ближайшей перспективе, атаковать эту станцию намного сложнее, чем атаковать наземный, корабельный или воздушный командный центр. Плохие парни знают, где мы находимся и где мы будем, но в то же время мы точно знаем, когда их известные противоспутниковые базы станут возможной угрозой в случае начала атаки. Мы постоянно отслеживаем эти известные сайты. Мы также проверяем на наличие неизвестных баз нападения и готовимся ответить на них ”.

“Я думаю, в более широком смысле, сэр, ” сказал Тревор Шейл, “ что укомплектование станции персоналом и превращение ее в действующий военный командный пункт, а не просто в набор датчиков или лабораторий, важно для будущего присутствия Америки в космосе”.

“Как же так, мистер Шейл?”

“Я сравниваю это с расширением Соединенных Штатов на запад, сэр”, - объяснил Тревор. “Сначала небольшие группы исследователей отправлялись в путь и открывали равнины, Скалистые горы, пустыни и Тихий океан. Несколько поселенцев отважились отправиться вслед за ними, привлеченные обещанием земли и ресурсов. Но только после того, как армия США была отправлена и установила лагеря, аванпосты и форты, можно было строить поселения и, в конечном счете, деревни и поселки, и началась настоящая экспансия нации.

“Ну, космическая станция Армстронга - это не просто аванпост на околоземной орбите, а настоящая военная установка”, - продолжил Шейл. “Мы гораздо больше, чем компьютеры и консоли — у нас на борту двенадцать мужчин и женщин, которые отслеживают и могут контролировать военные операции по всему миру. Я думаю, это побудит больше искателей приключений, ученых и исследователей отправиться в космос, точно так же, как присутствие форта армии США было большим утешением для поселенцев ”.

“Космос намного больше, чем Средний Запад, мистер Шейл”.

“Для нас в двадцать первом веке, да, сэр”, - сказал Тревор. “Но исследователю восемнадцатого века, который впервые увидел Великие равнины или Скалистые горы, я готов поспорить, что ему показалось, будто он стоит на самом краю Вселенной”.

Президент на мгновение задумался, затем улыбнулся и кивнул. “Тогда, я думаю, пришло время перейти на следующий уровень”, - сказал он. “Я хотел бы поговорить со своей женой и вице-президентом Пейджем, а затем приготовьтесь к моему выступлению”.

“Да, сэр”, - сказал Рейдон. “Мы посадим тебя в режиссерское кресло”. Президент осторожно переместился к пульту Рейдона и втиснул ноги в стремена под ним, стоя перед пультом, но чувствуя себя так, как будто он плывет на спине в океане. Большой монитор перед ним ожил, и он увидел крошечный белый огонек под маленькой линзой в верхней части монитора, и он понял, что он в сети.

“Вы, наконец, перестали глазеть по сторонам и решили позвонить нам, а, мистер Президент?” - Спросила вице-президент Энн Пейдж, ее лицо было видно во встроенном окне на мониторе. Ей было за шестьдесят, худощавая и энергичная, с длинными волосами, которым беззастенчиво позволили остаться естественно седыми, собранными в узел у воротника. До недавнего времени, со всеми сокращениями в США бюджет, Энн взяла на себя множество задач в Белом доме наряду со своими обязанностями вице-президента: руководителя аппарата, пресс-секретаря, советника по национальной безопасности и главного политического советника; в конце концов, она передала большую часть этих дополнительных обязанностей другим, но продолжала оставаться ближайшим политическим советником и доверенным лицом Кена Феникса, а также главой аппарата Белого дома. “Я начал немного волноваться”.

“Энн, это абсолютно невероятный опыт”, - сказал Кен Феникс. “Это все, что я себе представлял, и намного больше”.

“Да будет вам известно, что у меня был один судья Верховного суда, который круглосуточно находился рядом, чтобы привести к присяге на случай, если что-то из тысяч вещей, которые могли пойти не так, действительно пошло не так”, - сказала Энн. “Я буду продолжать настаивать на этом еще долго после твоего возвращения”.

“Очень мудрое решение”, - сказал президент. “Но я в порядке, полет был невероятным, и если я обречен превратиться в метеорит по возвращении, по крайней мере, я знаю, что нация будет в надежных руках”.

“Благодарю вас, сэр”.

“Это было просто потрясающе, Энн”, - продолжил президент. “Доктор Ноубл, позволь мне пристыковать космоплан.”

Вице-президент удивленно моргнул. “Ты сделал? Счастливчик. Я никогда этого не делал, а я несколько раз летал на космопланах! Как это было?”

“Как и большинство всего остального в космосе: просто подумайте о чем-нибудь, и это произойдет. Трудно поверить, что мы летели со скоростью пять миль в секунду, но говорили о перемещении космоплана всего на несколько дюймов в секунду. У меня действительно не было ощущения высоты или скорости, пока мы не вышли в открытый космос и я не увидел Землю под ...

“Что?” - спросил я.Воскликнула Энн, ее глаза выпучились от шока. “Ты сделал что ?”

“Энн, ты была той, кто первой рассказала мне о том, как вы добрались до станции с первых космопланов”, - сказал президент. “Доктор Ноубл снова упомянул об этом при мне, когда мы высаживались, и я решил пойти на это. Это длилось всего пару минут ”.

Рот вице-президента отвис от удивления, и ей пришлось физически встряхнуться, чтобы выйти из состояния ошеломленного безмолвия. “Я… Я не верю в это”, - сказала она наконец. “Ты собираешься сообщить об этом прессе? Они перевернутся ... даже сильнее, чем они уже собираются перевернуться ”.

“Вероятно, такая же реакция, когда действующий президент совершал первое путешествие на океанском лайнере, или первую поездку на локомотиве, или автомобиле, или самолете”, - сказал президент. “Мы летаем в космосе десятилетиями — почему так трудно представить президента Соединенных Штатов, путешествующего в космосе или выходящего в открытый космос?”

Вице-президент Пейдж на мгновение вернулась к своему почти кататоническому состоянию полного неверия, но покачала головой в знак смирения. “Что ж, я рада, что с вами все в порядке, сэр”, - сказала Энн. “Я рад, что вам нравится путешествие, и вид, и” — она снова недоверчиво сглотнула, прежде чем продолжить — “... выход в открытый космос, сэр, потому что я думаю, что нас ждет настоящая буря дерьма, когда вы вернетесь”. Президент открыто поощрял Энн высказывать свое мнение как публично, так и в частном порядке, и она использовала любую возможность, чтобы сделать именно это. “Кот уже раскрыт — люди со станции, должно быть, уже позвонили домой , чтобы сообщить другим, что вы прибыли, и слухи распространяются как лесной пожар. Я уверен, что прессер будет по-настоящему потрясающим ”. Как и все астронавты, Энн называла космическую станцию Армстронга “станцией”. “Я надеюсь, ты готов к этому”.

“Я, Энн”, - сказал президент.

“Как ты себя чувствуешь?”

“Очень хорошо”.

“Нет головокружения?”

“Совсем чуть-чуть”, - признал президент. “Когда я был ребенком, у меня был легкий случай аноблефобии — боязни поднять глаза — и это примерно то, на что похоже, но это быстро проходит ”.

“Тошнота? Тошнота?”

“Нет”, - сказал президент. Энн выглядела удивленной, и она восхищенно кивнула. “У меня такое ощущение, что мои носовые пазухи забиты, но это все. Я думаю, это потому, что жидкости не стекают вниз, как обычно.” Энн кивнула — она и жена Феникса, врач, подробно поговорили о некоторых физиологических состояниях, с которыми он может столкнуться даже во время короткого пребывания на станции. Она избегала говорить о некоторых психологических проблемах, с которыми сталкивались некоторые астронавты. “Это раздражает, но не плохо. Я чувствую себя хорошо. Я не могу сказать то же самое о Чарли Спеллмане ”.

“Ваш сотрудник секретной службы, который вызвался пойти с вами наверх? Где он?”

“Лазарет”.

“О, Боже”, - пробормотала Энн, качая головой. “Подожди, пресса узнает, что ты там, без твоих данных”.

“Он выглядит лучше. Я думаю, он будет в порядке к обратному рейсу. Кроме того, я не думаю, что сюда проберутся какие-нибудь убийцы.”

“Достаточно верно”, - сказала Энн. “Удачи с пресс-конференцией. Мы будем наблюдать ”.

Затем президент был соединен со своей женой Алексой. “Боже мой, рада тебя видеть, Кен”, - сказала она. Алекса Феникс была на десять лет моложе своего мужа, педиатра, который оставил свою частную практику, когда президент Джозеф Гарднер неожиданно выбрал ее мужа своим напарником на выборах. Оливковый цвет лица, темные волосы и темные глаза делали ее похожей на южноевропейку, но она была серфингисткой с юга Флориды до мозга костей. “Мне позвонили из "Скай Мастерс Аэроспейс" и сказали, что вы прибыли на станцию. Как дела? Как ты себя чувствуешь?”

“Хорошо, дорогая”, - ответил президент. “Немного душновато, но ничего страшного”.

“Я вижу небольшой отек лица — у тебя уже начинает появляться лицо космической луны”, - сказала Алекса, обрамляя лицо руками, расположенными по кругу.

“Это уже заметно?” - спросил президент.

“Я шучу”, - сказала его жена. “Ты прекрасно выглядишь. В любом случае, это знак чести. С тобой все будет в порядке после прижима?”

“Я чувствую себя хорошо”, - сказал президент. “Пожелай мне удачи”.

“Я желала тебе удачи каждый час каждого дня с тех пор, как согласилась на это твое маленькое сумасшедшее путешествие”, - сказала Алекса с легким намеком на досаду в голосе. “Но я думаю, у тебя все отлично получится. Срази их наповал”.

“Да, мэм. Увидимся в Эндрюсе. Люблю тебя”.

“Я буду там. Люблю тебя”. И связь прервалась.

Примерно пятнадцать минут спустя, когда Кай Рейдон, Джессика Фолкнер и Тревор Шейл стояли рядом с ним, мир смог увидеть самое удивительное зрелище, которое большинство из них когда-либо видели: изображение президента Соединенных Штатов в космосе. “Доброе утро, мои дорогие американцы, дамы и джентльмены, которые смотрят эту трансляцию по всему миру. Я транслирую эту пресс-конференцию с космической станции Армстронг, находящейся на орбите в двухстах милях над Землей.”

Маленькое окно на мониторе показывало пресс-зал Белого дома ... и это место превратилось в настоящий бедлам. Несколько репортеров в абсолютном изумлении вскочили на ноги, уронив планшеты и камеры; несколько женщин и даже несколько мужчин ахнули от ужаса, недоверчиво держась за головы или кусая костяшки пальцев, засунутых в рот, чтобы заглушить крики. Наконец один из сотрудников выступил перед журналистами и жестом пригласил их вернуться на свои места, чтобы президент мог продолжить.

“Я прилетел сюда всего несколько минут назад на борту полуночного космоплана, космического корабля, намного меньшего, чем "Спейс шаттл", но способного взлетать и приземляться как самолет, а затем выводить себя на орбиту и стыковаться с ”Армстронгом" или Международной космической станцией", - продолжил президент. “Излишне говорить, что это было удивительное путешествие. Было сказано, что планета Земля - это не что иное, как сам космический корабль, со всеми ресурсами, которые у нее всегда были и когда-либо будут, которые Бог уже загрузил на борт, и вид нашей планеты из космоса на фоне миллиардов звезд действительно заставляет вас осознать, насколько важно наше обязательство защищать наш космический корабль под названием Земля на самом деле.

“Я благодарен персоналу на борту "Армстронга" и ребятам из Sky Masters Aerospace за то, что они сделали мою поездку успешной, безопасной и внушающей благоговейный трепет”, - сказал президент. “Со мной директор станции, генерал ВВС в отставке и ветеран космоса Кай Рейдон; менеджер станции и ветеран миссии шаттла Тревор Шейл; и начальник управления летных операций и второй пилот на борту космоплана, полковник морской пехоты в отставке Джессика Фолкнер. Пилот космоплана, доктор Хантер Ноубл, занят планированием нашего возвращения, но я благодарю его за предоставленную мне уникальную и чудесную виды, а также множество возможностей испытать трудности полетов и работы в космосе. Нигде в мире вы не найдете более профессиональной и преданной делу группы мужчин и женщин, чем те, кто обслуживает это заведение. Прошло почти тридцать лет с тех пор, как эта станция начала функционировать, но, хотя она начинает выглядеть на свой возраст и нуждается в некоторой модернизации, она все еще на орбите, все еще функционирует, все еще вносит вклад в оборону нашей страны и по-прежнему заботится о своем экипаже.

“Я должен признать, что мои сотрудники и я намеренно вводили в заблуждение пресс-корпус Белого дома в течение последних нескольких дней: я действительно хотел провести пресс-конференцию, но я не сказал, где это будет”, - сказал президент с легкой улыбкой. “Я знаю, ходили слухи, что я собирался тайно отправиться на Гуам, чтобы встретиться с жителями и военнослужащими и проинспектировать ремонтные работы, проводимые на базе ВВС Андерсен после нападения Китайской Народной Республики в прошлом году. Но у меня была возможность совершить это замечательное путешествие, и после консультаций с моей женой Алексой и моими детьми, а а также с вице-президентом Пейдж, которая, как вы знаете, сама является опытным астронавтом, с моими сотрудниками и кабинетом министров, лидерами Конгресса и моими врачами, я решил пойти на риск и сделать это. Я возвращаюсь в Вашингтон всего через несколько часов на борту "Миднайт". Я благодарю тех, с кем я консультировался, за их советы и молитвы, а также за то, что они сохранили мою поездку в секрете.

“Цель этой поездки проста: я хочу, чтобы Америка вернулась в космос”, - продолжил президент. “Наша работа над Международной космической станцией и Армстронгом была выдающейся на протяжении многих лет, но я хочу расширить ее. Г-н Шейл сравнил аванпосты в космосе с фортами, построенными на американской границе, чтобы помочь поселенцам, перемещающимся на запад, и я думаю, что это отличное сравнение. Будущее Америки в космосе, точно так же, как военная экспансия на запад по всей Северной Америке была ключом к будущему Америки в восемнадцатом веке, и я хочу, чтобы это будущее началось прямо сейчас. Я здесь, разговариваю с вами из космоса, чтобы доказать, что обычный человек, обладающий небольшим мужеством и сердцем, а также довольно подтянутой талией и хорошей генетикой, может отправиться в космос.

“Космическая станция Армстронг - это военный аванпост, и она нуждается в замене, но я хочу, чтобы наше возвращение в космос было гораздо большим, чем просто военное дело — я хочу, чтобы наше возвращение включало в себя также больше научных исследований и индустриализацию”, - продолжил президент Феникс. “Я был проинформирован и ознакомился с планами создания удивительных систем и отраслей промышленности, постоянно работающих на околоземной орбите и за ее пределами, и я призываю Конгресс и федеральное правительство поддержать и помочь частной промышленности внедрить и продвигать эти невероятные инновации.

“Например, как вы, возможно, знаете, космический мусор является большой проблемой для спутников, космических аппаратов и астронавтов — попадание даже крошечной частицы, движущейся со скоростью более семнадцати тысяч миль в час, может вывести из строя корабль или убить космонавта. Я видел запатентованные планы американских компаний отправиться на поля обломков и использовать роботов для извлечения крупных осколков, наносящих ущерб. Я даже видел планы программы утилизации космического мусора: отработавшие или вышедшие из строя спутники и выброшенные за борт ускорители могут быть извлечены, неиспользованное топливо изъято, солнечные панели и электроника восстановлены и отремонтированы, а батареи перезаряжены и использованы повторно. Они даже говорят о наличии на орбите космического объекта, который может восстанавливать космические корабли и возвращать их в эксплуатацию — не нужно тратить время, энергию, рабочую силу и доллары, чтобы доставить спутник обратно на Землю, когда на космической станции есть экипаж, готовый выполнить эту работу.

“Это всего лишь два из многих проектов, которые я видел, и я должен сказать вам: после брифингов, и особенно после того, как я прилетел сюда и совершил космическое путешествие, я чувствую, что стою на стартовой линии великого похода на запад, бразды правления в моих руках, а моя семья, друзья и соседи рядом со мной, готовы начать новую жизнь и устремиться в будущее. Я знаю, что будут опасности, неудачи, разочарования, потери, травмы и смерть. Это будет стоить больших денег, как частных, так и государственных, и я собираюсь отменить, отложить или сократить множество других программ, чтобы сделать доступными ресурсы для систем, которые, как я чувствую, перенесут нас далеко в двадцать второй век. Но после того, как я приехал сюда, увидел, что делается, и узнал, что можно сделать, я знаю, что крайне важно — нет, это жизненно важно, — чтобы мы начали немедленно.

“Итак, мой обратный рейс в Вашингтон отправляется через пару часов. Я хочу проведать специального агента Спеллмана, посмотреть, как у него дела, пообедать с преданным делу персоналом на борту этого объекта, еще немного осмотреть окрестности, чтобы я мог поработать над своей техникой передвижения в невесомости при свободном падении, а затем вернуться на Землю, но я был бы рад ответить на несколько вопросов от пресс-службы Белого дома в зале брифингов для прессы в Белом доме в Вашингтоне ”. Он посмотрел на монитор перед собой, на отвисшие челюсти, ошеломленные выражения корреспондентов, и ему пришлось подавить улыбку. “Джеффри Коннорс из ABC, почему бы тебе не начать с нас?” Корреспондент неуверенно поднялся на ноги. Он просмотрел свои записи и понял, что больше ничего не записал, кроме вопросов о Гуаме, которые, как он предполагал, тот задаст. “Джефф?”

“Э-э-э… Мистер... мистер Президент… как… как ты себя чувствуешь?” репортер наконец пробормотал: “Какие-нибудь... какие-нибудь неблагоприятные последствия запуска и невесомости?”

“Мне задавали этот вопрос около сотни раз за последние пару часов”, - ответил президент. “Время от времени у меня возникает легкое головокружение, как будто я нахожусь в высоком здании, выглянул в окно и внезапно почувствовал, что падаю, но это быстро проходит. Я чувствую себя хорошо. Я думаю, что другие новички в свободном падении — невесомости - не справляются так же хорошо. Мой отряд секретной службы, специальный агент Спеллман, находится в лазарете.”

“Прошу прощения, сэр?” - Спросил Коннорс. Потрясенные, сбитые с толку выражения других корреспондентов мгновенно исчезли — они почуяли свежую кровь в воде. “Там, наверху, с тобойагент секретной службы”?"

“Да”, - подтвердил президент. “Конечно, это необходимо, и орбита Земли ничем не отличается. Специальный агент Чарльз Спеллман вызвался сопровождать меня в этой поездке. Это было намного, намного выше служебного долга ”.

“Но он нездоров?”

“Если позволите, господин президент?” Вмешался Кай Райдон. Президент кивнул и указал на камеру. “Я бригадный генерал в отставке Кай Райдон, ранее служил в Силах космической обороны США, а ныне сотрудник Sky Masters Aerospace и директор станции. Стрессы космического полета по-разному влияют на людей. Некоторые люди, такие как президент, очень хорошо переносят перегрузки и невесомость; другие - нет. Специальный агент Спеллман находится в отличной физической форме, наравне со всеми, кто когда-либо путешествовал до Армстронга, но его тело временно стало непереносимым к силам и ощущениям, которые он испытывал. Как сказал президент, он очень хорошо восстанавливается ”.

“Сможет ли он выдержать стресс от возвращения на Землю?” - спросил другой репортер.

“Я должен был бы сослаться на нашего медицинского директора, доктора Мириам Рот”, - сказал Кай, “но специальный агент Спеллман, на мой взгляд, выглядит неплохо. Я думаю, с ним все будет в порядке по возвращении после небольшого отдыха и приема лекарств от болезни ”.

“Ему будут давать лекарства ?” - парировал другой корреспондент. “Как он собирается выполнять свои обязанности, если он накачан лекарствами?”

“Это стандартный препарат, используемый почти всем персоналом станции, испытывающим симптомы космической болезни”, - сказал Кай. Было ясно, что ему было некомфортно быть мишенью для всех этих скорострельных, скорее обвинительных вопросов. “Лица, принимающие Фенерган, могут продолжать выполнять все свои обычные обязанности в течение очень короткого времени”.

Теперь корреспонденты быстро стучали по своим планшетам или что-то быстро строчили в своих блокнотах. Президент Феникс мог видеть растущее раздражение на лице Кая и быстро вмешался. “Благодарю вас, генерал Рейдон. Как насчет Маргарет Хастингс из NBC?” - спросил президент.

Хорошо известная и давняя главный корреспондент Белого дома поднялась на ноги, ее глаза сузились так, что миллионы американских телезрителей узнали в ней репортера-ветерана, готового вонзить в нее когти. “Господин Президент, я должна сказать, я все еще в состоянии абсолютного шока”, - сказала она с характерным бостонским акцентом, который она так и не утратила, несмотря на годы, проведенные в Нью-Йорке и Вашингтоне. “Я просто не могу понять необычайно высокий уровень риска для нации, которому вы подверглись, отправившись на космическую станцию. Я просто в полной растерянности, у меня нет слов ”.

“Мисс Хастингс, жизнь сопряжена с риском”, - сказал президент. “Как я упоминал вице-президенту Пейджу, я уверен, что многие люди считали, что действующему президенту не следовало впервые совершать поездку на теплоходе, локомотиве, автомобиле или самолете — что это было просто слишком рискованно, а технология настолько нова, что не стоило подвергать жизнь президента ненужной опасности. Но теперь все это стало рутиной. Теодор Рузвельт был первым президентом, который летал на самолете, и это было менее чем через десять лет после Китти Хок. Американцы летают в космосе уже почти шестьдесят лет.”

“Но это совершенно другое, господин президент!” - Воскликнул Гастингс. “Космос бесконечно опаснее, чем полет на самолете ...!”

“Вы можете сказать это сейчас, мисс Хастингс, во втором десятилетии двадцать первого века, когда самолеты существуют уже более ста лет”, - вмешался президент. “Но в начале двадцатого века, я уверен, многие поняли, что летать бесконечно опаснее, чем ездить в экипаже или верхом на лошади, и, конечно, слишком опасно, чтобы рисковать жизнью президента, когда он мог так же легко сесть в экипаж, поезд или корабль. Но я знаю, что космические путешествия продвинулись до такой степени, что нам нужно использовать их, чтобы помочь нашей стране и человечеству расти, и способ, которым я решил это сделать, - отправиться в это путешествие ”.

“Но это не ваша работа, господин президент”, - возмущенно сказала Гастингс, как будто она читала лекцию маленькому мальчику. “Ваша работа - руководить исполнительной ветвью власти Соединенных Штатов Америки и быть лидером свободного мира. Местонахождение этой очень важной работы находится в Вашингтоне, округ Колумбия, сэр, а не в открытом космосе!”

“Мисс Хастингс, я годами наблюдал за вами по телевизору”, - ответил президент. “Я видел ваши репортажи с хаотичных, разрушенных городских полей сражений, с залитых кровью мест преступлений, из зон бедствия, где мародеры бегают по улицам, угрожая вам и вашей команде. Вы хотите сказать, что репортаж из эпицентра урагана был необходим для вашей работы? Вы вышли на ветер со скоростью сто двадцать миль в час или надели бронежилет и шлем и вышли в гущу перестрелок по какой-то причине, и я думаю, что причина в том, чтобы донести до своей аудитории послание, которое вы хотели донести до своей аудитории.

“Ну, я делаю то же самое, поднимаясь сюда”, - продолжил Феникс. “Я верю, что будущее Америки - в космосе, и я хотел подчеркнуть это, приняв приглашение прилететь сюда и сделать это. Я хотел испытать, каково это - надевать скафандр, летать в космосе, чувствовать перегрузки, видеть Землю с высоты двухсот миль, выйти в открытый космос, посмотреть на это великолепное ...”

Шок и бедлам в пресс-центре Белого дома вспыхнули снова, и члены пресс-корпуса, которые сидели, вскочили на ноги, как будто их потянул за ниточки кукловод. “Выйти в открытый космос?” воскликнули они все как будто в унисон. “ Ты совершал выход в открытый космос... ?”

“Это продолжалось две, может быть, две с половиной минуты”, - сказал президент. “Я вышел из кабины космоплана, меня подняли на крышу—”

“Ты был в кабине космоплана?”- Крикнул Гастингс.

“У меня была возможность посидеть в кабине пилотов во время стыковки, и я воспользовался ею”, - сказал президент. Он сразу решил не говорить им, что это он совершил стыковку. “Вице-президент Пейдж сказал мне, что способ, которым им сначала пришлось пересаживаться на станцию с ранних моделей космоплана, был через выход в открытый космос. Мы были готовы к этому, и в этом было не больше опасности, чем в любом другом опыте астронавтов ”.

“Но вы не астронавт, господин Президент!” Гастингс снова закричал. “Ты президент Соединенных Штатов! Тебе платят не за то, чтобы ты так рисковал! При всем должном уважении, господин президент... Вы что, совсем спятили? ”

“Он не сумасшедший, Гастингс”, - возразил Кай Райдон, разозленный ее непрофессиональной вспышкой. “И теперь, когда у него хватило смелости полететь на орбиту, он, безусловно, является астронавтом — как оказалось, чертовски хорошим. Он доказал, что любой здоровый, обучаемый, уравновешенный человек может стать астронавтом, если он того пожелает, без многолетней физической подготовки или научного или инженерного образования ”.

Бедлам, казалось, спадал, как будто Рейдон был учителем средней школы, призывающим свой класс успокоиться и приступить к работе, но президент мог видеть, что группа репортеров становится довольно раздраженной, и он был готов покончить с этим. “Есть еще вопросы?” он спросил.

Другой известный телеведущий, сидевший в первом ряду, поднялся на ноги. “Господин Президент, эти предложения в области космической промышленности звучат интересно, но они также кажутся дорогими, как, я уверен, может показаться все, что связано с космосом. Вы уже более года проводите кампанию за финансовую ответственность и оплачиваете каждую новую правительственную программу. Как ты предлагаешь заплатить за все это? Вы сказали, что собираетесь отменить, отложить или сократить другие программы. Какие именно?”

“Я планирую нацелиться на программы, которые, по моему мнению, являются дорогостоящими, ненужными, раздутыми, устаревшими и расточительными, мистер Уэллс”, - сказал президент. “У меня есть длинный список предложений, которые я представлю руководству конгресса. Три категории, которые составляют восемьдесятпроцентов национального бюджета — пособия, оборона и расходы по собственному усмотрению, — все они нуждаются в рассмотрении. Модернизация обороны нашей страны и подготовка к вызовам двадцать второго века - мой абсолютный приоритет ”.

“Значит, вы собираетесь создавать космическое оружие, сокращая социальное обеспечение, медицинскую помощь, Medicaid и Закон о доступном медицинском обслуживании?” - спросил репортер.

“Я хочу прекратить добавлять новые государственные программы предоставления льгот, и я хочу видеть реальные реформы во всех программах предоставления льгот, чтобы они могли пережить столетие”, - ответил президент. “Я думаю, мы сможем добиться экономии средств, когда проведем реальные реформы, которые мы можем использовать для модернизации обороны. То же самое можно сказать и о самих военных. Одним из примеров может быть значительное сокращение ядерного оружия в американском арсенале ”. Он мог видеть еще один шквал постукиваний и каракулей, а цифровые рекордеры переместились ближе к динамикам, установленным в комнате брифингов для прессы. “Я собираюсь предложить, чтобы мы сократили количество ядерных боеголовок, находящихся на боевом дежурстве, с текущего уровня примерно в семьсот до примерно трехсот”.

Уровень возбуждения в зале брифингов для прессы снова начал расти. “Но, господин Президент, не кажется ли вам, что с учетом того, что произошло в Южно-Китайском море и западной части Тихого океана — Китай привел в действие ядерную глубинную бомбу, открыл огонь по кораблям, сбил наш самолет и атаковал Гуам, не говоря уже о военном возрождении России, — что сейчас абсолютно неподходящее время для сокращения наших сил ядерного сдерживания?”

“Вы сами ответили на свой вопрос, мистер Уэллс”, - сказал президент. “В настоящее время у нас имеется около семисот ядерных боеголовок, готовых нанести удар в течение нескольких часов, но что именно они предотвратили? Россия, Китай и другие страны в ответ стали сильнее и смелее. И когда мы нанесли ответный удар, какое оружие мы использовали, чтобы остановить их? Высокоточное неядерное оружие, запускаемое с самолетов и космических кораблей.

“Я чувствую, что ядерное сдерживание больше не актуально и должно быть радикально сокращено”, - повторил президент. “Русские позаботились о многих сокращениях во время американского Холокоста, конечно, с ужасающей потерей жизней американцев. Но было много разговоров о замене парка бомбардировщиков и межконтинентальных баллистических ракет, и я не собираюсь это поддерживать. Я предлагаю, чтобы стратегический атомный подводный флот был единственными силами, находящимися в состоянии постоянной ядерной боеготовности, и он будет сокращен таким образом, чтобы только четыре стратегические подводные лодки с ядерными баллистическими ракетами находились в состоянии боевой готовности, две в Тихом океане и две в Атлантике, и еще четыре были готовы выйти в море в срочном порядке. Уведомление. Несколько тактических воздушных сил, дислоцированных на суше и на море, будут готовы в случае необходимости в течение нескольких дней привести силы в состояние ядерной готовности ”.

На лицах корреспондентов снова появились шокированные, недоверчивые выражения — репортеры, которые не отвечали своим редакторам на портативные устройства, делали ошеломленные комментарии своим коллегам, уровень шума быстро возрастал. Президент знал, что эта пресс-конференция почти закончена, но у него было еще несколько сенсаций, которые он мог бы разорвать: “Не все сокращения будут связаны с обороной, но большинство будут”, - продолжил он. “Я предлагаю сократить численность личного состава армии и Корпуса морской пехоты и систем вооружения, таких как танки и артиллерия, сократить количество авианосных боевых групп до восьми и отменить будущие закупки кораблей, таких как Прибрежный боевой корабль и самолетов, таких как истребитель-бомбардировщик F-35 Lightning”.

“Но, господин Президент, не кажется ли вам, что вы подрываете вооруженные силы в то время, когда мы должны готовить вооруженные силы к противостоянию таким противникам, как Китай и Россия, оба из которых неоднократно нападали на нас в последние годы?” - спросил корреспондент. “Вы собираетесь заменить эти отмененные системы вооружения чем-то другим?”

“Да, в двух ключевых императивах национальной безопасности двадцать первого и двадцать второго веков: космос и киберпространство”, - ответил президент. “Я предложу, чтобы основная часть американских наступательных военных систем дальнего действия была развернута из космоса или с околоземной орбиты, а основная часть наших оборонительных военных систем была развернута из киберпространства. Соединенные Штаты должны доминировать в обеих сферах, и я собираюсь проследить за тем, чтобы Америка делала именно это. Если мы не справимся с этим, мы быстро и неизбежно проиграем, и это произойдет не в мое дежурство. Америка будет доминировать в космосе и киберпространстве, как раньше мы доминировали в мировом океане. Это моя миссия, и я буду ожидать, что Конгресс и американский народ поддержат меня. Есть ли еще какие-нибудь вопросы ко мне?”

“Да, сэр, у меня их много”, - сказала Маргарет Хастингс. “Что именно вы подразумеваете под ‘доминированием’ в космосе и киберпространстве? Как ты собираешься доминировать над ними?”

“Во-первых: больше не терпя действий, которые продолжались в течение последних нескольких лет и которые почти считаются частью цены ведения бизнеса”, - сказал Феникс. “Например, мне сказали, что американские компании, правительственные учреждения и военные компьютеры ежедневно обнаруживают вторжения и прямые атаки со стороны правительств по всему миру, либо спонсируемые правительственной организацией, либо осуществляемые непосредственно правительством. С этим больше нельзя мириться. Компьютерная атака будет рассматриваться как любая другая атака. Соединенные Штаты будут соответствующим образом реагировать на любую кибератаку.

“Мне также сказали, что американские разведывательные спутники поражаются лазерами, чтобы ослепить или разрушить оптику; что спутники-глушилки выводятся на орбиту рядом с нашими спутниками, чтобы нарушить их работу; и что американские сигналы GPS глушатся на регулярной основе. Мне сказали, что несколько стран ежедневно наносят удары по этой самой станции лазерами, микроволнами и другими электромагнитными формами энергии, чтобы попытаться повредить или сорвать работу здесь. С этим больше нельзя мириться. Любая подобная атака будет рассмотрена соответствующим образом. Мы будем внимательно следить за околоземной орбитой на предмет любых признаков возможного вмешательства или нападения со стороны любой нации или организации. Американский спутник на орбите, а также сама орбита являются суверенной американской территорией, и мы будем защищать ее так же, как любой другой американский ресурс ”.

“Простите, сэр”, - сказал Гастингс, “но вы только что сказали, что считаете околоземную орбиту американской собственностью? Вы хотите сказать, что ни одна другая нация не может вывести космический корабль на орбиту, если у Соединенных Штатов уже есть спутник на этой орбите?”

“Это именно то, что я говорю, мисс Хастингс”, - сказал Феникс. “Обычная техника нападения на американские космические объекты заключается в запуске противоспутникового оружия на ту же орбиту, преследовании его и уничтожении в пределах досягаемости. Именно так русские уничтожили наш оружейный гараж Kingfisher, выведя его из строя с помощью оружия с направленной энергией, в результате чего погиб американский астронавт. Любой космический корабль, запущенный на ту же орбиту, что и американский спутник, будет рассматриваться как враждебный акт, и с ним будут обращаться соответствующим образом ”.

Бедлам, который разрастался и угрожал выйти из-под контроля в зале брифингов для прессы Белого дома, на этот раз не утих, и президент знал, что, вероятно, этого не будет еще очень долго. “Спасибо вам, леди и джентльмены, спасибо”, - сказал президент, игнорируя поднятые руки и выкрикиваемые вопросы. “Я думаю, пришло время разделить трапезу с астронавтами на борту станции ...” Он повернулся к Рейдону, улыбнулся и добавил: “... мои товарищи астронавты, и приготовьтесь вернуться в Вашингтон. Доброй ночи с космической станции Армстронг, и пусть Бог благословит Соединенные Штаты Америки ”. Он видел столько шума на мониторе, что сомневался, слышал ли кто-нибудь его сигнал отбоя.

“Хорошая речь и хорошие ответы на вопросы, господин президент”, - сказала вице-президент Энн Пейдж несколько мгновений спустя после того, как ее изображение вновь появилось на мониторе директорского поста в командном модуле. “У многих астронавтов-ветеранов возникают проблемы с проведением пресс-конференций на Земле, не говоря уже о том, что прошло всего несколько минут после первого полета в космос. Я не сливал никаких деталей военной реорганизации, как вы просили, поэтому все в мире получили все это сразу. Телефоны даже сейчас звонят без умолку. Ты собираешься отвечать на какие-нибудь звонки на станцию?”

Феникс на мгновение задумался об этом, затем покачал головой. “Я собираюсь позвонить Алексе, а затем я собираюсь встретиться с экипажем космической станции, попробовать их еду, проведать бедного Чарли Спеллмана, осмотреть еще немного станцию и подготовиться к обратному полету. Мы говорили об ответах на несколько вопросов, которые, как мы ожидаем, зададут репортеры и главы государств, и я предоставлю вам заниматься ими, пока я не вернусь и не проверю документы. Последнее, что я хочу делать, это провести последние пару часов на станции, разговаривая по телефону ”.

“Я слышу вас, сэр”, - сказала Энн. “Я отвечу на звонки глав государств, затем основных средств массовой информации. Тебе там, наверху, нравится. Больше никаких выходов в открытый космос, хорошо, сэр? Пройдите через стыковочный туннель, как все мы, простые космические путешественники ”.

“Если вы настаиваете, мисс вице-президент”, - сказал президент Феникс с улыбкой. “Если ты настаиваешь”.

ТРИ

Простое предчувствие грядущего зла поставило многих в ситуацию крайней опасности.

— МАРКУС АННЕЙ ЛУКАНУС

ОТЕЛЬ "УОТЕРГЕЙТ"

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Конечно, я это видела!” - воскликнула по телефону бывший сенатор США, лидер большинства в Сенате и государственный секретарь Стейси Энн Барбо, ошарашенно уставившись на большой телевизор высокой четкости в своем гостиничном номере. “Приведите сюда старших сотрудников прямо сейчас !”

Несмотря на то, что ей было чуть за шестьдесят, Стейси Энн Барбо все еще оставалась красивой, энергичной, амбициозной женщиной и ветераном политики. Но те, кто был в курсе, знали, что Барбо не была сладкой луизианской магнолией — она была венерианской мухоловкой, использующей свою красоту и южные чары, чтобы обезоруживать мужчин и женщин, заставляя их ослабить оборону и подчиниться ее желаниям, охотно зажатым между ее рубиново-красными губами. Весь мир в течение десятилетия знал, что у нее были президентские амбиции, и теперь эти амбиции трансформировались в мощную, хорошо финансируемую кампанию, которая сохранила небольшое, но последовательное лидерство в гонке против действующего президента Кеннета Феникса…

... раса, которая только что встрепенулась из-за этой неожиданной пресс-конференции из космоса.

Штаб предвыборной кампании Барбо в Вашингтоне занимал целый этаж в отеле "Уотергейт" и офисном здании. Она только что вернулась в свой гостиничный номер с ужина по сбору средств и включила новости, чтобы посмотреть пресс-конференцию, полная энергии и волнения по поводу очередного успешного выступления. Теперь она стояла в полном шоке, слушая ошеломленных комментаторов, пытающихся осмыслить то, что они только что видели: президент Соединенных Штатов, обращающийся к миру с околоземной орбиты.

Люк Коэн, руководитель кампании Барбо и главный советник, первым ворвался в ее гостиничный номер. “Это должно было быть подделано или CGI'd”, - сказал он, затаив дыхание. Коэн, высокая, худощавая, симпатичная жительница Нью-Йорка, была главой администрации Барбо в те годы, когда она была лидером большинства в Сенате и государственным секретарем. “Ни один президент Соединенных Штатов никогда не был бы настолько глуп, чтобы полететь в космос, особенно за шесть месяцев до выборов!”

“Тихо, я слушаю”, - сказал Барбо. Коэн отвернулся, чтобы ответить на звонок своего мобильного, пока она слушала комментарий.

“СИ-Эн-Эн”, - сказал Коэн во время следующей паузы. “Они хотят пять минут”.

“Они могут взять два”, - сказал Барбо. Помощник, единственной обязанностью которого было записывать каждое слово, слетавшее с губ Барбо, ворвался в комнату с планшетным компьютером наготове. “Это был самый дерзкий, сенсационный, опасный и безответственный трюк в год выборов, который я когда-либо видела за тридцать лет работы в Вашингтоне”, - процитировала она. “Президент Феникс рискует безопасностью всей нации и свободного мира своим безрассудным поступком. Я серьезно подвергаю сомнению его суждения, как и все американцы. Для блага нации, как только он вернется, он должен пройти серию медицинских и психологических обследований, чтобы убедиться, не пострадал ли он от каких-либо негативных последствий путешествия в космосе, и если таковые будут обнаружены, он должен немедленно после этого подать в отставку со своего поста ”. Помощник нажала на кнопку, и слова были отправлены главному спичрайтеру Барбо, который в течение нескольких минут подготовит тезисы для нее и представителей кампании.

“Люк, назначь исследователя, чтобы он выяснил симптомы каждой известной болезни или огорчения, от которых могут страдать астронавты”, - продолжал Барбо, - “а затем я хочу, чтобы он отслеживал каждую секунду каждого публичного выступления Феникса, чтобы увидеть, проявляет ли он какие-либо из этих симптомов”. Коэн в мгновение ока достал свой мобильный телефон и отдал инструкции. “Итак, как ты думаешь, какой будет обратная связь?”

“Я согласен с вашими доводами, мисс госсекретарь”, - сказал Коэн. “Поначалу, я думаю, большинство избирателей подумают, что это круто и волнующе, что президент полетел в космос и совершил выход в открытый космос, расскажет о своей храбрости и так далее. Но вскоре после этого, возможно, к тому времени, когда утренние ток-шоу начнут обсуждать это и люди начнут больше узнавать об опасностях и рисках, они могут усомниться в его суждениях и его способности занимать должность. Давление с требованием отставки может быть сильным ”.

“Если он думает, что начнет потрошить военных, чтобы заплатить за свое модное космическое оружие и кибервойны, он жестоко ошибается”, - сказал Барбо. “Убрать две боевые группы авианосцев? Только через мой труп. Я хочу создать больше авианосных боевых групп, а не уничтожать их! Я хочу посетить верфи, военно-морские группы, авиабазы и группы ветеранов и поговорить о том, какой эффект окажет ликвидация двух авианосных боевых групп на экономику, а также национальную оборону. Сократить вдвое мощь ядерного сдерживания? Вырезать танки и истребители? Может быть, он уже страдает какой-то космической болезнью. Он только что совершил политическое самоубийство. Я собираюсь позаботиться о том, чтобы он заплатил цену за этот трюк ”.

“Я не могу поверить, что он начал говорить о реформе социальных льгот”, - сказал Коэн. “Это нормально делать до съезда, если вы участвуете в основной гонке, но он уже получил номинацию. Никто не бросает ему вызов ”.

“Он тоже об этом пожалеет”, - едко сказал Барбо. “Выясните, сколько стоит один из этих космопланов и эта космическая станция, а затем выясните, скольким людям будет невыгодно, если каждый потеряет хотя бы десять процентов своих льгот, чтобы заплатить за космоплан, который девяносто девять десятых процента американцев никогда даже не увидят, не говоря уже о полете. Выясни, во что обошелся полет его задницы туда и обратно, а затем подсчитай, сколько образования, инфраструктуры и медицинских исследований мы могли бы провести, если бы не увеселительная поездка президента ”.

Стейси Энн Барбо подошла к большому зеркалу в своем номере и рассмотрела свой макияж. “Вы думаете, что сегодня вы вошли в историю, господин президент?” - сказала она. “Ты думаешь, что ты большой герой-астронавт? Ты совершил самую большую ошибку в своей политической карьере, бастер, и это дорого тебе обойдется. Я позабочусь об этом.” Она посмотрела на Коэна через зеркало. “Люк, убедись, что кто-нибудь из гримеров готов для меня и что моя телестудия готова к трансляции, и скажи CNN, что я буду готова через пять”.

КРЕМЛЬ, МОСКВА

РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Человек действителен безумно!Этот человек действительно безумен!” Президент России Геннадий Грызлов прогремел перед телевизором в своем кабинете в Кремле. “Феникс думает, что он собирается контролировать все космическое пространство? Он скоро поймет, насколько он неправ!”

Геннадию Грызлову было всего сорок лет, он был сыном бывшего президента Анатолия Грызлова, и его карьера во многом шла параллельно карьере его отца. Геннадий Грызлов окончил Военно-воздушную академию имени Юрия Гагарина и прошел базовую летную подготовку на авиабазе Бароновский в Армавире и подготовку по полетам на бомбардировщиках на авиабазе Энгельс на юго-западе России, а всего два года спустя был отобран для обучения в школе командования в Москве. Он ничего так не хотел, как пойти по стопам своего любимого отца, и был полон решимости сделать это без обширных связей своей семьи в правительстве и нефтехимической промышленности.

Но вскоре после окончания школы командования в Москве, но до того, как он вернулся на авиабазу Энгельс, чтобы принять командование 121-м гвардейским полком тяжелых бомбардировщиков, подразделением сверхзвуковых бомбардировщиков "Туполев-160 Блэкджек", произошло событие, которое навсегда изменило его жизнь: авиабаза Энгельс была атакована американским беспилотным бомбардировщиком-невидимкой EB-1C Vampire, сильно модифицированным сверхзвуковым бомбардировщиком B-1 Lancer, уничтожившим десятки российских бомбардировщиков, ожидавших приказа взлететь и уничтожить гнездо террористов в Туркменистане. Сотни были убиты в воздушном налете, включая многих ближайших друзей Грызлова и коллег-авиаторов. Отец и сын были опустошены и провели больше месяца, посещая похороны и поминальные службы и планируя, как восстановить базу и бомбардировочные силы.

Официально это никогда не раскрывалось, но старший Грызлов сказал своему сыну, кто, по его мнению, планировал воздушный налет: генерал американских ВВС по имени Патрик Макланахан, действовавший без приказов или полномочий американского Белого дома или Пентагона. Оба мужчины превратили свою печаль от разрушений в раскаленное добела желание отомстить Макланахану.

С разрушением авиабазы Энгельс Геннадий переключил свое внимание с полетов на бомбардировщиках и с помощью своего отца поступил в Военно-космическую академию имени Александра Можайского в Санкт-Петербурге, где для него уже было зарезервировано место в Центре подготовки космонавтов в Звездном городке. Но его обучение там тоже было прервано. Подразделение американских бомбардировщиков атаковало российскую оборонительную зенитную батарею в Туркменистане…

... и, как вскоре выяснилось, рейд был спланирован и отдан по приказу генерал-майора Патрика Макланахана, опять же без надлежащих полномочий от его вышестоящих офицеров.

Геннадий знал, что этот рейд подтолкнул его отца к краю. Президент Грызлов отозвал всех членов экипажа бомбардировщика и отправил их на авиабазу Белая в Сибири для обучения. Геннадий смог использовать влияние своего отца, чтобы остаться в Можайском, но он внимательно следил за деятельностью огромного количества самолетов дальнего действия на Белой и других базах, таких как Иркутск, Агинское и Якутск, включая изящные "Бэкфайры" Ту-22, надежные турбовинтовые "Медведи" Ту-95, сверхзвуковые "Блэкджеки" Ту-160 и воздушные заправщики "Ильюшин-62". Геннадий знал, что должно произойти что-то большое.

В конце лета 2004 года это произошло. Волны российских бомбардировщиков дальнего действия атаковали американские объекты противовоздушной обороны и радары раннего предупреждения на Аляске и в Канаде с помощью противорадиолокационных ракет AS-17 “Криптон“ и сверхзвуковых ударных ракет AS-16 ”Откат", а затем запустили гиперзвуковые крылатые ракеты большой дальности AS-X-19 “Коала" с ядерными боеголовками малой мощности по центрам управления запуском межконтинентальных баллистических ракет, базам бомбардировщиков и командно-контрольным базам в Соединенных Штатах. Соединенные Штаты потеряли почти все свои силы по производству баллистических ракет наземного базирования, значительную часть своего флота стратегических бомбардировщиков и десятки тысяч военнослужащих, членов семей и гражданских лиц в мгновение ока.

Вскоре это стало известно как "американский холокост”.

Геннадий был счастлив и обрадован храбростью своих товарищей по экипажу тяжелых бомбардировщиков, многие из которых погибли над Соединенными Штатами и Канадой, и гордился своим отцом за то, что он наконец нанес решающий удар по американцам. Он надеялся, что Макланахан был под одной из этих ядерных боеголовок. Тем временем все тренировки на Можайском были отменены, и Геннадию было приказано прибыть на авиабазу Агинское на юге России, чтобы сформировать новый бомбардировочный полк, куда будут направлены новые бомбардировщики Ту-160 Blackjack, которые проходили ремонт и возвращались в строй. Россия начинала переходить на военное положение, и Геннадий был счастлив, что ему не придется торчать в школе, в то время как другие отважные российские авиаторы будут сражаться лицом к лицу с американцами.

Подготовка к войне с Соединенными Штатами едва началась, когда случилось немыслимое. Авиабаза Якутск в Сибири была захвачена небольшим отрядом американских коммандос, и Соединенные Штаты начали летать с базы на дальних бомбардировщиках и воздушных заправщиках. В течение нескольких дней американские бомбардировщики бороздили большую часть России из Якутска, выслеживая и уничтожая российские мобильные пусковые установки межконтинентальных ракет и подземные центры управления пусками с помощью проникающих в землю высокоточных крылатых ракет и бомб.

Геннадий не был удивлен, узнав, что бомбардировочной авиацией командовал не кто иной, как Патрик Макланахан.

Президент Анатолий Грызлов был вынужден принять судьбоносное решение: уничтожить Якутск до того, как американский флот сможет уничтожить мобильные силы баллистических ракет, основу российских стратегических сил сдерживания. Он приказал бомбардировщикам запустить крылатые ракеты AS-X-19 Koala с ядерными боеголовками по оккупированной американцами базе, без предварительного предупреждения о том, что русские все еще удерживаются там. Хотя большинство крылатых ракет были сбиты американскими ракетами класса "воздух-воздух" и сложной бортовой лазерной системой, установленной на нескольких бомбардировщиках B-52, нескольким удалось поразить базу, убив сотни, как русских , так и американцев, которым не повезло добраться до укрепленных подземных убежищ.

Геннадию было жаль своего отца, который был вынужден принять ужасное решение и убить русских, чтобы предотвратить широкомасштабное уничтожение национального арсенала МБР. Он так сильно хотел быть со своим отцом и оказать ему моральную поддержку, но старший Грызлов, несомненно, был в безопасности в одном из более чем дюжины альтернативных командных центров в западной и центральной России. Сейчас Геннадий больше всего беспокоился за свою базу и свой полк, и он приказал всему второстепенному персоналу укрыться в укрытиях, опасаясь американской контратаки и ускорения подготовки к бомбардировщикам Blackjack , которые, как мы надеялись, вскоре прибудут.

Геннадий был погружен в организацию своего полка и планирование их действий, когда на следующее утро он получил сокрушительные новости: американская оперативная группа бомбардировщиков, состоящая из модифицированных бомбардировщиков B-1 и B-52, прорвалась сквозь сложную сеть ПВО на западе России и атаковала Запасной военный командный центр Рязани, в 120 милях к юго-востоку от Москвы. Опустошение было полным… и отец Геннадия, центр его вселенной, человек, которому он больше всего на свете хотел подражать, был разнесен в пыль. Он немедленно принял меры, чтобы вернуться в Москву, чтобы быть со своей матерью и семьей, но перед отъездом из Агинского он узнал, что его мать, услышав новости о своем муже, покончила с собой из-за передозировки снотворного…

... и, в очередной раз, он узнал, что командиром оперативной группы бомбардировщиков, которая убила его отца, а следовательно, и его мать, был генерал Патрик Макланахан. Американский летчик-разбойник вскоре после нападения был повышен до генерал-лейтенанта и назначен специальным советником нового / бывшего президента Соединенных Штатов Кевина Мартиндейла, которому было поручено восстановление ударных сил дальнего действия.

После того дня Геннадий Грызлов превратился в другого человека. Он подал в отставку и ушел из вооруженных сил. У него всегда был высокий уровень энергии, но теперь его личность стала больше похожа на личность кружащегося дервиша. Он взял под контроль нефтяные, газовые и нефтехимические компании своей семьи и прекрасно разместил их, когда цены на нефть начали стремительно расти в конце первого десятилетия двадцать первого века, и он стал одним из богатейших людей в западном полушарии. Он остался холостяком и стал одним из самых популярных и узнаваемых плейбоев в мире, которого повсюду преследуют богатые женщины и мужчины. Он превратил свое богатство, популярность и приятную внешность в политический капитал и был быстро назначен министром энергетики и промышленности и заместителем премьер-министра России, а затем избран Думой премьер-министром, хотя он никогда не служил в законодательном органе, претендуя на более высокий пост. Впоследствии он баллотировался в президенты и был избран на этот пост более чем 80 процентами избирателей на выборах 2014 года.

Но теперь лицо высокого, красивого молодого человека, несомненно, самого фотографируемого мужского лица на планете Земля, было искажено смесью недоверия, ярости и решимости. Сергей Тарзаров, глава администрации президента, вбежал в кабинет Грызлова, когда услышал крики президента. “Вызовите сюда Соколова и Христенко на двойную передачу”, - крикнул Грызлов своему начальнику штаба, его длинные темные волосы развевались вокруг головы, когда он расхаживал по своему кабинету. “Я хочу получить ответы на некоторые вопросы, и я хочу их сейчас!”

“Да, сэр”, - сказал Тарзаров и снял трубку телефона в кабинете президента. Тарзаров был почти на поколение старше Грызлова, худощавый и непримечательный мужчина в простом коричневом костюме, но все в Кремле знали, что бывший офицер разведки и министр внутренних дел был силой, стоящей за президентством, и был таковой с тех пор, как у власти оказался отец Геннадия. “Они видели трансляцию и уже в пути, сэр”, - доложил он несколько мгновений спустя.

“Еще бы, этот самодовольный, прихорашивающийся, невежественный ублюдок — я покажу ему, как сделать заявление миру”, - огрызнулся Грызлов. “Это было не что иное, как трюк в год выборов. Я надеюсь, что это взорвется ему в лицо! Я надеюсь, что он погибнет от огненного шара во время возвращения. Тогда американское правительство окажется в состоянии полного хаоса!”

“Получаю данные от министерства обороны”, - доложил Тарзаров после проверки своего планшетного компьютера. “Министр Соколов приказал обновить наши космические наступательные и оборонительные силы, а также наземные, воздушные и военно-морские силы, которые поддерживают космические операции. Он и генерал Христенко проинформируют вас, как только прибудут.”

“Какого черта мы не знали, что Феникс собирался лететь на ту космическую станцию?” - Крикнул Грызлов. “Мы знаем, что делает этот ублюдок, почти до того, как он осознает это, и у нас есть установки, подслушивающие устройства, камеры и информаторы по всему Вашингтону. Пригласи Казьянова тоже сюда. Нет, соберите сюда весь совет безопасности ”. Тарзаров сделал еще один телефонный звонок и сообщил, что Виктор Казьянов, министр государственной безопасности, высшей службы шпионажа и контрразведки России, также уже на пути в офис президента.

“Господин Президент, Феникс, должно быть, совершенно сумасшедший, чтобы провернуть подобный трюк”, - сказал министр обороны Грегор Соколов, быстро входя в кабинет президента несколько минут спустя. “Если он не был поврежден до того, как взлетел, космическая радиация и нехватка кислорода наверняка доберутся и до него — если он действительно делал все то, что утверждал, и все это не тщательно продуманная фальшивка в год выборов - и тогда американская космическая программа станет мертвее, чем была после крушения космического челнока Challenger ”.

“Заткнись, Соколов”, - сказал Грызлов. “Факт в том, что он сделал это, и я хочу знать как, я хочу знать, почему я не знал об этом, и я хочу знать, что мы можем сделать, если он начнет делать все то дерьмо, которое, по его словам, он собирается делать — и я хочу знать это прямо сейчас !”

Тарзаров подошел к Грызлову, повернулся спиной к остальным в комнате и сказал мягким голосом: “Это совершенно нормально - разглагольствовать, когда в комнате нет ни меня, ни кого-либо другого, Геннадий, но когда прибудут сотрудники национальной безопасности, тебе следует держать себя в руках”. Голова Грызлова резко повернулась к начальнику штаба, и его глаза вспыхнули, но когда его сердитое лицо встретилось с твердым, предупреждающим взглядом Тарзарова, он расслабился и кивнул. “И не делайте свои комментарии личными. Вам нужна поддержка вашего кабинета, а не их негодование ”.

“Я хочу ответов, Сергей”, - сказал Грызлов, понизив голос, но лишь слегка. “Я хочу ответы, которые я должен был получить несколько дней назад!” Но он отвернулся от Тарзарова, слегка склонил голову Соколову в знак извинения, затем вернулся к своему столу и притворился, что просматривает какие-то депеши на своем планшетном компьютере.

Встреча советников Грызлова по национальной безопасности началась несколькими минутами позже, когда министр иностранных дел Дарья Титенева присоединилась к Грызлову и другим в конференц-зале, примыкающем к кабинету президента. Первым выступил начальник генерального штаба генерал Михаил Христенко, используя планшетный компьютер для беспроводного отображения фотографий и слайдов данных на большом компьютерном мониторе с плоским экраном: “Если вы позволите мне, сэр: я дважды проверил записи, и фактически американское стратегическое командование, которое контролирует все военно-космические операции, проинформировало наше посольство в Вашингтоне через офис военно-воздушного атташе, что они запустят полночный космоплан S-19 на космическую станцию Армстронг”.

Грызлов выглядел так, словно собирался снова взорваться, но Тарзаров заговорил первым: “Министр Титенева?”

“Я не была проинформирована”, - ответила Титенева, ветеран иностранных дел с темными волосами и глазами и полным, но привлекательным телом. “Срочные сообщения направляются в мой офис немедленно, но обычные сообщения отправляются в мой штаб, отвечающий за такие вопросы, и они включены в два сводных отчета, которые я получаю каждый день. Космоплан отправляется на космические станции или на орбиту много раз в месяц — такие полеты считаются рутинными ”.

“Возможно, ваш офис следует уведомлять каждый раз, когда происходит такой полет”, - предложил Тарзаров.

“Это может быть хорошей идеей для военных, мистер Тарзаров, но я не вижу причин, по которым Министерству иностранных дел следует сообщать об этом, если только военные или государственная безопасность не считают, что полет может представлять угрозу для Родины или наших союзников”, - сказала Титенева, явно задетая тем, что начальник штаба бросил ей вызов на заседании совета безопасности в полном составе. “Основная причина, по которой мы потребовали, чтобы Соединенные Штаты вообще уведомили нас о полетах, заключается в том, что ее выведение на орбиту может напоминать запуск межконтинентальной баллистической ракеты. Они, конечно, не обязаны предоставлять нам список пассажиров ”.

“Вы проинструктируете свой офис уведомлять вас всякий раз, когда один из этих космопланов готовится к запуску, министр”, - сердито сказал Грызлов. “Тогда вы немедленно уведомите меня с подробностями о датах и времени вылета и возвращения, пункте назначения и цели. Я не позволю этим проклятым тварям просто порхать над головой и ничего об этом не знать!” Он повернулся к министру государственной безопасности. “Казьянов, разве вы не отслеживаете местонахождение президента Соединенных Штатов?” он спросил. “Как, черт возьми, президент Соединенных Штатов может вести телевизионную трансляцию из космоса, и, по-видимому, никто во всем этом проклятом городе ничего об этом не знает?”

“Мы делаем все возможное, чтобы отслеживать президента Соединенных Штатов, крупных должностных лиц и старших офицеров армии, сэр”, - ответил Виктор Казьянов, высокий, лысый и властно выглядящий бывший армейский полковник. Как и директор национальной разведки в Соединенных Штатах, недавно созданное Министерство государственной безопасности должно было объединить внутреннюю, международную и военную разведку, охрану президента и посольства, а также деятельность по обеспечению безопасности границ под руководством одного офицера на уровне кабинета министров, который подчинялся непосредственно совету безопасности.

Однако разведывательные службы крайне неохотно делились информацией и потеряли доступ к канцелярии президента. Было хорошо известно, что директора Федеральной службы безопасности (когда-то известной как Комитет государственной безопасности, или КГБ), Службы внешней разведки, Службы безопасности Президента и Главного разведывательного управления Генерального штаба (Главное разведывательное управление, или ГРУ) подчинялись непосредственно президенту через начальника администрации: очень часто Казьянов узнавал что-либо последним. “Но мы не можем точно знать, где находится американский президент каждую минуту каждого дня”, - сказал Казьянов. “Вся американская пресса считала, что он направлялся на Гуам на эту пресс-конференцию, и именно там мы его ждали. Если он собирается покинуть столицу на какое-то время, мы знаем об этом ”.

“Ну, я бы сказал, что он покинул столицу, не так ли?” Насмешливо парировал Грызлов. “Разве ты не наблюдаешь за Белым домом и Капитолием все время?”

“Любое движение президента, вице-президента, должностных лиц кабинета министров и их заместителей, а также высокопоставленных военных офицеров и представителей министерства обороны вызывает у нас предупреждение, сэр”, - сказал Казьянов. “Президент и любое официальное лицо, которое путешествует с большим контингентом, или любая информация, которую мы получаем о планах передвижения, вызывает тревогу. Если они этого не сделают, мы можем не знать об их передвижении. Очевидно, что эта поездка держалась в строжайшей тайне, с минимальными протоколами безопасности, чтобы не привлекать внимания ”.

“Крайне важно, чтобы вы разработали средства для определения того, когда один из этих космопланов собирается совершить полет и кто и что находится на его борту, Казьянов”, - сказал Грызлов. “Если они летают так регулярно, возможно, их процедуры безопасности начинают давать сбои. Вы также должны подумать о способах оповещения о передвижении крупных американских чиновников, помимо размера их свиты. Будьте готовы проинформировать совет о ваших предложениях на очередном заседании на следующей неделе ”. По выражению его лица было очевидно, что Казьянову не понравилось, что на него рявкают, даже со стороны президента, но он кивнул в знак согласия. Грызлов повернулся обратно к генералу Христенко. “Продолжайте, генерал”.

“Да, сэр”, - сказал начальник генерального штаба. Он вызвал беззвучный повтор пресс-конференции президента Феникса. “Мои сотрудники изучили видеозапись пресс-конференции Phoenix и несколько видеороликов, снятых после пресс-конференции Phoenix, на которой он ужинал с несколькими космонавтами, и, основываясь на этих предварительных снимках, мои сотрудники считают, что это действительно президент Феникс, и он находится на борту космического корабля на околоземной орбите, испытывая настоящую невесомость, и выглядит очень здоровым и не страдает от каких-либо негативных последствий космического полета или невесомости. Другие лица на видео были идентифицированы как бригадный генерал в отставке Кай Рейдон, инженер и астронавт Тревор Шейл и отставной подполковник Корпуса морской пехоты США и астронавт Джессика Фолкнер, пилот космического самолета.

“Скорее всего, он действительно отправился на околоземную орбиту на космическом корабле, о котором сообщило нашему посольству стратегическое командование США, на космоплане S-19, получившем прозвище ‘Миднайт”", - продолжил Христенко, переключая слайды на фотографию космоплана. “Он перевозит экипаж из двух человек и до пяти тысяч килограммов груза. У него, по-видимому, есть герметичный модуль в грузовом отсеке, в котором есть места для целых четырех пассажиров ”.

“Меня не волнует его вместимость, генерал”, - едко сказал Грызлов. “Какую угрозу представляет этот космический корабль для России?”

“Это представляет собой технологию, до разработки которой нам еще несколько лет: способность взлетать практически с любой коммерческой взлетно-посадочной полосы в мире, летать на низкую околоземную орбиту, стыковаться с космическими станциями или выполнять различные действия в космосе, входить в атмосферу Земли и снова приземляться на любой взлетно—посадочной полосе - и делать все это снова всего через несколько часов”, - сказал Христенко. “У него сложная двигательная установка, использующая легкодоступное реактивное топливо и окислитель на основе перекиси водорода. Он может состыковаться с космической станцией и доставлять припасы или персонал практически по первому требованию. Если бы он оставался в атмосфере, он мог бы долететь со своей базы на западе Соединенных Штатов до Москвы менее чем за три часа ”.

“Три часа!”- Воскликнул Грызлов. “А затем сбросить ядерное оружие прямо на наши головы!”

“Насколько нам известно, сэр, космопланы использовали в космосе только неядерное оружие, ” сказал Казьянов, “ но одно такое оружие, так называемый "Молот Тора", успешно вошло в атмосферу Земли и уничтожило цель на земле”.

“Именно тогда мы высказались за то, чтобы ввести в действие Договор о сохранении космического пространства, сэр”, - сказала министр иностранных дел Титенева. “Договор запрещает любое оружие, базирующееся в космосе, которое может поражать цели на Земле. Россия, Китай и все другие страны, способные освоить космос, ратифицировали договор, за исключением Соединенных Штатов, хотя они, похоже, соблюдают его ”.

“Черт возьми, Дарья, я хочу, чтобы подобное оружие было запрещено… только столько, сколько потребуется нам, чтобы построить их самим!” Сказал Грызлов. Он провел рукой по своим густым волосам. “И у нас нет технологии, подобной этому космоплану?”

“Мы построили многоразовый космический корабль за много лет до того, как американцы построили свой Space shuttle”, - сказал министр обороны Соколов. “Космический самолет Elektron был выведен на орбиту с помощью ракеты-носителя SL-16 и мог приземляться на взлетно—посадочную полосу - он даже был вооружен управляемыми ракетами. Мы построили несколько космических аппаратов, но их рабочее состояние неизвестно. Космоплан "Буран" был очень похож на американский "Спейс шаттл". Мы построили пять из них и совершили один успешный полет, прежде чем империя распалась. Еще три "Бурана" находятся в различных стадиях завершения; другой завершенный космический корабль был уничтожен в результате наземной аварии.”

“И посмотрите, что произошло: мы позволили американцам получить преимущество над нами в космосе”, - сказал Грызлов. “Так что верните их в эксплуатацию и немедленно запускайте в полет, и если мы уже строили их однажды, мы можем построить их снова. Я хочу, чтобы как можно больше их было немедленно запущено в производство ”.

“Феникс - дурак, если он действительно планирует деградировать свою армию и флот в пользу космического оружия”, - сказал Соколов. “И он может создавать любое кибероружие, какое захочет, пока наши войска захватывают его города”.

“Мне кажется, что Феникс не будет долго соблюдать ни один космический договор”, - сказал Грызлов. “Если он хочет индустриализировать космос, он захочет его защитить. Если мы не сможем заставить его согласиться не милитаризировать космос, и он выиграет переизбрание и продолжит реализацию этого плана, что у нас есть, чтобы противостоять таким шагам? Что мы можем использовать, чтобы атаковать его космический корабль?”

“Нашим самым мощным противоспутниковым оружием, развернутым в настоящее время, является зенитно-ракетный комплекс С-500 "Автократ", сэр”, - сказал Христенко. “Его максимальная высота цели в пятьсот километров и максимальная дальность действия в семьсот километров позволяют ему находиться в пределах досягаемости американской военной космической станции. Система мобильна, ее легко перемещать и настраивать, поэтому из нее можно стрелять, а затем перемещать для уклонения от контрудара или быстро выводить на орбиту цели. С-500 также очень эффективен против гиперзвуковых ударных ракет, самолетов-невидимок, низколетящих самолетов или крылатых ракет и баллистических ракет. Это, безусловно, самая мощная ракетная система класса ”земля-воздух" в мире ".

“Наконец, несколько хороших новостей”, - сказал Грызлов.

“Единственная проблема с С-500 в том, что мы пока построили очень мало из них, сэр”, - сказал Соколов. “На вооружении всего двенадцать батарей, размещенных вокруг Москвы, Санкт-Петербурга и Владивостока для защиты от самолетов-невидимок и крылатых ракет”.

“Двенадцать?” Громко возразил Грызлов. “У нас их должно быть двенадцать тысяч! Вы будете получать финансирование на строительство десяти в месяц, и я хочу, чтобы несколько из них были размещены на каждой российской военной базе в мире! Я хочу, чтобы эта космическая станция и все западные космические корабли были под прицелом России круглосуточно! Продолжай”.

“Следующая жизнеспособная противоспутниковая система, и самая гибкая, - это носитель противоспутниковых ракет МиГ-31Д”, - сказал Христенко, снова меняя слайд. На слайде было изображение большого двуххвостого, мускулистого на вид реактивного истребителя. “Его максимальная скорость почти в три раза превышает скорость звука, а максимальная высота превышает тридцать тысяч метров. В нем используется ракета 9K720 Osa, которая является той же ракетой, что и на баллистической ракете театра военных действий "Искандер". МиГ-31 направляется к своей цели наземными радиолокационными станциями и запускает ракету, когда она набирает высоту в двадцать тысяч метров. Ракета Osa необязательно несет микроядерную боеголовку, поэтому одной ракеты, вероятно, было бы достаточно, чтобы сбить американскую космическую станцию с неба. Ракета Osa, управляемая радаром МиГ-31, способна поражать и другие воздушные цели ”.

“Это хорошо”, - сказал Грызлов. “Сколько у нас активных прямо сейчас, генерал?”

“Прямо сейчас на вооружении находятся только тридцать носителей противоспутниковых ракет, сэр”, - ответил Христенко. “Две эскадрильи на западе и одна на дальнем востоке”.

“Когда, черт возьми, мы прекратили производство военной техники?” Грызлов застонал. “Что еще?”

“МиГ-31 впервые поднялся в воздух более сорока лет назад”, - сказал Христенко. “Его радар был обновлен, но не в течение нескольких лет в пользу более новых истребителей пятого поколения. В своей противоспутниковой роли дальность полета МиГ-31 ограничена всего лишь примерно восемьюстами километрами. Но ракета 9К720 имеет радиус действия четыреста километров, достаточный для поражения любого американского космического корабля на низкой околоземной орбите.”

“Можем ли мы построить больше?”

“В настоящее время у нас на вооружении около двухсот пятидесяти МиГ-31, сэр”, - сказал Христенко. “Около сотни из них активны”.

“Более половины инвентаря неактивно?” Грызлов снова пожаловался. “Если наша страна купается в нефтяных деньгах, почему мы позволяем половине наших самолетов бездействовать?” Христенко не ответил. “Затем превратите все действующие МиГ-31 в носители противоспутниковых ракет”, - сказал Грызлов. “Я полагаю, у вас есть другие истребители, которые могут взять на себя роль перехватчика у МиГ-31?”

“Конечно, сэр”.

“Я хочу полный отчет о переоборудовании, и я хочу оценку того, сколько времени потребуется, чтобы построить больше С-500”, - приказал Грызлов. “А как насчет космического имущества?”

“У нас есть грузовой космический корабль "Союз", рассчитанный на человека, и беспилотный грузовой космический корабль "Прогресс", сэр, наряду с ракетами ”Протон" средней грузоподъемности и "Ангара" тяжелой грузоподъемности, - ответил Христенко. “У нас большой опыт в миссиях по пополнению запасов на Международной космической станции”.

“И это все? Миссии по снабжению? ”

“Сэр, Россия оказывает значительную поддержку Международной космической станции, особенно с тех пор, как американцы прекратили полеты на своих шаттлах”, - сказал Соколов. “Нам не нужен был никакой другой аванпост на околоземной орбите, поскольку у нас есть неограниченный доступ к российской орбитальной секции МКС для научных экспериментов”.

“Но это не российская космическая станция”, - сказал Грызлов. “Есть ли у нас вообще какие-либо планы по строительству нашей собственной военной космической станции? Что случилось с нашими собственными проектами космической станции? У нас было несколько, а теперь у нас нет ни одного?”

“Да, сэр”, - ответил Христенко. “Проект называется Орбитальный пилотируемый сборочно-экспериментальный комплекс. Прежде чем Международная космическая станция будет выведена из эксплуатации и ей будет разрешено вернуться в атмосферу, Россия отсоединит модули своей российской орбитальной секции и установит их на центральную ферму с солнечными батареями и установочными двигателями. Станция будет использоваться для сборки космических аппаратов для полетов на Луну или Марс, проведения экспериментов и ...

“Когда это должно произойти?”

“Примерно через пять лет, сэр”, - ответил Соколов.

“Пять лет?Это неприемлемо, Соколов!” - Крикнул Грызлов. “Я хочу, чтобы планы для этой станции были усовершенствованы. Я хочу, чтобы это произошло как можно быстрее!”

“Но у нас есть соглашения с девятью странами об использовании этих модулей на Международной космической станции, сэр”, - сказала министр иностранных дел Титенева. Глаза Грызлова вспыхнули при этом прерывании. “Партнерство уже заплатило России за их использование и поддержку МКС. Мы не можем—”

“Если Соединенные Штаты не отменят этот властный план по милитаризации и индустриализации земной орбиты, все партнерства и соглашения, касающиеся космического пространства, недействительны”, - сказал Грызлов. “Ты понимаешь меня? Если Феникс будет упорствовать в осуществлении этого возмутительного плана, Россия нанесет ответный удар. Всем здесь лучше понять: Россия не собирается позволять какой-либо одной нации доминировать в космическом пространстве. Этот ублюдок Кеннет Феникс только что бросил вызов: Россия принимает его, и мы будем реагировать ... начиная прямо сейчас!”

Грызлов взмахом руки закрыл совещание, и вскоре они с Тарзаровым остались одни. “Я устал от постоянной необходимости разжигать огонь под задницами этих карьеристов’бюрократов”, - сказал Грызлов, закуривая сигару. “Возможно, нам потребуется снова обновить список замещающих министров. Имя Титенова стоит во главе списка, подлежащего замене. Как она смеет оспаривать мои желания? Меня не волнует, какие существуют протоколы — я хочу того, чего хочу я, и ее работа - добиться этого для меня ”.

“Теперь, когда вы отдали им приказы, давайте посмотрим, как они отреагируют”, - предложил Тарзаров. “Если им не удастся получить деньги от Думы и начать военные строительные проекты, у вас есть веская причина заменить их. Как я уже сказал, Геннадий, не принимай это близко к сердцу ”.

“Да, да”, - пренебрежительно сказал Грызлов.

Тарзаров проверил свой смартфон на наличие сообщений. “Ильянов здесь”.

“Хорошо. Приведите его сюда”, - сказал Грызлов. Мгновение спустя Тарзаров, неся коробку с предметами, сопроводил Бруно Ильянова и Иветту Корчкову в кабинет президента, затем поставил коробку на стол президента. “Я слышал, вы добились успеха, полковник, даже несмотря на то, что ваши работники были арестованы”, - сказал он, вставая из-за стола, чтобы поприветствовать их. Ильянов был одет в форму российских военно-воздушных сил. Не пытаясь быть осмотрительным, Грызлов пробежал глазами вверх и вниз по телу Корчковой, когда она приблизилась. Она была одета в темный деловой костюм, сшитый так, чтобы подчеркнуть ее изгибы и грудь, но на ней были туфли на высоких каблуках с шипами, которые больше подходили для коктейльной вечеринки, чем для делового визита в офис президента России. Корчков ответил на оценивающий взгляд Грызлова без всякого выражения. Он снова обратил свое внимание на Ильянова и протянул руку. Русский полковник взял его, и Грызлов держал его за руку, удерживая Ильянова рядом с собой. “Захват ваших людей прискорбен, полковник”, - сказал он. “Я надеюсь, они смогут придержать свои языки”.

“Это не имеет значения, сэр”, - сказал Ильянов. “Наша история подтвердится. Это известные грабители и русские националисты, которые хотели отомстить генералу Патрику Макланахану. Они передали предметы другим неизвестным экспатриантам. Если они заговорят и обвинят меня, я буду все отрицать. Вы можете поддержать их чувства, но начнете расследование, уволите меня и предложите оплатить ремонт. Смехотворно быстрый новостной цикл американских СМИ и общее невежество во всем, кроме секса и насилия, быстро сметут весь эпизод ”.

“Так было бы лучше, полковник”, - предупредил Грызлов. Он вернулся к своему столу, вывалил предметы из коробки на его крышку, взял урну, взвесил ее, затем посмотрел на Ильянова. “Пустой?”

“Именно так, сэр”, - сказал Ильянов. “Что это значит?”

“Это значит, что кто-то уже спустил его в канализацию”, - едко сказал Грызлов, “лишив меня возможности сделать это”. Он просмотрел оставшиеся предметы. “Итак. Это все, что осталось от великого Патрика Шейна Макланахана, воздушного убийцы ”, - сказал он.

“Не совсем все, сэр”, - сказал Ильянов. “Его ближайшие родственники. Две сестры и сын.”

“Я не отдавал приказа убивать женщин, полковник”, - сказал Грызлов, снова взглянув на Корчкова. Он знал, что русская красавица была хорошо обученным коммандос спецгруппы "Вымпел", специализирующимся на убийствах с близкого расстояния... интимно близкого расстояния. “Но все остальное имущество Макланахана переходит ко мне. Ты нашел сына?”

“Он не делает попыток скрыть свое местонахождение, сэр”, - сказал Ильянов. “Он регулярно публикует посты в социальных сетях — вся планета знает, где он и чем занимается. Мы пока не обнаружили никаких признаков охраны, окружающей его.”

“То, что он ничего не публикует о службе безопасности в Facebook, не означает, что ее не существует”, - сказал Грызлов. “Я надеюсь, вы выбрали более надежных людей для выполнения этой задачи”.

“Нет недостатка в людях, готовых выполнять эти операции, сэр”, - сказал Ильянов. “Мы отобрали лучшее. Сейчас они на позиции и готовы нанести удар. Мои люди обставят все так, будто сын покончил с собой, употребляя кокаин в нетрезвом виде, и я буду уверен, что подробности появятся в каждой газете и телевизионном шоу в мире. Я также разъясню, что сын подсел на наркотики и алкоголь из-за пренебрежения отца, и что у отца были похожие зависимости и эмоциональные проблемы ”.

“Очень хорошо”, - сказал Грызлов. Он глубоко затянулся сигарой, воспользовавшись паузой, чтобы еще раз оглядеть Корчкова с ног до головы. “Почему бы не послать капитана Корчкова?” он спросил. “Я уверен, что у молодого Макланахана на лице была бы приятная широкая улыбка… за мгновение до того, как его жизнь оборвалась ”. Корчкова оставалась совершенно бесстрастной, ее руки были сложены перед туловищем, ноги почти на ширине плеч в очень готовой, спортивной стойке.

“У людей, которых я отобрал, не возникнет трудностей, сэр”, - сказал Ильянов. “Отправить капитана обратно в Соединенные Штаты за Макланаханом было бы все равно что использовать кувалду, чтобы разбить яйцо”.

“Просто проследите, чтобы это было сделано, полковник”, - сказал Грызлов. “Я ждал достаточно долго, чтобы отомстить Патрику Макланахану. Я хочу, чтобы все, что принадлежало ему, было мертво и уничтожено. Все, что от него осталось, - это его сын и его репутация, и я хочу, чтобы и то, и другое было разрушено ”.

“Да, сэр”, - сказал Ильянов. “Я сообщу об успехе моей команды завтра”.

“Лучше бы все прошло успешно, полковник”, - сказал Грызлов. “Я хочу, чтобы имя Макланахан было запятнано безвозвратно”. Он бросил на Корчкову еще один взгляд, раздумывая, сказать ли ей остаться или связаться с ней позже, затем махнул рукой. “У вас есть приказ, полковник. Выполни их”. Ильянов и Корчков повернулись и ушли, не сказав ни слова.

“Это не дело президента Российской Федерации, сэр”, - сказал Тарзаров после того, как эти двое ушли.

“Возможно, нет, Сергей”, - сказал Грызлов, его лицо было жестким и зловещим сквозь облако сигарного дыма, “но это, безусловно, дело сына Анатолия Грызлова. Как только сын Макланахана будет устранен, я смогу полностью сосредоточиться на восстановлении нашей нации и возвращении ее на путь величия. Мы слишком долго загребали деньги от природных ресурсов и запихивали их под матрас, Сергей — пришло время начать тратить их и занять свое законное место в мире как настоящей сверхдержавы ”.

КАЛИФОРНИЙСКИЙ ПОЛИТЕХНИЧЕСКИЙ УНИВЕРСИТЕТ

САН-ЛУИС-ОБИСПО, КАЛИФОРНИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Это было чертовски круто?” - воскликнул Брэдли Макланахан. Он и еще четверо студентов находились в кабинете своего профессора в здании Reinhold Aerospace Engineering Building в обширном кампусе Калифорнийского политехнического университета в Сан-Луис-Обиспо, известном просто как Cal Poly, недалеко от центрального побережья Калифорнии, и смотрели телевизор на одном из компьютеров в офисе. “Президент Соединенных Штатов находится на орбите космической станции Армстронг! Если он может это сделать, я, черт возьми, уверен, что смогу!” Другие ученики кивнули в знак согласия.

Брэд Макланахан был близок к окончанию своего первого курса в качестве студента аэрокосмической инженерии в Калифорнийском политехническом университете. Все в его жизни, от его тела до образования и переживаний, казалось, было лишь немного выше среднего. Он был немного выше, тяжелее и симпатичнее среднего, с голубыми глазами и светлыми волосами, которые отросли немного длиннее, чем у большинства студентов-инженеров в кампусе. Его оценки, вероятно, были немного выше среднего, ровно настолько, чтобы его приняли в инженерный колледж Калифорнийского университета в Поли, который принимал менее трети всех претендентов. Благодаря щедрому доверию и выгодам от солидного полиса страхования жизни его покойных родителей, во время учебы в колледже Брэд был в лучшем финансовом положении, чем большинство других студентов: он ездил в школу на хорошем велосипеде из своего дома за пределами кампуса в Сан-Луис-Обиспо и даже иногда летал на самолете своего отца turbine Cessna P210 Silver Eagle из близлежащего аэропорта, все это время зная, что у него не будет платы за обучение в колледже или счетов за студенческий заем из-за его бакалавриата или магистратуры. образование.

“Мы не могли бы выбрать лучшего времени для этого, Брэд”, - сказал Лейн Иган. Пятнадцатилетний Лейн был из Роузбурга, штат Орегон, окончил среднюю школу с домашним обучением всего через два года со средним баллом в стратосфере и был принят в Калифорнийский политехнический университет с четырехлетней стипендией. Маленький, немного полноватый, в очках с толстыми стеклами — он выглядел как классическая голливудская версия ботаника — Лейн смотрел на Брэда как на старшего брата. Лейн был первокурсником колледжа электротехники, специализировался на проектировании компьютеров и микрочипов и программировании. “Я надеюсь, профессору Нукаге понравится наше предложение”.

“Я все еще думаю, что нам следовало согласиться с идеей о космическом мусоре, Брэдли”, - сказал Ким Чжон Бэ. Чон Бэ — все звали его “Джерри”, потому что ему нравились фильмы Джерри Льюиса, это прозвище он использовал с гордостью — был из Сеула, Объединенная Корея, который после двух лет учебы в Университете науки и технологии Пхохан перевелся учиться в Соединенные Штаты. Высокий и худощавый, он проводил на баскетбольной площадке столько же времени, сколько в инженерной лаборатории. Джерри был студентом-механиком, специализировался в робототехнике и технологиях накопления энергии. “Ты знаешь Нукагу: он не так сильно интересуется военными делами”.

“Starfire - это не военная программа, Джерри”, - сказал Кейси Хаггинс. Кейси также была обладательницей четырехлетней стипендии на первом курсе Калифорнийского политехнического университета. Несчастный случай на водных лыжах, когда она была маленькой девочкой, парализовал ее ниже пояса, поэтому учеба стала важной частью ее жизни. Она боролась за то, чтобы снизить свой вес, передвигаясь на инвалидной коляске с ручным приводом по очень большому кампусу Калифорнийского университета в Калифорнии площадью в шесть тысяч акров и занимаясь адаптивными видами спорта, такими как баскетбол на инвалидных колясках и стрельба из лука. Кейси был студентом-электротехником, специализировался на проектах направленной энергетики. “Мы используем кое-какое военное оборудование, но это не военная программа”. Чон Бэ пожал плечами, не совсем убежденный, но и не желающий провоцировать еще один спор.

“Мне тоже нравится идея Джерри с космическим мусором, но особенно после небольшой речи президента Феникса, я думаю, мы должны придерживаться нашего предложения, друзья”, - сказала Джоди Кавендиш, откидывая свои длинные светлые волосы с плеч, а затем нервно накручивая их на грудь. Джоди была из Брисбена, Австралия, и хотя она выглядела как высокая, подтянутая, голубоглазая девушка-серфингистка из Южной Калифорнии, дома жила очень близко к океану и любила парусный спорт, серфинг и греблю на байдарках, больше всего на свете она любила учиться и экспериментировать, и могла быть найден либо в лаборатории, либо в библиотеке на компьютере. Она была близка к завершению своей двухгодичной стипендиальной программы обмена студентами между Калифорнийским политехническим университетом и Квинслендским технологическим университетом, изучая машиностроение по специальности "Передовые материалы и нанотехнологии". “Кроме того, мы потратили слишком много времени на репетиции нашей болтовни”.

“Как сказала Джоди, я согласен с любой идеей, и мы тоже можем предложить идею с космическим мусором — мы готовы”, - сказал Брэд. “Но теперь, с этой речью и этим вызовом, я думаю, Starfire станет победителем”.

“Вы сейчас, мистер Макланахан?” - услышали они мужской голос, и в кабинет вбежал Тошунико Нукага, доктор философии, профессор аэрокосмической инженерии Калифорнийского политехнического университета. Родился, вырос и получил образование в Беркли, Калифорния, Нукага, известный в академических кругах, а также среди своих близких друзей как “Тоби”, ничего не делал медленно, будь то велосипедные гонки, чтение лекций или написание и презентация очередной статьи об очередном прорыве в мире аэрокосмической науки. Шестидесятилетний Нукага, ушедший на пенсию из аэрокосмической промышленности, был одним из самых востребованных экспертов по проектированию новых самолетов и космических аппаратов. У него был выбор между должностями в совете директоров или руководством сотнями компаний и университетов по всему миру, но он предпочел провести оставшиеся до выхода на пенсию годы в Центральной долине Калифорнии, передавая свои знания и стремление исследовать и подвергать сомнению общепринятую мудрость новому поколению инженеров и мыслителей.

“Добрый день, доктор Нукага”, - сказал Брэд. “Спасибо, что приняли нас так поздно днем”.

К тому времени, как Брэд закончил говорить, Нукага проверил электронную почту на своем настольном компьютере, достал планшетный компьютер из рюкзака и поставил его на зарядку. Он кивнул, принимая благодарность молодого человека, затем откинулся на спинку стула, постукивая кончиками пальцев друг о друга, чтобы поддерживать себя в движении, несмотря на то, что сидел. “Всегда пожалуйста. Давайте послушаем вашего ‘победителя’, мистер Макланахан ”.

“Да, сэр”, - сказал Брэд. “Недавно я узнал, что Sky Masters Aerospace в Неваде опубликовала запрос предложений для университетов и компаний по космическим проектам нового поколения. Похоже, что такие компании, как Sky Masters, сотрудничают с администрацией Феникса, потому что президент только что предложил то же самое в своем обращении с космической станции Армстронг. Повелители Неба хотят—”

“Вы сказали, президент обратился к нации с военной космической станции ?” - Недоверчиво спросил Нукага. “Он на орбите прямо сейчас ?”

“Да, сэр”, - ответил Брэд. “Он тоже только что завершил пресс-конференцию. Он чувствовал себя довольно хорошо, невесомый и все такое. Я думаю, его парень из секретной службы не справился так хорошо ”.

“Что, черт возьми, президент Соединенных Штатов делает на военной космической станции ?” Нукага заметил довольно горько. “Мне это кажется крайне безответственным. Может произойти тысяча инцидентов и он может заразиться сотней болезней, некоторые из которых могут повлиять на его разум, а он главнокомандующий вооруженными силами, обладающими ядерным оружием. Это безумие”. Он на мгновение замолчал, затем махнул рукой, стирая тему из головы. “Пожалуйста, продолжайте, мистер Макланахан”.

“Мы запрашиваем пространство и ресурсы для компьютерных, механических и аэрокосмических лабораторий на двенадцать недель этим летом для проекта, который, как мы надеемся, можно будет вывести на орбиту и протестировать до конца года”, - сказал Брэд. “Мы называем это проектом Звездный огонь”.

Брови Нукаги удивленно приподнялись. “Я полагаю, ваше имя, мистер Макланахан?”

“Это был мой, сэр”, - гордо сказал Лейн Иган.

“Конечно, мистер Иган”, - сказал Нукага, пряча легкую улыбку за двумя кончиками пальцев, постукивающими по губам. Сначала он не доверял молодому человеку — на самом деле мальчику, — потому что его родители оба имели несколько докторских степеней и были очень богатыми, агрессивными, требовательными учеными-исследователями, и он считал, что успех Игана был в основном обусловлен сильным, движущим влиянием его родителей. Но это определенно оказалось не так. Хотя юный Иган время от времени легко возвращался к образу подростка, он действительно был одаренным молодым человеком, который, несомненно, вскоре обзаведется собственной коллекцией докторских степеней, превосходящих впечатляющие достижения его родителей.

Профессор стер все намеки на улыбку, снова стал каменным, затем сказал: “Действительно. Так почему бы вам не продолжить презентацию, мистер Иган?”

“Да, сэр”, - ответил Лейн, не сбиваясь с ритма. Вот так просто подросток ушел, его заменил серьезный молодой будущий ученый. “Как вам хорошо известно, сэр, идея получения энергии от Солнца с космического корабля на околоземной орбите и передачи электроэнергии на Землю предлагалась много лет, но мы думаем, что преодолели технические препятствия и можем спроектировать коммерчески осуществимую солнечную электростанцию космического базирования”.

Нукага посмотрел на Кейси и Джоди. “Поскольку в вашей команде есть мисс Хаггинс, я предполагаю, что ваш космический корабль использует какой-то вид направленной энергии, такой как микроволны”, - заметил он. “Мисс Хаггинс?”

“Не совсем, сэр”, - сказал Кейси. “В большинстве исследований по производству солнечной энергии в космосе использовались микроволны или лазеры для передачи собранной на солнце электроэнергии на Землю. У лазеров есть некоторые политические препятствия. Микроволновые печи очень эффективны и могут передавать много энергии очень быстро. Но для микроволн требуется большая нантенна, или передающая антенна, площадью не менее квадратного километра, и еще большая ректенна, или приемная антенна, возможно, в десять раз превышающая передающую антенну. Наши партнеры по всему миру и мы здесь, в Калифорнийском Политехническом университете, разработали мазер: микроволновый лазер. Мы способны перемещать и коллимировать луч в микроволновом спектре, так что можно втиснуть много энергии в меньший, более сфокусированный луч. Он обладает одними из лучших характеристик микроволновой печи и лазера видимого света, использует гораздо меньшие антенны и гораздо более эффективен. Кроме того, мазерные выпрямители, преобразующие микроволновую энергию в электричество, имеют меньшие размеры, довольно портативны и могут быть установлены практически в любом месте.”

“Кроме того, сэр, основные компоненты и оборудование для выработки энергии уже установлены на космической станции Армстронг”, - сказал Брэд. Нукага посмотрел на Брэда и неодобрительно прищурился из-за того, что его прервали, но позволил ему продолжать. “Лазер Skybolt - это лазер на свободных электронах, накачиваемый клистроном, работающим от магнитогидродинамического генератора. Мы можем встроить микроволновый резонатор в сам лазер и использовать собранную электроэнергию от Starfire для питания лазера, поэтому нам не нужно использовать MHD. Мы даже можем использовать системы наведения и управления ”Скайболта"."

“Это чудовище следовало убрать с орбиты много лет назад и позволить ему сгореть при входе в атмосферу”, - сказал Нукага. Он одарил Брэда еще одним хмурым взглядом, как будто лазер космического базирования принадлежал ему. “Видите ли вы какие-либо проблемы с запуском мазерных лучей из космоса, мисс Хаггинс?” он спросил.

“Существует много потенциальных политических препятствий, сэр”, - ответил Кейси. “Договор о сохранении космического пространства 2006 года направлен на ликвидацию всего наступательного космического оружия. В частности, в нем упоминаются системы направленной энергии, способные производить более одного мегаджоуля энергии на расстоянии более ста километров. Лазер Skybolt на космической станции Армстронг поражал цели в космосе, атмосфере и даже на Земле на дальностях, намного превышающих сто километров, с гораздо большей энергией.”У Нукаги было очень кислое выражение лица — очевидно, он очень хорошо знал о том, что сделал лазер космического базирования, и был этим крайне недоволен.

“После возобновления работы лазера противоракетной обороны "Скайболт" на борту космической станции "Армстронг", а также развертывания перехватчиков космического базирования "Кингфишер" договор был представлен снова и принят Генеральной Ассамблеей Организации Объединенных Наций в 2010 году”, - продолжил Кейси. “Совет Безопасности стремился кодифицировать договор; Соединенные Штаты при администрации Гарднера предпочли воздержаться, а не наложить на него вето, и договор был принят. Хотя он не был ратифицирован Сенатом США, Соединенные Штаты — по крайней мере, до настоящего времени — решили соблюдать его. Следовательно, если концепция передачи мазерной энергии рассматривается Организацией Объединенных Наций как потенциально космическое оружие, оно не могло бы быть использовано, если бы Соединенные Штаты просто не проигнорировали договор ”.

“Что, я искренне надеюсь, не сделано”, - добавил Нукага. “Какие еще проблемы вы преодолели в этом проекте? Мисс Кавендиш, поскольку вы студентка с углубленным изучением материалов, почему бы вам не продолжить?” Все они знали, что Нукага никогда бы не позволил одному члену команды проводить подобную презентацию, поэтому все они должны были быть одинаково знакомы с предложением и готовы выступить с ним в любое время.

“Да, сэр”, - сказала Джоди. “Вес стандартных кремниевых фотоэлектрических элементов просто убивает сделки — потребовались бы сотни космических аппаратов размером с шаттл, которых у нас нет, за исключением некоторых российских космических аппаратов, которые мы, вероятно, не смогли бы использовать, или расходных ракет-носителей большой грузоподъемности, чтобы установить на космический корабль достаточное количество фотоэлектрических панелей для выполнения этой работы. Но мы и наши партнеры разработали технологию захвата солнечных элементов с использованием многоширотных нанотрубок, нанесенных на гибкую проводящую подложку, которая могла бы позволить построить фотоэлектрический элемент длиной в милю за те же затраты на запуск, что и один складной кремниевый солнечный элемент, предназначенный для размещения внутри шаттла, с в несколько раз большей мощностью выработки электроэнергии ”.

Впервые за время собрания Нукага на мгновение перестал ерзать, и перемена была мгновенно замечена всеми студентами, даже юным Лейном. “Интересно”, - прокомментировал профессор, продолжая постукивать пальцем. “Органическая углеродная нанотрубка, которая более эффективна, чем кремниевый элемент?”

“Это не углеродная нанотрубка, сэр”, - сказала Джоди. Она улыбнулась, наклонилась вперед, затем сказала низким заговорщицким голосом: “Это оптическая нантенна со структурой из неорганического диоксида титана различной ширины, состоящая из нанотрубок”.

Брови Нукаги изогнулись, всего на мгновение, но студентам вокруг него показалось, что в комнате взорвалась петарда. “Интересно”, - повторил он, хотя все ученики могли уловить в его голосе легкое придыхание. “Оптическая нантенна”.

“Да, сэр”, - сказала Джоди. “Используя неорганические нанотрубки, мы разработали способ преобразования солнечного света в электричество с эффективностью в тысячи раз большей, чем у кремниевых солнечных элементов. Что еще лучше, структуры в сотни раз легче и прочнее кремниевых солнечных элементов ”.

Он очень старался скрыть свое удивление, но у Тошунико Нукаги был такой вид, словно он вот-вот выскользнет из своего кресла. “Интересно”, - сумел повторить он, но его постукивание пальцем полностью прекратилось. “Вы сфабриковали такую структуру?”

“Я еще не сделала этого, сэр”, - сказала Джоди, “но я говорила и переписывалась с исследователями в Кембридже и Пало-Альто, и мы могли бы сделать это здесь, в наших собственных лабораториях, при надлежащей поддержке. И, благодаря руководителю нашей команды Брэду, у нас есть доступ к исследователям по всему миру ”.

“И каковы преимущества этой структуры из неорганических нанотрубок, мистер Ким?” Джерри, похоже, испытывал небольшие затруднения с ответом на вопрос об области инженерии, с которой он был не так знаком, как некоторые другие, поэтому Нукага обратился к Брэду. “Возможно, вы могли бы помочь мистеру Киму, мистер Макланахан?”

“Производство энергии значительно больше, чем у кремниевых солнечных элементов, но при гораздо меньшем весе”, - ответил Брэд. “К тому же, солнечные батареи сами себя чинят”.

“Как они это делают?”

“Потому что подложка, на которой построены нанотрубки, представляет собой не металл, а гибкий золь-гель материал, который не только позволяет электронам течь от наноструктуры к системе сбора с большей эффективностью, но и действует как амортизатор”, - сказал Брэд. “Если в солнечную батарею попадает орбитальный мусор, разрыв электрохимически восстанавливается, как поврежденная кожа. Он образует своего рода рубцовую ткань, похожую на человеческую кожу, которая не такая фотоэлектрическая, как оригинал, но, по крайней мере, матрица все еще функционирует. Кроме того, защитные лазеры на борту космической станции Армстронг могут быть использованы для отражения обломков, которые могут серьезно повредить массивы nantennna ”.

“Защитные лазеры? Я так не думаю”, - заметил Нукага. “Продолжай”.

“Нанотрубки из диоксида титана непроницаемы для космического излучения и солнечного ветра, а золь-гель-подложка может выдерживать значительные изменения температуры при минимальных и временных изменениях проводимости”, - сказал Брэд. “Структуры, которые мы можем собрать вместе, могут быть огромными, возможно, простирающимися на несколько километров. Это позволит нам в конечном итоге провести несколько энергетических выстрелов в разные точки по всему земному шару на одной орбите ”.

Нукага, очевидно, не был впечатлен ответом Брэда — это было огромное упрощение очень сложного процесса, который команде нужно было отработать, прежде чем университет попросят выделить тысячи или даже миллионы долларов на исследования. “И как будет работать развертывание Starfire?” - Спросил Нукага. Он повернулся к Джерри. “Начинайте, мистер Ким”.

Чон Бэ нахмурился, собираясь с мыслями, но продолжил с небольшой задержкой. “Одним из наших требований в этом проекте было ограничение размера, сэр”, - сказал Джерри. “Полуночный космоплан S-19, наше предпочтительное средство доставки компонентов космического базирования, может перевозить в грузовом отсеке полезную нагрузку весом около девяти тысяч фунтов при довольно небольших габаритах. Поначалу это было проблемой. Даже при использовании расходных ускорителей вместе с космопланами потребовалось бы много лет, возможно, даже десятилетий, чтобы построить Starfire ”.

“И как ты это решил? Девять тысяч фунтов кажутся немалыми, но не тогда, когда тебе приходится строить целый космический корабль с нуля.”

“Это было бы не с нуля, сэр”, - сказал Джерри. “Наше предложение определяет использование космической станции Армстронга, Международной космической станции или китайской… Китайский...” И снова у него возникли проблемы с поиском в памяти.

Нукага взглянул на Брэда, молча позволяя ему помочь. “Китайская космическая лаборатория Тяньгун-2, сэр”, - сказал он.

“Зачем эти космические корабли? Мистер Иган?”

“Потому что, за исключением Tiangong, остальные устарели и готовы к замене на беспилотные платформы, сэр”, - сказал Лейн. “Армстронгу почти тридцать лет, и проектный срок службы на десять лет истек. МКС двадцать лет, и она приближается к своему проектному пределу — ее запланированный спуск с орбиты запланирован через пять лет.”

“А Тяньгун-2?”

“Ожидается, что китайцы запустят Tiangong-3 всего через несколько недель, сэр”, - сказал Лейн. “Мы думаем, что они были бы не против использовать свою лабораторию для этого проекта. Если Starfire будет работать по плану, мы сможем поставлять электроэнергию в самые отдаленные регионы Китая — даже на вершины Гималаев!”

“Какие еще проблемы ждут нас впереди? Мисс Кавендиш?”

“Это вопрос доставки на станцию нанотенны, конденсаторов, управляющего оборудования, микроволновых резонаторов, генераторов мазерного излучения и сопутствующего оборудования”, - сказала Джоди. “По нашим оценкам, мы можем вывести все панели на орбиту всего за десять полетов на космопланах или за четыре, если мы используем одноразовые ракеты”.

“Это кажется невероятным”, - заметил Нукага. “Как вы это оценили, мисс Хаггинс?”

“Это основано на оценке Джоди толщины нантенов и размеров грузового отсека полуночного космоплана S-19, сэр”, - ответил Кейси. “Мы подсчитали, что одна свернутая матрица nantenna длиной пятьсот метров и шириной тридцать метров может поместиться в грузовом отсеке Midnight, что вполне соответствует ограничениям по весу, поскольку структура из нанотрубок будет очень легкой. Наш оригинальный дизайн предусматривает в общей сложности восемь таких панелей. Затем нам понадобилось бы еще два рейса, чтобы доставить дополнительное оборудование ”.

“Это кажется нереально оптимистичным, мисс Хаггинс. Мистер Макланахан?”

“Мы предлагаем использовать для этого проекта большую часть оборудования, которое уже находится на борту космической станции Армстронг, сэр”, - сказал Брэд. “Armstrong особенно хорошо подходит для нашего проекта, потому что у него уже есть много оборудования для управления лучом, конденсаторы и системы наведения, которые нам нужны для мазера. Все это уже есть — нам не нужно запускать это, просто обновите программное обеспечение и часть аппаратного обеспечения. Это намного лучше, чем когда все это сгорает после схода с орбиты ”.

“Кажется, многое зависит от того, позволит ли правительство вам использовать их космическую станцию для вашего проекта”, - отметил Нукага.

“Я связался с ребятами из Sky Masters Aerospace, которые являются смотрителями космической станции Армстронг, пока они не решат, что с ней делать”, - сказал Брэд. “Они открыты для проекта Starfire. Они хотят ознакомиться с нашими данными и результатами, прежде чем брать обязательства, но им нравится идея приобрести космическую станцию для себя, приватизировать ее и запустить в работу ”.

“Я думаю, Sky Masters Aerospace - это прикрытие для Центрального разведывательного управления или даже для секретного правительственного шпионского подразделения”, - сказал Нукага. “У меня неприятный привкус во рту каждый раз, когда я слышу это имя”. И все же он кивнул, почти незаметно, но для студентов это был очень хороший знак. “Расскажите мне о наземной части вашего проекта, мистер Ким”, - сказал Нукага. “Я много слышал о деталях на орбите, но очень мало о наземных системах и проблемах, с которыми вы работаете”.

Ким, казалось, снова затруднялся с ответом, но через мгновение он ответил: “Сэр, наземная система сбора данных включает в себя двухсотметровую управляемую выпрямительную антенну, генераторы переменного тока, элементы управления позиционированием, экологические системы и способ либо сохранения постоянного тока, вырабатываемого выпрямительной трубкой, либо интеграции вывода в местную электрическую сеть”.

“Двухсотметровая прямая труба?” Нукага заметил. “Не совсем подходит для Гималаев, не так ли, мистер Иган?”

“Размер прямой антенны основан на системе управления лучом, которая в настоящее время находится на борту космической станции Армстронг, сэр”, - сказал Лейн. “Это технология сорокалетней давности, возможно, ее несколько раз обновляли, но не до современных стандартов. Я еще не видел их код, но я уверен, что смогу улучшить программное обеспечение, чтобы сделать наведение и фокусировку более точными, и тогда мы сможем построить прямую антенну меньшего размера. Мазерный луч расширяется не так сильно, как микроволновый, а распространение в боковых лепестках значительно ниже и поддается настройке.”

“Несмотря на это, сэр, наземные системы намного меньше любого другого типа электростанций”, - вмешался Брэд. “Мы не используем никаких природных ресурсов, кроме солнечного света, и за один день солнечного света можно получить больше электроэнергии, чем за весь год, произведенный во всем мире”.

“Это будет хорошо смотреться на веб-сайте, мистер Макланахан, но меня сейчас не интересует рекламная кампания”, - довольно раздраженно сказал Нукага, теперь открыто демонстрируя свое недовольство вмешательством Брэда. Он замолчал, размышляя, затем возобновил постукивание пальцем. “И какого прогресса вы достигли на данный момент?” - спросил он через несколько мгновений.

“Джоди и Кейси разработали планы для nantenna и maser и могут приступить к изготовлению, как только мы получим разрешение на лабораторию лазеров и материалов и финансирование”, - ответил Брэд. “У них также есть планы по миниатюризации, чтобы его можно было разместить на космическом корабле, но мы сосредоточены на демонстрации того, что нанотенна из неорганических нанотрубок технически осуществима. Они уверены, что смогут сделать это к концу лета ”.

“Конец лета?” Воскликнул Нукага. “Создание сложных структур из нанотрубок всего за несколько месяцев работы?”

“Я работаю над неорганическими нанотрубками более четырех лет, сэр, ” сказала Джоди, “ но в основном одна там, в Австралии. Брэд разыскал меня, основываясь на моих презентациях на протяжении многих лет. Он собрал нашу команду вместе, и он все еще ищет экспертов и ученых со всего мира для оказания помощи. Все происходит быстро.”

Нукага слегка кивнул, затем показал Брэду, что он может продолжать. “У Джерри и у меня есть планы по интеграции систем управления, питания, охраны окружающей среды, связи и датчиков, но у нас нет космического корабля, поэтому мы все еще разбросаны”, - сказал Брэд. “У Лейна уже есть программное обеспечение, написанное для систем управления космическим кораблем и наземных систем управления rectenna, и он готов приступить к отладке и сжиганию микросхем, как только мы получим разрешение. У него уже есть наброски программного проекта для блоков управления лучом Армстронга, но Sky Masters еще не выпустили нам свое программное обеспечение, так что это всего лишь предварительный набросок ”.

“И вы делали все это в свободное время, в перерывах между занятиями и другими обязанностями?” Заметил Накуга. “И, за исключением мистера Кима, вы все первокурсники, не так ли?”

“Джоди - студентка третьего курса, сэр”, - ответил Брэд. “Лейн, Кейси и я - первокурсники”.

Накуга слегка кивнул, явно впечатленный. “Где вы намерены достать космический корабль, мистер Макланахан?”

“Sky Masters Aerospace" в Баттл-Маунтин, штат Невада, сэр”, - ответил Брэд. “Я уже определил модуль Trinity и предоставил его в аренду, и как только у нас будет место для лаборатории, я смогу отправить его нам. На нем нельзя летать, но это настоящий космический корабль, а не просто макет или масштабная модель ”.

“Тринити?”

“Это одна из нескольких различных версий автономных аппаратов орбитального маневрирования Sky Masters Aerospace, которые использовались Силами космической обороны несколько лет назад”, - объяснил Брэд. “Он выведен на орбиту полуночным космопланом. У него есть собственные датчики наведения, или он может получать данные о наведении из оружейного склада "Кингфишер" или с космической станции "Армстронг"; он может автономно заправляться от "Армстронга" или другого беспилотного сервисного модуля; он может ...

“  ‘Нацеливание’? ‘Оружейный гараж”?" Нукага прервал. “Это все космическое оружие?”

“Ну, Trinity - это многоцелевой орбитальный модуль, но да, сэр, он используется в различных видах оружия космического базирования”, - сказал Брэд. Он надеялся не говорить Нукуге о том, что Trinity была космическим оружием — профессор был известным и умеренно активистским антивоенным парнем, — но в своем волнении по поводу презентации проекта и получения места для лаборатории он сказал слова, которые, надеюсь, не убьют этот проект.

Нукага начал моргать в некотором замешательстве. “Я не знал, что вы создаете космическое оружие, мистер Макланахан”, - сказал он.

“Мы не собираемся, сэр”, - сказал Брэд, его уверенность быстро таяла, как медленно протекает велосипедная шина. “Starfire - это орбитальная электростанция, основанная на космической станции Армстронга. Мы чувствовали, что должны не только спроектировать компоненты энергетической установки, но и найти способы безопасной и эффективной доставки всех компонентов на орбиту с использованием современных технологий. Мы можем продемонстрировать, что если мы—”

“Мне совсем не комфортно сотрудничать с компанией, которая производит космическое оружие”, - натянуто сказал Нукага, обвиняюще глядя на Брэда. “Если эта компания получит информацию о вашем Starfire, а затем решит использовать технологию для разработки большего количества космического оружия, этот университет станет соучастником гонки вооружений в космосе. Технология, которая может направлять мазерную энергию на прямую антенну на Земле, безусловно, может быть использована для выведения из строя космического корабля или даже уничтожения целей на земле ”.

“Sky Masters Aerospace предлагает грант в пятьдесят миллионов долларов на новую технологию орбитальных космических аппаратов, доктор Нукага”, - сказал Брэд. “Я думаю, что даже просто часть этого была бы чрезвычайно полезна для университета. Мы надеемся, что предоставление лабораторного пространства и времени в лабораториях направленной энергии и компьютерных классах продемонстрирует приверженность университета проекту и поможет получить часть средств этого гранта ”.

“Деньги здесь не единственное соображение, мистер Макланахан”, - возмущенно возразил Нукага… но он на мгновение отвел взгляд, молча признавая тот факт, что получение значительной части многомиллионного гранта, безусловно, пошло бы на пользу школе — и его собственному престижу, конечно. “Как случилось, что вы наткнулись на этот модуль "Тринити", мистер Макланахан?” - спросил он.

“Мой отец раньше был главным операционным директором в компании, сэр”, - сказал Брэд. “Я работал там недолго, и у меня все еще есть там друзья. Я поддерживаю связь с ребятами из инженерного отдела и отдела летных испытаний и надеюсь когда-нибудь поработать там ”.

“  ‘Раньше был’? Твой отец на пенсии?”

Брэд тяжело сглотнул, и когда его рот открылся, не прозвучало ни звука.

“Его отец был убит, сэр”, - сказал Лейн мягким голосом. Нукага посмотрел на молодого человека, затем снова на пустое выражение лица Брэда, все еще сбитого с толку.

“Доктор Нукага, отцом Брэда был генерал Патрик Макланахан ”, - сказала Кейси, тон ее голоса ясно давал понять, что она не могла поверить, что он не знал — Брэдли Макланахан, сын великого аэрокосмического воина генерала Патрика Макланахана, был чем-то вроде незначительной знаменитости в кампусе.

До Нукаги наконец дошло, что только что произошло, но выражение шока и смущения на его лице длилось всего мгновение. “Я... мои извинения, мистер Макланахан”, - сказал он наконец, выпрямляясь в кресле и глядя на точку на стене через плечо Брэда. “Я этого не знал”. Все еще глядя в сторону, он прочистил горло, затем указал на папку в руке Брэда. “Я просмотрю ваш проект, представлю его комитету по проектам и проинформирую вас как можно быстрее”, - сказал он, когда Брэд передал ему папку. “Спасибо вам всем”. Студенты, шаркая, поднялись на ноги и ушли. “Мистер Ким. На пару слов пожалуйста.”

“Мы будем в Starbucks на маркете, Джерри”, - прошептала Кейси Чон Бэ, когда они направлялись к выходу. Джерри кивнул, затем вернулся на свое место.

Нукага подождал несколько мгновений, пока не убедился, что в приемной никого нет; затем: “Мне кажется, вы не очень хорошо подготовились к этой презентации, мистер Ким”, - сказал он. “Каждую весну я получаю несколько десятков запросов на спонсируемое помещение для летней лаборатории всего на три места. Команды, которых я приглашаю выступить с персональной презентацией, тратят сотни часов на подготовку и все находятся на вершине своих игр. Но ты, казалось, не был таким сегодня днем. Можете ли вы сказать мне, почему, мистер Ким?”

“Боюсь, я не могу, сэр”, - сказал Джерри. “Возможно, небольшой страх сцены”.

“Я вряд ли так думаю, мистер Ким”, - сказал Нукага. “Если разрешение будет получено, это будет ваш третий спонсируемый лабораторный проект за два года в школе, где только треть студентов-инженеров получает хотя бы один. Вы лучший студент инженерного факультета в Южной Корее и один из выдающихся умов в мире. Я рад, что ты выбрала Калифорнийский политех, но тебе место в MIT или Стэнфорде ”.

Джерри на мгновение отвел глаза, затем посмотрел на Нукагу. “На самом деле, сэр… ты - причина, по которой я здесь ”, - сказал он. “Я много лет следил за вашей карьерой”.

“Тогда почему ты не в аэрокосмической инженерии, сынок?” - Спросил Нукага. “Мы могли бы работать бок о бок, если бы ты не был на машиностроительной части кампуса. За все годы, что ты здесь, у меня было всего несколько занятий с тобой.”

“Машиностроение было выбрано для меня моими корпоративными и правительственными спонсорами на родине, сэр”, - сказал Джерри. “Из уважения к ним я не стал менять свою специальность. Моя вторая специальность была выбрана для меня моими родителями, а моя второстепенная должна была быть в области, не связанной с наукой, поэтому я выбрал бизнес. Но как только я закончу учебу и получу свои верительные грамоты дома, я буду свободен заниматься другими специальностями, и я намерен вернуться сюда для получения степени магистра и доктора наук под вашим руководством ”.

“Это было бы потрясающе, Чон Бэ”, - сказал Нукага. “Я могу почти гарантировать твое принятие. Я бы даже подумал о переводе в Стэнфорд, если бы ты хотел вместо этого получить там докторскую степень — они годами уговаривали меня присоединиться к их факультету и, возможно, даже стать деканом инженерного колледжа ”. Глаза Джерри расширились от удивления, и он расплылся в очень счастливой улыбке.

“Но давай вернемся к этому так называемому проекту Starfire, сынок”, - продолжил Нукага. “Я в замешательстве. Ты учишься в аспирантуре, но тусуешься с кучей младшеклассников. Мистер Иган почти достаточно молод, чтобы быть твоим сыном. Никто из этих детей не находится на твоем интеллектуальном уровне. Что дает? Даже если тебе понравился проект — что, как мне кажется, тебе не нравится, — почему ты, по крайней мере, не возглавляешь его? У вас ее ведет новичок, и он даже не самый умный в команде.” Джерри пожал плечами и отвел глаза. Нукага сделал паузу, затем заговорщически подмигнул Джерри, когда взгляд студента вернулся к нему. “Это мисс Кавендиш, Чон Бэ? Она, безусловно, милашка. Я бы даже вызвался переносить мисс Хаггинс в инвалидное кресло и обратно, если вы понимаете, что я имею в виду ”.

Ким никак не отреагировал на личные замечания о своих сокурсниках. Он снова пожал плечами, детское движение, которое Нукага начинал раздражать для такого одаренного ученика. “Я… Я уважаю мистера Макланахана, сэр”, - наконец ответил он.

“Макланахан? Уважение что в нем такого? Он всего лишь студент-первокурсник аэрокосмической инженерии с хорошими, но ничем не примечательными оценками. Я не знал, что он сын Патрика Макланахана, но для меня это вряд ли имеет значение — на самом деле, это опускает его на ступеньку ниже, насколько я могу судить. Его отец был летчиком-разбойником, который, казалось, всегда избегал понижения в должности, если не тюрьмы, после того, как устроил всевозможные отвратительные международные инциденты без надлежащих приказов. Я сам уверен, что именно его действия ускорили российскую воздушную атаку на Соединенные Штаты, в результате которой погибли десятки тысяч ”.

“Возможно, мистер Макланахан не самый лучший студент-инженер в Калифорнийском Политехническом университете, сэр, но он… умеет создавать команды ”, - сказала Ким. “Он не только придумал идею Starfire, но и собрал невероятную команду, провел нас через четыре этапа развития группы Такмана — формирование, штурм, нормирование и выступление — и тренировал нас во время нашей презентации для вас. Если он чего-то не понимает или сталкивается с проблемой, он находит кого-то, кто объясняет ему науку, и они всегда в конечном итоге присоединяются к его команде. Как вы увидите, когда прочтете презентацию, сэр, мистер Макланахан собрал значительный и весьма впечатляющий список студентов, преподавателей, ученых и инженеров со всего мира, желающих внести свой вклад в проект ”.

“Это инженерный колледж, Чон Бэ, а не студенческое братство”, - сказал Нукага. “Мистер Макланахану было бы разумно посоветовать немного больше работать над своими оценками и поменьше радоваться ”. Он нахмурился, затем продолжил: “И я очень настороженно отношусь к связи между мистером Макланаханом и этой военной оборонной компанией в Неваде. Я не допущу, чтобы инженерный колледж Калифорнийского политехнического университета стал колыбелью какой—то новой технологии смерти и разрушения - мне все равно, даже если они дадут нам все пятьдесят миллионов долларов.”Это, конечно, было неправдой, но Нукага придерживался принципа, а не политической реальности университета. Он на мгновение задумался, затем решительно кивнул. “Я ознакомлюсь с предложением и представлю его комитету, ” сказал он, “ но я также порекомендую одобрить любые ресурсы, которые вам понадобятся”.

“Большое вам спасибо, сэр”, - сказал Джерри.

Нукага снова кивнул, давая понять, что встреча окончена. Джерри поднялся на ноги, как и Нукага. Он протянул руку, и Джерри пожал ее. “Я скажу вам, что основная причина, по которой я рекомендую этот проект, заключается в том, что вы участвуете в нем, Чон Бэ”, - сказал профессор. “Хотел бы я, чтобы твое имя стояло во главе списка руководителей проекта, но пока тебя в команде Макланахана достаточно. Я думаю, что твое участие в проекте обеспечит получение значительной части стартового капитала от этого оборонного подрядчика из Невады ”.

“Еще раз благодарю вас, сэр”, - сказал Джерри, кланяясь.

“Но я также сделаю тебе сильное предложение, Чон Бэ: если окажется, что аэрокосмическое подразделение Sky Masters хочет каким-либо образом использовать вашу технологию в качестве оружия, я настоятельно призываю тебя покинуть команду и отчитаться передо мной”, - сказал Нукага. “Деньги или не деньги, я не позволю этому университету превратиться в фабрику оружейных технологий. В этой стране достаточно университетов, готовых заниматься проституцией за небольшие деньги, но я не позволю Калифорнийскому политехническому университету стать одним из них.”Он сделал паузу на мгновение, затем спросил: “Скажи мне, Чон Бэ: у тебя был альтернативный проект, который можно было бы представить мне вместо этой штуки со Starfire?”

“Да, сэр, я это сделал”.

Глаза Нукаги заинтересованно расширились, и он жестом пригласил его вернуться в свой кабинет. “Уделите мне еще пятнадцать минут вашего времени, мистер Ким”, - сказал он. “Я хочу знать об этом все”.

ПИЩЕВАЯ ПРОМЫШЛЕННОСТЬ И ЗДАНИЕ РЫНКА КАМПУСА

КЭЛ ПОЛИ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Я все испортил, ребята”, - сказал Брэд. Он и его коллеги по команде Starfire сидели за столиком во внутреннем дворике Starbucks в Campus Market. Здание пищевой промышленности представляло собой непривлекательное строение, похожее на склад, но его юго-восточная сторона была привлекательно реконструирована под кофейню и магазин, где студенты могли покупать свежеприготовленные продукты и широкий выбор других товаров, а также большую солнечную зону отдыха на открытом воздухе, которая пользовалась популярностью у студентов и преподавателей. “Мне не следовало упоминать подробности о модуле "Тринити". Теперь Нукага думает, что мы собираемся создать луч смерти. Извини.”

“Он собирался в конце концов узнать, когда прочитает наше предложение, Брэд”, - сказала Джоди. “Не беспокойся. Это яблоки”.

“Знаешь, я заметила, что твой акцент и сленг почти полностью исчезают, когда ты разговариваешь с такими профессорами, как Нукага”, - сказала Кейси. “Как ты это делаешь, Джоди?”

“Я могу делать множество акцентов или вообще ничего не делать”, - сказала Джоди. Она перешла на густой русский. “Как вам нравится это?Как тебе вот это?”

“Я думаю, что твой австралийский акцент и сленг забавны, Джоди”, - сказал Лейн, хихикая.

“Я забавный, насколько — ты имеешь в виду, забавный, как будто я клоун, я забавляю тебя? Я заставляю тебя смеяться?” " - сказала Джоди со своим лучшим бруклинским акцентом, убедительно изображая персонажа Джо Пеши, Томми Девито, в фильме "Хорошие парни", и стараясь не употреблять слова из четырех букв. “  ‘Я здесь, чтобы позабавить тебя?’  ” Лейн снова захихикал, ученый ушел, его место занял юный школьник. Джоди перешла на свой самый сильный австралийский акцент и добавила: “Блин, друзья, но я могла бы съесть лошадь и гоняться за жокеем”. Остальные посмотрели друг на друга, затем на Джоди. “Это означает ‘Я голоден’. Давай что-нибудь перекусим”.

“Я иду в библиотеку”, - сказал Лейн, внезапно поднимаясь на ноги и хватая свой рюкзак с ноутбуком. В мгновение ока школьник исчез, его заменил серьезный ученый. “Увидимся позже, ребята”.

“Поужинай с нами, Лейн”, - сказала Кейси. “Мы просто собираемся подождать, чтобы увидеть, появится ли Джерри”.

“Нет, спасибо”, - сказал Лейн. “Мои мама и папа приедут и заберут меня оттуда. Кроме того, мне нужно закончить работу по истории.” Брэд моргнул от этого последнего заявления, но ничего не сказал.

“Когда это должно произойти?” Спросила Кейси.

“Пару недель, ” сказал Лейн, - но я терпеть не могу, когда какие-то незаконченные проекты валяются без дела”. Он изобразил свой лучший австралийский акцент и сказал: “Добрый день, друзья. Разве вы, парни, не прогниваете сейчас, верно?”

Джоди скомкала салфетку и бросила в него. “Чертов боджик, Даг!”

Лейн направился в сторону Юниверсити-авеню, к библиотеке Роберта Э. Кеннеди, всего в нескольких кварталах отсюда. Брэд догнал его несколько мгновений спустя. “Я пойду с тобой, Лейн”, - сказал Брэд, его собственный рюкзак с ноутбуком был перекинут через плечо.

“Ты не обязан идти со мной, Брэд”, - сказал Лейн. “Я не ребенок”.

“Тебе пятнадцать”, - сказал Брэд. “Кроме того, мы говорили о системе бадди. Всегда находите офицера безопасности или кого-то из ваших знакомых, кто пойдет с вами.”

“Я все время вижу детей, гуляющих по городу в одиночестве”.

“Я знаю, и это неразумно”, - сказал Брэд. “Найди приятеля. Позвони мне, если не сможешь найти волонтера кампуса или охранника.” Он посмотрел и увидел, что Лейн улыбается, очевидно, радуясь, что Брэд идет с ним и читает ему лекцию о личной безопасности. “Что это была за чушь насчет сдачи экзамена по истории? Я точно знаю, что ты закончила все свои курсовые работы для всех своих занятий за весь год несколько месяцев назад, и в придачу была круглой отличницей.”

“Я знаю”, - признался Лейн через мгновение. “Я просто...”

“Просто что?”

“Ничего”.

“Выкладывай, Лейн”.

“Это просто… Я думаю, вам, ребята, было бы лучше провести время на Рынке, если бы меня там не было ”, - сказал Лейн. “Я… У меня такое чувство, что вы, ребята, не можете ... ну, знаете, повеселиться, потому что ”the kid" с вами ".

“Это чушь собачья, Лейн”, - сказал Брэд. “Мы все друзья. Мы делаем то, что хотим делать. Девушки уходят и делают то, что они делают все время. Если они хотят потусоваться с нами, они делают это ”. Они шли молча около минуты, а затем Брэд добавил: “Но, должно быть, тяжело быть пятнадцатилетним в окружении взрослых”.

“Нет. Я к этому привык”, - сказал Лейн. “Я никогда не помню, чтобы мама и папа относились ко мне как к маленькому ребенку или подростку, как они относятся к моим друзьям или другим детям. Я чувствую себя намного старше, чем я есть, и так было с тех пор, как я закончила начальную школу. Но я видел вас, ребята, в Starbucks или downtown, когда меня не было с вами, и вы выглядите так, будто действительно отлично проводите время. Когда я с тобой, ты все… Я не знаю, сдержанный, скованный, следящий за тем, чтобы ты не сказал или не сделал ничего, что могло бы расстроить или развратить ребенка ”.

“Послушай, мы все приятели”, - сказал Брэд. “Мы...” И внезапно, как только они достигли деревьев на Юниверсити—авеню, окружающих парковку через дорогу от библиотеки, он подпрыгнул, потому что кто-то вонзил ногти ему в ребра и крикнул “БУ!” позади него. Брэд обернулся и увидел, что Джоди Кавендиш истерически хихикает, и вскоре Лейн присоединился к нему. “Боже, Джоди, я чуть в штаны не наложил!”

“Ты должен научиться лучше осознавать свое окружение, приятель”, - сказала Джоди. “Мир - суровое место, даже маленькая Калифорния Поли. Я подумала, что прогуляюсь с тобой”. Лейну она сказала: “Я знаю все о политике Брэда в отношении приятелей, и я подумала, что ему не следует одному гулять по грязным улицам Калифорнийского университета”.

“Политика дружбы предназначена для Лейна”, - сказал Брэд, но когда Джоди мягко улыбнулась ему и подмигнула, он добавил: “Но компания приятная. Что насчет Кейси?”

“Мы отказались от Джерри — я уверена, что он на баскетбольной площадке”, - сказала Джоди. “Кейси позвонил ее бойфренд дю жур и она возвращается в общежитие Бог знает для чего. Интересно, что доктор Нукага хотел от Джерри?”

“Джерри думает, что доктор Нукага крутой”, - сказал Лейн.

“Как и половина инженерного мира, Лейн”, - сказал Брэд. “Я знаю, Джерри расстроен тем, что мы не выбрали его идею по очистке космического мусора на ионном ускорителе для представления доктору Нукаге. Может быть, он представляет это ему сейчас ”.

“Можете ли вы заниматься двумя спонсируемыми лабораторными проектами одновременно?” Спросила Джоди.

“Если кто-то и может это сделать, то Джерри”, - сказал Брэд.

Они пересекли улицу Северного периметра, вошли в библиотеку и направились в кафе é на первом этаже. “Помни, не уходи бродить по кампусу в одиночку, Лейн”, - сказал Брэд. “Позвони своим родителям, чтобы они забрали тебя, или позвони мне”.

“Да, дядя Брэд”, - заныл Лейн, но он стукнул Брэда кулаком и улыбнулся, радуясь, что кто-то присматривает за ним, и он побежал к своему любимому компьютерному терминалу.

“Могу я угостить тебя чашечкой кофе, Джоди?” - Спросил Брэд после того, как Лейн исчез.

“Почему бы мне не угостить тебя бокалом вина у себя дома?” - ответила она. “Я припарковался напротив Рейнхольда”.

“Я тоже. Звучит неплохо”, - ответил Брэд.

Это была короткая прогулка в два квартала до парковки. Они забрались в маленький седан Джоди и направились на северо-запад по Виллидж Драйв к жилому комплексу Poly Canyon Village. Она припарковалась на большой северной парковке, и они прошли небольшое расстояние до ее квартиры. Комплекс напоминал небольшую городскую площадь с несколькими пятиэтажными жилыми домами, некоторые с магазинами розничной торговли на первых этажах, окружающими большую общую зону со скамейками, стульями и местами для пикника. Лифт не работал, поэтому им пришлось подниматься по лестнице в квартиру Джоди на третьем этаже.

“Заходи, приятель”, - сказала она, широко распахивая перед ним дверь, затем поставила свой ноутбук на стол и включила его для подзарядки. Внутри Брэд обнаружил небольшую, но удобную квартиру с одной спальней, баром, окружающим небольшую, но функциональную кухню, и совмещенной гостиной / уголком для завтрака / обеденной зоной. Гостиная также служила кабинетом Джоди и компьютерной комнатой; Брэд не был удивлен, что у нее не было телевизора. Через раздвижную стеклянную дверь был виден небольшой внутренний дворик с видом на общую зону, и оттуда даже был виден город Сан-Луис-Обиспо вдалеке.

“Эти апартаменты очень милые”, - прокомментировал Брэд.

“За исключением тех случаев, когда поднимается западный бриз и до тебя доносится запах университетских складов”, - сказала Джоди. “Мы могли бы проделать здесь большую инженерную работу, но вы всегда можете сказать, какими были корни Калифорнийского университета в Поли: сельское хозяйство и животноводство”. Она налила два бокала Шардоне из бутылки в своем холодильнике и предложила один ему. “Разве ты не думал о том, чтобы переехать сюда в следующем году? Многие студенты-инженеры останавливаются в Poly Canyon.”

“У меня есть заявка на here и Cerro Vista, но все хотят попасть сюда, так что я, вероятно, в самом низу списка, а поездка на велосипеде займет больше времени”, - сказал Брэд. “Я не слышал ни о том, ни о другом”.

“Не собираешься в ближайшее время обзавестись машиной?”

“Я был слишком занят, чтобы даже думать об этом”, - сказал Брэд. “А с велосипедом я каждый день немного занимаюсь спортом”.

“Где ты живешь?” она спросила. “Забавно; мы работаем вместе уже несколько месяцев, но видимся только в кампусе”.

“Недалеко. Вниз по предгорью, через шоссе номер один, мимо Футхилл Плаза.”

“Я думаю, это долгий путь”, - сказала Джоди. “Как тебе это нравится?”

Брэд пожал плечами. “Это неплохо. Это небольшое ранчо, примерно в акр, отгороженное от остальной части района. Окружающие кварталы иногда немного дикие. Он принадлежит другу моего отца. Я думаю, он уволился из Корпуса морской пехоты, но он постоянно в разъездах, поэтому я остаюсь в его доме и забочусь о нем. Я даже никогда не встречал этого парня — мы просто переписываемся по электронной почте. Большую часть времени здесь тихо, я никогда не вижу владельца, и все хорошо обустроено ”.

“Значит, это богемное место для мальчишника?” Спросила Джоди с улыбкой.

“Я не знаю владельца, но я знаю, что раньше он был инструктором по строевой подготовке или что-то в этом роде”, - сказал Брэд. “Я не устраиваю вечеринок у него дома. Мне просто повезло, что он ворвался в город во время вечеринки и надрал мне задницу. В любом случае, я не любитель вечеринок. Я не знаю, как кто-либо из этих первокурсников может устраивать все эти сумасшедшие вечеринки, особенно в течение недели. Я бы никогда ничего не успел сделать ”.

“Ты в Калифорнийском политехническом институте, приятель”, - сказала Джоди. “Мы школа любительских вечеринок по сравнению с UCs или USC”.

“А как насчет австралийских университетов?”

“Без сомнения, вы, парни, любители вечеринок по сравнению даже с нашими самыми престижными школами”, - ответила Джоди. “Мы, австралийцы, напрягаем мозги, чтобы поступить в лучшие школы с лучшими стипендиями, а потом не делаем ничего, кроме ярости, как только выходим из дома и отправляемся в университет”.

“Так ты тоже превратилась в тусовщицу?”

“Не я, приятель”, - сказала Джоди. “На самом деле я пошел в университет, чтобы получить образование. Мне пришлось уйти оттуда и пойти в обычную американскую школу, чтобы я мог немного поработать ”.

“Но ты довольно скоро возвращаешься, не так ли?”

“Прямо перед Рождеством”, - ответила Джоди со вздохом и глотком вина. “Наш первый семестр дома начинается в феврале”.

“Это очень плохо. Starfire, должно быть, только разгорается, если наш проект продвинется вперед ”.

“Я знаю”, - сказала Джоди. “Я по-прежнему буду помогать через Интернет, и я хочу быть там, когда мы щелкнем выключателем и передадим первые ватты на Землю, но я действительно хочу остаться, чтобы увидеть запуск проекта. Я подал заявку на гранты и стипендии для продления, но пока ничего не поступило ”.

“Тебе пришлось бы самому оплачивать свое обучение, комнату, питание и книги?” - Спросил Брэд.

“Да, и американские университеты - большие байкеры по сравнению со школами Австралии, особенно для приезжих”, - сказала Джоди. “Мои родители - бойцы, но у меня есть пятеро братьев и сестер, все младше меня. Я должен был получить стипендию или вообще не ходить в университет ”.

“Возможно, я мог бы помочь”, - сказал Брэд.

Джоди уставилась на Брэда поверх края своего бокала. “Почему, мистер Макланахан, вы смеетесь надо мной?” - спросила она, сделав глоток.

“Что?”

“Не беспокойся, Брэд”, - ответила Джоди. “Я бы никогда ни у кого не занял денег, особенно у коббера. Это просто не в моем характере.” Глаза Брэда сузились примерно в шестнадцатимиллионный раз. “От друга, ты придурок. Я бы никогда не занял денег у друга ”.

“О”. Он на мгновение заколебался; затем: “Но если бы это было для того, чтобы удержать тебя здесь до окончания Starfire, тогда это было бы инвестицией в проект, а не ссудой, верно?”

Она снова улыбнулась ему, пытаясь разглядеть какой-либо скрытый умысел в его словах, но в конце концов покачала головой. “Давай посмотрим, что получится со всеми моими приложениями и с проектом, приятель”, - сказала Джоди. “Но ты - леденец, который можно предложить. Еще вина?”

“Совсем немного, а потом мне нужно вернуться в Рейнхолд, взять свой велосипед и отправиться домой”.

“Почему бы тебе не остаться, и я приготовлю нам что-нибудь?” Спросила Джоди. “Или мы можем пойти на рынок и купить что-нибудь”. Она подошла ближе к Брэду, поставила свой бокал, наклонилась вперед и запечатлела нежный поцелуй на его губах. “Или мы можем пропустить чай и немного пошалить”.

Брэд ответил ей легким поцелуем, затем сказал: “Я не думаю, что мне нужен словарь австралийского сленга, чтобы расшифровать это”. Но, к ее огромному разочарованию, он отвел глаза. “Но у меня есть девушка в Неваде”, - сказал он.

“У меня есть один или два парня дома, приятель”, - сказала Джоди. “Я не говорю об отношениях. Мы двое приятелей вдали от дома, Брэд — я просто немного дальше от дома, чем ты. Я думаю, ты смелый, и я видел, как ты меня извращаешь —”

“Что! Нет, я не… что?”

“Я имею в виду, ты горячая штучка, и я видела, как ты разглядываешь меня”, - сказала Джоди с улыбкой. “Я не говорю, что мы поженимся, приятель, и я не собираюсь красть тебя у твоей второй половинки… по крайней мере, не сразу и не навсегда… может быть. ” Она потянулась, чтобы взять его за руку, бросив быстрый взгляд на коридор, ведущий в ее спальню. “Я просто хочу… как вы, янки, это называете, ‘перепихнуться’?” Брэд удивленно моргнул и не сказал — не мог — ничего сказать. Она прочла нерешительность на его лице и языке тела и кивнула. “Все в порядке, приятель. Не вини шейлу за попытку ... или за попытку еще раз, позже.”

“Я думаю, ты сексуальна, Джоди, и мне нравятся твои глаза, волосы и тело”, - сказал Брэд, “но я просто не настроен на перепихон, и я хочу посмотреть, смогу ли я наладить отношения на расстоянии. Кроме того, мы с тобой работаем вместе, и я не хочу, чтобы что-то это испортило ”.

“Все в порядке, Брэд”, - сказала она. “Я думаю, мы оба достаточно взрослые, чтобы продолжать работать вместе, даже если у нас будет пара непослушаний, но я уважаю твои чувства”. Она увидела, как серьезное лицо Брэда расплылось в ухмылке, затем в смешке. “Прекрати издеваться над моим акцентом и сленгом, ты, обалдуй!”

Он громко рассмеялся над новым сленговым словом. “Я думал, что слышал все австралийские жаргонные слова, Джоди! Только сегодня я услышал еще десять новых песен!”

“Вы снова смеетесь над моим акцентом, мистер Макланахан?”

“Прости”.

Джоди показала пальцем на нос, затем сказала очень низким голосом: “ "Не извиняйся: это признак слабости’.  ”

“Эй! Ты тоже играешь Джона Уэйна! Военный фургон, верно?” Он захлопал.

“Спасибо, сэр”, - сказала Джоди, кланяясь, “за исключением того, что на ней была желтая лента . А теперь давай убираться отсюда, пока я не набросился на твои кости, дронго!”

К тому времени, как они вернулись на парковку перед зданием аэрокосмической инженерии "Рейнхолд", только начинало темнеть. “Я была бы счастлива отвезти тебя домой и снова забрать утром, Брэд”, - сказала Джоди, когда Брэд вышел из ее машины, взял свой рюкзак и подошел к окну со стороны водителя. “Все, что тебе нужно сделать, это купить брекки”.

“Я полагаю, это означает "завтрак",  ” сказал Брэд с улыбкой. Она закатила глаза в притворном раздражении. “Я могу воспользоваться твоим предложением, когда погода будет паршивая, но со мной все будет в порядке. Еще не слишком темно.”

“В любое время, приятель”, - сказала Джоди. Она была приятно удивлена, когда Брэд наклонился к ней через открытое окно и легонько поцеловал в губы. “В любое время, Брэд”, - добавила она с улыбкой. “ ’Ночь”. Она включила передачу и тронулась с места.

“Я самый счастливый СУКИН сын на планете?” спросил он вполголоса у самого себя. Он достал ключи из джинсов, снял замки со своего велосипеда Trek CrossRip hybrid road / cross-country, включил фары и красно-белые мигающие светодиодные фонари безопасности, которые он установил по всему велосипеду, пристегнул шлем и включил фары, закрепил рюкзак поясным ремнем и отправился в свою двухмильную поездку домой.

На главных проспектах было оживленное движение, но Сан-Луис-Обиспо был очень дружелюбным к велосипедистам городом, и ему пришлось всего один или два раза уворачиваться от невнимательных автомобилистов за пятнадцать минут езды, прежде чем добраться до дома. Одноэтажный дом с тремя спальнями, полутора ванными комнатами был расположен в центре участка площадью в один акр, рядом с ним находился отдельный гараж на две машины; участок был окружен старым, но ухоженным деревянным забором. В этом оживленном и довольно перенаселенном районе это было небольшим напоминанием о обширных фермерских поместьях и многочисленных небольших ранчо, которые доминировали в этом районе до того, как университет увеличил население.

Брэд занес свой велосипед в дом — гараж много раз взламывали, поэтому в нем не хранилось ничего ценного — и даже внутри дома он запер его на большую, уродливого вида цепь и огромный висячий замок. В этом районе не было преступности, но дети постоянно перепрыгивали через заборы, заглядывали в окна, а иногда пытались открыть двери в поисках чего-нибудь, что можно легко стащить, и Брэд надеялся, что если они увидят велосипед, прикованный цепью, то перейдут к более легкой добыче. По той же причине он прятал рюкзак со своим ноутбуком с глаз долой в шкафу и никогда не оставлял ноутбук на письменном или кухонном столе, даже если был во дворе или шел в магазин в нескольких кварталах отсюда.

Он порылся в холодильнике в поисках остатков. Он смутно помнил своего отца, отца-одиночки после убийства его матери, который довольно часто готовил макароны с сыром и нарезанные хот-доги для своего сына, когда тот был дома, и это всегда поднимало Брэду настроение, поэтому у него всегда было полбанки всего этого в холодильнике.

Черт, Джоди тоже чувствовала себя хорошо, сказал он себе. Кто знал, что дружелюбный, но обычно тихий австралийский научный фанат захочет чего-то вроде “перепихнуться”? Она всегда была такой серьезной на занятиях или в лаборатории. Кто еще, подумал он, был таким? Кейси Хаггинс был немного более буйным, но большую часть времени тоже был довольно серьезным. Он начал просматривать список немногих женщин, которых он знал, сравнивая их с Джоди…

... и затем он выхватил свой мобильный телефон, понимая, что главная причина, по которой он не переспал с Джоди или кем-либо еще, вероятно, заключалась в том, что он ждал его звонка. Он быстро набрал ее номер.

“Привет, это Сондра”, начиналось сообщение. “Я, наверное, лечу, так что делай свое дело, когда услышишь звуковой сигнал”.

“Привет, Сондра. Брэд, - заговорил он после того, как прозвучал сигнал. “Уже почти восемь. Просто хотел поздороваться. Сегодня мы подготовили презентацию для Starfire. Пожелайте нам удачи. Позже.”

Оказалось, что Сондра Эддингтон и Джоди Кавендиш очень похожи друг на друга, понял Брэд, когда нашел банку с макаронами. Обе были светловолосыми и голубоглазыми; Сондра была немного выше, не такая худая и на несколько лет старше. Хотя Джоди была студенткой, а Сондра уже получила дипломы бакалавра и магистра бизнеса, а также ряд сертификатов пилота, обе были профессионалами в своих областях: Джоди была мастером в лаборатории, в то время как Сондра чувствовала себя абсолютно комфортно и прекрасно управлялась с самолетом — и вскоре должна была стать космопланом, как только закончит обучение в кабине пилота в горах.

И, что важнее всего, оба без колебаний высказывали свое мнение и говорили вам именно то, чего они хотели, будь то профессиональное или личное, и определенно на всех уровнях личностного. Как, черт возьми, я могу привлекать таких женщин, как эта? Спросил себя Брэд. Должно быть, это была просто старая глупая удача, потому что он, конечно же, не…

... и в этот момент он услышал скрип ботинка по деревянному кухонному полу и скорее почувствовал, чем увидел, чье-то присутствие позади себя. Брэд уронил горшок на пол и, развернувшись, обнаружил двух мужчин, стоящих перед ним! Один из них держал рюкзак, и у другого тоже был такой же, вместе с тряпкой в правой руке. Брэд наполовину споткнулся, наполовину отпрыгнул назад, к холодильнику от удивления.

“Неуклюжие удобства”, - прорычал первый мужчина другому на том, что Брэд принял за русский. “Неуклюжий идиот”. Затем он небрежно вытащил автоматический пистолет с глушителем, прикрепленным к дулу, из-за пояса своих штанов, держал его на уровне талии и прицелился в Брэда. “Не двигайтесь и не кричите, мистер Макланахан, или вы умрете”, - сказал он на совершенно хорошем английском.

“Какого хрена ты делаешь в моем доме?” Сказал Брэд дрожащим, надломленным голосом. “Ты меня грабишь? У меня ничего нет!”

“Отпусти тебя, дурак”, сказал первый мужчина низким голосом. “Отпусти его, и на этот раз сделай это правильно”.

Продвигаясь с поразительной скоростью, второй мужчина выхватил что-то из-за пояса и замахнулся. Перед глазами у Брэда вспыхнули звезды, и он так и не вспомнил, как какой-то предмет попал ему в висок или как его тело рухнуло на пол, как мешок с фасолью.

ЧЕТЫРЕ

Будь как лиса, которая оставляет больше следов, чем необходимо, некоторые в неправильном направлении. Практикуй воскрешение.

— УЭНДЕЛЛ БЕРРИ

САН-ЛУИС-ОБИСПО, КАЛИФОРНИЯ

“Наконец-то ты сделал что-то правильно”, - сказал первый мужчина по-русски. “Теперь следи за задней дверью”. Второй мужчина сунул дубинку обратно в штаны, вытащил пистолет с глушителем и занял позицию, откуда он мог наблюдать за задним двором через занавески на кухонном окне.

Первый мужчина начал выкладывать предметы из своего рюкзака на обеденный стол: маленькие пакетики с белыми кусочками порошка размером с горошину, ложки, покрытые сажей, бутановые зажигалки, скрученные стодолларовые банкноты, поминальные свечи, бутылку рома 151-й пробы, иглы для подкожных инъекций и шприцы. После того, как они были разложены на столе так, как наркоман мог бы разложить свои произведения, первый мужчина подтащил Брэда к столу, снял с него левую спортивную туфлю и носок и начал глубоко тыкать ему между пальцами ног иглой для подкожных инъекций, выпуская кровь. Брэд застонал, но не проснулся.

Он услышал шарканье ног по полу позади себя. “Молчать, черт тебя побери”, - сказал первый нападавший по-русски сквозь зубы. “Замолчи, ты, неуклюжий дурак. Подними свои чертовы ноги ”. Затем он начал поливать ромом лицо и рот Брэда, а также его рубашку спереди. Брэд закашлялся, застонал и выплюнул крепкую жидкость. “Черт, он уже почти проснулся”, - сказал он. Он достал зажигалку и положил палец на запальник. “Расчистите путь и давайте убираться к черту из—”

Внезапно мужчина почувствовал, что его тело отрывается от пола, как будто его засосало торнадо. Он мельком увидел своего помощника, скрюченного и истекающего кровью на полу у задней двери, прежде чем почувствовал, что его разворачивают… пока он не оказался лицом к лицу с одним из самых устрашающих, извращенных, злобных человеческих обличий, которые он когда-либо видел за свои двадцать лет совершения убийств для Федерального бюро безопасности российского правительства, когда-то известного как КГБ, или Комитета государственной безопасности, бюро безопасности Союза Советских Социалистических Республик. Но он увидел лицо лишь на мгновение, прежде чем огромный кулак появился из ниоткуда и врезался ему в лицо прямо между глаз, и он ничего не помнил после этого.

Новоприбывший позволил потерявшему сознание русскому упасть на пол на четыре фута, затем наклонился, чтобы проверить Брэда. “Господи, малыш, очнись”, - сказал он, проверяя, не закупорены ли дыхательные пути Брэда и не указывают ли его зрачки на сотрясение мозга. “Я не собираюсь тащить твою жирную задницу”. Он достал сотовый телефон и быстро набрал номер. “Это я”, - заговорил он. “Уборка на ранчо. Отключись ”. Закончив разговор, он начал бить Брэда по лицу. “Проснись, Макланахан”.

“Что… что...?” Глаза Брэда наконец открылись… и затем они широко раскрылись в полном удивлении, когда он увидел лицо вновь прибывшего. Он отшатнулся в шоке и попытался вывернуться из хватки мужчины, но она была слишком сильной. “Черт! Кто ты?”

“Страшилище”, - сказал мужчина, встревоженный. “Где твои школьные вещи?”

“Мой... мой что...?”

“Давай, Макланахан, возьми себя в руки”, - сказал мужчина. Он осмотрел столовую и прихожую и заметил приоткрытую дверь шкафа с рюкзаком на полке. “Поехали”. Он наполовину выволок Брэда через парадную дверь, схватив рюкзак с полки, прежде чем поспешить за дверь.

Большой черный внедорожник был припаркован на улице возле въездных ворот. Брэда прижали к нему и удержали на месте, положив руку ему на грудь, когда мужчина открыл правую заднюю пассажирскую дверь, затем схватил его за рубашку и швырнул внутрь. Кто-то еще затащил его дальше внутрь, когда устрашающего вида мужчина скользнул внутрь, дверь захлопнулась, и внедорожник умчался.

“Что, черт возьми, происходит?” - Крикнул Брэд. Он был плотно зажат между двумя очень крупными мужчинами, и это сжатие казалось очень преднамеренным. “Кто—”

“Заткнись к чертовой матери, Макланахан!” скомандовал мужчина низким, угрожающим голосом, от которого, казалось, задрожали сиденья и окна. “Мы все еще в центре города. Прохожие могут тебя услышать”. Но вскоре они выехали на шоссе 101, направляясь на север.

Второй мужчина на заднем сиденье пересел обратно в третий ряд, так что Брэд оказался во втором ряду с большим незнакомцем. Ни один из них не сказал ни слова, пока они не оказались далеко за городом. Наконец: “Куда мы направляемся?”

“Где-нибудь в безопасном месте”, - сказал незнакомец.

“Я не могу уйти. У меня есть работа, которую нужно сделать ”.

“Ты хочешь жить, Макланахан? Если ты это сделаешь, ты не сможешь вернуться туда ”.

“Я должен”, - настаивал Брэд. “У меня есть проект, который может ввести в эксплуатацию орбитальную солнечную электростанцию в течение года”. Незнакомец посмотрел на него, но ничего не сказал, затем начал работать на смартфоне. Брэд посмотрел на мужчину, когда свет от смартфона осветил его лицо. Свечение оставило глубокие борозды на лице мужчины, очевидно, вызванные какой-то травмой или болезнью, возможно, пожаром или химическим ожогом. “Ты выглядишь знакомо”, - сказал он. Мужчина ничего не сказал. “Как тебя зовут?”

“Вол”, - сказал мужчина. “Chris Wohl.”

Это заняло несколько долгих мгновений, но, наконец, лицо Брэда просветлело. “Я помню тебя”, - сказал он. “Сержант корпуса морской пехоты. Ты друг моего отца.”

“Я никогда не был другом твоего отца”, - сказал Воль низким голосом, почти шепотом. “Он был моим командиром. Вот и все”.

“Тебе принадлежит дом, в котором я остановился?” Воль ничего не сказал. “Что происходит, сержант?”

“Старший сержант”, - сказал Вол. “Ушел в отставку”. Он закончил то, что делал на смартфоне, и его покрытое шрамами лицо снова погрузилось во тьму.

“Как ты узнал, что эти парни были в доме?”

“Наблюдение”, - сказал Вол.

“Ты наблюдаешь за домом или за мной?” Воль ничего не сказал. Брэд помолчал несколько мгновений, затем сказал: “Эти парни, похоже, русские”.

“Так и есть”.

“Кто они?”

“Бывшие агенты Федерального бюро безопасности, работающие на парня по имени Бруно Ильянов”, - сказал Вол. “Ильянов - офицер разведки, официально занимающий должность заместителя военно-воздушного атташе & # 233; в Вашингтоне с дипломатическими полномочиями. Он подчиняется непосредственно Геннадию Грызлову. Ильянов недавно был на Западном побережье.”

“Грызлов? Вы имеете в виду президента России Грызлова? Связан с бывшим президентом России?”

“Его старший сын”.

“Чего они хотят от меня?”

“Мы не уверены, ” сказал Вол, “ но он участвует в какой-то кампании против Макланаханов. Его агенты проникли в склеп твоего отца и украли его урну и другие предметы внутри.”

“Что?Когда это произошло?”

“Утром в прошлую субботу”.

“В прошлую субботу! Почему мне никто не сказал?” Воль не ответил. “А как насчет моих тетушек? Им сказали?”

“Нет. Мы также держим их под наблюдением. Мы думаем, что они в безопасности ”.

“В безопасности? В безопасности, как я? У тех парней было оружие, и они проникли в дом. Они сказали, что убьют меня ”.

“Они пытались представить это как несчастный случай, передозировку наркотиков”, - сказал Вол. “Они были неаккуратны. Мы обнаружили их пару дней назад. Мы не обнаружили никого рядом с твоими сестрами. Они могут не знать о них, или они могут не быть целями.”

“Кто это ‘мы’? Вы из полиции? ФБР? ЦРУ?”

“Нет”.

Брэд несколько мгновений ждал каких-то уточнений, но так и не получил их. “На кого вы работаете, сержант-майор?”

Воль сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. “Твой отец принадлежал к нескольким… частные организации до того, как он возглавил Sky Masters ”, - сказал он. “Эти организации выполняли контрактную работу для правительства и других организаций, используя некоторые новые технологии и системы вооружения, разработанные для военных”.

“Броня железного дровосека и кибернетическое пехотное устройство управляли роботами”, - сказал Брэд как ни в чем не бывало. Голова Вола дернулась в удивлении, и Брэд скорее почувствовал, чем увидел, как дыхание здоровяка замедлилось, остановившись. “Я знаю о них. Меня даже обучали в CID. Я пилотировал один из них в Баттл-Маунтин. Какие-то русские пытались убить моего отца. Я раздавил их в машине ”.

“Черт”, - пробормотал Воль себе под нос. “Ты пилотировал отдел уголовного розыска?”

“Конечно, сделал”, - сказал Брэд с широкой улыбкой.

Воль покачал головой. “Тебе понравилось, не так ли?”

“Они расстреляли мой дом в поисках моего отца”, - сказал Брэд, немного защищаясь. “Я бы сделал это снова, если бы пришлось”. Он помолчал несколько мгновений, затем добавил: “Но да, я сделал. CID - это чертовски сложное оборудование. Мы должны построить тысячи таких ”.

“Сила проникает в тебя”, - сказал Вол. “Друг твоего отца — и мой — генерал Хэл Бриггс напился, и это убило его. Твой отец приказывал мне выполнять ... миссии с отрядами CID и Железного Дровосека, и мы были успешными, но я мог видеть, как сила влияет на меня, поэтому я уволился ”.

“Мой отец погиб не в роботе уголовного розыска”.

“Я точно знаю, что произошло на Гуаме”, - сказал Вол. “Он пренебрег безопасностью своего подразделения и даже собственного сына, чтобы нанести ответный удар китайцам. Почему? Потому что у него был бомбардировщик и оружие, и он решил самостоятельно ими воспользоваться. Это был всего лишь булавочный укол...”

“Китайцы сдались сразу после удара, не так ли?”

“Некоторые китайские военные и гражданские лидеры организовали контрподполье через несколько дней после нападения”, - сказал Вол. “Это не имело никакого отношения к твоему нападению. Это было совпадением ”.

“Я полагаю, ты эксперт”, - сказал Брэд. Воль покачал головой, но ничего не сказал. “На кого вы работаете, сержант-майор?” - Повторил Брэд.

“Я здесь не для того, чтобы отвечать на кучу вопросов, Макланахан”, - отрезал Вол. “Моим приказом было перехватить ударную группу и обеспечить вашу безопасность. Вот и все ”.

“Я не покину кампус, сержант-майор”, - сказал Брэд. “У меня много работы, которую нужно сделать”.

“Мне насрать”, - сказал Вол. “Мне приказано оберегать тебя”.

“Приказы? Чьи приказы?” Ответа нет. “Если ты не собираешься отвечать, тогда я поговорю с твоим боссом. Но я не могу бросить школу. Я только начал.” Воль продолжал молчать. Через несколько минут Брэд повторил: “Как долго вы работали на моего отца?”

“На некоторое время”, - сказал Воль через несколько мгновений. “И я не работал на него: Я был под его командованием, его старшим сержантом.”

“Не похоже, что ты этому рад”.

Воль взглянул в направлении Брэда, затем повернулся и посмотрел в окно, и несколько долгих мгновений молчал; затем, наконец: “После... после того, как твоя мать была убита, твой отец… изменился”, - сказал Вол тихим голосом. “За все годы, что я его знаю, он всегда был парнем на задании, упорным и крутым, но ...” Он сделал еще один глубокий вдох, прежде чем продолжить: “Но после того, как была убита твоя мать, он стал более злым и смертоносным. Речь шла уже не о защите нации или победе в конфликте, а о… убивать, даже убивать или угрожать американцам, любого, кто стоял на пути к победе. Власть, которую он получил, казалось, ударила ему в голову, даже после того, как он уволился из Scion Aviation International и получил корпоративную работу в Sky Masters. Я мирился с этим некоторое время, пока не подумал, что ситуация выходит из-под контроля, и тогда я уволился ”.

“Бросить? Почему ты не попытался помочь ему вместо этого?”

“Он был моим командиром”, - деревянно ответил Воль. “Я не консультирую вышестоящих офицеров, если они сами не просят об этом”.

“Это чушь собачья, Вол”, - сказал Брэд. “Если ты видел, что моему отцу было больно, ты должен был помочь, и к черту это дерьмо старшего офицера. И я никогда не видел ничего из этого другого материала. Мой отец был хорошим отцом, волонтером и преданным своему делу руководителем, который любил свою семью, свое сообщество, свою страну и свою компанию. Он не был убийцей ”.

“Ты никогда не видел этого, потому что он защищает тебя от всего этого”, - сказал Вол. “Рядом с тобой он совсем другой парень. Кроме того, ты был типичным ребенком — большую часть времени твоя голова была высоко поднята и спрятана в твоей заднице ”.

“Вы полны энтузиазма, сержант-майор”, - сказал Брэд. Он снова мельком увидел изборожденное морщинами лицо Вола в свете фар приближающегося грузовика. “Что случилось с твоим лицом?”

“Не твое дело”, - проворчал Воль.

“Ты шпионил за мной бог знает сколько времени, и я не могу задать тебе один паршивый личный вопрос?” - Спросил Брэд. “Я думаю, ты слишком долго служил в морской пехоте”.

Воль полуобернулся к Брэду, как будто собирался с ним поспорить, но не стал и снова отвернулся к окну. Через несколько мгновений он сделал глубокий вдох и медленно выдохнул. “Американский Холокост”, - сказал он наконец. “Я полагаю, вы слышали об этом?”

“Сарказм, сержант-майор? Тебе это не идет, и это неуместно. Десятки тысяч были убиты ”.

“Твой отец спланировал и осуществил американскую контратаку”, - сказал Вол, игнорируя замечание Брэда. “Волны бомбардировщиков распространились по большей части западной и центральной России, выслеживая мобильные межконтинентальные баллистические ракеты. Я был его младшим офицером, ответственным за Якутск, Сибирскую авиабазу, которой он командовал ”.

Это заняло несколько секунд, но затем Брэд узнал название авиабазы, и у него отвисла челюсть от удивления. “О, дерьмо, ” выдохнул он. “Ты имеешь в виду… база, по которой были нанесены удары российскими ядерными крылатыми ракетами?”

Воль никак не отреагировал, но снова замолчал на несколько мгновений. “Очевидно, что я не получил смертельной дозы радиации — на мне были боевые доспехи Железного Дровосека, — но я подвергся наибольшему воздействию радиации из всех, кроме генерала Бриггса”, - сказал он наконец. “Сорок семь выживших из того русского подземного убежища умерли от болезней, вызванных радиацией, на протяжении многих лет. Просто у меня на это уходит немного больше времени ”.

“Боже мой, сержант-майор, мне жаль”, - сказал Брэд. “Боль, должно быть, ужасная”. Воль взглянул на Брэда, немного удивленный, услышав сочувствие, исходящее от молодого человека, но он ничего не сказал. “Возможно, это то, что убило генерала Бриггса. Возможно, радиация заставила его пойти на риск. Может быть, он знал, что умирает, и решил выйти сражаться ”.

“Теперь посмотрите, кто у нас эксперт”, - пробормотал Вол.

Они следовали по шоссе 101 на север, время от времени сворачивая на боковые дороги и возвращаясь назад, высматривая любые признаки слежки. Каждые несколько минут, когда они находили эстакаду на шоссе, они останавливались, и один из мужчин во внедорожнике выходил, неся что-то похожее на очень большой многообъективный бинокль. “Что он делает, сержант-майор?” - Спросил Брэд.

“Ищу воздушных преследователей”, - ответил Воль. “Мы знаем, что русские используют беспилотные летательные аппараты для слежки за военными базами и другими секретными объектами над Соединенными Штатами, а Грызлов был офицером российских ВВС. У него определенно было бы такое оборудование. Он использует инфракрасный бинокль, который может обнаруживать источники тепла в воздухе или на земле на расстоянии нескольких миль.” Через несколько минут мужчина снова сел во внедорожник, и они продолжили свой путь.

Примерно через час после выезда из Сан-Луис-Обиспо они свернули на дорогу в аэропорт за пределами города Пасо-Роблес. Водитель ввел код в электронный замок, и высокие ворота с сеткой открылись, пропуская их на территорию аэропорта. Они ехали по тихим, темным рулежным дорожкам, освещенным только маленькими синими огоньками по краям, пока не подъехали к большому самолетному ангару, окруженному с трех сторон еще одним сетчатым ограждением, с открытым только въездом на стоянку и рулежной дорожкой. На этот раз вместо кода водитель прижал большой палец к оптическому считывателю, и замок открылся с тихим жужжанием.

В интерьере очень большого ангара доминировал серый дистанционно пилотируемый самолет General Atomics MQ-1B Predator, припаркованный с левой стороны ангара. Слова "ТАМОЖЕННАЯ И ПОГРАНИЧНАЯ ОХРАНА" и щит агентства были нанесены на переднюю часть самолета, но это определенно не было похоже на правительственное учреждение. Брэд подошел, чтобы посмотреть на это, но парень в джинсах и черной футболке и с автоматом, висящим на быстрозажимном ремне за плечами, встал между ним и Хищником и скрестил руки перед собой, молча и недвусмысленно предупреждая его держаться подальше.

Брэд вернулся к Крису Волу, который разговаривал с мужчинами, которые были в его внедорожнике, и некоторыми другими. В полумраке ангара он смог лучше рассмотреть глубокие царапины на лице Вола, а также разглядел повреждения кожи на его шее и на обеих руках. “Что это за место, сержант-майор?” - спросил он.

“Где-нибудь в безопасном месте, на данный момент”, - ответил Вол.

“Кто эти—”

“Я не собираюсь отвечать на вопросы прямо сейчас”, - хрипло сказал Вол. “Если ты должен знать что-то еще, тебе скажут”. Он указал на шкаф вдоль одной из стен рядом с "Хищником". “Там есть кофе и вода, если хочешь. Больше не подходи к самолету ”. Он отвернулся от Брэда и снова заговорил с остальными.

Брэд покачал головой и решил сходить посмотреть, есть ли у них что—нибудь поесть, сожалея, что не воспользовался ни одним из ее предложений - едой или чем-то другим. Он нашел бутылку холодной воды в холодильнике, но вместо того, чтобы выпить ее, он приложил ее к голове сбоку, чтобы смягчить место удара, куда русский ударил его дубинкой. Несколько минут спустя он услышал какой-то самолет за пределами ангара, приближающийся к району, судя по звуку, как будто он двигался очень быстро. Воль и другие мужчины прекратили разговор и повернулись к двери ангара, поскольку звуки самолета снаружи стали немного тише, поскольку двигатели были переведены на холостой ход. Как раз в тот момент, когда Брэд собирался вернуться к Волу и спросить его, что происходит, свет потускнел еще больше, и двустворчатая дверь ангара начала открываться.

После того, как дверь была полностью открыта, небольшой грузовой самолет с двумя хвостами C-23C Sherpa зарулил внутрь. На хвосте у него был американский флаг и гражданский номер N, но никаких других военных опознавательных знаков, и он был окрашен в угольно-черный цвет вместо обычного серого. Он зарулил прямо в ангар, вращая своими большими турбовинтовыми винтами, и Брэд, Вол и остальные были вынуждены отступить, когда самолет полностью въехал внутрь. Управляемый лайнсменом с автоматом на плече, он выруливал вперед до тех пор, пока ему не подали сигнал остановиться, а затем двигатели заглохли. Большие двойные двери ангара начали моторно закрываться, как только двигатели начали глохнуть. Запах выхлопных газов реактивных двигателей был сильным.

Мгновение спустя пассажирская дверь с левой стороны самолета за окнами кабины открылась, и оттуда появился крупный парень, похожий на солдата, в костюме и галстуке - и с заметной выпуклостью оружия под пиджаком, — за которым немедленно последовал мужчина пониже ростом, в костюме, но без галстука, с довольно длинными седыми волосами и аккуратно подстриженной седой бородой; в то же время грузовой люк / рампа в задней части самолета начала открываться с помощью двигателя. Воль и другие мужчины подошли ко второму новичку, и все они пожали друг другу руки. Они поговорили несколько мгновений, а затем Воль кивнул в сторону Брэда, и второй новичок подошел к нему, расстегивая куртку.

“Мистер Брэдли Джеймс Макланахан”, - сказал вновь прибывший громким, драматичным, очень политически звучащим голосом, когда он был еще в нескольких шагах от нас. “Прошло много времени. Ты, наверное, меня не помнишь. Я, конечно, не узнал бы тебя ”.

“Я не помню вас, сэр, но я уверен, что узнаю вас: вы президент Кевин Мартиндейл”, - сказал Брэд, не пытаясь скрыть свое удивление и замешательство. Мартиндейл широко улыбнулся и выглядел довольным тем, что Брэд узнал его, и он протянул руку, когда тот приблизился. Брэд пожал ее. “Приятно познакомиться с вами, сэр, но теперь я в еще большем замешательстве”.

“Я ни капельки не виню тебя, сынок”, - сказал бывший президент. “Все происходит быстро, и люди изо всех сил стараются не отставать. Затем всплыл этот инцидент с вами в Сан-Луис-Обиспо, и нам пришлось отреагировать ”. Он покосился на синяк на голове Брэда сбоку. “Как твоя голова, сынок? У тебя там очень неприятный синяк.”

“Все в порядке, сэр”.

“Хорошо. Я, конечно, спросил сержант-майора, что нам следует делать, когда мы обнаружим проникновение, и он сказал извлечь вас, я сказал "да", и он так и сделал. Он чрезвычайно эффективен в подобных вещах ”.

“Я не видел, что он сделал, но я здесь, так что, думаю, он должен быть”, - сказал Брэд. “Если сержант-майор работает на вас, сэр, тогда не могли бы вы рассказать мне, что происходит? Он мне ничего не сказал ”.

“Он бы тебе ничего не сказал, даже если бы к его яичкам был подключен автомобильный аккумулятор, сынок”, - сказал Мартиндейл. “Как и любой из людей в этом ангаре. Я предполагаю, что я главный в этой организации, но на самом деле не я ею управляю. Он делает.”

“Он? Он кто?”

“Он”, - сказал Мартиндейл и указал на грузовой трап самолета, как только тот появился. Это было кибернетическое пехотное устройство — управляемый робот, разработанный для армии США в качестве замены стандартного пехотного взвода на поле боя, включая мобильность последнего, универсальность и всю его огневую мощь, — но это было непохоже ни на один отдел уголовного розыска, который мог вспомнить Брэд. Этот почему-то казался изящнее, легче, выше и утонченнее, чем тот, который Брэд пилотировал несколько лет назад. Робот ростом двенадцать с лишним футов имел большое туловище, которое переходило от широких плеч к немного более тонкой талии, более стройным бедрам и довольно тонким на вид рукам и ногам, прикрепленным к туловищу. Датчики были установлены, казалось, повсюду — на плечах, талии и руках. Голова представляла собой шестигранную коробку со скошенными боками и без глаз, а только сенсорные панели с каждой стороны. Он казался немного выше, чем тот, который пилотировал Брэд.

Ощущения от пилотирования кибернетического пехотного устройства не имели ничего общего с тем, что Брэд когда-либо испытывал раньше. Сначала он получил цифровую карту своей нервной системы и загрузил ее в компьютеризированный интерфейс управления роботом. Затем он забрался в робота через заднюю часть, лег, распластавшись, на довольно холодный, желатиновый проводящий мат и засунул голову в шлем и кислородную маску. Люк за ним закрылся, и все погрузилось во тьму, быстро вызвав легкую клаустрофобию. Но через несколько мгновений он снова мог видеть… наряду с горами данных, полученных от робота датчики были представлены ему визуально и вставлены в сенсорную систему его тела, так что он не просто считывал информацию с экранов, но изображения и данные появлялись в его сознании, как память или фактические входные данные от осязания, зрения и слуха. Когда он начал двигаться, он обнаружил, что может бегать с удивительной скоростью и ловкостью, прыгать на несколько десятков футов, крушить стены и переворачивать бронированные машины. С роботом был связан потрясающий набор оружия, и он мог управлять всем им с захватывающей дух скоростью и предельной точностью.

“Уголовный розыск”, - заметил Брэд. “Он выглядит совершенно новым. Новый дизайн тоже.”

“Это первый экземпляр новой модели CID force, которую мы планируем развернуть”, - сказал Мартиндейл.

“Круто”, - сказал Брэд. Он махнул роботу. “Кто пилот? Чарли Терлок? Она научила меня управлять одним из них пару лет назад ”. В отдел уголовного розыска он сказал: “Привет, Чарли, как дела? Ты позволишь мне прокатиться на нем?”

СИД подошел к Мартиндейлу и Брэдли, его движения были пугающе похожи на человеческие, несмотря на его размеры и роботизированные конечности, и электронным гуманоидным голосом сказал: “Привет, сынок”.

Брэду потребовалось несколько мгновений, чтобы осознать, что то, что он только что услышал, было правдой, и осознание этого дошло до него, но, наконец, глаза Брэда расширились от удивления и шока, и он закричал, “Папа?” Он потянулся к CID, не уверенный, где к нему прикоснуться. “Боже мой, папа, это ты? Ты жив? Ты жив! ”

“Да, сынок”, - сказал Патрик Макланахан. Брэд все еще не мог понять, куда дотронуться до робота, поэтому ему пришлось довольствоваться тем, что он держался за собственный живот. Он начал всхлипывать. “Все в порядке, Брэдли”, - наконец сказал Патрик, протягивая руку и обнимая своего сына. “Боже мой, так приятно видеть тебя снова”.

“Но я не понимаю этого, папа”, - сказал Брэд после нескольких долгих мгновений в объятиях своего отца. “Они… они сказали мне, что у тебя… скончался от полученных травм...”

“Я действительно умер, сынок”, - сказал Патрик электронно-синтезированным голосом. “Когда они вытащили меня из бомбардировщика B-1 на Гуаме после того, как вы посадили B-1, я был клинически мертв, и все это знали, и это слово было распространено повсюду. Но после того, как тебя и других членов экипажа эвакуировали на Гавайи, они погрузили меня в машину скорой помощи и начали реанимацию, и я вернулся ”.

“Они… они не позволили бы мне остаться с тобой, папа”, - сказал Брэд между всхлипываниями. “Я пытался остаться с тобой, но они мне не позволили. Прости, папа, мне так жаль, я должен был потребовать —”

“Все в порядке, сынок”, - сказал Патрик. “Всем пострадавшим пришлось подождать оценки и сортировки, и я был всего лишь еще одной жертвой из сотен в тот день. Пострадавшими занялись местные медики и волонтеры, а военных и подрядчиков увезли. Они полтора дня поддерживали мою жизнь в маленькой клинике за пределами базы, припаркованной вдали от всего. Первыми, кто приехал на помощь, были местные жители, и они не знали, кто я такой. Они отвезли меня в другую маленькую клинику в Агане и сохранили мне жизнь ”.

“Но как...?”

“Президент Мартиндейл нашел меня через пару дней после нападения”, - сказал Патрик. “Небесные Мастера все еще могли отслеживать меня через подкожный канал передачи данных. Мартиндейл отслеживал всю деятельность Sky Masters Inc. в регионе Южно-Китайского моря и направил самолет на базу ВВС Андерсен для сбора разведданных и данных об атаке. В конце концов они нашли меня и тайно вывезли в Штаты ”.

“Но почему CID, папа?”

“Это была идея Джейсона Рихтера”, - сказал Мартиндейл. “Я полагаю, вы встречались с полковником Рихтером в Баттл-Маунтин?”

“Да, сэр. Он помог мне с программированием, чтобы я мог проверить себя в пилотировании CID. Сейчас он глава операционного отдела Sky Masters Aerospace.”

“Твой отец был в критическом состоянии и не ожидал, что он переживет обратный перелет на Гавайи”, - сказал Мартиндейл. На моем самолете, который эвакуировал его, было очень мало медицинского персонала и не было хирургического оборудования или средств для оказания травматологической помощи ... но на борту было кибернетическое устройство пехоты, которое помогало в спасении на Гуаме. Джейсон сказал, что CID может помочь жертве дышать и контролировать другие функции его организма, пока он не попадет в больницу. Рихтер не знал, что жертвой был твой отец.”

“Тогда... тогда с тобой все в порядке, папа?” - Спросил Брэд, поначалу обрадованный. Но он быстро понял, что его отец был далек, далек от того, чтобы быть в порядке, иначе он не был бы все еще на борту CID со своим единственным сыном, стоящим перед ним. “Папа...?”

“Боюсь, что нет, сынок”, - сказал Патрик. “Я не смогу выжить вне уголовного розыска”.

“Что?”

“Возможно, я бы выжил, Брэд, но я определенно был бы на искусственном дыхании и сердцебиении и, вероятно, в вегетативном состоянии”, - сказал Патрик. Глаза Брэда наполнились слезами, а рот открылся от шока. Обе руки робота протянулись и легли на плечи Брэда — его прикосновение было легким, даже нежным, несмотря на его размеры. “Я не хотел этого, Брэд. Я не хотел быть обузой для своей семьи годами, может быть, десятилетиями, пока у них не появится технология, позволяющая исцелить меня, или пока я не умру. Внутри CID я проснулся, функционировал, был на ногах и двигался. Снаружи, я был бы в коме, на системе жизнеобеспечения. Когда я был внутри CID и пришел в себя, у меня был выбор: оставаться на системе жизнеобеспечения, выдернуть вилку из розетки или остаться в CID. Я решил, что лучше останусь внутри, где я мог бы быть чем-то полезен ”.

“Ты… ты собираешься остаться внутри ... навсегда ... ? ”

“Боюсь, что да, сынок, ” сказал Патрик, “ пока у нас не будет возможности залечить все полученные мной травмы”. Слезы покатились по лицу Брэда еще сильнее. “Брэд, все в порядке”, - сказал Патрик, и его мягкий, обнадеживающий тон был очевиден даже в электронном голосе робота. “Я должен был быть мертв, сынок — я был мертв. Мне был дан необыкновенный дар. Может показаться, что это не похоже на жизнь, но это так. Я хочу, чтобы ты был счастлив за меня ”.

“Но я не могу... не могу видеть тебя?” Брэд протянул руку и коснулся лица робота. “Я не могу прикоснуться к тебе по... по-настоящему?”

“Поверь мне, сынок, я чувствую твое прикосновение”, - сказал Патрик. “Мне жаль, что ты не можешь почувствовать мою, кроме холодных композитов. Но альтернативы для меня были неприемлемы. Я еще не готова умирать, Брэд. Это может показаться неестественным и нечестивым, но я все еще жив, и я думаю, что могу изменить ситуацию ”.

“Что насчет поминальной службы... Урны... свидетельства о смерти...?”

“Это моих рук дело, Брэд”, - сказал президент Мартиндейл. “Как сказал твой отец, он был мертв в течение короткого времени, в критическом состоянии, и не ожидал, что выживет. Никто, кроме Рихтера, не думал, что помещение раненого человека в отдел уголовного розыска продлится максимум несколько дней. Как только мы вернулись в Штаты, мы несколько раз пытались забрать его из уголовного розыска, чтобы мы могли отправить его на операцию. Каждый раз, когда мы пытались, он арестовывал. Это было… как будто его тело не хотело покидать это ”.

“Я тоже был в изрядном затруднении, Брэд”, - сказал Патрик. “Я видел фотографии. От меня мало что осталось ”.

“Так что ты хочешь сказать? Тебя исцеляет отдел уголовного розыска? Как это может сработать?”

“Не исцелен, но скорее ... поддержан, Брэд”, - сказал Патрик. “CID может контролировать мое тело и мозг, доставлять кислород, воду и питательные вещества, обрабатывать отходы и контролировать внутреннюю среду. Это не может меня исправить. Возможно, со временем мне станет лучше, но никто не знает. Но мне не нужно здоровое тело, чтобы пилотировать CID или использовать его оружие.”

Брэд понял, о чем говорил его отец, и от этого у него по коже побежали мурашки, а лицо исказилось от недоверия, несмотря на радость, которую он испытывал, снова разговаривая со своим отцом. “Ты имеешь в виду… ты хочешь сказать, что ты просто мозг…мозг, управляющий машиной... ?”

“Я жив, Брэд”, - сказал Патрик. “Это не просто мозг, управляющий машиной”. Он постучал по своей бронированной груди составным пальцем. “Это я здесь. Это твой отец. Тело в беспорядке, но это все еще я . Я управляю этой машиной, точно так же, как ты управлял тогда в Баттл Маунтин. Единственная разница в том, что я не могу просто слезть, когда захочу. Я не могу выйти и быть обычным отцом. Эта часть моей жизни была разрушена снарядами из пушки того китайского истребителя. Но я все еще остаюсь собой. Я не хочу умирать. Я хочу продолжать работать, чтобы защитить нашу страну. Если мне придется делать это изнутри этой штуковины, я сделаю. Если мой сын не может прикоснуться ко мне, не может больше видеть моего лица, то это наказание, которое я получаю за то, что принимаю жизнь. Это подарок и наказание, которое я с радостью принимаю ”.

Мозг Брэда лихорадочно соображал, но постепенно он начал понимать. “Думаю, я понял, папа”, - сказал он после долгого молчания. “Я счастлив, что ты жив”. Он развернулся лицом к Мартиндейлу. “Я не понимаю тебя, Мартиндейл. Как ты мог не сказать мне, что он был жив, даже если он был в CID?”

“Я руковожу частной организацией, которая занимается высокотехнологичной разведкой, контрразведкой, слежкой и другими операциями высокого риска, Брэд”, - сказал Мартиндейл. Он заметил, что Крис Вол делает движение к Брэду, и покачал головой, предупреждая его, чтобы он отошел. “Я всегда ищу персонал, оборудование и оружие, чтобы лучше выполнять нашу работу”.

“Вы говорите о моем отце, а не о какой-то долбаной железке, сэр”, - огрызнулся Брэд. Рот Мартиндейла отвис от удивления, услышав реплику Брэда, а Вол выглядел достаточно сердитым, чтобы откусить кусок винта грузового самолета. Брэд заметил то, чего не замечал раньше: две пряди седых волос вились надо лбом Мартиндейла над каждым глазом, напоминая перевернутые дьявольские рога. “Ты начинаешь говорить как какой-то сумасшедший ученый доктор Франкенштейн”.

“Я прошу прощения, Брэд”, - сказал Мартиндейл. “Как я уже сказал, все врачи, с которыми мы говорили, не ожидали, что твой отец выживет. Я действительно не знал, что сказать Белому дому, тебе, твоим тетям… черт возьми, что сказать всему миру . Итак, я сделал предложение президенту Фениксу: мы никому не говорим, что ваш отец был все еще жив в CID. У нас была поминальная служба в Сакраменто. Когда твой отец скончался, что, как мы искренне верили, было неизбежно, мы бы по-настоящему вернули его останки, и легенде о Патрике Макланахане, наконец, был бы положен конец.” Мартиндейл посмотрел на кибернетическое устройство пехоты рядом с ним. “Но, как вы теперь можете видеть, он не умер. Ему снова удалось шокировать и удивить нас до чертиков. Но что мы могли сделать? Мы уже похоронили его. У нас был выбор: рассказать миру, что он жив, но живет внутри CID, или никому ничего не говорить. Мы выбрали последнее ”.

“Так зачем рассказывать мне сейчас?” Спросил Брэд, его голова все еще кружилась. “Я верил, что мой отец мертв. Ты мог бы оставить его мертвым, и я мог бы помнить его таким, каким он был до нападения.”

“Несколько причин”, - сказал Мартиндейл. “Сначала русские украли урну для кремации вашего отца, и мы должны предположить, что они открыли ее и обнаружили, что она пуста — мы никогда не мечтали, что кто-то когда-нибудь ее украдет, и мы думали, что пройдет немного времени, прежде чем она понадобится, поэтому, к сожалению, мы не положили в нее чьи-либо останки. Мы думали, что русские могли бы использовать этот факт, чтобы оказать давление на президента Феникса или даже обнародовать этот факт, и тогда он был бы вынужден отреагировать ”.

“Ты знаешь, что говорят о предположении”, - едко сказал Брэд.

Патрик положил бронированную руку на плечо Брэда. “Спокойно, сынок”, - мягко сказал электронный голос. “Я знаю, что это многое требует осмысления, но тебе все равно нужно проявить немного уважения”.

“Я постараюсь, папа, но прямо сейчас это немного сложно”, - с горечью сказал Брэд. “А во-вторых?”

“Русские пришли за тобой”, - сказал Патрик. “Это было последней каплей для меня. Я был на объекте в Юте, когда все это произошло, и я попросил быть с тобой ”.

“Объект?”

“Хранилище”, - сказал Патрик.

“Хранилище?”

“Мы можем поговорить подробнее в самолете на обратном пути в Сент-Джордж”, - сказал Кевин Мартиндейл. “Давайте загрузимся и—”

“Я не могу уйти отсюда, сэр”, - сказал Брэд. “Я заканчиваю свой первый год в Калифорнийском политехническом университете, и я только что сделал презентацию для проекта летней лаборатории, который может принести инженерному отделу крупный грант от Sky Masters Aerospace. Я не могу просто уйти. Я возглавляю большую команду исследователей и разработчиков, и все они рассчитывают на меня ”.

“Я понимаю, Брэд, но если ты вернешься в Сан-Луис-Обиспо и Калифорнийский Политехнический университет, ты будешь слишком беззащитен”, - сказал Мартиндейл. “Мы не можем рисковать вашей безопасностью”.

“Я ценю, что старший сержант вытащил меня оттуда, сэр”, - сказал Брэд, “но—”

“Я попросил, чтобы тебя вытащили, сынок”, - перебил Патрик. “Я знаю, что это полностью разрушит вашу жизнь, но мы просто не знаем, сколько российских агентов вовлечено или могло быть вовлечено. Грызлов такой же сумасшедший, как и его отец, и он мог бы послать десятки ударных групп. Мне жаль. Мы поместим тебя под охрану, создадим тебе новую личность, отправим тебя куда-нибудь, чтобы ты закончил свое образование, и ...

“Ни за что, папа”, - сказал Брэд. “Мы должны придумать другой способ. Если ты не свяжешь меня и не бросишь на заднее сиденье своего крутого грузового самолета, я вернусь, даже если мне придется добираться автостопом ”.

“Боюсь, это невозможно, Брэд”, - сказал Патрик. “Я не могу этого допустить. Это слишком опасно. Мне нужно, чтобы ты—”

“Я теперь взрослый, папа”, - перебил Брэд, находя немного забавным спорить с двенадцатифутовым роботом. “Если вы не отнимете у меня мои конституционные права силой, я волен делать все, что захочу. Кроме того, я не боюсь. Теперь, когда я знаю, что происходит — по крайней мере, немного больше, чем то, что я знал всего пару часов назад, — я буду более осторожен ”.

Кевин Мартиндейл наклонился к Патрику и сказал: “По-моему, звучит как чертов Макланахан, все верно”, - прокомментировал он с улыбкой. “Что вы собираетесь делать теперь, генерал? Похоже, неподвижный объект столкнулся с непреодолимой силой ”.

Патрик хранил молчание в течение нескольких долгих мгновений. Наконец: “Старший сержант?”

“Сэр?” Вол ответил немедленно.

“Встретьтесь с Брэдли и вашей командой и придумайте решение этой дилеммы”, - сказал Патрик. “Я хочу знать риски и ваши оценки относительно того, как уменьшить или смягчить эти риски для личности Брэдли, если он вернется в этот университетский городок. Доложи мне как можно скорее ”.

“Да, сэр”, - ответил Вол, доставая свой мобильный телефон и принимаясь за работу.

“Брэд, ты не вернешься в школу, пока это не будет урегулировано к моему удовлетворению, и, если необходимо, чтобы обеспечить твое согласие, я свяжу тебя и брошу в багажное отделение - и это будет не отсек того самолета, а намного меньший”, - продолжил Патрик. “Прости, сынок, но так оно и будет. Похоже, мы остаемся здесь на обозримое будущее ”. Он сделал паузу, молча просматривая информацию на дисплеях своего бортового компьютера. “Недалеко отсюда есть мотель с рестораном, сержант-майор”, - сказал он. “Они показывают множество вакансий. Я попрошу Кайли снять для вас комнаты и пришлю информацию. Оставайся там на ночь, а утром мы разработаем план игры. Попроси кого-нибудь из мужчин принести немного еды для Брэдли, пожалуйста.”

“Да, сэр”, - ответил Воль, повернулся и ушел.

“Но что ты собираешься делать, папа?” - Спросил Брэд. “Ты не можешь зарегистрироваться в мотеле”.

“Здесь я буду в достаточной безопасности”, - сказал Патрик. “Мне больше не нужны гостиничные кровати или рестораны, это точно”.

“Тогда я останусь здесь, с тобой”, - сказал Брэд. СИД был неподвижен и безмолвен. “Я остаюсь здесь, с тобой”, - настаивал Брэд.

“Макланаханы заново знакомятся”, - сказал Мартиндейл. “Прелестно”. Он вытащил смартфон и прочитал на дисплее. “Мой самолет приземляется. Как только он подрулит, я вернусь в Сент-Джордж и для разнообразия посплю в своей постели. Вы можете проработать детали того, как поступить с младшим Макланаханом, генерал.” Он сделал паузу, и все замолчали, и, конечно же, они могли слышать звук приближающегося реактивного самолета за пределами ангара. “Моя машина прибыла. Я желаю вам, джентльмены, всего хорошего. Держите меня в курсе, генерал.”

“Да, сэр”, - ответил синтезированный электроникой голос Патрика.

“Всем спокойной ночи”, - сказал Мартиндейл, развернулся на каблуках и ушел, сопровождаемый своей охраной.

Патрик произнес в воздух через обширную систему связи отдела уголовного розыска: “Кайли?”

Несколько мгновений спустя: “Да, сэр?” ответила “Кайли”, электронная личная помощница с автоматическим распознаванием голоса, которой дали то же имя, что и реальной помощнице Патрика в Sky Masters Inc.

“Нам нужны два номера в мотеле или гостинице поблизости на ночь и, возможно, еще три на завтра и послезавтра для команды сержант-майора”, - сказал Патрик. “Я останусь здесь на ночь; ‘Полицейский’ направляется обратно в штаб”. “Полицейский” было кодовым именем президента Мартиндейла.

“Да, сэр”, - ответила Кайли. “Я уже получил обновленный маршрут ‘Полицейского’. Я немедленно отправлю информацию о размещении сержанту-майору ”.

“Спасибо тебе”, - сказал Патрик. “Вон”. Брэду он сказал: “Придвинь стул, сынок. Не могу дождаться, когда начну увлекаться ”. Брэд нашел бутылки с водой в маленьком холодильнике. Полицейский вытянул толстый удлинитель из кармана на поясе, подключил его к розетке напряжением 220 вольт, выпрямился, затем замер на месте. Брэд принес стул и воду в отдел уголовного розыска. Внутри робота Патрик не мог не улыбнуться выражению лица своего сына. “Довольно странно, не так ли, Брэд?” - сказал он.

“  ‘Странный’ даже близко не подходит для описания этого, папа”, - сказал Брэд, качая головой, затем приложил холодную бутылку к набухающему синяку на голове. Он внимательно изучил уголовного розыска. “Тебе там хорошо спится?”

“В основном, сплю. Мне не нужно много спать. То же самое с едой ”. Он полез в другое бронированное отделение на поясе и достал изогнутый контейнер, похожий на большую фляжку. “В меня вливаются концентрированные питательные вещества. Отдел уголовного розыска проверяет мою кровь и корректирует состав питательных веществ.” Брэд просто сидел там, слегка покачивая головой. “Давай, спрашивай меня о чем угодно, Брэд”, - наконец сказал Патрик.

“Чем ты занимался?” Спросил Брэд через несколько мгновений, чтобы очистить свое плывущее сознание. “Я имею в виду, что президент Мартиндейл поручает вам делать?”

“Большую часть времени я тренируюсь с Крисом Волом и другими командами прямого действия, используя различное оружие и устройства”, - сказал Патрик. “Они также используют мои компьютеры и сенсоры для планирования возможных миссий и ведения наблюдения”. Он сделал паузу на мгновение, затем сказал очень явно мрачным тоном: “Но в основном я стою в хранилище, подключенный к источнику питания, лекарствам, утилизации отходов и данным, сканирую каналы датчиков и Интернет, взаимодействую с миром ... вроде того. В цифровом виде.”

“Ты остаешься в камере хранения?”

“У меня нет особых причин разгуливать здесь, если только мы не на тренировке или на задании”, - сказал Патрик. “Я и так уже достаточно пугаю людей, я думаю”.

“С тобой никто не разговаривает?”

“Во время тренировок или операций, конечно”, - сказал Патрик. “Я собираю отчеты о том, что я вижу, и отправляю их Мартиндейлу, и мы могли бы их обсудить. Я могу обмениваться мгновенными сообщениями и проводить телеконференции практически с кем угодно ”.

“Нет, я имею в виду… просто поговорить с тобой, как мы делаем сейчас ”, - сказал Брэд. “Ты все еще ты . Ты Патрик Макланахан.”

Еще одна пауза; затем: “Я никогда не был любителем поболтать, сынок”, - сказал он наконец. Брэду не понравился этот ответ, но он ничего не сказал. “Кроме того, я не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что это я из уголовного розыска. Они думают, что он незанят, когда находится на складе, и что появляется куча пилотов, чтобы потренироваться с ним. Они не знают, что он занят двадцать четыре часа в сутки / семь минут.” Он увидел выражение абсолютной печали на лице своего сына и отчаянно захотел обнять его.

“Разве это не становится… ты знаешь, какой там ранг?” - Спросил Брэд.

“Если и так, я не могу это обнаружить”, - сказал Патрик. “Но они периодически переводят меня в другой отдел уголовного розыска”.

“Они делают? Значит, ты можешь существовать вне CID?”

“На очень короткие промежутки времени, да”, - сказал Патрик. “Они меняют повязки, дают мне лекарства, если они мне нужны, проверяют такие вещи, как мышечный тонус и плотность костей, затем опускают меня в чистого робота”.

“Чтобы я мог увидеть тебя снова!”

“Брэд, я не думаю, что ты хотел бы меня видеть”, - сказал Патрик. “Я был изрядно вымотан, так долго сидя под порывами ветра от этого подбитого бомбардировщика B-1. Кстати, спасибо, что доставили нас обратно в целости и сохранности ”.

“Всегда пожалуйста. Но я все равно хотел бы тебя увидеть ”.

“Мы поговорим об этом, когда придет время”, - сказал Патрик. “Они предупреждают меня за пару дней. Я нахожусь на системе жизнеобеспечения, пока нахожусь снаружи.”

Брэд выглядел еще более удрученным, чем раньше. “Для чего все это, папа?” - спросил он после долгого молчания. “Ты собираешься стать какой-то высокотехнологичной машиной для убийства, как, по словам сержант-майора, ты стал?”

“Сержант-майор иногда может быть королевой драмы”, - сказал Патрик. “Брэд, я осознал важность дара жизни, потому что у меня его чуть не отняли. Я знаю, как драгоценна жизнь прямо сейчас. Но я также хочу защитить нашу страну, и сейчас у меня есть исключительная способность делать это ”.

“И что тогда?”

На мгновение Брэду показалось, что он увидел, как его отец пожал своими огромными бронированными плечами. “Честно говоря, я не знаю”, - сказал Патрик. “Но президент Мартиндейл был вовлечен в создание многих секретных организаций, которые десятилетиями защищали и продвигали американскую внешнюю и военную политику”.

“Есть что-нибудь, о чем ты можешь мне рассказать?” - Спросил Брэд.

Патрик на мгновение задумался, затем кивнул. “Вы видели Predator со щитом таможенной и пограничной охраны на нем, но я думаю, вы заметили, что охранники и другой персонал здесь не из CBP. Это один из способов вести наблюдение на территории Соединенных Штатов, но сохранять полное отрицание. Это дает Белому дому и Пентагону большое пространство для маневра ”.

“Звучит чертовски незаконно, пап”.

“Возможно, это так, но мы также делаем много замечательной работы, которая, как я чувствую, несколько раз удерживала мир от войны”, - сказал Патрик. “Президент Мартиндейл и я были вовлечены в оборонную компанию-подрядчика под названием Scion Aviation International, предоставляющую контрактные услуги по воздушному наблюдению и, в конечном счете, по нападению на вооруженные силы США. Когда я присоединился к Sky Masters, я потерял представление о том, что делал Scion, но теперь я знаю, что он поддерживал работу. Он проводит большую работу по антитеррористическому наблюдению по всему миру по контракту с правительством США ”.

“Мартиндейл начинает выводить меня из себя, папа”, - сказал Брэд. “Он нечто среднее между сальным политиком и генералиссимусом”.

“Он из тех парней, которые мыслят нестандартно и доводят работу до конца — у него цель всегда оправдывает средства”, - сказал Патрик. “Будучи вице-президентом США, Мартиндейл был движущей силой использования экспериментальных высокотехнологичных самолетов и вооружений, разрабатываемых на секретных испытательных полигонах в Стране Грез и других местах, в том, что он называл "оперативными испытательными полетами", а будучи президентом США, он создал Агентство разведывательной поддержки, которое тайно поддерживало ЦРУ и другие агентства в операциях по всему миру, в том числе на территории Соединенных Штатов”.

“Опять же, папа, это звучит совершенно незаконно”.

“В наши дни, возможно”, - ответил Патрик. “Во время холодной войны политики и командиры искали способы выполнить миссию, не нарушая закон или Конституцию. Закон запрещал ЦРУ действовать на территории США, но гражданские группы по наблюдению и поддержке разведки не были незаконными. Их определение, идентичность и назначение были намеренно размыты ”.

“Так чем ты хочешь заняться, папа?” - Спросил Брэд.

“Мне было дано то, чего я никогда не смогу отблагодарить: дар жизни”, - сказал Патрик. “Я кое-чем обязан президенту Мартиндейлу за то, что он преподнес мне этот подарок. Я не говорю, что с этого момента я собираюсь быть его наемником, но я готов следовать по этому пути, чтобы посмотреть, куда он меня приведет ”. У Брэда было очень обеспокоенное выражение лица. “Давай сменим тему. Одна из вещей, за которой я слежу каждый день, - это вы, по крайней мере, ваша цифровая жизнь, которая в наши дни довольно обширна. Я могу получить доступ к вашим сайтам в социальных сетях, и я могу получить доступ к некоторым камерам слежения в кампусе, а также к камерам слежения в вашем доме и в аэропорту в авиационном ангаре. Я не спускал с тебя глаз. Ты не так уж много летал или делал что-то еще, кроме школьных занятий. Я вижу, ты занят проектом ”Старфайр"."

“Мы рассказали об этом доктору Нукаге сегодня днем”, - сказал Брэд. Было приятно видеть, как он оживился, когда начал говорить о школе, подумал Патрик. “Пока я не вбил ему в голову мысль, что это тайный военный проект, которым это не является, я думаю, у нас есть хороший шанс. Один из лидеров нашей команды, Чон Бэ Ким, действительно хорошо ладит с Нукагой. Он может оказаться нашим козырем в рукаве ”.

“Вся ваша команда довольно примечательна”, - сказал Патрик. “Родители Лейна Игана - исследователи мирового класса, и он, вероятно, умнее их обоих, вместе взятых. Джоди Кавендиш была суперзвездой, изучала естественные науки в средней школе в Австралии. Она получила дюжину патентов, прежде чем закончила свой первый год обучения в колледже.”

Лицо Брэда снова вытянулось. “Я полагаю, у тебя есть много времени, чтобы полазить по Интернету, не так ли, папа?” - заметил он тихим, грустным тоном.

На этот раз Патрик отключился от сети, подошел к своему сыну, обнял его своими бронированными руками и прижал к себе. “Я не хочу, чтобы ты меня жалел, Брэд”, - сказал он после нескольких долгих мгновений. - "Я не хочу, чтобы ты меня жалел". Он вернулся на свое место, подключился к сети, затем выпрямился и замер. “Пожалуйста, не надо. Как я уже сказал, я чувствую сильную связь с вами, потому что я могу наблюдать за вами и проверять вас онлайн. Я даже пару раз писал тебе в твиттере ”.

Словно вспыхнула фотовспышка, лицо Брэда осветилось изумлением. “У тебя есть? Кто ты? Какое у тебя имя в Твиттере?”

“У меня его нет. Я невидим.”

“Невидимый?”

“Не виден пользователю или другим посетителям”. Брэд выглядел скептически. “У меня есть возможность отслеживать чьи-либо аккаунты в социальных сетях без ‘френдинга’, Брэд. Множество правительственных учреждений и даже компаний имеют такую возможность. Я ищу сообщения по ключевым словам и оставляю сообщения для вас. Иногда это просто ‘нравится’ или одно или два слова. Мне просто нравится следить за тобой. Я доволен тем, что просто смотрю и читаю ”.

Несмотря на первоначальное беспокойство его сына при мысли о том, что неизвестные лица, компании или правительственные учреждения имеют доступ к его публикациям в социальных сетях, Патрик подумал, что это был самый счастливый вид Брэда с тех пор, как он вышел из Шерпа. “Знаешь что, папа? У меня всегда было чувство, не очень сильное, но просто где-то глубоко в глубине души, что ты наблюдал за мной. Я думал, это что-то религиозное или одухотворенное, как будто это был твой призрак, или ты был на небесах, или что-то в этомроде. Я тоже так думаю о маме ”.

“Ты был прав. Я наблюдал за тобой… даже разговариваю с тобой в цифровом формате. И я думаю, что мама тоже присматривает за нами ”.

“Черт. Полагаю, доверяй своим чувствам”, - сказал Брэд, недоверчиво качая головой.

“Давай поговорим о Кэл Поли”.

“Я должен вернуться, папа”, - сказал Брэд. “Я возвращаюсь. Звездный огонь - это слишком большое дело. Если ты присматривался ко мне, ты знаешь, насколько это важно ”.

“Я знаю, что ты действительно усердно работал над этим”, - сказал Патрик. “Но я не позволю тебе вернуться, пока не буду уверен, что ты в безопасности. Дом, в котором вы были, закрывается — он просто слишком изолирован ”.

“Тогда я буду жить в общежитии и питаться в столовых”, - сказал Брэд. “Они довольно переполнены. Я не знаю, сколько работы я смогу там выполнить, но у меня есть круглосуточный доступ в здание аэрокосмической инженерии Рейнхолда — я могу там работать ”.

“Если кто-то и может придумать способ вернуть вас туда в целости и сохранности, то это Крис Воль”, - сказал Патрик. “Так как же ты выбрала Кэл Поли?”

“Лучшая школа аэрокосмической инженерии на Западном побережье, в которую я мог бы поступить с моими оценками”, - сказал Брэд. “Я думаю, что слишком много футбола, гражданского воздушного патрулирования и благотворительных полетов Angel Flight West в старших классах действительно повлияли на мои оценки”. Он сделал паузу на мгновение, затем спросил: “Значит, это не совпадение, что ранчерита оказалась свободной, когда я искал жилье? Это действительно принадлежит сержанту-майору?”

“Это принадлежит Scion Aviation”, - сказал Патрик. “Я чувствовал, что там за тобой было легче присматривать, чем в общежитии. Так тебе действительно нравится Кэл Поли?”

“Калифорнийский политехнический университет - отличная школа, мне нравится большинство моих профессоров, и она находится в пределах досягаемости для P210, так что я могу прилететь в Баттл-Маунтин, чтобы навестить Сондру Эддингтон, когда смогу”.

“Вы двое неплохо поладили, не так ли?”

“Да, но продвигаться тяжело”, - сказал Брэд. “Она всегда в отъезде, и у меня практически нет свободного времени”.

“Все еще хочешь быть летчиком-испытателем?”

“Держу пари, что знаю, папа”, - сказал Брэд. “Я всегда поддерживал связь с Бумером, Гонзо, доктором Рихтером и доктором Каддири из Sky Masters и полковником Хоффманом из Warbirds. Возможно, они смогут устроить меня на стажировку в Школу пилотов-испытателей в Неваде между младшим и старшим классами, если я буду поддерживать свои оценки на высоком уровне, и, возможно, Sky Masters даже спонсирует меня для получения места в классе, как это делают Warbirds Forever с обучением Сондры пилотированию космопланов в Sky Masters.”Warbirds Forever" была центром технического обслуживания воздушных судов в аэропорту Стид в Рино, штат Невада, где также обучали гражданских пилотов широкому разнообразию воздушных судов, от старых классических бипланов, многомиллионных bizjets и военных самолетов в отставке; Сондра Эддингтон была одним из их пилотов-инструкторов. “Полтора миллиона долларов за степень магистра и аккредитацию в качестве пилота-испытателя. В конечном итоге я тоже хочу запускать космопланы на орбиту. Может быть, Сондра будет моим инструктором ”.

“Поздравляю. Я думаю, ты на верном пути ”.

“Спасибо, папа”. Брэд сделал паузу, оглядывая CID с ног до головы, и улыбнулся. “Здорово снова иметь возможность поговорить с тобой, папа”, - сказал он наконец. “Думаю, я начинаю привыкать к тому факту, что ты заперт внутри машины”.

“Я знал, что сначала тебе будет тяжело, и, возможно, позже тоже”, - сказал Патрик. “Я подумывал о том, чтобы не выходить из шерпа или не говорить тебе, что это я, просто чтобы ты был избавлен от боли, которую это причинило. Мы с президентом Мартиндейлом говорили об этом, и он сказал, что сыграет это так, как я захочу. Я рад, что рассказал тебе, и я рад, что ты начинаешь привыкать к этому ”.

“У меня такое чувство, что на самом деле там не ты”, - сказал Брэд. “Ты говоришь, что ты мой отец, но откуда мне это знать?”

“Ты хочешь испытать меня?” - Спросил Патрик. “Продолжай”.

“Ладно. Ты все время готовил для меня что-нибудь на ужин, что было простым для тебя и полезным для меня ”.

“Макароны с сыром и жареные хот-доги, нарезанные ломтиками”, - сразу же сказал Патрик. “Тебе особенно понравилась версия MRE”.

“Мама?”

“Ты развеял ее прах в море недалеко от Коронадо”, - сказал Патрик. “Это было удивительно: пепел блестел, как серебро, и казалось, что он никогда не касался воды. Они устремились ввысь, а не вниз.”

“Я помню тот день”, - сказал Брэд. “Ребята с нами были грустными, но ты не казался таким уж грустным”.

“Я знаю”, - сказал Патрик. “Я верил, что как командир я не должен был показывать грусть, страх, слабость или печаль, даже в отношении моей собственной жены. Это было неправильно. Я всегда думал, что ты никогда не замечал. Очевидно, ты это сделал ”. После минутного колебания он добавил: “Мне жаль, сынок. Твоя мать была необыкновенной женщиной. Я никогда не рассказывал тебе истории о том, что она сделала. Я тоже сожалею об этом. Я заглажу свою вину перед тобой ”.

“Это было бы круто, пап”. Брэд указал через плечо на шерпа C-23C. “Это твой самолет?”

“Один из многих в коллекции президента Мартиндейла”, - сказал Патрик. “Излишки военно-воздушных сил США в Европе. Это самый маленький грузовой самолет, в который я могу поместиться. У него есть грузовой самолет Boeing 737-800 для зарубежных поездок. Он красит их все в черный цвет, несмотря на то, насколько это опасно и незаконно, и насколько это портит системы экологического контроля самолета. Он был таким с тех пор, как я его знаю: все является средством контроля и запугивания, даже цвет краски на самолете, и плевать на механические, социальные или политические последствия ”.

“Ты когда-нибудь собираешься рассказать тете Нэнси и тете Маргарет?” - Спросил Брэд.

“Я никогда не скажу "никогда", Брэд, но сейчас я хочу, чтобы мое существование было секретом”, - сказал Патрик. “Ты тоже не можешь никому рассказать. Только президент Мартиндейл, президент Феникс, Крис Вол и горстка других знают. Даже доктор Каддири и доктор Рихтер из Sky Masters не знают, а их компания является главным подрядчиком по созданию кибернетических устройств для пехоты. Для всех остальных я просто позывной ”.

“Что это?”

Последовала небольшая пауза, затем Патрик ответил: “  ‘Воскрешение’.  ”

“Мы думаем, что это можно сделать, сэр”, - сказал Крис Вол, когда он и его люди вошли в ангар рано утром на следующий день. Он поставил пакет с бутербродами на завтрак на стол в конференц-зале, где спал Брэд.

Брэд мгновенно проснулся и последовал за Волем и его людьми в главный ангар, где стоял отдел уголовного розыска. “Ты так быстро придумал план?” он заметил. “Еще даже не шесть утра”.

“Генерал сказал, как можно скорее”, - сказал Вол как ни в чем не бывало. “Мы работали всю ночь”. Обращаясь к Патрику из уголовного розыска, он сказал: “Сэр, мы загрузили карты кампуса и прилегающей территории и получили информацию о подразделении полиции безопасности кампуса, городской полиции, департаменте шерифа округа Сан-Луис-Обиспо, дорожном патруле Калифорнии и федеральных правоохранительных органах, базирующихся в городе Сан-Луис-Обиспо и его окрестностях. Все агентства очень хорошо укомплектованы и обучены. Полиция кампуса располагает обширной системой видеонаблюдения — практически каждая дверь и коридор в учебных и административных зданиях, почти каждый угол улицы и каждый внешний дверной проем в любом другом здании кампуса оборудованы камерами и записываются. Крупные преступления в кампусе, похоже, не являются большой проблемой.

“В кампусе примерно девятнадцать тысяч студентов”, - продолжил он. “Студенты в основном из Калифорнии, в основном белые, испаноязычные и азиаты; только два процента студентов из других стран, и только пятнадцать процентов иностранных студентов из Восточной Европы. Округ является сельским и холмистым, и, похоже, в нем нет серьезного присутствия банд, хотя есть многочисленные сообщения о метамфетаминовых лабораториях и фермах по выращиванию марихуаны в сельской местности, которые быстро ликвидируются окружными, государственными и федеральными агентствами, которые, похоже, тесно сотрудничают друг с другом.

“Проблемы: Доступ к кампусу и большинству зданий обычно не контролируется, хотя здания кампуса, лаборатории и классные комнаты могут быть дистанционно заблокированы с помощью электронных средств безопасности кампуса; а экстренная связь с помощью текстовых сообщений превосходна”, - продолжил Вол. “Однако, поскольку доступ не контролируется, моей команде было бы легко проникнуть в кампус в случае необходимости. Идентифицировать злоумышленника или наблюдение среди всех студентов было бы затруднительно, и обучение тактике контрнаблюдения должно быть обязательным, чтобы Брэдли мог идентифицировать тень. Оружие не разрешено в кампусе, и разрешения на скрытое ношение огнестрельного оружия практически невозможно получить в этом округе или во всем штате, если уж на то пошло, но было большое количество сообщений о вооруженных студентах. ‘Полицейский’ мог бы помочь получить разрешение на скрытое ношение огнестрельного оружия. Окружная тюрьма находится менее чем в двух милях к югу, а Калифорнийская мужская колония, государственная тюрьма минимального и среднего режима, находится менее чем в трех милях к северо-западу. Региональный аэропорт Сан-Луис-Обиспо находится в четырех целых двух десятых мили к югу.

“Моя рекомендация, сэр, основанная на нашем предварительном анализе, заключалась бы в том, чтобы ваш сын как можно скорее вернулся в кампус, но не в общежития общего пользования”, - заключил Вол. “Мы бы порекомендовали ему переехать в жилой комплекс, известный как Поли Каньон. Это больше похоже на комплекс многоквартирных домов, в нем меньше студентов, он находится дальше от главного кампуса, в каждом здании есть свой собственный менеджер, работающий полный рабочий день, и команда охраны, работающая полный рабочий день, и на каждом этаже сменяются помощники студентов-резидентов, так что, похоже, многие смотрят в оба круглосуточно. семь. По нашим оценкам, у него были бы шансы выжить от умеренных до хороших, если бы он прошел надлежащую подготовку по контрнаблюдению, самообороне и владению оружием и носил огнестрельное оружие ”.

“Я бы с удовольствием сделал все это!” - Воскликнул Брэд. “Когда мне начинать?”

СИД оставался неподвижным несколько долгих мгновений, но, наконец, пошевелил головой. “Отличный отчет, сержант-майор”, - сказал Патрик. “Спасибо тебе”.

“Не за что, сэр”.

“Составьте расписание тренировок для Брэдли в местном спортзале или подобном заведении”, - сказал Патрик. “Я полагаю, шеф Рател все еще в этом районе. Приступайте к работе как можно скорее. Я свяжусь с "Полицейским" и попрошу его поработать над законным разрешением на скрытое ношение оружия и проникновением в Поли Каньон. Обучайте Брэда тому, как пользоваться оружием и носить его в любом случае, пока мы не получим законное неограниченное разрешение на скрытое ношение ”.

“Да, сэр”, - ответил Воль, повернулся и пошел в конференц-зал со своими товарищами по команде.

“Кайли”. Патрик заговорил в свою систему связи.

“Да, сэр?” ответил компьютеризированный помощник.

“Мне срочно нужна летняя и круглогодичная резиденция в студенческом общежитии Poly Canyon в Калифорнийском политехническом университете, кампус Сан-Луис-Обиспо для Брэдли Макланахана”, - сказал он. “Мне также нужно общенациональное разрешение на скрытое ношение Брэдли, включая разрешение на ношение в университетских городках. Сообщите об этой просьбе в штаб-квартиру и ‘Полицейскому’ — ему может понадобиться помощь в преодолении любых бюрократических или политических препятствий ”.

“Да, сэр”.

“Мне все еще не совсем комфортно с этим, Брэд”, - сказал Патрик, отключившись от своего электронного помощника, “но если мы сможем доставить тебя в Поли Каньон и старший сержант сможет обучить тебя, я буду чувствовать себя лучше. Я надеюсь, что русские не побеспокоят вас или ваших тетушек после встречи с сержант-майором Волем, но мы предполагаем, что они вернутся и попытаются снова после того, как перегруппируются и выследят вас, поэтому мы сделаем все возможное, чтобы вы были в безопасности и оставались в школе. Я уверен, что Грызлов отправит за тобой больше команд, как только ты появишься, так что у нас совсем немного времени, чтобы тебя обучить, а Крис и его команда не всегда будут доступны, чтобы присмотреть за тобой, поэтому важно пройти обучение как можно скорее ”.

“Спасибо, папа”, - сказал Брэд. Он подошел к CID и обнял его — думать о большом роботе как о своем отце становилось легче с каждой минутой. “Это было бы здорово. Я буду очень усердно работать над этим, я обещаю. Один из руководителей моей команды живет в Поли-Каньоне, и если бы Сондра еще не вернулась домой, я бы определенно хотел быть с ней ”.

“Просто не забывай держать глаза и уши открытыми и прислушиваться к тому тихому голосу в глубине твоей головы, который говорил тебе, что твой отец наблюдает за тобой”, - сказал Патрик. “Это предупредит тебя об опасности”.

“Я так и сделаю, папа”.

“Хорошо. Поговори с сержант-майором и договорись с ним о том, чтобы он отвез тебя в отель в городе, пока мы не подыщем тебе комнату в кампусе. Вам, вероятно, также нужно прояснить свою историю и поговорить с полицией о том, что произошло на ранчо. Сегодня вечером я возвращаюсь в Сент-Джордж”.

“Обратно в хранилище?”

“Туда, где я смогу проверить свои цели и снова увязнуть”, - сказал Патрик. “Я буду на связи, Брэд. Я люблю тебя, сынок ”.

“Я тоже люблю тебя, папа”, - сказал Брэд. Он еще раз обнял CID, затем пошел в конференц-зал и нашел Криса Вола. “Спасибо, что так быстро составили этот отчет, сержант-майор”, - сказал он. “Я не представлял, что в кампусе так безопасно”.

“Это не так, ” сказал Вол, “ по крайней мере, не для тебя против русских наемных убийц”.

Улыбка Брэда исчезла. “Что сказать?” - спросил он с ошеломленным выражением лица.

“Подумай об этом, Макланахан: девятнадцать тысяч студентов, вероятно, еще пять тысяч преподавателей и обслуживающего персонала, втиснутые на площади менее трех квадратных миль”, - сказал Вол. “Любой может приходить и уходить круглосуточно в любом месте кампуса, куда ему заблагорассудится. На каждую тысячу студентов в смену приходится всего один присягнувший офицер полиции кампуса, и у них нет тяжелого оружия и нет подготовки спецназа. Вы закончили все свои курсы для первокурсников, поэтому с этого момента размеры ваших классов будут меньше, но вы по-прежнему будете посещать занятия и лаборатории с десятками детей ”.

“Тогда почему ты посоветовал мне вернуться?”

“Потому что я считаю, что твой отец слишком заботится о тебе — он был бы очень рад просто запереть тебя, поместить в красивую безопасную коробку, как он, и предоставить тебе доступ к миру через Интернет”, - сказал Вол. “Ему было бы все равно, насколько несчастной ты была бы, потому что в его представлении ты была бы в безопасности от опасного мира, в котором он жил и боролся почти всю свою жизнь”.

“Так какое вам дело до того, что мой отец хочет сделать со мной, сержант-майор?” - Спросил Брэд. “Я не знаю тебя, и ты не знаешь меня. Ты сказал, что ты не друг моего отца. Почему тебя это волнует?”

Вол проигнорировал вопрос. “Информация, которую я дал, была точной: это относительно безопасный кампус и город”, - сказал он вместо этого. “При некоторой подготовке с опасностью можно справиться, возможно, даже свести к минимуму”. Он широко улыбнулся Брэду, который все еще выглядел довольно злобно, и добавил: “Кроме того, теперь у меня и моих людей есть ты, и мы получили добро на разработку тренировочной программы, чтобы привести твою задницу в форму и научиться правильному взгляду на мир. Каждый день, по часу в день”.

“Каждый день? Я не могу тренироваться каждый день. У меня есть...”

“Каждый день, Макланахан”, - сказал Вол. “Ты будешь тренироваться каждый день, в дождь или в солнечную погоду, болен или здоров, экзамены или свидания, или я отправлю тебя обратно к твоему отцу, и он с радостью запрет тебя в красных скалах южной Юты. Вы будете заниматься с отягощениями и кардиотренировками для физической подготовки; тростью-Джа и Крав-магой для самообороны; а также проводить занятия и демонстрации методов наблюдения, контрнаблюдения, расследования, обсервации и идентификации.” Он снова изобразил эту злую улыбку, затем добавил: “Ты думал, что Второй зверь в Академии ВВС был крутым? Ты еще ничего не видел, бубба. Улыбка Вола исчезла, и на его лице появилось задумчивое выражение. “Первое, что нам нужно сделать, это дать вам ваш позывной”, - сказал он.

“Позывной? Для чего мне нужен позывной?”

“Потому что я устал называть тебя ”Макланахан" — слишком много слогов”, - сказал Вол. “Кроме того, Макланахан определенно твой отец, пока он не выйдет из себя, и я не думаю, что это произойдет в течение очень долгого времени”. Он посмотрел на своих товарищей по команде, которые были с ним в конференц-зале. Все трое были высокими, с квадратными челюстями и сильно мускулистыми, голливудская версия морского котика, которым, по мнению Брэда, они, вероятно, когда-то были. “Что вы, ребята, думаете?”

“Киска”, - сказал один. Он был самым крупным из троих, ростом более шести футов и весом более двухсот фунтов, с толстой шеей, широкими плечами, сужающимися к тонкой талии, снова расширяющимися к толстым бедрам и икрам, затем снова сужающимися к тонким лодыжкам. Он выглядел как профессиональный культурист, подумал Брэд. “А еще лучше, просто отдай его шефу. Он его разжевает и выплюнет, генерал отправит его к Сент-Джорджу, и тогда нам не придется с ним связываться ”.

“Флекс, у нас есть работа, которую нужно сделать”, - сказал Вол. “Держи свое мнение при себе. Игральные кости?”

“Колобок”.

“Чудак”, - сказал третий.

“Будь любезен с молодым человеком”, - сказал Вол, снова надевая эту злорадную улыбку. “У него был очень травмирующий опыт, и, кроме того, он трудолюбивый студент-инженер”.

“Умник, да?” - спросил тот, кого звали Дайс. “Мой ребенок часто смотрел по телевизору безмозглый мультфильм под названием Лаборатория Декстера, где этого действительно умного ребенка постоянно избивает его тупая сестра. Давайте назовем его ‘Декстер’. ”

“Мне все еще больше нравится ‘Doughboy’, - сказал третий.

“  это "Декстер", - объявил Вол.

“Это паршивый позывной”, - сказал Брэд. “Я выберу сам”.

“Декстер, позывные заслужены, и их выбирают твои товарищи по команде, а не ты сам”, - сказал Вол. “Ты еще ничего не заработал. Но позывные могут меняться, как к худшему, так и к лучшему. Усердно работай, и, может быть, мы дадим тебе что-нибудь получше ”.

“Какой у тебя позывной?”

“Для вас это ‘сэр’ или ‘старший сержант”&# 8197;" сказал Вол, глядя на Брэдли с серьезной угрозой. “Тебе лучше понять это правильно с первого раза”. В свою очередь, он сказал своим людям: “Дайс, найдите нам безопасный отель для проживания в Сан-Луис-Обиспо, недалеко от кампуса. Флекс, свяжись с шефом Рателем и спроси, может ли он организовать для нас программу обучения боевым искусствам, контрнаблюдению и огнестрельному оружию как можно скорее ”. Брэду он сказал: “Давай посмотрим, как ты стреляешь”.

“Стреляющая рука? У меня нет руки для стрельбы ”.

“Тогда какой рукой ты ковыряешь в носу, Декстер? Давай, у нас не весь день впереди ”. Вол схватил Брэда за правое запястье, и Брэд разжал руку. “Боже, крошечные ручки, прямо как у твоего отца. Наверное, поэтому он и пошел в ВВС — у него не было достаточно больших рук, чтобы держать даже пистолет чертовой девчонки ”. Он поднял руку так, чтобы третий член команды мог видеть руку Брэда. “Гремучая змея”?

“Смит и Вессон M и калибр .40 кал”, - сказал третий член команды низким, рычащим голосом. “Или стрелковый пистолет”.

“Это сорокакалометровый”, - сказал Вол. “Приступайте к этому”. Три члена команды достали мобильные телефоны и приступили к работе. “И последнее, Декстер.”

“Я уже ненавижу этот позывной”, - сказал Брэд.

“Я уже ненавижу этот позывной, сэр”, - поправил его Воль. “Я говорил тебе: сделай что-нибудь достойное для команды и для себя, и ты, возможно, получишь лучший позывной. И начни проявлять хоть какое-то уважение к своему здешнему начальству. Мне следовало надрать тебе задницу через весь ангар за то, как ты вчера разговаривал с президентом Мартиндейлом. Я сделаю это в следующий раз, я обещаю тебе.” Брэд кивнул и мудро промолчал.

“Сейчас мы можем сделать несколько вещей, чтобы помочь вам обнаружить опасность и защититься от нее, но мы мало что можем сделать для ваших друзей”, - продолжил Вол. “Мы заметили, что на самом деле вы не общаетесь ни с кем, кроме вашей исследовательской группы ботаников в этом проекте Starfire, и это хорошо, но я хочу, чтобы вы ограничили свое время на публике с кем бы то ни было. Если группа захвата начнет нападать на ваших друзей, чтобы добраться до вас, это может обернуться для всех настоящими неприятностями, которые мы не сможем сдержать. Понимаешь?”

“Да”, - сказал Брэд. Он чувствовал, как на лице Вола появляется гнев. “Да, сэр”, - поправил он себя.

“Хорошо. Позавтракайте, соберите свои вещи и будьте готовы выдвигаться через десять минут ”.

“Да, сэр”, - сказал Брэд. Он вернулся в конференц-зал и заметил, что все бутерброды на завтрак исчезли. “Это начинается действительно дерьмовый день”, - пробормотал он. Но он оглянулся на другой конец ангара и увидел отдел уголовного розыска со своим отцом внутри, и он улыбнулся. “Но мой отец жив. Я не могу в это поверить. Я живу во сне ... Но мне все равно, потому что мой отец жив !”

ЗДАНИЕ АЭРОКОСМИЧЕСКОЙ ИНЖЕНЕРИИ РЕЙНХОЛЬДА

КЭЛ ПОЛИ

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Брэд! Что, черт возьми, с тобой случилось?”- Воскликнул Лейн Иган, когда Брэд вошел в комнату. Остальные вскочили на ноги и разинули рты от ужаса, когда увидели длинный, уродливый синяк на голове и лице Брэда сбоку — никакое количество льда еще не могло скрыть его, хотя опухоль значительно уменьшилась.

“Привет, ребята”, - сказал Брэд. Они все подошли к нему, и ему особенно понравились заботливые прикосновения Джоди. “Я в порядке, я в порядке”.

“Что с тобой случилось?” - Спросил Ким Чжон Бэ. “Где ты был? В больнице? Мы ужасно беспокоились о тебе!”

“Ты не поверишь этому, Джерри: я был вовлечен в вторжение в дом прошлой ночью, после того, как мы сделали нашу презентацию”, - солгал Брэд. Глаза вылезли из орбит, а рты распахнулись в полном удивлении. “Двое парней ворвались в дом и ударили меня по голове сбоку дубинкой или бейсбольной битой или чем-то еще”.

“Ни хрена?” воскликнули они все. “Что случилось?”

“Без понятия”, - солгал Брэд. “Я проснулся, и повсюду были копы. Парамедики осмотрели меня, я представил отчет, и это в значительной степени все. Они нашли наркотики на кухонном столе и подумали, что, возможно, какие-то наркоманы захотели где-нибудь накуриться ”.

“Боже мой, Брэд”, - выдохнула Кейси, “слава Богу, ты в порядке”.

“Я в порядке, я в порядке, Кейси”, - заверил их Брэд. “Мои гироскопы время от времени немного подворачиваются, но я все еще могу ездить на велосипеде”.

“Где ты остановился?” Спросила Джоди, и Брэду показалось, что он заметил огонек в ее глазах и намек на нетерпеливую улыбку. “Ты ведь не собираешься возвращаться в тот дом, приятель?”

“Черт возьми, нет”, - сказал Брэд. “У домовладельца был припадок. У него есть рабочие, которые передвигают мебель, которая не была разбита, и он собирается заколотить это место досками. Я не уверен, что он собирается делать после этого. Я нахожусь в одном из отелей класса люкс на Монтерей-стрит. Я мог бы пробыть там до окончания семестра, пока студенты не уедут из города. Я собираюсь подать документы в Серро Виста и Поли Каньон и постараюсь по возможности избегать посещения летних общежитий ”.

“Удачи с этим, приятель”, - сказала Джоди. “Приложения для Cerro Vista должны были появиться два месяца назад, а приложения Poly Canyon - в прошлом году. Возможно, тебе снова придется жить за пределами кампуса, если ты не хочешь жить в общежитии ”.

“Ладно, все это прорабатывается, так что давайте перейдем к делу, пока нам не пришлось сматываться”, - сказал Брэд, и их встреча началась. Это длилось всего несколько минут, достаточно для того, чтобы все сообщили о состоянии своей команды, согласовали расписание лабораторных работ и отправили запросы Брэду на расходные материалы или информацию на предстоящую неделю, а затем они поспешили на занятия.

Джоди шла рядом с Брэдом. “Ты уверен, что с тобой все в порядке, приятель?” - спросила она. “Думаю, это самый страшный синяк, который я когда-либо видел”.

“Я в порядке, Джоди, спасибо”, - сказал Брэд. “Хотел бы я сказать: ‘Тебе стоит посмотреть на другого парня’, но я был без сознания”.

“Почему ты не позвонил мне, Брэд?”

“Просто не было времени, Джоди”, - солгал Брэд. “Я был без сознания, как огонек, а потом мне пришлось иметь дело с копами, парамедиками, а затем с домовладельцем”.

“Тогда где вы все были вчера?”

“Сижу с пакетами льда на пульсирующей голове, слушаю, как мой домовладелец выкрикивает приказы, разглагольствует и бредит о наркоманах, преступности и развале общества”, - снова солгал Брэд. “Затем он помог мне найти отель. У меня так сильно разболелась голова, что я просто упал после этого ”.

“Почему бы тебе не заглянуть ко мне после занятий?” она спросила. “Ты же не хочешь просто пойти в отель одна, не так ли, чтобы за тобой никто не присматривал?” На этот раз Брэду не нужно было угадывать ее намерения — она протянула руку и коснулась его руки. “Что скажешь, приятель?”

У него немного кружилась голова от всего, что произошло с ним за последние несколько дней, поэтому его ответ был немного неуверенным, и улыбка Джоди померкла. “Звучит здорово, Джоди”, - сказал он, и ее улыбка вернулась. “Но сначала у меня назначена встреча после нашей лабораторной”.

“На прием к врачу?”

Брэд решил, что не будет лгать этой женщине обо всем, если вообще сможет этого избежать. “На самом деле, мой домовладелец — бывший морской пехотинец, я, кажется, говорил вам — он разрабатывает для меня программу обучения. Физическая подготовка и самооборона.” Он не собирался рассказывать Джоди о контрразведке и других курсах подготовки шпионов, или об обучении владению оружием — эй, подумал он, недоговаривание чего-либо отличается от лжи, верно? “Он думает, что я слишком мягкая и мне нужно делать больше, чтобы помочь себе в таких ситуациях, как вторжение в дом”.

“Вау”, - заметила Джоди, удивленно моргая. “Ты прав в этом?”

“Конечно”, - сказал Брэд. “Я провожу слишком много времени, сидя на заднице — небольшая физическая подготовка пойдет мне на пользу. Один час в день. Я могу быть у тебя около семи.”

“Отлично, Брэд”, - сказала Джоди, ее обеспокоенное и озадаченное выражение быстро исчезло. “Я приготовлю нам что-нибудь на ужин. Я могу заехать за тобой и отвезти на назначенные встречи, если ты недостаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы ездить на велосипеде ”.

“Пока у меня все хорошо, Джоди”, - сказал Брэд. Ему действительно понравилась идея, но он не знал, как будет выглядеть тренажерный зал, и он хотел получить представление от Вола и того, кем будет его тренер, прежде чем приводить других. “Но спасибо тебе”. Он обнял ее и получил в ответ поцелуй в щеку. “Увидимся около семи”.

“Увидимся, конч”, - сказала Джоди и поспешила на свой следующий урок.

Он получил много удивленных и даже шокированных выражений, когда студенты в кампусе увидели его большой уродливый синяк, и Брэд действительно подумывал о покупке косметики, пока все не заживет, но дети в кампусе были довольно открытыми и терпимыми - и он чертовски уверен, что не хотел, чтобы Крис Вол или члены его команды застали его в макияже! — поэтому он выбросил эту мысль из головы и попытался не обращать внимания на взгляды. К счастью, ему не нужны были наркотики, чтобы заглушить боль, так что он прошел свои занятия и сессию в инженерной лаборатории проекта Starfire без особых трудностей, лишь изредка испытывая головную боль, которая проходила, когда он переставал думать об этом и сосредотачивался на чем-то другом. После этого он запер свой рюкзак с компьютером в шкафчике, достал спортивную сумку, затем вскочил на велосипед и отправился на свою первую тренировку по физической подготовке.

Название заведения было Chong Jeontu Jib, написанное как корейскими, так и латинскими буквами, в южной части города, недалеко от аэропорта. Это было простое двухэтажное каркасное здание, старое, но в очень хорошем состоянии, с огороженным сеткой двором, в котором стояли некоторые тренажеры и гири в небольшой тренировочной зоне. За забором в задней части был огневой рубеж, установленный у большой круглой земляной стены, которая ранее окружала нефтяные резервуары, в которых хранилось топливо во время тренировочных полетов бомбардировщиков Второй мировой войны. Окно спереди было закрыто изнутри флагами Соединенных Штатов Кореи и АМЕРИКИ, а стеклянная входная дверь была закрыта большим флагом ВВС США. Внутри он обнаружил стойку, а за ней большой тренажерный зал с полом, покрытым синим гимнастическим ковриком. Стены были увешаны всевозможными наградами, трофеями, фотографиями и оружием для боевых искусств.

Невысокий худощавый мужчина с бритой головой и седой козлиной бородкой подошел из задней комнаты. “Декстер?” он позвал. “Сюда”. Брэд обошел стойку и только прикоснулся к коврику, как мужчина крикнул: “Не прикасайтесь к коврику в обуви, и только с уважением”. Брэд спрыгнул с коврика на покрытую линолеумом дорожку. Вторая комната была немного меньше первой, с другим синим гимнастическим ковриком на полу, но вместо украшений и наград в ней были силовой тренажер, беговая дорожка, боксерский мешок для скоростного бега, груша для битья и плакаты со стрелками, указывающими на различные места на человеческом теле — Брэд был уверен, что скоро узнает все, что ему нужно знать об этих вещах. В противоположном углу был запасной выход и что-то похожее на раздевалку.

“Ты опоздал”, - сказал мужчина. “Сегодня я позволю тебе расслабиться, потому что ты здесь впервые, но теперь ты знаешь, где это место, так что больше не опаздывай”.

“Я не буду”.

“Я не буду, сэр,” сказал мужчина. “Сержант-майор сказал мне, что вы служили в Гражданском воздушном патруле и короткое время посещали Военно-воздушную академию, так что вы кое-что знаете о военной вежливости. Используй это, когда имеешь дело со мной или кем-либо в команде. Вы узнаете, когда сможете обращаться к нам любым другим способом. Понял?”

“Да, сэр”.

“В следующий раз приходи готовым к тренировкам. Я не хочу тратить время, ожидая, пока ты изменишься. Это не ваш частный курортный клуб, куда вы можете входить и выходить, когда вам заблагорассудится ”.

“Да, сэр”.

Мужчина кивнул в сторону двери раздевалки. “У тебя есть тридцать секунд, чтобы переодеться”. Брэд поспешил к раздевалке по синему ковру. “Остановись!” Брэд замер. “Вернись сюда”. Брэд вернулся. “Встань с коврика”. Брэд сошел с синего коврика на линолеум. “Декстер, ты в корейском доджанге”, - сказал мужчина низким, размеренным голосом. “Центром доджанга, коврика, является ки, что означает "дух".’ Вы тренируетесь, чтобы научиться принимать дух боевых искусств, слияние внутреннего покоя и внешнего насилия, когда вы выходите на мат, что означает, что вы должны уважать дух, который царит над ним. Это означает, что вы никогда не прикасаетесь к ковру в обуви, вы подготовлены к тренировке и не надеваете уличную одежду, если этого не требует урок, вы получаете разрешение на вход и выход с ковра от мастера, и вы кланяетесь в пояс лицом к центру ковра, прежде чем ступить на него и перед тем, как сойти. В противном случае, обойдите его. Помни об этом”.

“Да, сэр”.

“А теперь начинай двигаться”. Брэд пробежался по ковру и вернулся в своей тренировочной форме в рекордно короткие сроки.

“Меня зовут Джеймс Рател”, - сказал мужчина, когда Брэд вернулся, - “но вам не нужно беспокоиться о настоящих именах или позывных, потому что для вас я "сэр" или "шеф". Я главный мастер-сержант ВВС США в отставке, ветеран с тридцатитрехлетним стажем, последний раз служил главным мастер-сержантом Седьмой воздушной армии на авиабазе Осан, Объединенная Корея. Я опытный парашютист, совершивший более двухсот боевых прыжков в Панаме, Ираке, Корее и Афганистане, а также в десятках засекреченных мест, закончил школу армейских рейнджеров, и у меня есть два пурпурных сердца и Бронзовая звезда. Я также являюсь обладателем черного пояса пятой степени и мастером -инструктором по Кане-Джа, экспертом пятой степени по черному поясу Крав-мага и сертифицированным на национальном уровне инструктором по огнестрельному оружию и обращению с дубинками. Здесь я даю частные уроки самообороны и огнестрельного оружия, в основном отставным военным. Я рассчитываю на сто десять процентов каждую секунду, когда ты находишься в моем доджанге. Проявляйте уважение, и вы получите его взамен; расслабьтесь, и ваш час со мной превратится в сущий ад ”.

Ратель достал маленькое устройство с шейным ремешком и бросил его Брэду. “Обучение самообороне занимает месяцы, иногда годы, и опасность, с которой вы сталкиваетесь, очевидна”, - сказал он. “Итак, тебе дают это устройство. Носи это всегда. Он работает практически в любой точке страны с сотовым сигналом. Если вы в беде, нажмите кнопку, и я или любой другой член команды, который может оказаться поблизости, сможет вас разыскать и помочь. Скорее всего, учитывая противников, с которыми ты столкнешься, это поможет нам быстрее найти твое тело, но, возможно, нам повезет.” Брэд ошеломленно посмотрел на Рателя.

“Итак, поскольку это твой первый день, у тебя, вероятно, все еще болит после удара дубинкой по голове, и ты пришел поздно, за что я тебя извиняю, мы просто собираемся сегодня провести оценку физической формы”, - продолжил Ратель. “Я хочу видеть ваше максимальное количество подтягиваний, скручиваний, наклонов и отжиманий до отказа мышц, с перерывом не более девяноста секунд между ними, и ваше лучшее время на двухмильной пробежке на беговой дорожке”. Он указал на другую сторону комнаты, где ждали беговая дорожка и другие тренажеры. “Начинай двигаться”.

Брэд подбежал к тренажерной площадке на другой стороне комнаты. Он был благодарен за то, что так много катался на велосипеде, поэтому считал, что находится в довольно хорошей форме, но прошло много времени с тех пор, как он был в тренажерном зале, и он никогда не любил подтягивания. Он начал с них и справился с шестью, прежде чем снова не смог подтянуться. Отжимания были легкими — он смог выполнить восемьдесят два из них, прежде чем ему пришлось остановиться. Провалы были для него в новинку. Он встал между рядом горизонтальных параллельных перил, ухватился за них, вытянул руки, оторвал ноги от линолеума, наклонился, насколько мог, затем снова вытянул руки. Он смог справиться только с тремя из них, а с третьей пришлось напрячь дрожащие руки, чтобы закончить.

Теперь его руки действительно разговаривали с ним, поэтому Брэд решил следующим пройти тест на бег, и он не получил никаких жалоб от Рателя, который наблюдал и делал заметки с другого конца комнаты. Теперь он был больше в своей стихии. Он разогнал беговую дорожку до девятиминутного темпа в милю и обнаружил, что это довольно легко. Он использовал это время, чтобы дать отдых уставшим мышцам рук для отжиманий, которые, как он думал, тоже будут легкими. После двухмильной пробежки его руки чувствовали себя довольно хорошо, и он присел, чтобы отжаться, но обнаружил, что смог выполнить только двадцать восемь из них, прежде чем его руки отказали.

“Декстер, ты не смог бы закончить базовую подготовку ВВС с такими цифрами, не говоря уже об Академии ВВС”, - сказал ему Ратель после того, как он обошел синий коврик и встал перед ним. “Сила твоей верхней части тела ничтожна. Я думал, ты футболист средней школы - ты, должно быть, был игроком ”плейс кикер". На самом деле Брэд был не просто игроком на футбольном поле в средней школе, но и игроком-понтером, и мог отбросить футбольный мяч с двадцати ярдов. “Мы можем поработать над этим. Но что меня больше всего раздражает в том, что ты только что сделал, так это твое паршивое вонючее отношение ”наплевать".

“Сэр?”

“Ты упорно тренировался на беговой дорожке, Декстер”, - сказал Ратель. “Я понимаю, что ты велогонщик и в довольно хорошей форме с точки зрения аэробики, но мне показалось, что ты просто расслабляешься на беговой дорожке. Ты установил паршивый девятиминутный темп на милю — это даже не ‘средний’ результат на базовой тренировке. Я сказал, что хотел, чтобы ты показал лучшее время на двухмильной пробежке, а не вялое время. Какое у тебя оправдание?”

“Мне нужно было дать отдых рукам перед окончанием тестов”, - сказал Брэд. “Я подумал, что девятиминутная миля - это неплохо для начала”. С каждым произнесенным словом крошечные глазки маленького человечка становились все злее и злее, пока не стало казаться, что они вот-вот выскочат у него из головы. Брэд знал, что есть только один допустимый ответ: “Извините, шеф. Никаких оправданий.”

“Ты чертовски прав, Декстер, оправданий нет”, - прорычал Ратель. “Я говорил тебе об уважении. Нет ничего уважительного в том, чтобы делать что-то наполовину. Ты не проявляешь уважения ко мне, и уж точно, черт возьми, не проявляешь его и к себе. Это твой первый день здесь, и ты не показал мне ни одной чертовой вещи, за которую я могу тебя уважать. Ты опоздал, ты не был готов к тренировкам и относился к себе полегче. Ты не показываешь мне приседания, Декстер. Еще один подобный сеанс, и мы могли бы с таким же успехом отменить это мероприятие. Собирай свои вещи и убирайся с моих глаз долой.” Брэд забрал свою спортивную сумку в ванной, и к тому времени, как он вернулся, Ратель ушел.

Брэд чувствовал себя дерьмово, когда садился на велосипед и крутил педали обратно в Кэл Поли, и он все еще был в мрачном настроении, когда направлялся в Поли Каньон и квартиру Джоди Кавендиш. Она крепко обняла его у двери, на что он не ответил. “О-о, кто-то капризничает”, - заметила она. “Заходи, выпей бокал вина и наболтай на меня”.

“Спасибо, Джоди”, - сказал Брэд. “Извини, от меня пахнет, как от моих ступней. Я не принял душ и не переоделся после того, как вышел из спортзала.”

“Ты можешь воспользоваться душем здесь, если хочешь, приятель”, - сказала Джоди, подмигнув. Брэд не заметил очевидного предложения. Он прошел к одному из барных стульев у стойки, окружающей кухню, и она налила бокал Шардоне и поставила его перед ним. “Но меня это не беспокоит. Мне нравятся парни, которые пахнут как парни, а не как лолли из корыта ”. Она подождала несколько секунд, но Брэд ничего не сказал. “Ты даже не собираешься спросить, что это такое? Вау, ты, должно быть, сегодня действительно вел себя дерзко. Расскажи мне об этом, любимая.”

“На самом деле это не так уж и важно”, - сказал Брэд. “Я немного опоздал на эту тренировку, но он сказал, что первый раз было простительно. Инструктор - отставной главный мастер-сержант с твердым характером. Он заставил меня пройти тест на пригодность. Я думал, что справился нормально, но он отчитывает меня за сдержанность и лень. Я думал, у меня все получилось. Думаю, я этого не делал ”.

“Ну, всегда есть следующий раз”, - сказала Джоди. “Инструкторов по фитнесу учат шокировать и внушать трепет своим ученикам, и я думаю, что он ставил на тебя клейтоновский. Не волнуйся, Брэд — мы оба знаем, что ты в хорошей форме, если не считать этого синяка на голове. Как ты себя чувствуешь? Твой синяк все еще выглядит кровоточащим. ’ Может, тебе стоит пропустить эти тренировки, пока это не пройдет ”.

Брэд пожал плечами. “Я сказал им, что сделаю это, так что, думаю, я буду продолжать, пока не потеряю сознание или моя голова не взорвется”, - сказал он. Последнее, что он хотел сделать, это навлечь на себя гнев Вола за то, что он ушел сразу после первого дня. Он откинулся на спинку стула и впервые прямо посмотрел на Джоди. “Мне жаль, Джоди. Хватит о моем новом инструкторе по фитнесу. Как прошел твой день?”

“Яблоки, приятель”, - ответила Джоди. Она наклонилась к нему через кухонную стойку и сказала обычным заговорщицким шепотом, который она использовала, когда хотела сказать что-то неожиданное: “Я сделала это, Брэд”.

“Сделал что?” - Спросил Брэд. Затем, изучая ее лицо и язык тела, он понял. “Структура неорганических нанотрубок...?”

“Синтезированный”, - сказала Джоди низким голосом, почти шепотом, но очень взволнованным. “Прямо в нашей собственной лаборатории в Калифорнийском Политехническом университете. Не просто несколько нанотрубок, а миллионы. Мы даже смогли создать первую nantenna ”.

“Что?”- Воскликнул Брэд. “Уже?”

“Приятель, нанотрубки практически соединяются сами по себе”, - сказала Джоди. “Они еще не смонтированы на золь-гель подложке, мы еще не подключили их к коллектору и даже не вынесли на улицу, но первая оптическая нанотенна, построенная из неорганических нанотрубок, находится в лаборатории на другой стороне этого самого кампуса ... на моем рабочем столе! Он еще тоньше и прочнее, чем мы предполагали. Я получаю электронные письма от ученых со всего мира, которые хотят принять участие. Оказывается, это одно из крупнейших достижений в области нанотехнологий за последние годы!”

“Это невероятно!” - Воскликнул Брэд. Он взял ее руки в свои, и они обменялись поцелуем через кухонную стойку. “Поздравляю, Джоди! Почему ты не позвонил мне?”

“Ты уже был на тренировке, и я не хотела тебя беспокоить”, - сказала она. “Кроме того, я хотел сказать тебе лично, а не по телефону”.

“Это отличные новости! Мы стремимся получить помещение для лаборатории и выделить деньги прямо сейчас!”

“Я надеюсь на это”, - сказала Джоди. “Я мог бы даже претендовать на стипендию Калифорнийского политехнического университета — они бы не хотели, чтобы я возвращался в Австралию, взяв с собой такой прорыв, не так ли?”

“Ты точно получишь стипендию, я это знаю”, - сказал Брэд. “Давай выйдем и отпразднуем. В каком—нибудь не слишком шикарном месте - от меня все еще пахнет спортзалом ”.

Хитрая улыбка появилась на ее лице, и она бросила очень короткий взгляд на коридор, ведущий в ее спальню, очевидно, показывая, как она хотела отпраздновать. “Я уже приготовила ужин”, - сказала Джоди. “Это будет готово не раньше, чем через пятнадцать минут”. Она снова взяла его за руку и лукаво улыбнулась. “Может быть, мы сможем намылить друг другу спины в душе?”

Брэд широко улыбнулся и посмотрел ей в глаза, но покачал головой. “Джоди...”

“Я знаю, я знаю”, - сказала она. “Я говорил тебе, что собираюсь попробовать еще раз, и, возможно, снова и снова. Ей повезло, что у нее есть ты, приятель.” Она подошла к холодильнику, достала бутылку Шардоне и снова наполнила его бокал.

Брэд услышал, как завибрировал его смартфон в спортивной сумке, достал его и прочитал текстовое сообщение. “Ну, как насчет этого?” - заметил он. “В конце концов, это оказывается действительно отличный день”.

“В чем дело, любимая?”

“Я снял комнату в Poly Canyon”, - сказал он. У Джоди было абсолютно ошеломленное выражение лица. “Пятый этаж в Алисо. Я могу переехать завтра, и я могу остаться на лето, если мы получим грант на летнюю лабораторную, и я могу остаться на втором курсе и в младших классах ”.

“Что?”- Воскликнула Джоди.

“Это хорошо?”

“Алисо - самое востребованное жилое здание в Калифорнийском университете!” Джоди объяснила. “Они ближе всего к магазинам и автостоянке. И верхние этажи всегда заполняются первыми, потому что оттуда открывается лучший вид на кампус и город! И они никогда не разрешают студентам оставаться в Poly Canyon на лето, и вам приходится каждый год повторно подавать заявку и надеяться, что вы сохраните свою комнату. Как, черт возьми, тебе это удалось, приятель?”

“Понятия не имею”, — солгал Брэд - он был уверен, что его отец и, вероятно, президент Мартиндейл потянули за какие-то ниточки и добились, чтобы это произошло. “Должно быть, кто-то сжалился надо мной”.

“Ну, молодец, приятель”, - сказала Джоди. “У тебя тут голова кругом идет”. Она заметила, что Брэд снова улыбается ее австралийскому сленгу, взяла полотенце, швырнула им в него, затем подошла и легонько поцеловала в губы. “Прекрати доставать меня этими детскими капризами, приятель, или я могу просто затащить тебя в ночлежку и заставить забыть о как-там-ее-там в Неваде”.

ПЯТЬ

Никогда еще не было матери, которая учила бы своего ребенка быть неверующим.

— ГЕНРИ У. ШОУ

ПРОМЫШЛЕННЫЙ АЭРОПОРТ МАКЛАНАХАН

БАТТЛ МАУНТИН, НЕВАДА

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Мастера Ноль-Семь, полигон Макланахан, вы допущены к полетам в Ромео четыре восемь один три Альфа и браво и Ромео четыре восемь один шесть ноября, на всех высотах, сообщайте присвоенные коды, сообщайте Оклендскому центру при выезде из районов, свяжитесь с вышкой, удачного полета”.

“Вас понял, Земля”, - ответила Сондра Эддингтон по сверхвысокочастотной рации номер один. Она перечитала весь допуск, затем переключилась на частоту вышки. “Башня Макланахан”, Мастер Ноль-Семь, номер один, взлетно-посадочная полоса три-ноль, готова к взлету".

“Мастер Ноль-семь, башня Макланахан, ветер спокойный, взлетно-посадочная полоса три-ноль, скорость полета ограничена двумя ноль-ноль узлами, находясь в воздушном пространстве класса Чарли, взлет разрешен”.

“Мастер Ноль-Семь" готов к взлетной полосе три-ноль, ” ответила Сондра. Она вырулила большой реактивный самолет на взлетно-посадочную полосу, выровнялась по центральной линии, удержала тормоза, медленно и плавно перевела дроссели, почувствовала толчок, когда двигатели перешли на режим форсажа первой зоны, отпустила тормоза, плавно перевела дроссели в пятую зону и поднялась всего на пять тысяч футов. Она опустила нос большого реактивного самолета, чтобы быстро набрать скорость, убрала шасси и закрылки, затем вернула дросселям 50-процентную мощность, чтобы избежать превышения скорости, пока они не выйдут из воздушного пространства промышленного аэропорта Макланахан , что совсем не займет много времени.

“Хороший взлет, Сондра”, - сказал Хантер Ноубл, инструктор Сондры в этом тренировочном полете. Он находился на заднем сиденье МиГ-25УКС компании Sky Masters Aerospace, тандемного сверхзвукового истребителя Микояна-Гуревича без боевого оборудования, модифицированного для полетов на экстремальных скоростях и большой высоте. Оригинальный российский МиГ-25РУ был самым быстрым боевым реактивным истребителем из существующих, способным развивать почти в три раза большую скорость звука и высоту в шестьдесят тысяч футов, но после модификации Sky Masters Aerospace реактивный самолет был способен развивать почти в пять раз большую скорость звука и высоту в сто тысяч футов. “Хороший выбор времени для торможения и мощности. Первая зона с включенными тормозами - это нормально, но все, что последует за этим, приведет к поломке тормозов ”.

“Бумер, вас понял”, - сказала Сондра. На языке пилотов-истребителей "Принято” после критического замечания инструктора означало, что ученик уже знал и определил несоответствие. “Спасибо” обычно означало, что ученик пропустил это и признал хороший улов преподавателя. “Я понял это”.

“Я показываю, что мы свободны от воздушного пространства класса Чарли”, - сказал Бумер. “Курс два-ноль-ноль приведет нас в запретную зону”.

“Вас понял”, - сказала Сондра. Менее чем через две минуты они были на R-4813A и B, двух закрытых военных полигонах в комплексе военно-морской авиабазы Фаллон в северо-центральной части штата Невада, арендованных Sky Masters Aerospace и координируемых с Центром управления воздушным движением FAA в Окленде для испытаний высокопроизводительных самолетов. “Сейчас я составляю контрольные списки перед полетом на большой высоте. Доложите по завершении ”.

“Подойдет”, - сказал Бумер. Контрольный список подготовил экипаж к работе на экстремально больших высотах, которые обычно не достигаются обычными истребителями. Это заняло всего несколько минут. “Контрольный список завершен. Я показываю нам внутренности R-4813A. Очищается по готовности ”.

“Я поняла, Бумер”, - сказала Сондра. “Приготовиться”. Сондра включила полную мощность, медленно и плавно продвигая дроссели на МиГ-25, пока они не вышли на форсаж в пятой зоне, а затем на скорости 1 Мах она подняла нос, пока они не повернулись носом вверх на шестьдесят градусов и продолжали ускоряться. По мере увеличения скорости увеличивались силы гравитации, и вскоре оба кряхтели от перегрузок, давящих на их тела, пытаясь удержать кровь от вытекания из легких и мозга. Оба пилота были одеты в скафандры с частичным давлением и космические шлемы, плюс высокотехнологичные электронные герметичные костюмы, которые прикрывали их ноги и нижнюю часть живота стягивающей тканью, чтобы предотвратить скопление крови в ногах из-за перегрузок, — но все равно потребовалась работа, чтобы противостоять воздействию перегрузок. Вскоре они были на высоте шестидесяти тысяч футов и летели со скоростью, в четыре раза превышающей скорость звука, при этом сила тяжести, в семь раз превышающая силу тяжести, давила на их тела.

“Поговори со мной, Сондра”, - сказал Бумер. “Ты… у тебя все в порядке?”

“Я... в порядке… Бу… Бумер”, - сказала Сондра, но было очевидно, что она изо всех сил пыталась справиться с перегрузками на своем теле. Внезапно МиГ-25 резко накренился влево и устремился вниз.

“Сондра?” Ответа нет. Нос истребителя был направлен к Земле. Как раз перед тем, как он собирался взять управление на себя, Бумер почувствовал и услышал, как дроссели переключаются на холостой ход при снижении, и крылья выровнялись.

“Ты в порядке, Сондра?” Бумер повторил.

“Да”. По внутренней связи он мог слышать, что ее дыхание было немного затрудненным, но в остальном звучало нормально. “Я в порядке”.

Бумер внимательно следил за показаниями высотомера и воздушной скорости, убеждаясь, что Сондра полностью контролирует самолет. В задней кабине он мог взять на себя полный контроль над самолетом, если это было необходимо, но прикосновение к элементам управления означало бы отказ для командира воздушного судна, а он не хотел этого делать, если это не было абсолютно необходимо. Потеряв всего десять тысяч футов, "Сондра" начала поднимать нос обратно к горизонту, и когда самолет выровнялся, а воздушная скорость стала дозвуковой, она прибавила мощности, чтобы сохранить высоту и воздушную скорость стабильными. “Как у тебя дела, Сондра?” - Спросил Бумер.

“Я в порядке, Бумер”, - ответила Сондра, и ее голос звучал совершенно нормально и она контролировала себя. “Я спущусь обратно на тридцать тысяч футов, и мы попробуем еще раз”.

“У нас не хватит топлива для еще одной демонстрации на большой высоте с большой перегрузкой”, - сказал Бумер. “Мы можем сделать несколько скоростных заходов на посадку без закрылков, а затем покончить с этим”.

“У нас достаточно топлива, Бумер”, - запротестовала Сондра.

“Я так не думаю, детка”, - сказал Бумер. “Давайте выполним заход на высоту ILS на Батл-Маунтин и выполним заход без выключения закрылков, выполним промах на высоте принятия решения, затем выполним еще один заход на полную остановку. Понятно?”

“Как скажешь, Бумер”, - ответила Сондра с очевидным унынием в голосе.

Высокоскоростные заходы на посадку по приборам имитировали заход на посадку на космических самолетах Black Stallion или Midnight. МиГ-25 был важным шагом для начинающих пилотов космопланов, потому что это был единственный самолет, который мог на короткое время имитировать чрезвычайно высокие перегрузки, возникающие у пилотов во время их подъема. Центрифуга Sky Masters Aerospace могла создавать перегрузки, в девять раз превышающие нормальную силу тяжести, на земле, но МиГ-25 был лучшей платформой, потому что пилоту приходилось управлять самолетом, подвергаясь перегрузкам. "Сондра" выполнила заходы по приборам с типичной точностью, и посадка прошла точно по расписанию.

Они припарковали большой реактивный самолет, отправились в магазин жизнеобеспечения, чтобы сдать скафандры и электронные герметики, опросили техников по техническому обслуживанию, прошли быстрый осмотр у врача, затем вернулись в класс, чтобы поговорить о полете. На Сондре был синий летный костюм, сшитый так, чтобы подчеркнуть ее изгибы, а в своих летных ботинках она казалась еще выше. Она распустила свои прямые светлые волосы, наливая себе чашку кофе; Бумер, одетый в летный костюм оливково—серого цвета в стиле ВВС, уже взял свою бутылку воды со льдом.

“Предполетная подготовка, взлет, отправление, подходы, посадка и послеполетная подготовка - все в порядке”, - сказал Бумер, сверяясь с блокнотом. “Расскажи мне о подъеме”.

“Я была в порядке — думаю, я просто слишком рано ушла”, - сказала Сондра. “Ты всегда говоришь, что лучше прервать пробежку с высокой перегрузкой раньше, чем позже. Возможно, я стал немного нервничать. Я был в порядке ”.

“Ты не ответил, когда я звонил”.

“Я прекрасно тебя расслышала, Бумер”, - сказала Сондра. “У меня было полно дел. Последнее, что я хотел сделать, это заглохнуть компрессору или крутиться ”. Бумер посмотрел на Сондру, которая отвернулась, потягивая кофе, и решил принять ее ответ. Остальная часть разбора полетов не заняла много времени. Они обсудили планы занятий в классе на следующий день и задачи летной подготовки, затем Сондра подошла к телефону, чтобы проверить сообщения, а Бумер отправился в свой офис, чтобы разобраться с сообщениями и документами и проверить многочисленные лаборатории и конструкторские бюро, которые он курировал.

Вторая половина дня началась с совещания руководящего состава компании, которое Бумер едва переносил, но это было частью его новой работы в качестве главы аэрокосмических операций. Совещание проходило под председательством нового вице-президента компании по операциям Джейсона Рихтера, подполковника в отставке и инженера-робототехника армии США, который был нанят, чтобы заменить покойного Патрика Макланахана. Джейсон был высоким, подтянутым и спортивным, с приятной внешностью брюнета. Он был нанят Sky Masters Aerospace за его инженерное образование, особенно в области робототехники, но оказалось, что он не менее искусен в управлении, поэтому его повысили до руководителя исследований и разработок в компании. Хотя он чувствовал себя как дома в лаборатории или конструкторском бюро, он наслаждался властью и престижем, руководя таким большим количеством лучших и светлейших умов мира.

“Давайте начнем”, - сказал Рихтер, как всегда начиная собрание ровно в час. “Давайте начнем с аэрокосмического подразделения. Хантер, поздравляю с успешной доставкой президента на космическую станцию Армстронга и благополучным возвращением обратно. Настоящее достижение”. Остальные присутствующие наградили Бумера легкими аплодисментами — Хантер “Бумер” Ноубл считался эксцентричным персонажем в зале заседаний исполнительного совета компании, несерьезным, и поэтому к нему относились снисходительно. “Президент, по-видимому, не страдает от каких-либо негативных последствий. Наблюдения?”

“Парень справился фантастически”, - сказал Бумер, молча признавая положительные отзывы своих коллег-членов правления, но также отмечая негативные реакции. “Он оставался спокойным и невозмутимым весь полет. Я не был слишком удивлен, когда он согласился выполнить стыковку, но я не мог в это поверить, когда он захотел совершить выход в открытый космос к воздушному шлюзу. Он вел себя так, как будто годами проходил подготовку астронавтов. Такого рода мужество необычайно ”.

“Мы уже получаем запросы о полетах на космоплане, и были разговоры о финансировании большего количества S-19 и XS-29”, - сказал Джейсон.

“Я полностью за это, ” сказал Бумер, - но я думаю, что нам нужно привлечь ресурсы, чтобы начать серьезную работу над следующей серией космических станций. Армстронг держится там, но его дни сочтены, и если проект Брэда Макланахана "Starfire" продвинется вперед, а я держу пари, что так и будет, Армстронг может вообще уйти из бизнеса военного космического оружия. У меня есть два человека, Гарри Фелт и Саманта Йи, которые работают над материалами для космической станции, в основном разрабатывают системы для обновления Armstrong. Я хотел бы назначить их ответственными за новую команду дизайнеров, для начала из трех или четырех человек, которые разрабатывают проекты новых военных и промышленных станций в соответствии с предложениями президента Феникса. Нам также нужно немедленно отправить вас и доктора Каддири в Вашингтон, чтобы встретиться с нашими лоббистами и выяснить, кто отвечает за этот новый прорыв в космос ”. Он на мгновение заколебался, затем добавил: “Может быть, тебе или Хелен стоит добровольно заняться этим, Джейсон”.

“Я?” - Спросил Джейсон. “В Вашингтоне? Я бы предпочел быть похороненным по шею в пустыне. Но мне нравятся твои идеи. Немедленно отправьте мне предложение и бюджет, и я передам его Хелен ”.

Бумер сделал несколько нажатий на своем планшетном компьютере. “Теперь в твоем почтовом ящике, команданте”.

“Спасибо тебе. Я знал, что ты уже что-то придумал. Я позабочусь, чтобы Хелен получила это сегодня ”.

В этот момент в зал заседаний вошла президент компании и главный исполнительный директор, доктор Хелен Каддири. Все поднялись на ноги, когда в дверях появилась высокая, темноглазая женщина пятидесяти двух лет с очень длинными темными волосами, собранными в замысловатый узел на затылке, в темно-сером деловом костюме. Хелен Каддири родилась в Индии, но получила образование в основном в Соединенных Штатах, получив многочисленные ученые степени в области бизнеса и инженерии. Она проработала в Sky Masters на протяжении десятилетий, сотрудничая с Джонатаном Мастерсом в приобретении изначально обанкротившейся аэрокосмической компании, в которой они работали, и превратив ее в одну из ведущих в мире высокотехнологичных компаний по дизайну и разработке. “Все, пожалуйста, занимайте места”, - сказала она легким, певучим голосом. “Прости, что прерываю, Джейсон”.

“Вовсе нет, Хелен”, - сказал Джейсон. “У тебя есть что-нибудь для нас?”

“Объявление”, - сказала она. Она прошла в переднюю часть комнаты и встала рядом с Джейсоном. “Совет директоров отобрал три проекта для предоставления грантов в этом году, все они в университетах: Государственный университет Нью-Йорка в Буффало для проекта создания спутников с роем; Колледж Аллегейни в Пенсильвании для системы лазерной связи; и основная часть премии, двадцать пять миллионов долларов, достанется Калифорнийскому политехническому университету в Сан-Луис-Обиспо, для очень впечатляющего проекта солнечной электростанции на орбите”. Еще один взрыв аплодисментов от директоров филиалов в зале.

“Этим проектом руководит Брэд Макланахан”, - сказал Бумер. “Этот парень потрясающий. Я задаю парню вопрос о какой-то части проекта, и он говорит, что не знает и что он перезвонит мне, и следующее, что я помню, это телефонный звонок от какого-то лауреата Нобелевской премии из Германии с ответом. У него в команде есть список экспертов и ученых, от которых у вас потекут слезы”.

“Мы уже вкладываем значительные средства в их проект”, - сказал Джейсон. “Мы уже предоставили им модуль Trinity, который они используют для измерений и тестирования сопряжения. Когда они начнут изготавливать подсистемы, они захотят поднять части космической системы на космическую станцию Армстронга на "Миднайт" и "Блэк Сталлион", поэтому они запросили такие параметры, как размеры грузового отсека, системы, мощность, окружающая среда, температуры, вибрация и так далее. Они также попросили показать компьютерный код системы наведения ”Скайболт" — они хотят использовать его для передачи мазерной энергии на прямую антенну на Земле, и руководитель их компьютерной группы считает, что он может повысить точность. "

“Они играют вместе, это точно”, - добавил Бумер.

“Я сообщу университетам хорошие новости”, - сказала Хелен. “Вот и все. Что-нибудь для меня?”

“У Бумера была отличная идея: встретиться с президентом Фениксом и кем бы то ни было, кто возглавляет эту новую космическую инициативу, поделиться с ними некоторыми идеями и выяснить, что им интересно делать”, - сказал Джейсон. “Он также хочет сформировать команду, чтобы начать проектирование космических станций, военных и промышленных. Его предложение и бюджет у меня на планшете ”.

“Отличные идеи, Бумер”, - сказала Хелен. “Отправь его предложение мне в мой офис сразу после встречи”.

“Подойдет”, - сказал Джейсон.

“Я также предложил вам или Джейсону добровольно возглавить правительственную космическую инициативу, если еще никого не назвали”, - сказал Бумер.

“У меня есть работа, большое вам спасибо, и Джейсон никуда не денется — я просто привела его сюда, после долгих уговоров и увещеваний”, - сказала Хелен, улыбаясь. “Но поездка в Вашингтон для нас звучит неплохо”. Она ответила еще на несколько вопросов и комментариев, затем ушла. Джейсон продолжал председательствовать на собрании, обходя вокруг стола, получая отчеты от всех директоров операционных подразделений, и оно закончилось примерно через час.

Джейсон подошел к офису Хелен несколько минут спустя и постучал в дверной косяк открытой двери офиса. “У меня есть для тебя этот отчет”, - сказал он через дверной проем, держа в руках свой планшетный компьютер.

“Заходи, Джейсон”, - сказала Хелен, работая на своем ноутбуке за своим столом. “Закрой дверь”. Джейсон сделал, как она приказала, затем подошел к ее столу и запустил передачу файла со своего планшета на ее ноутбук.

“Это довольно длинное досье”, - сказал он. “Ты знаешь Бумера — зачем говорить что-то всего двумя словами, когда он может придумать двадцать?”

“Это прекрасно”, - сказала она. “Что нам делать, пока мы ждем?”

“У меня есть несколько идей”, - сказал Джейсон, улыбаясь, наклонился и крепко поцеловал ее, на что она ответила с таким же энтузиазмом. Они целовались несколько долгих, томительных мгновений. “Хотел бы я прямо сейчас распустить твои волосы”, - сказал он глубоким, тихим голосом. “Мне нравится смотреть, как твои волосы каскадом ниспадают после того, как ты их заколол ... Особенно, если они падают на мою обнаженную грудь”. Она ответила, притянув его к себе и одарив еще одним глубоким поцелуем. “Ты свободен сегодня вечером? Я не был с тобой несколько дней.”

“Джейсон, нам не следовало этого делать”, - прошептала Хелен. “Я твой босс, и я старше тебя более чем на десять лет”.

“Меня не волнует, сколько тебе хронологически лет”, - сказал Джейсон. “Ты самая экзотическая, самая соблазнительная женщина, с которой я когда-либо был. Секс излучается от тебя, как лазер. И ты, может, и старше меня, но я едва поспеваю за тобой в постели.”

“Прекрати это, похотливый козел”, - сказала Хелен с улыбкой, но в знак благодарности подарила ему еще один глубокий, продолжительный поцелуй. Она схватила его за лицо и игриво встряхнула. “Не забывай, у меня сегодня вечером речь на собрании Торговой палаты округа Ландер, а городской менеджер, председатель комиссии по планированию и начальник полиции хотят поговорить после. Я думаю, что речь идет о расширении инженерных сетей для строительства дополнительных подразделений рядом с аэропортом и пересмотре письма-соглашения с охраной аэропорта, округа и компании security. Я хочу убедиться, что жилье находится за пределами шумной зоны аэропорта, и я не хочу, чтобы наши сотрудники службы безопасности были связаны шерифами федеральными соглашениями о безопасности и соглашениями штата. Чарльз Гордон из офиса губернатора тоже будет там, и я хочу поговорить с ним о получении некоторого начального капитала для расширения аэропорта ”.

“Черт”.

“Почему бы тебе не пойти со мной? Все знают тебя как парня, который спроектировал и построил кибернетическое пехотное устройство, которое спасло город от Джуды Андорсена и Рыцарей Истинной Республики — я уверен, они хотели бы встретиться с тобой ”.

“Я не занимаюсь политикой”, - сказал Джейсон. “Ты мне нравишься. Я не думаю, что смог бы держать свои руки подальше от тебя ”.

“О, я думаю, у тебя больше способности контролировать свои импульсы, Джейсон”, - сказала она. “Кроме того, я уверен, что они хотели бы встретиться с будущим президентом и исполнительным директором Sky Masters Aerospace”.

“Нам нужно поговорить об этом еще немного, Хелен”, - сказал Джейсон. Он сел напротив нее. “Я не думаю, что я подхожу на роль генерального директора. Тебе пришлось убеждать меня занять пост начальника оперативного отдела после того, как Патрик Макланахан был убит —”

“И ты отлично справляешься”, - сказала Хелен. “Ваша команда - лучшая в бизнесе. Ты на этой должности всего несколько месяцев. Это станет твоей второй натурой, прежде чем ты осознаешь это. Тебе нужно немного больше бизнес-образования, может быть, степень MBA в дополнение ко всем остальным степеням, которые у тебя есть, но ты, очевидно, лидер ”.

“Я чувствую себя как дома в лаборатории, а не за столом”.

“Никто не говорит, что ты должен оставаться за столом”, - сказала Хелен. “Лидеры делают свое дело самыми разными способами. Вы знаете, как назначать, делегировать и организовывать — это оставляет вам время и возможность проводить больше времени со своими инженерами, а также делать все то, что должны делать руководители компаний.” Она встала из-за своего стола и подошла к нему, прижимаясь грудью к нему, как, она знала, ему нравилось. “Пойдем со мной сегодня вечером. Потом, если еще не слишком поздно, я бы хотел пригласить тебя в гости ”.

“Я думал, ты сказал, что мы не должны этого делать”.

“О, мы не должны”, - сказала Хелен с улыбкой. Джейсон встал, и они обменялись еще одним глубоким, страстным поцелуем. “Я могу потерять работу, если правление узнает, что я спала с одним из моих вице-президентов, несмотря на то, что я была соучредителем компании”. Еще один поцелуй. “Тебя бы определенно уволили, и на тебя, вероятно, подали бы в суд за твой бонус за подписание контракта”. Еще один поцелуй.

“Пожалуйста, мисс президент, прекратите сейчас говорить”, - сказал Джейсон.

“Да, господин вице-президент”, - сказала Хелен, и они снова поцеловались, и этот поцелуй длился намного дольше, чем другие.

Было уже далеко за закатом, когда Бумер покинул аэрокосмический центр Sky Masters и направился домой. Ранее сонный, изолированный маленький шахтерский поселок Баттл-Маунтин в северо-центральной части штата Невада претерпел невероятные преобразования всего за три года, с тех пор как Sky Masters Aerospace Inc. переехала туда из Лас-Вегаса: население увеличилось более чем втрое, строительные проекты всех видов были повсюду, и некорпоративное поселение — оно сохранило свою самобытность шахтерского лагеря и железнодорожной развязки с момента своего основания в 1840-х годах, несмотря на то, что это был центр округа Ландер — наконец-то стал самым молодым городом Невады и одним из самых быстрорастущих в стране. Бумер снял дом в одном из новых районов, расположенных между аэропортом и новым центром города, достаточно близко, чтобы посещать новые казино и высококлассные рестораны, когда ему захочется, но достаточно удобно, чтобы ездить на работу, особенно теперь, когда утренняя поездка по межштатной автомагистрали 80 в аэропорт, казалось, с каждым днем становилась все более оживленной, благодаря десяткам предприятий, которые возникли в этом районе с тех пор, как Sky Masters Aerospace расширила свою деятельность.

Бумер припарковал свой Lincoln MKT в гараже, предвкушая приятный расслабляющий вечер. Он был постоянным посетителем нескольких новых казино в городе, и ему больше года не приходилось платить за еду или напитки — он был уверен, что отдал казино достаточно денег за карточными столами, чтобы с лихвой компенсировать проигрыши, — но сегодняшний вечер обещал быть просто неудачным. Может быть, немного вина, может быть, фильм, может—

“Как раз вовремя ты вернулся домой”, - произнес голос из кухни. Это была Сондра Эддингтон, одетая только в одну из футболок Boomer's Sky Masters Aerospace Inc., ее длинные светлые волосы идеально спадали вокруг груди, как будто она сама их так уложила — что, подумал Бумер, вероятно, и было. “Я собирался начать без тебя”.

“Я не знал, что ты придешь”, - сказал Бумер.

“Я была немного взвинчена после полета этим утром”, - сказала Сондра наполовину усталым, наполовину поддразнивающим тоном. “Я пробовал пробежку и тяжелую тренировку в тренажерном зале, но я все еще ... немного взвинчен”. Она подошла и поцеловала его в губы. “Итак, я решил заглянуть и спросить, знаете ли вы какие-нибудь способы, которыми я могу сжечь немного энергии?”

Бумер пытался, но не смог удержаться, его глаза блуждали по ее телу, что заставило ее улыбнуться. “Где твоя машина?” - спросил он.

“Я припарковала его у круглосуточного магазина в конце квартала”, - сказала Сондра. “Я видел слишком много людей из Sky Masters в вашем районе, и я не хотел, чтобы они часто видели мою машину, припаркованную перед вашим домом”.

Звучит как действительно хорошая идея, подумал Бумер. Он держал ее на расстоянии вытянутой руки и смотрел ей прямо в глаза. “Или мы можем поступить правильно, как мы и договаривались, и больше не спать друг с другом”.

“О, я знаю, мы говорили об этом”, - сказала Сондра, слегка надув губы, положив руки ему на плечи и обхватив ладонями его шею, “но я ничего не могу с собой поделать. У тебя такое горячее крепкое тело, и у тебя эта плутоватая ухмылочка и это наплевательское отношение, которое просто сводит меня с ума. Не говоря уже о том, что ты тигр в постели.”

“Спасибо”, - сказал Бумер. “Ты тоже довольно горячая штучка”.

“Спасибо тебе”.

“Но твой парень, Брэд, становится моим другом, и если бы он узнал о нас, нам было бы трудно работать с ним в ближайшем будущем. Его проект Starfire только что получил одобрение на финансирование ”.

“Тогда я порву с ним”.

Бумер удивленно моргнул. “Вот так просто?”

“Когда придет время расстаться с тобой, это будет так же быстро”, - сказала Сондра. “Мне нравится Брэд, и он такой же крепыш, как ты, но он намного моложе меня, и он уехал в колледж, и в последнее время он был слишком занят, чтобы навестить меня, и мне одиноко вдали от дома. Кроме того, я не люблю, когда меня связывают. Я хочу то, что я хочу, когда я этого хочу, и прямо сейчас я хочу тебя ”.

“И когда Брэд будет здесь, ты тоже захочешь его?”

Сондра пожала плечами. “Может быть. Я не думаю, что он принял бы меня обратно после разрыва — он немного незрел в отношении женщин и отношений, и я не думаю, что он смог бы справиться с тем, чтобы быть просто друзьями или случайными сексуальными партнерами ”. Она притянула его ближе. “Как насчет этого, парень? Заводи двигатели и прокатишь меня?”

Бумер улыбнулся, но покачал головой. “Я так не думаю, Сондра”, - сказал он.

Она сделала шаг назад и провела руками по своим светлым волосам, которые рассыпались по ее груди. “Я тебе больше не нужен? Я сказала, что расстанусь с Брэдом ”.

“У нас однажды был секс, и мы говорили об этом позже, и оба решили, что это было неправильно”, - сказал Бумер. “Мы будем тренироваться вместе еще двенадцать месяцев. Я твой инструктор. Спать вместе - не очень хорошая идея.”

“Если ты так говоришь”, - сказала Сондра мягким голосом. Затем, медленно и соблазнительно, она сняла футболку, обнажив свое захватывающее дух тело, упругую грудь и плоский животик. Она протянула футболку, стараясь, чтобы она не загораживала Бумеру вид на ее восхитительное тело. “Вы хотите вернуть свою футболку, доктор Ноубл?”

Бумер протянул руку и взял у нее футболку ... затем перекинул ее через плечо. “Черт, я все равно попаду в ад”, - сказал он, обнял Сондру и крепко поцеловал ее.

ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ ЗДАНИЕ, КРЕМЛЬ, МОСКВА

РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Основные официальные офисы президента Геннадия Грызлова в правительственном комплексе Кремля находились в здании Сената, также известном как Первое здание, но он предпочитал более изолированный резервный рабочий кабинет президента, известный как Четырнадцатое здание. Недавно он полностью отремонтировал здание, превратив его в высокотехнологичную копию офисов своей нефтяной компании в Сент- Петербург, с несколькими уровнями безопасности, сложными системами наблюдения и контрнаблюдения и сверхзащищенными коммуникациями, все из которых конкурировали и во многих отношениях превосходили лучшие российские технологии; здесь также была подземная железная дорога для экстренного эвакуации, которая могла доставить его в аэропорт Чкаловский, в восемнадцати милях к северо-востоку от Москвы, который был его тренировочным аэродромом для космонавтов, обслуживающим Звездный городок, и теперь имел контингент военно-транспортных самолетов, которые могли бы безопасно вывезти его при необходимости.

Он был полон решимости не оказаться запертым в подземном командном пункте во время воздушного налета, как это случилось с его отцом: при первом предупреждении о любой опасности Грызлов мог покинуть Четырнадцатое здание менее чем за минуту, покинуть город менее чем за пять и сесть на реактивный самолет, готовый доставить его в любую точку Европы менее чем за тридцать.

Грызлов редко проводил встречи в Четырнадцатом здании, предпочитая, чтобы все официальные заседания кабинета министров на высоком уровне проходили в его кабинете в Первом здании, но он вызвал министра иностранных дел Дарью Титеневу в свой кабинет в четырнадцатом здании рано утром. Ее сопроводил в кабинет глава администрации Сергей Тарзаров, который затем занял свою должность “с глаз долой, из сердца вон” в администрации президента, но был уволен одним взглядом Грызлова. “Привет, Дарья”, - сказал Грызлов из-за своего огромного стола. “Добро пожаловать. Чай? Кофе?”

“Нет, спасибо, господин президент”, - сказала Титенева. Она воспользовалась моментом, чтобы оглядеть офис. За столом Грызлова были панорамные окна с захватывающим панорамным видом на Кремль и Москву, а на стенах перед столом были широкоэкранные мониторы высокой четкости, отображающие разнообразную информацию, от международных новостей до лент с правительственными отчетами, до биржевых котировок и биржевых объемов со всего мира. Стол для совещаний на двадцать персон находился слева от президента, а удобная зона отдыха на двенадцать персон, окружавшая кофейный столик, была справа. “Я не видел здесь вашего личного кабинета с тех пор, как вы закончили его реконструкцию. Очень деловой. Мне это нравится, господин президент ”.

“Я не могу выполнять много работы в здании Сената, когда персонал в бешенстве”, - сказал Грызлов. “Я иду в Первый корпус послушать кудахтанье кур, затем возвращаюсь сюда и принимаю решения”.

“Надеюсь, я не одна из тех куриц, о которых вы говорите, господин президент”, - сказала Титенева.

“Конечно, нет”, - сказал Грызлов, обходя свой стол, подходя к Титеневой и легонько целуя ее в щеку, а затем получая вежливый поцелуй в ответ. “Ты надежный друг. Ты работал с моим отцом много лет, с тех пор, как вы вместе служили в военно-воздушных силах.”

“Твой отец был великим человеком”, - сказала Титенева. “Мне выпала честь служить ему”.

“Он всю дорогу тащил тебя с собой, не так ли?” Сказал Грызлов. “Вы оба вместе поднялись по служебной лестнице в военно-воздушных силах, а затем он провел вас по правительственным рядам, да?”

“Твой отец знал, как важно иметь рядом с собой доверенных людей, как в армии, так и за ее пределами”, - сказала Титенева. “Он также позаботился о том, чтобы я учился у лучших экспертов в Кремле”.

“Вы были его начальником штаба в течение короткого времени, до предателя Николая Степашина, если я правильно помню”, - сказал Грызлов. “Мне любопытно: почему вы оставили его и поступили на дипломатическую службу? К настоящему времени ты мог бы быть премьер-министром или даже президентом ”.

“Мы обе подумали, что мои таланты могли бы лучше найти применение в Вашингтоне и Нью-Йорке”, - небрежно сказала Титенева. “В то время женщины не занимали большинство высоких постов в Кремле”.

“Понятно”, - сказал Грызлов. Он повернулся прямо к ней. “Значит, слухи, которые я слышал о длительной сексуальной связи с моим отцом, не соответствуют действительности?” Титенева ничего не сказала. Грызлов шагнул к ней и поцеловал в губы. “Мой отец был счастливым человеком. Может быть, мне повезет так же ”.

“Я почти достаточно взрослая, чтобы быть вашей матерью, господин президент”, - сказала она, но Грызлов наклонился вперед, чтобы снова поцеловать ее, и она не отстранилась. Грызлов улыбнулся ей, позволил своим глазам блуждать вверх и вниз по ее телу, затем вернулся к своему столу и достал сигару из ящика стола. “Вы пригласили меня в свой личный кабинет, чтобы поцеловать меня, господин Президент?”

“Я не могу придумать лучшей причины, Дарья”, - сказал он, раскурив сигару и выпустив большое облако ароматного дыма к потолку. “Почему бы тебе не навещать меня почаще?”

“Мой муж, например”.

“Ваш муж Юрий - хороший человек и заслуженный ветеран, и я уверен, что то, что он делает, когда вы находитесь вдали от Москвы, вас не касается, пока он не ставит под угрозу ваше положение в правительстве”, - сказал Грызлов. Титенева ничего не сказала. Не поворачиваясь к ней, он указал сигарой на стул перед своим столом, и она взяла ее. “Вы получаете отчеты о полетах американских космопланов?”

“Да, господин президент”, - сказала Титенева. “Количество полетов на военную космическую станцию немного увеличилось, с трех в месяц до четырех”.

“Это увеличение на тридцать процентов, госпожа министр иностранных дел — я бы сказал, что это значительно, а не незначительно”, - сказал Грызлов. “Их груз?”

“Разведывательные отчеты предполагают, что станция претерпела некоторые значительные усовершенствования, возможно, в системах управления лазерным лучом и распределения электроэнергии”, - сказала Титенева. “Оптические датчики могут видеть очень мало изменений снаружи станции”.

“Вы лично и официально интересуетесь содержимым этих космопланов, да?”

“Конечно, господин Президент, как только я получу уведомление о том, что запуск неизбежен”, - ответила Титенева. “Обычные ответы американцев - "персонал’, ‘снабжение’ и ‘засекречено’. Они никогда не сообщают никаких подробностей ”.

“А неофициально?”

“Безопасность по-прежнему очень строгая, сэр”, - сказала она. “Полеты на космоплане и большинство операций на борту космической станции Армстронг выполняются гражданскими подрядчиками, и их безопасность очень сложная и многоуровневая. Никто из моих контактов в Вашингтоне вообще ничего не знает о подрядчиках, за исключением того, что, как мы видели, многие из них - бывшие военные офицеры и техники. Боюсь, мне очень сложно получить много информации о космической программе, осуществляемой подрядчиком. У министра Казьянова может быть больше информации ”.

“Понятно”, - сказал Грызлов. Он замолчал на несколько мгновений; затем: “Вам было предоставлено разрешение выступить в Совете Безопасности до голосования по нашей резолюции о возмутительной космической инициативе Америки, верно?”

“Да, господин президент”.

Грызлов выпустил облако дыма в воздух над своим столом, затем положил сигару в пепельницу и встал со своего места, и, как того требовал протокол, Титенева немедленно поднялась тоже. “Ты ушла от моего отца, Дарья, потому что не смогла справиться с тем уровнем ответственности и инициативы, который мой отец хотел тебе дать”, - сказал Грызлов, подходя к ней и пронзая женщину ледяным, прямым взглядом. “Ты была недостаточно жесткой, чтобы быть с ним, даже будучи его любовницей. Ты уехала из Москвы на светские вечеринки в Нью-Йорке и Вашингтоне, вместо того чтобы помогать ему бороться в политических канавах Кремля ”.

“Кто сказал вам эту ложь, господин президент?” Спросила Титенева, ее глаза вспыхнули от гнева. “Этот старый козел Тарзаров?”

Размытым движением, которого Титенева никак не ожидала, Грызлов ударил ее по лицу открытой правой рукой. Она пошатнулась от удара, стряхивая звезды с головы, но Грызлов заметил, что она не отступила и не вскрикнула, а через мгновение выпрямила спину и выпрямилась перед ним во весь рост. И снова, в мгновение ока, он оказался на ней, его губы сомкнулись на ее губах, притягивая ее голову к себе правой рукой, в то время как его левая блуждала по ее груди. Затем, после долгого и грубого поцелуя, он оттолкнул ее от себя. Она потерла щеку, затем губы тыльной стороной ладони, но снова выпрямилась перед ним, отказываясь отступать.

“Вы едете в Нью-Йорк и выступаете в Совете Безопасности Организации Объединенных Наций”, - сказал Грызлов, глядя ей прямо в глаза, - “но вы больше не собираетесь быть этим зрелым, мудрым, уважаемым, сдержанным дипломатом, вы понимаете меня? Ты будешь тигрицей, которую мой отец хотел и дрессировал, но у которой никогда не было. Я вижу эту тигрицу в твоих глазах, Дарья, но ты погрязла в комфортной жизни в министерстве иностранных дел со своим мужем-героем войны, терпишь его маленькие интрижки, потому что хочешь сохранить свою тепленькую работенку. Ну, больше нет.

“Вы пойдете в Совет Безопасности, и Россия получит все, что я требую, или мы больше не будем иметь ничего общего с Организацией Объединенных Наций”, - сказал Грызлов. “Вы добьетесь принятия этой резолюции, или вы взорвете это место. Ты продемонстрируешь мое неудовольствие и гнев без малейших сомнений в чьих-либо умах, или не утруждай себя возвращением из Нью-Йорка ”.

“Соединенные Штаты наложат вето на резолюцию, Геннадий”, - отрезала Титенева. Грызлов заметил перемену в тоне ее голоса и улыбнулся — как чемпионская чистокровная скаковая лошадь, она хорошо реагировала на небольшую дисциплину, подумал он. “Ты знаешь это так же хорошо, как и я”.

“Тогда уничтожьте это место”, - сказал Грызлов. “Эта палата и весь гребаный мир должны четко понимать, насколько я буду зол, если эта резолюция не будет принята”. Он взялся за волосы у нее на затылке, притянул ее к себе и подарил ей еще один глубокий поцелуй, затем отстранил ее от себя. “Если ты решишь быть крольчихой, а не тигрицей, и ты посмеешь вернуться в Кремль, тогда я позабочусь о том, чтобы ты стала чьим-нибудь маленьким кроликом. Может быть, даже мой. И я гарантирую, что вам это не понравится. А теперь убирайся отсюда к черту”.

Сергей Тарзаров вошел в кабинет президента через несколько минут после ухода Титеневой. “Не типичное собрание персонала, я полагаю, сэр?” - сказал он, касаясь своих губ в качестве сигнала.

“Просто небольшая мотивирующая речь перед ее поездкой в Нью-Йорк”, - хрипло сказал Грызлов, стирая помаду со рта тыльной стороной ладони. “Где Ильянов?”

“По защищенному телефону из Вашингтона, третий канал”, - сказал Тарзаров.

Грызлов поднял трубку, нажал на переключатель каналов и нетерпеливо ждал, пока схема дешифрования установит соединение. “Полковник?”

“Безопасность, сэр”, - ответил Ильянов.

“Что, черт возьми, там произошло?”

“Это было совершенно неожиданно, сэр”, - сказал Ильянов. “Очевидно, у Макланахана действительно есть охрана, потому что они уничтожили мою команду, забрали Макланахана и закрыли дом до восхода солнца”.

“Где твоя команда?”

“Неизвестно, сэр”, - сказал Ильянов. “Они не находятся под стражей в местных гражданских правоохранительных органах, это все, что я знаю”.

“Черт”, - выругался Грызлов. “Либо ФБР, либо частная охрана. Они будут петь как птички в рекордно короткие сроки, особенно если они окажутся в руках гражданских оперативников контрразведки. Я говорил вам, полковник, ничего не предполагайте. Где сейчас Макланахан?”

“Он только сейчас всплыл, сэр”, - сказал Ильянов. “Он зарегистрировался как житель одного из жилых комплексов кампуса. Он был ранен во время вторжения моей команды, но, похоже, сейчас с ним все в порядке. Мы изучаем его передвижения, систему безопасности жилого комплекса и ищем присутствие его личных сил безопасности. Мы больше не будем удивлены. Пока мы ничего не обнаружили. Макланахан, похоже, возобновил свои обычные передвижения еще до вторжения. Мы не можем обнаружить никакой охраны, окружающей его ”.

“Тогда смотрите внимательнее, полковник, черт бы вас побрал!” Грызлов огрызнулся. “Я хочу, чтобы его уничтожили. Меня не волнует, если вам придется послать за ним целый взвод — я хочу, чтобы его уничтожили . Займись этим!”

НОРВЕЖСКИЙ ЗАЛ, ЗАЛ СОВЕТА БЕЗОПАСНОСТИ Организации Объединенных НАЦИЙ

НЬЮ-ЙОРК

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

“Это незаконное, опасное и провокационное стремление к американскому господству в космосе должно прекратиться немедленно”, - выкрикнула министр иностранных дел России Дарья Титенева. Она выступала на заседании Совета Безопасности Организации Объединенных Наций в Нью-Йорке, сидя в кресле посла рядом с российским послом в ООН Андреем Нарышкиным. “Россия зафиксировала тридцатипроцентное увеличение числа полетов космических самолетов и беспилотных летательных аппаратов на американскую военную космическую станцию с тех пор, как президент Феникс сделал свое заявление относительно американского контроля над космосом. У России есть доказательства того, что Соединенные Штаты возобновляют свою группировку спутников космического оружия под названием Kingfishers, а также повторно активируют космический лазер на свободных электронах под названием Skybolt с улучшенными системами наведения и увеличенной мощностью, что делает его способным уничтожать цели в любой точке Земли. Все это кажется не более чем демонстрацией силы в год выборов, но президент Феникс играет в очень опасную игру, угрожая миру и стабильности всего мира только для того, чтобы получить несколько голосов.

“Правительство России подготовило проект резолюции для рассмотрения Советом Безопасности, в котором требует, чтобы Соединенные Штаты Америки отменили планы по реактивации всего своего космического оружия и уничтожили то, которое уже находится на околоземной орбите, и приказывает президенту Кеннету Фениксу изменить свою заявленную позицию о том, что любая орбита, занимаемая американским космическим аппаратом, является суверенной американской территорией, которую можно защищать с помощью военной силы. В космическом пространстве нет и никогда не должно быть доминирования какой-либо одной нации или альянса. Я прошу разрешения Совета на то, чтобы российская резолюция была представлена процедурному комитету, а затем Совету Безопасности для голосования с последующим немедленным осуществлением — после голосования "за". Благодарю вас, господин президент”. После того, как Титенева закончила свое выступление, раздались слабые аплодисменты — не совсем громкий знак одобрения, но довольно зловещий сигнал о трудностях для американцев.

“Спасибо вам, госпожа министр иностранных дел”, - сказал Софьян Априянто из Индонезии, сменяемый председатель Совета Безопасности Организации Объединенных Наций. “Председатель приглашает посла Эллса на десять минут для опровержения”.

“Благодарю вас, господин Президент”, - ответила Пола Эллс, посол США в Организации Объединенных Наций. “Мне не потребуется десяти минут, чтобы опровергнуть утверждения министра иностранных дел России. Ее заявления и обвинения абсолютно беспочвенны, а ее факты в лучшем случае неточны, а в худшем - откровенная ложь ”.

“Как вы смеете, посол!” Титенева закричала, когда услышала перевод. “Как ты смеешь называть меня лжецом! Доказательства очевидны для всего мира! Это вы и вся администрация Феникса являетесь здесь лжецами и подстрекателями!”

Посол Паула Эллс удивленно моргнула. За свою карьеру она много раз встречалась с кремлевским бюрократом-ветераном и проводила с ним время и знала ее как спокойного, умного, полностью профессионального человека, но с тех пор, как она приехала в Нью-Йорк, она стала почти неузнаваемой. Она дала несколько интервью мировой прессе, критикуя президента Феникса и его космическую инициативу, используя слова, которые Эллс никогда раньше от нее не слышал. Это отношение продолжалось и здесь, с еще большей язвительностью. “Единственные факты, которые вы изложили, которые верны, - это увеличение количества полетов космопланов и беспилотных ракет, - сказал Эллс, - но, как обычно, вы излагаете только полуправду и выдвигаете дикие обвинения, которые не подкреплены фактами:

“Количество полетов наших космических аппаратов увеличилось, это правда, но только потому, что Россия по какой-то неизвестной причине сократила количество полетов "Союзов" и "Прогрессов" на Международную космическую станцию, а Соединенные Штаты решили активизировать и увеличить наши миссии, чтобы заполнить образовавшийся пробел”, - продолжил Эллс. “Наши космические самолеты и коммерческие миссии направлены не только на космическую станцию Армстронга, как утверждает министр иностранных дел, но и на Международную космическую станцию. Если Россия думает, что они могут влиять на международные дела, откладывая и отменяя важнейшие миссии по снабжению — миссии , которые уже были куплены и оплачены, я должен добавить — они полностью заблуждаются.

“Что касается этого проекта резолюции, г-н Президент: формулировка настолько широкая и расплывчатая, что ее мог бы лучше написать семиклассник”, - продолжил Эллс. Титенева хлопнула ладонью по столу и что-то сказала Нарышкину, сердито ткнув пальцем сначала в Эллса, затем в него. “Если бы эта резолюция была принята, Организация Объединенных Наций могла бы для всех практических целей отключить американскую систему глобального позиционирования, поскольку она является неотъемлемой частью систем космического оружия, однако в ней ничего не упоминается о российской спутниковой навигационной системе ГЛОНАСС, которая обладает такими же возможностями.

“Кроме того, резолюция направлена на запрет любой системы вооружения, которая имеет какое-либо, даже отдаленное, отношение к космическим кораблям, путешествующим над атмосферой, что означает, что Организация Объединенных Наций может запретить все американские тяжелые воздушные суда, потому что когда-то они проводили испытательные пуски баллистических ракет с самолетов, или береговые грузовые суда, потому что они когда-то перевозили детали для космического оружия”, - продолжил Эллс. “Резолюция не имеет ничего общего с миром и безопасностью и имеет все отношение к представлению резолюции Совету Безопасности, которая накладывает вето на Соединенные Штаты, с тем чтобы российская Федерация может с ужасом указать на Америку и рассказать миру, что Соединенные Штаты стремятся доминировать в космическом пространстве. Соединенные Штаты надеются, что другие члены Совета увидят в этой тактике именно то, чем она является: дешевую политическую уловку, использующую сфабрикованные доказательства, искаженные данные и нагнетание страха. Я настоятельно призываю Совет отказаться от представления этой резолюции комитету и не уделять ей больше внимания ”.

Эллс обратился непосредственно к Титеневой. “Мисс министр иностранных дел… Дарья, давай сядем за стол переговоров с госсекретарем Моррисоном и выработаем компромисс”, - умоляла она, поднимая руки, как будто сдаваясь. “Инициатива президента Феникса - это не перевооружение космоса. Соединенные Штаты готовы сделать все, что пожелает международное сообщество, чтобы проверить наши намерения и активы в космосе. Мы должны—”

“Не обращайтесь ко мне так, как будто мы сестры, посол Эллс!” Титенева сорвалась. “Прояви немного уважения. И время для проверки прошло очень, очень давно — Соединенным Штатам следовало подумать об этом до заявления Феникса с военной космической станции! У Соединенных Штатов есть только один вариант продемонстрировать свою искренность, открытость и подлинное стремление к миру: немедленно демонтировать всю инфраструктуру космического оружия!”

Плечи Эллс поникли, когда она заметила растущий гнев Титеневой. С ней просто нельзя было разговаривать. Это было так, как будто она превратилась в какого-то рычащего монстра в костюме Дарьи Титеневой. Эллс повернулся к председателю Совета Безопасности и сказал: “Мне больше нечего добавить, господин Президент. Спасибо тебе ”.

“Благодарю вас, посол Эллс”, - сказал президент Софьян Априянто. “Есть ли еще комментарии по предложению о внесении российской резолюции в комитет?” Было еще несколько кратких выступлений, как за, так и против. “Спасибо тебе. Если больше нет комментариев, я рассмотрю предложение направить резолюцию в комитет ”.

“Я так тронут, господин Президент”, - сказал посол России Андрей Нарышкин.

“Поддерживаю”, - немедленно сказал посол Китайской Народной Республики, очевидно, заранее подготовленный, чтобы Китай официально поддержал эту меру.

“Резолюция была перенесена и поддержана”, - сказал Априянто. “Я предоставляю еще одну возможность для обсуждения с вашими правительствами или для предложения любых поправок”. Желающих не нашлось, и генеральный секретарь быстро перешел к делу: “Очень хорошо. Если нет возражений, я призываю к голосованию. Все за, пожалуйста, обозначьте это поднятием руки, и, пожалуйста, держите руку поднятой, чтобы можно было произвести точный подсчет ”.

Поднялись все руки, включая руки представителей Великобритании и Франции ... за исключением одной, руки посла Паулы Эллс из Соединенных Штатов. “Все, кто против, пожалуйста, обозначьте это поднятием рук”. Все руки опустились, кроме руки Полы Эллс. “Председатель признает голосование Соединенных Штатов Америки ”против“, - заметил Априянто, - и как таковая, резолюция не выполняется”.

“Это возмутительно!”Министр иностранных дел России Титенева кричала. “Российская Федерация самым решительным образом протестует против этого голосования! За резолюцию проголосовали все, кроме одной нации! Все проголосовали за, кроме одного! Это не может продолжаться!”

“Госпожа министр иностранных дел, при всем уважении, председатель не признал вас”, - сказал президент Априянто. “Совет Безопасности предоставил вам привилегию выступить перед своими членами по этому вопросу вместо вашего посла, но не предоставил вам права делать какие-либо замечания относительно результатов какого-либо голосования. Как вам хорошо известно, Соединенные Штаты Америки, а также Российская Федерация и другие постоянные члены Совета, пользуются своей привилегией единодушия великих держав, когда они голосуют "против". Российская Федерация и Союз Советских Социалистических Республик до нее много раз пользовались такой привилегией в прошлом. Спасибо. Могу ли я привлечь внимание Совета к следующему пункту—”

“Не отвергай меня, как какого-то ребенка!” Титенева закричала. “Господин Президент, этого больше не будет! Президент Кеннет Феникс собирается захватить полный и неограниченный контроль над космосом, и Совет Безопасности ничего не сделает, чтобы остановить его? Это безумие!”

Априянто взял маленький молоточек и слегка постучал его ручкой по звуковому блоку, пытаясь успокоить министра иностранных дел России, не призывая ее к молчанию… или что похуже. “Госпожа министр иностранных дел, вы нарушаете порядок. Пожалуйста—”

“Нет, этот Совет вышел из строя! Весь этот корпус вышел из строя!” Титенева закричала. “Россия этого не потерпит!”

“Госпожа министр иностранных дел, пожалуйста—”

“Господин Президент, заявление президента Феникса является явным нарушением Седьмой главы Устава Организации Объединенных Наций, которая запрещает государствам-членам угрожать миру или совершать акты агрессии”, - громко сказала Титенева. “Седьмая глава уполномочивает Совет Безопасности действовать для сохранения мира и прекращения агрессии”.

“Соединенные Штаты никому не угрожают, госпожа министр иностранных дел”, - сказал Эллс. “Программа президента Феникса - это технологическая лаборатория для продвижения мирного доступа в космос. Мы не активируем никакого космического оружия. Мы хотим—”

“Вы можете говорить это все, что хотите, Эллс, но ваши слова не делают это таковым”, - сказала Титенева. “Господин Президент, право вето в этом вопросе не применяется, потому что в резолюции непосредственно участвуют Соединенные Штаты, а государство-постоянный член Совета Безопасности не может наложить вето на резолюцию, направленную против самого себя. Они должны воздержаться, и поэтому резолюция принимается ”.

“Парламентский комитет уже постановил, что резолюция, хотя и явно направлена против недавно объявленной космической программы Соединенных Штатов, применима к любой космической стране и, следовательно, подлежит вето”, - сказал Априянто. “Госпожа министр иностранных дел, вы нарушаете порядок. Вы можете подать протест генеральному секретарю и обратиться к Генеральной Ассамблее, но резолюция не была принята, и вопрос закрыт. Вы можете продолжать наблюдать за нашими действиями, но ...

“Я не буду продолжать сидеть и наблюдать за этим фарсом”, - сказала Титенева, вскакивая на ноги и бросая наушник для перевода на стол перед собой. “Послушай меня очень внимательно. Если Совет Безопасности не будет действовать, это сделает Россия. Россия не будет сотрудничать ни с одной нацией, которая выступает против нашего стремления к безопасности в отношении американской военно-космической программы, и если Россия обнаружит, что Соединенные Штаты милитаризируют какой-либо аспект своего космического оборудования, Россия сочтет это актом войны и отреагирует соответствующим образом.

“Президент России Грызлов уполномочил меня сообщить вам, что Россия больше не будет поддерживать пилотируемые или беспилотные миссии по доставке грузов на Международную космическую станцию”, - гремела Титенева. “Кроме того, Россия требует, чтобы модули на Международной космической станции, которые принадлежат России, были отсоединены и приведены в готовность к немедленной транспортировке на их собственные орбиты. Российские модули настоящим считаются суверенной российской территорией и должны быть освобождены и переданы под российский контроль ”.

“Отсоединить русские модули?” Паула Эллс возразила. “Там наверху не игрушка из "Лего", Дарья. Модули были вкладом России в международное партнерство. Это партнерство оплачивает содержание модулей, и партнерство платит России за использование модулей и за вспомогательные миссии "Союза". Вы не можете просто взять свою биту и мяч и отправиться домой — мы говорим о двадцатитонных модулях, путешествующих со скоростью тысячи миль в час по орбитам сотен ...

“Я не хочу слушать твои утомительные американские афоризмы, Эллс”, - сказала Титенева, “и я говорила тебе никогда не называть меня по имени в этом или любом другом месте! Россия не позволит так называемому партнерству использовать модули, созданные русскими, если международное сообщество не предпримет что-либо для обеспечения интересов национальной безопасности России, и мы, конечно, не хотим, чтобы какая-либо враждебная России нация свободно использовала наши модули. Вы немедленно освободите и передадите их России, или мы примем меры.” И на этом Титенева повернулась и вышла из зала, за ней по пятам следовал Нарышкин.

САН-ЛУИС-ОБИСПО, КАЛИФОРНИЯ

НЕДЕЛЮ СПУСТЯ

Джеймс Рател вошел в заднюю комнату своего доджанга к югу от города Сан-Луис-Обиспо и обнаружил, что Брэд Макланахан уже отжимается на линолеуме. “Ну, ну, на пять минут раньше ... Намного лучше”, - сказал шеф Ратель. “И ты пришел готовым к тренировке. Может быть, тебя все-таки можно обучить”.

“Да, шеф”, - ответил Брэд, вскакивая на ноги и становясь почти по стойке смирно на краю синего коврика.

“Ты разогрелся?”

“Да, шеф”.

“Хорошо”, - сказал Ратель. “До сих пор мы концентрировались на силовых тренировках, и я вижу прогресс. С этого момента вы будете продолжать эти упражнения самостоятельно, в свое свободное время. Для хорошей тренировки вам не нужно ходить в спортзал. Отжимания, скручивания, наклоны и подтягивания - все до отказа, с перерывом не более девяноста секунд. Каждую неделю я буду тестировать вас снова, и каждую неделю я ожидаю увидеть улучшения ”.

“Да, шеф”, - ответил Брэд.

“Сегодня будет твой первый урок самообороны”, - продолжил Ратель. Он протянул Брэду пакет. “С этого момента ты будешь носить беол, или тренировочный костюм, который по-японски называется gi. Как только мы начнем практические занятия, мы будем делать это в уличной одежде, чтобы вы научились чувствовать себя более реалистично, но пока вы будете носить это. У тебя есть тридцать секунд, чтобы переодеться.” Брэду потребовалось меньше пятнадцати. Ратель показал ему, как правильно завязывать белый пояс, и тогда они были готовы.

“Сначала мы начнем с самого основного инструмента самообороны”. Ратель взял простую деревянную трость для ходьбы с заостренным набалдашником и двумя рифлеными рукоятками, вырезанными в дереве, одна рядом с набалдашником, а другая дальше по древку. “Много лет назад, после Первой корейской войны, южнокорейский мастер преподавал в школе самообороны под названием ‘Чосон", в которой он использовал трости и сельскохозяйственные инструменты для самообороны. Этому стилю учили, потому что во время японской оккупации Кореи во время Второй мировой войны и во время северокорейской оккупации гражданам Южной Кореи не разрешалось носите ножи или пистолеты, но трости, трости для ходьбы и сельскохозяйственный инвентарь, такой как грабли, пилы и молотки, были очень распространены. Военнослужащий армии США заметил, что местные жители использовали трости как очень эффективное оружие самообороны, и он разработал метод обучения других тому, как пользоваться тростью для самообороны. Это стало известно как Кейн-Джа, или дисциплина тростника. В течение следующих нескольких недель вы будете ходить с тростью и всегда носить ее с собой, даже если вы путешествуете на самолете или заходите в школу или здание суда. После того, как вы освоите тростниковую стрельбу, вы перейдете к другим, более жестоким формам самообороны, где трость может оказаться ненужной или которую можно использовать, если вы потеряете или сломаете ее.”

“Трость? Ты имеешь в виду, как старик?” Брэд запротестовал. “Я должен вести себя как старый калека и ходить с дурацкой тростью, шеф?”

“Ты не должен вести себя как старик”, - сказал Ратель. “Никогда не пытайся быть тем, кем ты не являешься — большинству людей это не удается, большинство других могут это заметить, и ты привлекешь к себе внимание. Веди себя как обычно. Вам не обязательно ходить прихрамывая, переносить на нее какой-либо вес или даже постоянно касаться кончиком трости земли, но вы должны носить ее с собой, держать наготове и никогда не опускать. Перекиньте его через руку или пояс, но никогда не опускайте, потому что вы его забудете. Вы можете закрепить его на ремнях вашего рюкзака, если он находится в пределах досягаемости. И никогда не называйте это оружием или чем-то, что необходимо для самообороны. Это трость для ходьбы — вы просто случайно узнаете, как использовать ее как-то иначе ”.

“Это глупо, сэр”, - сказал Брэд. “Я должен повсюду носить с собой палку? На велосипеде? В классе?”

“Повсюду”, - сказал Ратель. “Все вокруг вас должны ассоциировать вас с тростью, а трость - с вами. Это должно быть вашим постоянным спутником. Люди увидят этот синяк у тебя на голове и лице, увидят трость и сложат один плюс один, и это соотношение сохранится еще долго после заживления травмы. Агрессоры, с другой стороны, увидят вас двоих и подумают, что вы слабы и уязвимы, и это дает вам преимущество ”.

Ратель поднял трость. “Обратите внимание, что трость имеет круглую рукоятку, заостренную на конце, и рукоятки, врезанные в древко в двух местах, и рукоятку, врезанную в рукоятку”, - сказал он. “Вдоль задней части тростника также есть гребень. Мы приспособим эту трость к вашему росту, но я прикинул, что эта должна хорошо сидеть.” Он отдал это Брэду. “Как и любая трость, она должна быть достаточно длинной, чтобы поддерживать ваше тело, если вы опираетесь на нее, но не слишком короткой, чтобы уменьшить ее силу удара или заставить вас принять слабую стойку. Держи его рядом со своим телом ”. Брэд сделал, как ему сказали. “Хорошо. Твоя рука не совсем прямая. Мы хотим лишь слегка согнуть ваш локоть. Если вы действительно опирались на нее, это должно выглядеть естественно, как будто вы действительно можете немного утяжелить ее ”.

Ратель взял свою собственную трость, поношенную версию трости Брэда, для демонстрации. “Обычно ты опираешься одной или двумя руками на перекладину и образуешь ногами треугольник, вот так”, - сказал он, небрежно останавливаясь перед Брэдом. “Это поза ‘расслабься’. На самом деле вы не расслабляетесь, но идея в том, чтобы казаться расслабленным и непринужденным, но при этом позволить потенциальному нападающему, которого вы определили по своим наблюдениям или инстинктам, увидеть, что у вас есть трость, что может либо отпугнуть его, либо приободрить. Очевидно, что при том типе нападающих, к которым мы готовимся, вид трости их не остановит, но они могут подумать, что вы слабы. Если вам нужны ваши руки, вы можете прицепить трость к поясу, но вернитесь в положение ‘расслабься’, когда сможете. Это первая предупредительная позиция для атакующего, зеленый свет.”

Он скользнул рукой с рукояти вниз по древку к самому верхнему набору выступов для захвата, так, чтобы открытый конец рукояти был направлен вниз. “Теперь ваш нападающий приближается к вам, и вы видите его, поэтому вы занимаете эту позицию, которую мы называем ‘перехват’, желтый свет. Рукоятка трости находится перед вами, и вы держитесь за верхний хват. Перекладина обращена вниз. Это второе предупреждение. Случайному наблюдателю или противнику это может показаться не предупреждающей позицией.

“Отсюда есть ряд вещей, которые вы можете сделать”, - продолжил Ратель. “Проще всего, конечно, использовать трость, чтобы отогнать кого-то, просто ткнув в него”. Он нанес пару ударов по манекену, который стоял неподалеку. “Это, наряду с устными предупреждениями, обычно достаточно эффективно, чтобы отпугнуть агрессивного попрошайку или молодого потенциального грабителя. Очевидно, что с противниками, к которым мы готовимся, этого, вероятно, было бы недостаточно. Позже я научу тебя, как противостоять тому, кто хватает твою трость.

“Из положения ‘перехват’, если на вас нападают с кулаками или ножом, вы замахиваетесь тростью снаружи, нанося удары по рукам нападающего между запястьем и локтем так сильно, как только можете. Это отводит его тело от тебя, и у тебя есть преимущество. Вы можете нанести удар сгибом по его колену, бедру или паху. Имейте в виду, удар по голове рукоятью трости, вероятно, убьет или серьезно ранит. Убийство в целях самообороны допустимо, но что именно является "самообороной", является спорным в суде. Защищайся в любое время, но всегда помни, что твои действия имеют последствия.”

Ратель заставил Брэда отрабатывать движения против манекена, выполняя каждое движение по приказу Рателя, увеличивая скорость по мере продвижения. Вскоре на лбу Брэда заблестел пот. Всего через несколько секунд практики руки Брэда определенно начали уставать. “Перерыв”, - наконец сказал Ратель. “Как только мы наработаем эти руки и плечи, ты сможешь как ускоряться, так и увеличивать силу удара”.

“Но я не буду бить противника еще долгое время, не так ли, шеф?” - Спросил Брэд.

“Наша цель - развить мышечную память, чтобы ваши движения стали второй натурой”, - сказал Ратель. “Это потребует времени и практики”. Он жестом отослал Брэда от манекена, затем принял позу зеленого света, держась обеими руками за крючок. Затем он занял позицию на желтый, а затем на красный свет, громко скомандовав “Стой!”, трость была направлена прямо на манекен. В следующее мгновение трость превратилась всего лишь в размытое движение, когда Ратель колотил манекен, казалось бы, со всех возможных сторон, нанося удары в течение целой минуты, прежде чем принять все три позы вплоть до расслабленного положения "зеленый свет".

“Святое дерьмо”, - воскликнул Брэд. “Невероятно!”

“Есть еще удары и техники, которым мы будем учиться”, - сказал Ратель. “До тех пор, ваша основная задача - просто привыкнуть носить трость. Это самая сложная задача для новых студентов Cane-Ja. Вы должны знать, где лучше всего хранить его, когда он не используется, не забудьте достать его после того, как положите на автобусное или автомобильное сиденье, и всегда держите его при себе. Я гарантирую, ты потеряешь свою трость не один раз. Постарайся этого не делать ”.

“Да, шеф”, - сказал Брэд. Ратель заставил Брэда попрактиковаться в маховых и ударных движениях на манекене, пока их занятие не закончилось; затем Брэд снова переоделся в тренировочную одежду, оставил beol в маленькой коробке для хранения в доджанге и отправился обратно в Калифорнийский политехнический институт.

Неделя выпускных экзаменов быстро приближалась, поэтому, быстро приняв душ и переодевшись, Брэд направился в библиотеку Кеннеди, чтобы позаниматься. Он нашел стол, подключил свой ноутбук и начал просматривать конспекты лекций и слайды PowerPoint, предоставленные ему его профессорами. Он занимался этим около часа, когда к нему подошла Джоди Кавендиш. “Привет, приятель”, - поприветствовала она его. “Ну, ну, посмотри на раковину. Так и думал, что найду тебя здесь. Готов покурить?”

“Я не знаю, как ты меня только что назвал, ” сказал Брэд, - но я надеюсь, что это что-то хорошее”.

“Просто то, что ты трудолюбивый чувак, и я думаю, что пришло время для перерыва на кофе”.

“Тогда я в деле”. Брэд запер свой компьютер в маленький шкафчик рядом со столом и встал, чтобы последовать за Джоди.

“Тебе нужно ответить на это?” спросила она, указывая назад на стол.

Брэд обернулся и увидел, что оставил трость на столе. “О ... да”, - сказал он, и они направились к лестнице. “Я знал, что забуду это”.

Когда они спускались вниз, Джоди заметила, что Брэд действительно не пользовался тростью, чтобы ходить. “Для чего тебе трость, приятель?” - спросила она. “По-моему, ты выглядишь так, будто неплохо двигаешься”.

“У меня все еще иногда немного кружится голова, поэтому я подумал, что понесу это”, - солгал Брэд.

“Но ты все еще катаешься на велосипеде и бегаешь трусцой, не так ли?”

“Да”, - сказал Брэд. “Мне это не нужно все время. На самом деле, мне больше всего нужно, чтобы он просто стоял на месте ”.

“Надеюсь, с твоей башкой все в порядке, приятель”, - сказала Джоди. “Синяк, наконец, прошел, но, возможно, на тебя все еще влияет удар”.

“Мне сделали МРТ, и они ничего не нашли”, - сказал Брэд. Он постучал себя по голове и добавил: “Фактически, они буквально ничего не нашли”. Джоди рассмеялась над шуткой и сменила тему, и Брэд был рад этому. Может быть, пришло время отказаться от трости, подумал он. Шеф Рател сказал, что скоро начнет заниматься боевыми искусствами без оружия, и когда он освоит это так же хорошо, как Кейн-Джа, возможно, кейну не придется быть с ним постоянно.

В кофейне на первом этаже было почти так же многолюдно, как и днем, и им пришлось пить кофе на открытом воздухе. К счастью, ранним вечером погода была идеальной. “Как продвигается учеба?” Спросил Брэд, когда они нашли скамейку.

“Это яблоки”, - сказала Джоди. “Не могу поверить, что раньше я готовился к выпускным экзаменам без ноутбука и слайдов презентаций всех моих профессоров в PowerPoint — тогда я действительно полагался на свои собственные заметки, чтобы сдать экзамены! Безумие!”

“У меня то же самое”, - признал Брэд. “Я делаю паршивые заметки”. Его мобильный телефон издал звуковой сигнал, показывая, что ему пришло сообщение, и он посмотрел на номер. “Кто-то из администрации, но я его не узнаю. Интересно, что происходит?”

“Почему они звонят так поздно?” Джоди размышляла вслух. “Лучше перезвони”.

Брэд набрал номер на смартфоне и стал ждать. “Здравствуйте, это Брэд Макланахан, он отвечает на звонок, поступивший несколько минут назад. Я только что получил сообщение… кто? Президент Харрис? Ты имеешь в виду президента университета? Да, конечно, я подожду его ”.

“Что?” Спросила Джоди. “Президент Харрис хочет поговорить с вами?”

“Может быть, это то, чего мы ждали, Джоди”, - сказал Брэд. “Да ... да, это он ... Да, сэр, на самом деле, я здесь с одним из руководителей группы ... да, сэр, спасибо”. Он постучал по экрану и перевел вызов на громкую связь. “Я здесь с Джоди Кавендиш, сэр”.

“Добрый вечер вам обоим”, - сказал президент университета Маркус Харрис. “У меня хорошие новости. Новости на самом деле поступили около недели назад, но мы только что завершили соглашение и подписали документы. Ваш проект Starfire был одним из трех проектов, отобранных для финансирования исследований и разработок компанией Sky Masters Aerospace. Поздравляю.” Джоди и Брэд вскочили на ноги, Джоди издала радостный вопль, и они с Брэдом обнялись. Харрис позволил им отпраздновать несколько мгновений, затем сказал: “Но это еще не все”.

Студенты сели. “Сэр?”

“Я также рад сообщить вам, что ваш проект получил половину средств аэрокосмического гранта Sky Masters - двадцать пять миллионов долларов”, — продолжил Харрис. “Это делает Starfire исследовательским проектом в области аэрокосмической инженерии, получившим высшую награду за всю историю Калифорнийского университета”.

“Двадцать пять миллионов долларов?”- Воскликнула Джоди. “Я не могу в это поверить!”

“Поздравляю вас двоих”, - сказал Харрис. “Брэд, найди время, когда вся твоя команда сможет собраться как можно скорее, позвони в мой офис и назначь время для пресс-конференции. Я знаю, что мы приближаемся к финалу, и я не хочу отнимать у вас слишком много времени, но мы хотим произвести огромный фурор по этому поводу, прежде чем все разъедутся на лето ”.

“Есть, сэр!” Брэд сказал. “Я свяжусь со всеми сегодня вечером. Обычно у нас командное собрание каждый день в одиннадцать утра, так что, возможно, завтра это будет лучшее время ”.

“Отлично”, - сказал Харрис, его голос звучал все более взволнованно с каждой секундой. “Я получу ваши расписания и отправлю электронные письма вашим преподавателям, сообщив им, что вы опоздаете на занятия, потому что я уверен, что пресс-конференция и фотосессия займут некоторое время. Мы собираемся выйти на международный уровень с этим проектом, ребята, и мы надеемся побить с ним больше финансовых рекордов. Надень что-нибудь красивое. Еще раз поздравляю. О, еще кое-что, пока мисс Кавендиш у меня на линии.”

“Сэр?”

“Мисс Кавендиш была присуждена полная стипендия Калифорнийского политехнического университета для получения степени бакалавра, включая обучение, книги, гонорары и жилье”, - сказал Харрис. “Мы не можем допустить, чтобы одна из наших лучших студенток-старшекурсниц ушла, когда она сыграла такую важную роль в получении такого крупного гранта, не так ли? Я надеюсь, вы примете, мисс Кавендиш ”.

“Конечно, я сделаю это, сэр!” Джоди плакала в ошеломленном ликовании. “Конечно, я принимаю!”

“Превосходно”, - сказал Харрис. “Поздравляю всю команду Starfire. Отличная работа. Спокойной ночи, мустанги”. И связь была прервана.

“Я, черт возьми, в это не верю!” - Воскликнул Брэд, повесив трубку. “Двадцать пять миллионов долларов только что упали нам на колени!” Он крепко обнял Джоди. “Это невероятно! И ты получил стипендию, которую искал! Поздравляю!”

“Это все из-за тебя, приятель”, - сказала Джоди. “Ты джекару. Ты мой придурок”. И Джоди положила руки на лицо Брэда и крепко поцеловала его в губы.

Брэд наслаждался каждым мгновением этого поцелуя, отстранился, а затем подарил ей один в ответ. Когда они расстались после поцелуя, глаза Брэда что-то говорили Джоди, что-то сильное и невероятно личное, и ее глаза немедленно сказали "да". Но, к своему ужасу, она услышала, как Брэд сказал: “Мне лучше связаться с остальными. Завтра будет важный день ”.

“Да”, - сказала Джоди. Она была довольна, по крайней мере на данный момент, тем, что обняла Брэда и потягивала кофе, пока он писал сообщение на своем телефоне.

Брэд связался со всем руководством команды с помощью текстовых сообщений, затем включил инженеров Cal Poly, профессоров и студентов, которые помогали с проектом, затем решил включить всех, кто помогал с проектом, кто находился в пределах пары часов езды от университета, вплоть до Стэнфорда и Американского университета — он был полон решимости заполнить этот зал для пресс-конференций сторонниками Starfire. Когда он закончил с этим, он решил написать всем, кто поддерживал проект, независимо от того, смогут ли они присутствовать на пресс—конференции или нет - все, кто связан с проектом , должны быть в курсе пресс-конференции и предстоящей всемирной огласки, подумал он. Любой, кто связан с этим проектом, не должен слышать о гранте ни от кого другого, кроме руководителя группы.

Он зачитал все текстовые подтверждения Джоди, кроме одного. Это был единственный код страны Центральной Азии во всех полученных им сообщениях, и он был из Казахстана, у которого не было авторов в Starfire. Сообщение гласило просто: Поздравляю. D.

Когда Брэд поместил буквы на клавиатуре телефона напротив цифр, появившихся на экране сообщения, имя отправителя было написано по буквам Resurrection .

Прошло несколько дней, и погода, которая была превосходной большую часть апреля, все еще не могла полностью избавиться от зимы, поэтому у них были довольно холодные дни с влажным туманом и дождем. Последние три дня Брэд ездил на автобусе вместо того, чтобы ездить на велосипеде. Это был приятный и расслабляющий поход к доджанг к югу от города: легкая пробежка от Поли-Каньона до автобусной остановки маршрута 6B возле Библиотеки Кеннеди; легкая семиминутная поездка на автобусе до центра транзитных перевозок в центре города; пересадка на автобусную линию маршрута 3; более длительная двадцатиминутная поездка на автобусе до торгового центра Marigold; а затем еще одна легкая пробежка оттуда по Тэнк-Фарм-роуд до доджанга, который находился к северу от аэропорта. У него было много времени, чтобы немного почитать или послушать аудиокниги или записи лекций на своем планшетном компьютере. Брэд хотел бы все время ездить на автобусе — для студентов Калифорнийского университета это было бесплатно, — но ему хотелось размяться, поэтому он ездил на нем всякий раз, когда погода благоприятствовала.

Неделя началась, вместе с дождем, со знакомства с Крав-Магой. “Крав-Мага была разработана в Израиле для военных”, - начал Джеймс Ратель в прошлый понедельник днем. “Это не дисциплина, как каратэ или дзюдо; это не спорт, и его никогда не будет на Олимпийских играх или по телевидению. Крав-мага преследует три основные цели: нейтрализовать атаку с помощью блокировок и парирования руками, соблюдая осторожность, чтобы защитить себя; как можно быстрее перейти от защиты к нападению; и быстро нейтрализовать нападающего, манипулируя суставами и атакуя уязвимые места на теле, используя любые инструменты, которые могут оказаться под рукой. Мы предполагаем, что вы сломали или положили не на то место свою трость, так что теперь вам придется защищаться без оружия и, вероятно, от очень злого нападающего.

“Некоторые учителя говорят своим ученикам, что количество силы, необходимое для нейтрализации нападающего, должно быть пропорционально силе атаки, что означает, например, что вы бы применили меньше силы к нападающему, который использует свой кулак, чем к нападающему с битой или ножом”, - продолжил Ратель. “Я не верю в это. Ваша цель - уложить нападающего, чтобы вы могли сбежать. На тренировке вы нанесете три удара, чтобы продемонстрировать, что вы можете их наносить, но на улице вы продолжаете атаковать, пока ваш нападающий не упадет. Забудьте все фильмы с Брюсом Ли, которые вы когда-либо видели: это не одно парирование, один удар, а затем позвольте парню встать, чтобы снова напасть на вас. Как только вы заблокировали нападающего, вы продолжаете наносить удары по его мягким уязвимым местам и суставам, пока он не упадет, а затем вы бежите изо всех сил и убираетесь из ситуации как можно быстрее. Понимаешь?”

“Да, шеф”, - сказал Брэд.

Ратель указал на папку, которая лежала на стойке снаружи. “Это тебе домашнее задание”, - сказал он. “Мы будем тренироваться атаковать уязвимые места на теле, используя цифры, начиная с головы до ног. Запомните места и цифры. Вы также узнаете обо всех двухстах тридцати суставах человеческого тела и, в частности, о том, каким образом они артикулируются, чтобы вы могли атаковать их. Будьте готовы продемонстрировать их мне к следующей среде ”.

“Да, шеф”.

“Очень хорошо. Скинь эти ботинки и носки, затем на коврик ”. Брэд снял кроссовки и носки, поклонился центру синего коврика и вышел на середину, Ратель последовал за ним. Брэд был одет в свою тренировочную форму beol, теперь с красно-черным поясом вместо белого, с отметками ранга poom первого уровня, указывающими на то, что он прошел свой первый раунд базового обучения.

“Мы начинаем с основ, и в Крав-маге это парирование”, - начал Ратель. “Заметьте, я не сказал ‘блокировать’. Блок предполагает, что вы можете поглотить часть энергии, которую атакующий использует против вас, подобно двум футболистам на линии, врезающимся друг в друга. Вместо этого мы используем термин ‘парирование’, что означает, что вы отводите большую часть или всю энергию атаки в безопасном направлении ”.

“Так же, как базовые движения с тростью, сэр?” Брэд наблюдал.

“Совершенно верно”, - сказал Ратель. “Ключом к первоначальному парированию в Крав-Мага является предвосхищение, а это означает осознание своего окружения. Если потенциальный нападающий, приближающийся к вам, держит правую руку в кармане, оружие, вероятно, у него в правой руке, поэтому ваш мысленный план действий - подготовиться к защите от нападающего, который правша.” Ратель взял резиновый нож с полки позади себя и бросил его Брэду. “Попробуй это”.

Брэд убрал правую руку с ножом за спину и приблизился к Рателю, затем взмахнул рукой в его сторону. Левая рука Рателя взметнулась, протолкнув нож мимо его груди и наполовину развернув тело Брэда. “Прежде всего, нож не находится рядом с вашим телом, и если бы у нападавшего в левой руке было другое оружие, он не смог бы воспользоваться им прямо сейчас, потому что я отвернул его. Как и в случае с тростью, теперь вы видите открытые участки тела.” Ратель наносил удары по туловищу и голове Брэда. “Или я могу поймать правую руку своей правой рукой и заблокировать ее, держа нож на безопасном расстоянии от себя, и, держа руку в замке, я контролирую нападающего”. Ратель схватил Брэда за правую руку снизу, положил ладонь на трицепс Брэда и толкнул. Даже при небольшом давлении казалось, что рука вот-вот переломится надвое, и Брэд не сможет двигаться никуда, кроме как к земле.

Это был первый тренировочный день, и после окончания третьего Брэд начал задаваться вопросом, сможет ли он когда-нибудь освоить какие-либо из этих приемов Крав-мага, не говоря уже о том, чтобы использовать их. Но он напомнил себе, что думал то же самое о Кейн-Джа, и решил, что у него это неплохо получается. Он вышел из доджанга, накинул капюшон своей зелено-золотой ветровки Cal Poly Mustangs и побежал на восток по Танкфарм-роуд в направлении Брод-стрит и автобусной остановки. Хотя еще не совсем закат, моросил дождь, было прохладно, быстро темнело, и он хотел как можно скорее убраться с этой неосвещенной дороги на главную магистраль и сесть в автобус.

Он был на полпути к Брод-стрит, на самой темной части дороги, когда подъехала машина, направлявшаяся на запад. Брэд сошел с тротуара и ступил на неровную гравийную полосу “предупреждающая дорожка”, но продолжал бежать. Машина немного сместилась влево и встала поперек центральной линии, и казалось, что она собирается проехать мимо него с большим запасом места…

... как вдруг он вильнул дальше влево, затем начал заноситься вправо на скользкой дороге, машина теперь стояла перпендикулярно дороге, тормоза и шины визжали — и направлялась прямо на Брэда! У него почти не было времени среагировать на внезапное движение. Машина немного сбавила скорость, но когда она ударилась, это было в десять раз сильнее, чем любой удар, который он когда-либо получал в футболе средней школы.

“О, боже, извините за это, мистер Брэдли Макланахан”, - сказал мужчина несколько мгновений спустя сквозь туман в сознании Брэда. Брэд лежал на спине на обочине дороги, ошеломленный и сбитый с толку, его правое бедро и рука адски болели. Затем, по-русски, мужчина сказал: “Извин . Прошу прощения. Мокрая дорога, я, возможно, ехал немного слишком быстро, передо мной выбежал койот, и я едва мог разглядеть тебя под моросящим дождем, бла-бла-бла. По крайней мере, это та история, которую я расскажу помощникам шерифа, если они найдут меня ”.

“Я… Я думаю, со мной все в порядке”, - сказал Брэд, хватая ртом воздух.

“V samom dele?Неужели? Что ж, друг мой, мы можем это исправить ”. И внезапно мужчина вытащил из кармана черный пластиковый пакет для уборки сада, прижал его к лицу Брэда и надавил. Брэд все равно не мог дышать из-за того, что из него вышибло воздух, но паника поднималась из его груди ужасающими волнами. Он попытался оттолкнуть нападавшего, но не смог заставить ни одну часть своего тела работать должным образом.

“Просто расслабьтесь.Просто расслабься, мой юный друг”, - сказал мужчина, смешивая английский и русский, как будто он был эмигрантом или кузеном-иностранцем из старой Англии, рассказывающим сказку на ночь. “Это закончится прежде, чем ты успеешь оглянуться”.

У Брэда совсем не было сил убрать пластик со своего лица, и он подумывал о том, чтобы сдаться реву в ушах и жгучей боли в груди ... но каким-то образом он вспомнил, что ему нужно сделать, и вместо того, чтобы бороться с руками, удерживающими пластик на его лице, или пытаться найти свою трость, он протянул руку и нажал кнопку на устройстве, висящем у него на шее.

Нападавший увидел, что он сделал, и на мгновение ослабил давление на лице Брэда, нашел устройство, сорвал его с шеи Брэда и выбросил. Брэд набрал полные легкие воздуха. “Хорошая попытка, мудак,” - сказал нападавший. Он прижал пластик к лицу Брэда, прежде чем Брэд смог сделать три глубоких вдоха. “Ты будешь мертв задолго до того, как прибудут твои бдительные медсестры”.

Брэд не мог этого видеть, но мгновение спустя приблизился свет фар. “Держите их подальше”, сказал мужчина через плечо по-русски второму нападавшему, которого Брэд никогда не видел. “Держи их подальше. Пусть они позвонят в 911 или еще куда-нибудь, но держи их подальше. Скажи им, что я делаю искусственное дыхание ”.

“Я буду держать их подальше, товарищ”, - признал помощник. “Я буду держать их подальше, сэр”.

Первому нападавшему пришлось прекратить прижимать пластиковый пакет ко рту и носу Брэда, пока новоприбывшие не ушли, но он наклонился над Брэдом, как будто делал искусственное дыхание "рот в рот", но при этом прикрыл его рот, чтобы Брэд не мог закричать. Несколько мгновений спустя он услышал: “Это все. Все кончено ”.

“Такой же . Здесь то же самое”, - сказал первый нападавший… и затем его зрение взорвалось морем звезд и черноты, когда рукоятка трости врезалась в его левый висок, мгновенно лишив его сознания.

“Господи, Декстер, ты синий, как гребаный смурф”, - сказал Джеймс Рател, светя маленьким фонариком в лицо Брэду. Он поднял Брэда на ноги и посадил его на переднее сиденье своего пикапа Ford. Затем он погрузил двух русских наемных убийц в грузовой отсек пикапа и поехал обратно по Танкфарм-роуд в доджанг . Он надел пластиковые наручники на запястья, лодыжки и рты двух русских и отправил текстовое сообщение на свой телефон. К тому времени Брэд начал приходить в себя на пассажирском сиденье пикапа. “Декстер!” Ратель закричал. “Ты в порядке?”

“Ч-что...?” - Пробормотал Брэд.

“Макланахан… Брэд, Брэд Макланахан, ответь мне”, - кричал Ратель. “Проснись. С тобой все в порядке?”

“Я... что… что, черт возьми, произошло...?”

“Мне нужно, чтобы ты очнулся, черт возьми, Макланахан, прямо сейчас, ” - крикнул Рател. “На нас могут напасть в любой момент, и я не смогу защитить тебя, если ты не проснешься и не сможешь защитить себя. Проснись, мать твою, прямо сейчас . Подтверди мой приказ, летчик, немедленно ”.

Это заняло несколько долгих мгновений, но, наконец, Брэд тряхнул головой, проясняя ее, и смог сказать: “Шеф? Д-да, я не сплю… I’m… Я в порядке, шеф. Ч-что мне делать? Что происходит?”

“Послушай меня”, - сказал Ратель. “У нас не так много времени. Я предполагаю, что мы будем атакованы резервной ударной группой в любую секунду. Мы совершенно одни и в крайней опасности. Ты нужен мне бдительным и отзывчивым. Ты слышишь, что я говорю, Макланахан?”

“Д-да, шеф”, - услышал Брэд свой ответ. Он все еще не был уверен, где он и что происходит, но, по крайней мере, он был в состоянии ответить шефу Рателу. “Скажи мне, что делать”.

“Зайдите внутрь и возьмите несколько матов и утяжелителей, чтобы прикрыть этих парней”, - сказал Ратель. Они оба вошли внутрь. Брэд нашел тренировочные коврики и штанги. Ратель открыл обычную на вид витрину с трофеями в передней части доджанга ; в потайном ящике под витриной было спрятано несколько пистолетов, дробовиков и ножей.

“Я прикрыл их, шеф”, - сказал Брэд.

Ратель вставил патрон в патронник дробовика и передал его Брэду, затем проделал то же самое с двумя пистолетами. “Засунь пистолеты за пояс”. Он вооружился двумя пистолетами, винтовкой AR-15 и несколькими магазинами с патронами. “Мы собираемся попытаться добраться до ангара в Пасо Роблес — его легче защищать”.

“Разве мы не должны позвонить в полицию?”

“Я бы хотел избежать этого, но у нас может не быть выбора”, - сказал Ратель. “Поехали”.

Они выехали на шоссе 101 в северном направлении. Наступила темнота, и дождь продолжал лить, значительно ухудшая видимость. Они были на шоссе меньше пяти минут, когда Ратель сказал: “За нами следят. Одна машина, остается с нами примерно в ста ярдах позади.”

“Что нам делать?”

Ратель ничего не сказал. Через несколько миль на съезде с Санта-Маргариты он съехал с автострады, и в конце съезда они вооружились и стали ждать. Ни одна машина не выехала из-за них. “Может быть, они не следили за нами”, - сказал Брэд.

“Скорее всего, у них где-то на моем пикапе есть устройство GPS-слежения, поэтому им не нужно следить очень внимательно — у меня не было времени проверять”, - сказал Ратель. “У них, вероятно, больше, чем одна команда преследования. Первая команда поедет дальше, затем где-нибудь остановится, а вторая команда преследования возьмет верх. Мы пойдем в аэропорт черным ходом”.

Они ехали по окружным дорогам еще час, пока, наконец, не добрались до аэропорта Пасо Роблес. Пройдя через ворота безопасности, они направились к ангару команды, но остановились примерно в четверти мили от него. “В аэропорту все еще слишком оживленно, чтобы тащить этих парней внутрь”, - сказал Ратель, кладя винтовку AR-15 себе на колени. “Мы подождем, пока не станет тише”. Они ждали, насторожившись на случай любого приближения к ним. Примерно через час небольшой двухмоторный самолет подрулил поближе, и пилот припарковался за несколько ангаров от него. Пилоту потребовался почти час, чтобы вывести свою машину из ангара, припарковать самолет внутри, затем собрать свои вещи и уехать, и в аэропорту снова стало тихо.

Тридцать минут спустя, когда больше не было никаких признаков активности, Ратель, наконец, не мог больше ждать. Он подъехал к ангару, и они с Брэдом затащили нападавших внутрь. Затем Ратель отогнал пикап примерно на четверть мили и припарковал его, затем побежал обратно в ангар.

“Получилось”, - сказал Ратель, вытирая капли дождя с головы и своего AR-15. “Группы поддержки отследят доставку, а затем выследят нас здесь. Тогда они, вероятно, подождут несколько часов, прежде чем атаковать.”

“Как они выследят нас здесь?”

“Я могу придумать дюжину способов”, - сказал Ратель. “Если они хоть немного хороши, они будут здесь. Я просто надеюсь, что помощь прибудет до этого ”.

Менее чем через час, среди непрекращающегося дождя и случайных порывов ветра, они услышали звук металла, скребущего по металлу за главной входной дверью. “Следуй за мной”, - прошептал Ратель, и они с Брэдом отступили в ангар. Внутри находился небольшой бизнес-джет, черная окраска которого указывала на его принадлежность к международной организации Scion Aviation Кевина Мартиндейла. Ратель нашел большой ящик для инструментов на колесиках размером со шкаф у стены ангара, отодвинул его от стены, и они оба встали за ним. “Хорошо, твоя работа - следить за той проходной дверью вон там”, - сказал Ратель, указывая на большую дверь авиационного ангара. “Я буду наблюдать за дверью в главный офис. Только одиночные выстрелы. Заставь их считаться”.

Несколько минут спустя они услышали еще один звук вдавливаемого металла, а еще через несколько минут после этого они услышали еще звуки металла о металл, исходящие от проходной двери ангара, сигнал о том, что дверь взломали. Мгновение спустя дверь открылась, и Брэд увидел мужчину в очках ночного видения, который, низко пригнувшись, прошел через проем, держа в руках пистолет-пулемет. Бизджет теперь скрывал его. Второй нападавший вошел в дверь, закрыл ее и остался там, прикрывая ее. В то же время Ратель мог видеть, как еще двое нападавших вошли в дверь офиса, также в очках ночного видения и с автоматами.

“Дерьмо”, - прошептал он. “Четверо парней. У нас закончилось время ”. Он достал свой мобильный телефон, набрал 911, оставил его включенным, убавил громкость до упора и сунул его под ящик с инструментами. “Используй пистолет. Выведи парня за дверь. Другой парень, вероятно, спрячется за правым рулем самолета ”. Брэд выглянул из-за ящика с инструментами и прицелился в парня у проходной двери, которая была частично освещена светящимся знаком аварийного выхода. Ратель сделал глубокий вдох, затем прошептал: “Сейчас”.

Брэд и Ратель выстрелили почти одновременно. Удар Рателя достиг цели, и один нападавший упал. Брэд понятия не имел, куда попал его выстрел, но он знал, что не попал ни во что, кроме, может быть, стены ангара. Парень у двери бросился вдоль стены ангара к конференц-залу, низко пригибаясь. Как и предсказывал Ратель, другой парень укрылся за рулем самолета… и затем ангар взорвался автоматным огнем, казалось, доносившимся со всех сторон одновременно. Ратель и Брэд нырнули за ящик с инструментами.

“Открывайте огонь, когда стрельба прекратится!” Ратель закричал. Ящик с инструментами был изрешечен пулями, но, похоже, инструменты внутри впитывали пули. Мгновение спустя в стрельбе наступило кратковременное затишье, и Брэд выглянул из-за ящика с инструментами, увидел движение у шины самолета и выстрелил. Пуля попала в шину, которая мгновенно взорвалась, послав ударную волну в лицо нападавшего. Он закричал, схватившись за лицо в агонии. Казалось, что bizjet вот-вот рухнет вправо, но ступица колеса едва удержала его от полного опрокидывания.

Теперь стрельба меняла направление — больше пуль попадало в боковую часть ящика с инструментами, а не в переднюю. “Смотри по сторонам!” Ратель закричал. “Они попытаются… аааа! Черт! ” Брэд посмотрел и увидел, что Ратель сжимает правую руку, которая выглядела так, как будто ее широко разорвало пулей. Кровь брызнула повсюду. “Возьми винтовку и не подпускай их!” Ратель закричал, схватившись за раненую руку, пытаясь остановить кровотечение.

Брэд попытался выглянуть из-за ящика с инструментами, но в тот момент, когда он пошевелился, начали лететь пули, и теперь он чувствовал, как они подбираются все ближе и ближе, словно рой летучих мышей, жужжащих у него над головой. Он попытался навести винтовку на ящик с инструментами и выстрелить, но дуло винтовки бесконтрольно прыгало. Ратель обмотал тряпкой правую руку и стрелял из пистолета левой, но дуло было совсем не устойчивым, и он выглядел так, как будто мог потерять сознание в любой момент. Брэд услышал приближающиеся шаги и голоса на русском. Вот оно, подумал он. Следующий выстрел, который он услышит, будет последним в его жизни, он был уверен в этом…

ШЕСТЬ

Ложь никогда не доживает до старости.

— СОФОКЛ

ПАСО-РОБЛЕС, КАЛИФОРНИЯ

Внезапно в задней части ангара произошел ужасный взрыв. Воздух мгновенно наполнился пылью и мусором. Голоса кричали по-русски ... И вскоре крики сменились воплями, а мгновением позже и крики смолкли.

“Все чисто, Брэд”, - раздался синтезированный электроникой голос. Брэд поднял глаза и увидел за бизджетом кибернетическое устройство для пехоты.

“Папа?” - спросил он.

“С тобой все в порядке?” - Спросил Патрик Макланахан.

“Шеф Ратель”, - сказал Брэд, перекрикивая звон в ушах от всей этой стрельбы в закрытом ангаре. “Он ранен”. Мгновение спустя двое мужчин поспешили и вынесли Рателя. Брэд подбежал к роботу. Он увидел, где его отец ворвался в дверной проем, снеся большую часть стены вокруг двери между ангаром и главным офисом. Всех шестерых нападавших, четверых, которые напали на ангар, и двоих, которые напали на Брэда на Танкфарм-роуд, уже увезли.

“С тобой все в порядке, Брэд?” - Спросил Патрик.

“Да. Я не очень хорошо слышу из-за всей этой стрельбы, но в остальном я в порядке ”.

“Хорошо. Давай выбираться отсюда. Дорожный патруль и шерифы будут примерно в пяти минутах езды.” Патрик поднял своего сына и понес его через большое открытое поле к месту парковки у южного конца взлетно-посадочной полосы, где ждал грузовой самолет black Sherpa, его турбовинтовые винты вращались на холостых оборотах. Патрик опустил Брэда на землю, пролез внутрь через грузовой трап в задней части и сел на грузовой палубе, и Брэд забрался на борт сразу после него. Член экипажа усадил Брэда на сиденье с грузовой сеткой, помог ему пристегнуться и дал ему наушники. Через несколько мгновений они были в воздухе.

“Что насчет шефа Рателя?” - Спросил Брэд, предполагая, что его отец мог слышать его через интерком.

“Его эвакуируют и окажут помощь”, - ответил Патрик.

“Что сделают копы, когда увидят этот ангар? Это похоже на зону военных действий. Это была зона военных действий”.

“Президент Мартиндейл разберется с этим”, - ответил Патрик.

“Как ты добрался сюда так быстро, папа?”

“Я был в Сент-Джордже, когда у вас в Сан-Луис-Обиспо сработала сигнализация”, - сказал Патрик. “Это менее чем в двух часах езды на "Шерпе". Слава Богу, шеф Ратель вовремя добрался до тебя и вывез из города ”.

“Св. Джордж? Это то, куда мы сейчас направляемся?”

“Да, Брэд”, - сказал Патрик. Уголовный розыск повернулся к Брэду и поднял бронированную руку, предвосхищая протесты Брэда. “Я знаю, ты хочешь вернуться в Калифорнийский политех, Брэд”, - сказал Патрик, “и теперь, когда ты получил грант от Sky Masters, твоя работа становится еще более важной. Я тоже хочу видеть, как ты продолжаешь свое обучение. Итак, я собираюсь поручить команде сержанта-майора Вола обнаружить и захватить любые другие штурмовые отряды, которые придут за вами. Они расположатся ближе к кампусу, так что вам не придется ехать на тренировку в южную часть города. Они возьмут на себя твое обучение, пока шеф Ратель не поправится достаточно для этого.”

“Ты имеешь в виду, они будут моими телохранителями или что-то в этом роде?”

“Хотя я уверен, что они справятся с ними, команды Wohl не созданы для работы в сфере личной безопасности”, - сказал Патрик. “Они тренируются для контрразведки и миссий прямого действия. Но сейчас мы столкнулись с четырьмя командами русских киллеров из двух человек. Я не собираюсь позволять никаким ударным группам разгуливать по Соединенным Штатам по своему усмотрению, особенно тем, которые нацелены на моего сына. Итак, нам нужно разработать план действий. Мы допросим новичков, проведем кое-какое расследование и разработаем план ”.

“Значит, я буду как приманка, заманивающая плохих парней, чтобы сержант-майор мог их убрать?” Брэд заметил. Он кивнул и улыбнулся. “Это круто, пока я могу вернуться в Калифорнийский политех. Я могу вернуться в Калифорнийский политехнический университет, верно, папа?”

“Вопреки моему здравому смыслу, да”, - сказал Патрик. “Но не сегодня. Пусть старший сержант и его команды допросят новых заключенных, соберут некоторую информацию и прочесают кампус и город. Это займет всего день или два. Я знаю, что большую часть подготовки к выпускным экзаменам ты готовишься онлайн, и твои занятия в основном закончились, так что ты сможешь работать в нашей штаб-квартире. До того, как наступит неделя выпускных экзаменов, ты должен быть в состоянии вернуться в кампус ”.

“Мне просто нужно придумать предлог, чтобы рассказать об этом команде Starfire”, - сказал Брэд. “Проект стремительно развивается, папа. Университет получает деньги и поддержку со всего мира ”.

“Я знаю, сынок”, - сказал Патрик. “К чести университета, они сохраняют Starfire строго в рамках проекта бакалавриата Cal Poly - другие университеты, компании и даже правительства предложили взять на себя управление. Похоже, ты пока останешься главным. Просто поймите, что давление с целью передачи проекта кому-то другому в качестве коммерческой операции, безусловно, будет нарастать — держу пари, что, скорее всего, Sky Masters Aerospace, теперь, когда они так много в это вложили — и университет может быть склонен к тому, чтобы большие деньги позволили какой-нибудь компании взять его на себя. Просто не обижайся, если это произойдет. Университеты работают на деньгах ”.

“Я не буду обижаться”.

“Хорошо”. СИД повернул свою массивную бронированную голову к Брэду. “Я горжусь тобой, сынок”, - сказал Патрик. “Я видел это в сотнях электронных писем со всего мира: люди впечатлены вашим лидерством в продвижении этого проекта, создании первоклассной команды и получении технической поддержки. Никто не может поверить, что ты первокурсница.”

“Спасибо, папа”, - сказал Брэд. “Я надеюсь, что смогу добиться хотя бы малой доли того успеха, которого вы добились в ВВС”.

“Я думаю, твой путь будет полностью отличаться от моего”, - сказал Патрик. Он повернулся назад, лицом к задней части самолета. “Я всегда хотел, чтобы у меня были такие лидерские качества, как у тебя. Моя жизнь могла бы быть совсем другой, если бы я обладал твоими навыками и научился ими пользоваться. Ты, очевидно, научился им у кого-то, кроме своего отца, или, может быть, у гражданского воздушного патруля ”.

“Но ты был… Я имею в виду, ты трехзвездочный генерал, папа ”.

“Да, но мои повышения произошли из-за того, что я сделал, а не из-за моих лидерских качеств”, - сказал Патрик, задумчивость в его голосе все еще была очевидна, несмотря на электронный синтезатор голоса CID. “За эти годы у меня было несколько командных должностей, но я никогда не действовал как настоящий командир — я действовал так, как делал всегда: оператор, летчик, член экипажа, а не лидер. Я увидел работу, которую нужно было выполнить, и я вышел и сделал это. Как полевой офицер или генерал, я должен был создать команду, которая выполняла бы работу, а не уходить и делать это самому. Я никогда по-настоящему не понимал, что значит руководить ”.

“Я тоже думаю, что выполнение работы - это самое важное, папа”, - сказал Брэд. “Я студент аэрокосмической инженерии, но я едва могу разобраться в большей части наук, которые, как ожидается, я изучу. Я прокладываю свой путь через это, находя кого-то, кто мне это объяснит. Но все, чего я действительно хочу, это летать. Я знаю, что мне нужно получить степень, чтобы я мог посещать школу пилотов-испытателей и летать на горячих реактивных самолетах, но меня не волнует степень. Я просто хочу летать ”.

“Что ж, у тебя это работает, сынок”, - сказал Патрик. “Продолжайте сосредотачиваться на цели. У тебя получится ”.

Шерпа приземлился примерно через два часа на аэродроме генерала Дика Стаута, в четырнадцати милях к северо-востоку от города Сент-Джордж на юге штата Юта. Аэропорт был значительно расширен за последние несколько лет по мере роста населения Сент-Джорджа, и хотя Стаут-Филд все еще оставался аэропортом без башен, его западная часть расцвела как промышленный и коммерческий авиаузел. Черный "Шерпа" подрулил к очень большому ангару на южной стороне промышленной части аэропорта, и его отбуксировали внутрь ангара, прежде чем кому-либо разрешили высадиться. В огромном ангаре находились бизнес-джет Challenger-5, беспилотный летательный аппарат Reaper с опорами вооружения под крыльями и уменьшенная версия самолета с наклонным винтом V-22 Osprey, разумеется, все окрашенные в черный цвет.

Патрик повел своего сына в соседнее здание. Брэд сразу заметил, что потолок был выше, а все двери и коридоры были шире и выше, чем обычно, все явно сконструировано для размещения Кибернетического пехотного устройства, которое проходило через них. Брэд услышал, как замок автоматически щелкнул, открываясь, когда они подошли к двери, и они вошли в комнату в центре здания. “Это мой дом”, - сказал Патрик. Это была не более чем голая комната без окон, на которой стоял только стол с несколькими канистрами с питательными веществами, место, где Патрик подключился для подзарядки…

... и, в дальнем углу, еще одна новая модель кибернетического робота-пехотинца. “Я вижу, у меня есть замена”, - сказал Патрик деревянным голосом. “Обычно нам требуется еще день или около того, чтобы провести полный набор диагностик для нового CID, прежде чем они осуществят перевод”.

“Тогда я смогу видеть тебя, папа”.

“Сынок, если ты уверен, что это то, что ты хочешь сделать, тогда я разрешу это”, - сказал Патрик. “Но это некрасиво”.

Брэд оглядел комнату. “Блин, тебе даже не разрешают повесить фотографии на стены?”

“Я могу воспроизвести все картинки, которые я хочу, в любое время, когда захочу, прямо в моем сознании”, - сказал Патрик. “Мне не нужно, чтобы они висели на стене”. Он заменил контейнеры с питательными веществами в своем шасси на новые, стоявшие на столе, затем встал в указанном месте в центре комнаты, и кабели питания, передачи данных, гигиены, питательных веществ и диагностики автоматически спустились с потолка и подключились к нужным местам на CID. Патрик замер на месте, выпрямившись, очень похожий на беспилотного робота в углу. “Сержант-майор прибудет через несколько часов, чтобы пройти инструктаж и поговорить с вами о том, что произошло, а затем он отвезет вас в отель”, - сказал он. “Он привезет тебя обратно утром, и мы устроим тебя так, чтобы ты мог немного позаниматься”.

Брэд некоторое время молча обдумывал то, что собирался сказать; затем: “Папа, ты сказал мне, что внутри этого робота ты все еще остаешься самим собой”.

“Да”.

“Ну, у "тебя", которого я помню, были награды, мемориальные доски и фотографии на стенах”, - сказал Брэд. “Даже в маленьком трейлере шириной в два метра в Баттл-Маунтин у вас были ваши старые летные шлемы, витрины с памятными вещами, модели самолетов и разные мелочи, о которых я даже не знал, что это такое, но они, очевидно, очень много значили для вас. Почему у вас здесь ничего этого нет?”

Робот оставался неподвижным и безмолвным в течение нескольких долгих мгновений; затем: “Думаю, я никогда по-настоящему не думал об этом, Брэд”, - наконец сказал Патрик. “Сначала я думал, это потому, что я не хотел, чтобы кто-нибудь знал, что это я здесь, внутри, но теперь все люди, с которыми я общаюсь в этом здании, знают, что это я, так что это действительно больше не относится ”.

“Ну, у робота не было бы ничего на стенах, - сказал Брэд, - но у моего отца было бы”. Патрик ничего не сказал. “Может быть, когда все успокоится и придет в норму — или максимально приблизится к тому, что когда—либо придет в норму, - я смогу прилететь сюда и кое-что организовать. Сделай это больше похожим на твою комнату, а не на кладовку ”.

“Я бы хотел этого, сынок”, - сказал Патрик. “Мне бы этого хотелось”.

ОФИС ПРЕЗИДЕНТА

ЧЕТЫРНАДЦАТОЕ ЗДАНИЕ, КРЕМЛЬ

МОСКВА

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

“На американской военно-космической станции определенно наблюдаются признаки повышенной активности”, - сказал министр государственной безопасности Виктор Казьянов по видеосвязи из своего разведывательного центра в офис президента. Он показывал фотографии космической станции "Армстронг" до и после. “Был произведен один запуск ракеты большой грузоподъемности, которая доставила эти длинные конструкции вместе со многими меньшими контейнерами под давлением и без давления. Мы пока не знаем наверняка, что находится в герметичных контейнерах, но эти другие негерметичные предметы напоминают батареи, уже установленные на ферме, поэтому мы предполагаем, что они тоже являются батареями ”.

“Я не хочу больше никаких предположений от тебя, Казьянов”, - сказал президент России Геннадий Грызлов, тыча сигарой в изображение Казьянова на мониторе компьютера. “Найди мне информацию. Делай свою чертову работу”.

“Да, сэр”, - сказал Казьянов. Он прочистил горло, затем продолжил: “Также значительно увеличилось количество полетов космопланов, иногда от трех до четырех в месяц, сэр”. Он сменил слайды. “Новейшая модель их одноступенчатого орбитального космоплана, S-29 Shadow, в настоящее время завершила эксплуатационные испытания и совершила один полет к станции. По размерам и грузоподъемности он аналогичен нашему космоплану ”Электрон", но, конечно, для запуска в космос ему не нужна ракета ".

“Конечно, нет”, - едко сказал президент Геннадий Грызлов. “Итак. Теперь у них есть один теневой космоплан, который по размерам похож на наш "Электрон". Сколько у нас электронов, Соколов?”

“Мы реактивировали семь космопланов ”Электрон", - ответил министр обороны Грегор Соколов. “Один из них находится в готовности к запуску в Плесецке, а другая пара космоплан-ракета прибыла туда и может быть сопряжена и выведена на стартовую позицию в течение недели. У нас есть...”

“Неделю ?” Грызлов прогремел. “Министр, я говорил вам, я хочу заполнить орбиту Земли российскими космическими самолетами и оружием. Я хочу иметь возможность запускать два космоплана одновременно ”.

“Сэр, для ракеты-носителя ”Ангара-5" была загружена только одна стартовая площадка в Плесецке", - сказал Соколов. “Средства, предназначенные для строительства там еще одной площадки, были перенаправлены на строительство космодрома Восточный и продление срока аренды Байконура. Мы должны—”

“Министр Соколов, я ощущаю здесь закономерность: я отдаю приказы, а вы даете мне оправдания вместо результатов”, - сказал Грызлов. “Есть ли на Восточном стартовая площадка, подходящая для ракеты-носителя ”Ангара-5", или нет?"

“Космодром Восточный не будет достроен в течение следующих двух лет, сэр”, - сказал Соколов. Грызлов в сотый раз за время телеконференции раздраженно закатил глаза. “Байконур - единственная другая стартовая площадка, доступная для размещения "Ангары-5" в настоящее время”.

“Так почему же на Байконуре нет космоплана ”Электрон", Соколов?"

“Сэр, насколько я понимаю, вы не хотели больше никаких военных запусков с Байконура, только коммерческие запуски”, - сказал Соколов.

Грызлов с трудом сдерживал свой гнев. “Я сказал, что хочу, Соколов, как можно быстрее доставить как можно больше космопланов на стартовые площадки, чтобы у нас, по крайней мере, был шанс бросить вызов американцам”, - сказал он. “Мы платим хорошие деньги за использование этого объекта — мы начнем его использовать. Что еще?”

“Сэр, мы продолжаем модернизацию космодромов Плесецк, Восточный и Знаменск, ” продолжил Соколов, “ но работы замедляются из-за холодной погоды и должны быть полностью прекращены примерно через месяц, иначе качество бетонных отливок ухудшится”.

“Значит, у нас есть всего две стартовые площадки для наших космопланов, и одна даже не в нашей собственной стране?” Сказал Грызлов с отвращением. “Идеально”.

“Есть еще один путь, которым мы можем воспользоваться, господин Президент: запускать космические самолеты Elektron из Китая”, - вмешалась министр иностранных дел Дарья Титенева. “Благодаря действиям Америки против обеих наших стран, наши отношения с Китаем никогда не были лучше. Я изучил эту возможность с министром иностранных дел Китая, и я говорил с его военным советником, который предложил базу на крайнем западе Китая: Сичан. С открытием нового космодрома Вэньчан на острове Хайнань все операции по запуску тяжелых ракет перенесены туда из Сичана, что делает базу открытой и доступной, а ее оборудование - по последнему слову техники. У них есть две стартовые площадки, предназначенные для наших ракет "Ангара-5", а также для нашей серии "Протон". Существует большая обеспокоенность тем, что сбой запуска может привести к падению обломков на близлежащие города и заводы с пониженным радиусом действия, но я думаю, что немного больше внимания к местным и провинциальным политикам может смягчить их опасения ”.

“Отличная работа, Дарья”, - сказал Грызлов, впервые за время встречи улыбнувшись. “Видишь, Соколов? Вот как это делается. Нестандартное мышление”.

“Вы возражаете против запусков с Байконура, но рассматриваете возможность отправки наших ракет и космопланов в Китай, сэр?” Возразил Соколов. “Я уверен, что китайские военные хотели бы поближе познакомиться с ”Электроном" и "Ангарой-5".

“Я заказал российские космические самолеты на стартовых площадках, Соколов!” Грызлов зарычал, тыча сигарой в изображение министра обороны на своем мониторе. “Если я не смогу запустить их с российских объектов, я сделаю это откуда-нибудь еще”. Он повернулся обратно к Титеневой. “Продолжай приготовления, Дарья”, - сказал он. “О чем еще говорили китайцы?”

“Они говорили об обмене на использование Xichang, сэр, наряду с наличными, конечно”, - сказала Титенева. “Они упомянули несколько вещей, несколько политических пунктов, таких как поддержка их претензий на острова Сенкаку и в Южно-Китайском море, и, возможно, возобновление переговоров о трубопроводах нефти и природного газа в Китай из Сибири, но больше всего их интересуют мобильные ракеты класса "земля-воздух" С-500, новейшая модель, способная атаковать спутники”.

“В самом деле?” Сказал Грызлов, с энтузиазмом кивая. “Обменяйте пусковые установки на ракеты С-500, которые я в любом случае хотел бы разместить на всех российских космодромах и военных объектах по всему миру. Отличная идея. Я одобряю”.

“Сэр, С-500 - самое современное оружие противовоздушной обороны в мире”, - сказал Соколов, его лицо превратилось в ошеломленную маску, говорящую всем, что он не мог поверить в то, что только что сказал президент. “Это, по крайней мере, на поколение опережает все, что есть у китайцев или даже американцев. Электронные, сенсорные и двигательные технологии, используемые в С-500, являются лучшими в России ... нет, лучшими в мире ! Мы дадим им то, что они пытались украсть у нас десятилетиями!”

“Соколов, я хочу, чтобы ”Электроны" и "Бураны" были на стартовых площадках", - рявкнул Грызлов. “Если китайцы могут это сделать, и они хотят С-500, они получат С-500”. Он нахмурился, увидев шокированное выражение лица Соколова. “Как продвигаются другие наши программы перевооружения? Дума увеличила наши ассигнования на оборону на тридцать процентов — это должно привести к сотням С-500, противоспутниковым системам МиГ-31Д и намного большему, чем просто пять космопланов ”.

“Требуется время, чтобы перезапустить оружейные программы, которые были отменены много лет назад, сэр”, - сказал Соколов. “С-500 уже запущен в производство, так что мы можем ожидать от одной до двух систем в месяц в течение следующего —”

“Нет, Соколов!” Грызлов прервал. “Это неприемлемо! Я хочу по крайней мере десять в месяц!”

“Десять?” Возразил Соколов. “Сэр, в конечном итоге мы можем достичь цели в десять единиц в месяц, но для ускорения производства до этого уровня требуется время. Недостаточно просто иметь деньги — нам нужны обученные рабочие, место на сборочной линии, постоянный и надежный поток запчастей, испытательные центры — ”

“Если С-500 уже был в производстве, почему все это еще не на месте?” Грызлов прогремел. “Вы планировали строить только от одного до двух в месяц? Самая совершенная система противовоздушной обороны в мире, или вы так говорите, но мы не строим больше таких?”

“Сэр, расходы на оборону были перенесены на другие приоритеты, такие как противокорабельные ракеты, авианосцы и истребители”, - сказал Соколов. “С-500 - это прежде всего оружие противовоздушной обороны, предназначенное для использования против крылатых ракет и самолетов-невидимок, а позже адаптированное в качестве противоспутникового и противоракетного оружия модели ‘S’. После того, как наши бомбардировщики и крылатые ракеты нанесли удары по Соединенным Штатам, которые практически уничтожили их бомбардировщики и межконтинентальные баллистические ракеты, противовоздушной обороне не придавалось особого значения, потому что угроза практически исчезла. Теперь, когда космос имеет более высокий приоритет и С-500 доказали свою успешность, мы можем начать строить больше, но, как я уже сказал, сэр, для этого требуется время, чтобы ...

“Еще больше оправданий!” Грызлов прокричал в микрофон видеоконференции. “Все, что я хочу услышать от тебя, Соколов, это "да, сэр’, и все, что я хочу видеть, это результаты, или я попрошу кого-нибудь другого выполнять мои приказы. А теперь приступай к делу!” И он нажал кнопку, которая прервала связь с его министром обороны.

В этот момент Тарзаров отправил президенту личное текстовое сообщение, которое прокручивалось в нижней части экрана видеоконференции: оно гласило: Хвалите публично, критикуйте в частном порядке. Грызлов собирался ответить “Пошел ты”, но передумал. “Дарья, хорошая работа”, - сказал он по сети телеконференций. “Дай мне знать, что тебе нужно, чтобы я сделал, чтобы помочь”.

“Да, сэр”, - ответила Титенева с уверенной улыбкой и отключилась. Грызлов усмехнулся. Дарья Титенева определенно изменилась за последние несколько недель: агрессивная, творческая, требовательная, временами даже вульгарная… в постели и вне ее. Грызлов продолжал видеоконференцию с другими министрами своего кабинета еще несколько минут, затем отключился.

“Твой гнев и вспыльчивость рано или поздно возьмут верх над тобой, Геннадий”, - сказал Тарзаров, как только все связи с министрами президента были надежно прерваны. “Постоянное предупреждение вас об этом, похоже, не помогает”.

“Прошло более десяти лет с момента уничтожения американского флота бомбардировщиков и межконтинентальных баллистических ракет, Сергей”, - пожаловался Грызлов, в очередной раз проигнорировав совет Тарзарова. “Американцы реактивировали свою военную космическую станцию и переключились на оружие космического базирования вместо того, чтобы восстанавливать свое бомбардировочное и ракетное вооружение, и они не делали из этого секрета. Чем, черт возьми, занимались Зевитин и Трузнев все эти годы — играли сами с собой?”

“Большую часть того времени у бывших президентов были институциональные, политические и бюджетные проблемы, Геннадий, - сказал Тарзаров, - а также необходимость восстанавливать оружие, уничтоженное американцами в ходе контратак. Бесполезно указывать пальцами на прошлых президентов. Очень немногие главы государств, включая вас, полностью контролируют судьбу своей страны ”. Он проверил свой смартфон, затем раздраженно покачал головой. “Ильянов и Корчков ждут снаружи. Вы еще не закончили с этим проектом, сэр? Ильянов - всего лишь головорез в форме военно-воздушных сил, а Корчкова - безмозглый автомат, который убивает, потому что ей это нравится ”.

“Я покончу с этими двумя, когда их задача будет выполнена”, - сказал Грызлов. “Но на данный момент они являются подходящими людьми для этой работы. Приведи их сюда”. Тарзаров сопроводил российского офицера и его помощника в кабинет президента, затем занял свое “незаметное место” в кабинете и эффектно слился с обстановкой. Ильянов и Корчков были в военной форме, Ильянов в форме военно-воздушных сил, а Корчков в простой черной тунике и брюках, без орденов или медалей, только знаки различия на эполетах, характерные для элитной спецгруппы "Вымпел" коммандос. Грызлов заметил, что она также носила на поясе нож в черных ножнах. “Я ожидал услышать от вас несколько дней назад, полковник”, - сказал он. “Я также ничего не слышал в новостях о смерти сына Макланахана, поэтому я предполагаю, что ваш отряд потерпел неудачу”.

“Да, сэр”, - сказал Ильянов. “Первая группа доложила Альфе, командованию, что у них есть Макланахан, а затем Альфа потеряла с ними связь. Вторая и третья команды подобрали Макланахана и человека, с которым Макланахан занимался самообороной и тренировками по физической подготовке, выезжая из города.”

“Кто этот человек?” - Спросил Грызлов.

“Отставной унтер-офицер по имени Ратель, ныне инструктор по самообороне и огнестрельному оружию”, - сказал Ильянов. “Он время от времени вступает в контакт с несколькими людьми, которые также выглядят бывшими военными — сейчас мы находимся в процессе их идентификации. Один мужчина выглядит так, как будто он был обожжен химикатами или радиацией. Он, кажется, тот, кто отвечает за бывших военных ”.

“Это становится еще интереснее”, - сказал Грызлов. “Телохранители Макланахана? Какая-то частная военизированная группа? Макланахан-старший, по сообщениям, принадлежал к таким группам, как в вооруженных силах, так и за их пределами ”.

“Наши соображения точь-в-точь, сэр”, - сказал Ильянов. “Второй команде пришлось оторвать ему хвост, потому что он думал, что его обнаружили, но команды использовали электронный маячок на автомобиле Рателя, поэтому им было приказано оторвать хвост и ждать, пока маячок остановится. Он приземлился в небольшом аэропорту центральной Калифорнии. Команды обнаружили брошенный автомобиль, но они смогли определить, в каком здании аэропорта прятались Рател и Макланахан, в большом авиационном ангаре. Командование приказало командам Два и три дождаться прекращения активности в аэропорту, а затем атаковать с разных сторон, что они и сделали ”.

“И, очевидно, потерпел неудачу”, - сказал Грызлов. “Позвольте мне угадать остальное: члены всех трех команд пропали без вести, не находятся под стражей в полиции, и Макланахана нигде не найти. Кому принадлежал ангар, полковник?” Он поднял руку. “Подожди, дай я угадаю еще раз: какая-то заурядная авиационная компания с ничем не примечательными офицерами и несколькими служащими, которые не были в этом районе слишком долго”. Выражение лица Ильянова сказало президенту, что он угадал правильно. “Возможно, ангар является штаб-квартирой этой группы, или был . Они, несомненно, разлетятся на все четыре стороны. Ваша команда смогла обыскать ангар?”

“Командная группа не смогла попасть внутрь из-за полиции, а затем из-за вооруженного до зубов частного охранника”, - сказал Ильянов. “Но руководитель группы действительно наблюдал, как многие мужчины и женщины вывозили файлы и оборудование на грузовиках, а бизнес-джет, который находился в ангаре во время операции, вырулил и улетел на ночь после операции. Бизнес-джет был выкрашен полностью в черный цвет”.

“Я думал, что в большинстве стран незаконно окрашивать самолет в черный цвет, если только это не правительственный или военный самолет”, - сказал Грызлов. “Опять же, очень интересно. Возможно, вы наткнулись на какую-то таинственную военизированную организацию, полковник. Что еще?”

“Командир группы смог заметить, что главный вход в авиационный ангар был взорван внутрь, возможно, транспортным средством, которое проехало прямо через главный офис и врезалось в сам ангар”, - сказал Ильянов. “Однако нигде за пределами ангара не было никаких признаков поврежденного транспортного средства”.

Грызлов на мгновение задумался, кивая, затем улыбнулся. “Значит, друзья Макланахана из военизированных формирований спасают людей, разбивая машину о входную дверь? Звучит не слишком профессионально. Но они выполнили свою работу ”. Он поднялся из-за своего стола. “Полковник, десять человек, которых вы послали туда, были либо убиты, либо захвачены в плен, предположительно, этим подразделением по борьбе с наблюдением или контрразведкой вокруг Макланахана. Кого бы вы ни вербовали внутри Соединенных Штатов, они практически бесполезны. Вы отступите, а мы подождем, чтобы позволить условиям там вернуться к обычному состоянию. Очевидно, что Макланахан не намерен покидать эту школу, так что будет легко забрать его снова ”.

Грызлов осмотрел тело Корчкова с ног до головы. “И когда настанет момент, я думаю, пришло время отправить капитана Корчкова — одного”, - добавил он. “Ваши команды из двух человек - идиоты или некомпетентны, или и то и другое вместе, и теперь эта военизированная команда была предупреждена. Я уверен, что капитан справится с работой. Возможно, ей придется сначала устранить нескольких из этих бывших военных, прежде чем она доберется до Макланахана.” Корчкова ничего не сказала, но на ее лице появился намек на улыбку, как будто она уже наслаждалась перспективой новых убийств. “Но не сразу. Пусть Макланахан и его телохранители думают, что мы отказались от охоты. Потратьте некоторое время на то, чтобы создать капитану идеальное прикрытие, поближе к Макланахану и достаточно близко, чтобы хорошенько рассмотреть эту военизированную команду. Не используйте ее дипломатические полномочия — я уверен, что все сотрудники посольства и консульства некоторое время будут находиться под пристальным вниманием ”.

“Да, сэр”, - сказал Ильянов.

Грызлов подошел ближе к Корчковой и уставился в ее немигающие глаза. Она смотрела прямо на него в ответ со своей крошечной улыбкой. “Они впустили тебя сюда с ножом, Корчков?”

“Они не смогли взять тебя от меня, сэр”, - сказал Корчков, и это были первые слова, которые, на памяти Грызлова, когда-либо слышала красавица. “Они не посмели отобрать это у меня. Сэр.”

“Понятно”, - сказал Грызлов. Он еще раз осмотрел ее тело с ног до головы, затем сказал: “Меня бы ничуть не беспокоило, капитан, если бы вы решили немного помучить Макланахана, прежде чем казнить его. Тогда ты мог бы вернуться ко мне и описать все это в мельчайших подробностях ”.

“С удовольствием, сэр”, - сказал Корчков, “С удовольствием, сэр”.

На ОКОЛОЗЕМНОЙ ОРБИТЕ

ОКТЯБРЬ 2016

“Вау, посмотри на все эти новые побрякушки”, - сказала Сондра Эддингтон. Она и Бумер Ноубл находились на борту полуночного космоплана S-19, направлявшегося к стыковочному отсеку космической станции Армстронг, которая находилась примерно в миле отсюда. Это был ее четвертый полет на космоплане, ее второй полет на космоплане S-19 — остальные летели на меньшем S-9 Black Stallion, — но она впервые на орбите и ее первая стыковка с космической станцией Армстронг. И она, и Бумер были одеты в облегающие электронные эластомерные спортивные костюмы и шлемы для предварительного вдоха кислорода, на случай неконтролируемой разгерметизации.

“Часть проекта солнечной электростанции Starfire”, - сказал Бумер. Он мог видеть, как Сондра слегка покачала головой, когда он произнес слово Звездный огонь . Они имели в виду два дополнительных комплекта солнечных коллекторов, установленных на башнях между “верхними” модулями станции, направленными на солнце. “Трудно поверить, но эти новые фотоэлектрические коллекторы вырабатывают больше электроэнергии, чем все кремниевые солнечные элементы станции, вместе взятые, хотя их размер составляет менее четверти”.

“О, я верю в это”, - сказала Сондра. “Я почти могу объяснить вам, как они построены, и нарисовать вам молекулярную структуру нанотрубок”.

“Я полагаю, Брэд не раз говорил тебе о них”.

“Пока это не зазвучит у меня в ушах”, - устало сказала Сондра.

Эта часть обучения Сондры пилотированию космопланов полностью контролировалась компьютером, поэтому оба члена экипажа сидели сложа руки и наблюдали, как компьютеры делают свое дело. Бумер задавала вопросы о возможных неисправностях и своих действиях, указывала на определенные признаки и говорила о том, чего ожидать. Вскоре они могли видеть только один модуль станции, и вскоре все, что они могли видеть, было место стыковки, а несколько минут спустя полуночный космоплан был остановлен. “Защелки закреплены, стыковка прошла успешно”, - доложил Бумер. “Довольно скучно, когда это делает компьютер”.

Сондра закончила мониторинг компьютера, поскольку он заполнял контрольный список после докинга. “Контрольный список Postdock завершен”, - сказала она, когда компьютер выполнил все шаги. “Ничто так не нравится мне, как скучный полет — это значит, что все прошло хорошо и все сработало. Достаточно хорош для меня ”.

“Мне нравится закреплять его вручную”, - сказал Бумер. “Если у нас будет дополнительное топливо на Армстронга или на Миднайт, я это сделаю. В остальном компьютер намного экономичнее расходует топливо, мне неприятно это признавать ”.

“Ты просто выпендриваешься”, - сказала Сондра. “Самоуверен, как всегда”.

“Это я”. Он помолчал мгновение, затем спросил: “Каково было ощущение подъема? Я чувствую, у тебя все еще есть небольшие трудности с положительным Gs.”

“Я прекрасно могу оставаться впереди них, Бумер”, - сказала Сондра.

“Просто выглядело так, будто ты действительно сильно концентрировался на том, чтобы оставаться на вершине”.

“Что бы ни делало работу, верно?”

“Я немного беспокоюсь о снижении”, - сказал Бумер. “Перегрузочные силы тяжелее и продолжительнее. Вы получаете всего два или три G при подъеме, но четыре или пять во время спуска.”

“Я знаю, Бумер”, - сказала Сондра. “Со мной все будет в порядке. Я прошел все полеты на МиГ-25, и я хорошо справился с полетами на S-9 и других S-19 ”.

“Все они были суборбитальными — мы можем легче избежать Gs, потому что нам не нужно так сильно замедляться”, - сказал Бумер. “Но теперь мы будем снижаться с двадцати пяти махов. Чтобы уменьшить Gs, я могу немного уменьшить угол схода с орбиты, но тогда вам придется идти против Gs в течение более длительного периода времени ”.

“Я уже слышала лекцию раньше, Бумер”, - немного раздраженно сказала Сондра. “Со мной все будет в порядке, какой бы угол спуска ты ни выбрал. Я отрабатывал свои М-маневры.” М-маневры были методом подтягивания мышц живота, надувания легких, а затем кряхтения от давления в грудной клетке, чтобы заставить кровь оставаться в грудной клетке и мозге. “Кроме того, EEAS очень помогает”.

“Хорошо”, - сказал Бумер. “Это похоже на практику ваших упражнений Кегеля?”

“Что-то, что ты хотел бы почувствовать лично?”

Бумер проигнорировал интимный комментарий и указал на дисплеи на приборной панели. “Это показывает, что компьютер готов приступить к выполнению контрольного списка ‘Сопряжение туннелей перед передачей’, - сказал он. “Я пойду дальше и инициирую это. Поскольку переходный туннель будет соединен машиной — вот почему мы носим скафандры — на случай, если туннель окажется небезопасным, когда мы захотим выйти, мы можем безопасно выйти в открытый космос, чтобы снова подключить его или добраться до станции ”.

“Почему бы нам просто не совершить выход в открытый космос, чтобы добраться до станции, как президент Феникс прошлой весной?” Спросила Сондра. “Это звучало как забавно”.

“Мы сделаем это в более поздней эволюции”, - сказал Бумер. “Ваша задача в этой эволюции - научиться контролировать корабль и станцию из кабины пилота, уметь распознавать аномалии и принимать меры”.

“Сколько времени занимает перевозка груза?”

“Зависит. В этом рейсе не так уж много грузовых модулей. Вероятно, недолго.”

Когда переходный туннель монтировался на место поверх переходной камеры между кабиной пилота и грузовым отсеком, Бумер наблюдал, как механические руки с космической станции Армстронг извлекают герметичные модули из открытого грузового отсека и доставляют их по назначению. Меньшие модули предназначались для личных вещей членов экипажа — воды, еды, запасных частей и других предметов первой необходимости, — но самый большой модуль был последним. Это был один из последних компонентов проекта Starfire, доставленный на космическую станцию Армстронга: микроволновый генератор, который должен был быть установлен внутри уже установленного на станции лазера на свободных электронах для получения мазерной энергии из собранной электрической энергии, вырабатываемой Солнцем.

В шлемах астронавтов прозвучал звуковой сигнал, и Бумер коснулся кнопки микрофона. “Боевая гора, это Третий жеребец, продолжайте”, - сказал он.

“Сондра, Бумер, это Брэд!” Взволнованно сказал Брэд Макланахан. “Я и члены моей команды хотели бы поздравить вас с выпуском последнего крупного компонента Starfire”.

“Спасибо, приятель”, - сказал Бумер. “Передайте наши поздравления вашей команде. Все в Armstrong и Sky Masters рады, что очень скоро приступят к установке последней части этого проекта и подготовке к тестовому запуску ”.

“То же самое, Брэд”, - просто сказала Сондра.

“Как ты, Сондра? Как прошел ваш первый полет на орбиту?”

“Я здесь больше похожа на няню: все настолько автоматизировано, что я ничего не делаю, только наблюдаю, как компьютеры выполняют всю работу”.

“Что ж, взлет был невероятным, мы наблюдали за вашим взлетом из центра управления полетами, и встреча была идеальной”, - сказал Брэд. “Мы можем видеть, как они загружают микроволновый резонатор в модуль Skybolt прямо сейчас, черт возьми. И вы только что совершили свой первый полет на орбиту. Потрясающе! Поздравляю!”

“Ты говоришь как маленький ребенок, Брэд”, - сказал Бумер.

“Мы с командой не могли быть более взволнованы, Бумер”, - сказал Брэд. “Я вообще не мог уснуть прошлой ночью — черт возьми, не всю последнюю неделю !”

“Так когда мы выпустим этого плохого парня, Брэд?” - Спросил Бумер.

“Все складывается очень хорошо, Бумер, может быть, через неделю или около того”, - ответил Брэд. “Строительство первого rectenna завершено, и пока мы говорим, он проходит испытания и готовится к испытательным стрельбам на ракетном полигоне Уайт Сэндс. Компьютерные чипы и новое программное обеспечение для управления прицеливанием подключены к сети и протестированы. Мы столкнулись с парой сбоев, связанных с полной разрядкой литий-ионных конденсаторов в лазере Skybolt, но у нас есть целая армия парней, работающих над ними, и мы каждый день набираем все больше экспертов и техников для проекта. Я все еще пытаюсь уговорить доктора Каддири и доктор Рихтер уговорили меня прилететь на станцию. Замолви за меня словечко, ладно?”

“Конечно, Брэд”, - сказал Бумер.

“Сондра, когда ты возвращаешься?” - Спросил Брэд.

“Я не могу тебе этого сказать, Брэд, не по незащищенной передаче”, - раздраженно ответила Сондра. “Я знаю, что у меня здесь, на станции, есть несколько занятий и упражнений, и я не думаю, что мы вернемся прямо на Боевую гору”.

“Завтра утром я должен вернуться в Калифорнийский политехнический институт”, - сказал Брэд с явным унынием в голосе. “Я уже пропустил достаточно занятий”.

“В следующий раз, Брэд”, - сказала Сондра.

“Что ж, я позволю вам, ребята, вернуться к работе”, - сказал Брэд. “Мы собираемся поговорить с техническими специалистами Armstrong о начале интеграции микроволнового резонатора в Skybolt, а затем команда отправляется в город, чтобы отпраздновать завершение Starfire. Хотел бы я, чтобы вы, ребята, были с нами. Еще раз спасибо за захватывающий и успешный полет ”.

“Ты угадал, приятель”, - сказал Бумер. “И я поговорю с начальством о том, чтобы доставить тебя и других членов твоей команды на космическом самолете в Армстронг. Ты должен быть здесь, когда сделаешь свой первый выстрел ”.

“Круто, Бумер”, - сказал Брэд. “Еще раз благодарю тебя. Скоро поговорим с тобой ”.

“Полночь свободна”. Бумер прервал соединение. “Чувак, приятно слышать, что парень чем-то так чертовски взволнован”, - сказал он по внутренней связи. “И мне нравится слышать ‘команда это" и ‘команда то’. Он руководитель проекта, в котором почти сотня участников и бюджет, по последним подсчетам, превышает двести миллионов долларов, но все равно речь идет о команде. Очень круто”. Сондра ничего не сказала. Бумер посмотрел на нее, но не смог ничего прочесть по ее лицу через кислородный шлем. “Я прав?” он спросил.

“Конечно”.

Бумер позволил тишине затянуться на несколько долгих мгновений; затем: “Ты все еще не порвала с ним, не так ли?”

“Мне не нужно”, - раздраженно сказала Сондра. “Я видел этого парня всего три выходных за шесть месяцев, а когда мы все-таки встречаемся, он говорит только о том, что Starfire это или Cal Poly это, и все, что он делает, это школьная работа и прочее, связанное со Starfire, а потом он катается на велосипеде или делает сотни отжиманий и приседаний, чтобы потренироваться. Он делал это каждый день, когда я был в гостях ”.

“Он тренируется каждый день?”

“По крайней мере, девяносто минут в день, не считая времени на езду на велосипеде на занятия или в спортзал”, - сказала Сондра. “Он действительно изменился, и это немного пугает. Он спит всего четыре или пять часов в сутки, он постоянно разговаривает по телефону или компьютеру — или и то, и другое одновременно, — и ест, как чертовая птичка. Я прихожу домой после визита к нему, и мне хочется заказать целую большую пиццу с сыром и пепперони только для себя ”.

“Я должен признать, он выглядел действительно хорошо, когда я видел его сегодня перед взлетом, намного лучше, чем в последний раз, когда я видел его, когда его отец был рядом”, - сказал Бумер. “Он сильно похудел и выглядит так, будто теперь у него есть оружие”.

“Не то чтобы мне когда-либо приходилось стрелять в кого-либо из них”, - угрюмо сказала Сондра.

Бумер не просил ее уточнять.

ЦЕНТР ГОРОДА БАТТЛ МАУНТИН, НЕВАДА

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

“Последний фрагмент Звездного огня на орбите!” - Крикнул Брэд членам команды, собравшимся вокруг него. “Превосходно!” Все члены команды повторили свой новообретенный девиз, который на латыни означает “еще выше”.

“Я забронировала для нас столик в стейк-хаусе Harrah's Battle Mountain”, - сказала Кейси Хаггинс, завершая работу на своем смартфоне. “Они будут ждать нас в шесть”.

“Спасибо, Кейси”, - сказал Брэд. “Я собираюсь немного пробежаться. Увидимся, ребята, у стойки консьержа казино ”.

“Ты уходишь, чтобы заняться бегом?” - Спросил Лейн Иган. “Сейчас? Микроволновая печь Кейси и Джерри была только что доставлена на космическую станцию и будет установлена через пару дней, после чего Starfire будет готова к запуску. Ты должен веселиться, Брэд. Starfire почти готов к испытательному запуску! Ты это заслужил ”.

“Мне будет весело, ребята, поверьте мне”, - сказал Брэд. “Но если у меня не получается пробежаться, я становлюсь раздражительным. Увидимся через час на стойке консьержа в Harrah's ”. Он побежал прочь, прежде чем кто-либо еще смог возразить.

Брэд побежал обратно в свою комнату, переоделся в тренировочный костюм, сделал двести приседаний и отжиманий, затем взял свою трость, спустился вниз и вышел на улицу. В начале октября в северо-центральной части Невады стояла почти идеальная погода, не такая теплая, с легким привкусом зимы в воздухе, и Брэд счел условия идеальными. За тридцать минут он пробежал почти четыре мили по стоянке для фургонов отеля, которая была намного менее перегружена, чем автостоянка, затем направился обратно в свой номер, чтобы принять душ и переодеться.

Он только начал раздеваться, когда услышал шум по другую сторону двери. Он взял свою трость, посмотрел в глазок в двери, затем открыл ее. Он нашел Джоди снаружи, она набирала записку на своем смартфоне. “О! Ты вернулся”, - сказала она, удивленная. Брэд отступил в сторону, и она вошла внутрь. “Я как раз собиралась оставить тебе сообщение, чтобы ты встретилась с нами в клубе "Серебряный рудокоп" вместо этого - у них сейчас играет довольно хороший джаз-бэнд”. Ее глаза прошлись по его груди и плечам и широко раскрылись от удивления. “Черт возьми, приятель, что, черт возьми, ты с собой делал?”

“Что?”

“Это, приятель”, - сказала Джоди и провела пальцами по его бицепсам и дельтовидным мышцам. “Ты на стероидах или что-то в этом роде?”

“Черт возьми, нет. Я бы никогда не стал употреблять наркотики ”.

“Тогда откуда взялись эти шлепающие сгибатели, Брэд?” Спросила Джоди, ее пальцы пробежались по верхней части его груди. “Я знаю, что ты тренировался, но, святой Дули! У тебя там тоже есть несколько аппетитных ягодиц ”. Она провела рукой по его животу. “И это упаковка из шести банок, которую я вижу, приятель?”

“Мои тренеры - довольно энергичные ребята”, - сказал Брэд. “Мы занимаемся с отягощениями три раза в неделю, в перерывах между кардио. Они добавляют скоростной мешок и даже немного гимнастики, просто чтобы все перемешать.” Он все еще не рассказал ей о трости, Крав-маге и тренировках с пистолетом, но он знал, что должен сделать это в ближайшее время. Официально они не были парой и на самом деле не встречались, просто немного чаще виделись вне школы. Они совершили пару полетов на самолете turbine P210, но все это были короткие однодневные поездки, чтобы посмотреть бейсбольный матч в Сан-Франциско или купить морепродуктов в Монтерее.

“Что ж, это работает на тебя, большой мальчик”, - сказала Джоди с улыбкой. Она провела ногтем вниз по передней части его груди, но когда он не отреагировал так, как она надеялась, она отстранилась. “Но я не понимаю, зачем тебе эта трость. Ты сказал, что думал, что тебе это нужно время от времени после того нападения прошлой весной, просто чтобы помочь себе успокоиться. Ты все еще шатаешься? Ты все время бегаешь и катаешься на велосипеде ”.

“Да, время от времени у меня будет небольшое головокружение”, - солгал Брэд. “Недостаточно, чтобы остановить меня от бега или езды на велосипеде. Я просто привык иметь это при себе, я полагаю ”.

“Ну, в нем ты выглядишь очень щеголевато”, - сказала Джоди. “И я готов поспорить, что люди тоже пропустят тебя впереди себя в очереди в super”.

“Я не позволяю этому заходить так далеко, если только я действительно не спешу”, - сказал Брэд.

Она подошла и взяла его трость, постукивая рукоятью по своей руке. “Выглядит отвратительно, как кошачья моча, приятель”, - сказала она, проводя пальцем по заостренному кончику рукояти и по резным рукояткам вдоль древка. Этот был немного более декоративным, чем те, в которых она впервые увидела его; на нем было больше выступов поперек и три канала, которые проходили по всей длине. “Это не трость моего дедушки, это точно”.

“Я узнал об этом от шефа Ратела, когда он заметил, что у меня немного кружится голова”, - снова солгал Брэд, используя оправдания и истории, которые он придумал и отрепетировал за последние несколько месяцев. “У меня просто так и не нашлось времени купить другой, вроде тех, что встают сами по себе, и он никогда не просил его вернуть”.

Глядя на выражение ее лица, Брэд не мог сказать, верила Джоди чему-либо из этого или нет, но она прислонила трость к кровати, бросила еще один долгий взгляд на его тело и улыбнулась. “Увидимся внизу, в клубе, отважный”, - сказала она и ушла.

Члены команды устроили необыкновенный праздничный ужин. После родители Лейна Игана отвезли его в аэропорт, чтобы успеть на обратный рейс в Калифорнию, поэтому Брэд, Джоди, Кейси и еще несколько членов команды решили проверить новое казино на шоссе 50, в котором был хороший comedy club. Стемнело, и становилось прохладнее, но все еще было достаточно комфортно для прогулки. Обычный пешеходный переход был перекрыт из-за строительства тротуара, поэтому им пришлось пройти на восток примерно полквартала до второго входа на парковку казино, который был не так хорошо освещен, как главный вход.

Как только они начали возвращаться к казино, двое мужчин появились из ниоткуда из темноты и преградили им путь. “Дай мне пять баксов”, - сказал один из мужчин.

“Извини”, - сказал Брэд. “Ничем не могу тебе помочь”.

“Я не просил твоей помощи”, - сказал мужчина. “Теперь это будет стоить тебе десять”.

“Проваливай, урод”, - сказал Кейси.

Второй мужчина набросился, пнув инвалидное кресло Кейси, так что ее развернуло боком. “Затаись, придурок”, - сказал он. Брэд, который помогал толкать Кейси, когда она в этом нуждалась, протянул руку, чтобы взять инвалидное кресло. Второй мужчина подумал, что он преследует его, поэтому он выхватил нож и замахнулся, распоров рубашку Брэда на правом предплечье и выпустив кровь.

“Брэд!”- Крикнула Джоди. “Кто-нибудь, помогите нам!”

“Заткнись, сука”, - прорычал человек с ножом. “Теперь бросьте свои кошельки на землю прямо сейчас, черт возьми, пока я—”

Движение было не более чем размытым пятном. Брэд схватился левой рукой за рукоятку своей трости и крутанул ее, обрушив на костяшки пальцев нападавшего со звуком ломающегося дерева, заставив того выронить нож с воплем боли. Брэд немедленно перехватил конец трости правой рукой и, размахнувшись, ударил первого мужчину сбоку по голове. Грабитель упал, но трость Брэда переломилась надвое.

“Ты ублюдок!” крикнул второй нападавший. Он забрал свой нож и на этот раз держал его в левой руке. “Я выпотрошу тебя, как гребаную свинью!”

Брэд поднял руки ладонями наружу. “Нет, нет, нет, нет, пожалуйста, не делай мне больно снова”, - сказал он, но тон его голоса звучал как угодно, только не как капитуляция — это было так, как будто он разыгрывал перед этим нападающим, дразня его насмешливым тоном, как будто он на самом деле побуждал парня с ножом атаковать! “Пожалуйста, придурок, ” сказал Брэд, “ не убивай меня”. А затем, ко всеобщему удивлению, он пошевелил пальцами в сторону нападавшего, как будто насмехаясь над ним, затем сказал: “Приди и схвати меня, большой человек. Попробуй взять меня”.

“Сдохни, придурок!”Нападавший сделал два шага вперед , и нож нацелился Брэду в живот…

... но в другом размытом движении Брэд блокировал руку нападавшего своей правой рукой, просунул руку под руку нападавшего и зафиксировал ее прямо, несколько раз ударил нападавшего коленом в живот — никто из наблюдавших за этим боем не мог сосчитать, сколько раз он это делал, — пока нападающий не выронил нож и почти не согнулся пополам. Затем он выкрутил левую руку нападавшего вверх, пока они не услышали несколько громких ХЛОПКОВ, когда отделились плечевые сухожилия и связки. Нападавший рухнул на тротуар, безумно крича, его левая рука была согнута назад под очень неестественным углом.

В этот момент двое вооруженных охранников казино выбежали на тротуар, каждый схватил Брэда за руку. Брэд не оказывал сопротивления. “Привет!” Кейси закричала. “Он ничего не сделал! Эти парни пытались ограбить нас!” Но Брэда повалили на тротуар, перевернули и надели наручники.

“Черт возьми, копы, разве вы не видите, что его порезали?” Джоди плакала после того, как охранники освободили Брэда. Она оказала прямое давление на рану. “Окажите первую помощь здесь, сейчас !” Один из охранников достал рацию, вызывая полицию и бригаду скорой помощи.

“Похоже, у этого парня почти сразу была вывернута рука”, - сказал второй охранник после того, как парамедики прибыли, осматривая кричащего мужчину на тротуаре. Он проверил первого грабителя. “Этот парень без сознания. Я и раньше видел этого парня попрошайничающим, но он никогда никого не грабил ”. Он посветил фонариком на куски сломанной трости, затем посмотрел на Брэда. “Чем вы занимались, пьяницы и попрошайки, катающиеся с детьми, чтобы произвести впечатление на своих подружек?”

“Они пытались ограбить нас!”Джоди, Кейси и остальные закричали почти в унисон.

Это заняло больше часа, в течение которого Брэд сидел со скованными за спиной руками у двери полицейской машины после того, как рана на его правой руке была перевязана, но, наконец, видео наблюдения из двух разных казино и камеры парковки в гараже показали, что произошло, и он был освобожден. Все они дали показания для полицейских отчетов, и группа вернулась в свой отель.

Пока остальные разошлись по своим комнатам, Брэд, Джоди и Кейси нашли тихий бар в казино и купили напитки. “Ты уверен, что с тобой все в порядке, Брэд?” Спросила Кейси. “Этот ублюдок здорово тебя отделал”.

“Я в порядке”, - ответил Брэд, дотрагиваясь до бинтов. “Это был не очень глубокий порез. Парамедики сказали, что мне, вероятно, не понадобятся швы ”.

“Так как же ты научился всему этому с тростью, Брэд?” Спросила Кейси. “Это те приемы самообороны, над которыми ты работал после того нападения со вторжением в дом в апреле?”

“Да”, - сказал Брэд. “Чиф Ратель и другие его инструкторы обучают корейской самообороне и тросте-Джа, самообороне с тростью, а также физической подготовке. Это оказалось кстати ”.

“Я скажу”, - сказала Кейси. “Все равно это была веселая ночь. Я собираюсь поиграть в несколько игровых автоматов, может быть, посмотрю, здесь ли еще тот парень, которого я встретил в клубе, и закруглюсь. Увидимся утром, ребята”. Она допила свой бокал вина и откатилась в сторону.

Брэд сделал глоток своего скотча, затем повернулся к Джоди. “Ты была очень тихой после ссоры, Джоди”, - сказал он. “Ты в порядке?”

На лице Джоди была смесь замешательства, беспокойства, страха... и, как Брэд вскоре понял, недоверия. “Ссора?” сказала она, наконец, после долгого, довольно болезненного момента. “Ты называешь это ‘ссорой’?”

“Джоди...?”

“Боже мой, Брэд, ты чуть не убил одного парня и чуть не оторвал руку другому парню!” Джоди воскликнула низким голосом. “Ты сломал свою трость о череп парня !”

“Чертовски правильно я сделал!” Брэд выстрелил в ответ. “Этот парень порезал мне руку! Что я должен был делать?”

“Прежде всего, приятель, парень, который ударил тебя ножом, был не тем парнем, которого ты ударил по голове”, - сказала Джоди. “Все, что он сделал, это попросил денег. Если бы ты дал ему то, о чем он просил, ничего этого бы не случилось.”

“На нас напали, Джоди”, - сказал Брэд. “Этот парень вытащил нож и полоснул меня. Он мог сделать это с тобой или Кейси, или еще хуже. Что я должен был делать?”

“Что ты имеешь в виду, что ты должен был сделать?” - Недоверчиво спросила Джоди. “Вы, янки, все одинаковые. Кто-то сталкивается с тобой на улице, и ты думаешь, что должен броситься в бой, как Бэтмен, и надрать кому-тозадницу. Вы дронго? Это не так работает, Брэд. Кто-то вот так на тебя нападает, ты даешь им то, что они хотят, они уходят, и все в безопасности. Мы должны были бросить наши кошельки, отступить и вызвать полицию. Мы были самыми глупыми из тех, кто ушел в темные области вместо того, чтобы придерживаться освещенных и защищенных областей. Если бы они попытались затащить меня к себе в машину, я бы боролся изо всех сил, но пять, десять или миллион паршивых баксов не стоят ничьей жизни. Это даже не стоит пореза на твоей руке. И затем, после того, как ты сломал свою трость о голову первого парня, ты напал на парня с ножом, и ты был безоружен . Ты что, с ума сошел? Ты даже говорила так, как будто дразнила парня, чтобы он напал на тебя! Что это за дерьмо?”

Вау, подумал Брэд, она действительно расстроена этим — это была реакция, которой он совершенно не ожидал. Спор с ней ни капельки не помог бы. “Я… Наверное, я просто не подумал ”, - сказал он. “Я просто отреагировал”.

“И это выглядело так, как будто ты пытался убить обоих парней!” Джоди продолжала греметь, ее голос повысился достаточно, чтобы привлечь внимание окружающих. “Ты избивал того второго парня так сильно, что я думал, его вырвет с потрохами, а потом ты чуть не открутил ему руку! Что, черт возьми, это было?”

“Уроки самообороны, которые я посещаю...”

“О, так это все, да?” Джоди сказала. “Твой новый приятель шеф Рател учит тебя убивать людей? Я думаю, чем дальше ты уйдешь от этого парня, тем лучше. Он промывает тебе мозги, заставляя думать, что ты непобедим, что ты можешь сразиться с парнем с ножом и размозжить ему голову тростью ”. Ее глаза расширились от осознания. “Так вот почему ты носишь эту устрашающего вида трость? Шеф Ратель научил тебя, как нападать с ним на людей?”

“Я ни на кого не нападал!” Брэд запротестовал. “Я был—”

“Ты раскроил голову этому бедняге этой тростью”, - сказала Джоди. “Он ничего тебе не сделал. У другого парня был нож, так что это была самооборона —”

“Спасибо тебе!”

“— но это выглядело так, как будто ты пытался убить парня!” Джоди продолжала. “Почему ты продолжал так избивать его, и почему выкрутил ему руку так далеко назад?”

“Джоди, у парня был нож”, - сказал Брэд, почти умоляя ее понять. “Нападающий с ножом - одна из самых опасных ситуаций, в которые вы можете попасть, особенно ночью и против парня, который знает, как им пользоваться. Вы видели, как он бросился на нас левой рукой после того, как я выбил нож у него из правой — он, очевидно, знал, как драться с ножом, и мне пришлось его вырубить. Я—”

“Убрать его?”Люди за соседними столиками начали замечать повышение тона в голосе Джоди. “Так ты пытался убить его?”

“Крав-Мага учит контрприему, контролю и контратаке, в общем—”

“Я слышала о Крав-Мага”, - сказала Джоди. “Так ты сейчас тренируешься, чтобы стать израильским коммандос-убийцей?”

“Крав-Мага - это форма самообороны”, - сказал Брэд более мягким тоном, надеясь, что Джоди последует его примеру. “Это предназначено для того, чтобы выводить из строя нападающих без оружия. Это должно быть быстрым и жестоким, чтобы защитник не —”

“Я тебя больше не знаю, Брэд”, - сказала Джоди, поднимаясь на ноги. “Я думаю, это нападение в твоем доме в Сан—Луис-Обиспо, должно быть, немного подкосило тебя - или ты солгал мне и другим насчет этого?”

“Нет!”

“С тех пор ты стал таким навязчивым парнем типа А, вертлявым дервишем, полной противоположностью парню, которого я встретил в начале учебного года. Ты не ешь, ты не спишь, и ты больше не тусуешься со своими друзьями или не общаешься в кампусе. Ты превратился в эту ... в эту машину, разрабатывающую и изучающую тактику уничтожения израильских коммандос и использующую трость, чтобы проломить несколько черепов. Ты солгал мне насчет трости. О чем еще ты мне солгал?”

“Ничего”, - немедленно ответил Брэд - возможно, слишком быстро, потому что он увидел, как глаза Джоди снова вспыхнули, а затем подозрительно сузились. “Джоди, я не машина”. Я знаю одного, подумал Брэд, но я не один. “Я тот же самый парень. Может быть, это вторжение в дом действительно немного выбило меня из колеи. Но я—”

“Послушай, Брэд, мне нужно кое о чем подумать насчет нас”, - сказала Джоди. “Я действительно думал, что мы могли бы быть больше, чем друзьями, но это было с Брэдом, которого я встретил давным-давно. Этот новый - пугающий. Кажется, что ты поглощаешь все, чем тебя кормит шеф Ратель, и ты превратился в монстра ”.

“Чудовище ! Я не—”

“Я предлагаю для твоего же блага, чтобы ты сказал этому парню, шефу Рателу, отвалить и, возможно, сходить к какому-нибудь психологу, прежде чем ты окончательно сойдешь с ума и начнешь бродить по улицам в маске и плаще в поисках парней, которых можно избить”, - сказала Джоди, тыча пальцем в Брэда. “Тем временем, я думаю, для меня лучше держаться от тебя подальше, пока я снова не почувствую себя в безопасности”. И она умчалась прочь.

МАРИКОПА, КАЛИФОРНИЯ

ПОЗЖЕ ТОЙ НОЧЬЮ

Женщина с длинными темными волосами, одетая в кожаную куртку, темные брюки и розовые солнцезащитные очки, заправляла свою арендованную машину на заброшенной заправочной станции, когда новенький фургон без окон заехал на темное парковочное место рядом с офисом станции. Высокий, симпатичный мужчина в джинсах и расстегнутой фланелевой рубашке вышел из фургона, бросил долгий восхищенный взгляд на женщину у автозаправки и зашел внутрь, чтобы сделать покупку. Когда он вышел несколько минут спустя, он подошел к женщине и улыбнулся. “Добрый вечер, милая леди”, - сказал он.

“Добрый вечер”, - сказала женщина.

“Хорошая ночь, не правда ли?”

“Немного холодновато, но приятно”.

“Меня зовут Том”, - сказал мужчина, протягивая руку.

“Мелисса”, - сказала женщина, пожимая ему руку. “Приятно познакомиться”.

“То же самое, Мелисса”, - сказал мужчина. “Красивое имя”.

“Спасибо тебе, Том”.

Мужчина колебался, но только секунду, прежде чем подойти немного ближе к женщине и сказать: “У меня есть идея, Мелисса. У меня в фургоне есть бутылка бурбона, несколько хороших кожаных сидений сзади и сотня долларов, прожигающих дыру в моем кармане. Что ты скажешь, если мы немного повеселимся вместе, прежде чем снова отправимся в путь?”

Женщина посмотрела Тому прямо в глаза, затем подарила ему лишь намек на улыбку. “Двести”, - сказала она.

“Мы делали это раньше, не так ли?” Том сказал. “Это немного крутовато для половинки в моем фургоне”. Женщина сняла солнцезащитные очки, обнажив темные соблазнительные глаза и длинные ресницы, затем расстегнула кожаную куртку, обнажив красную блузку с глубоким вырезом и сексуальной ложбинкой. Том довольно облизал губы, осматриваясь. “Припаркуйся рядом со мной”.

Женщина припарковала свою арендованную машину рядом с фургоном, и Том открыл для нее боковую дверь. Интерьер фургона был очень хорошо оборудован: кожаный диван сзади, кожаные капитанские кресла за водительским сиденьем, телевизор со спутниковым ресивером и DVD-плеером, а также барная стойка. Мелисса заняла одно из капитанских кресел, пока Том наливал два стакана бурбона. Он протянул один ей, затем наклонил свой бокал к ее. “За приятный вечер, Мелисса”.

“Так и будет”, - сказала она. “Но сначала?”

“Конечно”, - сказал Том. Он сунул руку в карман джинсов, вытащил зажим для денег и вытряхнул две стодолларовые купюры.

“Спасибо тебе, Том”, - сказала Мелисса, делая глоток бурбона.

Том махнул рукой за спину, и только тогда женщина заметила спортивную камеру в углу, направленную на нее. “Ты не возражаешь, если я включу свою маленькую камеру, не так ли, Мелисса?” - спросил он. “Мне нравится хранить коллекцию сувениров”.

Женщина на мгновение заколебалась, в ее глазах было легкое замешательство, затем одарила его своей едва заметной улыбкой. “Нет, продолжай”, - сказала она. “Мне нравится выступать перед камерами”.

“Держу пари, что так и есть, Мелисса”, - сказал Том. Он повернулся, подошел к камере сзади и нажал кнопку, чтобы включить ее. “У меня есть еще один авансовый платеж, который я тоже хочу получить”. Он повернулся…

... и оказался лицом к лицу с Мелиссой, глядя в ее темные, гипнотизирующие глаза. Он улыбнулся, любуясь ее высокими скулами и полными красными губами. “Эй, детка, я тоже не могу ждать, но позволь мне...”

... и в этот момент нож пронзил его брюшную полость, прошел через диафрагму, легкие и дошел до самого сердца. Рука зажала ему рот, но он не вскрикнул — он был мертв еще до того, как упал на ковер.

Женщина сняла спортивную камеру заднего вида с крепления, взяла зажим для денег, приоткрыла боковую дверь, увидела, что посторонних нет, быстро вышла из фургона, села в свою машину и уехала. К тому времени, когда они нашли тело, она была за сотни миль отсюда.

БЕЛЫЙ ДОМ

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

“Ну вот и все”, - сказала вице-президент Энн Пейдж. Она находилась в ситуационной комнате Белого дома вместе с президентом Кеннетом Фениксом; советником по национальной безопасности Уильямом Гленбруком; Гарольдом Ли, заместителем министра обороны по космосу; и генералом ВВС Джорджем Сэндштейном, командующим космическим командованием ВВС, смотрела прямую видеотрансляцию из космоса на настенном мониторе высокой четкости в ситуационной комнате. Они ошеломленно наблюдали, как большая секция Международной космической станции отделилась от остальной конструкции и начала удаляться от МКС. “Впервые почти за двадцать лет Международная космическая станция свободна, ” выдохнула Энн, “ и впервые за все время на ней нет никаких российских компонентов”.

“Что у нас отнимают, Энн?” - спросил президент.

“Это называется Российский орбитальный сегмент, или ROS, сэр”, - ответила вице-президент, не нуждаясь в каких—либо примечаниях - как бывший астронавт, инженер аэрокосмической отрасли и электроники, она была экспертом по всем американским космическим станциям, начиная со "Скайлэб". “Есть три стыковочных модуля и шлюзовой камеры, один стыковочный модуль и модуль хранения, одна лаборатория, один жилой модуль, один сервисный модуль, четыре солнечные батареи и два радиатора тепла”.

“Какие-нибудь критические модули были изъяты? Если бы мы отправили туда экипажи, была бы им какая-нибудь опасность?”

“Самым важным российским модулем была "Звезда", или "звезда", сервисный модуль, - ответила Энн. “Звезда" - это большой модуль, полностью расположенный "сзади" во время полета станции, и как таковой обеспечивает управление ориентацией и навигацией и используется для вывода станции на более высокую орбиту, когда это необходимо. Помимо многих других важных функций, он также производит энергию, кислород и воду ”.

“А теперь?”

“Звезда" в конечном итоге будет заменена двумя американскими модулями, двигательным модулем МКС и модулем временного управления”, - пояснила Энн. “Эти два модуля были построены около двадцати лет назад, когда строительство "Звезды" было отложено, и предназначались для использования в качестве резервных систем управления и движения на случай, если "Звезда” выйдет из строя или будет повреждена; двигательный модуль также был разработан для вывода МКС с орбиты, когда придет время".

“Это время может наступить раньше, чем мы ожидали”, - прокомментировал советник по национальной безопасности Уильям Гленбрук.

“Оба модуля находились на хранении в Военно-морской исследовательской лаборатории”, - продолжил вице-президент. “Когда русские сделали заявление о том, что они собираются снять ROS с МКС, NRL инициировала функциональные проверки двух модулей. Это только что было завершено, и теперь мы просто ждем, когда модули будут соединены с ускорителем и отправлены на МКС. Проблема в том, что два модуля были построены для транспортировки на МКС на борту космического челнока, поэтому потребуется провести некоторый реинжиниринг, чтобы установить их на ракету. Это может занять еще несколько недель.”

“Так вот почему станцию пришлось бросить?” президент спросил. “Они не могли производить энергию, воду или кислород, или управлять станцией?”

“Модуль Harmony на МКС может производить расходные материалы, но только для двух астронавтов, а не для шести”, - сказала Энн. “Беспилотные и пилотируемые космические корабли могут пополнять запасы МКС и пристыковываться к МКС, чтобы при необходимости управлять ею и разгонять ее выше, поэтому управление станцией и провизия не должны быть проблемой. По соображениям безопасности было решено эвакуировать МКС до тех пор, пока процедура демонтажа русских не будет—” Энн внезапно остановилась и уставилась на монитор высокой четкости. “О, мой Господь! Что ж, что ж, наши русские друзья определенно казались очень занятыми в течение последних нескольких месяцев, не так ли?”

“Что это?” - Спросил Феникс.

“Это”, - сказала Энн, поднимаясь со своего места, подходя к экрану в передней части Ситуационной комнаты и указывая на маленький объект треугольной формы на экране. “Заморозьте это”, - приказала она, и компьютер отреагировал, приостановив прямую трансляцию. “Это, господин президент, если я не ошибаюсь, космоплан советской эпохи ”Электрон"."

“У русских есть космоплан, похожий на тот, на котором я летал?” Недоверчиво спросил президент Феникс.

“Это больше похоже на небольшой космический челнок, сэр”, - объяснила Энн, “в том смысле, что он перевозится на ускорителе, а затем возвращается в атмосферу и без двигателя скользит к взлетно-посадочной полосе. Хотя он меньше шаттла и перевозит только одного космонавта, его полезная нагрузка почти вдвое больше, чем у наших космопланов S-19, около пятнадцати тысяч фунтов. Они были вооружены управляемыми ракетами, специально разработанными для выслеживания и уничтожения американских спутников и Silver Tower. Самолет не видели с тех пор, как распался Советский Союз. Советы сказали, что они собираются построить сотни таких. Может быть, они и сделали.” Энн сделала паузу, отвлеченная болезненными воспоминаниями о прошлых десятилетиях. “Я был на борту космической станции Армстронг, когда Советы атаковали тремя из этих ублюдков. Они почти уничтожили нас ”.

“Знали ли мы, что они собирались запустить космоплан, генерал?” - спросил президент.

“Не совсем, сэр”, - ответил генерал ВВС Джордж Сэндштейн, командующий космическим командованием ВВС и заместитель командующего по космосу Стратегического командования США. “Около трех дней назад мы получили уведомление о запуске с космодрома Плесецк, стартовая площадка 41, ракеты "Союз-У" с беспилотным грузовым грузом "Прогресс" для содействия процессу демонтажа ROS, сэр. О космоплане ничего не упоминалось. Мы отследили полезную нагрузку и определили, что она действительно выходит на орбиту и направляется на сближение с МКС, поэтому мы классифицировали ее как обычную миссию ”.

“Разве это не необычно для русских использовать Плесецк вместо Байконура, генерал?” Спросила Энн.

“Да, мэм — Плесецк был практически заброшен после того, как русские заключили сделку с Казахстаном о продолжении использования Байконура”, - ответил Сэндштейн. “Плесецк в основном использовался для испытаний межконтинентальных баллистических ракет и других легких и средних военных проектов—” Сэндштейн остановился, его глаза расширились от шока, затем он сказал: “Включая космоплан "Электрон” и испытательные изделия "БОР-5 Буран".

“Буран”? - спросил президент.

“Советская копия космического челнока, сэр”, - сказала Энн. “"Буран" с самого начала разрабатывался как военная программа, поэтому тестовые запуски тестовых изделий меньшего масштаба проводились из Плесецка, который находится на территории России, а не Казахстана. Сам космический самолет "Буран" совершил только один запуск с космодрома Байконур до распада Советского Союза, но миссия была в высшей степени успешной — полностью автономный беспилотный запуск, орбита, возвращение и посадка. Было построено пять ”Буранов"; один был разрушен, а три находились в различных стадиях завершения."

“Если русские снова запускают космические самолеты, это может стать началом новой российской инициативы по возвращению в космос”, - сказал Гленбрук. “У них есть ROS, и он больше не будет привязан к Западной космической станции, поэтому они могут делать то, что хотят, без пристального наблюдения. Если они начнут летать на электронах, они могут подготовиться во многих других областях, все из которых связаны с наращиванием их собственных возможностей, а также с противодействием нашим ”.

“Гонка вооружений в космосе”, - сказал президент. “Как раз то, что нам нужно прямо сейчас. Разве мы не обязаны уведомлять русских, если собираемся запустить космоплан на орбиту?”

“Да, сэр, и мы делаем это каждый раз”, - ответил Сэндштейн. “Дата и время запуска, начальная орбитальная траектория, пункт назначения, цель, полезная нагрузка, а также дата и время возвращения”.

“Мы дадим им все это?”

“Наши космопланы - это гораздо больше, чем орбитальные космические корабли, сэр”, - объяснил Сэндштейн. “Траектории их полета гораздо более гибкие, чем при запуске с земной стартовой площадки, как вы сами испытали. Чтобы избежать конфликта, мы согласились предоставлять им информацию о каждом рейсе, чтобы они могли следить за полетом и реагировать на любые необъяснимые отклонения ”.

“Значит, русские знали, что я летел на космоплане?”

“Мы не посвящаем их в такие подробности, сэр”, - сказал Сэндштейн с намеком на улыбку.

“Значит, мы должны получать ту же информацию о российских космопланах, верно?”

“Если мы хотим показать, что мы знаем об этом, сэр”, - сказала Энн. “Возможно, было бы лучше, если бы мы не раскрывали то, что знаем об Elektron прямо сейчас. Мы можем предположить, что они знают, но мы не обязаны раскрывать все, что нам известно об их деятельности. Молчание - золото”.

Президент Феникс кивнул — теперь, когда обсуждение начало переходить с военной на геополитическую арену, ему нужен был другой состав советников. “Что русские могут сделать с этой секцией космической станции?”

“Сама по себе ROS уже является полностью функционирующей космической станцией для двух или трех человек”, - сказала Энн. “Вероятно, они могли бы использовать для питания еще несколько солнечных батарей, и у них нет таких сложных космических и земных сенсорных систем или средств связи, как на МКС, но они могут подключить к ней другие космические корабли для пополнения запасов; она может маневрировать, разгоняться, когда это необходимо, производить энергию, воду и кислород, все ”.

“И они отстыковали его только потому, что Грызлов разозлился на меня?” - заметил президент. “Невероятно”.

“К сожалению, его тактика может сработать, сэр”, - сказал советник по национальной безопасности Гленбрук. “Возможно, Европейское космическое агентство скорее отстыкнет свой исследовательский модуль Columbus, чем рискнет вызвать раздражение русских — у них были планы сотрудничать с Россией по наращиванию присутствия в космосе задолго до того, как они решили сотрудничать на МКС. Если они это сделают, или если запасные модули, которые мы планируем отправить, не справятся с задачей, японцы могут отсоединить свои кибер-модули и также отказаться от проекта. У Канады все еще есть дистанционное оружие на станции, но мы не уверены, сохранят ли они его на МКС, если русские, ЕКА и Япония уйдут ”.

“Итак, если все остальные партнеры по МКС уйдут, с чем мы останемся?”

“МКС по-прежнему является очень важной частью американских научных исследований, даже без киберпространства, Колумба или ROS, сэр”, - сказала Энн Пейдж. “У нас уже есть огромные инвестиции в ит, и мы получаем массу знаний и опыта в жизни и работе в космосе. Если мы хотим в конечном итоге вернуться на Луну или отправить астронавтов на Марс или за его пределы, МКС - лучшая площадка для этого. У японцев, в частности, очень обширная программа научных исследований на МКС, поэтому я думаю, что они хотели бы поддерживать МКС в воздухе как можно дольше, пока не запустят свою собственную станцию или не станут партнерами с кем-то еще. И МКС, а также космическая станция Армстронга были бы лучшими платформами для реализации вашей уже объявленной инициативы по индустриализации космоса ”.

“Хорошо”, - сказал президент. “Я хочу поговорить с премьер-министром Японии и премьер-министрами стран Европейского космического агентства, и я хочу заверить их, что мы привержены сохранению МКС и продолжению всей работы, которую мы делаем, несмотря на раздражение, которое испытывают русские ”.

“Да, господин президент”, - сказала Энн.

“Билл, если русские действительно готовятся к возвращению в космос, ” сказал президент своему советнику по национальной безопасности, “ мне нужно выяснить, что еще они разрабатывают и в каком объеме — военное, промышленное, научное, все. Я не хочу удивляться, что вокруг наших космических станций внезапно появятся новые космопланы. Я хотел бы получить обновленную информацию обо всех российских и китайских космодромах. Русские сотрудничали с китайцами раньше, в Индийском океане и Южно-Китайском море — возможно, они готовятся сделать это снова ”.

“Да, сэр”, - ответил Гленбрук.

“Генерал, мне нужен краткий обзор всех активов, которыми мы располагаем для поддержки МКС и космической станции "Армстронг" в свете этого процесса демонтажа и возможного выхода России в космос, а также того, что нам может понадобиться и как скоро”, - сказал президент Сэндштейну. “Если в космосе будет гонка вооружений, я хочу ее выиграть”.

“Абсолютно, сэр”, - сказал Сэндштейн. Президент пожал руку четырехзвездному генералу и отпустил его.

“Говоря об инициативе космической индустриализации, ” продолжил президент после ухода генерала, “ что происходит с космической станцией Армстронг и другими нашими космическими проектами?”

“На верном пути, господин президент”, - гордо сказал заместитель госсекретаря Ли. “Основываясь на ваших набросках, сэр, у нас есть три программы, которые мы поддерживаем: успешное летное тестирование космоплана XS-29 Shadow, увеличенной версии космоплана, на котором вы летали; поддержка более крупных коммерческих ракетных ускорителей для доставки большего полезного груза в космос, включая некоторые технологии многоразового использования; и первая промышленная программа: установка солнечной электростанции на борту космической станции Армстронг”.

“Солнечная электростанция?”

“Он будет собирать солнечный свет, преобразовывать его в электричество и накапливать”, - объяснил Ли. “Когда он попадает в радиус действия наземного коллектора, называемого ректенной, он преобразует электричество в форму электромагнитной энергии, называемую мазером — комбинацию микроволновой печи и лазера, — и передает энергию на Землю в ректенну, которая преобразует энергию мазера обратно в электричество, затем накапливает энергию в гигантских батареях или подает ее в электрическую сеть. Если то, что они планируют, сбудется, за один четырехминутный снимок - максимальное время, которое требуется космической станции, чтобы пролететь от горизонта до горизонта, — они смогут передать достаточно энергии, чтобы снабжать удаленный исследовательский центр или деревню в течение недели или более ”.

“Невероятно”, - заметил президент. “Отличная работа”.

“И, как вы указали, сэр”, - продолжил Ли, "федеральное правительство оказывает поддержку только в форме использования федеральных объектов, таких как национальные лаборатории, стартовые площадки и компьютерные сети — вещи, которые уже используются для других проектов. Мы никому не даем денег взаймы. Компании и университеты, участвующие в этих программах, должны вкладывать значительные средства, и они это делают. В случае успеха они надеются получить компенсацию в виде правительственных контрактов на эксплуатацию разрабатываемых ими систем ”.

“Превосходно”, - сказал президент. “Пожалуйста, держите меня в курсе, господин заместитель министра”. Он встал, пожал руку Ли и тоже отпустил его, и вскоре после этого Гленбрук ушел. После того, как эти двое ушли, президент сказал Энн Пейдж: “Как только появится видео отделения российской секции МКС от станции, Энн, мы устроим чертовски шумиху в прессе, ведь до выборов осталось чуть меньше месяца”.

“Я немного более оптимистична, Кен”, - сказала Энн. Она знала, что пришло время снять шляпу ее вице-президента и надеть шляпу главного политического советника Кена Феникса, что ей всегда очень нравилось делать. “Госсекретарь Барбо раскритиковала вашу космическую инициативу как очередную глупость Рейгана из "Звездных войн". Когда общественность увидит, что русские начинают отступать в космосе, они поймут, что Барбо не на той стороне вопроса ”.

“Я надеюсь на это”, - сказал Феникс, “но прошло несколько месяцев с тех пор, как я объявил об инициативе на борту космической станции, и до сих пор только русские выполнили свое обещание снять свои модули с МКС. Будут ли какие-либо из этих космических программ доступны нам для использования в кампании?”

“Абсолютно, Кен”, - сказала Энн. “Космический самолет XS-29 совершил свой первый орбитальный испытательный полет и уже выполнил миссию как на МКС, так и на космической станции Армстронг. Проект солнечной электростанции может появиться в Сети до выборов, и мы могли бы описать его как еще один проект, который Барбо не поддерживает, не финансируется налогоплательщиками и станет примером того, что зачахнет и умрет, если вас не переизберут. Новые усовершенствованные ракетные ускорители не так далеко продвинулись, но мы могли бы провести экскурсии по зданиям ассамблеи и напомнить избирателям о том, насколько важны эти вещи ”.

“Где мы находимся на солнечной электростанции?”

“Это все собрано — они просто проводят тестирование в последнюю минуту”, - сказала Энн. “Около дюжины полетов на космическом самолете и одна ракета большой грузоподъемности, все собранные с помощью дистанционного управления всего за два или три выхода в открытый космос. Так было задумано с самого начала командой студентов колледжа при поддержке ученых и инженеров со всего мира… возглавляемый, между прочим, неким Брэдли Джеймсом Макланаханом”.

“Брэд Макланахан?” воскликнул президент. “Ты шутишь! Сын Патрика Макланахана? Мне было жаль его, когда он бросил Военно-воздушную академию и когда был убит его отец — я думаю, он встал на ноги. Молодец.” Он сделал паузу, напряженно размышляя, затем сказал: “Как это звучит, Энн: давай доставим Брэда Макланахана и, возможно, еще одного или двух человек из его команды на космическую станцию Армстронг”.

“До тех пор, пока вы не скажете мне, что вы хотите подняться туда снова, сэр”.

“Я думаю, что у меня была своя доля волнений на всю жизнь”, - сказал президент. “Сделает ли это Брэда первым подростком в космосе?”

“Если не считать собак и шимпанзе, которых уже отправили наверх, да”, - сказала Энн. “Я слышал, Брэд уже некоторое время просится на станцию”. Выражение ее лица стало серьезным. “Первоначальные соображения, сэр: рискованно. Если полет завершится неудачей, погибнет сын очень популярной и значимой фигуры, и ваша космическая инициатива может вылететь в трубу, как после "Челленджера" и "Колумбии" . Нехорошо.”

“Но если это удастся, это может быть потрясающе, да?”

“Да, это, безусловно, могло бы случиться, сэр”, - сказала Энн Пейдж.

“Тогда давайте сделаем так, чтобы это произошло”, - сказал президент. “Мы пошлем Макланахана и, возможно, женщину-члена его команды для первого использования этой штуковины”. Он покачал головой. “Я помню, как Патрик впервые привел Брэда в Белый дом. Он огляделся и сказал: ‘Боже, пап, ты точно работаешь в старом месте ’.  ”Выражение лица президента стало серьезным. “Говоря о Брэде Макланахане...”

“Да, сэр?”

“Я не говорил тебе этого, потому что думал, что чем меньше людей знает, тем лучше, но прошлой весной Брэд Макланахан узнал, так что, я думаю, ты тоже должен”.

“Что выяснил?”

Феникс глубоко вздохнул, затем сказал: “В прошлом году, сразу после нападения Китая на Гуам, частная контрразведывательная группа, возглавляемая бывшим президентом Мартиндейлом, отправилась на Гуам, чтобы собрать информацию о взломанных утилитах и посмотреть, есть ли какие-либо другие доказательства присутствия китайской разведки на Гуаме”.

“Авиация отпрыска”, - сказала Энн. “Я помню. Какое это имеет отношение к Брэду Макланахану?”

“Одна из команд Scion взяла Брэда под наблюдение после того взлома в колумбарии Патрика Макланахана в Сакраменто”, - сказал президент. “Они хотели убедиться, что те же российские агенты, которые ворвались в склеп, не будут нацелены на Брэда. Оказывается, они нацелились на него и на самом деле атаковали три раза. Ребята Сциона спасли его.”

“Что ж, это хорошо, ” сказала Энн, “ но я все еще в замешательстве. Почему Scion Aviation International ведет наблюдение за Брэдом Макланаханом? Разве это не работа для ФБР? Если он является целью иностранной группы прямого действия, он должен находиться под полной контрразведывательной защитой ФБР ”.

“Это из-за одного из членов Scion”, - сказал президент. Он посмотрел прямо в глаза вице-президенту и сказал: “Патрик Макланахан”.

Единственной видимой реакцией Энн было просто несколько морганий. “Это невозможно, Кен”, - сказала она бесцветным голосом. “Ты получил какую-то неверную информацию. Патрик погиб над Китаем. Ты знаешь это так же хорошо, как и я.”

“Нет, он этого не делал”, - сказал президент. “Мартиндейл нашел и оживил его, но он был в плохой форме. Чтобы сохранить ему жизнь, они поместили его в кибернетическое пехотное устройство, один из тех больших пилотируемых роботов ”. Лицо Энн начало превращаться в маску ошеломленного неверия. “Он все еще жив, Энн. Но он не может жить вне робота. Если они не смогут исцелить его, он будет там до конца своей жизни ”.

Глаза Энн расширились, а рот сложился в изумленную букву “О". "Я… Я не могу в это поверить, ” выдохнула она. “И он может управлять роботом? Он может передвигаться, общаться, все?”

“У него есть некоторые невероятные способности”, - сказал Феникс. “Он управляет датчиками и всеми возможностями робота и может общаться с кем угодно в мире — я не удивлюсь, если он слушает нас прямо сейчас. Патрик Макланахан и робот - это армейский взвод из одного человека, возможно, целый армейский батальон и дивизия ВВС вместе взятые ”. Феникс вздохнул и отвел взгляд. “Но он никогда не сможет покинуть эту гребаную машину. Он как будто в ловушке в Сумеречной зоне ”.

“Потрясающе. Просто потрясающе”, - сказала Энн. “И Мартиндейл поручил ему проводить операции с Scion?”

“Я уверен, что он ходит по самому краю закона, как делал всегда”, - сказал Феникс.

“Кен, зачем ты мне это рассказал?” Спросила Энн. “Я мог бы никогда этого не узнать”.

“Я знаю, что вы с Патриком друзья”, - сказал президент. “Но главная причина в том, что я чувствую себя виноватым из-за того, что не посвятил тебя в это с самого начала. Ты мой ближайший политический советник и мой самый близкий друг, за исключением моей жены Алексы. Вся эта история с Брэдом Макланаханом напомнила мне об ошибке, которую я совершил, когда не доверил тебе свое решение сохранить Патрику жизнь и никому не рассказывать. Я хотел исправить эту ошибку ”.

“Что ж, спасибо тебе за это, Кен”, - сказала Энн. Она покачала головой, все еще не веря. “Что за вещь, которую нужно держать в себе. Никто больше не знает, кроме Брэда? Даже его семья?”

“Только Брэд и несколько парней Мартиндейла”, - сказал Феникс.

“Рад, что вы сняли это с себя, не так ли, сэр?”

“Держу пари, что да”, - сказал президент. “Теперь давайте вернемся в другой, нереальный мир: политика и выборы. Я хочу действительно активно продвигать космическую инициативу в последние дни кампании. Я хочу поговорить с подростками в космосе, часто посещать гиперзвуковые космические самолеты и ракетные ускорители и выступать перед ними с речами, а также помочь включить электричество, вырабатываемое из космоса. Возможно, мы сейчас проигрываем в опросах, Энн, но мы собираемся добиться успеха — я чувствую это!”

СЕМЬ

Он не достоин медовых сот. Который избегает ульев, потому что пчелы жалят.

— УИЛЬЯМ ШЕКСПИР

ЗДАНИЕ АЭРОКОСМИЧЕСКОЙ ИНЖЕНЕРИИ РЕЙНХОЛЬДА

КЭЛ ПОЛИ

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

“Это наша комната управления полетами, иначе известная как одна из наших лабораторий электроники”, - сказал Брэд Макланахан. Он стоял перед группой иностранных журналистов, блоггеров, фотографов и их переводчиков, в сотый раз проводя экскурсию по проекту Starfire в Калифорнийском Политехническом университете. С ним были Джоди Кавендиш, Ким Чжон Бэ, Кейси Хаггинс и Лейн Иган. Комната была заставлена дюжиной портативных компьютеров, оборудованием для управления и связи, а также блоками сетевого интерфейса с сотнями футов кабелей CAT5, уходящих в стены и под пол с климат-контролем. “Он не такой большой и красивый, как центр управления полетами НАСА, но функции у него очень похожие: мы контролируем основные компоненты Starfire, такие как микроволновый генератор, рулевое управление nantenna и rectenna, регулятор мощности и управление лучом, среди многих других. Хотя астронавты на борту космической станции ”Армстронг" полностью контролируют ситуацию, мы можем отдавать некоторые команды отсюда, а именно, мы можем отключить сеть, если что—то пойдет не так ".

“Вы сейчас собираете солнечную энергию, мистер Макланахан?” - спросил один репортер.

“Мы собираем и храним солнечную энергию уже около трех недель”, - ответил Брэд. “Системы сбора и хранения солнечной энергии были первыми, которые были установлены на космической станции Армстронг”. Он указал на большую модель станции, которую команда установила для прессы. “Это нантенны, или коллекторы солнечного света из нанотрубок, разработанные Джоди Кавендиш при содействии Ким Чжон Бэ, которого мы здесь зовем Джерри. Они двухсторонние, поэтому могут собирать солнечный свет непосредственно от солнца или отражаться от Земли. Здесь, на ферме, установлены десять двухсоткилограммовых литий-ионных конденсаторов, каждый из которых способен накапливать триста киловатт, разработанных Джерри Кимом. Мы не собираемся заполнять их для этого теста, но вы можете видеть, что у нас есть возможность накапливать три мегаватта электроэнергии на станции, просто с помощью этой небольшой экспериментальной системы ”.

“Сколько энергии вы израсходуете на этот тест?”

“Мы планируем производить в общей сложности одну и пятую мегаватт”, - сказал Брэд. “Станция будет находиться в зоне действия ректенны примерно три минуты, так что вы можете видеть, что мы собираемся отправить много энергии на Землю за очень короткий промежуток времени”. Он указал на большую фотографию размером с плакат, на которой был изображен круглый объект, стоящий на фоне пустынного пейзажа. “Это ректенна, или приемная антенна, которая будет собирать энергию мазера, разработанная Джоди Кавендиш совместно с Кейси Хаггинсом”, - сказал он. “Он имеет двести метров в диаметре, установлен на Белых песках Ракетный полигон, потому что это большая безопасная территория, которую можно легко очистить от самолетов. Как вы можете видеть на этой фотографии, у нас есть только выпрямитель, некоторые элементы управления указаниями и оборудование для мониторинга данных — мы собираемся измерить, сколько электроэнергии поступает, но мы не собираемся накапливать или подавать какое-либо электричество в сеть во время этого первого теста. Лейн Иган написал программное обеспечение и запрограммировал компьютеры здесь, на Земле, и в Армстронге, чтобы обеспечить нам точность, необходимую для поражения этой довольно маленькой цели с расстояния в двести-пятьсот миль.”

“Зачем проводить тест на большой изолированной территории, мистер Макланахан?” - спросил репортер. “Что произойдет, если мазерная энергия космической станции ударит по самолету или объекту на земле, например, по дому или человеку?”

“Это все равно что поместить металлическую посуду в микроволновую печь”, - сказал Брэд. “Мазерный луч в основном состоит из микроволновой энергии, спроектирован и изготовлен Кейси Хаггинсом и Джерри Кимом, но коллимирован с лазерными подсистемами Армстронга на свободных электронах для усиления и помощи в направлении энергии”.

“Ты собираешься стрелять из лазера ”Скайболт"?"

“Нет, вовсе нет”, - ответил Брэд. “Лазерная система Skybolt использует серию электромагнитных вентилей для направления, усиления и выравнивания лазерного луча на свободных электронах. Мы отключили лазер на свободных электронах и установили микроволновый генератор Кейси Хаггинса, работающий за счет накопленной солнечной энергии. Мы собираемся использовать подсистемы Skybolt, чтобы проделать то же самое с микроволновой энергией: усилить, коллимировать и сфокусировать ее, а затем использовать подсистемы наведения Skybolt, благодаря Джерри Киму, для отправки энергии на землю.

“Но чтобы ответить на ваш вопрос: мы действительно не знаем, что именно произойдет, поэтому мы не хотим, чтобы кто-либо находился рядом с лучом, когда мы выстрелим”, - продолжил Брэд. “Мы собираемся закрыть много воздушного пространства, прежде чем запустить Starfire. Очевидно, что Starfire больше подходит для подачи энергии в изолированные районы, на космические корабли или даже на Луну, поэтому запуск мазера в населенные районы не обязательно будет проблемой, но мы будем делать управление прицеливанием и распространение луча все лучше и лучше по мере продвижения, так что прямая антенна может быть меньше, а опасности значительно снижены ”.

Брэд задал еще несколько вопросов, но последний был дурацким: “Мистер Макланахан, - начала очень привлекательная женщина-репортер, стоящая впереди, с длинными иссиня-черными волосами, темными глазами, полными красными губами, сногсшибательной фигурой и очень легким европейским акцентом, - вы очень хорошо отдаете должное другим членам вашей команды за все, что они сделали, чтобы внести свой вклад в этот проект ... но что сделали вы? Какие компоненты вы создали? Что ты имеешь общего с этим проектом, если я могу спросить?”

“По правде говоря, я не создавал никаких компонентов”, - признался Брэд после долгого раздумья. “Я считаю себя попрошайкой, как персонаж лейтенанта авиации Хендли в фильме "Великий побег " .” Женщина моргнула в замешательстве, очевидно, не зная, кого он имел в виду, но делая пометку, чтобы выяснить. “Мне пришла в голову идея, я нашел лучших студентов, ученых и инженеров, которых смог найти, и попросил их объяснить мне суть науки, внес несколько собственных идей, применил их к работе и повторил процесс. Я предоставляю команде все, что им нужно для их этапа проекта: деньги, помощь, компьютерное или лабораторное время, оборудование, запчасти, программное обеспечение, что угодно. Я также провожу совещания о ходе выполнения работ и помогал готовить команду к нашей презентации в школе для летней лаборатории space, прежде чем наш проект получил финансирование от Sky Masters Aerospace ”.

“Значит, ты больше похож на тренера или менеджера проекта”, - сказала женщина. “На самом деле ты не квотербек: на самом деле ты не передаешь мяч, но ты тренируешь команду, приобретаешь снаряжение и руководишь тренерским штабом”. Она не стала дожидаться ответа, а у Брэда в любом случае не было ответа, который он мог бы ей дать. “Но ты студент-первокурсник инженерного факультета, не так ли?”

“Студент второго курса аэрокосмической инженерии, да”.

“Возможно, тебе следует подумать о другой области обучения?” сказала женщина. “Возможно, бизнес или управление?”

“Я хочу быть летчиком-испытателем”, - сказал Брэд. “Большинство лучших школ пилотов-испытателей в Соединенных Штатах требуют степени в области точных наук, таких как инженерное дело, компьютеры, математика или физика. Я выбрал аэрокосмическую инженерию ”.

“И у вас хорошо получается в этом, мистер Макланахан?”

Брэд был немного удивлен, обнаружив, что ему задают так много личных вопросов — он готовился отвечать на технические вопросы иностранных научных и космических журналистов и блоггеров, а не отвечать на вопросы о себе. “Мне удалось закончить первый курс и начать второй”, - сказал он. “Думаю, мои оценки средние. Если мне нужна помощь, а я нуждаюсь, я прошу об этом. Если я чего-то не понимаю, я найду кого-нибудь, кто мне это объяснит. Он оглядел лабораторию в поисках еще каких-нибудь поднятых рук, затем повернулся к женщине и обнаружил, что она смотрит прямо на него с легкой улыбкой, и он одарил ее одной в ответ. “Если это все, ребята, спасибо вам за —”

“У меня есть еще одно неожиданное объявление, которым я хотел бы поделиться со всеми вами”, - сказал президент Калифорнийского университета в Поли доктор Маркус Харрис с задней части зала. Он подошел к кафедре рядом с Брэдом. “Начальник станции космической станции Армстронг, генерал ВВС в отставке Кай Рейдон, недавно разговаривал с Белым домом и получил разрешение от президента Соединенных Штатов на полет двух руководителей группы Starfire на космическую станцию Армстронг для наблюдения за испытательным выстрелом Starfire”. Журналисты разразились аплодисментами.

Харрис обнял Лейна за плечи. “Прости, Лейн, но ты слишком молод, но это скоро произойдет. Полет состоится всего через неделю, и они пробудут на борту космической станции Армстронг примерно три дня. Что касается Брэда, Джоди и Кейси, то, если они примут это предложение, они станут первыми подростками в космосе, а если Чон Бэ согласится, он будет всего лишь вторым корейцем, совершившим полет в космос, и, безусловно, самым молодым ”. Новые аплодисменты, затем лихорадочное писанина.

“Белый дом сказал, что они предпочитают мужчин и женщин-руководителей группы, - продолжил Харрис, - но это решать команде Starfire. Отобранные кандидаты должны будут пройти всестороннее медицинское обследование, но, как мы видели прошлой весной с президентом Фениксом, вам, похоже, просто нужно быть здоровым и мужественным человеком, чтобы летать в космос — и, я с гордостью могу сказать, это относится и к Кейси Хаггинс, которая, если она согласится, станет не только первой женщиной-подростком в космосе, но и первой в космосе с параличом нижних конечностей ”. На этот раз аплодисменты были еще громче и дольше.

“Я позволю команде поговорить между собой и их родителями, а затем я хотел бы встретиться с ними сам”, - сказал Харрис. “Но это выдающаяся возможность и редкая честь для наших Mustangs, и мы не могли бы гордиться больше”. Новые аплодисменты, возглавляемые Харрисом, и пресс-конференция закончилась.

“Срань господня!” - Воскликнул Брэд, когда команда Starfire осталась одна в лаборатории. “Какая возможность! Как мы должны это решить? Прости, Лейн.”

“Без проблем”, - сказал Лейн. “Меня все равно укачивает в воздухе”.

“Кто хочет пойти?”

“Ты должен уйти, Брэд”, - сказал Лейн. “Ты руководитель проекта. Мы бы не справились с этим без тебя ”.

“Чертовски верно”, - сказал Кейси.

“Кроме того, точно так же, как твоя новая подруга — та симпатичная женщина-репортер впереди, которая строила тебе дурацкие глазки — сказала: "чем, черт возьми, ты еще здесь занимаешься?” Джоди пошутила, и все от души посмеялись над этим. Джоди одарила Брэда обвиняющим и пытливым — и, может быть, ревнивым? Брэд задумался— но больше ничего не сказал. “И откуда взялась эта штука с Великим побегом?” Затем она сменила свой голос на голос Джеймса Гарнера, играющего персонажа Хендли в фильме. “  ‘Ты хочешь поговорить об опасностях? Давайте поговорим об опасностях. Давай поговорим о тебе. Ты самая большая опасность, которая у нас есть ". ” Еще один взрыв смеха.

“Ладно, ладно, очень смешно”, - сказал Брэд. “Давайте посмотрим, что из этого получится. Я в любом случае собираюсь полететь в космос достаточно скоро, я могу вам это гарантировать, так что, если кто-то еще захочет воспользоваться этой возможностью, я отложу. Джоди?”

“Не я, приятель”, - сказала Джоди. “Мне нравится песок, прибой и уровень моря — даже Калифорния Поли находится почти слишком высоко над уровнем моря и слишком далеко от пляжа для меня. Кроме того, я не хочу быть где-либо еще, кроме как прямо здесь, в этой лаборатории, наблюдая за мониторами, когда Старфайр даст волю чувствам ”.

“Джерри?”

Мысль о полете в космос, похоже, не слишком устраивала Чон Бэ. “Я не знаю”, - сказал он с беспокойством. “Я хотел бы когда-нибудь спроектировать и испытать космический корабль, но что касается полетов на орбите в одном… Я думаю, что я пройду. Кроме того, я хочу быть в Уайт Сэндс, чтобы следить за выходом прямой антенны и мазера. У нас все еще возникают проблемы с литий-ионными конденсаторами. Мы запасаем достаточно энергии, но иногда у нас возникают проблемы с передачей энергии в микроволновый резонатор ”.

“Я попрошу еще нескольких экспертов помочь тебе с этим, Джерри”, - сказал Брэд. Он повернулся к Кейси. “Тогда остаемся только ты и я, Кейси. Что ты скажешь? Это твой мазер — ты должен быть там, наверху ”.

На лице Кейси была смесь опасения и замешательства. “Я так не думаю, Брэд”, - сказала она. “Мне не нравится, когда люди смотрят на меня в аэропортах или универмагах — парализованный среди дюжины астронавтов на космической станции? Я не знаю...”

“Ну, просто подумай, Кейси — последнее, что тебе нужно в космосе, это ноги, верно?” Брэд сказал. “Ты будешь таким же, как все остальные там, наверху. В космосе нет инвалидных кресел, леди.”

Она долго смотрела на свое инвалидное кресло, отведя глаза ... А затем ее голова и руки взметнулись вверх, и она закричала: “Я лечу в космос!”

Команда проходила пробный запуск процедур испытательных стрельб до позднего вечера, затем встретилась с президентом университета Харрисом и передала новости о том, кто собирается лететь на космическую станцию Армстронг. Харрис немедленно назначил медосмотр в полете на следующее утро, после чего он должен был сделать объявление для средств массовой информации. Только ранним вечером они смогли разойтись по домам. Брэд только что прибыл в свой многоквартирный дом в Поли Каньон и собирался нести свой велосипед и рюкзак вверх по лестнице, когда услышал: “Привет, незнакомец”.

Он обернулся и увидел Джоди с рюкзаком для ноутбука в руке. “Привет, тебе”, - сказал он. “Мы не незнакомцы. Я вижу тебя каждый день ”.

“Я знаю, но только в школе. Мы живем в одном комплексе, но я почти не вижу тебя здесь ”. Она кивнула в сторону велосипеда Брэда. “Ты что, приятель, просто собирался тащить свой велосипед и рюкзак вверх по пяти лестничным пролетам?”

“Я всегда так делаю”.

“Вау. Молодец, онья”. Она оглядела его. “Я заметил, что ты больше не носишь трость”.

“Я просто так и не заменил его”.

“Разве шеф Ратель не рассердится на тебя?”

“Прошлой весной он получил травму, закрыл магазин и уехал — кажется, во Флориду”, - сказал Брэд. Это было чистой правдой — опасаясь, что русские станут мишенью не только для Брэда, но и для него, Кевин Мартиндейл убедил его забрать жену и уехать из города, что он неохотно и сделал. “Я должен был сообщить тебе об этом, но… ты знаешь, как все было.”

“Вау. Я думаю, прошло много времени с тех пор, как мы наверстывали упущенное”, - сказала Джоди. “Так ты больше не ходишь в спортзал?”

“Время от времени я буду проходить курсы самообороны в спортзале в центре города”, - сказал Брэд. В основном это было правдой, но это были еженедельные спарринги с членом команды Криса Вола, а он раз в две недели проходил переподготовку по огнестрельному оружию. У Брэда было разрешение, которое позволяло ему носить пистолет на территории кампуса — он никогда не рассказывал об этом Джоди или кому-либо еще из команды Starfire. “Большую часть отдыха я провожу в своей гостиной, на велосипеде или занимаюсь такими вещами, как перенос велосипеда в свою квартиру”.

“Отлично”. Несколько долгих мгновений они стояли молча; затем: “Эй, не хочешь выпить по чашечке кофе, прежде чем они закроются?" Мой крик.”

“Конечно”. Они зашли в маленькую кофейню на первом этаже следующего жилого дома и выпили кофе на улице. В конце октября на центральном побережье Калифорнии все еще стояла идеальная погода, хотя определенно наступила осень. “Чувак, это был долгий день”, - сказал Брэд после нескольких минут молчания. “Ты в порядке со своими занятиями?”

“В основном”, - сказала Джоди. “Профессора дают мне перерыв до окончания пробных стрельб”.

“У меня то же самое”, - сказал Брэд.

Они снова замолчали на несколько минут, а затем Джоди поставила свой кофе, посмотрела Брэду прямо в глаза и сказала: “Я приношу извинения за свою напыщенную речь в отеле в Баттл-Маунтин, приятель. Наверное, я был потрясен и выместил это на тебе. Ты действительно защитил нас от парня с ножом ”.

“Забудь об этом, Джоди”, - сказал Брэд.

Джоди посмотрела на свой кофе, затем на крышку стола. “Полет на космическую станцию всего через пару дней, ” сказала она низким, прерывающимся голосом, “ заставил меня осознать, что… я имею в виду, что если ... если бы что-то пошло не так, я ... я бы никогда больше тебя не увидел, и у меня не было бы шанса извиниться.”

Брэд потянулся и взял ее руки в свои. “Все в порядке, Джоди”, - сказал он. “Ничего не случится. Это будет успешный полет и испытательные стрельбы, и я полечу обратно. Это будет приключение. Это уже было настоящим приключением. Я бы хотел, чтобы ты пошел со мной ”.

“Брэд...” Она сжала его руки и опустила голову, а когда она снова подняла ее, Брэд мог видеть блеск в ее глазах, даже при свете уличных фонарей. “I’m… Я боюсь, приятель”, - сказала она с легкой дрожью в голосе. “Я знаю, как сильно ты хочешь полетать в космос, и я рад, что у тебя появилась такая возможность, но я все еще боюсь”.

Брэд подошел к стулу со стороны стола Джоди, обнял ее и крепко прижал к себе. Когда они расставались, он слегка коснулся ее лица и поцеловал. “Джоди… Джоди, я хочу—”

“Пойдем со мной”, - прошептала она, когда поцелуй закончился. Ее глаза широко раскрылись и уставились на него, безмолвно умоляя. “Приятель, черт возьми, не смей снова оставлять меня одного. Пожалуйста, Брэд. Возьми меня, прежде чем оставишь”.

На этот раз, во время их следующего глубокого поцелуя, в мыслях Брэда Макланахана не было никаких колебаний.

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА БЕЛОГО ДОМА

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Хорошо, что вы решили поручить мне проверить другие стартовые площадки и космодромы, господин Президент”, - сказал советник по национальной безопасности Уильям Гленбрук после того, как президент Кен Феникс и вице-президент Энн Пейдж вошли в Ситуационную комнату и заняли места. “Русские действительно были очень заняты”.

“Что ты нашел, Билл?” - Спросил Феникс, ставя свою кружку с кофе, вторую за утро. Его потребление кофе определенно возросло по мере приближения Дня выборов.

“Выполняется масштабная и быстрая российская программа космического перевооружения, сэр”, - сказал Гленбрук. Он нажал кнопку, и на экране в передней части Ситуационной комнаты появилась первая фотография, на которой была изображена ракета с крылатым подъемным корпусом на самом верху, заменяющим носовой обтекатель ракеты. “Это космодром Плесецк на северо-западе России. Космоплан, который мы наблюдали, когда ROS отстыковывался от МКС, был подтвержден как космоплан "Электрон", вероятно, запущенный с Плесецка.

“Там на стартовой площадке уже находится другой космоплан”, - продолжал Гленбрук, читая заметки на своем планшетном компьютере, - “и мы считаем, что эти контейнеры и это большое хранилище рядом со стартовой площадкой - это еще один "Электрон" и его ракета-носитель "Протон". Мы думаем, что это "Протон", а не ракета-носитель "Ангара-5" из-за отсутствия поблизости хранилища криогенного кислорода. "Ангара-5" использует жидкий кислород и керосин RP-1, в то время как "Протон" использует гиперголические жидкости: диметилгидразин и четырехокись азота, два очень токсичных химических вещества, которые горят при смешивании, не требуя источника воспламенения. Ракета-носитель "Ангара-5" более мощная, но ее жидкий кислород необходимо пополнять, как только он окажется на борту ракеты-носителя, потому что он выкипает; топлива в "Протоне" хватает почти на неопределенный срок, поэтому он может находиться на стартовой площадке без необходимости обслуживания ”.

Фотографии изменились. “Это космодром Байконур в Казахстане, ” продолжал Гленбрук, “ и, как вы можете видеть, на стартовой площадке, похоже, есть еще один Электрон, на этот раз на ракете-носителе "Ангара-5". Это два, которые могут быть запущены в довольно короткие сроки, возможно, в течение нескольких дней или даже часов. "Электрон", который уже был запущен, когда ROS отстыковался от МКС, приземлился вчера на взлетно-посадочной полосе шаттла на Байконуре. Итак, мы насчитали, возможно, четыре электрона. Мы считаем, что в инвентаре их пять, хотя может быть и больше. Итак, мы отправились на поиски пятого российского космоплана. В России такого нигде не увидишь...”

Гленбрук сменил фотографии, и появилось другое изображение космоплана "Электрон" на вершине большой российской ракеты. “Мы нашли это — не в России, а в Китайской Народной Республике”, - сказал он. “Это космодром Сичан в западном Китае. Сичан использовался для самых больших, мощных и надежных запусков китайских ракет ”Лонг Марч", но все эти миссии перенесли на космодром Вэньчан на острове Хайнань, так что Сичан использовался не так часто ".

“Значит, китайцы разрешают запуски российских космопланов с китайских стартовых площадок?” Заметила Энн.

“Да, мэм”, - сказал Гленбрук. Он увеличил фотографию. “Не только это, но и то, что эти здания идентичны зданиям в Плесецке. Возможно, что в этих зданиях либо находится, либо предназначено для размещения второй системы запуска космоплана "Электрон", и если это так, это означает, что там, возможно, шесть "Электронов", а может быть, и больше. Мы наблюдаем за всеми этими объектами на предмет будущих запусков и восстановления, но, основываясь на наших разведданных, когда эти устройства были впервые развернуты, русские могут повторно запускать космоплан каждые десять-четырнадцать дней после восстановления. Это необычайно быстро. Теперь это могло бы быть быстрее ”.

Он остался с китайской фотографией, но увеличил другую область. “Вот еще одно интересное развитие событий”. Он выделил некоторые объекты лазерной ручкой. “Русские обычно устанавливают современные зенитные ракеты класса "земля-воздух" С-400 "Триумф" на всех своих космодромах и на крупных военных базах, ” сказал он, “ но здесь мы смотрим на С-500, самую совершенную в мире ракету класса "земля-воздух", в несколько раз более способную и мощную, чем С-400 или даже наш собственный PAC-3 Patriot. С-500 больше похожа на баллистическую ракету средней дальности, чем на обычную ракету класса "земля-воздух", предназначенную для нанесения ударов с воздуха и из космоса на экстремально большие расстояния. Это первое развертывание С-500 за пределами Российской Федерации, и тот факт, что оно находится на китайской военной базе, поражает — мы предполагаем, что теперь китайцы могут получить доступ к технической информации о лучшей из когда-либо созданных ЗРК.

“Модель "S" указывает на то, что она разработана для эффективного поражения космических целей — в частности, американских космических станций, космических аппаратов и оружейных складов на низкой околоземной орбите, а также баллистических ракет, низколетящих крылатых ракет и самолетов-невидимок”, - продолжил Гленбрук. “Мы обыскали известные стартовые площадки С-500 вокруг Москвы и в других местах, и наши подозрения подтвердились: они перемещают некоторые С-500, обычно размещенные вокруг некоторых их городов, и рассредоточивают их по космодромам. Мы также изучаем производственные мощности "Алмаз-Антни" под Москвой и Санкт-Петербургом. Петербург, чтобы посмотреть, есть ли какие-либо доказательства того, что русские наращивают производство С-500. Мы ожидаем, что в самое ближайшее время они увеличат производство С-500 в четыре раза, и на каждой российской военной базе во всем мире будет закреплена по крайней мере одна батарея С-500 ”.

“Мне кажется, что они готовятся не только к операциям в космосе, но и к отражению очередного нападения на их изолированные базы”, - сказала Энн. Она и Феникс обменялись понимающими взглядами — последней американской атакой на иностранную военную базу с воздуха был налет бомбардировщика B-1B Lancer на военные объекты в Китайской Народной Республике под руководством Патрика Макланахана, которого все считали погибшим в результате атаки.

“Итак, ребята из разведки подумали, что, пока мы изучаем другое противоракетное оружие, которое развертывают русские или китайцы, они будут искать противоракетные ракеты, запускаемые истребителями”, - сказал Гленбрук. “Известны три базы для самолета "Микоян-Гуревич 31D", на борту которого находятся российские фронтовые зенитные и противоспутниковые ракеты. Мы насчитали немного больше, чем их обычное наблюдаемое количество, и мы также насчитали больше воздушных заправщиков Ил-76 на каждой базе. Все базы активны, и русские круглосуточно осуществляют патрулирование — по крайней мере, два противоспутниковых полета находятся в воздухе двадцать четыре часа в сутки. /семь. Особенно активны базы в Петропавловске-Камчатском, авиабаза Елизово на Дальнем Востоке России, аэропорт Большое Савино на западе центральной России и авиабаза Чкаловский под Москвой. Они совершают патрулирование и множество учебных пробных запусков, поднимая истребители почти вертикально на очень большие высоты.

“МиГ-31 снят с производства почти сорок лет назад, но у него есть некоторые усовершенствования”, - продолжил Гленбрук. “Сам самолет является одним из самых быстрых в мире. Перенос ракеты ASAT превращает ее в неповоротливую свинью, но система все еще работает. Он запускает одну модифицированную ракету 9K720, такую же, как на последней модели баллистической ракеты ТВД "Искандер", но с боеголовкой миллиметрового радиолокационного наведения с осколочно-фугасной боевой частью для космических операций. В эксплуатации находится около сотни D-моделей - может быть, больше, если они переделывают другие модели в антипространственные или извлекают некоторые из хранилища.” Он закрыл крышку своего планшета, показывая, что его брифинг закончен.

“Таким образом, похоже, что русские реагируют на мою космическую инициативу, подготавливая свои космические силы, а китайцы помогают им, по крайней мере, со стартовыми площадками и поддержкой”, - резюмировал президент Феникс. “Мысли?”

“Ничего неожиданного”, - сказала Энн. “За последние несколько лет мы видели все это в действии, за исключением космопланов”.

“Мы должны предположить, что они вооружат эти космопланы "Электрон” так же, как они это делали четырнадцать лет назад", - сказал Гленбрук. “Они несли десять сверхскоростных ракет с лазерным наведением. Боеголовки нет, но боеголовка не нужна — если объект попадет в станцию или спутник, движущийся со скоростью несколько миль в секунду, это определенно повредит его и, скорее всего, уничтожит. И ракеты наземного базирования вполне могли бы нести также микроядерную боеголовку, такую же, которая использовалась в американских атаках на Холокост, которая, если взорвется в миле от станции, может отправить ее прямо в небытие. Даже если бы он промахнулся больше, чем на это, излучение и электромагнитный импульс, вероятно, серьезно повредили бы станцию ”.

“Наши космические корабли довольно хорошо защищены от радиации, Билл, особенно наши пилотируемые корабли — они работают в условиях космической радиации годами, иногда десятилетиями”, - сказала Энн. “Но любое кинетическое оружие, направленное против станции, представляет серьезную опасность”.

“У станции есть защитное оружие, которое она может использовать, да?” президент спросил. “Я получил экскурсию по командному центру на Армстронге. Они сказали, что смогут активировать большой лазер ”Скайболт " в течение нескольких дней, и они говорили о меньшем химическом лазере, который они могли бы использовать, но орбитальные оружейные склады не активны ".

“Это верно, сэр, после того, как экспериментальный материал Starfire будет удален”, - сказала Энн. “Возможно, нам следует активировать оружейные мастерские "Кингфишер” и вернуть неактивные на орбиту".

“Я еще не совсем готов это сделать, Энн”, - сказал Феникс, “но я хочу быть готовым на случай, если мы обнаружим какие-либо движения в направлении наших космических средств, особенно Армстронга. Ракеты и авиабазы с этими противоспутниковыми МиГами могут быть нацелены на баллистические или крылатые ракеты морского базирования, верно?”

“Да, сэр”, - ответил Гленбрук, “но потребуется время, чтобы переместить подлодку на позицию, и нападение России на космическую станцию Армстронг может произойти очень быстро. Если Россия сможет сокрушить оборону станции, они могут сбить ее с неба. Комбинация атаки с космоплана ”Электрон", ракет воздушного базирования и противоспутниковых ракет наземного базирования, атакующих одновременно, могла бы сделать именно это ".

Президент кивнул, но несколько долгих мгновений хранил молчание; затем: “Давайте дадим шанс дипломатии и более хладнокровным головам, прежде чем задействовать еще какое-либо космическое оружие”, - сказал он наконец. “Сбить Армстронга с ног было бы все равно что атаковать авианосец или военную базу: акт войны. Грызлов не настолько сумасшедший ”.

“Россия делала и то, и другое в прошлом, сэр”, - напомнила Энн президенту. “Отец Геннадия был мастером скрытого нападения на Соединенные Штаты во время американского Холокоста, в результате которого погибло почти в десять раз больше людей, чем в Перл-Харборе”.

“Я знаю это, Энн, но я все еще не готов обострять эту ситуацию, если я могу избежать этого”, - сказал Феникс. “Я разрешаю использовать все оборонительное оружие, применяемое в настоящее время, включая химический лазер, но никакого наступательного оружия”.

“Могу я предложить активировать магнитогидродинамический генератор на борту космической станции Армстронг, сэр?” Спросила Энн. Энн Пейдж была разработчиком не только системы противоракетной обороны "Скайболт", но и одной из ее многих высокотехнологичных функций: МГД, или магнитогидродинамического генератора, устройства на ядерной энергии, которое вырабатывало сотни мегаватт мощности для лазера на свободных электронах "Скайболт", не нарушая системы управления ориентацией космической станции "Армстронг" или траектории полета по орбите. “Он был практически нафталином в течение пары лет, и потребуется день или два, чтобы включить его и протестировать . Если дела действительно пойдут плохо, было бы хорошо, если бы Skybolt был доступен как можно скорее ”.

“Ты говоришь о генераторе, который питает большой лазер ”Скайболт"?" - Спросил Феникс. Энн кивнула. “Я знаю, что мы никогда не ратифицировали договор о запрете наступательных космических вооружений, но мы действовали так, как будто договор в силе. Нарушит ли это договор?”

Энн на мгновение задумалась, затем пожала плечами. “Я не эксперт по контролю над вооружениями или юрист, сэр, но для меня генератор энергии - это не оружие, даже если он оснащен ядерным реактором. ”Скайболт" - это оружие, и некоторые из его компонентов используются студентами Калифорнийского политехнического университета для передачи электричества на Землю ". Она поколебалась, затем добавила: “Они могли бы обеспечить нам некоторую дипломатическую безопасность, если возникнет необходимость, сэр”.

“Они же не собираются использовать большой генератор, не так ли? Я никогда не давал на это разрешения ”.

“Луч микроволнового лазера в Starfire питается от энергии, собираемой солнечными батареями студентов”, - объяснила Энн. “МГД-генератор все еще физически подключен к Skybolt, но лазер на свободных электронах не может быть запущен без отсоединения компонентов Starfire и подключения деталей Skybolt на место. Я понятия не имею, сколько времени это займет, но студенты довольно быстро установили Starfire на место, так что, если потребуется, я думаю, мы сможем довольно быстро вернуть Skybolt в строй ”.

Президент подумал об этом несколько мгновений, затем кивнул в знак согласия. “До тех пор, пока большой лазер, уничтожающий корабли, не будет работать без моего приказа, я разрешаю активировать и протестировать генератор”, - сказал он. “Я думаю, мы отложим информирование русских о том, что мы тестировали большой генератор, до какого-то момента в ближайшем будущем”.

“Я согласна”, - сказала Энн. “Но если вы хотите иметь дело с русскими, вам, возможно, придется пересмотреть свою космическую политику и сокращение вооруженных сил. Например, покончить с объявлением оккупированных орбит суверенными американскими владениями — Грызлов казался особенно раздраженным этим ”.

“Я сделаю это, если понадобится — надеюсь, не до выборов”, - сказал президент. “Это больше боеприпасов для Барбо”.

“Мы можем допустить утечку информации, о которой Билл только что проинформировал нас”, - сказала Энн. “Если мы покажем наращивание Россией космического оружия, ваша космическая политика будет выглядеть как законный императив национальной обороны”.

“Но Барбо мог бы сказать, что Россия просто реагирует на мою космическую инициативу”, - сказал президент. “Я бы предпочел не идти по этому пути. Я подумаю о смягчении своей политики, особенно в отношении защиты наших космических средств и орбит — вы правы, я думаю, это та часть, которая разгорячила и обеспокоила Грызлова. Надеюсь, это может подождать до окончания выборов ”. Он повернулся к своему советнику по национальной безопасности. “Билл, мне нужно точно знать, сколько времени потребуется, чтобы развернуть оружейные мастерские Kingfisher, и я хочу поставить под прицел как можно больше ускорителей для космопланов. Я не хочу перебрасывать какие-либо силы, но я хочу знать, сколько времени потребуется, чтобы уничтожить все, что угрожает нашим космическим ресурсам. Я помню, что когда-то у нас был целый набор оружия для космических запусков — я хочу выяснить, что Джо Гарднер с ними сделал ”.

“Да, сэр”, - сказал Гленбрук и ушел.

После того, как он ушел, президент налил себе третью чашку кофе за утро — это, по его мнению, не было хорошим знаком. “Я ненавижу вмешивать политику в эти решения, Энн”, - сказал он. “Это не тот способ, которым это должно быть сделано”.

“Может быть, и нет, но такова жизнь в реальном мире, Кен”, - сказала Энн. “Президент Соединенных Штатов, вероятно, никогда не сможет отделить себя от политики, особенно во время выборов. Просто так оно и есть ”.

“Тогда давай вернемся к кампании, Энн”, - сказал Феникс. “Что у нас на повестке дня на сегодня?”

“У вас выходной, и я предлагаю вам провести его со своей семьей, потому что вы будете участвовать в предвыборной кампании почти каждый день вплоть до Дня выборов”, - сказал вице-президент. “Финальный забег на Западном побережье начинается завтра утром. У нас забронированы Финикс, Сан-Диего и Лос-Анджелес, но сотрудники кампании предложили также сделать несколько остановок в северной и центральной Калифорнии. Уже поздно — FAA предпочитает иметь более двух дней для уведомления о закрытии воздушного пространства вокруг аэропортов, в которые вы летите для Air Force One, но если мы уведомим их этим утром, все будет в порядке.

“Я предлагаю сделать три остановки, прежде чем мы попадем в Портленд и Сиэтл”, - продолжала Энн, читая со своего планшетного компьютера. “Во-первых, Исследовательский центр НАСА имени Эймса близ Сан-Хосе, который проводит испытания в аэродинамической трубе различных космических технологий; завод Aerojet Rocketdyne к востоку от Сакраменто, который производит двигатели для нового класса ракет-носителей большой грузоподъемности; и Сан-Луис-Обиспо, чтобы присутствовать на испытательном пуске солнечной орбитальной электростанции Starfire. В каждом городе по одной встрече и один ужин по сбору средств в Сан-Хосе. После этого он отправляется в Портленд и Сиэтл, на поминальную службу на бывшей базе ВВС Фэйрчайлд близ Спокана в честь американской годовщины Холокоста, а затем в Бойсе, чтобы завершить поездку по Западному побережью. Затем ты прокладываешь свой путь на восток. Три города в день до Дня выборов. Я сделаю несколько остановок на восточном побережье, а затем отправлюсь на запад, когда ты отправишься на восток ”.

“Фух”, - сказал президент. “Я рад, что это будет моя последняя кампания — приятно познакомиться с ребятами, но это определенно лишает тебя самообладания”. Он подумал об изменении планов, но ненадолго: “Продолжай и добавь остановки в Северной Калифорнии, Энн. Я отдохну, когда умру ”.

“Да, сэр”, - сказала вице-президент, сняла телефонную трубку и предупредила своих сотрудников, чтобы они приняли необходимые меры. Закончив, она спросила: “Прежде чем мы предупредим FAA, сэр, у меня есть вопрос: не хотите ли вы отложить пробный запуск орбитальной солнечной электростанции и поездку на станцию Брэда Макланахана и Кейси Хаггинс, студентов колледжа из Калифорнии?". Ситуация с космическими проблемами начинает накаляться, и этим испытательным стрельбам уделяется очень много внимания по всему миру. Многие люди, включая русских и кучу антивоенных и защитнических групп, выступающих за защиту окружающей среды, хотят, чтобы это испытание было отменено, а космической станции было позволено сгореть в атмосфере ”.

“Я читал об этих протестах”, - сказал президент, качая головой. “Похоже, это примерно то же самое, что мы слышали от крайне левых либералов на протяжении десятилетий: технологический прогресс просто вреден для людей, животных, мира во всем мире, бедных и планеты. Армстронг особенно получает много негативной прессы, в основном, я думаю, потому, что это так заметно в небе, а левые думают, что мы шпионим за всеми на Земле и готовы использовать луч смерти, чтобы застрелить любого. Они понятия не имеют, что они делают на космической станции Армстронг. Я могу до посинения рассказывать о своем опыте и технологии, которые сделали это возможным, но я бы зря потратил время ”.

Кен Феникс на мгновение задумался об этом, затем покачал головой. “Энн, я останавливаю свою инициативу в области космических технологий и индустриализации не потому, что русские или какие-то левые психи думают, что это начало конца планеты”, - сказал он. “Давайте попробуем предвидеть и подготовиться к тому, что эти группы или даже русские могут предпринять после этих пробных стрельб, но я не собираюсь их отменять. Это было бы оскорблением тяжелой работы, которую эти студенты вложили в этот проект. Это мирный проект: отправка энергии тому, кто в ней нуждается, практически в любую точку мира. Это хорошая вещь. Левые могут говорить все, что угодно по этому поводу, но так оно и есть. Нет, мы продвигаемся вперед ”.

РЕГИОНАЛЬНЫЙ АЭРОПОРТ САН-ЛУИС-ОБИСПО

В ТОТ ВЕЧЕР

Брэд сидел за столом в авиационном ангаре регионального аэропорта Сан-Луис-Обиспо, наблюдая за ходом работ на своем компьютере, поскольку последние данные о навигации, картах, рельефе местности и препятствиях транслировались через спутник непосредственно на самолет его отца Cessna P210 Silver Eagle, припаркованный позади него. Silver Eagle был небольшим, но чрезвычайно мощным самолетом Cessna P210, модифицированным 450-сильным турбинным двигателем, а также длинным списком высокотехнологичной авионики и других систем, что делало тридцатилетний самолет одним из самых совершенных в мире.

Его мобильный телефон издал звуковой сигнал, и он посмотрел на идентификатор вызывающего абонента, не удивившись, что не узнал его — он отвечал на такое количество запросов СМИ, что просто ответил без просмотра: “Привет. Это Брэд, проект ”Старфайр"."

“Мистер Макланахан? Меня зовут Иветт Анникки, старший научный сотрудник European Space Daily. Мы коротко поговорили на вашей пресс-конференции в вашей лаборатории несколько дней назад.”

Он не узнал имя, но он точно узнал знойный акцент. “Не думаю, что я расслышал ваше имя на пресс-конференции, - сказал Брэд, - но я помню, что видел его в списке СМИ. Как ты сегодня вечером?”

“Очень хорошо, спасибо вам, мистер Макланахан”.

“Брэд, пожалуйста”.

“Спасибо тебе, Брэд”, - сказала Иветт. “Я только что вернулся в Сан-Луис-Обиспо, чтобы сегодня вечером присутствовать на вашей поздравительной вечеринке и понаблюдать за тестовым запуском Starfire, и у меня было к вам несколько дополнительных вопросов. Ты все еще в городе?”

“Да. Но я уезжаю на Боевую гору рано утром ”.

“О, конечно, полет на космическую станцию Армстронга на борту полуночного космоплана. Поздравляю.”

“Спасибо”. Черт, этот голос завораживал, подумал Брэд.

“Я не хочу вас беспокоить, но, если вы свободны, я бы очень хотела задать несколько вопросов и узнать ваше мнение о полете на космическую станцию”, - сказала Иветт. “Я могу быть в кампусе через несколько минут”.

“Я не в кампусе”, - сказал Брэд. “Я провожу предполетную подготовку своего самолета, готовясь к полету на Баттл-Маунтин”.

“У тебя есть свой самолет, Брэд?”

“Это принадлежало моему отцу. Я летаю на нем при каждом удобном случае ”.

“Как захватывающе! Я люблю свободу полета. Это так замечательно, иметь возможность запрыгнуть в свой собственный самолет и улететь куда-нибудь в любой момент ”.

“Это точно”, - сказал Брэд. “Ты пилот?”

“У меня есть только европейская лицензия пилота легкого спортивного самолета”, - сказала Иветт. “Я не смог долететь из Сан-Луис-Обиспо до Баттл-Маунтин. Я полагаю, что это очень легкое путешествие на вашем самолете ”.

“Поездка занимает около девяти часов”, - сказал Брэд. “Я смогу сделать это чуть больше чем за два”.

“Замечательно. Должно быть, это очень хороший самолет ”.

“Ты хотел бы это увидеть?”

“Я не хочу навязываться тебе, Брэд”, - сказала Иветт. “У тебя впереди несколько очень важных дней, а у меня всего несколько вопросов”.

“Это не проблема”, - сказал Брэд. “Идите на юг по Брод-стрит, поверните направо на Аэропорт-роуд и остановитесь у выхода с надписью ‘Авиация общего назначения’ слева. Я выйду и открою его для тебя ”.

“Что ж… Я бы с удовольствием посмотрел на ваш самолет, но не хочу вас беспокоить.”

“Вовсе нет. Я просто жду, когда самолет обновится сам. Компания была бы приятной.”

“Что ж, в таком случае, я была бы счастлива присоединиться к вам”, - сказала Иветт. “Я могу быть там примерно через десять минут. Я за рулем взятого напрокат белого ”Вольво"."

Ровно через десять минут к зданию терминала подъехал белый седан Volvo. Брэд прошел через проходные ворота и приложил свою карту доступа к считывающему устройству, и проходные ворота начали открываться. Он вскочил на свой байк и направился обратно в свой ангар, Вольво не отставал далеко.

Брэд оставил двустворчатую дверь ангара открытой, а внутреннее освещение включенным, так что Иветт смогла увидеть Silver Eagle, как только она подъехала. “Приятно видеть тебя снова, Брэд”, - сказала она, выходя из машины. Она пожала ему руку, затем протянула визитную карточку. “Я надеюсь, ты помнишь меня?”

“Да, я, конечно, хочу”, - сказал Брэд. Черт возьми, отметил он про себя, она еще сексуальнее, чем в прошлый раз. Он повернулся и указал на самолет. “Вот и она”.

“Это прекрасно!” Заметила Иветт. “Похоже, ты содержишь его в безупречном состоянии”.

“Я все еще считаю, что это самолет моего отца, поэтому я работаю над ним при каждом удобном случае и чищу его после каждого полета”, - сказал Брэд.

“Твой отец был таким великим человеком”, - сказала Иветт. “Я так сожалею о вашей потере”.

Брэду всегда приходилось помнить, что нужно подыгрывать этим чувствам, которые ему постоянно предлагали СМИ — это было тяжело, но у него все лучше и лучше получалось изображать, что его отец действительно мертв. “Спасибо”, - ответил он.

Иветт вошла в ангар и начала восхищаться самолетом. “Итак. Расскажи мне о своем сексуальном самолете, Брэд Макланахан.”

“Он называется Silver Eagle, Cessna P21 ° Centurion, 310-сильный поршневой бензиновый двигатель которого был заменен на 450-сильный турбовинтовой двигатель на реактивном топливе”, - сказал Брэд. “В нем также есть куча других модификаций. Крейсерская скорость около двухсот пятидесяти миль в час, дальность полета тысяча миль, потолок двадцать три тысячи футов.”

“Ооо”. Она одарила Брэда озорной улыбкой и сказала: “Это сделало бы его подходящим для клуба "Четыре мили в высоту”, а не только для клуба "Миля в высоту", да?" Брэд попытался рассмеяться над ее колкостью, но получилось лишь грубое фырканье, когда он отвлекся, думая о том, как, черт возьми, ему удалось присоединиться к этому клубу в кабине Silver Eagle. “И вы сказали, что самолет обновлял себя?”

“Обновления транслируются через спутник”, - сказал Брэд, отряхиваясь от своих фантазий. “Когда они нужны, я просто подключаю самолет к внешнему источнику питания, включаю его и жду”.

“Это не похоже на обычный способ обновления авионики и баз данных”.

“У этого самолета есть несколько улучшений, которые пока недоступны остальной части сообщества авиации общего назначения”, - сказал Брэд. “Мой отец использовал свой самолет как испытательный стенд для множества высокотехнологичных штучек”. Он указал на крошечный шарик, установленный посередине нижней части правого крыла. “Он использовал этот самолет для миссий наблюдения с Гражданским воздушным патрулем много лет назад, поэтому он установил эти датчики на крыльях. Они размером с теннисные мячи, но они могут сканировать двадцать акров в секунду днем или ночью с обеих сторон самолета с шестидюймовым разрешением. Изображения передаются на наземные приемники или могут воспроизводиться на многофункциональных дисплеях в кабине пилота с наложенной на них информацией о полете или навигации. Я совершил несколько посадок в кромешной тьме без освещения, используя этот датчик.”

“Я никогда раньше не слышала об этом с таким маленьким датчиком”, - сказала Иветт.

“На этом самолете я могу делать то, что не будет доступно широкой публике по крайней мере пять лет, а может быть, и десять”, - сказал Брэд. “Полностью автоматизированные разрешения, рекомендации управления воздушным движением, автоматическое планирование полета и изменение маршрута, авионика с голосовым управлением, много всего”.

“Могу я написать об этом, Брэд?” Спросила Иветт. “Могу ли я рассказать об этом своим читателям?”

Брэд на мгновение задумался, затем пожал плечами. “Не понимаю, почему бы и нет”, - сказал он. “Это не классифицировано как "совершенно секретно" или что—то в этом роде - это просто пока недоступно авиации общего назначения. Все это одобрено федералами, но еще не производится и не выставлено на продажу ”.

“Но это представляет будущее авиации общего назначения”, - сказала Иветт. “Я уверен, что мои читатели хотели бы прочитать об этом. Могу ли я получить копии дополнительных сертификатов типа и одобрений для этих замечательных систем?”

“Конечно, это все общедоступная информация”, - сказал Брэд. “После того, как я вернусь, я смогу собрать все это для тебя”.

“Большое тебе спасибо”, - сказала Иветт. “Я вижу, что должен нанести еще один визит в Сан-Луис-Обиспо после твоего возвращения ...” Она посмотрела ему в глаза и слегка озорно улыбнулась. “Не только для того, чтобы вы могли рассказать мне о своем полете в космос, но и для того, чтобы рассказать мне больше о вашем увлекательном самолете. Могу я заглянуть внутрь штаб-квартиры клуба высотой в четыре мили?”

“Конечно”, - сказал Брэд. Он открыл для нее входную дверь, затем взглянул на ее визитную карточку, пока она восхищалась интерьером — и да, восхищался ее восхитительной задницей, которая тряслась у него перед глазами, когда она заглядывала внутрь самолета. “Ты живешь в Сан-Франциско? Это тоже легкий полет. Может быть, я мог бы заехать за тобой в Сан-Карлос, мы могли бы совершить пробный полет и, может быть, пообедать в Хаф-Мун-Бэй?”

“Это звучит замечательно, Брэд”, - сказала Иветт.

“Иветт. Красивое имя”, - добавил Брэд.

“Спасибо тебе. Мать-француженка, а отец-швед.” Она повернулась к нему. “Ты очень щедра со своим— О!” Брэд повернулся туда, куда смотрела она, и был удивлен, обнаружив Криса Вола, стоящего всего в нескольких футах от нее, засунув руки в карманы куртки. “Здравствуйте, сэр. Можем ли мы вам помочь?”

“Он мой друг”, - сказал Брэд. “Иветт, познакомься с Крисом. Крис, Иветт, репортер из European Space Daily .” Двое посмотрели прямо друг на друга. “Что происходит, Крис?”

Воль несколько долгих мгновений хранил молчание, глядя на Иветту; затем: “Есть несколько необходимых вещей, которые мы должны обсудить до вашего отъезда, если у вас найдется минутка”.

“Конечно”, - сказал Брэд, удивленно моргая. Здесь что—то происходило - почему Брэд этого не обнаружил ...? “Иветт, не могла бы ты—”

“Я отняла у тебя достаточно времени, Брэд”, - сказала Иветт. “Я могу отправить вам по электронной почте вопросы, которые у меня есть. Если у вас есть время до взлета, пожалуйста, ответьте; в противном случае они могут подождать, пока мы не встретимся снова после вашего полета.” Она протянула руку, и Брэд пожал ее, а затем Иветт наклонилась вперед и поцеловала его в щеку. “Удачи вам в полете и испытательных стрельбах. Я надеюсь, что у вас будет безопасное путешествие и большой успех ”. Затем она протянула руку Волу. “Приятно познакомиться с тобой, Крис”, - сказала она. После нескольких довольно неловких ударов сердца Воль медленно вынул правую руку из кармана и пожал ей руку, не сводя с нее глаз. Иветт улыбнулась и кивнула, одарила Брэда еще одной теплой улыбкой, села в свою машину и уехала.

Когда она скрылась из виду, Брэд повернулся к Волу. “Что происходит, сержант-майор? Вы дали предупреждающую кодовую фразу ‘необходимые предметы’. Что происходит?”

“Кто она?” Спросил Вол низким, угрожающим голосом.

“Репортер European Space Daily, аэрокосмического блога, базирующегося в Австрии”. Брэд дал ему визитную карточку Иветт. “Я говорил с ней раньше, на пресс-конференции”.

“Ты проверил ее, прежде чем пригласить ее сюда, чтобы встретиться с тобой один на один?”

“Нет, но она прошла проверку в университете и получила полномочия для прессы и доступ в кампус”, - ответил Брэд, внимательно изучая Вола, который выглядел искренне обеспокоенным этой встречей.

“Шимпанзе может получить полномочия для прессы и доступ в кампус с достаточным количеством бананов, Триггер”, - сказал Вол, используя новый позывной Брэда, данный ему после перестрелки в Пасо Роблес — он не знал, относится ли это к перестрелке или к тому факту, что он был лошадиной задницей. “Ты не проверил ее, но ты пригласил ее в свой ангар, ночью, одну?”

“Папа проверяет, как я”, - сказал Брэд. Он забыл, что его отец мог получить доступ к камерам слежения в ангаре и отслеживать его звонки по мобильному телефону, и понял, что Патрик, несомненно, позвонил тому, кто был ближе всех, чтобы тот немедленно отправился в аэропорт и проверил репортера.

“Вероятно, спас твою задницу, Триггер”, - сказал Вол.

“Хорошо, хорошо, я нарушил стандартные процедуры безопасности и контрнаблюдения”, - сказал Брэд. “Вы и ваша команда были в городе месяцами без единой тревоги, без единого предупреждения. Теперь, почему вдруг предупреждающая кодовая фраза? Откуда ты знаешь, что она представляет угрозу?”

“Я не знаю наверняка — пока — но у меня есть очень сильное подозрение, и это все, что мне нужно”, - сказал Вол. Впервые с тех пор, как Брэд работал с Крисом Волом, он увидел, что крупный отставной сержант-майор колеблется, как будто он был ... смущен? Крис Вол, отставной сержант-майор Корпуса морской пехоты США, которого волнует, что, черт возьми, о нем кто-то думает ...?

“Какого черта, сержант-майор?” Брэд сказал.

“Я получаю стандартную и ... ожидаемую реакцию от людей, когда впервые сталкиваюсь с ними, особенно… особенно женщины”, - сказал Вол.

“Дай угадаю: они отшатываются в ужасе, от которого выворачивает живот при одном виде твоих радиационных ожогов”, - невозмутимо произнес Брэд. “Примерно такая же реакция была у меня, когда я впервые увидел тебя”.

“При всем должном уважении, Триггер: пошел ты”, - сказал Вол. Это, подумал Брэд, был настоящий Крис Вол, которого он знал. “Ты не заметил этого со своей подругой Иветт, не так ли? Ты был небрежен в своей тактике контрразведки, не так ли?”

“О чем, черт возьми, ты говоришь, сержант-майор?”

“Ты видел реакцию твоей подруги Иветт, когда она увидела меня?” - Спросил Воль.

“Да. Она была... удивлена. Немного.” Но Брэд вспоминал и пересматривал свой ответ. “И приятный”.

“Ты так думаешь, Триггер?” - Спросил Воль.

“Я...” Брэд сделал паузу. Боже, подумал он, я совершенно упустил кое-что, что беспокоит большого бывшего морского пехотинца, может быть, даже ... пугает? Он крепко задумался, затем сказал: “На самом деле она была очень собранной. Правда, она не отреагировала на тебя шоком или удивлением, как, я видел, это делают даже взрослые мужчины. Но она была вежлива.”

“Вежливый, да”, - сказал Вол. “Что еще? Чего она на самом деле добивалась, проявляя любезность к уродливому, странно выглядящему незнакомцу, который внезапно появился прямо у нее за спиной, чего она не ожидала? Что еще она вычисляла, Триггер?”

“Она...” Разум Брэда лихорадочно работал, пытаясь догнать то, что Крис Вол, очевидно, уже предугадал намного раньше, то, что он сам должен был бы распознать, если бы его не отвлекали внешние — то есть сексуальные — факторы. “Она... она пыталась решить, как она собирается… чтобы разобраться с тобой, ” наконец сказал Брэд.

“  ‘Иметь дело’ со мной?”

Брэд снова заколебался, но ответ был до боли очевиден: “Устранить тебя”, - поправил он себя. Срань господня, подумал Брэд, вытаращив глаза и недоверчиво качая головой. “Она охотилась за моей задницей, но появился ты и застал ее врасплох, и она не знала, что делать”, - сказал он. “Ей пришлось в последнюю секунду принять решение о том, атаковать или отступить, и она решила отступить. О, черт... !”

“Наконец-то ты мыслишь тактически”, - сказал Вол. “Ты думаешь, что если ты проведешь несколько месяцев без каких-либо событий, то будешь в безопасности? Ты не мог ошибаться сильнее. Время всегда благоприятствует терпеливому охотнику. Это дает врагу больше времени для наблюдения, планирования, перепланировки и выполнения. Ты думаешь, что, поскольку плохие парни не нападали в течение шести месяцев, они сдались? Неправильно. Более того, ты не можешь позволить себе ошибаться еще больше ”. Воль нахмурился, отчего морщины на его лице стали еще глубже. “Скажи мне, Триггер: ты когда-нибудь снова увидишь своего друга?”

“Конечно, когда она закончит преследовать меня и приблизится для убийства”, - сказал Брэд. “Но как репортер? Ни за что. Она собирается нырнуть глубоко под землю ”.

“Совершенно верно”, - сказал Вол. “Она не закончила охоту, но вы больше никогда не увидите, чтобы она брала у кого-нибудь интервью, по крайней мере, не в Северной Америке”. Он огляделся вокруг в сгущающейся темноте. “У нее было несколько возможностей снять тебя здесь, в аэропорту, на расстоянии, не будучи замеченной охраной или камерами, и она ими не воспользовалась. О чем это тебе говорит, Триггер?”

“Что она не хочет делать это на расстоянии”, - сказал Брэд. “Она предпочитает делать это вблизи”.

“Что еще?”

Брэд на мгновение задумался; затем: “Она не боится быть сфотографированной. Она верит, что может сбежать, или у нее за спиной сеть, которая, как она уверена, сможет ее вытащить.”

“Или и то, и другое”, - сказал Вол. Он посмотрел на визитную карточку. “Свäй . По-шведски означает ‘меч’. Держу пари, она выбрала это имя для обложки не просто так ”. Брэд тяжело сглотнул при этих словах. “Она довольно наглая, это точно: она выбрала обложку, на которой изображена в комнатах с множеством камер и микрофонов, и она не боится одеваться так, чтобы привлекать к себе внимание, — в точности противоположно тому, чему ее учат. Она либо действительно глупа, либо очень талантливый убийца. Она определенно классный огурец. Держу пари, что там много ее фотографий. Я попрошу команду начать ее выслеживать ”. Он на мгновение задумался. “Хаггинс уже в Баттл-Маунтин, да?”

“Кейси пришлось уйти пораньше, чтобы они могли подогнать для нее скафандр”, - сказал Брэд.

“Какая погода между этим местом и Баттл-Маунтин на сегодняшний вечер?”

“Облака над Сьеррой, возможно, небольшая турбулентность над вершиной, но в остальном все в порядке”.

“У тебя было что-то запланировано на сегодняшний вечер в кампусе, да?”

“Инженерный колледж собирался устроить небольшую вечеринку для команды Starfire”.

“Кое-что произошло, и вам пришлось пораньше явиться на Баттл Маунтин, чтобы подготовиться к полету на космическую станцию”, - сказал Вол. “Свои извинения принесешь позже. Твоя новая подруга Иветт была приглашена на ту вечеринку, да?” Брэд ничего не сказал, но осознание было ясно на его лице. “Если бы я был достаточно нагл, чтобы попробовать еще раз в тот же день, вот где я бы подстерегал. Ты не вернешься в тот кампус ”. Он не дождался возражений от Брэда — кто знал, как близко он подошел к тому, чтобы стать следующей жертвой женщины, если она действительно была той, за кого они ее принимали. “Сделай свою предполетную подготовку, затем отправляйся в путь как можно скорее. Я подожду здесь, пока ты не взлетишь ”.

Брэд кивнул и вошел в ангар. Но прежде чем начать предполетную подготовку, он повернулся к камере наблюдения в углу и сказал: “Спасибо, папа”.

Через несколько секунд он получил сообщение на свой смартфон. Там было написано: Не за что, сынок. Лети безопасно .

Над ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЧАСТЬЮ НЬЮ-МЕКСИКО

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

“Отключение давления”, - объявил Бумер. Брэд Макланахан отключил часть мощности и позволил космоплану S-19 Midnight вернуться в положение предварительного контакта позади и под воздушным заправщиком B-767 Sky Masters Aerospace. Заправочная стрела убралась обратно под хвост танкера.

“Все ясно, Седьмая полночь”, - произнес компьютеризированный женский голос робота-оператора заграждения. “Мы можем еще что-нибудь для тебя сделать, Седьмой?”

“Было бы неплохо выпить чашечку кофе, ” сказал Бумер, “ но если это не удастся, мы скажем "адиос”.

Танкер 767 начал крутой левый поворот. “Мастера Три-Один чист, Седьмой”, сказал голос. “Хорошего дня”.

Бумер поднял забрало кислородного шлема своего электронного эластомерного скафандра, посмотрел, как компьютеры Полуночного космоплана запускают контрольные списки “После дозаправки” и “Перед гиперзвуковым полетом", затем посмотрел на Брэда в кресле командира миссии. Брэд был одет в оранжевый скафандр с частичным давлением ACES и шлем; его руки в перчатках лежали на боковой панели управления и дросселях на центральной консоли, и он удобно сидел, глядя прямо перед собой, как будто смотрел телевизор на диване. Брэд поднял забрало своего шлема, когда заметил, что Бумер сделал это.

“Знаешь, Брэд, ты второй пассажир подряд, который у меня был, от которого у меня слезились глаза”.

“Сказать еще раз?” Брэд сказал.

“Первый президент Феникс, а теперь вы: вы оба, ребята, ведете себя так, как будто вы были астронавтами в течение многих лет”, - сказал Бумер. “Ты управляешь космопланом как профессионал. Ты выглядишь как дома ”.

“На самом деле это не так уж сильно отличается от бомбардировщика B-1B, Бумер”, - сказал Брэд. Компания Sky Masters Aerospace под руководством Патрика Макланахана отремонтировала несколько списанных бомбардировщиков B-1B Lancer и вернула их в строй, а Брэд прошел подготовку по переправке самолетов с Баттл-Маунтин на Гуам, чтобы противостоять агрессивным действиям Китайской Народной Республики против своих соседей в Южно-Китайском море. “Он намного маневреннее на более высоких скоростях полета, но на дозвуке он управляется очень похоже на кость, а картинка прицела в месте соприкосновения под топливозаправщиком почти точно такая же, как у B-1 ”.

“Что ж, я впечатлен”, - сказал Бумер. “Вы управляли им вручную почти весь полет, причем не меньше, чем с правого сиденья, и были одеты в скафандр и громоздкие скафандровые перчатки в придачу. Готов к следующему шагу?”

“Держу пари, что да, Бумер”, - сказал Брэд.

“Я просто готов поспорить, что так и есть”, - сказал Бумер. “Итак, до сих пор худшая перегрузка, которую ты испытывал, была около двух, но теперь она станет немного интенсивнее. Мы будем использовать максимум около четырех Gs, но вы будете ощущать их в течение более длительного периода времени. Я позволю тебе управлять им вручную, но если перегрузок станет слишком много, дай мне знать, и я позволю Джорджу автопилоту управлять им. Помните, что вес ваших пальцев будет почти по фунту каждый. Не пытайся сопротивляться — скажи что-нибудь, и я включу автопилот ”.

“Я сделаю это, Бумер”.

“Хорошо. Кейси?”

“Да, Бумер?” Ответила Кейси Хаггинс. Она была в пассажирском модуле космоплана в грузовом отсеке с Джессикой “Гонзо” Фолкнер. Кейси была одета в скафандр с частичным давлением и закрытым забралом; Гонзо был одет в облегающий EEAS.

“Помните, что мы говорили вам о перегрузках”, - сказал Бумер. “Если вы раньше катались на американских горках, вы чувствовали давление, подобное тому, которое будете испытывать сейчас, только оно продлится дольше. Ваше место поможет вам не подвергаться давлению. Готов?”

“Я готов, Бумер”.

“Гонзо?”

“Готов”.

“Брэд?”

“Я готов”.

“Тогда приготовься повеселиться, командир миссии”, - сказал Бумер Брэду. “Перед тобой твой руководитель полетов. Я держу тебя за дроссели. Держите руководителя полета в центре, точно так же, как если бы вы управляли сигналом системы посадки по приборам. Мы начнем примерно с двенадцати градусов задранным носом, но по мере увеличения скорости она будет расти. Как вы сказали, S-19 любит быструю езду, поэтому управление будет казаться тем легче, чем быстрее он набирает скорость, пока мы не окажемся над атмосферой и ручки управления не переключатся в режим контроля реакции, и тогда это будет своего рода свинство. Теперь я показываю нам окно вставки. Контрольные списки заполнены. Поехали.”

Бумер медленно продвинул дроссели. Брэд заставил себя сохранять спокойствие, когда почувствовал, что ускорение и перегрузки начинают нарастать. Он увидел, как крылья руководителя полетов поднялись вверх, и он слишком сильно потянул за ручку управления, и крылья опустились, что означало, что их нос был слишком высок. “Спокойно, Брэд. Она скользкая. Легкие прикосновения к элементам управления.” Брэд ослабил хватку на пульте управления и мягко направил крылья руководителя полетов на пирамиду. “Вот так”, - сказал Бумер. “Не предвосхищай. Хороший простой ввод.”

Показатели Маха снижались очень быстро, и они перешли из режима ТРД в режим ГПВРД быстрее, чем Брэд мог себе представить. “Шестьдесят две мили на высоте, Брэд и Кейси — поздравляю, вы американские астронавты”, - сказал Бумер. “Как у всех дела?”

“Красивая… хорошо”, - сказала Кейси, явно напрягаясь из-за перегрузок. “Насколько... сильно… дольше?”

“Еще несколько минут, и затем мы переключимся в ракетный режим”, - сказал Бумер. “Перегрузка подскочит с трех до четырех — немного выше, но это продлится не так долго”. Он посмотрел на Брэда, который вообще почти не двигался во время разгона. “У тебя там все в порядке, командир миссии?”

“У меня все хорошо, Бумер”.

“У тебя отлично получается. У тебя тут есть конкуренция, Гонзо ”.

“У меня давно не было отпуска — Брэд может взять мои смены”, - сказал Гонзо.

Несколько минут спустя реактивные двигатели scramjet заработали в полную силу, и Бумер перевел “леопарды” в режим полной ракеты. Он заметил еще несколько наклонов в кресле руководителя полетов, хотя Брэд по-прежнему сидел прямо и, похоже, не шевелил ни единым мускулом. “Все в порядке, Брэд?”

“Я… Я так думаю...”

“Прогуляйся по парку”, - сказал Бумер. “Только не думайте о том факте, что если вы поскользнетесь более чем на два градуса, вы можете отправить нас кувырком за пределы атмосферы на две тысячи миль, пока мы не разобьемся и не разобьемся на Землю маленькими огненными кусочками”.

“Спасибо… спасибо, приятель, ” проворчал Брэд.

“Я вижу, ты отвлекся от GS, ” сказал Бумер, “ и твой курс значительно выровнялся”. И в этот момент “леопарды” отключились, и перегрузка прекратилась. “Видишь? Никаких проблем, и мы прямо на курсе. Я включу Джорджа, чтобы вы могли на минутку расслабиться и снова нормально дышать ”. Впервые за много часов Брэд убрал руку с пульта управления и дросселировал. “Нам потребуется около получаса, чтобы добраться до станции”.

Брэд чувствовал себя так, как будто он только что провел два часа, получая побои от Криса Вола и его ударной команды в спортзале. “Можем ли мы поднять забрала?” он спросил.

Бумер проверил показания окружающей среды. “Да, ты можешь”, - сказал он. “Давление в кабине зеленое, ясно, чтобы поднять забрала. Мы дадим Брэду минутку отдохнуть — у него была хорошая небольшая тренировка, он вручную пилотировал космоплан с нуля до двадцати пяти махов. Через пару минут я попрошу его вернуться в пассажирский модуль и попросить Кейси подняться для стыковки. Всем приятно и непринужденно передвигаться по каюте ”.

Брэд поднял забрало, затем нашел свою бутылочку с водой и сделал глубокую струю, стараясь плотно сжимать губами трубку и глубоко впрыскивать воду в рот, чтобы мышцы горла могли перенести ее в желудок — гравитация больше не могла делать это за него. Это помогло успокоить его желудок, но лишь немного. Он убрал бутылку с водой, затем сказал: “Хорошо, Кейси, я готов”.

Потребовалось много кряхтений, оханий, ударов и ударов по шлему, но Брэду, наконец, удалось подняться со своего места и подойти к воздушному шлюзу. “Неплохо для первого раза, Брэд, ” сказал Бумер, “ но президент Феникс был лучше”.

“Еще раз спасибо, приятель”, - сказал Брэд. Нулевая Gs казалась действительно странной — он почти предпочел положительные Gs, подумал он, даже сокрушительные. Он открыл дверь воздушного шлюза, шагнул внутрь и закрыл люк кабины. “Люк закрыт”, - сказал он.

“Здесь все сходится”, - подтвердил Бумер.

Дверь пассажирского модуля распахнулась, и Кейси оказалась прямо с другой стороны, паря горизонтально, как одетая в оранжевое фея, с широкой улыбкой на лице. “Разве это не замечательно, Брэд?” - сказала она. “Посмотри на меня! Я чувствую себя облаком!”

“Ты выглядишь великолепно, Кейси”, - сказал Брэд. Хотел бы я чувствовать то же самое, подумал он. Он отступил от люка, чтобы пропустить Кейси, и был вознагражден ударом о переборку, несколькими ударами о палубу и потолок, пока он пытался удержаться на ногах, и еще одним ударом головой.

“Приятные, легкие движения, Брэд”, - сказал ему Гонзо. “Помни...”

“Я знаю, я знаю: никакая гравитация меня не остановит”, - сказал Брэд.

“Наблюдай за Кейси, и ты научишься”, - сказал Гонзо с улыбкой.

“Увидимся, Брэд”, - весело сказала Кейси. Едва ощутимо коснувшись переборки, она, как привидение, скользнула в воздушный шлюз.

“Показуха”, - пробормотал Брэд, помогая закрыть люк воздушного шлюза. Ему не терпелось сесть на свое место, пристегнуть ремни безопасности и плечевые ремни безопасности и затянуть эти ремни так сильно, как только мог.

ВОСЕМЬ

У успеха много темных сторон.

— АНИТА РОДДИК

КОСМОДРОМ ПЛЕСЕЦК

АРХАНГЕЛЬСКАЯ ОБЛАСТЬ, СЕВЕРО-ЗАПАД РОССИЙСКОЙ ФЕДЕРАЦИИ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Три... два... один... запуск...” объявил главный диспетчер центра запуска. Космоплан содрогнулся, затем затрясся, затем загрохотал, как будто собирался разлететься на куски, но затем космонавт почувствовал, как отделились удерживающие башни. Грохот прекратился, и очень скоро перегрузочные силы начали нарастать, когда ракета-носитель Angara-A7P начала свой подъем.

“Основные двигатели на стопроцентной мощности, все системы в норме”, - доложил одинокий космонавт. Полковник Михаил Галтин был действующим космонавтом номер один в Российской Федерации и командиром отряда подготовки астронавтов в Звездном городке под Москвой. Он был двадцатидвухлетним ветераном советского и российского космического корпуса, совершившим четыре публичных полета в космос, включая первый переход с одной космической станции на другую. Он также совершил несколько полетов в космос с секретными проектами, включая две военные космические станции на базе "Салюта-7" и "Мира". Но он был известен в кругах космонавтов как член команды конструкторов, один из первых пилотов космоплана, а теперь самый опытный пилот космоплана "Электрон", единственного космического корабля, специально спроектированного как штурмовик — космический истребитель.

Галтин был протеже ég é самых одаренных и умелых космонавтов Советского Союза со времен Юрия Гагарина: генерал-лейтенанта Алесандра Говорова, полковника Андрея Кожедуба и полковника Юрия Ливья. Говоров был настоящим пионером, отцом Сил космической обороны Советского Союза, первого в мире военного подразделения, посвященного пилотируемым космическим операциям в защиту родины. Ни один военный космонавт не ступал на борт ни одного космического корабля, если Говоров не делал этого первым, даже если это была просто еще одна копия "Электрона" или "Салюта". Кожедуб и Ливия были “Красными баронами” Сил космической обороны Советского Союза, ведомыми Говорова в ударных миссиях и опасными противниками в космосе или на Земле. Галтин был всего лишь молодым стажером, когда эти космические гиганты сразились с Соединенными Штатами и космической станцией Армстронга в бою.

Космический корабль "Электрон" занимал верхнюю ступень ракеты-носителя "Ангара", установленный вертикально на вершине ракеты-носителя со сложенными хвостом и крыльями, внутри защитного кожуха, который откроется после выхода на орбиту и позволит космоплану свободно летать. Хотя у Галтина были планы по созданию двухместной версии Elektron, все космические самолеты, которые сейчас летают, были одноместными, и они были единственным космическим кораблем в мире, который доставил в космос только одного пассажира.

Менее чем через десять минут Галтин был на орбите. Он выполнил несколько функциональных проверок своего космоплана "Электрон" и его полезной нагрузки, пока ждал, когда его цель войдет в зону досягаемости.

“Электрон-один”, это контроль", - радировал диспетчер миссии примерно два часа спустя. “Расстояние до Космоса-714 не превышает ста километров”.

“Принято”, - сказал Галтин. Он активировал радар Электрона и через несколько секунд обнаружил свою цель. “Электрон Один” установил контакт с радаром". "Космос-714" был спутником электронного подслушивания, который вышел из строя и несколько лет находился на разрушающейся орбите — из него получилась бы идеальная мишень. Он находился на орбите, отличной от орбиты Галтина; их орбиты пересекались примерно в пяти километрах друг от друга в ближайшей точке.

Как и в случае с любым пилотом истребителя, было необходимо время от времени немного потренироваться в стрельбе.

Галтин ввел команды, которые открыли двери грузового отсека в верхней части фюзеляжа и выдвинули большую канистру, называемую Гвоздь или “Гвоздодер”, из ее убранного и запертого положения. На расстоянии пятидесяти километров он ввел команды в свой автопилот, который должен был взять под контроль ориентационные двигатели "Электрона" и развернуть космический корабль, чтобы отслеживать спутник, когда тот пролетит мимо. Два космических корабля сближались со скоростью более тридцати тысяч километров в час, но для этого оружия это не имело бы значения.

На расстоянии тридцати километров он активировал оружие. За пределами Электрона смотреть было не на что, но на экране радара Галтин заметил размытость и шаткую траекторию целевого спутника на радаре, а через несколько секунд он заметил, что на радаре теперь появилось несколько объектов — спутник был разорван на части.

Hobnail был коаксиальным лазером на углекислом газе мощностью в сто киловатт с электрическим разрядом. Максимальная дальность действия лазера составляла более пятидесяти километров, но даже на таком расстоянии лазер мог прожечь сантиметр прочной стали за считанные секунды — оболочка на "Космосе-714" была намного тоньше. Батареи для лазера позволяли запускать его максимум около тридцати секунд, не более пяти секунд на серию, что равнялось примерно шести-семи очередям в зависимости от того, как долго лазер был активирован. Это было примерно вдвое меньше, чем у нынешнего оружия "Электрона", сверхскоростных ракет "Ятаган" , но "Хобнейл" обладал гораздо большей дальностью и точностью и мог поражать цели в любом направлении, даже цели, пересекающиеся на очень высоких скоростях. Это было первое успешное испытание Hobnail в космосе, хотя лазер успешно использовался в лаборатории в течение многих лет. Каждый космический самолет Elektron в конечном итоге получит такой, как и российская орбитальная секция, построенный в России сегмент Международной космической станции, который недавно был отделен от МКС.

Галтин ввел команды в свой компьютер, чтобы убрать "Гвоздь" обратно в грузовой отсек и отключить его радар атаки. Он не начнет свой спуск с орбиты в течение следующих семи часов, но ему предстояло выполнить еще одну задачу.

Три часа спустя он снова включил радар, и вот оно, именно там, где и должно было быть, всего в тридцати километрах, в пределах досягаемости Хобнейла: Армстронг, американская военная космическая станция. Это было на гораздо большей высоте и на совершенно другой орбите — никогда не было никакой опасности столкновения, — но, конечно, американцы подняли бы шум из-за такого преднамеренного пролета.

Очень плохо, радостно подумал Галтин. Космос не принадлежит Соединенным Штатам. И, если потребуется, он снова станет полем битвы.

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

“Боже мой, я не могу поверить в то, что я вижу!” - Воскликнула Джоди Кавендиш, когда монитор ожил. За ее спиной раздались аплодисменты зрителей, которым американская секретная служба разрешила наблюдать за испытательными стрельбами — они ожидали прибытия президента Соединенных Штатов через пару часов. То, что они увидели, были Брэд Макланахан и Кейси Хаггинс, оба в синих летных костюмах с нашивками космической станции Армстронга и проекта Starfire, парящие в свободном падении за консолью. Позади них были Кай Рейдон и Валери Лукас. “Ты сделал это! Ты сделал это!”

“Привет, Джоди; привет, Джерри; привет, Лейн”, - сказал Брэд. “Приветствую вас с космической станции Армстронг!”

“Я просто не могу поверить в то, что я вижу”, - сказала Джоди, слезы радости текли по ее щекам. “Я бы никогда не поверил, что это когда-нибудь случится, друзья”.

“Вы, ребята, отлично выглядите”, - сказал Лейн. “Как прошло путешествие на космоплане?”

“Потрясающе, Лейн”, - ответил Брэд. “Перегрузки были не так плохи, как я ожидал”.

“Говори за себя, бастер”, - сказал Кейси. Было так странно видеть молодую женщину, парящую в невесомости с поджатыми под себя ногами, точно как у любого другого астронавта - было почти странно не видеть ее в инвалидном кресле. “Я думал, меня вывернет наизнанку”.

“Ребята, вы хорошо себя чувствуете?”

“Неплохо”, - сказал Брэд.

“Он выблевывал свои кишки”, - сказала Кейси со смешком.

“Только дважды”, - сказал Брэд. “Мне сделали укол, и сейчас я чувствую себя хорошо”.

“У меня время от времени кружится голова, но я чувствую себя великолепно, Лейн”, - сказала Кейси. “Хотя у меня все еще под рукой мой пакет для блевоты”.

“Мы слышали, что вам удалось пилотировать космоплан и даже пристыковать его к станции”, - сказал Лейн. “Как круто! Как это было?”

“У меня было несколько неуверенных моментов, но все прошло отлично”, - сказал Брэд. “Хотел бы я, чтобы здесь был пилот Бумер, но ему пришлось увести космоплан на Международную космическую станцию — с тех пор, как русские отключили свой сервисный модуль, они не могут производить столько воды и кислорода, сколько раньше, поэтому некоторым техникам приходится уезжать. Как все выглядит оттуда, Джоди?”

“Яблоки, Брэд”, - ответила Джоди. “Тем не менее, мы по-прежнему получаем периодические сбои в выходном реле литий-ионного конденсатора, том самом, над которым мы работаем уже пару недель”.

“Джерри с нами на канале?”

“Он встречается со своей командой на видеоконференции, чтобы попытаться найти решение”, - сказала Джоди. “Он думает, что это проблема с температурой — он говорит, что когда станция находится на солнечном свете, реле работает нормально, но затем, когда они переходят в тень, проблема иногда всплывает ”.

“К сожалению, это означает выход в открытый космос для замены реле или его блока контроля температуры”, - сказал Кай Райдон. “Это может занять день или два”.

“Это не повлияет на наше позиционирование с помощью rectenna, не так ли, сэр?” - Спросил Брэд.

“Задержка немного ухудшит тест, в зависимости от того, сколько дней потребуется для исправления”, - сказал Кай. “Для этого испытания мы вывели "Армстронг" на так называемую солнечно-синхронную орбиту, что означает, что мы проходим над одним и тем же местом на Земле — площадкой ректенна на ракетном полигоне Уайт Сэнд - в одно и то же среднее солнечное время каждый день. Но из-за того, что наша высота ниже, мы каждый день удаляемся на несколько градусов от идеального места, поэтому наше время в пределах видимости прямой антенны будет становиться все короче и короче, вплоть до менее чем минуты. В конце концов ситуация меняется на противоположную, но требуется двадцать четыре дня, чтобы вернуться к идеальному положению. Прямо сейчас мы находимся в идеальном времени, с максимальной экспозицией, доступной на широте цели. Мы просто должны надеяться, что реле сработает, когда придет время открывать огонь ”.

“Боже, так было бы лучше”, - сказала Джоди, похлопывая по своему ноутбуку. “Давай, детка, ты можешь это сделать”.

“Может быть немного неловко, если он не сработает, поскольку президент должен наблюдать за испытанием”, - сказал Брэд. “Есть ли что-нибудь еще, что мы можем попробовать?” Он оглядел командный центр и заметил пустую консоль управления лазером "Скайболт". “А как насчет ”Скайболта"?" он спросил.

“Скайболт" - это лазер на свободных электронах, Брэд”, - сказал Кай. “Это было отключено, чтобы мы могли установить вашу микроволновую печь”.

“Что насчет источника питания "Скайболта", магнитогидродинамического генератора?” - Спросил Брэд.

“Вы имеете в виду, использовать энергию от МГД вместо солнечной энергии, которую вы собрали?” Спросила Валери Лукас с намеком на улыбку. “Разве это не было бы похоже на обман?”

“Мы собирали энергию с помощью нантенн и накапливали электричество в конденсаторах, сержант, поэтому мы знаем, что все это работает”, - сказал Брэд, - “и мы провели тесты разряда в микроволновом резонаторе, поэтому мы знаем, что можем производить мазерную энергию. Все, что нам нужно сделать сейчас, чтобы подтвердить проект, - это поразить прямую антенну мазером и заставить ее вырабатывать электричество на земле. Возможно, мы сможем сделать это с помощью MHD вместо энергии в конденсаторах, до которой мы не можем добраться ”.

Валери повернулась к Каю и пожала плечами. “Мы получили разрешение активировать MHD и протестировать его”, - сказала она. “Мы провели несколько тестов на полную мощность”. Обращаясь к Кейси, она спросила: “Какого рода мощность тебе нужна, Кейси?”

“Мы планировали пропускать через микроволновый резонатор пятьсот киловатт в минуту”, - ответил Кейси.

Валери снова пожала плечами. “Мы сделали в десять раз больше, но за гораздо более короткие периоды времени”, - сказала она. “Но я не сомневаюсь, что MHD может это сделать. Нам придется следить за уровнями нагрева в вашем микроволновом генераторе и в магнитных отражателях, коллиматоре и электрических узлах Skybolt, но мы уже определили, что подсистемы Skybolt могут обрабатывать энергию, поступающую от литий-ионных конденсаторов — я уверен, что они могут выдерживать тот же уровень мощности и продолжительность разряда, что и МГД-генератор ”.

“Тогда осталось сделать еще одну последнюю вещь: получить разрешение от самого человека”, - сказал Кай.

Им не пришлось долго ждать. Примерно через девяносто минут президент Кеннет Феникс вошел в лабораторию и поприветствовал всех, кто там был, заканчивая Лейном и Джоди. Президент Калифорнийского университета Маркус Харрис представил участников. Феникс первым пожал руку Джоди. “Как поживаете, мисс Кавендиш?”

“Прекрасно, господин президент. Я руководитель группы по нанотехнологиям. Лейн Иган - руководитель группы по компьютерам и программному обеспечению.”

Президент пожал Лейну руку. “А как у тебя дела сегодня, молодой человек?”

“Отлично, господин президент”, - сказал Лейн. Он вручил президенту фломастер с серебряными чернилами, затем нарисовал пустое место спереди на своей сине-красной нейлоновой ветровке Project Starfire. “Пожалуйста, господин президент?” Феникс улыбнулся и поставил автограф спереди на куртке Лейна большими курсивными буквами.

“Могу я представить вас другим руководителям команды проекта Starfire, господин президент?” Джоди сказала. Она указала на большой монитор на стене. “Вставка в левом верхнем углу - Джерри Ким, руководитель группы по системам питания и управления, подключенный через спутник с ракетного полигона Уайт-Сэнд, где расположена приемная антенна; а в главном окне на борту космической станции Армстронг - Кейси Хаггинс, руководитель группы направленной энергии, и наш общий руководитель группы —”

“Брэд Макланахан, я знаю”, - прервал президент. Почти все в лаборатории удивленно моргнули — Брэд Макланахан был знаком с президентом Соединенных Штатов? “Мы встречались много раз, хотя ты был довольно молод и, вероятно, не помнишь”.

“Нет, сэр, я помню”, - сказал Брэд. “Рад видеть вас снова, сэр”.

“Ребята, вам там весело наверху?” президент спросил. “Я знаю, что моя поездка туда была опытом, который я никогда не забуду”.

“Мы отрываемся, господин президент”, - сказал Кейси. “Большое вам спасибо за предоставленную нам эту потрясающую возможность”.

“Итак, наряду с мозгами, весь мир знает, что вы, ребята, обладаете невероятным мужеством”, - сказал президент. “Первые подростки мужского и женского пола и первый парализованный человек в космосе, и они американцы. Поздравляю. Вся страна гордится вами, и я уверен, что весь мир впечатлен. Где у нас тестовые стрельбы, Брэд?”

“Мы столкнулись с потенциальной проблемой, которую, как мы надеемся, вы сможете помочь устранить, сэр”, - сказал Брэд.

“Я? Как?”

“Мы собрали энергию, которую хотели бы направить на Землю, ” объяснил Брэд, - но мы боимся, что не сможем извлечь ее из накопителей в микроволновую камеру, чтобы направить на Землю”.

“Это очень плохо, ребята”, - сказал президент. “Я надеюсь, что это легко исправить для тебя”.

“Все остальное работает, сэр, и мы доказали, что можем формировать мазерный луч”, - сказал Брэд. “Единственное, что мы не доказали, это то, что луч попадает на Землю и преобразуется в электричество”.

Президент посмотрел на руководителя своей избирательной кампании и ведущего подразделения секретной службы, молча давая им знак начать подготовку к построению и перемещению его конвоя, затем посмотрел на часы. “Я действительно сожалею об этом, ребята”, - сказал он, “но я не знаю, как я могу помочь, и у нас действительно есть график, чтобы —”

“Господин Президент, мы думаем, что у нас есть обходной путь”, - сказал Кай Райдон.

“Что это, генерал?”

“Вместо использования энергии, накопленной в конденсаторах Starfire, мы хотели бы получить ваше разрешение использовать магнитогидродинамический генератор Skybolt”, - сказал Кай. “МГД все еще подключен к Skybolt, но лазер на свободных электронах отключен, поэтому микроволновый генератор студентов может использовать подсистемы Skybolt. Мы можем направить питание от MHD к Starfire в точно таком же количестве, что и конденсаторы. Единственное, что изменилось по сравнению с первоначальным планом студентов, это источник энергии. Вы уже дали нам разрешение протестировать МГД-генератор, и он полностью работоспособен. Мы хотели бы получить разрешение использовать его для питания Starfire ”.

Лицо президента помрачнело, и он обвел взглядом все лица в лаборатории и на мониторе. “Генерал, вы абсолютно уверены, что большой лазер отсоединен и не будет стрелять?” спросил он, его голос был низким от большого беспокойства.

“Да, сэр, я уверен”.

“Ни одного ватта лазерного излучения?”

“Никаких, сэр”, - заверил его Кай. “Потребовалось бы много времени, чтобы снова подключить Skybolt. Нет, сэр, "Скайболт" не будет стрелять. Я абсолютно уверен в этом ”.

Он снова огляделся, затем достал свой защищенный мобильный телефон. “Мне нужно проконсультироваться с несколькими людьми”, - сказал он. “Боюсь, некоторые могут поверить, что ваш мазер на самом деле является лазером Skybolt. Я хотел бы получить юридическое заключение, прежде чем—”

“Извините меня, сэр”, - сказала Джоди, “но нам нужно принять решение довольно быстро — станция поднимается над горизонтом цели примерно через десять минут”. Она посмотрела на большой монитор телеконференции. “Сержант Лукас, можете ли вы сказать мне, сколько времени потребуется, чтобы подключить MHD к Starfire?”

Валери повернулась к компьютерной консоли и ввела команды. “Проводное соединение уже есть”, - сказала она. “Тестирование схемы должно занять всего несколько минут, если мы не обнаружим проблем. Никаких гарантий, но я думаю, мы сможем сделать это вовремя ”.

Джоди повернулась к президенту. “Сэр?”

Феникс выглядел еще более мрачным, чем раньше, но после нескольких напряженных мгновений он кивнул и сказал: “Сделай это. Удачи.”

“Спасибо вам, сэр”, - сказала Джоди. Ее руки порхали над клавиатурой ноутбука, и Лейн фактически вводила инструкции в два ноутбука одновременно. “Сержант Лукас, у вас есть программа управления мощностью полости на странице списка два-двенадцать, браво”.

“Поняла”, - сказала Валери. “Инженерный отдел, это Оперативный отдел, включите МГД, переключитесь на страницу два-двенадцать "браво”, включите семнадцатую красную систему и подсистему управления питанием МГД и перепроверьте".

“На связи”, - пришел ответ от Элис Гамильтон из инженерного модуля, ожидающей подтверждения от командира станции.

“Инженерный, это командование”, - сказал Кай по внутренней связи. “Авторизован для запуска MHD и подключения его к Starfire. Сообщите, когда будете готовы ”. Он нажал кнопку интеркома всех станций. “Внимание станции, это директор. Мы будем активировать МГД-генератор и использовать его для отправки мазерной энергии проекта Starfire на Землю через подсистемы Skybolt. Поскольку в любой момент мы активируем MHD, я хочу, чтобы все модули были герметизированы, дежурные члены экипажа получали кислород, а свободные от дежурства экипажи - на посты контроля повреждений и в скафандры. Доложите по отделам, когда будете готовы ”.

“Принято, командование”, - подтвердила Элис. “Операции, MHD ускоряется. Приготовься”.

“Поняла”, - сказала Валери. Она вводила команды на своей клавиатуре. “Генри, Кристина, приготовьтесь делать свое дело”.

“Да, мэм!” Генри Лэтроп сказал. Он и офицер по наземному вооружению Кристин Рейхилл были на своих постах в кислородных масках, заполняя контрольные списки. Несколько минут спустя командный монитор переключился с верхнего неподвижного спутникового изображения ректенны на изображение в реальном времени с космической станции Армстронг, на котором было четко видно большое, темное, круглое устройство в одиночестве в пустыне Нью-Мексико. “Бой нацелен на цель”, - сказал Рейхилл. “Нет других доступных дополнительных датчиков, кроме камер проекта Starfire”.

“Мы хотим, чтобы это попало точно в цель, Кристин”, - сказала Валери. “Используй все, что у тебя есть”.

Это было очень близко. После того, как были обнаружены и исправлены несколько неисправностей, и примерно через тридцать секунд после того, как станция прошла над горизонтом ректенны, они услышали: “Операции, инженерия, связь установлена и протестирована. У вас есть питание, и уровни подачи запрограммированы. Инженеры переключили управление MHD в режим Operations и готовы ”.

“Поняла”, - сказала Валери. “Команда, разрешаю переключить управление Звездным огнем на боевой”.

“Убедись, что "Скайболт" холодный, Валери”, - приказал Кай.

Через несколько мгновений Валери ответила: “Подтверждено, сэр. ”Скайболт" холодный."

“Переключи управление огнем Старфайра на боевой, Валери”, - сказал Кай. Он посмотрел на Брэда и Кейси. “Освобождение разрешено. Удачи, ребята”, - добавил он.

“Бой, у тебя есть контроль”, - сказала Валери после ввода инструкций в свой компьютер.

“Вас понял, в бою все под контролем. Старфайр, как это выглядит?”

“Все в порядке, Армстронг, за исключением подсистемы разряда конденсатора, и она была деактивирована”, - сказала Джоди, нервно теребя свои длинные светлые волосы. “Звездный огонь готов”.

“Понял, Старфайр. Удачи.” Рейхилл ввел команду. “Старфайр жив, ребята”.

Абсолютно ничего не менялось ни на космической станции Армстронга, ни в лаборатории Калифорнийского университета в течение нескольких долгих, напряженных моментов. Единственным признаком того, что что-то происходит, было внезапно взволнованное лицо Джерри Кима, когда он проверял свои показания: “Ректенна получает питание, контроль!” крикнул он. “Пункт второй ... пункт четвертый ... пункт пятый… это работает, ребята, это работает!” Центр управления в Калифорнийском политехническом университете взорвался радостными криками и аплодисментами, а Брэд и Кейси почти бросились в неконтролируемое вращение, пытаясь обнять друг друга.

“Микроволновая печь нагревается, но к тому времени, когда мы ее выключим, температура все еще должна быть в пределах нормы”, - сказала Джоди. “Отражатели, коллиматоры и параметры управления лучом стали выше, но все еще находятся в зеленой зоне. Инженерное дело?”

“Все в зеленом свете, Звездный огонь”, - сообщила Элис. “Мы достигнем желтого температурного диапазона примерно через три минуты”.

“Один мегаватт!”Джерри закричал чуть больше минуты спустя. Он так прыгал от радости перед камерой, что они не могли видеть его лица. “Мы только что получили один мегаватт энергии от Starfire ! Температурные кривые ректенн находятся точно на своих — они должны достичь желтой линии через четыре минуты. Джоди, ты сделала это! Уровень конверсии значительно превысил тот, который мы прогнозировали! Возможно, мы могли бы получить два мегаватта, прежде чем достигнем температурного предела! Мы могли бы даже—”

“Я получила предупреждение от управления полигона Уайт Сэндс, ребята”, - объявила Валери. “Несанкционированный заход воздушного судна на полигон. Выключи Звездный огонь, сражайся. Инженерный отдел, обеспечьте безопасность МГД и реактора.”

“Понял”, - сказал Генри. Его палец уже был на “кнопке уничтожения”, и он мгновенно ввел команду. “У команды холодный нос”.

“Звездный огонь отключен”, - сказала Элис. “МГД вращается вниз. Реактор в безопасности. Все окрашено в зеленый цвет”.

“Поздравляю, ребята”, - сказал Кай, снимая кислородную маску. “Ты справился с этим. Вы передавали электрическую энергию из космоса на Землю ”. По внутренней связи он сказал: “Всему персоналу, это директор, вы можете подключиться к станциям МГД. Присоединяйтесь ко мне и передайте поздравления всей команде Starfire с успешной пробной стрельбой ”. В командном модуле разразились аплодисменты.

“Мы не смогли бы сделать это без вас и всех на станции, сэр”, - сказал Брэд, сняв кислородную маску. Он снова обнял Кейси. “Это сработало, Кейси. Твой микроволновый генератор сработал!”

“Наш микроволновый генератор”, - сказал Кейси. “Наш звездный огонь! Это сработало! Это сработало!” И чтобы отпраздновать дальше, она вытащила свой пакет для блевоты и ее вырвало в него.

Несмотря на внезапное отключение, празднования продолжились в лаборатории Калифорнийского политехнического университета, и президент Феникс аплодировал с таким же энтузиазмом, как и все остальные. “Поздравляю, мисс Кавендиш, мистер Иган”, - сказал он. Путешествующий менеджер кампании указал ему, куда встать и повернуться лицом, и рядом с ним были два руководителя группы, а большой монитор показывал остальных через его плечо, когда камеры начали вращаться.

“Мне выпала честь присутствовать и наблюдать удивительное событие здесь, в Калифорнийском Политехническом университете: первую успешную передачу электрической энергии из космоса на Землю”, - сказал он. Его сотрудники подготовили для него несколько комплектов замечаний, включая речь на случай, если Starfire не сработает, космоплан будет потерян или устройство уничтожит космическую станцию. Он был вне себя от радости — и облегчения — от того, что представил эту версию. “Несмотря на то, что он находится в зачаточном состоянии, это замечательное достижение, ставшее не менее замечательным благодаря тому факту, что команда студентов колледжа спроектировала, построила, установила и эксплуатировала его. Я очень горжусь этими молодыми людьми за их достижения, и это прекрасно показывает, к чему могут привести инвестиции в образование, технологии и космические науки. Поздравляю, Джоди, Брэда, Кейси и Джерри, а также всю команду Starfire ”. Президент задержался еще на несколько минут, чтобы сфотографироваться, затем удалился.

ИСПЫТАТЕЛЬНЫЙ РАКЕТНЫЙ ПОЛИГОН УАЙТ СЭНДС

АЛАМОГОРДО, Нью-МЕКСИКО

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Как далеко мы от этой антенны, чувак?” - спросил пилот "Сессны-172 Скайхок", убирая с глаз ряды каштановых дредов. “Здесь все выглядит одинаково”.

“Еще минут десять”, - сказал мужчина на правом сиденье. Он использовал картографическое приложение на своем смартфоне, чтобы ориентироваться в маленьком самолете. Как и у пилота, у него были длинные, до плеч, грязные на вид волосы, борода, усы и очки с толстыми стеклами. Пилот был одет в гавайскую рубашку, шорты-бермуды длиной до колен и кроссовки; на сидящем справа была футболка, обрезанные джинсы и сандалии. “Оставайтесь на этом курсе”.

“Хорошо, хорошо”, - сказал пилот. Они взлетели из регионального аэропорта Аламогордо - Уайт-Сэндс примерно полчаса назад и направились на северо-запад, войдя в воздушное пространство военно-воздушной базы Холломан класса D, ни с кем не разговаривая по радио. “Ты уверен, что попал в нужное место, чувак?” - спросил пилот.

“В новостных сообщениях об испытании это было указано довольно четко”, - сказал другой мужчина. “Мы должны увидеть это, когда подойдем ближе — оно довольно большое”.

“Чувак, это чокнутый”, - сказал пилот. “В новостях сказали, что ни одному самолету не будет разрешено пролетать рядом с антенной”.

“Что они собираются делать — сбить нас?” - спросил штурман.

“Я не хочу быть сбитым, чувак, ни военными, ни этим… фазерный луч, лазерный луч, что бы это ни было, черт возьми.”

“Я не хочу пролетать над антенной, просто достаточно близко, чтобы они отменили тест”, - сказал штурман. “Это незаконное испытание космического оружия, и если федеральное правительство или штат Нью-Мексико не остановят его, нам придется это сделать”.

“Как скажешь”, - сказал пилот. Он напрягся, чтобы выглянуть в окно. “Мы получаем… срань господня! ” Там, слева от них, не более чем в ста футах, был зеленый военный вертолет "Блэк Хок" с надписью ВВС США большими черными буквами на борту, летящий строем. Правая раздвижная дверь вертолета была открыта, и был виден член экипажа в зеленом летном костюме, шлеме и опущенном темном забрале. “У нас компания, чувак”.

Член экипажа вертолета в открытой двери взял что-то похожее на большой фонарик и начал подавать световые сигналы пилоту Cessna. “Один... два... один... пять”, - сказал пилот. “Это частота экстренных сигналов бедствия”. Он переключил свое радио номер один на эту частоту.

“Одномоторный самолет "Сессна" с высоким крылом, бортовой номер N-3437T, это Военно-воздушные силы Соединенных Штатов с вашего левого крыла, передача ”начеку", - услышали они, ссылаясь на универсальную частоту экстренной связи УКВ. “Вы вторглись в ограниченное военное воздушное пространство, которое в данный момент активно. Немедленно измените курс. Район активен, и вы в большой опасности. Повторяю, немедленно меняем курс.”

“У нас есть право быть здесь, чувак”, - радировал пилот. “Мы ничего не делаем. Уходи”.

“Ноябрь 3437T, это Военно-воздушные силы Соединенных Штатов, вы подвергаете себя большой опасности”, - сказал второй пилот вертолета. “Немедленно измените курс. Я уполномочен предпринять любые действия, необходимые для предотвращения вашего следования в ограниченное воздушное пространство ”.

“Что ты собираешься делать, чувак — сбить нас?” - спросил пилот "Сессны". На носу вертолета действительно была длинная трубка, похожая на пушку — он не знал, что это просто зонд для дозаправки в воздухе. “Послушай, мы просто хотим остановить тест Starfire, а затем мы вернемся домой. Уходи”.

При этих словах "Блэк Хоук" внезапно ускорился и сделал крутой правый поворот, пройдя перед "Сесссной" на расстоянии не более ста футов, его диск винта закрыл лобовое стекло "Сесссны". Пораженный пилот вскрикнул и дернул рычаг управления назад и влево, затем ему пришлось бороться, чтобы восстановить управление, поскольку маленький самолетик почти заглох. Они могли слышать удары несущих винтов вертолета о фюзеляж "Сессны", когда она кружила вокруг них.

"Черный ястреб" появился с его левого крыла секундой позже, на этот раз ближе, стук лопастей винта стал оглушительным, как будто гигантский невидимый кулак бил по борту их маленького самолетика. “N-3437T, немедленно измените курс! Это приказ! Подчиняйся немедленно!”

“Этот чувак сумасшедший, чувак?” - сказал пилот. “Я чуть в штаны не наложил!”

“Я вижу это! Я вижу это, я вижу антенну!” - сказал сидящий справа. “Немного правее, на горизонте! Большой круглый молокосос!”

Пилот проследил за указательным пальцем своего пассажира. “Я ничего не вижу, чувак, я не— Подожди, я понял, я понял”, - сказал он. “Та большая круглая штука в пустыне? Я направлюсь к нему”. Он направил маленькую "Сессну" в крутой правый крен…

... и как только он это сделал, вертолет "Блэк Хоук" совершил крутой левый разворот, обдав "Сессну" мощным ударом несущего винта. Это действие полностью перевернуло Cessna с ног на голову. Он вошел в перевернутый плоский штопор и через несколько секунд врезался в пустыню Нью-Мексико.

СИЭТЛ, Вашингтон

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

“Поздравляю, Чон Бэ, с успешным испытанием Starfire”, - сказал доктор Тошунико “Тоби” Нукага, профессор аэрокосмической инженерии Калифорнийского политехнического университета, посредством видеосвязи на своем портативном компьютере из своего номера в высококлассном отеле в Сиэтле, штат Вашингтон. “Я только что услышал новости. Мне жаль, что я не смог быть там, но я председательствую на конференции в Сиэтле ”.

“Спасибо, сэр”, - сказал Джерри. Он находился в трейлере примерно в миле от полигона Starfire rectenna на ракетном полигоне Уайт Сэндс к северо-западу от Аламогордо, штат Нью-Мексико, в окружении портативных компьютеров, используемых для мониторинга систем питания и рулевого управления на борту космической станции Армстронг. Семь членов команды были с ним, давая друг другу пять, когда они начали анализировать гору полученных данных. “Мне жаль, что вы тоже не смогли быть здесь, сэр. Вы были движущей силой этого проекта с самого начала ”.

“Заслуга принадлежит тебе и другим членам проектной команды, Чон Бэ - я был всего лишь фасилитатором. Итак, сколько энергии ты передал?”

“Одна целая четыре целых семь десятых мегаватта, сэр”.

“Выдающийся! Отличная работа!”

“Это пришлось прервать, потому что несанкционированный самолет вошел в зону действия”.

“Я слышал, что некоторые протестующие собирались попытаться сорвать испытание, пролетев на частном самолете над ректенной”, - сказал Нукага.

Джерри удивленно моргнул. “Вы сделали, сэр?” - недоверчиво спросил он.

“Чон Бэ, я здесь, в Сиэтле, на ежегодной конференции Международной конфедерации ответственных ученых”, - сказал Нукага. “Здесь представлено более ста групп ученых, политиков, защитников окружающей среды и лидеров промышленности со всего мира — у нас даже есть кандидат в президенты, бывший госсекретарь Стейси Энн Барбо, которая выступит с основным докладом позже сегодня.

“У нас здесь тоже есть несколько довольно радикальных групп, и одна из них, "Студенты за всеобщий мир", обратилась ко мне с жалобой на то, что Кэл Поли участвовал в программе разработки оружия совместно со Starfire”, - продолжил Нукага. “Я заверил их, что это не так, но они настаивали. Они сказали, что их долгом было сделать все возможное, чтобы остановить испытательные стрельбы Starfire, даже если это поставило под угрозу их жизни — я на самом деле думаю, они надеялись, что кого-нибудь собьет мазер, просто чтобы доказать, что это действительно оружие ”.

“Это невероятно, сэр”, - сказал Джерри. “Почему ты не рассказал нам об этом?”

“Я сам только наполовину в это поверил, Чон Бэ”, - сказал Нукага. “Честно говоря, ребята, которые столкнулись со мной, выглядели так, как будто они не знали, откуда возьмется их следующая еда, не говоря уже о том, что у них были средства нанять самолет, чтобы пролететь над запретной зоной правительства в надежде быть сбитыми мазерным лучом из космоса. Итак. ” Нукага явно стремился сменить тему “. Мистер Макланахан и мисс Хаггинс хорошо смотрелись на борту военной космической станции. Я видел одну из их пресс-конференций прошлой ночью. У них все хорошо?”

“Очень хорошо, сэр”.

“Хорошо. Какие-нибудь проблемы? Возникли трудности с оборудованием или программным обеспечением?” Джерри заколебался и на короткое мгновение отвел глаза от камеры, и Нукага сразу это заметил. “Чон Бэ?”

Джерри не был уверен, должен ли он говорить о чем-либо, имеющем отношение к Starfire и космической станции в незащищенной сети — руководители группы решили обсудить между собой, что было обнародовано, а что нет, — но Нукага был одним из их профессоров и одним из первых, но несколько неохотно поддержавших проект. “Была потенциальная проблема с реле, которое я сконструировал, которое позволяло передавать энергию от литий-ионных конденсаторов к микроволновому генератору, сэр”, - сказал он наконец.

“Потенциальная’ проблема?”

“Сегодня это не провалилось, но… он не был надежен на сто процентов, ” сказал Джерри с беспокойством, “ и поскольку президент Соединенных Штатов присутствовал на испытательных стрельбах в Калифорнийском Политехническом университете, мы хотели убедиться, что сможем поразить ректенну мазерной энергией ”.

“Ну, ты так и сделал”, - сказал Нукага. “Тест прошел успешно. Я не понимаю.”

“Ну, мы... мы не использовали энергию, которую мы собрали с помощью нантенн и сохранили в конденсаторах”.

“Тогда какую энергию ты использовал?”

“Мы использовали энергию от ... магнитогидродинамического генератора”, - сказал Джерри.

На линии несколько долгих мгновений царила тишина, и на видеомониторе Джерри мог видеть растущее выражение недоверия на лице Нукаги; затем: “Вы имеете в виду, что вы активировали лазер на борту космической станции Армстронга, Чон Бэ?” Спросил Нукага задыхающимся, низким, недоверчивым тоном.

“Нет, сэр”, - сказал Джерри. “Не лазер. Сам лазер на свободных электронах был деактивирован, чтобы мы могли использовать подсистемы лазера для Starfire. Мы просто использовали его источник энергии, чтобы...

“Тот МГД-генератор все еще работал ?” - Спросил Нукага. “Меня заставили поверить, что все компоненты космического лазера ”Скайболт" были деактивированы". У Джерри не было ответа на это. “Значит, одна и четыре десятых мегаватта, которые вы собрали с помощью rectenna, поступили от МГД, а не от Starfire?”

“Да, сэр”, - ответил Джерри. “Мы проверили все остальное: мы собирали солнечную энергию, запасали электричество, питали ею микроволновый генератор и излучали мазерную энергию с помощью отражателей, коллиматоров и систем рулевого управления Skybolt. Нам просто нужно было поразить ректенну энергией мазера. Мы хотели сделать это с первой попытки, на глазах у президента Соединенных Штатов. МГД-генератор был нашим единственным...

“Чон Бэ, вы выпустили луч направленной энергии по цели на Земле”, - сказал Нукага. “Вы выбрасывали один мегаватт энергии в течение более двух минут на расстояние более двухсот миль? Это...” Он сделал паузу, производя вычисления в уме. “Это более трех миллионов джоулей энергии, выпущенной МГД с той военной космической станции! Это в три раза превышает допустимый предел, на расстоянии, почти в четыре раза превышающем разрешенный диапазон! Это серьезное нарушение Договора о сохранении космического пространства! Это преступление, которое может быть привлечено к ответственности Международным судом или рассмотрено Советом Безопасности Организации Объединенных Наций! Космическое оружие, особенно оружие направленной энергии, не разрешается использовать никому, даже студентам!”

“Нет, сэр, этого не может быть!” Сказал Джерри, сбитый с толку, боясь, что сказал слишком много и предал своих коллег, и боясь вызвать гнев своего любимого профессора и наставника. “Старфайр - это солнечная электростанция, а не космическое оружие!”

“Так и было, Чон Бэ, пока ты не отказался от использования солнечной энергии и не использовал источник питания незаконного военного космического лазера!” Нукага плакал. “Неужели ты не понимаешь, Чон Бэ? Вы можете использовать фейерверки для празднования Нового года, но если вы используете для этого ракету "Скад", это изменяет и загрязняет саму природу духа, который вы пытались выразить, даже если вы ни на кого не нападаете и ничего не взрываете. Вот почему у нас есть законы, запрещающие использовать такие вещи для любых целей ”. Он увидел паническое выражение в глазах Джерри и сразу почувствовал к нему жалость. “Но ты был в Нью-Мексико, не так ли?”

“Да, сэр”.

“Они консультировались с вами по поводу решения использовать МГД-генератор?”

“Нет, сэр”, - сказал Джерри. “Не было времени, и я был на телеконференции со своей командой, пытаясь найти решение проблемы с ретрансляцией”.

“Вы знаете, кому пришла в голову идея использовать MHD?”

“Я полагаю, это был мистер Макланахан, сэр”, - сказал Джерри. Нукага понимающе кивнул — он мог бы легко догадаться об этом. “Он поделился идеей с генералом Райдоном, командующим станцией, и сержантом Лукасом, офицером по операциям станции”.

“Это все военнослужащие?”

“Я полагаю, все они на пенсии, ” сказал Джерри, “ но хорошо разбираются в эксплуатации космической станции и наняты частным оборонным подрядчиком для ее эксплуатации”.

“  "Частный оборонный подрядчик’, да?” Нукага усмехнулся. “Это была та компания в Неваде, которая предоставила университету деньги на начальный грант?”

“Да… Я... Да, сэр, так и было, ” сказал Джерри… и мгновением позже осознание начало доходить до меня.

“Теперь ты начинаешь понимать, не так ли, Чон Бэ?” - Спросил Нукага, видя, как изменилось выражение Джерри. “Брэдли Макланахану, сыну генерала Патрика Макланахана, офицера ВВС в отставке и бывшего сотрудника этой компании в Неваде, приходит в голову идея так называемой солнечной электростанции космического базирования, и всего за несколько месяцев он собрал команду инженеров и совершил несколько значительных научных и технологических прорывов. Тогда это совпадение, что Кэл Поли получает деньги на грант? Это просто совпадение, что мистер Макланахан хочет использовать космическую станцию Армстронга для Starfire, которой управляет тот же самый оборонный подрядчик из Невады? Я не верю в совпадения, Чон Бэ. И ты не должен.”

“Но они получили разрешение от президента Соединенных Штатов на использование МГД, - сказал Джерри, - только в том случае, если лазер на свободных электронах ”Скайболт" не был способен к запуску".

“Конечно. Они не могли запустить лазер, не нарушив Договор о сохранении космоса, поэтому они получили следующую лучшую вещь: мазер, построенный группой студентов колледжа, все очень аккуратно, вдохновляюще и невинно — фигня, все фигня, ” выплюнул Нукага. “Мне кажется, что так называемые проблемы с вашим реле могли быть легко подстроены, поэтому им пришлось использовать МГД-генератор для демонстрации мощности мазерного оружия. Три миллиона джоулей! Держу пари, военные были очень довольны этой демонстрацией ”.

“Я разработал систему реле мощности, сэр, и только я отвечал за ее мониторинг”, - сказал Джерри. “Уверяю вас, никто намеренно не вмешивался в это”.

“Чон Бэ, я очень рад, что ты рассказал мне об этом”, - сказал Нукага. “Я ни в чем тебя не обвиняю. Похоже, что у мистера Макланахана была своя повестка дня, когда он создавал этот проект. Как я подозревал с самого начала, мистер Макланахан работал с этим оборонным подрядчиком и, вполне возможно, с самими военными, будучи сыном видного и печально известного военного офицера, над созданием космического оружия и сокрытием его от мира. Очевидно, ему помогали этот подрядчик и правительство — как еще первокурсник мог собрать все ресурсы, необходимые для реализации такого проекта за столь короткое время?”

“Я… Я понятия не имел, сэр, ” сказал Джерри, его глаза в замешательстве метались взад-вперед. “Мистер Макланахан, он... Он, казалось, обладал экстраординарными лидерскими и организаторскими способностями. Он всегда был очень открытым и прозрачным во всем. Он поделился всеми своими ресурсами с каждым членом команды. Мы знали каждый момент каждого дня, что было необходимо и как он намеревался это получить ”.

“Еще раз, Чон Бэ, я не обвиняю тебя в том, что ты попался на удочку этого... этого очевидного торгаша”, - сказал Нукага. Он кивнул, довольный тем, что был на правильном пути. “Для меня это имеет смысл. Наш университет был вовлечен в скоординированный заговор Макланахана — сначала, скорее всего, его покойного отца, затем усыновленного сыном, — поддерживаемый этим оборонным подрядчиком, военными и их сторонниками в правительстве, такими как президент Кеннет Феникс и вице-президент Энн Пейдж, с целью тайно создать оружие направленной энергии космического базирования и замаскировать его под не более чем студенческий инженерный проект. Как ужасно умно. На скольких других прогрессивных, миролюбивых университетах они применили эту схему? Интересно.”

Мысли Нукаги несколько мгновений лихорадочно соображали, прежде чем он понял, что все еще находится на видеоконференции с Чон Бэ. “Мне жаль, Чон Бэ, - сказал он, “ но я должен заняться очень важным делом. Тебе следует немедленно покинуть этот проект. На самом деле, если я узнаю, что университет имел какое-либо отношение к этой военной программе, или если университет не откажется от какого-либо участия в проекте и не вернет деньги, полученные от этого оборонного подрядчика, я немедленно уйду в отставку со своей должности, и я бы настоятельно рекомендовал вам перевестись в другую школу. Я уверен, что мы оба были бы очень счастливы в Стэнфордском университете. Я с нетерпением жду скорой встречи с тобой ”. И он прервал соединение.

Боже мой, подумал Нукага, какой невероятно дьявольский план! Это должно было быть раскрыто немедленно. Это должно было прекратиться. Он был председателем этой конференции, и ее транслировали по всему миру — у него, конечно, был доступ к камерам, микрофонам и средствам массовой информации, и он намеревался ими воспользоваться.

Однако, он признался самому себе, что его аудитория, хотя и глобальная, была не такой уж большой. Большая часть мира считала участников не более чем сторонниками мирного движения "Оккупируй Уолл-стрит" с Уолл-стрит, психами—хиппи. Одной из причин, по которой его попросили возглавить конференцию, была попытка придать организации и конклаву гораздо больше легитимности. Ему нужна была помощь. Ему нужно…

... и в мгновение ока он вспомнил и вытащил визитную карточку из кармана, затем достал смартфон и набрал вашингтонский номер человека, который, как он знал, находился всего несколькими этажами выше. “Мистер Коэн, это доктор Тоби Нукага, председатель мероприятия ... Прекрасный сэр, спасибо вам, и еще раз спасибо вам и секретарю Барбо за участие.

“Сэр, я только что получил очень тревожную информацию, о которой, я думаю, госсекретарю следует знать и, возможно, действовать в соответствии с ней”, - продолжил Нукага, почти задыхаясь. “Это касается проекта Starfire ... да, так называемой космической солнечной электростанции ... да, я говорю "так называемой", потому что сегодня я узнал, что это ни в коем случае не солнечная электростанция, а хорошо замаскированная программа создания космического оружия ... да, сэр, военное космическое оружие с направленной энергией, замаскированное под студенческий инженерный проект ... да, сэр, эту информацию мне сообщил кто-то очень высокопоставленный в проекте, очень высоко… да, сэр, я полностью доверяю источнику. Его втянули в это дело, точно так же, как меня, мой университет и сотни инженеров и ученых по всему миру втянули в сотрудничество с ним, и я хочу разоблачить эту пугающую и возмутительную программу, прежде чем будет причинен еще какой-либо вред ... да, сэр ... да, сэр, я могу быть наверху всего через несколько минут. Спасибо вам, мистер Коэн ”.

Нукага поспешно начал собирать свой планшетный компьютер, когда на его экране появилось текстовое сообщение. Это было от главы организации "Студенты за всеобщий мир", одной из международных групп по охране окружающей среды и мира во всем мире, присутствовавшей на конференции, и сообщение гласило: Наш самолет протеста был сбит космическим оружием Starfire недалеко от площадки ректенна. Мы на войне.

ОСНОВНАЯ РЕЧЬ КОНКЛАВА МЕЖДУНАРОДНОЙ КОНФЕДЕРАЦИИ ОТВЕТСТВЕННЫХ УЧЕНЫХ

СИЭТЛ, Вашингтон

ПОЗЖЕ ТЕМ ЖЕ ВЕЧЕРОМ

“Для меня удовольствие и честь представить человека, который, безусловно, не нуждается в представлении, особенно для этого собрания”, - начал доктор Тошунико Нукага, зачитывая сценарий, который был предоставлен ему из офиса предвыборной кампании госсекретаря Барбо. “Стейси Энн Барбо описывает себя прежде всего как соплячку из ВВС. Она родилась на военно-воздушной базе Барксдейл близ Шривпорта, штат Луизиана, и говорила, что рев бомбардировщиков B-47 и B-52 за пределами дома ее семьи просто убаюкивал ее, а запах авиатоплива наверняка проникал в ее кровь. Дочь генерал авиационной дивизии ВВС в отставке с двумя звездами, она в общей сложности десять раз меняла места жительства со своей семьей, включая две командировки за границу, прежде чем вернуться в свой родной штат Луизиана, чтобы поступить в колледж. Степень бакалавра в области предварительного права, бизнеса и государственного управления в Тулейне, диплом юриста в Тулейне, затем работа в офисах государственного защитника в Шривпорте, Батон-Руж и Новом Орлеане, прежде чем баллотироваться в Конгресс. За тремя сроками в Конгрессе последовали три срока в Сенате США, последние четыре года в качестве лидера большинства, прежде чем быть избранным шестьдесят седьмым государственным секретарем . Сегодня она является кандидатом в президенты Соединенных Штатов, и если она победит, она станет первой женщиной, занявшей этот пост. Я не могу представить человека, более подходящего для этой должности, не так ли?” Последовали потрясающие овации стоя, которые длились почти целую минуту.

“Это ее официальное прошлое, друзья мои и коллеги, но позвольте мне рассказать вам несколько вещей об этой необыкновенной женщине, которые вы, возможно, не знаете”, - продолжил Нукага. “У госсекретаря Барбо есть две стороны. Есть яростный, но заботливый защитник зеленых технологий, окружающей среды, действий по противодействию глобальному потеплению и контролю выбросов углерода. Но она в равной степени сильна и предана делу укрепления и ответственной модернизации наших вооруженных сил. Неудивительно, что она является сильным представителем военно-воздушных сил, но также является сторонником сохранения нашей страной своего лидерства на мировых океаны и поддержание сил, которые готовы помочь другим странам в трудную минуту быстрой, устойчивой и мощной, но сострадательной гуманитарной помощью. Я знаю ее как сильную, заботливую и динамичную личность, но она, несомненно, из тех, кого Хамфри Богарт мог бы назвать ‘классной бабой ’. &# 8197;”Нукага с облегчением услышал взрыв смеха и аплодисменты в ответ на эту реплику — это была та, которую он бы вычеркнул из подготовленного вступления, если бы ему позволили это сделать.

“Стейси Энн Барбо свободно говорит на пяти языках. Стейси Энн - скретч-игрок в гольф. Стейси Энн знает Вашингтон вдоль и поперек, но ее корни и сердце с людьми, с тобой и со мной. Стейси Энн знает и заботится о вооруженных силах США, силе, которая защищает нашу нацию и свободный мир, но Стейси Энн знает, что вооруженные силы - это сила не только для войны, но и для защиты тех, кто не может защитить себя сам ”. Нукага повысил голос, заводя песню, и нарастающие аплодисменты аудитории оказали ему огромную помощь — настолько, что он обнаружил, что поднимает руки и сжимает кулаки, то, чего, как он думал, он никогда бы не сделал. “Стейси Энн Барбо - лидер, боец и защитник, и с нашей помощью и поддержкой Стейси Энн Барбо станет следующим президентом Соединенных Штатов Америки!” Следующие слова Нукаги было не расслышать из-за грохота, оглушительных оваций стоя, которые разразились как раз в этот момент. “Дамы и господа, друзья и коллеги, пожалуйста, присоединяйтесь ко мне в приветствии бывшего государственного секретаря и следующего президента Соединенных Штатов Америки Стейси Энн Барбо!”

С сияющей улыбкой и восторженным взмахом обеих рук Стейси Энн Барбо вышла на сцену. Она сделала то, что Стейси Энн Барбо умела делать безупречно: выглядеть профессионально, по-президентски и соблазнительно одновременно. Ее волнистые светлые волосы и макияж были безупречны; ее платье было облегающим, которое подчеркивало ее пышные формы, не выглядя слишком броским; ее украшения привлекали много внимания, но ровно столько, чтобы она выглядела успешной, не бросаясь в глаза.

“Спасибо, спасибо вам, дамы и господа!” Барбо крикнула в микрофон после того, как она достигла кафедры. Затем она произнесла свой хорошо известный и часто повторяемый девиз кампании очень громким голосом с акцентом на каджунском: “Давайте вместе начнем строить будущее, не так ли?” Аплодисменты и крики были оглушительными.

Барбо молча стояла на трибуне, пока не стихли крики и аплодисменты, а затем подождала еще почти минуту, так что аудитория, затаив дыхание, ждала ее слов. Наконец, она начала: “Друзья мои, начиная, я собираюсь отклониться от своих подготовленных замечаний, потому что за последние несколько часов произошли серьезные события, о которых, я думаю, вам следует знать.

“Я уверена, вы все знаете, что я не большой поклонник новой так называемой промышленной космической инициативы президента Кеннета Феникса”, - сказала она. “Я отдаю президенту всю должное в мире за то, что он прилетел на военную космическую станцию, чтобы сделать свое важное заявление — несмотря на то, что это обошлось американским налогоплательщикам в десятки миллионов долларов за то, что оказалось самым расточительным и ненужным мероприятием на планете, — но, честно говоря, друзья мои, с этого момента все пошло под откос: отношения с русскими и многими странами в Европе и Азии находятся на рекордно низком уровне и угрожают взорваться дипломатическим в лучшем случае трения, а в худшем - возврат к холодной войне; военные больше не доверяют президенту из-за всех этих надвигающихся массовых сокращений, которые он планирует произвести в наших гордых вооруженных силах; русские отказались от Международной космической станции, Европейский союз и Япония рассматривают возможность сделать то же самое; и экономика все еще находится в кризисе через четыре года после его прихода к власти, и это несмотря на кампанию жесткой экономии, в результате которой были практически ликвидированы целые департаменты на уровне кабинета министров. Это то, что мы хотим, чтобы продолжалось еще четыре года?”Аудитория начала скандировать знакомую фразу, которая повторялась снова и снова во время предвыборной кампании Барбо: “Сделай что-нибудь с éрит é сейчас же, Кен Феникс, или вылезай из машины!” смесь каджунских и креольских выражений.

Подождав несколько секунд, Барбо подняла руки, широко улыбаясь, пока пение, наконец, не закончилось. “Но в то время как он предупреждал нас о своих планах сократить вооруженные силы во времена постоянно возрастающей опасности для нашей страны и наших союзников; в то время как он предупреждает нас, что готов сократить программы социальной защиты и пособия, предназначенные для оказания помощи наиболее уязвимым из нас; в то время как он угрожает создать огромный дефицит, чтобы попытаться развернуть эти космические штуки размером с пирог в небе, вы знаете, что он сделал ранее сегодня, друзья мои? Сегодня он запустил из космоса оружие направленной энергии, микроволновый лазер, что является прямым нарушением Договора о сохранении космического пространства. Хотя договор еще не ратифицирован Сенатом — упущение, которое я исправлю, когда возглавлю Белый дом, я обещаю вам, — его условия тщательно соблюдались в течение последних восьми лет, чтобы обеспечить мир. И знаешь, что хуже всего? Чтобы скрыть свою программу от мира, он замаскировал это действие под невинный эксперимент студентов колледжа.

“Это верно, друзья мои. Вы слышали или читали о первых подростках в космосе, и, конечно, о Кейси Хаггинсе, первом человеке с параличом нижних конечностей в космосе, одаренных молодых ученых, у которых хватило смелости отправиться в космос для проведения этого эксперимента. Ну, это все большая ложь. С помощью оборонного подрядчика из Невады и при поддержке президента Феникса и вице-президента Пейджа эти студенты создали оружие направленной энергии, которое прямо сейчас находится на орбите над нашими головами, и сегодня было успешно выпущено по цели на Земле, и все это под видом солнечной электростанции, которая может поставлять электроэнергию в любую часть земного шара, чтобы помочь обездоленным сообществам или исследователям в отдаленных частях света. Как мы говорим там, на протоке, друзья мои: эта собака не охотится.

“Они пытались обмануть нас, друзья мои”, - продолжал Барбо. “Они пытались обмануть нас. Но один член так называемой команды проекта Starfire не мог больше терпеть лицемерие, и он позвонил председателю нашей конференции, доктору Тоби Нукаге, и сказал ему правду. Этого храброго молодого человека зовут Ким Чжон Бэ, одаренный студент-инженер из Объединенной Кореи, который был руководителем группы по проекту, но ему не разрешили высказать свое несогласие с испытательными стрельбами. Он герой за то, что раскрыл эту шараду ”.

Ее лицо помрачнело. “Мы также узнали сегодня, что произошла ужасная трагедия, связанная с этим оружием направленной энергии — возможно, вы уже слышали об этом”, - продолжил Барбо. “Одна из представленных здесь групп, "Студенты за всеобщий мир", организовала акцию протеста по поводу испытательного полигона Starfire. Они наняли двух храбрых людей, чтобы они управляли небольшим самолетом рядом с целью Старфайр. Они знали об опасности, но хотели сделать все возможное, чтобы остановить испытание. С сожалением сообщаю ... Самолет был сбит незаконным космическим оружием. Да, сбит лучом микроволнового лазера с космической станции Армстронг. Два храбрых человека на борту были убиты мгновенно ”. В зале воцарилась полная тишина, за исключением нескольких всхлипываний и вздохов ужаса, и все присутствующие за одним столом немедленно вскочили на ноги в шоке и муках и направились к выходу из зала.

Барбо позволил тишине задержаться на несколько мгновений. Затем, медленно, постепенно, выражение ее лица изменилось: больше не мрачное, а раскаленное гневом. “Хватит лицемерить, мистер Феникс”, - сказала Барбо, четко формулируя свои слова и указывая пальцем прямо на сетевые и кабельные камеры новостей, которые были поспешно установлены по ее предложению для ее выступления. “Хватит лжи и обмана, хватит тратить наши с трудом заработанные налоговые деньги на опасные и незаконные оружейные программы и хватит убивать невинных американцев, которые ничего так не хотели, как выразить свое возмущение и сделать что-нибудь, что угодно, во имя мира. Немедленно деактивируйте это космическое оружие, бросьте его и позвольте ему сойти с орбиты, сгореть и упасть в океан. Сделай это сейчас” . Снова громовые аплодисменты и скандирование “Сделай это сейчас! Сделай это сейчас! Сделай это сейчас!”

“Когда я стану президентом Соединенных Штатов, друзья мои, ” продолжил Барбо после минуты аплодисментов и скандирования, “ я восстановлю веру и честь этой страны, наших вооруженных сил, Белого дома и в глазах всех во всем мире, кто жаждет свободы и молится о протянутой руке помощи. Наши военные снова будут номером один, не пытаясь оставаться номером три. Когда угнетенные и миролюбивые народы мира посмотрят наверх, они не увидят ракет, выпущенных по ним их собственным правительством, и они, конечно, не увидят американскую военную космическую станцию, готовую к превратите их деревню в пепел или сбейте самолет с неба невидимым лучом света — они увидят транспортный самолет с красно-бело-синим флагом Соединенных Штатов Америки, перевозящий еду, воду, лекарства, врачей и миротворцев для оказания им помощи. И когда американцы обратятся за помощью и попросят свое правительство помочь накормить их детей и получить работу, они не услышат о том, что их президент тратит сотни миллионов долларов на увеселительные полеты в космос или тайное создание лучей смерти — они получат помощь, в которой отчаянно нуждаются. Это я обещаю!”

Аплодисменты и скандирование были еще громче, чем раньше, и на этот раз Стейси Энн Барбо позволила этому продолжаться, и продолжаться, и продолжаться.

КРЕМЛЬ

МОСКВА, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

“Мои собратья россияне, сегодня утром мое выступление будет коротким и прямым”, - сказал президент Геннадий Грызлов в камеру из телевизионной студии в Кремле. У него было мрачное, суровое выражение лица, как будто он собирался объявить о смерти любимого человека. “К настоящему времени вы должны были слышать о замечаниях, сделанных кандидатом в президенты США и бывшим госсекретарем Стейси Энн Барбо ранее сегодня по поводу испытательного запуска оружия направленной энергии из космоса по цели на Земле с американской военной космической станции и сбития американского самолета этим оружием. Я и мои министры были в ужасе, услышав об этом. Мы работаем над проверкой этой информации, но если это правда, то эти действия были бы серьезной угрозой миру во всем мире — фактически, они являются нарушением договора, предупреждением остальному миру, провокацией и виртуальным актом войны.

“Когда мы рассматривали наши варианты, мы были обеспокоены тем, что можем посеять панику по всей России, да и по всему миру. Но мы чувствовали, что у нас не было выбора, и именно поэтому я обращаюсь к вам сегодня днем. Более того, мы решили действовать обдуманно и незамедлительно, чтобы защитить жизни россиян и наших друзей и союзников, следующим образом:

“Первое: начиная немедленно, Российские силы космической обороны будут постоянно транслировать прогнозируемое местоположение американской военной космической станции и потенциальную дальность и азимут ее оружия направленной энергии, а также давать предупреждения о том, когда и где оружие направленной энергии может угрожать русским, нашим союзникам и нашим друзьям на земле”, - продолжил Грызлов. “Когда оружие представляет для вас угрозу, мы просим вас укрыться под землей или в самом прочном здании, куда вы можете быстро эвакуироваться. Точные свойства оружия неизвестны, поэтому мы пока не знаем, каким может быть наилучшее укрытие, но у вас может быть больше шансов пережить атаку, если вы находитесь в помещении, а не на улице. Угроза может длиться до четырех минут. Вам и вашим близким может угрожать оружие несколько раз в день.

“Взрыв этого оружия может повредить электронику, поэтому подготовьте свои дома и предприятия к тому, что они останутся без электричества на несколько дней или даже недель: запаситесь одеялами, едой и водой; соберите дрова для костра; и организуйте свои кварталы, чтобы объединиться и помогать друг другу”, - продолжил он. “Если это вообще возможно, избегайте полетов на самолетах, поездок на лифте или электропоезде или работы с тяжелой техникой, пока оружие находится в опасной зоне, потому что, как мы видели, оружие может легко сбить самолет и может нарушить или даже разрушить электрические цепи.

“Второе: я требую, чтобы все американское космическое оружие на космической станции Армстронг было деактивировано и немедленно уничтожено”, - сказал Грызлов. “Это включает лазер на свободных электронах Skybolt, хлор-кислородно-йодный лазер Hydra и орбитальные оружейные мастерские Kingfisher; Starfire, так называемый эксперимент студентов колледжа, который на самом деле оказался микроволновым лазерным оружием; и любое другое оружие космического базирования, его источники питания и все их компоненты, независимо от того, классифицируют их американцы только как оборонительное оружие или нет. В частности, Россия требует, чтобы модуль "Скайболт" был отделен от космической станции "Армстронг" в течение сорока восьми часов, и чтобы, когда он больше не будет представлять опасности для кого-либо или чего-либо на Земле, его сняли с орбиты и отправили сгорать в атмосфере Земли или врезаться в океан. У нас есть мощные наземные датчики, чтобы определить, сделано ли это. Если это не будет сделано, я должен предположить, что Соединенные Штаты намерены продолжать применять оружие, и Россия немедленно предпримет все необходимые шаги для своей защиты.

“Третье: настоящим я объявляю, что, начиная с десяти дней, если американцы не уничтожат все свое космическое оружие, все воздушное пространство вокруг Российской Федерации от поверхности до высоты пятисот километров отныне является ограниченным воздушным пространством и закрыто для всех несанкционированных космических аппаратов”, - продолжил Грызлов. “На протяжении десятилетий все страны признавали, что только воздушное пространство на высоте ниже двадцати километров может быть ограничено или контролироваться, но не более. По оценкам наших ученых, американцы могут стрелять своим оружием направленной энергии на расстояние до пятисот километров с достаточным сила, способная убить человека на земле, так что это воздушное пространство, которое мы будем защищать. Любой несанкционированный полет над Российской Федерацией ниже указанной высоты, независимо от типа самолета или космического корабля, будет считаться враждебным и подлежать нейтрализации. Я знаю, что это влияет на многие страны, но американцы изменили динамику мировой безопасности к худшему, и у нас нет выбора, кроме как действовать. Десяти дней должно быть достаточно для того, чтобы все недружественные страны изменили орбиты своих космических аппаратов или предоставили нам подробную информацию о типе, назначении и орбитах самолетов и космических аппаратов, пролетающих над Россией, чтобы выполнить этот приказ.

“Это ограничение особенно верно в отношении одного космического аппарата, в частности: американских одноступенчатых космических аппаратов для вывода на орбиту”, - сказал Грызлов. “Из-за их возможностей гиперзвукового полета в атмосфере и их способности разгоняться до околоземной орбиты, а также их продемонстрированной способности выпускать оружие или выводить на орбиту спутники, несущие оружие, они представляют собой особенно опасную угрозу для Российской Федерации.

“Таким образом, начиная с десяти дней, чтобы дать космическим самолетам время для эвакуации любого персонала с Международной космической станции или станции Армстронга, американским космическим самолетам серии S не будут рады в воздушном пространстве России, они будут задействованы и сбиты без дальнейшего предупреждения”, - продолжил Грызлов. “Позвольте мне повторить это, чтобы не было путаницы или сомнений: начиная с сегодняшнего дня, через десять дней американские космические самолеты будут задействованы, если они пролетят над Российской Федерацией. Угроза нападения с помощью этих гиперзвуковых самолетов - это просто слишком большая угроза для российского народа. Соединенные Штаты обладают многими коммерческими космическими аппаратами, рассчитанными на людей, которые могут обслуживать Международную космическую станцию и выполнять другие подобные задачи, и им будет разрешено делать это после запроса разрешения на пролет над Россией, но космическим самолетам не будет предоставлено разрешение на пролет над Россией ни при каких обстоятельствах.

“Я не хотел принимать такие радикальные меры, мои дорогие россияне, но после консультаций с моими советниками и после долгих молитв я почувствовал, что у меня нет выбора, если я хочу защитить российских граждан от опасности, с которой они сейчас сталкиваются над своими головами”, - заключил Грызлов. “Я призываю всех россиян принять все необходимые меры предосторожности, чтобы защитить себя и свои семьи от опасности нападения с применением космического оружия. Если американцы не ответят на мои требования, уверяю вас, Россия будет действовать. Будьте в курсе событий и будьте в безопасности, мои дорогие россияне. Пусть Бог благословит Российскую Федерацию”.

Грызлов поднялся со своего места и широкими шагами вышел из кремлевской телестудии, сопровождаемый своим руководителем администрации Сергеем Тарзаровым. Он ни с кем не поздоровался и не остановился поболтать, а быстро направился обратно в свой официальный кабинет. Внутри его ждали министр иностранных дел Дарья Титенева, министр обороны Грегор Соколов и начальник генерального штаба генерал Михаил Христенко, которые все встали, когда Тарзаров открыл дверь для российского президента. “Отличное обращение, сэр”, - сказал Соколов. “Я думаю, десяти дней будет достаточно для того, чтобы американцы начали переговоры о доступе в российское воздушное пространство для своих космических аппаратов”.

Грызлов сел за свой стол и свирепо посмотрел на Соколова. “Я не собираюсь никому давать десять дней, ” отрезал он, закуривая сигару, “ и я ни о чем ни с кем не буду вести переговоры”.

“Сэр?”

“Сорок восемь часов, Соколов”, - сказал Грызлов. “Если я не увижу, что модуль "Скайболт" отсоединен от той космической станции, я хочу, чтобы эта космическая станция была атакована в следующий раз, когда она пролетит над Россией, со всеми видами оружия в нашем арсенале. То же самое с любым из их космопланов. Я не собираюсь сидеть сложа руки и ничего не делать, пока американцы летают у меня над головой с оружием направленной энергии. Я скорее втяну эту страну в войну, чем позволю этому случиться ”.

Сергей Тарзаров поднял телефонную трубку в другом конце кабинета Грызлова, послушал, затем положил ее обратно. “К вам президент Феникс, сэр”, - сказал он.

“Это не заняло много времени”, - сказал Грызлов. Он жестом показал тем, кто был в комнате, снять отключенные добавочные номера, чтобы они могли прослушать перевод, затем поднял трубку телефона на своем столе. “В чем дело, мистер Феникс?”

“Это не было оружие направленной энергии, господин президент”, - сказал Феникс через переводчика. “Это был инженерный проект колледжа, солнечная электростанция космического базирования. И этот самолет не был сбит Starfire — он потерял управление при попытке уклониться от патрульного вертолета ВВС после того, как нарушил ограниченное воздушное пространство, через несколько минут после завершения испытания. Я не знаю, откуда секретарь Барбо получила свою информацию, но она ошибается, и вы были введены в заблуждение, поверив в это. Она ведет предвыборную кампанию на пост президента, и ей нужны заголовки ”.

“Подождите”. Грызлов нажал кнопку ожидания и повернулся к тем, кто был с ним в комнате. “Ну, ну”, - сказал он, “Феникс начинает этот разговор с попытки объяснения. Это могло бы быть интересно ”.

“Он мог бы быть готов к переговорам”, - сказал Тарзаров. “Позволь ему что-нибудь дать, и тогда ты дашь что-нибудь взамен”.

“Что, черт возьми, ты говоришь, Тарзаров”, - сердито сказал Грызлов, но с улыбкой на лице. “Я ни на дюйм не уступлю этому слабовольному подобию главы государства”. Он снова нажал кнопку удержания. “Ты хочешь сказать, что Барбо лжет, Феникс?” — спросил он, больше не используя титул Феникса и даже не обращаясь к нему “Мистер” - первый ход Феникса был оборонительным, и Грызлов хотел, чтобы не было сомнений в том, кто теперь контролирует ситуацию.

“Я сообщаю вам факты, господин президент: Starfire не является оружием направленной энергии”, - сказал Феникс. “Это экспериментальная космическая электростанция на солнечных батареях, разработанная несколькими калифорнийскими студентами-инженерами. Лазер на свободных электронах "Скайболт" был деактивирован. Эксперимент студентов заключался в передаче электричества из космоса на Землю. Это все . Маленький самолет разбился, потому что его пилот был глуп, а не потому, что в него попал мазер. Солнечная электростанция не представляет угрозы ни для кого на земле и, безусловно, не выведет из строя самолеты, лифты, поезда или что-либо еще. Ты сеешь панику из-за безобидного эксперимента в колледже. Ни этот проект, ни космическая станция не представляют для вас никакой угрозы ”.

“Феникс, я просто тебе больше не верю”, - сказал Грызлов. “Вы можете сделать только одну вещь, чтобы восстановить мою веру в ваши слова: немедленно отсоедините лазерный модуль от космической станции. Если вы сделаете это, я не буду вводить усиленное ограничение воздушного пространства России и вступлю с вами в переговоры о создании постоянного договора о космическом оружии. Все, что меня волнует, - это наступательное оружие в космосе, которое может представлять угрозу для России. Возможно, я получил неверную информацию о природе устройства, но это все равно не меняет того факта, что вы использовали модуль Skybolt для направленного выброса энергии на поверхность Земли, а это недопустимо ”.

Грызлов отметил долгое молчание на другом конце линии; затем: “Я проконсультируюсь со своими советниками, господин Президент”, - наконец сказал Феникс.

“Очень хорошо”, - сказал Грызлов. “У тебя есть два дня, Феникс, а затем Россия будет защищать свое воздушное пространство и низкую околоземную орбиту так, как мы защищали бы свою Родину, имея в своем распоряжении каждого мужчину, женщину и ребенка и каждое оружие из нашего арсенала. Это я обещаю, Феникс. ” И с этими словами он бросил телефон обратно на место.

Сергей Тарзаров вернул отключенный удлинитель на прежнее место. “Я думаю, он сделает, как вы просите, и отсоединит лазерный модуль от военной космической станции”, - сказал он. “Он, безусловно, признает это. Могу ли я предложить —”

“Нет, ты не можешь, Тарзаров”, - прервал его Грызлов. Он повернулся к министру обороны Соколову и начальнику Генерального штаба Христенко. “Я дам американцам их два дня, чтобы отсоединить этот модуль "Скайболт" от космической станции, и я позволю им доставить пилотируемые капсулы на их космическую станцию, только если они сообщат нам точную траекторию своего полета и пункт назначения перед запуском, и если они не отклонятся от этой траектории полета ни на градус, ни на метр. Если они не проинформируют нас, или если они отклонятся от траектории своего полета, я хочу, чтобы космический корабль был уничтожен. Космопланы будут задействованы всякий раз, когда окажутся в пределах досягаемости нашего оружия.”

“Что насчет деталей их груза или пассажиров, сэр?” Спросил министр иностранных дел Титенов.

“Меня больше не волнует, что они могут перевозить”, - сказал Грызлов. “С этого момента я предполагаю, что каждый космический корабль, запущенный американцами, несет космическое оружие и представляет опасность для России. Американцы и этот бесхребетный президент Феникс - лжецы и представляют опасность для России. Я буду относиться к ним как к врагам, которыми они являются, я ни в чем не уступлю и буду исходить из предположения, что Америка просто ждет подходящей возможности нанести удар, поэтому мы должны быть готовы нанести удар первыми ”.

ДЕВЯТЬ

Перестрелки устраиваются преступниками, а не блюстителями порядка.

— ДЖОН Ф. КЕННЕДИ

На БОРТУ ПЕРВОГО ВОЗДУШНОГО СУДНА, Над СЕВЕРНОЙ КАЛИФОРНИЕЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Президент Феникс положил трубку на рычаг. “Все прошло гладко”, - устало пробормотал он. Он направлялся на север, в Портленд, штат Орегон, на следующий день предвыборных остановок. “Вы, ребята, все это слышите?” - спросил он в камеру своей видеоконференции. Все три участника видеоконференции - вице-президент Энн Пейдж, советник по национальной безопасности Уильям Гленбрук и министр обороны Фредерик Хейс — ответили утвердительно. “Я облажался с дворняжкой. Я должен был позвонить вам, ребята, и спросить ваше мнение, прежде чем разрешать студентам Калифорнийского Политехнического университета использовать ядерный генератор. Благодаря Барбо, Россия думает, что я только что выпустил луч смерти. Я не чувствую, что у меня здесь есть какой-либо выбор, ребята, кроме как отсоединить этот модуль Skybolt. Мысли?”

“Я бы посоветовала продолжить тестирование МГД-генератора, если бы вы спросили меня заранее, господин президент”, - сказала Энн. “Все, что мы сделали, это позволили студентам Калифорнийского университета продемонстрировать их технологию — мы не стреляли из космического оружия. ”Старфайр" не является космическим оружием, что бы там ни говорили Барбо и Грызлов ".

“Теперь вопрос в том, думаем ли мы, что Грызлов осмелится напасть, если мы пролетим на космическом самолете над Россией?” - спросил президент.

“Он предпринимает шаги, чтобы попытаться убедить нас, что это именно то, что он сделал бы”, - сказал Гленбрук. “Запуск этого космоплана "Электрон" на орбиту, пересекающуюся с космической станцией? Это было преднамеренное действие ”.

“Их разделяли мили”, - сказал Хейс. “Опасности столкновения не было”.

“Но просчет всего на несколько секунд, и все могло быть намного хуже”, - сказала Энн. “Билл прав: это было преднамеренное и опасное действие”.

“Ты упомянул кое-что еще, что произошло до того эпизода с пролет, не так ли, Фред?” президент спросил. “Что это было?”

“Перед тем, как российский космоплан пролетел мимо космической станции Армстронга, мы наблюдали, как он пролетел очень близко к неисправному российскому спутнику”, - сказал Хейс. “Пока мы наблюдали, мы заметили, что спутник внезапно разваливается на части”.

“Космоплан атаковал его? Чем?”

“Предварительные данные об этом событии были получены с радарных изображений, и они не обнаружили никаких снарядов, таких как сверхскоростные ракеты Scimitar, которые они использовали ранее”, - сказал Хейс. “Мы попросили Военно-воздушные силы просмотреть снимки космической инфракрасной спутниковой системы, сделанные во время инцидента, чтобы посмотреть, смогут ли они обнаружить лазер”.

“Лазер?” - воскликнул президент. “Уничтожающий спутники лазер на космоплане?”

“Очень возможно, сэр”, - сказал Хейс. “У нас давно были планы по созданию небольших лазеров для уничтожения спутников, как и у русских — возможно, они установили один в грузовом отсеке космоплана ”Электрон"".

“Мы могли бы использовать что-то подобное сейчас”, - сказала Энн.

“Мы остановили свой выбор на ударных спутниках Kingfisher, мэм, потому что они могли нести противоспутниковое, противоракетное и штурмовое вооружение, в то время как лазерные спутники не могли атаковать цели на Земле”, - сказал Хейс.

“Согласны ли мы с тем, что русские, по крайней мере, кажутся готовыми, желающими и способными атаковать наш космический корабль?” - спросил президент. Его вопрос был встречен молчанием и множеством мрачных лиц. “Я склонен согласиться, ребята: Грызлов зол, и он психопат, и с этим испытанием Starfire он увидел свою возможность продвинуть проблему космического оружия — и он мог бы очень легко привлечь к себе внимание мирового сообщества. Он мог атаковать один из наших космопланов и утверждать, что его спровоцировали на это.” Он посмотрел на ошеломленные лица на экране видеоконференции. “Кто-нибудь думает, что Грызлов собирается вести какие-либо переговоры по этому поводу?”

“Он уже рассказал миру, что собирается делать”, - сказал Гленбрук. “Он призвал к безопасности всю свою нацию — он даже сказал своим гражданам укрыться, когда станция пролетает над головой! Что-либо меньшее, чем превращение "Скайболта" в метеорит, было бы неприемлемо. Он выглядел бы слабаком, если бы начал переговоры ”.

“Какие у меня есть военные варианты? Фред?”

“Мы не исчерпали все наши варианты, господин президент”, - решительно заявил министр обороны Хейс. “Ни в коем случае. Лазер на свободных электронах на борту космической станции "Армстронг" и оружейные мастерские "Кингфишер" - наилучшие варианты уничтожения стартовых площадок "Электрон", баз МиГ-31Д и пусковых установок противоспутниковых ракет С-500, сэр. Если мы развернем все созвездие Кингфишер, мы сможем держать под угрозой каждый российский объект противоракетной обороны и космопорт двадцать четыре часа в сутки / семь минут. Русские разместили оружие противовоздушной обороны С-500 на своих стартовых площадках, но они не могут коснуться высокоточного снаряда "Молот Тора", прилетающего из космоса со скоростью десять тысяч миль в час - и, конечно, "Скайболт" летит со скоростью света. Если он встанет на позицию и даст волю, его уже не остановить ”.

Президент несколько мгновений обдумывал это — было очевидно, что его не устраивало использование оружия космического базирования. “Другие варианты, Фред?” он, наконец, спросил.

“С-500 меняет правила игры, сэр”, - сказал Хейс. “Единственными другими неядерными вариантами являются атаки нашими шестью оставшимися бомбардировщиками-невидимками B-2 и крылатыми ракетами, запущенными с наших нескольких бомбардировщиков B-1 и B-52, плюс неядерные крылатые ракеты корабельного базирования. Атаковать российские и китайские космодромы означает пролететь над территорией России и Китая — наши неядерные крылатые ракеты имеют радиус действия всего семьсот миль, что означает, что мы могли бы поразить несколько объектов С-500, но не космодромы. С-500 способна противостоять как малозаметным, так и дозвуковым низколетящим крылатым ракетам, обладает высокой мощью против бомбардировщиков B-1 и смертоносна для B-52 ”.

“Каковы шансы у крылатых ракет и бомбардировщиков-невидимок, генерал?” - Спросил вице-президент Пейдж.

“Не лучше, чем пятьдесят на пятьдесят, мэм”, - сказал Хейз. “С-500 настолько хорош. Дальность действия наших крылатых ракет воздушного базирования в два раза превышает дальность действия С-500, но С-500 мобильна, ее можно быстро перемещать и настраивать, поэтому вероятность того, что крылатая ракета с инерционным наведением нацелится только на набор географических координат в последней известной позиции батареи и попадет в одну из них, не очень высока. Версия крылатой ракеты Joint Air-Launched Standoff с увеличенной дальностью действия оснащена инфракрасным датчиком изображения, поэтому она будет более эффективна против подвижных и всплывающих целей, но она дозвуковая и S-500 был бы очень эффективен против этого. Двенадцать отремонтированных бомбардировщиков B-1, которые мы получили, хороши, но у нас пока нет опытных экипажей. У B-52 были бы нулевые шансы. Им пришлось бы обойти основную систему противовоздушной обороны России, С-400, а затем взять на вооружение С-500, защищающие космодромы и стартовые площадки ”. Он повернулся к президенту. “Космическое оружие - наш лучший вариант, сэр. Мы не должны деактивировать модуль "Скайболт" — фактически, моя рекомендация состоит в том, чтобы активировать спутники "Скайболт" и "Кингфишер", уже находящиеся на орбите, отправить космические самолеты и попросить их вывести находящиеся на хранении гаражи обратно на их орбиты, чтобы завершить формирование группировки ”.

Было очевидно, что президенту не понравилась эта рекомендация. “Я не хочу, чтобы русские стреляли по нашим космопланам, Фред”, - сказал он после долгого раздумья.

“Они все еще могли бы сделать это, если бы мы отсоединили модуль "Скайболт", сэр, и тогда мы отказались бы от основной системы вооружения, которая могла бы помочь отбить атаку на станцию или оружейные мастерские”.

Президент кивнул. “Сколько времени потребуется, чтобы вывести гаражи ”Кингфишер" обратно на орбиту?"

“Несколько недель, сэр”, - сказал Хейс, просмотрев некоторые заметки на своем планшетном компьютере. “Гаражи хранятся на Армстронге. Они должны были бы загрузить модули на борт космоплана, затем либо дождаться подходящего момента, либо вылететь на так называемую передаточную орбиту, чтобы занять надлежащее положение для вывода модуля на свою орбиту ”.

“И русские будут наблюдать за этой активностью все это время, я полагаю?”

“Несомненно, сэр”, - ответил Хейс. “Они могут видеть, как и любой другой, какие орбиты необходимо занять, чтобы завершить покрытие — все, что им нужно делать, это отслеживать эти орбиты. Тем временем они могут разместить С-500 и МиГ-31D в нужных местах, чтобы стрелять по гаражам, когда им заблагорассудится, и, конечно, они могут сделать это сейчас с Армстронгом — фактически, мы считаем, что у них есть целых шесть С-500 и МиГ-31D с противоспутниковым оружием, нацеленным против Армстронга прямо сейчас на его текущей орбите. Если мы изменим орбиту станции, они просто переместят противоспутниковое оружие туда, где это необходимо ”.

“Значит, Армстронг уязвим для нападения?” - спросил президент.

“Защитный лазер Hydra COIL работает, и "Кингфишеры", находящиеся в настоящее время на орбите, и лазер "Скайболт" могут быть активированы довольно быстро”, - ответил Хейс. “В каждом гараже Kingfisher имеется три противоспутниковых орудия, а также три снаряда для наземного нападения. Я верю, что станция сможет очень хорошо защитить себя, как только все системы снова будут подключены к сети ”. Он развел руками. “По истечении двухдневного срока русские увидят, что мы не отключили ”Скайболт", и тогда мы увидим, выполнят ли они свою угрозу".

“Грызлов уже выступал по международному телевидению — если он отступит, он потеряет лицо в глазах всего мира”, - сказал советник по национальной безопасности Гленбрук. “Он мог бы нанести минимальную атаку, чтобы попытаться выглядеть серьезным ...”

“Грызлов не производит на меня впечатления человека, который сделал бы что-то наполовину”, - сказала Энн. “Я не думаю, что он обеспокоен потерей лица — парень просто маниакален. Я думаю, если он решит уйти, он выложится до конца ”.

“Что бы мы потеряли, если бы потеряли Армстронга, Фред?”

“Четырнадцать человек личного состава, включая двух студентов колледжа”, - сказал Хейс. “Многомиллиардные инвестиции. Несколько видов оружия и сенсоров с расширенными возможностями. Однако мы по-прежнему контролировали бы оружейные склады из штаба космического командования США ”.

“Армстронг - это довольно мощное присутствие, сэр — это как авианосец, стоящий у чьего-то побережья”, - добавил Гленбрук. “Если бы мы потеряли его, это могло бы нарисовать очень зловещую картину по всему миру. Мы не потерпели бы полного поражения, но определенно потеряли бы несколько позиций ”.

Энн могла видеть абсолютную агонию на лице президента, когда он боролся с решением. “Сэр, главное, что мы потеряем, - это высоту”, - сказала она. “Грызлов хочет этого, и он надеется, что мы просто передадим это ему. Я верю, что у Армстронга есть оружие, чтобы отразить нападение русских. Я не хочу уступать запугиванию Грызлова. Starfire - это не космическое оружие, и оно не угрожает России. Грызлов не может диктовать, что нам делать с нашими силами. Чего он собирается потребовать дальше — чтобы мы покончили со всеми нашими атомными подводными лодками и авианосцами, потому что они могут представлять угрозу для России? Мое предложение: скажи ублюдку, чтобы шел молотить песок ”.

“Черт”, - пробормотал Феникс. Это был момент, которого он боялся всю свою президентскую жизнь: будущее республики зависело от слов, которые он мог произнести через несколько мгновений. Да или нет, идти или не идти, атаковать или не атаковать. Если бы он приказал своим войскам отступить, они могли бы выжить, чтобы сражаться в другой раз. Если бы он приказал своим силам наращивать силы и готовиться к бою, это, вероятно, именно то, что им пришлось бы сделать очень скоро.

“Ребята, я ненавижу прогибаться под Грызлова, ” сказал он после долгого раздумья, - но я чувствую, что у меня нет выбора. Я хочу, чтобы лазер ”Скайболт" был деактивирован, а модуль отсоединился от космической станции "Армстронг ". Гленбрук и Хейс выглядели успокоенными; Энн выглядела удрученной. “С чем мы остались на станции после деактивации "Скайболта", Энн?”

“Лазерный модуль "Скайболт" оснащен несколькими датчиками наведения и лазерами, которые будут отключены, когда модуль отсоединится”, - ответила Энн, - “но на станции все еще будет лазер ближнего действия "Гидра", модули ”Тринити", которые хранятся на ферме станции, и оружейные склады "Кингфишер констелляшн", уже находящиеся на орбите".

“Все оборонительное оружие?”

“Модули Trinity содержат каждый по три спускаемых аппарата наземного нападения и три противоспутниковых аппарата”, - сказала Энн. “Это можно считать наступательным оружием. Сэр, я бы хотела, чтобы вы пересмотрели свое решение ”, - добавила она. “Мы не можем деактивировать каждую военную систему, которую хочет Грызлов”.

“К сожалению, я принял решение разрешить использовать военную систему вооружения для этого эксперимента в колледже”, - сказал президент. “Многие люди выдумывают истории, выражают возмущение и ужас и угрожают войной, но факт остается фактом: я решил превратить эксперимент в колледже в оружие. Я должен жить с последствиями. Выключи его и отсоедини, Фред.”

“Да, сэр”, - сказал министр обороны Хейс.

“Господин Президент, я хотел бы отправиться на станцию, чтобы помочь деактивировать ”Скайболт", - сказал вице-президент Пейдж.

“Что?”Глаза Феникса вылезли из орбит в абсолютном шоке. “В этой просьбе отказано, мисс вице-президент! Эта станция уже под прицелом России, и она может подвергнуться нападению в любой момент!”

“Сэр, никто не знает об этом модуле больше, чем я. Я потратил три года на его проектирование и два года на сборку. Я знаю каждую схему и заклепку, потому что я лично нарисовал их вручную на настоящей чертежной доске и сам делал все, кроме работы с паяльником и клепальщиком ”. Президент ничуть не выглядел убежденным. “Еще одно путешествие в космос для старой леди. Если Джон Гленн может это сделать, я чертовски уверен, что смогу. Что вы скажете, сэр?”

Президент колебался, внимательно изучая улыбающееся лицо Энн. “Я бы предпочел, чтобы ты была поближе к Белому дому или участвовала в кампании за наше переизбрание, Энн, - сказал он, - но я знаю, что Скайболт - твое детище”. Он горестно покачал головой, затем кивнул. “Возможно, я сумасшедший, делая это, но ваш запрос одобрен. Первый президент, первый агент секретной службы, первые подростки, первый парализованный, а теперь первый вице-президент в космосе, и все за один год. У меня голова идет кругом. Да поможет нам Бог”.

“Спасибо, сэр”, - сказала Энн.

“Я немедленно отправляюсь обратно в Вашингтон”, - сказал президент. “Я планирую выступить по телевидению, чтобы объяснить, что Starfire не был космическим оружием и что Соединенные Штаты немедленно деактивируют и отсоединят лазерный модуль”.

“Очень хорошо, сэр”, - сказала Энн. “Увидимся на станции. Пожелай мне удачи”. И видеоконференция была прекращена.

“Нам всем понадобится немного удачи”, - сказал президент вполголоса, затем потянулся к телефону, чтобы позвонить летному экипажу Air Force One. Через несколько мгновений самолет президента направлялся на восток, в сторону Вашингтона.

Затем президент позвонил в Москву. “Что ты решил, Феникс?” Спросил Грызлов через переводчика без каких-либо любезностей или предисловий.

“Соединенные Штаты согласны отстыковать модуль "Скайболт" от космической станции ”Армстронг", - сказал Феникс, - и в соответствующее время вывести его с орбиты и позволить ему вернуться в атмосферу. Все части, которые переживут возвращение, упадут в океан ”.

“Тогда Россия соглашается не ограничивать свое воздушное пространство выше двадцати километров, - сказал Грызлов, - для всех космических аппаратов ... за исключением ваших космопланов серии S и ваших оружейных мастерских Kingfisher”.

“Нам нужны эти космопланы, господин президент”, - сказал Феникс.

“Они представляют такую же опасность для России, как ваш лазер ”Скайболт", Феникс", - сказал Грызлов. “Может быть, даже большую опасность. Нет, сэр. Соединенные Штаты десятилетиями летали в космосе без космоплана, и теперь у вас есть несколько коммерческих операторов, которые могут обслуживать космические станции и выполнять другие задачи. Коммерческим космическим аппаратам разрешается пролетать над Россией при условии, что они сообщают подробности своей миссии перед запуском. Но по истечении десяти дней с сегодняшней даты мы будем рассматривать любой пролет космопланов или оружейных складов как враждебный акт и ответим соответствующим образом. У нас есть соглашение, Феникс?”

“Нет, вы не понимаете, сэр”, - сказал Феникс. “Космические самолеты обеспечивают нам доступ к околоземной орбите и к нашим орбитальным средствам. Это не военное оружие. Мы согласимся продолжать информировать вас о будущих запусках и траекториях их полета, и мы будем препятствовать пролетам космических самолетов над Россией в атмосфере, если это возможно, но мы настаиваем на доступе в космос для всех наших аппаратов, включая космопланы. Мы договорились, господин президент?”

После долгой паузы Грызлов сказал: “Мы будем наблюдать за вашей военной космической станцией в поисках признаков того, что лазерный модуль был деактивирован и отсоединен. Тогда мы поговорим снова ”. И вызов был прерван.

Феникс нажал кнопку вызова офицера связи. “Да, господин президент?” Она ответила немедленно.

“Я хочу снова поговорить с командой национальной безопасности в Белом доме”, - сказал он. Несколько мгновений спустя вице-президент, советник по национальной безопасности и министр обороны снова появились на экране видеоконференции. “Я заключил сделку с дьяволом, ребята”, - сказал он. “Я хочу, чтобы модуль "Скайболт" был отсоединен от космической станции "Армстронг" как можно скорее. Энн, поднимайся туда как можно быстрее ”.

На БОРТУ КОСМИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ АРМСТРОНГ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Он сумасшедший?”- Воскликнул Брэд. “Грызлов хочет, чтобы мы отсоединили "Скайболт" и спустили его с орбиты? И теперь он собирается ограничить все воздушное пространство над Россией до высоты в триста миль ? Это безумие!”

“Ребята, я так сожалею об этом”, - сказал Ким Чжон Бэ по каналу спутниковой видеоконференции с ракетного полигона Уайт Сэндс. “Я никогда не говорил, что это было космическое оружие — таков был вывод доктора Нукаги. Мне жаль, что я сказал ему, что мы использовали МГД-генератор, но все, что я сделал, это признался ему, что мои реле передачи мощности не работают, и он спросил меня, какой источник питания мы использовали. Мне так жаль, ребята. Я понятия не имел, что все так взорвется ”.

“Это не твоя вина, Джерри”, - сказал Брэд. “Я думаю, доктор Нукага с самого первого дня думал, что это оружие. Но он поддержал проект из-за тебя, а потом, когда Кэл Поли выиграл тот крупный грант и мы вышли на международный уровень, он был полностью с нами.” Джерри все еще выглядел бледным и удрученным, как будто он только что потерял своих лучших друзей в мире, будучи пойманным на воровстве у них. “Вопрос в том, что нам теперь делать?”

“Это просто, Брэд; как только мы сможем, мы поднимем космоплан и заберем тебя и Кейси со станции”, - сказал директор космической станции "Армстронг" Кай Райдон. Он сидел на командном посту, и все остальные боевые позиции также были укомплектованы персоналом - включая станцию "Скайболт", хотя микроволновый генератор "Старфайр" все еще был установлен. “После этого я хочу подготовить эту станцию к войне, не только на земле, но и в космосе”.

“Может ли какое-либо орбитальное тело полностью избежать пролета над Россией?” - Спросила Кейси Хаггинс.

“Любая орбита с наклоном менее примерно тридцати пяти градусов не пролетит над Россией”, - сказала Валери Лукас. “Мы все еще можем заглянуть довольно глубоко в Россию, хотя мы пропускаем большинство их самых отдаленных северных регионов, в зависимости от высоты. В отличие от этого, если бы мы ввели такое же ограничение, российские космические аппараты были бы ограничены не более чем примерно двадцатью пятью градусами. Но, за исключением геосинхронных орбит или наблюдения за океаном, экваториальные орбиты в основном бесполезны, потому что на экваторе живет очень мало населения Земли ”.

“Но дело не в этом, Валери”, - сказал Кай. “Есть тысячи космических аппаратов, которые пролетают над Россией каждый день — Грызлов не может просто сказать всем, что они должны переместить их. Это все бахвальство. Даже если бы у него было достаточно оружия, чтобы атаковать спутники, которые пролетали над Россией, он знает, что мог бы разжечь мировую войну, если бы даже попытался сбить иностранный спутник. Грызлов выдвигает дикие обвинения и использует свои сфабрикованные сценарии, чтобы попытаться ввести чрезвычайный указ и обойти международное право ”. Его серьезное выражение лица стало еще мрачнее. “Кейси, сколько времени потребуется, чтобы снять твой микроволновый генератор со "Скайболта”?"

“Меньше двух дней, сэр”, - ответил Кейси, “по крайней мере, с одним выходом в открытый космос”.

“Плюс еще два дня, может быть, три, чтобы подключить лазер на свободных электронах, и по крайней мере один выход в открытый космос”, - добавила Валери Лукас. “Плюс день или около того, чтобы протестировать это. Нам, несомненно, не помешала бы некоторая техническая помощь и больше рабочих рук ”.

“Тревор, собери Элис с людьми из Старфайр и начинай работать над демонтажем микроволнового генератора”, - сказал Кай. Управляющий станцией, Тревор Шейл, повернулся к своей панели связи и начал звонить по внутренней связи. “Я позвоню в космическое командование США и начну получать некоторую помощь и разрешения, чтобы переустановить лазер на свободных электронах и подготовить его к запуску”.

“Вы действительно думаете, что Грызлов атаковал бы станцию, сэр?” - Спросил Брэд.

“Ты слышал его, Брэд; парень думает, что мы собираемся начать уничтожать города, деревни и сельскую местность лучами смерти”, - ответил Кай. “Он выдвинул нам ультиматум всего на десять дней, и любой, кто пролетит над Россией, будет подвергнут тому, что он называет "нейтрализацией", что бы это ни означало. Это довольно серьезные угрозы. Я хочу, чтобы эта станция работала в полную силу, на случай, если он настроен серьезно.”

Кай услышал звуковой сигнал о входящем вызове и нажал кнопку на своей командной консоли. “Просто готовлюсь позвонить вам, генерал”, - сказал он после того, как каналы шифрования соединились.

“Я полагаю, ты слышал замечания Грызлова, Кай”, - сказал генерал Джордж Сандштейн, командующий космическим командованием ВВС.

“Довольно возмутительно, генерал, ” сказал Кай, “ но я верю каждому слову. Я хочу реактивировать лазер на свободных электронах и начать восстановление созвездия Зимородка прямо сейчас ”.

“К сожалению, приказ Белого дома состоит в том, чтобы деактивировать "Скайболт" и отсоединить модуль от станции, Кай”, - сказал Сэндштейн.

“Что еще сказать, генерал?”

“Это приказ самого президента”, - сказал Сэндштейн. “Мы запускаем S-19 и S-29 как можно скорее, чтобы вывезти студентов со станции и привлечь дополнительный персонал, включая дизайнера Skybolt”.

Все обитатели командного модуля ахнули от удивления. “Они посылают вице-президента?”

“Ты правильно меня расслышал, Кай”, - сказал Сэндштейн. “Это звучит немного странно, но она опытный астронавт, и нет никого, кто знает "Скайболт" лучше. Извини за "Скайболт", Кай, но президент хочет разрядить ситуацию, пока все не вышло из-под контроля. Все остальное в зеленом?”

“Лазер Гидры работает”, - сказал Кай, недоверчиво качая головой. “Мы также можем использовать модули Kingfisher на центральной ферме для самообороны станции”.

“Превосходно”, - сказал Сэндштейн. “Удачи там, наверху. Мы будем наблюдать. Надеюсь, все останутся милыми и хладнокровными, и все это скоро уляжется ”.

ПРОМЫШЛЕННЫЙ КОСМОПОРТ МАКЛАНАХАН, БАТТЛ-МАУНТИН, НЕВАДА

ПОЗЖЕ В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ

“Спасибо, что пришли так быстро, ребята”, - сказал Бумер, входя в комнату инструктажа экипажа. В зале сидели шесть студентов-пилотов космопланов и четыре командира космических кораблей-инструктора, а также техники по поддержке миссии и техническому обслуживанию. “Это может звучать как какой-нибудь пошлый роман о Второй мировой войне, но я уверен, что вы слышали бредни Грызлова, и я думаю, что мы медленно приближаемся к войне с русскими. Президент отменил остальную часть своей предвыборной кампании и возвращается в Вашингтон, чтобы выступить с речью по поводу дела Starfire. Он приказал деактивировать лазер ”Скайболт" и отсоединить его от Армстронга."

Все в комнате для брифингов выглядели испуганными. “Это чушь собачья!” - воскликнула Сондра Эддингтон. “Грызлов разглагольствует, делает всевозможные возмутительные заявления и угрожает нам, а мы пресмыкаемся перед ним? Почему бы нам вместо этого не послать его подальше?”

“Я согласен с тобой, Сондра, но у нас есть приказ, а время дорого”, - сказал Бумер. “Нам было поручено доставить припасы и технических специалистов, чтобы помочь отсоединить модуль Skybolt, и мы также доставим дополнительные припасы на МКС. Я думаю, что в ближайшие пару недель мы будем много летать ”. Он посмотрел на членов экипажа космоплана перед ним. “Джон, Эрнесто и Сондра, у вас год обучения или больше, и вы проверены как командиры миссий по крайней мере на двух космопланах, так что вы собираетесь приступить к эксплуатации и летать в качестве командиров миссий до окончания учебы.” Все трое радостно улыбались и давали друг другу "пять", а остальные выглядели подавленными. “Дон, Мэри и Кев, у вас, ребята, может быть, и не будет много времени на полеты в космосе в течение нескольких недель, но вы можете продолжить учебу и удвоить время на тренажере и на МиГ-25. Кевин, ты ближе всего к годичному ограничению, и тебя проверили как ведущего в S-9 и S-19, так что тебя могут призвать, если это дело затянется.

“Теперь президент России Грызлов пригрозил атаковать любые космические самолеты, пролетающие над Россией через десять дней”, - напомнил им всем Бумер. “Я думаю, что парень ничего не делает, кроме как бьет себя в грудь, но мы просто не знаем наверняка. Так что, если вы считаете, что может быть слишком много опасности — даже больше, чем мы обычно готовим на каждом рейсе, — вам не обязательно лететь. Никто не будет критиковать вас вообще, если вы решите уйти. Мы не в армии: мы подрядчики, и хотя мы рискуем жизнью каждый раз, когда садимся в эти летательные аппараты, от нас не ожидают, что мы будем работать в зоне боевых действий. Мы и так достаточно рискуем, чтобы не лететь под обстрелом ракет или лазеров, верно? Тебе не обязательно говорить мне сейчас — скажи мне в моем кабинете, наедине, и мы переделаем расписание ”.

“Я скажу тебе прямо сейчас, Бумер: я лечу”, - сказал Эрнесто Эрмосильо, один из студентов-пилотов старшего курса. “Грызлов может стать ми куло пелудо” . Все остальные в комнате для брифингов захлопали и сказали, что они тоже пойдут.

“Спасибо вам всем”, - сказал Бумер. “Но я знаю, что вы не говорили об этом со своими семьями, и это должно быть семейное решение. После того, как вы поговорите со своими семьями, если вы хотите отменить, просто скажите мне. Как я уже сказал, никто не будет думать о тебе хуже.

“У нас есть один S-29 и один S-19 на линии, и еще два 19-го готовы к отправке через несколько дней, так что вот задания”, - продолжил Бумер. “Гонзо и Сондра в S-19, а я и куло пелудо Эрнесто в S-29. Поскольку я предполагаю совершить несколько выходов в открытый космос, когда мы прибудем, я буду делать предварительный вдох ”. Он раздавал другие задания, всегда соединяя опытного командира космоплана с командиром студенческой миссии. “Проходите медосмотр, мы все будем в костюмах EEAS или ACES и, вероятно, останемся в них на несколько дней. Эрнесто, мы проведем брифинг сразу после того, как наденем скафандры, во время моего предварительного дыхания. Вопросы?” Бумер ответил на несколько вопросов и немного нервно пошутил со своими командами. “Ладно, ребята, начался обратный отсчет для первых двух птиц. Давайте будем внимательны, работать с умом, работать в команде, и все вернутся домой. Поехали”.

Сондра осталась после того, как ушли остальные, с небольшой вспышкой гнева в ее глазах. “Почему я лечу с Гонзо?” - спросила она. “Почему я не могу полететь с тобой?”

“Сондра, ты не зарегистрирована как ведущий на S-29”, - сказал Бумер. “Эрнесто такой. Кроме того, я даю вам с Гонзо остановку в Вашингтоне. Ты познакомишься с вице-президентом и отведешь ее к Армстронгу ”.

Вместо того, чтобы удивиться или обрадоваться полету вице-президента, Сондра все еще злилась. “Я всего через пару месяцев заканчиваю курс командира миссии S-29”, - раздраженно сказала она. “Сейчас я лучший ведущий в любом из космопланов, чем Эрнесто когда-либо будет”.

Глаза Бумера закатились от удивления. “Эй, эй, Сондра. Мы не говорим гадостей о коллегах-пилотах, даже наедине. Мы - команда ”.

“Ты знаешь, что это правда”, - сказала Сондра. “Кроме того, эта чертова штука практически летает сама по себе — ей даже не нужен MC. Ты сделал это, потому что злишься из-за того, что мы больше не спим вместе ”.

“Я сделал это, потому что ты не проверена как МС в S-29, Сондра, проще говоря”, - сказал Бумер. “Кроме того, я приняла решение не спать с тобой. Мы с Брэдом работали все ближе и ближе друг к другу над Starfire, и я не думал, что это правильно ”.

“Но это было нормально, когда я начал тренироваться здесь, не так ли?” Сондра сплюнула. “Ты знал, что я встречалась с ним еще тогда”.

“Сондра, я не собираюсь менять расписание”, - сказал Бумер. “Лети с Гонзо или не летай”. Он посмотрел на свои часы, затем на нее. “Обратный отсчет начался. Ты идешь или нет?” В ответ она бросила на него сердитый взгляд, развернулась на каблуках и выбежала.

Бумер раздраженно провел рукой по лицу, смущенный и противоречивый по поводу того, что делать в этой ситуации. Но он решил выбросить это личное дело из головы и сосредоточиться на текущей задаче.

Каждый член экипажа должен был пройти медицинский осмотр перед полетом, так что это была первая остановка Boomer. После этого он остановился на Mission Planning, чтобы проверить расписание полетов, которое настраивалось и проверялось компьютером, а затем загружалось в компьютеры космоплана. Его собственный космоплан S-29 Shadow загружался столь необходимыми припасами для Армстронга и МКС, поэтому он прибудет первым. Полуночный космоплан Гонзо S-19 имел пассажирский модуль на борту в грузовом отсеке. Она должна была взлететь, прибыть на объединенную базу Эндрюс под Вашингтоном всего через пару часов, забрать вице-президента и ее команду секретной службы и доставить ее в Армстронг примерно через четыре часа после того, как он прибудет в Армстронг.

Следующей остановкой было жизнеобеспечение. В то время как Эрмосильо нуждался в помощи, чтобы надеть свой усовершенствованный скафандр для спасения экипажа, Бумеру было относительно легко облачиться. EEAS, или электронный эластомерный спортивный костюм, был похож на тяжелый скафандр union, изготовленный из серебристых радиационно-стойких нитей из углеродного волокна, которые покрывали каждую часть тела от верхней части шеи до подошв ног. Надев утепленное нижнее белье с электронным управлением, которое будет контролировать температуру его тела во время выхода в открытый космос, Бумер облачился в EEAS, затем в ботинки и перчатки, зафиксировав разъемы для каждого, подключил свой костюм к тестовой консоли, затем надел маску для предварительного дыхания.

Убедившись, что на костюме нет глубоких складок и что его яички и пенис расположены должным образом, он подключил костюм к тестовой консоли и нажал кнопку. Костюм мгновенно плотно сжался вокруг каждого квадратного дюйма его тела, который соприкасался с ним, заставляя его непроизвольно громко хрюкать - источник прозвища костюма и псевдонима EEAS: “ЭАХХСС!” Но передвигаться, и особенно выходить в открытый космос, ему было бы намного легче, чем кому-либо в накачанном кислородом ACES, потому что костюм автоматически подстраивался бы под его тело, чтобы поддерживать давление на кожу, не создавая какого-либо связывания или вызывая изменения давления. Сосудистая система человеческого тела уже была герметично закрыта, но в вакууме или при более низком атмосферном давлении кожа выпирала бы наружу, если бы ее не сжимали; ACES сделали это под давлением кислорода, в то время как EEAS сделали это под механическим давлением.

“Я всегда думаю, что хотел бы попробовать что-нибудь из этих штуковин”, - сказал Эрнесто по внутренней связи, улыбаясь и качая головой, наблюдая за тем, как Бумер проводит предварительную подготовку своего костюма, “а потом я смотрю, как ты нажимаешь на тестовый переключатель, и, похоже, тебе каждый раз дают по яйцам, поэтому я передумал”.

Бумер отключил контрольный выключатель, чтобы ослабить действие костюма. “Нужно немного привыкнуть”, - признал он.

Они закончили надевать скафандры, затем сели в удобные кресла, пока главный специалист по планированию миссии Элис Уэйнрайт проводила с экипажем брифинг по видеосвязи. Маршрут полета сразу привлек внимание Бумера. “Э-э, Элис? Учитывая причину, по которой мы все это делаем, действительно ли это маршрут полета, которым мы должны следовать?” - спросил он по внутренней связи.

“Компьютеры не разбираются в политике или Грызлове, Бумер — все, что они знают, это желаемое конечное положение, азимут, скорость, гравитация, орбитальная механика, тяга, положение станции и все такое прочее”, - сказала Элис. “Станции требуется оборудование как можно скорее”.

Бумер знал, что существовал процесс, называемый “цепочкой несчастных случаев”: серия незначительных и, казалось бы, не связанных между собой инцидентов, которые в совокупности привели к аварии — или, в данном случае, к столкновению с российским противоспутниковым оружием. Одним из наиболее распространенных инцидентов было “выполнить миссию — это важно; пренебречь безопасностью и здравым смыслом и просто довести дело до конца”. Именно это и происходило прямо сейчас — только что появилось звено номер один в цепи несчастных случаев. “Это не может подождать еще один день или даже несколько часов?” - Спросил Бумер.

“Я нанесла на карту все окна запуска и траектории полета, Бумер”, - сказала Элис. “Все остальные летают над населенными районами, и люди жаловались на звуковые удары”. Ссылка номер два. “С тех пор, как Русские отсоединили ROS от Международной космической станции, и Канада, и Мексика, и ряд других стран выражают глубокие оговорки по поводу разрешения космическим самолетам летать над своей территорией до уровня K & # 225; rm & # 225; n. Этот полет или ничего в течение двух дней ”.

Этот тревожный звоночек прозвенел у него в голове, когда звено номер три присоединилось к остальным, но он знал, что Армстронгу и МКС нужны были припасы, а те, кто остался на МКС, нуждались в них остро — или теперь он сам создавал свои звенья в цепи аварий? “Собираемся ли мы уведомлять русских о наших миссиях?” он спросил.

“Это стандартная процедура”, - сказала Элис. “Очевидно, Космическое командование считает, что Грызлов блефует. Мы собираемся придерживаться обычных протоколов ”.

Только что было создано четвертое звено в цепи несчастных случаев, подумал Бумер — это выглядело не очень хорошо. Он повернулся к Эрнесто. “¿ Чтоé с тобой, амиго?Что думаешь, приятель?”

“Вамос, команданте”, - сказал Эрнесто. “Поехали, командир. У Грызлова нет мозгов”. Это была еще одна ссылка? Бумер задумался.

“Есть еще вопросы, Бумер?” Спросила Элис немного нетерпеливо. “Ты выходишь через десять минут, а мне все еще нужно проинформировать Гонзо и Сондру”.

Пятое звено в цепи несчастных случаев только что было подключено, но Бумер не распознал его. Он был командиром космического корабля — это было его окончательное решение ... но он этого не сделал. Он на мгновение задумался об этом, затем кивнул Эрнесто. “Нет вопросов, Элис”, - сказал он по внутренней связи. “Мы настаиваем”. Десять минут спустя Бумер взял свой портативный кондиционер и кислородный баллон, и они с Эрнесто направились к фургону экипажа, который должен был доставить их к линии вылета.

S-29 Shadow был третьей и самой большой моделью космопланов, с пятью двигателями “леопард” вместо четырех и грузоподъемностью пятнадцать тысяч фунтов. После того, как техники выполнили предполетную подготовку, Бумер и Эрнесто вошли в космоплан через открытые козырьки кабины, подсоединили свои кабели к кораблю и пристегнулись. Shadow был даже более автоматизирован, чем его сестры, и это был просто вопрос проверки прогресса компьютера, когда он обрабатывал предполетные контрольные списки, подтверждая, что каждый контрольный список завершен, затем ожидая их запуска - двигатели, время руления и взлета.

В запрограммированное время двигатели автоматически ожили, были запущены контрольные списки после запуска двигателя, полоса для выруливания была расчищена, и точно во время выруливания автоматически включились дроссели, и Shadow начал выруливать на главную взлетно-посадочную полосу в Батл-Маунтин для взлета. “Я никогда не привыкну к самолету, который просто рулит сам по себе”, - сказал Эрнесто. “Немного жутковато”.

“Я знаю, что ты имеешь в виду”, - сказал Бумер. “Я несколько раз просил разрешить мне управлять им самому, без автоматики, но Рихтер всегда отказывал мне, строго предупреждая не пробовать. После того, как будет больше одного из них, я спрошу снова. Каддири и Рихтер не хотят, чтобы их новая и умнейшая дочь была осквернена кем-то вроде меня. Они достаточно оскверняют друг друга, коррегир? ” Эрнесто стукнул Бумера кулаком и кивнул в знак согласия.

Два астронавта буквально просто сидели там до конца полета, болтая, просматривая контрольные списки и подтверждая завершения и запуски, и наблюдая, как Shadow делает свое дело: он долетел до места дозаправки, на этот раз над северной Миннесотой; заправился другим самолетом-заправщиком с компьютерным управлением; развернулся к точке выхода на орбиту над Колорадо, повернул на северо-восток и в нужное время нажал на газ. Они просмотрели все показания и подтвердили выполнение контрольного списка, но, в конце концов, они были просто няньками.

Но теперь, когда они направились на орбиту, они прекратили болтать и были настороже, потому что их путь пролегал через северо-запад России…

... всего в трехстах милях к северо-западу от космодрома Плесецк и практически прямо над военно-морским штабом Российского Краснознаменного Северного флота в Североморске.

“Поговорим о том, чтобы поджать хвост тигру, команданте”, - прокомментировал Эрнесто. “Или, в данном случае, медвежий хвост”.

“Ты все правильно понял, амиго”, - сказал Бумер. “Ты все правильно понял”.

КРЕМЛЬ

МОСКВА, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Сэр, только что был обнаружен американский космоплан, пролетающий над космодромом Плесецк!” - Крикнул министр обороны Грегор Соколов в телефонную трубку, когда Грызлов поднял ее.

“Что, черт возьми, ты сказал?” Грызлов что-то проворчал в телефон в спальне. Министр иностранных дел Дарья Титенева, лежавшая обнаженной рядом с Грызловым, мгновенно проснулась, встала с кровати и поспешила одеться — она не знала, по какому поводу был звонок, но у любого, кто осмелился позвонить президенту Геннадию Грызлову посреди ночи, должна была быть чертовски серьезная причина для этого, и она знала, что ее немедленно вызовут в его кабинет.

“Я сказал, американцы запустили космоплан на орбиту — и он приземлился в нескольких сотнях километров от космодрома Плесецк!” Соколов повторил. “Он пролетел прямо над штабом Краснознаменного Северного флота в Североморске. Он определенно выходит на орбиту и находится на пути к перехвату космической станции Армстронга в течение часа ”.

“Выебать!” Грызлов выругался. “Как смеют эти сукины дети делать это после того, как я только что отдал приказ? Они что, блядь, игнорируют меня? Были ли мы уведомлены о каких-либо полетах космопланов?”

“Мы проверяем офис военно-воздушного атташе в Вашингтоне, сэр”, - сказал Соколов. “От них пока нет ответа”.

“Эти ублюдки!”- Крикнул Грызлов. “Феникс заплатит за это! Немедленно соберите весь совет безопасности в моем кабинете!”

Двадцать минут спустя Грызлов вошел в свой кабинет, его длинные темные волосы в спешке струились за шеей. Прибыли только Тарзаров и Соколов. “Ну что, Соколов?” он кричал.

“Американское космическое командование сообщило военно-воздушному атташе é в Вашингтоне, что один космоплан S-29 Shadow и один космоплан S-19 Midnight будут отправлены на орбиту в течение следующих шести часов”, - сообщил министр обороны, передавая президенту несколько карт и графиков радара. “S-29 отправится к Армстронгу, доставит припасы и заберет пассажиров, выйдет на пересадочную орбиту, совершит переход к Международной космической станции, чтобы доставить припасы и забрать персонал, затем вернется на следующий день. S-19 вылетит на объединенную базу Эндрюс близ Вашингтона, заберет пассажиров, затем вылетит в Армстронг. Они также объявили, что отправят несколько пилотируемых и беспилотных коммерческих грузовых модулей на обе станции в течение следующих семидесяти двух часов.”

“Два космоплана?” Грызлов прогремел. “Они запускают два космоплана ? И один из них уже на орбите, а не в течение шести часов? Это неприемлемо! И траектории их полета?”

“Любая траектория полета, ведущая к любой космической станции, пролетит над Россией, сэр”, - сказал Соколов.

“Это неприемлемо!” Грызлов снова крикнул. “Я приказал космическим самолетам не пролетать над Россией! Есть ли какие-либо доказательства того, что они работают над отсоединением модуля "Скайболт" от военной космической станции?”

“Нет, сэр”, - сказал Соколов. “Мы сканируем станцию, когда она проходит рядом с объектом космического наблюдения, примерно каждые четыре-шесть часов, и мы не заметили никаких внешних изменений на станции”.

“Прошло не так уж много времени с тех пор, как вы произнесли свою речь или разговаривали с президентом Фениксом, сэр”, - сказал глава администрации Тарзаров. “Возможно, цель этих полетов - выполнить то, что вы приказали. И, сэр, вы сказали, что дадите американцам два ...

“Прекрати оправдываться перед американцами, Тарзаров”, - сказал Грызлов. “Я не позволю, чтобы мной пренебрегали подобным образом! Я не позволю делать из меня козла отпущения, как из этого шатающегося дурака Феникса!” Он посмотрел на радиолокационные графики траектории полета космоплана. “Мне кажется, это пробная атака на нашем космодроме! Это неприемлемо! ”

“Должен ли я соединить вас с президентом Фениксом по телефону, сэр?” - Спросил Тарзаров. “Это должно быть объяснено”.

“Нет необходимости, мистер Тарзаров”, - сказала Дарья Титенева, быстро войдя в кабинет президента после того, как она скромно подождала некоторое время после выхода из спальни Грызлова. Она подняла папку. “Текст обращения, с которым Феникс выступил по американскому телевидению совсем недавно. Он снова отрицает, что это было оружие направленной энергии космического базирования и что этим оружием был сбит гражданский самолет; никаких упоминаний об отключении лазера "Скайболт"; и он говорит, что ни одна нация не имеет права ограничивать любое движение любого самолета или космического корабля выше линии K & # 225; rm & #225;n, которая представляет собой высоту, выше которой аэродинамическая подъемная сила не может быть ...

“Я знаю, что, черт возьми, такое линия K & # 225; rm & # 225;n, Дарья - я тренировался как космонавт, помнишь?” Язвительно перебил Грызлов. Он кивнул, затем повернулся обратно к своему столу и посмотрел в окно. Все они заметили, что он внезапно стал вести себя удивительно спокойно — они ожидали, что он продолжит разглагольствование, с которого началась эта встреча. “Итак. Это неожиданно. Кеннет Феникс каким-то образом обрел твердость характера в последние дни, несмотря на его неожиданное согласие отсоединить модуль Skybolt. Нам нужно многое обсудить, друзья мои. Давайте перейдем в конференц-зал. Кофе или чай?”

ОБЪЕДИНЕННАЯ БАЗА ЭНДРЮС, НЕДАЛЕКО ОТ ВАШИНГТОНА, округ Колумбия.

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Внутри большого авиационного ангара Джессика “Гонзо” Фолкнер и Сондра Эддингтон стояли у подножия трапа полночного космоплана S-19, когда подъехал лимузин. Гонзо был одет в ее скафандр EEAS, в то время как на Сондре был оранжевый костюм ACES. Ни на одном из них не было шлема. По обе стороны от них были два агента секретной службы в штатском, которые уже осмотрели интерьер и экстерьер космоплана S-19, рядом с которым они стояли, — они свободно признались, что не знают, на что, черт возьми, обращать внимание, но их работа заключалась в том, чтобы проверять любую область, где можно найти порок. президент мог занять, поэтому они это сделали. Космоплан был припаркован на охраняемой площадке стоянки самолетов на объединенной базе Эндрюс, бывшей базе ВВС Эндрюс, главном военном аэродроме, используемом высокопоставленными членами правительства США, когда они путешествуют на военных самолетах. Пандус был окружен несколькими уровнями безопасности, как на земле, так и над головой.

Агент секретной службы открыл двери лимузина, и из него вышли два человека, оба в оранжевых скафандрах ACES: женщина-агент секретной службы и вице-президент Соединенных Штатов Энн Пейдж. Энн подошла к Гонзо и протянула руку в перчатке. “Полковник Фолкнер?”

“Да, мэм”, - сказал Гонзо, пожимая ей руку. “Приятно познакомиться с вами. Сегодня я буду командиром вашего космического корабля. Это Сондра Эддингтон, командир нашей миссии.” Сондра и вице-президент также пожали друг другу руки. “Добро пожаловать на борт”.

“Спасибо тебе. Я с нетерпением жду этого ”, - сказала Энн, ее глаза блестели от волнения. “Это специальный агент Робин Кларксон, мой сотрудник секретной службы”. Кларксон пожал руки пилотам. Она выглядела немного взволнованной, подумал Гонзо, но далеко не так сильно, как бедный специальный агент Чарли Спеллман, когда он летел с президентом. Энн стояла и восхищалась S-19 Midnight с широкой улыбкой на лице. “Мой первый раз за полночь на S-19. Я совершил несколько полетов на черном жеребце S-9, но это было в очень ранние дни ”.

“Я не думаю, что вы вообще найдете много отличий, мэм”, - сказал Гонзо. “Пассажирский модуль очень удобный, но я предполагал, что вы захотите быть в кабине пилотов во время этого полета”.

“Черт возьми, да”, - сказала Энн. “Я надеюсь, вы не возражаете, мисс Эддингтон. Я никогда не отказываюсь от возможности прокатиться в кокпите ”.

“Конечно, нет, мэм”, - сказала Сондра, но было довольно очевидно, что она действительно возражала. Я тоже никогда не отказываюсь от этого, подумала она, но, думаю, я просто больше не имею значения в этом месте.

“Мы должны идти?” Взволнованно спросила Энн. “Не могу дождаться, когда снова увижу станцию”.

“У нас полно времени, мэм”, - сказал Гонзо. “Совсем не спеши. Наше окно запуска откроется примерно через час.”

“Очень хорошо, полковник Фолкнер”, - сказала Энн.

“Гонзо, пожалуйста. Я больше не реагирую на звание.”

“Это Гонзо”. Она посмотрела на скафандр EEAS. “Мне нравится этот костюм”, - сказала она. “Это очень хорошо подчеркивает твою фигуру, намного лучше, чем эта старая вещь. Тебе это нравится?”

“Когда это активировано, это немного пинок под зад, - признался Гонзо, - но это позволяет намного лучше передвигаться и работать”.

Они поднялись по лестнице к входному люку воздушного шлюза на крыше Полуночного космоплана, затем спустились по трапу на корму в пассажирский модуль, и Гонзо помог Кларксону и Сондре пристегнуться и надеть шлемы, затем проинформировал их об обычных и аварийных процедурах. “Я знаю правила игры, Гонзо”, - сказала Сондра, звуча обеспокоенно, когда Гонзо попытался помочь ей прикрепить пуповину.

“Я должен пройти через рутину со всеми, Сондра — ты это знаешь”, - сказал Гонзо низким голосом, бросив на молодую женщину предупреждающий взгляд и проверяя, заметил ли Кларксон что-нибудь из этого. “Веди себя прилично, ладно?” Обращаясь к Кларксону, она сказала: “По соображениям безопасности мы будем в шлемах и перчатках, но вы можете держать свои забрала открытыми. При необходимости все, что вам нужно сделать, это закрыть их, и вы будете в безопасности. Сондра поможет тебе. Приятного полета”. Кларксон кивнул, но ничего не сказал.

После того, как техники убедились, что все в пассажирском модуле надежно закреплено и готово, они помогли Энн Пейдж сесть на правое переднее сиденье Midnight, пристегнули ее ремнями, подсоединили и помогли надеть шлем. “Я не могу ждать, я не могу дождаться”, - взволнованно сказала она, когда включился интерком. “Я так скучаю по путешествиям в космосе. Вам, ребята, это, наверное, кажется таким рутинным, но тогда, в дни шаттлов и ранних космопланов, казалось, что каждый полет был испытательным. СМИ всегда сообщали об этом как об ‘очередном запуске шаттла’, но мы были настолько невежественны. Ты понятия не имеешь.”

“О, я верю, мэм”, - сказал Гонзо. “Я знаю парня, который разработал двигатели наших ‘леопардов’, и иногда он может быть настоящим озоедом. Наши жизни в руках этого парня на каждом рейсе ”.

“Гонзо, пожалуйста, зови меня Энн на этом рейсе”, - сказала Энн. “Я хочу чувствовать себя членом экипажа, а не пассажиром, которому разрешено ездить на дробовике”.

“Хорошо, Энн”.

“Хантер "Бумер" Ноубл”, - сказала Энн. “Я помню, что был кошачьей пижамой в аэрокосмической инженерии, пока не появился он. Его репутация пронеслась мимо моей, как долбаный ураган ”.

“Студенты, работающие над проектом Starfire, скоро обойдут Бумер, я гарантирую это, ” сказал Гонзо, “ а их школа, Калифорнийский политехнический университет, даже не лучшая инженерная школа в стране. Я думаю, что очень скоро мы увидим некоторые удивительные достижения ”.

Эти двое продолжали болтать, пока не пришло время выруливать и взлетать. Гонзо обнаружил, что вице-президент была очень хорошо знакома с контрольными списками космоплана и положениями переключения, и она очень хорошо справлялась с ролью командира миссии. “Я впечатлена, Энн”, - сказала она. “Ты знаешь о Midnight столько же, сколько студенческий ведущий”.

“Я помогала проектировать космопланы S-9 и обучалась управлять ими, хотя в большинстве случаев я была просто пассажиром”, - сказала Энн. “Я думаю, это как езда на велосипеде: однажды сделав это, ты никогда не забудешь”.

Взлет, перемещение на трассу дозаправки в воздухе и ускорение с использованием реактивных двигателей прошли нормально. Поскольку их время взлета на несколько часов отличалось от S-29, траектории полета двух космопланов разделяли несколько тысяч миль — когда S-19 Midnight поднялся на реактивных самолетах scramjet, они пролетели над Индией, Китаем и российским Дальним Востоком.

“Мне это нравится, мне это нравится, мне это нравится”, - нараспев произнес вице-президент, когда они начали свой крутой подъем. В ее голосе не было абсолютно никакого намека на перегрузку, только широкая улыбка на лице. “Это единственный способ летать!”

Над АЭРОПОРТОМ ЕЛИЗОВО

КАМЧАТСКИЙ КРАЙ, ВОСТОЧНАЯ ЧАСТЬ РОССИИ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Полет Гарпун", это Учитель, ваш приказ - солнечный свет, повторяю, солнечный свет, ” радировал старший диспетчер. “Солнечный свет, солнечный свет. Действуйте по плану ”.

“Командир звена ”Гарпун" подтверждает", - передал по рации в ответ пилот ведущего звена двух истребителей МиГ-31Д "Фоксхаунд". “Перерыв. Гарпун два, ты понял?”

“Да, вождь”, - ответил пилот второго МиГ-31. “Второй готов”.

Ведущий пилот выполнил свои контрольные списки перед выпуском, повернул в центр полосы управления полетом на своем дисплее, постепенно увеличивал мощность, пока не вышел в зону форсажа, дождался, пока скорость полета превысит 1 Мах, затем начал крутой набор высоты и продолжал увеличивать мощность, пока не вошел в пятую зону форсажа. Набирая скорость десять тысяч футов в минуту, он преодолел пятьдесят тысяч футов. Скорость полета достигла 1 Маха.5, но теперь он постепенно снижался, поскольку пилот менял воздушную скорость на высоту, но это его не беспокоило: его основной работой было поддержание стрелок управления полетом, которые отображали необходимый курс и угол набора высоты, передаваемые со станции слежения штаба.

“Канал передачи данных загрузил окончательные данные о прицеливании”, - доложил офицер оружейных систем позади пилота. “Начинается передача данных на Osa. Осталось десять секунд.”

На высоте шестидесяти тысяч футов пилот получил первое предупреждение о низком расходе топлива - два огромных двигателя Соловьева D30—F6 на форсаже "зона-пять" потребляли пятьдесят тысяч фунтов топлива в час, хотя в общей сложности он перевозил всего тридцать тысяч фунтов — воздушная скорость снизилась всего до трехсот узлов, а скорость набора высоты снизилась до трех тысяч футов в минуту. “Передача данных завершена, пять секунд до запуска”, - доложил офицер по системам вооружения. Пилот вздохнул с облегчением — через десять секунд, если они не прекратят набор высоты, они заглохнут и камнем упадут с неба . “Три... две... одна... ракета на взлете”.

Миг-31D совершил небольшой разворот влево, и оба члена экипажа смогли наблюдать, как ракета Wasp запустила твердотопливный двигатель и начала свой подъем в космос на длинном желто-красном столбе огня и дыма. Wasp была производной от баллистической ракеты 9К720 "Искандер" малой дальности для ТВД. Он получил данные о траектории полета с наземной станции слежения, использовал свою инерциальную систему наведения, чтобы следовать по траектории полета, затем активировал систему наведения инфракрасного терминала для наведения на цель. Даже двигаясь почти вертикально, он преодолевал скорость более мили в секунду. Двадцать секунд спустя второй МиГ-31 выпустил свою собственную ракету Wasp…

... на курсе перехвата полуночного космоплана S-19, который мчался в космосе над Россией на встречу с космической станцией Армстронг.

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

МГНОВЕНИЯ СПУСТЯ

“Обнаружено запуск ракеты!”Крикнула Кристин Рейхилл, офицер по наземному вооружению на космической станции Армстронг. “Два российских спутника Wasp стартовали с Камчатки!”

Кай Рейдон нажал кнопку “общий вызов” на своей консоли. “Боевые посты!” - крикнул он, пытаясь контролировать свой голос. “Всему персоналу занять боевые посты, это не учения!” Обращаясь к Валери Лукас, он сказал: “Все защитные системы на автоматический режим, Валери — нам придется перевести их обратно в РУЧНОЕ управление, когда космоплан приблизится. Каков статус ”Скайболта"?"

“Все еще деактивирован”, - сказала Валери. “Мы только что начали отключать Starfire”.

“Подключите его обратно — он может нам понадобиться”, - сказал Кай. “Где студенты?”

“Я прямо здесь”, - сказал Брэд, прикрепленный к переборке рядом с консолью Валери. “Кейси находится в модуле "Скайболт". Что мне делать?”

“Следи за мониторами и кричи, если увидишь что-то, что выглядит опасным”, - ответил Кай. “Укажи на это сержанту Лукас или кому-нибудь еще, если она занята. Я всегда могу использовать другую пару глаз.”

“Должен ли я надеть скафандр?” Сказал Брэд по внутренней связи, как только надел кислородную маску и активировал ее.

“Слишком поздно”, - сказал Кай. “К настоящему времени все модули должны были быть опечатаны. Персоналу командного модуля приходится полагаться на помощь членов экипажа, контролирующих повреждения.” Кай не хотел думать о том, что в конечном итоге случится со всеми ними в случае серьезной пробоины в корпусе, с кислородом или без, но стопроцентный кислород был лучшим, что у них было. Он нажал другую кнопку внутренней связи. “Бумер, скажи свой статус?”

“Мы вылетаем через десять минут, генерал”, - ответил Бумер. Он и Эрнесто Эрмосильо состыковались с космической станцией Армстронг и наблюдали за выгрузкой припасов из грузового отсека и дозаправкой, и как только прозвучал сигнал тревоги, они прекратили выгрузку и начали готовиться к отстыковке.

“Все оборонительное оружие, кроме "Скайболта", активировано и находится в автоматическом режиме”, - сообщила Валери. “Старфайр, ты можешь дать мне—”

“Это S-19!”Крикнула Кристин Рейхилл. “Wasp нацелился на S-19! Перехват через две минуты! Приближаются две ракеты!”

“Черт!” - выругался Кай. Он нажал кнопку на своей консоли. “Вторая полночь, это Армстронг, красная Оса, повторяю, красная Оса” . По внутренней связи он спросил: “Какова дальность их действия до станции?”

“За пределами досягаемости Гидры”, - ответила Валери.

“Увеличь дальность стрельбы до максимальной”, - сказал Кай. Хлор-кислородно-йодный лазер Hydra, максимальная дальность действия которого составляла триста миль, был отрегулирован до шестидесяти миль в соответствии с договором, но Кай Райдон не собирался сейчас обращать внимание на договоры. “Подготовьте "Зимородков" к отправке на станцию. Они будут выпущены, как только у вас появится решение для запуска ”.

“Полночь" ускоряется и набирает высоту”, - доложил Генри. На орбите скорость означала только одно: высоту над Землей. Идите быстрее, и ваша высота увеличится; сбавьте скорость, и высота уменьшится.

“Сейчас вычисляем решение для запуска”, - сообщила Валери. Оружейные гаражи Kingfisher, которые хранились на центральной ферме Армстронга, были подключены к боевой системе, и их ракеты были доступны для обороны станции.

Мгновение спустя Генри Лэтроп крикнул: “Есть! Курс на перехват установлен! Шесть перехватчиков готовы!”

“Бой, батареи разряжены”, - сказала Валери. “Прижми этих сосунков!”

“Оружие убрать!” - Крикнул Генри. Два оружейных склада на ферме станции выпустили все три своих спутниковых перехватчика. Это были простые неаэродинамические коробки — поскольку они никогда не летали в атмосфере Земли, они могли быть любой формы — шести футов длиной, с радаром и инфракрасной системой самонаведения спереди, маневровыми ракетными соплами вокруг корпуса с обеих сторон и большим ракетным двигателем сзади. Перехватчики использовали сигналы управления от Armstrong для маневрирования, пока не смогли зафиксироваться на целях с помощью своих собственных датчиков. “Хороший трек для всех Тринити. Шестьдесят секунд до перехвата. Я думаю, мы успеем вовремя, сэр. Полночь поднимается все выше и быстрее. Вторгшиеся будут в пределах досягаемости Гидры через семьдесят секунд.”

Кай не собирался расслабляться, пока обе эти русские ракеты Wasp не будут уничтожены. “Трев, свяжись с космическим командованием, расскажи им, что происходит”, - приказал он. “Скажи им, что я хочу получить разрешение на уничтожение всех противоспутниковых аэродромов и стартовых площадок, которые мы —”

“Всплывающее орбитальное пугало!”- Крикнул Генри Лэтроп. На большом тактическом дисплее появилась новая иконка. Он находился на орбите, смещенной от орбиты Армстронга более чем на сто миль, и с совершенно другим склонением, но это было очень близко к промаху в орбитальных терминах. “Это появилось из ниоткуда, сэр! Назначить Оскара номер один ”. Это, казалось, не представляло угрозы для станции или S-19 Midnight, но тот факт, что они не обнаружили его, пока он не был очень близко, беспокоил, очень —

“Сэр, я теряю Тринити!”- Крикнул Генри.

“Что?”- Крикнул Кай. “Что, черт возьми, происходит?”

“Я не знаю, сэр!” - Крикнул Лэтроп. “Потерян контакт с одним ... двумя ... тремя, сэр; три Триединства, отрицательный контакт!”

“Что это за новоприбывший?” Валери закричала. “Ты можешь это визуально представить?”

“Для перехватов Trinity используются все электронно-оптические устройства слежения”, - сказал Лэтроп. “У меня хороший радиолокационный след, но плохая видимость”. Мгновение спустя: “Потерян контакт с четырьмя Троицами. Я могу вступить в бой с пугалом Оскар-один, сэр?”

“Это не угроза станции или S-19, это не на нашей высоте или орбите, и у нас нет визуальной идентификации”, - сказал Кай. “Отрицательный. Не вступать в бой. Запускайте больше ”Тринити", чтобы получить эти ракеты ASAT, сейчас ".

На БОРТУ РОССИЙСКОГО КОСМОПЛАНА "ЭЛЕКТРОН"

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Они не могли бы выбрать время лучше, и полковник Михаил Галтин знал, что это была такая же судьба и везение, как и задуманное, но это не имело значения — все должно было сработать идеально. После четырех витков, пересекающихся с орбитой космической станции Армстронга, но на меньшей высоте и со смещением около шестидесяти километров, он занял идеальную позицию, чтобы прибыть в точное место для поражения оборонительных ракет американской космической станции. Он знал, что у него были считанные секунды, чтобы действовать ... Но секунды были вечностью для лазерного оружия Хобнейла.

Как только американское противоспутниковое оружие было запущено с космической станции Армстронг, радар управления огнем Galtin's Elektron начал отслеживать их с расстояния в сто километров: шесть американских перехватчиков - не что иное, как управляемый ракетный двигатель с ГСН на нем, но простой и эффективный в качестве противоспутникового и противоракетного оружия. То, что перехватчики были выпущены с самой станции, было интересно: сообщение о том, что президент Джозеф Гарднер уничтожил все оружейные модули Kingfisher constellation, было не совсем правдой. По-видимому, были и другие, прикрепленные к военной космической станции и полностью работоспособные.

Неважно. Судьба предоставила ему идеальную позицию для перехвата перехватчиков. Галтин восхищался сопутствующей удачей, восхищался смелостью своего президента Геннадия Грызлова, отдавшего приказ об этой атаке, восхищался мыслью о том, что должно было произойти. Россия собиралась атаковать космоплан, принадлежащий, возможно, самой могущественной нации на Земле. Они атаковали космический корабль стоимостью 3 миллиарда долларов с американскими гражданскими лицами на борту. Это было дерзко. Для этого не было другого термина: напористый. Сказать, что ставка в войне за контроль над космосом только что была повышена, было бы огромным преуменьшением.

Галтин поднял красную защитную крышку переключателя постановки оружия на охрану и перевел переключатель под ней с БЕЗОПАСНОГО положения на ВООРУЖЕННОЕ. Теперь атакующий компьютер был под контролем. Через несколько секунд все было бы кончено. Три космических корабля и шесть ракет, движущихся со скоростью десятков тысяч километров в час на высоте сотен миль над Землей, пересеклись бы в этой точке пространства. Это было не что иное, как захватывающее дух зрелище. Наука, политика, чистое мужество и, да, удача - все это было на стороне Российской Федерации прямо сейчас.

Атака.

На БОРТУ ПОЛУНОЧНОГО КОСМОПЛАНА S-19

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Как только она услышала предупреждение о “красной осе”, Гонзо запустил основные ракетные двигатели. “Что это? Что случилось?” - Спросила Энн Пейдж. “Что такое "красная оса”?"

“Русское противоспутниковое оружие”, - ответил Гонзо. “Наша единственная надежда - обогнать, превзойти или перехитрить его. Всем опустить забрала, зафиксировать их и убедиться, что у вас включен кислород. Сондра, проверь агента Кларксон.” Гонзо и Энн начали составлять контрольные списки, готовясь к возможному столкновению.

“Миднайт, имейте в виду, мы потеряли контакт с четырьмя перехватчиками, которые мы запустили по Wasp”, - радировал Кай. “Двое все еще отслеживают. У нас есть неизвестная всплывающая цель выше и справа от вас, примерно в сорока милях, не похоже, что она идет курсом на перехват.”

“Это российский космоплан”, - сказала Энн. “Нас проинформировали, что русские использовали лазер на борту по крайней мере одного из своих Электронов. Он сбил спутник и, вероятно, атакует перехватчики ”Тринити"."

“Черт”, - выругался Гонзо. “Армстронг, сейчас полночь. Наш пассажир сказал, что это пугало, вероятно, электрон, и оно стреляет ...

“Гонзо, маневрируй!”Вмешался Кай. “Оса у тебя на хвосте! Маневрируй!”

Гонзо немедленно включил маневровые двигатели, бросив космоплан в резкий боковой маневр, затем включил другой набор двигателей, которые переместили его “вверх” - прочь от Земли. Затем она начала переводить назад, маневрируя, чтобы направить нос против направления полета, чтобы представить минимально возможный профиль для…

... и на полпути к выполнению маневра антиспутниковая ракета Wasp нанесла удар. У него была небольшая десятифунтовая осколочная боеголовка, которая воспламенила реактивное топливо и окислитель Бома, вытекшие из разорванных топливных баков, вызвав взрыв, пробивший космический корабль насквозь.

“Он попал! Он попал!” крикнула Валери. “Первая оса попала в космоплан!”Экипаж командного модуля в ужасе наблюдал за электронно-оптическим изображением потерпевшего крушение космоплана, когда чудовищный взрыв заполнил экран.

“Вторая ракета Wasp перехвачена и уничтожена”, - тихим голосом доложил Генри Лэтроп по внутренней связи. “Цель ясна”.

“Бумер”?" Кай связался по рации.

“Я заканчиваю через пять минут”, - сказал Бумер.

“Ты делал предварительный вдох?”

“Да, у меня есть”, - ответил Бумер. “Не мой ведущий”.

“Трев, выясни, есть ли кто-нибудь на станции в скафандрах и делал предварительный вдох”.

“Приготовиться”, - ответил Тревор Шейл. Мгновение спустя: “Прости, Кай. У нас трое в скафандрах, но ни один не дышал перед этим.”

“Немедленно дайте им кислород”, - сказал Кай. По радио он сказал: “Похоже, ты тот самый, Бумер. Мы не видим никого выжившего отсюда, но пойди посмотри. Не забудьте установить снаряжение для буксировки.”

“Понял”, - сказал Бумер. Несколько минут спустя: “Мы готовы стартовать”. Как только он отделился от станции, он получил координаты последнего местоположения Полуночного космоплана и начал пробиваться к нему — к счастью, поскольку S-19 приближался к Армстронгу, готовясь к стыковке, все они находились на одной орбите, так что это был просто вопрос маневрирования в боковом направлении к нему, а не запуска на другую орбиту с другой высотой или направлением.

“Валери, активируй созвездие Зимородка и подключи Starfire к Сети как можно скорее”, - сказал Кай. “Пришло время немного поохотиться”. Он вызвал штаб космического командования США со своей консоли. “Генерал, мы потеряли космоплан S-19”, - сказал он, когда был подключен защищенный канал. “На борту был вице-президент. Мы проверяем, нет ли выживших, но пока все выглядит как полная потеря ”.

“Боже мой”, - простонал генерал Джордж Сэндштейн. “Я немедленно уведомлю Белый дом”.

“Запрашиваю разрешение атаковать все гребаные российские космические силы, генерал”, - сердито сказал Кай.

“Отрицательно”, - сказал Сэндштейн. “Не делай ничего, кроме как защищай себя. Не стрелять, пока по тебе не откроют огонь”.

“Я бы сказал, что по нам открыли огонь, генерал”, - сказал Кай. “Я не знаю, был ли целью космоплан или была станция, а космоплан встал на пути. В любом случае, на нас напали ”.

“Позволь мне сначала уведомить президента и посмотреть, каков будет его ответ, Кай”, - сказал Сэндштейн. “Тем временем, я разрешаю вам активировать все имеющиеся у вас системы оборонительного оружия и начать выводить модули "Тринити", которые вы хранили на станции, обратно на орбиту. У тебя сейчас с собой космоплан, не так ли?”

“Да, S-29”, - ответил Кай. “Это поиск выживших, а затем нам нужно разгрузить припасы здесь и для МКС”.

“Какие еще космопланы имеются в наличии?”

“Два S-19 будут доступны через несколько дней, и у нас есть два S-9, которые могут быть готовы за несколько недель”, - сказал Кай, проверяя показания состояния своего космического корабля. “Генерал, у меня есть десять оружейных складов на орбите, что ставит под прицел большую часть российских противоракетных сил, и они будут активированы в ближайшее время. Я начал процесс отсоединения мазерного устройства Starfire от "Скайболта", но мои команды должны подключить его заново. Это должно быть скоро готово. Я прошу разрешения уничтожить любую российскую противоспутниковую установку, которая окажется в пределах досягаемости ”.

“Я понимаю замысел ‘lay waste’, Кай”, - сказал Сэндстайн. “Я хочу получить разрешение от Белого дома, прежде чем вы начнете бомбардировать российские объекты из космоса. Вам приказано: защищайте свою станцию всем, что у вас есть, и ждите дальнейших распоряжений. Повторите мое последнее, генерал Райдон.”

Кай колебался и даже подумал о том, чтобы не отвечать; вместо этого: “Понял, генерал”, - сказал он наконец. “Генерал Сэндштейн, это директор станции Рейдон, находящийся на борту "Армстронга". Я скопировал: мои приказы - защищать станцию всем, что у нас есть, и ждать дальнейших распоряжений.”

“Я буду на связи, Кай”, - сказал Сэндштейн. “Это не останется неотомщенным. Приготовиться”. И связь прервалась.

“Черт”, - выругался Кай. “Вице-президента Соединенных Штатов, возможно, просто разнесло в космический мусор, и я должен просто ‘стоять в стороне’. &# 8197; Он проверил свои мониторы. “Валери, каков статус "Зимородков” на орбите?"

“Шесть из десяти уже подключены к сети, остальные ожидаются примерно через час”, - сообщила Валери Лукас.

Это была всего лишь пятая часть всего созвездия, но это было лучше, чем то, что у них было всего несколько минут назад. “Разместите наземные цели, базирующиеся в России и Китае, в пределах досягаемости наших средств наземного нападения”.

“Вас понял”. Мгновением позже на дисплее главного командного центра появился список целей, а также список доступного оружия, которое могло бы защитить от них. Список включал в себя цели, отличные от противоракетных: в списке была любая значимая в военном отношении цель, и когда оружейные мастерские Kingfisher или космическая станция Armstrong выходили за пределы досягаемости, цель исчезала, только чтобы быть замененной другой, которая пересекла горизонт оружия где-то в другой точке земного шара. Имея всего десять оружейных складов плюс космическую станцию Армстронг, список целей был очень коротким, но каждые несколько минут появлялась новая потенциальная цель, которая оставалась на две-четыре минуты, а затем снова исчезала.

Одна строка в списке целей поменяла цвет с зеленого на желтый. “Космопорт Сичан”, - заметил Кай. “Что происходит в Сичане?”

“Поисковый радар С-500 "Автократ" в диапазоне эхо-Фокстрот с космодрома Сичан охватил нас”, - сообщила Кристин. “С тех пор, как русские установили С-500 в Китае, они отслеживали и иногда фиксировали нас на радаре, когда мы проходили над головой. Я думаю, это просто калибровка или тренировка — это просто сканирование на большие расстояния. Никогда ничего не происходит ”.

“  ‘Заперли нас’, да?” - Пробормотал Кай. “Что-нибудь помимо простого сканирования?”

“Время от времени мы получаем писк радара наведения ракет 30N6E2 Индия-Джульетта, как будто они выпустили по нам ракету, - сказала Кристин, “ но все сигналы исчезают в течение нескольких секунд, даже поисковые, и мы не обнаруживаем шлейф двигателя или ракету в воздухе — очевидно, они не хотят, чтобы мы думали, что они направляют на нас перехватчик, используя радар или оптику, или что-то еще. Это все игра в кошки—мышки, сэр - они посылают нам сигналы радара, чтобы попытаться напугать нас, а затем замолкают. Это чушь собачья ”.

“Чушь собачья, да?” Сказал Кай. “Сообщите, если это повторится”.

“Да, сэр”, - ответила Кристина.

Кай несколько мгновений молчал, напряженно размышляя. “Кристин”, - сказал он, - “Мне нужны некоторые подробные снимки этого подразделения С-500. Дайте мне узконаправленное SBR-сканирование с нашего большого радара. Максимальное разрешение.”

Кристин Рейхилл на мгновение заколебалась, затем прокомментировала: “Сэр, сканирование прожектором могло бы —”

“Сделайте это, мисс Рейхилл”, - бесцветно сказал Кай. “Сканирование узким лучом, максимальное разрешение”.

“Да, сэр”, - сказала Кристина.

Около шестидесяти секунд было тихо; затем: “Сэр, обнаружен радар слежения за целью С-500, похоже, нацелен на нас”, - сказала Кристин. “Только азимут, высота и дальность — никаких сигналов восходящей линии связи”. Это было именно то, о чем она беспокоилась: если батарея С-500 обнаружит, что их отслеживает радар с "Армстронга", они могут подумать, что подверглись нападению, и могут нанести ответный удар.

“Обозначь цель и отправляйся в бой, Кристина”, - приказал Кай. “Продолжайте сканирование”.

В голосе Кристины слышалось некоторое замешательство: это, конечно, было не такое уж большое дело, не стоящее идентификационного значка target. “Э-э... обозначьте цель Гольф-один, сэр”, - ответила она после ввода команд в компьютер атаки. “Цель заблокирована в атакующем компьютере”.

“Командование, это оперативный отдел”, - доложила Валери. “Подтверждаю, что цель Golf-one вступила в бой. Два "Хаммера" с "Кингфишера-09" готовы, остался один, сорок пять секунд до выхода из зоны поражения.”

“Подтверждено”, - сказал Кай. “Кристин, предупреди меня, если обозначение цели изменится”.

“Уилко, сэр”, - сказала Кристина. Ее ладони начали немного потеть: это начинало выглядеть как прелюдия к—

Внезапно идентификационный сигнал изменился с ТРЕКА ЦЕЛИ на ТРЕК РАКЕТЫ. Сдвиг был мгновенным, и он не задерживался на табло более одной или двух секунд, но этого было достаточно, чтобы Кристин выкрикнула: “Командование, у меня ракета тр —”

“Бой, командование, батареи выпущены на Гольф-один”, - приказал Кай. “Повторяю, батареи разряжены”.

“Батареи разряжены, вас понял”, - сказала Валери. “Боевой, цель ”Гольф-один", вступить в бой!"

Оружейный гараж "Кингфишер", расположенный почти в четырех тысячах миль от "Армстронга" — хотя космическая станция "Армстронг" находилась гораздо ближе к цели, ракетам требовалось время и расстояние, чтобы вернуться в атмосферу Земли, поэтому оружейный гараж "Кингфишер", расположенный дальше, справился с поставленной задачей — перестроился на заданный компьютером курс, и два орбитальных маневрирующих аппарата были выброшены из оружейного гаража с интервалом в тридцать секунд. ОМВ перевернулись, пока не оказались летящими хвостом вперед, и их спускаемые ракеты сработали. Ожоги длились не слишком долго, замедляя космический корабль всего на несколько сотен миль в час, но этого было достаточно, чтобы изменить их траекторию с орбиты Земли на атмосферу, и OMV перевернулись обратно, так что их теплозащитные экраны оказались незащищенными от надвигающейся атмосферы.

Когда космический корабль вошел в верхние слои атмосферы, свечение от трения, сжигающего воздух, меняло цвета, пока не стало раскаленным добела, и потоки перегретой плазмы тянулись за каждым транспортным средством. Крошечные лопасти с гидравлическим управлением и маневровые двигатели в хвостовой части корпуса OMV помогли космическому кораблю совершать S-образные развороты в небе, что помогло не только увеличить время, необходимое для замедления полета, но и сбить с толку любые космические радары слежения за намеченной целью. Одна из рулевых лопастей на втором OMV вышла из строя, из-за чего он вышел из-под контроля, в основном сгорев в атмосфере, а то, что осталось, рухнуло в сибирскую глушь.

На высоте ста тысяч футов защитные кожухи вокруг OMVS сорвались, обнажив двухсотфунтовый снаряд из карбида вольфрама с радаром миллиметрового диапазона и головкой инфракрасного наведения в носовой части. Он следил за сигналами управления из своего оружейного гаража, пока радар не зафиксировался на цели, затем уточнил прицеливание, сравнивая то, что он видел с помощью своих датчиков, с изображениями целей, сохраненными в памяти. Это заняло всего долю секунды, но изображения совпали, и боеголовка нацелилась на свою цель — транспортномонтируемую пусковую установку зенитно-воздушной ракетной системы С-500. Он поразил цель, двигаясь со скоростью почти десять тысяч миль в час. Боеголовка не нуждалась во взрывоопасной боеголовке — удар на такой скорости был сродни взрыву двух тысяч фунтов тротила, полностью уничтожившего пусковую установку и все остальное в радиусе пятисот футов.

“Мишень для гольфа - одна уничтожена, сэр”, - доложила Кристина несколько мгновений спустя, ее голос был приглушенным и хриплым — это был первый раз, когда она что-либо уничтожила за всю свою жизнь, не говоря уже о другом человеческом существе.

“Хорошая работа”, - сказал Кай каменным тоном. “Трев, я хочу, чтобы команда из двух человек облачилась в скафандры и начала подготовку к дыханию, переходя на шестичасовое дежурство в режиме аварийного ожидания. Остальная часть свободного от дежурства экипажа может покинуть боевые посты. Все, глаза и уши открыты — я думаю, мы будем заняты. Каков статус Starfire? Сколько еще?”

“Я не знаю, сэр”, - ответил Кейси Хаггинс из модуля "Скайболт". “Может быть, час, может быть, два. Простите, сэр, но я просто не знаю.”

“Как можно быстрее, мисс Хаггинс”, - сказал Кай. Он нажал кнопку на своей консоли связи. “Генерал Сэндштейн, срочно”.

КРЕМЛЬ

МОСКВА, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Эти американские ублюдки поразили мой космодром ракетой из космоса!” Чжоу Цян, президент Китайской Народной Республики, прогремел по защищенной голосовой телеконференции. “Я собираюсь отдать приказ о немедленном запуске ядерной баллистической ракеты по Гавайям! Если они убьют сотню китайцев, я собираюсь убить миллион американцев!”

“Успокойся, Чжоу”, - сказал президент России Геннадий Грызлов. “Вы знаете так же хорошо, как и я, что если вы запустите межконтинентальную баллистическую ракету или что-нибудь похожее на нее где-нибудь рядом с Соединенными Штатами или их владениями, они нанесут ответный удар всем, что у них есть, против обеих наших наций. Теперь они на волосок от того, чтобы спустить курок, благодаря вашей атаке на Гуам ”.

“Мне все равно!” - огрызнулся Чжоу. “Они тысячу раз пожалеют о потере одного китайца, я клянусь в этом!”

“Мои командиры на земле говорят, что ваша батарея С-500 зафиксировалась на космической станции с помощью радара наведения ракет”, - сказал Грызлов. “Это правда?”

“Тогда, я полагаю, вы знаете, что американцы нацелились на пусковую установку С-500 со своим микроволновым оружием?”

“Я знаю, что они сканировали вас простым радаром с синтезированной апертурой, Чжоу, космическим радаром, установленным на самой станции”, - сказал Грызлов. “У меня там на земле есть техники и разведчики, помнишь? Они точно знают, чем тебя сканировали. Это не было оружие направленной энергии. Они, очевидно, хотели подтолкнуть вас к ответу, точно так же, как это сделали ваши глупые, плохо обученные люди ”.

“Так они сейчас пытаются подтолкнуть нас к расширению конфликта, превратить его в обмен ядерными ударами?” - Спросил Чжоу. “Если так, то они преуспевают!”

“Я сказал, Чжоу, успокойся”, - повторил Грызлов. “Мы ответим, но мы должны быть терпеливы и спланировать это вместе”.

“Это все из-за твоей безрассудной атаки на их космоплан, не так ли?” - Спросил Чжоу. “Ты говоришь мне быть спокойным, но затем совершаешь безумный поступок, например, уничтожаешь один из их космопланов! Мы отследили эти истребители и ваше противоспутниковое оружие. Кто из нас теперь сумасшедший? Вы хотите запретить несанкционированным космическим аппаратам пролетать над Россией? Это еще более безумно! Что взбрело тебе в голову, Грызлов? Ты еще более неуравновешенный, чем этот идиот Трузнев до тебя ”.

“Не говори мне о безумных военных действиях, Чжоу!” Возразил Грызлов. “Нам повезло, что мы не находимся в состоянии войны с Соединенными Штатами после того, как этот сумасшедший генерал Зу атаковал Гуам!”

“Я мог бы сказать то же самое об атаке крылатыми ракетами вашего отца самих Соединенных Штатов!” Чжоу выстрелил в ответ. “Десять тысяч, пятнадцать тысяч американцев испарились? Сто тысяч раненых? Твой отец был—”

“Будь осторожен, предупреждаю тебя, Чжоу”, - угрожающе выплюнул Грызлов. “Будь осторожен со своими следующими словами, если они хотя бы отдаленно касаются моего отца”. На другом конце провода была полная тишина. “Послушай меня, Чжоу. Вы не хуже меня знаете, что единственное американское неядерное оружие, которое может достичь наших космодромов и других противоспутниковых стартовых площадок, - это либо крылатые ракеты, запускаемые с проникающих бомбардировщиков, либо оружие, запускаемое с их военной космической станции или оружейных складов”, - продолжил Грызлов. “Военная космическая станция является ключевой, потому что она контролирует все оружейные склады, использует свой космический радар для наблюдения и наведения на цель и имеет лазер Skybolt, от которого невозможно защититься. Он должен быть выведен из строя или уничтожен до того, как американцы применят свое оружие ”.

“Отключен? Уничтожен? Как?” - спросил Чжоу.

“Мы должны выбрать идеальное время, когда максимальное количество противоспутниковых вооружений России и Китая может быть запущено одновременно”, - сказал Грызлов. “На станции есть оружие самообороны, но если мы сможем сокрушить их, мы могли бы добиться успеха. Мой министр обороны и начальник генерального штаба проинформируют меня о том, когда американская космическая станция окажется в идеальном положении, и тогда мы должны атаковать немедленно. Орбита станции хорошо известна. Они недавно изменили его для испытания микроволнового лазера Starfire, и они могут изменить его снова, но мы будем наблюдать и ждать. Когда орбита стабилизируется, мы атакуем всем, что находится в пределах досягаемости.

“Но мне нужна твоя приверженность, Чжоу: когда я говорю атаковать, мы атакуем всеми видами оружия, находящимися в пределах досягаемости, одновременно”, - продолжил Грызлов. “Это единственный способ, которым мы можем надеяться вывести из строя или уничтожить военную космическую станцию, чтобы она не смогла нанести нам ответный удар, потому что, если это произойдет, она может уничтожить любую цель на планете со скоростью света”.

На другом конце защищенного соединения последовало очень долгое молчание; затем: “Чего ты хочешь, Грызлов?”

“Мне нужно точное описание, возможности, статус и местоположение каждой системы противоспутникового оружия в вашем арсенале, - сказал Грызлов, “ включая ваши подводные лодки с противоспутниковыми ракетами. И мне нужно установить прямое безопасное соединение с каждым объектом и подводной лодкой, чтобы я мог начать скоординированную атаку на американскую военную космическую станцию ”.

“Нĭ т ā м ā де фēнг?”Чжоу кричал на заднем плане. Грызлов знал достаточно китайских ругательств, чтобы понять, что он сказал “Ты, блядь, спятил?” Вместо этого он, запинаясь, услышал от переводчика: “Президент решительно возражает, сэр”.

“У России гораздо больше противоспутникового оружия, чем у Китая, Чжоу — если бы я отправил вам крошечную часть наших данных, вы были бы быстро ошеломлены”, - сказал Грызлов. “Кроме того, я не думаю, что ваши военные или ваши космические техники имеют возможность координировать запуск десятков перехватчиков, разбросанных на тысячи миль, принадлежащих двум нациям, в одной точке космоса. У нас гораздо больше опыта в орбитальной механике, чем в Китае ”.

“Почему бы мне просто не передать вам все коды запуска всех наших ядерных баллистических ракет, Грызлов?” Насмешливо спросил Чжоу. “В любом случае, Китай мертв”.

“Не будь дураком, Чжоу”, - сказал Грызлов. “Мы должны действовать, и действовать быстро, прежде чем американцы смогут разместить больше оружейных складов на орбите и реактивировать лазер "Скайболт", если верить этому бреду о микроволновом лазере студентов колледжа, заменяющем лазер на свободных электронах. Предоставьте мне эти данные — и лучше, чтобы они были точными и достоверными, — и я определю точный момент, когда максимальное количество противоспутникового оружия окажется в пределах досягаемости для нанесения удара по Армстронгу… и тогда мы нападем ”.

“И что потом, Грызлов? Ждать, пока американские ядерные ракеты обрушатся дождем на наши столицы?”

“Кеннет Феникс - слабак, как и все американские политики”, - выплюнул Грызлов. “Он атаковал тот объект С-500, зная, что мы нанесем ответный удар. В ту минуту, когда он выстрелил из микроволнового лазера со станции, он знал, что станция станет целью. Он сделал и то, и другое, думая, что мы не ответим. Теперь я ответил уничтожением его космоплана, и у него есть выбор: рискнуть межконтинентальной термоядерной войной из-за этого или отказаться от военной космической станции ради мира. Он предсказуем, труслив и наверняка будет эмоционально искалечен. Он ничто. Ни для одной из наших стран нет угрозы, кроме ядерной войны, если космическая станция Армстронг будет уничтожена, и я не верю, что у Феникса или кого-либо еще в Америке хватит духу на какую-либо войну, не говоря уже о ядерной войне ”.

Чжоу ничего не сказал. Грызлов подождал несколько мгновений, затем сказал: “Решай сейчас, Чжоу, будь ты проклят! Решай! ”

ДЕСЯТЬ

Бог войны ненавидит тех, кто колеблется.

— ЕВРИПИД

На ОКОЛОЗЕМНОЙ ОРБИТЕ, В ТРИДЦАТИ МИЛЯХ От КОСМИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ АРМСТРОНГ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

С расстояния примерно в милю Бумер и Эрнесто могли видеть только плотное облако белого газа, как будто кучевое облако вырвалось из земной атмосферы и решило плавать по земной орбите. “По-прежнему ничего не видно, Армстронг”, - доложил Бумер. “Просто очень большое облако замерзшего топлива, окислителя и мусора”.

“Принято”, - ответил Кай. “Подойди как можно ближе, но следи за топливом и окислителем — не подходи достаточно близко, чтобы воспламенить его. Даже одна искра статического электричества в этом беспорядке может привести к его срабатыванию ”.

“Вас понял”.

Потребовалось несколько минут, чтобы сократить разрыв, но облако все еще скрывало сцену. “Я примерно в пятидесяти ярдах отсюда”, - сказал Бумер. “Это настолько близко, насколько я осмеливаюсь подойти. Я ничего не могу разобрать. Эрнесто, ты видишь там что-нибудь?”

“Отрицательно”, - сказал Эрнесто. “Это довольно плотный... Подождите! Я вижу это! Я вижу полночь!Похоже, что правое крыло и часть хвостового оперения были оторваны, но фюзеляж и кабина выглядят неповрежденными!”

“Слава Богу”, - сказал Бумер. “Я отправляюсь туда, чтобы взглянуть”. Он отстегнулся и вернулся к воздушному шлюзу. Для выхода в открытый космос с длительной экспозицией, в дополнение к ношению EEAS для большей защиты от микрометеоров и мусора и для лучшего контроля температуры, Бумер надел легкий негерметичный скафандр, напоминающий комбинезон, затем надел большое устройство, похожее на рюкзак, называемое первичной системой жизнеобеспечения, или PLSS, и подключил к нему EEAS и пуповины для защиты от окружающей среды. В рюкзаке находились кислород, питание, скрубберы с углекислым газом, средства контроля окружающей среды, средства связи и устройство под названием “SAFER”, или Упрощенное средство спасения EVA, которое представляло собой уменьшенную версию устройства для маневрирования пилотируемым устройством, которое позволяло привязанным астронавтам самостоятельно перемещаться в космосе. SAFER предполагалось использовать только в экстренных случаях, чтобы вернуть отвязанного астронавта на космический корабль — что ж, это определенно была чрезвычайная ситуация. “Как ты слышишь, Эрнесто?” - обратился он по рации.

“Громко и четко, Бумер”.

“Люк кокпита закрыт”, - сказал Бумер после проверки показаний. “Разгерметизируем воздушный шлюз”. Несколько минут спустя: “Открываем люк грузового отсека”. Он отпер и открыл люк и шагнул внутрь грузового отсека, закрепил себя тросом, затем закрыл и запечатал люк за собой.

Грузовой отсек все еще был в основном заполнен, потому что они перевозили все припасы для Международной космической станции и все еще имели некоторые непереправленные припасы для Армстронга. Бумер достал грузовой ремень длиной в сто ярдов, используемый для транспортировки предметов на космическую станцию, убедился, что конец ремня надежно прикреплен к космоплану, прикрепил ремень к зажиму на ремне безопасности своего рюкзака и отцепился от троса грузового отсека. “Покидаю грузовой отсек”, - доложил он, затем поднялся и выбрался из грузового отсека и направился к космоплану "Миднайт", грузовой ремень разматывался позади него.

Несколько минут спустя он вошел в облако окислителя топлива — к счастью, двигатели SAFER использовали инертные газы для приведения в движение, поэтому не было опасности взрыва — и он мог ясно видеть космоплан. Вблизи повреждения выглядели хуже, но фюзеляж и кабина выглядели неповрежденными. “Я примерно в двадцати ярдах от полуночи”, - доложил Бумер. “Я иду внутрь”. Используя крошечные затяжки от SAFER, он двинулся к кабине Миднайт…

... и через иллюминаторы кабины пилотов он увидел Джессику Фолкнер и вице-президента Энн Пейдж, которые все еще сидели, выпрямившись и пристегнувшись, склонив головы, как будто дремали в кресле авиалайнера, но не двигались. “Я вижу Гонзо и вице-президента”, - сказал Бумер. “Они пристегнуты и стоят вертикально. Я не вижу, открыты ли у них глаза ”. Он достал фонарик и осторожно постучал по козырькам кабины "Миднайта" — никакого ответа. “Их костюмы выглядят неповрежденными, и я вижу светодиоды на панелях состояния их костюмов — черт возьми, они могут быть —”

И как раз в этот момент вице-президент Энн Пейдж подняла голову, затем правую руку, как будто махая. “Вице-президент жив!”Бумер сказал. “Я думаю, она машет мне!” Он понял, что это могло быть просто движение космического корабля, но он должен был цепляться за любую каплю надежды, какую только мог. “Гонзо все еще не двигается, но вице-президент в сознании! Отключено электричество. Люк воздушного шлюза и кокпит выглядят надежными — никаких признаков повреждения или декомпрессии. Мы должны вернуть их на станцию ”.

Он поднялся выше Полуночи, чтобы взглянуть на грузовой отсек. “Правая сторона фюзеляжа в месте крепления крыла выглядит сильно поврежденной”. Он маневрировал вокруг грузового отсека с правой стороны. “Черт”, - пробормотал он несколько мгновений спустя. “Похоже, что пассажирский модуль был поврежден. Приготовься. Я посмотрю, смогу ли я проверить пассажиров ”.

На борту космической станции Армстронг Брэд Макланахан затаил дыхание. Он знал, что Сондра была на том космоплане, и переключился на пассажирский модуль, чтобы позволить вице-президенту лететь в кабине.

“Брэд”, Джоди радировала из Калифорнийского университета в Поли - никто из команды Project Starfire не покидал свою станцию после взрывоопасных обвинений Стейси Энн Барбо. “Я все слышал. Разве... разве твоя подруга Сондра не...?”

“Да”, - сказал Брэд.

“Молитвы”, - выдохнула Джоди.

Бумер смог заглянуть через брешь в корпусе и пассажирском модуле. “Для меня недостаточно места, чтобы залезть в модуль”, - сказал он. Он посветил фонариком на Сондру и агента секретной службы. “Они без сознания, но я вижу индикаторы на панели состояния их костюмов, а их забрала опущены и выглядят заблокированными. Мы—”

И в этот момент, когда Бумер провел лучом своего фонарика по забралу ее шлема, Сондра подняла голову. Ее глаза были открыты и широко раскрыты от страха. “Святое дерьмо, Сондра жива!”- Крикнул Бумер. “Агент секретной службы не двигается, но, насколько я могу судить, ее костюм цел! У нас здесь может быть четверо выживших!”

“Превосходно!” Кай связался по рации. Он и остальная команда наблюдали за прогрессом Бумера по видео и аудио, транслируемым с камер, установленных на PLSS Бумера. “Возвращайся сюда на двойном. Мы расширим брешь, чтобы попасть в пассажирский модуль, и тогда мы сможем забрать пассажиров, а затем получить доступ к кабине пилотов через воздушный шлюз ”.

“Вас понял”. Бумер пробрался в переднюю часть Полуночного космоплана, нашел сопло системы управления реакцией на носу и надежно закрепил внутри него грузовой ремень. Затем он прицепил кольцо на ремне безопасности своего рюкзака к ремню и переместился обратно к космоплану S-29 Shadow, застегнув ремень на молнию. Через несколько минут он прошел через воздушный шлюз "Тени", установил PLSS в подставку для перезарядки и пополнения запасов и вернулся в кабину "Тени".

“Отличная работа, команданте”, - сказал Эрнесто после того, как Бумер пристегнулся. Они обменялись ударом кулака. “Как вы думаете, мы сможем вытащить их и доставить на станцию, босс?”

“Не уверен”, - сказал Бумер, потратив несколько секунд, чтобы его дыхание и сердцебиение начали приходить в норму. “Пассажирский модуль определенно поврежден, но кабина пилота выглядела неповрежденной. Я видел светодиоды на их костюмах, но я не мог сказать, были ли это сигнальные огни или что. Возможно, нам удастся передать вице-президенту сообщения о том, как открыть воздушный шлюз или козырьки кабины пилотов, и тогда, мы надеемся, они смогут пережить перенос. Давайте вернемся на станцию ”.

Им потребовалось полчаса тщательного маневрирования, чтобы отбуксировать поврежденный полуночный космоплан S-19 обратно на космическую станцию Армстронг. Члены экипажа уже стояли наготове с большим количеством грузовых ремней и резаков, а руки дистанционного манипулятора были вытянуты настолько далеко, насколько могли, чтобы сделать все необходимое. Бумер состыковал S-29 со станцией.

“Хорошая работа, Бумер”, - радировал Кай, изучая изображения поврежденного S-19 "Миднайт" и членов экипажа, работающих над получением доступа к пассажирскому модулю. “Я приказал заправить S-29 и выгрузить как можно больше груза. Мы можем использовать один из воздушных шлюзов в качестве барокамеры. Я хочу, чтобы ты и твой ведущий остались на космоплане. У нас есть около трех часов, прежде чем мы прибудем на следующую базу данных, так что, если вам нужно выйти и воспользоваться ‘фитилями’, сделайте это сейчас.” Эрнесто махнул рукой, показывая, что это то, чего он хотел. “Фитили”, или WCS, были системой удержания отходов, или космическим туалетом, на космической станции Армстронг.

“Понял”, - сказал Бумер. “К какому утиному блайнду мы приближаемся?”

“Самый худший”, - сказал Кай. “Дельта Браво-Один. В центре города. Прямо посередине.” Бумер был хорошо знаком с тем, кем они были: Москвой и Санкт-Петербургом. У них были перекрывающиеся круги поражения от нескольких противоспутниковых объектов, которые охватывали территорию от Баренцева моря до Азовского залива. “Поскольку российская орбитальная секция отсоединена и у нас нет собственного маневрирующего модуля, мы не можем переместить станцию на менее опасную орбиту”.

“Эрнесто уходит, чтобы воспользоваться ”фитилями" &# 8197;" объявил Бумер, когда Эрнесто начал отстегиваться. “Я хочу проконтролировать заправку. Мне нужен кто-то на месте, чтобы следить за неисправностями ”.

“У нас заканчивается команда космоплана, Бумер”, - сказал Кай. Он повернулся к менеджеру станции Тревору Шейлу. “Трев, хочешь надеть костюм и—”

“Пришлите Брэда Макланахана”, - сказал Бумер. “Он не занят. Черт возьми, он уже практически пилот космоплана.”

Брэд молчал с тех пор, как российский спутник сбил "Миднайт" с-19, наблюдая в окно за рабочими, окружившими "Миднайт", и надеясь мельком увидеть Сондру, но он просиял, когда услышал свое имя. “Держу пари, я так и сделаю!” - взволнованно сказал он по внутренней связи.

“Подойди к воздушному шлюзу — кто-нибудь поможет тебе стать тузом”, - сказал Кай. “Вы должны быть в полном скафандре и на кислороде. У нас нет времени облачать вас в LCVG.” LCVG, или одежда для жидкостного охлаждения и вентиляции, представляла собой облегающий костюм с проходящими через него водяными трубками, которые поглощали тепло от тела. “Трев, помоги Брэду добраться до воздушного шлюза”. Тревор подвел Брэда к люку, ведущему в модуль хранения и обработки. Поскольку он не будет носить LCVG, было относительно быстро и просто надеть костюм ACES, перчатки и ботинки, и всего через несколько минут Брэд был на пути к туннелю, соединяющему космоплан S-29 Shadow со станцией.

По пути в пристыкованный космоплан Брэд прошел мимо Эрнесто Эрмосильо, направлявшегося к модулю "Гэлакси". “Эй, хорошие новости о Сондре, чувак”, - сказал Эрнесто, стукнув Брэда кулаком. “Я надеюсь, с ней все будет в порядке. Скоро мы узнаем, амиго ”.

“Спасибо, Эрнесто”, - сказал Брэд.

Техник помог Брэду пройти по стыковочному туннелю, и Брэд прошел через воздушный шлюз в кабину пилотов. Бумер протянул ему свои пуповины. “Привет, Брэд”, - сказал Бумер по внутренней связи. “Все, что можно сделать для Сондры и остальных, делается. Я предполагаю, что ей и агенту секретной службы придется провести ночь в воздушном шлюзе под давлением чистого кислорода. Они могут быть без сознания некоторое время, но если они пережили атаку в неповрежденных скафандрах, им следует выйти из нее.”

“Спасибо, Бумер”, - сказал Брэд.

“Спасибо, что делаешь это, Брэд”, - сказал Бумер. “Это не что иное, как простая работа няни, но правила, которые я сам написал, гласят, что один человек должен находиться за штурвалом S-29 во время дозаправки в космосе, в скафандре и на кислороде. Космопланеты Black Stallion и Midnight требуют обоих членов экипажа, потому что они не так автоматизированы, как Shadow. Я хочу проконтролировать заправку и, возможно, нанести удар по голове, а Эрнесто сейчас направляется к ‘уикс’, вот почему ты здесь.

“Shadow в высшей степени автоматизирован, поэтому он расскажет вам устно и на этом экране, что происходит”, - продолжил Бумер, указывая на большой многофункциональный дисплей в середине приборной панели. Элементы контрольного списка были выделены желтым цветом, затем несколько подстрок действий компьютера, желтая строка стала зеленой, и, наконец, конечный результат с маленькой желтой кнопкой на сенсорном дисплее, спрашивающей, может ли компьютер продолжить. “Если что-то произойдет, он уведомит вас и будет ждать подтверждения, которое вы делаете, нажимая появляющуюся программную клавишу. В большинстве случаев он просто устранит проблему сам, уведомит вас о том, что она устранена, и будет ждать подтверждения. Если он не сможет исправить это сам, он даст вам знать. Просто скажи мне, если это произойдет, и я попрошу техников поработать над этим. Как я уже сказал, ты нянчишься с детьми, за исключением того, что "малыш’ умнее и крупнее тебя. Есть вопросы?”

“Нет”.

“Хорошо. Я смогу услышать компьютер, если он что-нибудь объявит. Я не буду далеко. Просто позвони, если—”

И в этот момент они услышали: “Армстронг, это Midnight One, как ты слышишь?”

“Гонзо?”- Крикнул Кай. “Это ты?”

“Да”, - сказал Гонзо. Ее голос был хриплым и надтреснутым, как будто она пыталась говорить с большим грузом на груди. “Если ты меня слышишь, докладывай. Мисс вице-президент?”

“Я… Я слышу тебя… Гонзо.” Вице-президент ответил тем же низким, хриплым голосом и медленной интонацией. “Я… Я не могу нормально дышать ”.

“Помощь приближается, мэм”, - сказал Гонзо. “Агент Кларксон”. Ответа нет. “Агент Кларксон?” По-прежнему ни слова. “Сондра?”

“Громко... и... и ясно”, - слабо ответила Сондра. Брэд сделал глубокий вдох, первый за многие напряженные моменты. “Я буду… Я попытаюсь проверить, как там Кларксон ”.

“У нас есть энергия до Полуночи”, - доложил Тревор. “Мы проверим состояние корпуса космического корабля, затем выясним, сможем ли мы осуществить переход по герметичному туннелю или нам придется выйти в открытый космос. Их дыхание предполагает, что их скафандры, возможно, не получают кислород с космоплана, поэтому нам придется поторопиться, чтобы посмотреть, сможем ли мы ...

“Командование, наблюдение, я обнаружил множественные пуски ракет!” - Крикнула Кристин Рейхилл по интеркому всех станций. “Один запуск с Плесецка, один с Байконура! Вычислительный запуск отслеживается сейчас ... приготовьтесь… сейчас обнаружен второй запуск с Байконура, повторяю, два запуска с ... сейчас обнаружен запуск ракеты с Сичана, команда, это запуск четырех ракет… сейчас обнаружена пятая ракета, на этот раз с космодрома Вэньчан на острове Хайнань. Это запуск пяти ракет! Никаких предварительных уведомлений о каких-либо запусках.”

“Боевые посты, экипаж”, - приказал Кай по внутренней связи. “Всему экипажу занять свои боевые посты”.

На борту космоплана "Тень" Бумер пролетел через воздушный шлюз быстрее, чем Брэд когда-либо видел, чтобы кто-либо перемещался в космосе, с невероятной ловкостью для человека, находящегося в свободном падении, сел в кресло пилота, пристегнул свои пуповины и начал пристегиваться. “Что мне делать, Бумер?” - Спросил Брэд. “Должен ли я выйти и позволить Эрнесто—”

“Слишком поздно”, - сказал Бумер. “Внешние люки воздушного шлюза автоматически закрываются, когда мы отправляемся на боевые посты, готовясь к нашему отделению от станции. Они прекратят заправку топливом и разгрузку груза, и как только они это сделают, мы отправимся в путь ”.

“Ты имеешь в виду, вернуться на орбиту?”

“Да”, - сказал Бумер, поспешно пристегиваясь и отвечая на уведомления компьютера. “Мы отправляемся в полет так быстро, как только можем. Там есть бумажный контрольный список, прикрепленный липучкой к переборке у твоего правого колена. Пристегни это к своему бедру. Следуйте вместе с компьютером по мере прохождения каждого элемента. Когда он попросит вас подтвердить, и вы согласитесь, что он правильно выполнил шаги, продолжайте и коснитесь кнопки на экране. Если он выйдет из строя или вы получите сообщение об ошибке, сообщите мне. Он отрегулирует скорость прохождения каждого раздела в зависимости от того, как быстро вы подтверждаете каждое действие, но он также знает, что мы находимся на боевых постах, поэтому он попытается пройти быстро. Проверьте свои пуповины и кислород и пристегнитесь как можно плотнее — это может оказаться непростой поездкой ”.

“Похоже, это не траектория полета баллистической ракеты”, - сообщила офицер наблюдения Кристин Рейхилл, изучая два своих компьютерных монитора. “Первые две ракеты уже готовы… они выглядят так, как будто выходят на орбиту, командуют, повторяют, траектории орбитального полета ”.

“Русские космопланы”, - догадалась Валери. “Залп из пяти почти одновременных запусков”.

“Каков статус Starfire?” - Спросил Кай.

“Все еще работаю над этим”, - сообщил Генри Лэтроп. “Я пока не знаю, сколько это продлится”.

“Как можно быстрее, Генри”, - сказал Кай. “Валери, как обстоят дела с Зимородками и Гидрой?”

“Кингфишер-9" потерял два снаряда "Мьелльнир", а три модуля "Тринити" на станции израсходовали в общей сложности шесть противоспутниковых снарядов, ” доложила Валери. “Все остальные модули на станции готовы. Шесть из десяти модулей Trinity на орбите готовы. Гидра готова, осталось примерно тридцать очередей.”

Несколько минут спустя: “Командование, первые две ракеты, похоже, выпустили на орбиту полезную нагрузку, предположительно космические самолеты”, - доложила Кристин. “Их орбиты не совпадают с нашими”.

“У них могут быть вспомогательные модули с полезной нагрузкой, которые выведут их на орбиту перехода”, - сказал Тревор Шейл. Вспомогательный модуль с полезной нагрузкой представлял собой дополнительную разгонную ступень, прикрепленную к самой верхней секции полезной нагрузки, которая могла выводить эту полезную нагрузку на другую орбиту в нужное время без необходимости расходовать собственное топливо. “Мы должны ожидать, что эти космопланы переместятся на орбиты перехвата в течение одного-десяти часов”.

Кай Райдон осмотрел командный модуль и заметил, что Брэда не было на его обычном месте, прикрепленного к переборке в командном модуле. “Макланахан, где ты находишься?” - спросил он по внутренней связи.

“Место командира миссии на Тени”, - ответил Бумер.

“Сказать еще раз?”

“Он грел кресло ведущего, пока Эрнесто пришлось взять перерыв на "Уикс", и теперь, когда мы на боевых постах, он прикован к нему”, - сказал Бумер. “Пока что он, кажется, неплохо разбирается во всем”.

“Отменить блокировку воздушного шлюза”, - сказал Кай. “Верни своего ведущего туда”.

“У нас нет времени, генерал”, - сказал Бумер. “К тому времени, как Эрнесто снова наденет свои козыри, мы будем прощаться. Не беспокойся. У Брэда все хорошо. Мне кажется, он уже начал подготовку командира миссии”.

Кай покачал головой — происходило слишком много вещей, которые были вне его контроля, подумал он с сожалением. “Как скоро ты отсоединяешься, Бумер?”

“Двери грузового отсека закрываются, генерал”, - сказал Бумер. “Может быть, минуты две. Дам совет.”

“Командование, ракеты три и четыре также выходят на орбиту”, - доложила Кристина примерно минуту спустя. “Российские полезные грузы номер один и два установлены на орбите. Никакой дальнейшей активности ни с каких наземных объектов.” Это изменилось всего несколько мгновений спустя: “Командование, обнаружено множество высокопроизводительных самолетов, вылетающих с авиабазы Чкаловский под Москвой. Два, может быть, три самолета в воздухе.”

“Противоспутниковый самолет для запуска”, - сказал Тревор. “Они собирают прессу при полном составе суда”.

“Передайте все космическому командованию, Трев”, - сказал Кай. “Я не знаю наверняка, кто цель, но, черт возьми, готов поспорить, что это мы. Кристин, я предполагаю, что их цель - достичь нашей высоты и соответствующей орбиты, чтобы перехватить нас. Мне нужны прогнозы орбиты для всех этих российских космопланов — мне нужно точно знать, когда они выйдут на пересадочные орбиты ”.

“Да, сэр”, - ответила Кристина. “Сейчас вычисляю”. Несколько минут спустя: “Командование, наблюдение, предполагая, что они хотят перейти на наш орбитальный угол и высоту, я ожидаю, что космический корабль Сьерра-три достигнет точки старта на орбите перехода Хомана через двадцать три минуты, достигнув нашей высоты и орбитальной плоскости через семь минут. "Сьерра-Один" сделает то же самое через сорок восемь минут. Все еще работаем над тремя другими космическими аппаратами, но все они могут оказаться на нашей орбите менее чем через четыре часа. Я вычислю, где они будут относительно нас, когда выйдут на нашу орбиту.”

“Четыре часа: примерно за это время мы пролетим над Дельта-Браво Один”, - указала Валери, имея в виду орбитальный дисплей на главном мониторе. “Они рассчитали это идеально: у них будет пять космических аппаратов, предположительно вооруженных, на нашей орбите, когда мы будем проходить над полигонами противоспутниковых ракет в Москве и Санкт-Петербурге”.

“Тревор, я хочу переместить станцию как можно выше, как можно быстрее”, - сказал Кай. “Изменим нашу траекторию настолько, насколько это возможно, но я хочу максимально увеличить высоту — может быть, нам удастся выйти за пределы досягаемости С-500. Используй каждую каплю топлива, которое у нас осталось, но выведи нас из опасной зоны ”.

“Понял”, - ответил Тревор, затем наклонился, чтобы поработать на своей рабочей станции.

БЕЛЫЙ ДОМ

ВАШИНГТОН, Округ Колумбия

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Президент Кеннет Феникс быстрым шагом вошел в ситуационную комнату Белого дома, жестом приглашая остальных присутствующих занять свои места. Его лицо было серым и изможденным, и у него за день отросла борода - результат того, что он не спал и сидел за своим столом, ожидая новостей от своего вице-президента, главного советника и друга. “Кто-нибудь, поговорите со мной”, - приказал он.

“Русские вывели на орбиту, как полагают, пять космопланов ”Электрон", - сказал советник по национальной безопасности Уильям Гленбрук. В ситуационной комнате с ним были государственный секретарь Джеймс Моррисон, министр обороны Фредерик Хейс, председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Тимоти Спеллинг и директор Центрального разведывательного управления Томас Торри, плюс несколько помощников, стоявших возле телефонов. Большой монитор в передней части комнаты был разделен на несколько экранов, на одном из которых было изображение командующего американскими Стратегическое командование, адмирал Джозеф Эберхарт и командующий космическим командованием США, генерал ВВС Джордж Сэндштейн, присоединяются к совещанию посредством видеоконференции. “Они также запустили истребители, предположительно несущие противоспутниковые ракеты, похожие на ту, которая сбила космоплан вице-президента”.

“Соедини Грызлова с телефоном прямо сейчас, ” - приказал Феникс. “Что еще?”

“Мы должны знать в течение нескольких минут, будут ли космопланы представлять угрозу для космической станции Армстронг”, - продолжил Гленбрук. “Персонал на борту ”Армстронга" может предсказать, когда космическим самолетам потребуется скорректировать траекторию своей орбиты, чтобы она соответствовала траектории станции, или если они выйдут на орбиту, которая перехватит станцию".

“Грызлов на линии, сэр”, - доложил офицер связи несколько минут спустя.

Феникс схватил трубку. “Что, черт возьми, ты думаешь, ты делаешь, Грызлов?” он сорвался.

“Не очень приятно иметь над головой так много неопознанных вооруженных вражеских космических кораблей, не так ли, Феникс?” - сказал переводчик. “Я уверен, что ваши орбитальные механики проинформируют вас очень скоро, но я скажу вам сейчас сам, чтобы избавить вас от хлопот: ваша военная космическая станция пересечется со всеми нашими космопланетами и противоспутниковым оружием примерно через три часа, и в это время я прикажу своим космическим силам сбить вашу военную космическую станцию ”.

“Что?”

“У вас есть три часа, чтобы эвакуировать станцию и спасти жизни ваших людей”, - сказал Грызлов. “Я просто не позволю этому чудовищу снова летать над Россией, пока его оружие действует — как мы только что видели в Китае, космическая станция и оружие, которым она управляет, представляют большую угрозу для России ”.

“Эвакуировать космическую станцию?”Парировал Феникс. “На борту четырнадцать мужчин и женщин! И как я должен это сделать за три часа?”

“Это не моя забота, Феникс”, - сказал Грызлов. “У вас есть ваши космопланы и беспилотные космические корабли коммерческого пассажирского класса, и мне сказали, что на станции есть аварийные спасательные шлюпки, которые могут поддерживать жизнь персонала достаточно долго, чтобы их можно было забрать и доставить обратно на Землю или перенести на Международную космическую станцию. Но это не моя забота, Феникс. Я хочу гарантий, что космическое оружие деактивировано, и лучший способ, который я могу придумать, чтобы сделать это, - уничтожить космическую станцию ”.

“Космическая станция Армстронг является собственностью США и военным объектом”, - сказал Феникс. “Атака на это будет похожа на атаку на любую другую американскую военную базу или авианосец. Это акт войны”.

“Тогда да будет так — продолжай и объяви об этом, Феникс”, - сказал Грызлов. “Уверяю вас, Россия и ее союзники готовы к войне с Америкой. Я считаю тот факт, что Америка уже много лет летает с оружием над российской территорией, актом войны — теперь, наконец, с этим что-то будет сделано. Я делаю не что иное, как защищаю Россию от неистовствующей американской военной машины, которая пыталась замаскироваться под эксперимент студентов колледжа. Что ж, меня одурачили. Я больше не дам себя одурачить”.

“Вы думали о том, что произойдет, если станция не полностью разрушится при входе в атмосферу, Грызлов? Сколько людей на земле погибнет от падающих обломков и ядра МГД-генератора?”

“Конечно, я обдумывал это, Феникс”, - сказал Грызлов. “Станция будет поражена над западной частью России. Мы прогнозируем, что он упадет, не причинив вреда, в западном Китае, Сибири или Северной Атлантике. И если он не разобьется до тех пор, пока не достигнет Северной Америки, он, вероятно, разобьется в западной Канаде или на западе Соединенных Штатов, где мало населения. Это подходит, не так ли? Поскольку все нации несут ответственность за свои собственные космические корабли, независимо от того, как они возвращаются, ваше чудовище может быть возвращено прямо к вашему порогу.

“Три часа, Феникс”, - продолжил Грызлов. “Я предлагаю вам сказать вашим астронавтам, чтобы они поторопились. И еще кое-что, Феникс: если мы обнаружим какое-либо оружие космического базирования, запущенное по каким-либо целям в России, мы будем считать это началом состояния войны между нашими двумя нациями. Ты начал эту битву, когда выстрелил из оружия направленной энергии - цена, которую ты заплатишь, это потеря этой космической станции. Не усугубляйте страдания, которые постигнут вас и ваш народ, развязывая термоядерную войну ”. И связь прервалась.

“Будь проклят этот ублюдок!” - Закричал Феникс, бросая телефон обратно на подставку. “Фред, переведи нас на DEFCON три. Я хочу знать все возможные места в США, где эта станция может упасть ”.

“Да, сэр”, - ответил министр обороны, и его помощник поднял трубку телефона. DEFCON, или Состояние готовности к обороне, представляло собой поэтапную систему повышения готовности вооруженных сил США к ядерной войне. Со времен Холокоста в Америке и применения Военно-морским флотом Народно-освободительной армии Китая ядерной глубинной бомбы в Южно-Китайском море США находились на четвертом этапе DEFCON, на один шаг выше, чем в мирное время; DEFCON One был самым опасным уровнем, что означало неизбежность ядерной войны. “Вы хотите отдать приказ об эвакуации в районах возможного столкновения, сэр?”

Президент колебался, но лишь мгновение: “Я собираюсь выступить по национальному телевидению и радио и объяснить ситуацию”, - сказал он. “Я собираюсь изложить это американскому народу, рассказать им о шансах попадания станции в Северную Америку, сказать им, что мы делаем все возможное, чтобы этого не произошло, и пусть они решают, хотят ли они эвакуироваться или нет. Сколько времени потребуется, чтобы он вернулся, Фред?”

“Около пятнадцати минут, сэр”, - ответил Хейз. “Нормальное время полета МБР от запуска до столкновения составляет около тридцати минут, так что половина из этого будет примерно правильной”.

“Я думаю, что, имея менее четырех часов на эвакуацию, большинство американцев остались бы на месте”, - сказал советник по национальной безопасности Гленбрук.

“Я просто надеюсь, что мы не создадим панику, ” сказал президент, “ но несколько инцидентов или раненых в панике были бы лучше, чем гибель американцев от падающих обломков, и мы не предупредили их, что это произойдет”. Он повернулся к адмиралу Эберхарту. “Адмирал, что такого есть у Грызлова на западе России, что могло бы вывести из строя космическую станцию?”

“В первую очередь противоспутниковые ракеты воздушного базирования и зенитная ракета С-500С, сэр”, - ответил Эберхарт. “И Москва, и Санкт-Петербург развернули по одной батарее С-500. Каждая батарея имеет шесть пусковых установок; каждая пусковая установка имеет четыре ракеты плюс четыре перезарядки, которые могут быть установлены в течение часа. Под Москвой и Санкт-Петербургом есть две базы, на которых летают МиГ-31D, на каждой около двадцати перехватчиков.”

“И это может поразить космическую станцию?”

“Станция находится на максимальной высоте полета ракеты, если то, что мы знаем о С-500, правда”, - сказал Эберхарт. “Станция находится в пределах максимальной дальности действия противоспутниковой ракеты воздушного базирования”.

“Можем ли мы переместить космическую станцию на более высокую орбиту?”

“Это делается прямо сейчас, сэр”, - сказал Эберхарт. “Директор станции Кай Райдон приказал поднять станцию на максимальную высоту, которую она может достичь, прежде чем у нее закончится топливо. Они также пытаются изменить его орбиту, чтобы избежать пролета над Москвой и Санкт-Петербургом, но это может занять слишком много времени ”.

“Что еще у нас есть, чтобы остановить запуск этих ракет?” - спросил президент.

“В западной части России: немного, сэр”, - ответил Хейс. “У нас есть одна подводная лодка с управляемыми крылатыми ракетами в Балтийском море, которая может нанести удар по противоспутниковым авиабазам в Санкт-Петербурге, и это все. Мы можем легко уничтожить базу, но это всего лишь одна база, и наша подлодка впоследствии станет собачьим мясом для российских противолодочных патрулей — русские определенно контролируют Балтийское море. Стоимость потери подлодки была бы в два раза больше, чем потери российской базы ”.

“Плюс мы рискуем начать обмен ядерными ударами, если эти крылатые ракеты будут обнаружены”, - добавил Гленбрук. “Нам повезло, что атака из космоса не привела к тому же”.

“Значит, у нас нет вариантов?” президент спросил. “Космическая станция - это история?”

“У нас есть один вариант, сэр: атаковать авиабазы и объекты противоспутниковых ракет из космоса”, - сказал Гленбрук. “Станция имеет оборонительное вооружение, но она также может атаковать наземные цели, как мы видели на том ракетном полигоне в Китае. Они могут получить не все сайты, но они могут получить их достаточно, чтобы спасти себя ”.

“И начать Третью мировую войну?” - Возразил госсекретарь Джеймс Моррисон, его глаза расширились от страха. “Ты слышал Грызлова, Билл — парень только что пригрозил президенту Соединенных Штатов ядерной войной! Кто-нибудь здесь думает, что парень недостаточно сумасшедший, чтобы сделать это? Я был бы удивлен, если бы он прямо сейчас не направлялся в подземный командный бункер. Сэр, я предлагаю немедленно вывести этих студентов и всех второстепенных членов экипажа с военно-космической станции и позволить остальной команде отбиваться от любых приближающихся ракет, насколько это возможно. Если станция выглядит так, что она будет перегружена, остальной команде следует эвакуироваться ”.

“Я не согласен, сэр”, - сказал министр обороны Хейс. “Отвечая на твой вопрос, Джим: я думаю, что Грызлов помешанный и параноик, но я не думаю, что он настолько безумен, чтобы развязать ядерную войну, даже если мы уничтожим все его противоспутниковые базы из космоса. Грызлов молод, и у него впереди долгая и комфортная жизнь. Его отец был убит в результате американской контратаки — это, должно быть, давит на него. Я думаю, что он больше заботится о политическом выживании и сохранении своего богатства, чем о развязывании ядерной войны. Кроме того, его стратегические ядерные силы ничуть не лучше наших.”

“Общее правописание?”

“В рамках DEFCON Three мы приводим все наши немногие оставшиеся бомбардировщики и истребители, способные нести ядерное оружие, в состояние ядерной готовности и отправляем на патрулирование как можно больше подводных лодок с баллистическими и крылатыми ракетами”, - сказал председатель Объединенного комитета начальников штабов, имея в виду планшетный компьютер. “Потребовалось бы от одного до трех дней, чтобы привести в боевую готовность наши бомбардировщики, от трех до семи дней для истребителей и от одной до трех недель, чтобы привести в действие доступные подводные лодки. Госсекретарь Хейз прав насчет численности, сэр: американские и российские силы примерно равны по численности. У нас больше надводных кораблей и подводных лодок с баллистическими ракетами; у них больше самолетов и баллистических ракет наземного базирования ”.

“После угрозы Грызлова мы должны были бы предположить, что они приводят свои ядерные силы на более высокий уровень готовности, пока мы говорим”, - добавил Хейс. “Может быть, даже больше, чем у нас”.

Президент несколько долгих мгновений молчал, вглядываясь в лица своих советников. Наконец: “Я хочу поговорить напрямую с генералом Райдоном”, - сказал он.

Несколько мгновений спустя, после того, как была установлена защищенная линия видеоконференции: “Генерал Рейдон слушает, господин президент”.

“Прежде всего: статус вице-президента и экипажа космоплана”.

“Мы работали над тем, чтобы попасть внутрь пассажирского модуля, но я отменил выходы в открытый космос, когда стартовали эти электроны”, - ответил Кай. “По-прежнему ни от кого из них нет ответа”.

“Сколько у них кислорода?”

“Еще несколько часов, если их скафандры или экологические системы космоплана не были повреждены. Мы изучили показания на их костюмах и думаем, что они все еще получают кислород с корабля, а не только из своих собственных костюмов. Если окажется, что это не так, у них осталось не так много времени ”.

Президент мрачно кивнул. “Вот ситуация, генерал: Геннадий Грызлов прямо заявляет, что хочет сбить ”Силвер Тауэр", - сказал он. “Он рассказал мне о ящике для уничтожения и о том, как он собирается разместить эти космопланы в том же районе, что и противоспутниковое оружие вокруг Москвы и Санкт-Петербурга. Мой вопрос таков: сможете ли вы пережить атаку на космическую станцию?”

“Да, сэр, мы можем”, - немедленно ответил Кай, - “но ненадолго. У нас шестнадцать столкновений со противоспутниковым оружием и примерно тридцать столкновений с лазером Hydra COIL. У нас также есть шестнадцать боестолкновений с нашими оружейными складами на орбите, но шансы на то, что они будут в состоянии защитить станцию, очень велики. После того, как они будут израсходованы, нам придется полагаться на дозаправку и перевооружение.”

“И тогда Грызлов мог бы нанести удар по нашим космическим самолетам для пополнения запасов и коммерческим грузовым космическим кораблям”, - указал президент.

“Вот почему я рекомендую нам атаковать любые противоспутниковые объекты, которые мы можем, нашими ракетами ”Мьелльнир", - сказал Кай. “Наши девять оставшихся оружейных складов находятся в пределах досягаемости объекта ASAT каждые двадцать-тридцать минут. У нас тринадцать наземных атак с орбитальными оружейными складами, плюс пятнадцать из оружейных складов на станции. Это нанесло бы довольно большой урон противоспутниковым силам Грызлова ”.

“Грызлов пригрозил ядерной войной, если мы атакуем любую из его баз в России”.

Выражение лица Кая стало сначала удивленным, затем серьезным и, наконец, сердитым. “Господин Президент, этот вопрос значительно выше моего уровня оплаты, - сказал он, “ но если кто-то угрожает Соединенным Штатам ядерной войной, я предлагаю приложить все усилия, чтобы преподнести ему его голову на блюде”.

Президент еще раз взглянул на выражения лиц своих советников — они варьировались от откровенного страха до решимости, пустоты и замешательства. У него сложилось отчетливое впечатление, что все они были рады, что им не пришлось принимать решение. “Госсекретарь Хейз”, - сказал президент несколько мгновений спустя, - “соедините нас с DEFCON Два”.

“Да, сэр”, - ответил министр обороны, потянувшись к телефону.

“Генерал Рейдон, я уполномочиваю вас атаковать и уничтожать любые российские противоспутниковые установки, которые представляют опасность для космической станции Армстронг”, - мрачно сказал президент. “Вы также будете использовать любое доступное оружие для защиты станции от нападения. Держите нас в курсе ”.

На БОРТУ КОСМИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ АРМСТРОНГ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Да, сэр”, - ответил Кай. По интеркому всей станции он сказал: “Весь персонал, это директор, президент Соединенных Штатов уполномочил нас атаковать любые российские базы, которые представляют для нас угрозу, и использовать все имеющееся в нашем распоряжении оружие для защиты станции. Это именно то, что я намереваюсь сделать. Я хочу, чтобы Кейси Хаггинс получила кислород и стала асом, и я хочу, чтобы система жизнеобеспечения научила ее пользоваться спасательной шлюпкой ”.

“Генерал, я почти закончил снова подключать Starfire”, - ответил Кейси. “Час, может быть, меньше. Если я остановлюсь, ты можешь не успеть подготовить его вовремя ”.

Кай на мгновение задумался об этом; затем: “Хорошо, продолжай в том же духе, Кейси”, - сказал он. “Но я хочу, чтобы ты сейчас был на кислороде, и как только ты закончишь, я надену на тебя скафандр”.

“Я не могу работать в кислородной маске, сэр”, - настаивал Кейси. “Когда я закончу, я надену скафандр”.

Кай знал, что это нехорошо, но он действительно хотел, чтобы Starfire снова активировали. “Ладно, Кейси”, - сказал он. “Так быстро, как только сможешь”.

“Да, сэр”.

“Какая у нас следующая утка вслепую?” - Спросил Кай.

“Китайский полигон С-500 на острове Хайнань”, - объявила Кристин Рейхилл. “В пределах досягаемости "Кингфишера" - Два за пять минут. Авиабаза Елизово, база МиГ-31Д, полигон С-500 в Елизово и полигон С-500 на военно-морской базе Петропавловск-Камчатский вскоре после этого будут в зоне досягаемости, также для Kingfisher-Два ”.

“Одна троица против каждого из С-500 и одна против авиабазы, Валери”, - сказал Кай.

“Да, сэр”, - сказала Валери. “Боевой, обозначьте наземные цели для—”

“Командование, наблюдение, первый космоплан "Электрон", папа-Один, похоже, меняет курс”, - сказала Кристина. “Это ускоряется… похоже на маневр с изменением орбиты, сэр. Похоже, что это будет направление, противоположное нашему, и немного смещенное — пока не могу определить высоту. Я ожидаю, что "Папа-Два" разгонится до орбиты перехода через несколько минут. Космоплан "Электрон" Папа-три должен взлететь через пятнадцать минут. Пока не могу сказать насчет четвертого и пятого.”

“Бумер, у вас достаточно топлива для пересадки на МКС, стыковки, а затем возвращения к нам?” - Спросил Кай.

“Приготовься. Я проверю”, - ответил Бумер. Мгновение спустя: “Да, генерал, есть, но не настолько, чтобы потом вернуться без дозаправки. Сколько топлива и окислителя все еще на станции?”

Тревор проверил свои показания. “Двадцать тысяч фунтов JP-8 и десять тысяч ‘бомба”.  "

“Должно быть достаточно, если только мне не придется много маневрировать”, - сказал Бумер. “Я бы чувствовал себя лучше, если бы мы могли организовать миссию по пополнению запасов —”

“По сообщению SBIRS обнаружен запуск ракеты, сэр!” Крикнула Кристин по внутренней связи. SBIRS, или инфракрасная система наблюдения космического базирования, была новейшей инфракрасной спутниковой системой ВВС США, способной обнаруживать и отслеживать ракеты и даже самолеты по их горячему двигателю или выхлопным газам. “Всплывающие цели над Новосибирском. Два... три запуска, определенно курсом на перехват, без баллистических пусков. Перехват через шесть минут!”

“Похоже, они перебросили несколько МиГ-31 в центральную Россию”, - сказал Тревор.

“Обозначь цели, папа-Шесть, - Семь и — Восемь, Боевые”, — сказала Валери.

“Мы были замечены радаром слежения за целью ... переключаемся на радар наведения ракет... Запуск ракеты, С-500 ... Залп четырех перехватчиков, семь минут до перехвата!” Кристина сообщила. “Слежение за ракетами ... Еще один залп из четырех, вторая пусковая установка, выглядит как ... третий залп стартующих С-500, выглядит как кольцо пусковых установок С-500 вокруг Новосибирска! Я считаю… четвертый залп, из Новосибирска приближаются шестнадцать С-500! Приближаются девятнадцать перехватчиков, экипаж!”

“Это больше, чем мы когда-либо делали с упражнениями”, - сказал Тревор.

“Состояние нашего оборонительного оружия, Валери”, - спросил Кай.

“Все в зеленом цвете, сэр”, - ответила Валери. “Шестнадцать столкновений с ”Кингфишером" на киле плюс примерно тридцать выстрелов по "Гидре"."

“Какая у нас высота, Трев?”

“Двести пятьдесят семь”, - ответил Тревор. “Максимальная дальность стрельбы С-500 должна составлять пятьсот миль. Мы собираемся быть рядом ”.

“Четыре минуты на перехватчиках Wasp”, - сказала Кристина.

“Батареи на всем оружии разряжены, Валери”, - сказал Кай.

“Вас понял, сэр, батареи выпущены, боевой, готовность к бою разрешена”.

“Вас понял, чисто для—”

“Приманки!” Генри Лэтроп закричал. “Боеголовки на ракетах С-500 разделяются на две - нет, на три, по три за штуку!”

“Ты можешь различать их, Генри?”

“Пока нет — все еще слишком далеко”, - сказал Генри. “Когда они приблизятся на расстояние трехсот миль, я сначала проверю их инфракрасным датчиком, есть ли разница в температуре, а затем оптико-электронным датчиком, есть ли визуальный сигнал”.

“Три минуты на ”Осах"."

“Ракеты улетели”, - объявил Генри Лэтроп. “Две Троицы исходят, отслеживают. Следующий запуск через десять и двадцать секунд.” Ровно десять секунд спустя: “Ракеты улетели. Хороший след при первом залпе — черт, потерял управление на второй "Тринити" во втором бою, произвел третий залп при втором заходе… четвертый залп по третьему заходящему, хороший след ... хороший след после первого залпа, перехват выглядит неплохо… Гидра готова на всех заходах, хороший трек, будьте готовы ... Выходим на первый перехват ... сейчас ”.

В этот момент все огни на космической станции Армстронга стали ярче более чем в два раза по сравнению с обычным уровнем, затем замерцали и погасли. Несколько компьютерных терминалов на мгновение погасли, но через несколько секунд началась автоматическая перезагрузка. “Что это было?” - Крикнул Кай. Интерком был мертв. “Что случилось?” Команда сохраняла спокойствие, но они смотрели на на мгновение ставшие бесполезными дисплеи и показания приборов, затем друг на друга - и некоторые оценивали расстояние до люка для сфер спасательной шлюпки. “Что у тебя есть, Валери?”

“Я думаю, это был электромагнитный импульс, сэр!” - крикнула Валери. “Я думаю, что на боеголовке того перехватчика Wasp была ядерная боеголовка!”

“Черт”, - выругался Кай. Он посмотрел на все мониторы вокруг него. К счастью, они не сгорели — космическая станция "Армстронг" была надежно защищена от космической радиации, — но скачок напряжения перезагрузил все их компьютеры. “Как скоро все восстановится?”

“Большинство восстановится через девяносто секунд”, - крикнул Тревор через командный модуль, “но радар с синтезированной апертурой может занять три минуты или больше”.

“Ты все еще поддерживаешь контакт с Тринити?”

“Я ничего не получила, пока мои компьютеры не перезагрузятся, сэр”, - сказала Валери. “Около минуты. Надеюсь, что EMP уничтожил перехватчики Wasp, а также все наше оборудование ”.

Это было мучительно долгое ожидание, но вскоре командный модуль начал возвращаться к жизни по мере перезагрузки компьютеров и перезагрузки других систем. “Одна ракета Wasp остается на подходе!” Генри закричал, когда на мониторе его компьютера начала отображаться полезная информация. “Все ракеты С-500 по-прежнему на курсе, около двух минут до перехвата!”

“Прибей эту ракету "Оса”, Валери!" - Крикнул Кай.

“Троицы прочь!” Сказала Валери. “Гидра еще не подключена к сети — мы не можем подтвердить перехват с Гидрой в этом сражении! ”Тринити" начнут атаку на С-500 через пятнадцать секунд!"

“Экипаж, доложите командованию о повреждениях”, - сказал Тревор по внутренней связи. “Кейси?”

“Я только что восстановил работу своего тестового компьютера”, - сказал Кейси из модуля Skybolt. “Еще сорок минут”.

“Это слишком много времени”, - сказал Кай. “Кейси, включи подачу кислорода, надень скафандр и отправляйся к назначенной тебе спасательной шлюпке”.

“Нет! Я смогу сделать это вовремя!” Кейси выстрелил в ответ. “Я потороплюсь. Я могу это сделать!”

Кай ударил кулаком по воздуху перед собой. “Поторопись, Кейси”, - сказал он наконец.

“Выходим на перехват на третьем Wasp”, - сказал Генри. “Тринити" на ракетах С-500 — мы запускаем против всего на экране, включая то, что может быть приманкой. Перехват ”Осы" через три ... два ... один..." Снова ярко вспыхнули огни, затем большинство огней и дисплеев в командном модуле погасло…

... но на этот раз не все компьютерные мониторы начали перезагружаться автоматически. “Компьютер управления огнем "Тринити" не перезагрузился”, - крикнул Генри остальным в Командном модуле. “Я должен сделать полную перезагрузку”.

“Управление огнем Starfire перезагружается”, - сказала Кристина. “Я должен сделать полную перезагрузку на Гидре”.

“Командный, инженерный, выполняется полная перезагрузка компьютеров управления окружающей средой и ориентацией станции”, - доложил офицер-инженер. “Переключаюсь на резервное управление окружающей средой, но я не могу отслеживать, появились ли они еще. Я получу отчет через—”

В этот момент по всей станции прошла сильная дрожь, и члены экипажа почувствовали небольшое отрицательное вращение. “В нас попали?” - Спросил Кай.

“Все показания по-прежнему пусты”, - сказал Тревор. “Передайте сообщение по другим модулям, чтобы они посмотрели в окна на наличие повреждений”. Секундой позже они почувствовали еще одну дрожь, и станция начала вращательное движение в другом направлении. “У нас есть что-нибудь, Валери? В нас определенно что-то попадает ”.

“Я должна вернуть управление огнем Гидры через несколько секунд”, - ответила Валери. В этот момент большинство огней модуля и интерком вернулись.

“... услышь меня, Армстронг”, - услышали они по радио. “Это Тень, как ты меня слышишь? Конец.”

“Теперь громко и четко, Бумер”, - сказал Кай. “Продолжай”.

“Были повреждены солнечная батарея номер семь и ферма, расположенная непосредственно на борту солнечной батареи номер два”, - сказал Бумер. “Станция начала небольшой отрицательный крен. Работают ли ваши системы позиционирования?”

“Мы делаем полную перезагрузку”, - сказал Тревор. “Мы пока не знаем статус”.

“Радар снова заработал”, - доложила Кристина. “Цель ясна. Нет контактов. У нас осталось три боя по ”Зимородкам на ферме"."

“Я получил еще одно указание на неисправность на Гидре”, - сообщил Генри. “Я делаю еще одну полную перезагрузку”. Кай посмотрел на Тревора и Валери, и их выражения безмолвно передавали одно и то же сообщение: у нас заканчивается защитное оружие, и мы не достигли самой смертоносной части орбиты.

“Гонзо? Как ты слышишь?”

“Громко и четко, генерал”, - ответила Гонзо, ее голос звучал почти нормально. “Мы получали кислород и данные со станции, но сейчас это отключено”.

“Мы вернем это тебе, как только сможем, Гонзо”, - сказал Кай. “Оставайся пристегнутым. Эти атаки слегка подкосили станцию, и наши системы ориентации прямо сейчас не работают, но мы скоро их вернем ”.

“Да, сэр”.

“Последние новости об этих космопланах?”

“Первый Электрон" находится на орбите, совпадающей с нашей, примерно в тысяче миль отсюда”, - сообщила Кристина. “Нет контакта на четвертой и пятой. Второй и третий, похоже, находятся на той же орбите и на той же высоте, что и наши, но орбита отличается от нашей. Они приблизятся к нам ближе всего примерно через час ... ” Она повернулась к Каю и добавила: “Примерно за пять минут до того, как мы пролетим над DB-One”.

“Русские рассчитали время запуска этих космопланов с точностью до наносекунды”, - воскликнула Валери.

“Может быть, нам повезет, и они собьют свои собственные космопланы”, - сказал Кай. По внутренней связи он произнес: “Внимание на станции. Я хочу, чтобы весь свободный от дежурства персонал был в скафандрах. Отрепетируйте процедуры эвакуации со спасательной шлюпки и убедитесь, что вы готовы сесть в спасательные шлюпки, как только я подам предупреждение. У нас осталось всего несколько стычек с нашим защитным оружием, а Гидра все еще не вернулась. Кейси, время вышло. Я хочу, чтобы ты немедленно облачился в скафандр. Кто-нибудь из службы жизнеобеспечения, помогите ей.”

“Тридцать минут до DB-Один”, - доложила Кристина.

“Статус Гидры?” - Спросил Кай.

“Все еще на месте”, - сказал Генри. “Я сделаю еще одну полную перезагрузку. Управление огнем ”Тринити" восстановлено, но вращение станции может вызвать проблемы с запуском перехватчиков."

“Командование, это Джессоп из службы жизнеобеспечения”, - поступил вызов несколько минут спустя.

“Продолжай, Ларри”, - ответил Тревор.

“Я не могу открыть люк в модуль "Скайболт". Похоже, что она заперта изнутри.”

Глаза Кая вспыхнули от удивления. “Кейси, что ты делаешь?” он прогремел по внутренней связи.

“Я могу это исправить!” Кейси связался по рации. “Я почти справился с этим перед последним отключением! Еще всего несколько минут!”

“Отрицательно! Убирайся из этого модуля прямо сейчас ! ”

“Я могу это исправить, сэр! Оно почти готово! Еще немного—”

“Радиолокационный контакт, космический корабль”, - вмешалась Кристин. “Та же высота, другая орбита, дальность четыреста пятьдесят миль! Он пролетит мимо на расстоянии пятидесяти миль!”

“Статус Троиц и Гидры?” - Спросил Кай.

“Гидра", похоже, сейчас появится, ” сказал Генри. “Примерно за десять минут до готовности. ”Тринити" готовы, но из—за вращения станции им, возможно, придется израсходовать дополнительное топливо, чтобы организовать перехват ...

“Второй контакт с радаром, космический корабль”, - доложила Кристина. “Пересекающаяся орбита, дальность четыреста восемьдесят миль, проходим примерно тридцать миль!”

“Запускай церемонию посвящения в Троицы, Валери”, - приказал Кай.

“Тринити" готовы, показывается подтверждение запуска”, - сказала Валери. “Компьютеры должны скорректировать запуск для вращения станции”.

“Триста миль на первом космическом корабле”.

“Троица один на расстоянии… Троица-два на подходе, ” сказал Генри. Мгновение спустя: “Тринити сбились с курса… подождите, восстанавливаю курс ... Возвращаюсь на прежний курс, хорошая трасса… Триединства третье и четвертое далеко… хороший тр—” И вдруг раздался громкий ХЛОПОК! Станция содрогнулась, и прозвучало несколько сигналов тревоги. “Тринити четыре” врезалась в солнечную панель!" - Крикнул Генри. “Троица-пять на подходе!”

“Аккумуляторы заряжаются не полностью”, - сообщила Элис Гамильтон из инженерного модуля. “Скорость разряда низкая, но другие солнечные панели не могут компенсировать это”.

“Отключите несущественное оборудование”, - сказал Кай. “Кейси, убирайся из этого модуля сейчас ! Я собираюсь отключить его!”

“Гидра докладывает о готовности!” Генри сказал.

“Радиолокационный контакт с космическим кораблем!” Сказала Кристина. “Та же орбита, четыреста миль и медленно приближается”.

“Потерян контакт с первой и второй Троицами!”- Крикнул Генри. “Возможно, его сбили лазером из этого Электрона!”

“Двести миль и приближаемся к космоплану один”.

“Вступайте в бой с Гидрой”, - приказал Кай.

“Вас понял, комбат, готовность к бою с Гидрой!” - сказала Валери.

“Боевые копии”, - сказал Генри. “Гидра стреляет!”

“Обнаружено запуск ракеты!”Сообщила Кристина. “Несколько пусков С-500 с авиабазы в районе Чкаловского!”

“Прямое попадание в космоплан один!” Генри доложил. “Прибил его! Переключаю направление на цель номер два!”

“Команда, инженерия, заряд батареи снижен до семидесяти пяти процентов”, - сказал техник. “Ты можешь произвести по Гидре еще два, может быть, три выстрела! Наши солнечные панели заряжают аккумуляторы лишь наполовину — на их полную перезарядку уйдут часы, даже если вы больше не будете стрелять из оружия!”

Кай быстро подумал; затем: “Достань этот второй космоплан с Гидрой и используй все Тринити, которые у нас остались на третьем космоплане”, - сказал он.

Как раз в этот момент они услышали крик Кейси: “Все готово! Все готово!”

“Кейси? Я сказал тебе убираться из этого модуля!”

“Все готово!” - повторила она. “Попробуй это!”

“Гидра атакует второй космоплан!” Генри доложил. На этот раз освещение в командном модуле значительно потускнело.

“Гидра отключена!” Сказала Валери. “Он разрядил батареи ниже сорока процентов и отключился сам!”

“Второй космоплан все еще прибывает”.

“Попробуйте, генерал!” Сказала Кейси по внутренней связи.

“Валери?”

“Starfire обладает полной непрерывностью”, - сказала Валери. Она посмотрела на Кая, в ее глазах был проблеск надежды. “Разрешите включить МГД, генерал”.

“Иди”, - сказал Кай. По внутренней связи он сказал: “Инженер, команда, разрешаю развернуть МГД”.

“Инженерные копии”, - подтвердила Элис. Мгновение спустя свет снова потускнел. “Батареи разрядились до двадцати пяти процентов”.

“Жаль, что мы не можем подключить МГД-генератор к станции”, - сказал Кай. “У нас была бы вся энергия, которая нам когда-либо понадобится”.

“В следующий раз мы так и сделаем”, - сказал Тревор.

“МГД на уровне двадцати пяти процентов”, - сказала Элис.

“Космоплан два приближается к ста милям”, - сказала Кристина. “Я фиксирую радар слежения за целью с того космоплана — он чем-то зафиксирован на нас. Космоплан номер три приближается к двухстам милям. Несколько ракет С-500 все еще приближаются.”

“Предупреждение о высокой температуре корпуса модуля "Гэлакси”!"Сообщила Элис. “Температура продолжает повышаться!”

“Все, кто находится в модуле "Гэлакси", садитесь в свои спасательные шлюпки !” - Крикнул Кай. “Двигайся! Инженер, убедитесь, что модуль ”Гэлакси"...

“Температура корпуса на пределе!” Элис сообщила об этом примерно через тридцать секунд.

“Спасательная шлюпка номер один опечатана”, - доложил Тревор.

“Вторая спасательная шлюпка, заделайте ее сейчас ! Вторая спасательная шлюпка, ты—”

Внезапно по всему командному модулю сработала сигнализация. “Корпус галактического модуля поврежден”, - сказала Элис. Кай посмотрел на Тревора, который покачал головой — вторая шлюпка все еще не была герметизирована. “Давление в модуле упало до нуля”.

“Космоплан два удаляется от нас”, - сообщила Кристина. “Космоплан номер три приближается к ста милям”.

“Хобнейл нацелен на цель”, - доложил полковник Галтин на свой командный пункт. “Запрашиваю разрешение на вступление в бой”.

“Разрешение получено”, - сказал диспетчер. “У второго электрона была успешная атака. Удачи.”

Мне не нужна удача, подумал Галтин — у меня есть электрон и гвоздь. Секундой позже радар доложил о приближении, и Галтин нажал кнопку включения лазера Hobnail.

“Внимание, температура корпуса в командном модуле повышается!”- Закричала Алиса. “Это достигнет предела через двадцать секунд!”

“Спасательные шлюпки!”- Крикнул Кай. “Двигайся!” Но никто не пошевелился. Все оставались на своих местах… поскольку Кай не отстегнулся от своего сиденья, они тоже не собирались этого делать.

“МГД на сто процентов!” Элис сообщила.

“Валери, иди!”

“Бой, Звездный огонь, вступай! Стреляй!”

Первым признаком того, что что-то случилось, был кислый запах горящей электроники, хотя Галтин был запечатан в своем скафандре. Второй была поразительная сцена, когда его приборная панель искрилась, образовывала дугу и, наконец, загорелась, и все это в мгновение ока. Третьим был предупреждающий звуковой сигнал в его наушниках, указывающий на полный системный сбой, хотя он больше не мог видеть состояние ни одной из своих систем. Последнее, с чем он столкнулся, был его космический костюм, наполняющийся дымом, затем он ненадолго почувствовал, как взорвался кислород в его костюме…

... за несколько секунд до того, как его космоплан "Электрон" взорвался на миллиард осколков и огненным копьем разлетелся по космосу; затем окислитель был израсходован, и огонь погас сам по себе.

“Третий космоплан уничтожен”, - сказала Кристина. “Все еще приближается несколько ракет С-500, около шестидесяти секунд”.

“Температура корпуса стабилизируется”, - доложила Элис. “МГД и Starfire находятся в зеленой зоне. Батареи разряжены на десять процентов. При достижении пяти процентов станция отключится, чтобы оставшийся заряд батареи мог привести в действие механизмы спуска спасательных шлюпок, воздушные насосы, аварийные огни и сигналы тревоги, а также спасательные маяки ”.

“Можем ли мы достать остальные С-500 с той мощностью, которая у нас осталась?” - Спросил Тревор.

“У нас нет выбора, кроме как попытаться”, - сказала Валери.

“Нет, не ракеты — радар С-500 и грузовик управления”, - сказал Кай. “Может быть, это выведет из строя ракеты”.

Валери поспешно вызвала последнее известное место установки С-500 на авиабазе Чкаловский к северо-востоку от Москвы и использовала мощный радар космической станции Армстронг и оптико-электронные датчики для сканирования местности. Транспортно-монтажные пусковые установки С-500 были перемещены на южную сторону аэропорта в три огневых точки, расположенные на большом расстоянии друг от друга, но грузовик с радаром, командирская машина и грузовик с энергией и гидравлическим генератором находились в том же месте, что и ранее занесенные в каталог. Грузовики были расположены на свободном участке большой рампы для стоянки самолетов, где выстроились длинные ряды транспортных самолетов "Антонов-72", "Ильюшин-76" и -86; дальше по рампе в два ряда стояли пять самолетов для запуска противоспутниковых ракет МиГ-31Д, в каждом из которых находилась противоспутниковая ракета 9К720, ожидающая загрузки на борт. “Цель достигнута!” Крикнула Кристина.

“Бой, стреляй!” - приказала Валери.

“Звездный огонь занят!” Генри закричал…

... и всего через несколько секунд все питание в командном модуле полностью отключилось, остались только огни аварийного выхода. Кай нажал кнопку на своей консоли, и прозвучал сигнал тревоги вместе с компьютеризированными словами “Всему персоналу немедленно прибыть к спасательным шлюпкам! Всему персоналу немедленно прибыть к спасательным шлюпкам!”

Мазерный луч с космической станции Армстронг сработал менее чем за две секунды… но, путешествуя со скоростью пять миль в секунду, луч смог пронестись почти по всей длине авиабазы Чкаловский, прежде чем погаснуть.

Командные, силовые и радарные установки С-500 заискрились, когда луч прошелся по ним, и мгновением позже их топливные баки взорвались, подожгв их все. Следующими были транспортные самолеты, которые один за другим лопались, как перезрелые дыни, мгновенно превращая сотни тысяч галлонов авиатоплива в огромные огненные грибы. Та же участь ожидала истребители МиГ-31Д, питаемые десятью взорвавшимися твердотопливными ракетными ускорителями 9К720, которые запустили несколько ракет, пронесшихся по небу на многие мили - и распространивших радиоактивный материал из микроядерных боеголовок двух ракет. Луч вывел из строя здание операционной базы, уничтожил еще несколько припаркованных и выруливающих самолетов, а затем взорвал несколько самолетов в ангарах технического обслуживания, уничтожив каждый ангар впечатляющим огненным шаром.

Кейси услышала сигнал тревоги и поспешно начала отстегиваться от своего места в модуле "Скайболт". В модуле "Скайболт" не было спасательной шлюпки, но она знала, что ближайшая была в инженерном модуле, прямо “над” ее. Она надела кислородную маску для экстренной помощи, затем подняла глаза и увидела Ларри Джессопа, парня из службы жизнеобеспечения, который смотрел через окно в люке и ждал ее. Она улыбнулась и собиралась открыть люк…

... когда мощный взрыв потряс станцию. Уничтожение командно-диспетчерских установок С-500 на Чкаловском привело к аннулированию наведения всех ракет 9К720 ... за исключением первых четырех, которые были запущены и зафиксировались на космической станции Армстронг с помощью их собственных терминальных датчиков наведения. Все четыре получили прямые попадания, а четвертая ракета попала прямо в модуль "Скайболт".

Кейси обернулась и не увидела ничего, кроме планеты Земля под собой через зияющую, искрящуюся дыру, которая несколько секунд назад была микроволновой полостью Starfire и "Скайболтом". Она улыбнулась и подумала, что это была самая красивая вещь, которую она когда-либо видела в своей жизни. Пока она смотрела, впечатляющие голубые и белые тона вращающейся планеты под ее ногами медленно поблекли, сменившись оттенками серого. Это было не так красиво, как раньше, но она все еще восхищалась своей родной планетой прямо там — ей даже показалось, что она видит свой дом, и она улыбнулась, подумав о том, что в следующий раз она поедет домой и увидит своих родителей, братьев и сестер и расскажет им об этом невероятном приключении. Она улыбнулась, лица ее мамы и папы улыбнулись ей в ответ, и почувствовала себя счастливой и немного эйфоричной, пока ее зрение не погрузилось в черноту секундой позже, когда последний кислород покинул ее тело.

Ракеты S-500S врезались в космическую станцию Армстронг. Бумер и Брэд в абсолютном ужасе наблюдали, как модули были либо сбиты, либо оторваны, когда станция начала вращаться в пространстве. “Миднайт, это Тень”, - радировал Бумер. “Держитесь, ребята. Я буду там через минуту. Мы перенесем вас через кабину пилотов и через отверстие в фюзеляже”.

Несколько долгих мгновений не было ответа; затем сонный, усталый голос передал по радио: “Я не думаю ... даже… великий пилот космоплана… Охотник ‘Бумер’ Ноубл мог… может соответствовать этому показу ”, - сказала вице-президент Энн Пейдж. “Экономьте топливо. Поднимите спасательные шлюпки. I’m… У меня гипоксия, я не вижу ... не вижу никаких огней на костюме Гонзо ... Экономьте топливо и ... и доставайте спасательные шлюпки, Бумер. Это... приказ.”

“Я не вхожу в вашу цепочку командования, мисс вице-президент”, - сказал Бумер. “Держись. Останься со мной ”.

“Брэд?” - услышали они. “Брэд, ты можешь... ты меня слышишь?”

“Сондра!”- Воскликнул Брэд. “Мы собираемся встретиться с тобой! Держись!”

Долгое время царила тишина, и у Брэда быстро пересохло во рту. Затем они услышали тончайший голос: “Брэд?”

“Сондра, не волнуйся”, - сказал Брэд. “Мы будем там так быстро, как сможем!”

“Брэд? Я... мне жаль. Я...”

“Сондра!” Брэд вскрикнул. “Держись! Мы спасем тебя! Держись!” Но когда они смотрели, как поврежденная космическая станция, вращаясь, удаляется, они знали, что попытаться спасти ее будет невозможно.

ПУСТЫНЯ ЧЕРНЫХ СКАЛ

К СЕВЕРУ ОТ РИНО, штат НЕВАДА

НЕДЕЛЮ СПУСТЯ

Вопреки федеральным приказам, тысячи автомобилей всех видов были припаркованы на краю пустыни Блэк Рок на северо-западе штата Невада у конечной остановки шоссе 447, чтобы стать свидетелями того, чего никто не верил, что когда-нибудь увидит в своей жизни. Пустыня Блэк-Рок была местом проведения всемирно известного фестиваля Burning Man, где каждое лето собирались тысячи художников, искателей приключений и свободных духом контркультуры, чтобы отпраздновать свободу и жизнь ... но этот день на плайя будет олицетворением смерти.

“Я думаю, это возвращение домой”, - сказал Брэд Макланахан. Он сидел в шезлонге на крыше арендованного фургона. Рядом с ним с одной стороны была Джоди Кавендиш, с другой - Бумер Ноубл, а позади них, четко отделяя себя от остальных, был Ким Чжон Бэ. Они только что завершили серию интервью для прессы с десятками информационных агентств, которые приехали, чтобы стать свидетелями этого невероятного события, но теперь они оторвались от репортеров за несколько минут до назначенного времени, чтобы побыть наедине.

Джоди повернулась к Чон Бэ и положила руку ему на ногу. “Все в порядке, Джерри”, - сказала она. Чон Бэ опустил голову. Он плакал с тех пор, как они прибыли на пляж, и отказывался с кем-либо разговаривать. “Это не твоя вина”.

“Это моя вина”, - сказал Чон Бэ. “Я несу за это ответственность”. И в миллионный раз после пробных стрельб он сказал: “Мне так жаль, ребята. Мне так жаль ”.

Брэд размышлял о событиях прошлой недели. Поняв, что они не смогут спасти людей, оказавшихся в ловушке в полуночном космоплане, он и Бумер вернулись в район, где были сброшены три спасательные шлюпки до того, как российские ракеты С-500 поразили станцию. Бумер вышел из кабины, облачился в скафандр, прошел в грузовой отсек и выбросил за борт последние несколько оставшихся частей груза. С Брэдом за штурвалом космоплана "Тень" он маневрировал с ними к каждой из спасательных шлюпок, и Бумер направил их в грузовой отсек. Подключив кислородные, силовые и коммуникационные кабели, они совершили переход на орбиту перехода и вышли на орбиту Международной космической станции.

Это заняло почти два дня, но они, наконец, встретились с МКС. Небесные мастера доставили двух станционных техников на коммерческих космических кораблях, чтобы включить станцию и доставить припасы, и они использовали руки робота, чтобы прикрепить спасательные шлюпки к стыковочным узлам. Всем членам экипажа Армстронга пришлось провести ночь в воздушном шлюзе под давлением чистого кислорода, чтобы избежать азотного наркоза, но после этого все они были признаны годными к полету, и на следующий день они вернулись на Землю.

Смартфон Брэда выдал предупреждение. “Пришло время”, - сказал он.

Они наблюдали и ждали. Вскоре они смогли увидеть то, что выглядело как звезда, которая становилась все ярче и ярче в безоблачном небе Невады. Он становился все ярче и ярче, и все, кто был припаркован на плайя, подумали, что они действительно могут чувствовать тепло от объекта ... и затем внезапно раздался ужасный оглушительный звук, как будто одновременно выстрелила тысяча пушек. Лобовые стекла автомобиля треснули, и машины закачались на колесах — Брэд думал, что его столкнут прямо с крыши фургона.

Звезда превратилась в впечатляющий огненный шар, который рос и рос, оставляя за собой огненный след на протяжении ста миль, пока шар не начал распадаться на части. Секундой позже раздался еще один мощный взрыв, и в двадцати милях к северу зрители увидели массивный огненный шар диаметром не менее пяти миль, за которым последовало быстро растущее грибовидное облако огня, песка и обломков. Они увидели огромную стену песка и дыма высотой в тысячи футов, несущуюся к ним, но как раз в тот момент, когда они подумали, что им следует отступить внутрь своих транспортных средств, стена начала рассеиваться, и, к счастью, она исчезла задолго до того, как достигла их.

“Пока, Серебряная башня”, - сказал Бумер. Чон Бэ открыто и громко рыдал позади них, рыдая от невыносимой боли при мысли о своем друге Кейси Хаггинсе в том водовороте. “Было приятно полетать с тобой, старина”.

РЕГИОНАЛЬНЫЙ АЭРОПОРТ ОКРУГА САН-ЛУИС-ОБИСПО

СЛЕДУЮЩИМ ВЕЧЕРОМ

После наблюдения за последним полетом космической станции "Армстронг" Брэд Макланахан и Джоди Кавендиш дали еще несколько интервью СМИ в Рино и Сан-Франциско, затем они отправились на turbine P210 Silver Eagle обратно в Сан-Луис-Обиспо. Уже опустилась ночь. Они только что загнали самолет в ангар и выгружали несколько единиц багажа, когда в дверях ангара появился Крис Вол. “Вы, должно быть, старший сержант Вол”, - сказала Джоди, протягивая руку. Через мгновение Крис взял его. “Брэд много рассказывал мне о тебе”.

Крис бросил вопросительный взгляд на Брэда. “Да, много”, - сказал Брэд.

“Я сожалею о твоих друзьях”, - сказал Крис. “Я рад, что ты вернулся, Брэд. Хватит с тебя космических путешествий на некоторое время?”

“На данный момент”, - признал Брэд. “Но я возвращаюсь. Определенно.”

“Ты тоже на время покончил со всеми медиа-делами?”

“Определенно, больше нет”, - сказала Джоди. “Я не могу дождаться, когда наши жизни вернутся в нормальное русло. Черт возьми, я даже не могу вспомнить, что такое нормально ”.

“Вам кому-нибудь из вас что-нибудь нужно?” Спросил Крис. “Команда вернется утром. Когда почувствуешь себя в состоянии, можешь начинать тренироваться ”.

“Он вернулся к своим обычным занятиям”, - сказала Джоди. “Возможно, с этого момента я присоединюсь к нему”.

“Это было бы прекрасно”, - сказал Крис. “Готов вернуться в квартиру?”

“Мы разгрузимся, а потом я закрою это”, - сказал Брэд. “Я вытру это завтра”.

“Я отвезу тебя обратно в Поли-Каньон, а потом поеду в отель”, - сказал Крис. “Увидимся утром. Я думаю, тогда мы обновим ваш позывной”. Он одарил Брэда и Джоди полуулыбкой, которая была широкой по стандартам Wohl, а затем он засунул руки в карманы, спасаясь от растущего холода, повернулся на каблуках и…

... наткнулся прямо на нож, который держала Иветт Корчкова, который глубоко вонзился ему в живот. У него было достаточно сил и средств, чтобы ударить нападавшего головой, прежде чем упасть на асфальт, схватившись за живот.

“Гребаный ублюдок”, - выругалась Корчкова, держась за кровоточащий лоб. “Гребаный ублюдок”. Брэд оттолкнул Джоди за спину. “Мы снова встретились, мистер Макланахан. Большое вам спасибо за то, что сообщили миру, где вы будете. Выследить тебя было детской забавой ”.

Брэд оттащил Джоди в заднюю часть ангара, затем подошел к ящику с инструментами и нашел гаечный ключ в форме полумесяца. “Позвони 911”, - сказал он ей. Обращаясь к Корчкову, он сказал: “Sv ä rd, или как там тебя, черт возьми, зовут, если ты не хочешь, чтобы тебя поймали, тебе лучше уйти. В этом месте установлены камеры слежения, и войска Вола будут здесь с минуты на минуту ”.

“Я знаю, где находятся все помощники сержант-майора, Брэд”, - сказал Корчков. “Они в нескольких часах езды, и я уйду задолго до прибытия полиции. Но моя миссия будет завершена ”.

“Какая миссия? Почему ты преследуешь меня?”

“Потому что твой отец нажил ужасного врага в лице Геннадия Грызлова”, - сказал Корчков. “Он приказал уничтожить все имущество твоего отца, и ты возглавляешь список. И я должен сказать, что после разрушений, которые ты устроил под Москвой на прошлой неделе, у него будет еще большее жгучее желание увидеть тебя мертвым”.

“Полиция уже в пути”, - крикнула Джоди.

“Они будут слишком поздно”, - сказал Корчков.

“Ну, тогда иди и возьми меня, сучка”, - сказал Брэд, махнув ей рукой. “Тебе нравится делать это близко к сердцу и лично? Тогда обними меня, сучка”.

Корчкова двигалась как гепард, несмотря на рану на лбу, и Брэд опоздал. Он частично отклонил нож гаечным ключом, но лезвие рассекло левую сторону его шеи. Джоди закричала, когда увидела, как между пальцами Брэда, пытающегося остановить кровотечение, образуется ручеек крови. Гаечный ключ выпал из его руки, когда комната начала вращаться.

Корчков улыбнулся. “Вот и я, красивый космический путешественник”, - сказала она. “Где сейчас твои жесткие высказывания? Ты, наверное, немного ослабел после своих космических путешествий, нет?” Она подняла нож, чтобы Брэд мог его увидеть. “Обними меня на прощание”.

“Вот твои объятия, сучка”, - произнес голос позади нее, и Крис Воль ударил Корчкову метлой по голове. Она развернулась и собиралась снова ударить его ножом, но Крис упал на пол и замер.

“Заканчивай истекать кровью и умри, старик”, - сказал Корчков.

“Это не старик — он сержант-майор”, - сказал Брэд как раз перед тем, как разводной ключ с хрустом опустился на затылок Корчкова. Она упала. Брэд с силой ударил гаечным ключом по руке, держащей нож, оттолкнул лезвие, затем продолжал бить ее по лицу гаечным ключом, пока не перестал его узнавать. Он рухнул поверх избитого тела, когда Джоди подбежала к нему, откатила его от Корчкова и прижала пальцы к глубокой ране на его шее.

Брэд открыл глаза на звуки сирен за пределами ангара и обнаружил, что Джоди все еще склонилась над ним, ее руки прижаты к его кровоточащей шее. “Брэд?” - спросила она. “О, Боже...”

“Привет”, - сказал он. Он слабо улыбнулся ей. “Кто сказал, что я не могу хорошо провести время со своей девушкой?” И он, к счастью, снова впал в бессознательное состояние.

ЭПИЛОГ

В каждом доме есть скелет.

— ИТАЛЬЯНСКАЯ ПОГОВОРКА

ШТАБ-КВАРТИРА SCION AVIATION INTERNATIONAL

СЕНТ-Джордж, Юта

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Брэд стоял во главе подразделения кибернетической пехоты, когда ремни начали медленно втягиваться к потолку, и мгновением позже Патрика Макланахана оттащили от робота. Его тело было бледным, как простыня, и он был худее, чем Брэд мог когда-либо помнить, но он не был таким костлявым, как он опасался — он выглядел жилистым, с хорошим мышечным тонусом под белоснежной кожей. Его голова поддерживалась подушкой, прикрепленной к собственным ремням. Врачи и медсестры бросились к нему, вводя лекарства и прикрепляя датчики по всему его телу. Они надели ему на рот и нос кислородную маску с микрофоном внутри.

Патрик повернулся и открыл глаза, глядя на Брэда, и он улыбнулся. “Привет, сынок”, - сказал он. “Рад видеть вас лично, а не через оптико-электронный датчик”.

“Привет, папа”, - сказал Брэд. Он повернулся немного вправо. “Я хотел бы познакомить вас с Джоди Кавендиш, моей подругой и одним из руководителей моей команды Starfire. Джоди, пожалуйста, познакомься с моим отцом, генералом Патриком С. Макланаханом ”.

Патрик прикрыл веки и даже слегка склонил голову. “Рад познакомиться с вами, мисс Кавендиш”, - сказал он. “Я много слышал о тебе”.

“Для меня большая честь познакомиться с вами, сэр”, - сказала Джоди.

“Я сожалею о Кейси Хаггинсе и Starfire”, - сказал Патрик. “Ты проделал потрясающую работу”.

“Благодарю вас, сэр”.

Патрик посмотрел на Брэда. “Итак, ты возвращаешься в школу”, - сказал он. “Я не уверен, сможете ли вы выполнить какую-либо работу со всей этой рекламой, которая крутится вокруг вас, ребята”.

“Мы рассчитываем на быстрые циклы новостей и короткие промежутки памяти”, - сказал Брэд. “Калифорнийский политехнический университет - большое место. Это мы потеряли космическую станцию. Мы не герои ”.

“В моих глазах ты такой и есть”, - сказал Патрик.

Это не заняло много времени. Когда Патрик был подвешен наверху, старого CID увезли, а на его место вкатили нового. Тело Патрика опустили внутрь, освободили ремни и закрыли задний люк. Джоди испытала благоговейный трепет, когда СИД встал, пошевелил руками и ногами, словно пробуждаясь от дремоты, затем протянул ей руку. “Было приятно познакомиться с вами, мисс Кавендиш”, - сказал Патрик своим электронно-синтезированным голосом. “Я с нетерпением жду встречи с тобой снова”.

“Мы приезжаем на следующие выходные, чтобы украсить твою комнату”, - сказал Брэд. “Я достал из хранилища кучу твоих вещей для ВВС. Мы заставим это место чувствовать себя как дома ”.

“Я не могу гарантировать, что буду здесь, Брэд, - сказал Патрик, - но ты можешь делать все, что тебе заблагорассудится. Я бы хотел этого ”. Брэд обнял своего отца, и они с Джоди ушли.

Через несколько минут после их ухода, когда отдел уголовного розыска был подключен к сети электропитания, питательных веществ, охраны окружающей среды и передачи данных, в комнату вошел бывший президент Кевин Мартиндейл. “Вы действительно разрешили мисс Кавендиш посетить нас”, - заметил он. “Я удивлен”.

“Она обещала сохранить это в секрете”, - сказал Патрик. “Я верю ей”.

“Очень жаль, что Финикс проиграл выборы Барбо”, - сказал Мартиндейл. “Это может стать концом многих правительственных контрактов”.

“Там гораздо больше клиентов”, - сказал Патрик. “Нам нужно запустить еще много проектов”.

Мартиндейл погрозил Патрику пальцем. “Должен сказать, очень умно с твоей стороны”, - сказал он. “Передавал Брэду новостные статьи и данные об орбитальных солнечных электростанциях и микроволновых лазерах. Вы действительно заставили своего сына поверить, что Звездный огонь был его идеей ”.

“Я подбросил идеи — ему пришлось работать с ними”, - сказал Патрик.

“Верно, верно”, - сказал Мартиндейл. “Но когда идея воплотилась в жизнь, с вашей стороны было так умно тайно и осторожно направить к нему экспертов, указать ему на Кавендиша, Кима, Хаггинса и Игана и предложить Sky Masters поддержать его этим грантом”.

“Мой сын - настоящий лидер”, - сказал Патрик. “Он может быть ужасным студентом аэрокосмической инженерии, но он хороший пилот и отличный лидер. Все, что я сделал, это предоставил ресурсы в его распоряжение — он должен был собрать их вместе и построить это. Он проделал хорошую работу ”.

“Но вы использовали своего сына для создания незаконного космического оружия с направленной энергией в нарушение международного права”, - сказал Мартиндейл. “Очень, очень умно. Это сработало. К сожалению, он был уничтожен русскими, но он доказал ценность микроволновых лазеров. Хорошая работа, генерал.” Мартиндейл улыбнулся и спросил: “Итак, что еще у вас припасено для юного Брэдли, могу я спросить?”

“Сейчас нам приходится иметь дело с президентом Стейси Энн Барбо”, - сказал Патрик. “Она, несомненно, откажется от космической инициативы. Но хорошо то, что она хочет строить бомбардировщики, авианосцы, корабли-арсеналы, гиперзвуковое оружие и все беспилотное. Я уверен, что Брэд может спроектировать и протестировать большинство из этих вещей. Я приступлю к работе над этим прямо сейчас ”.

“Я уверен, что вы это сделаете, генерал Макланахан”, - сказал Мартиндейл со злобной улыбкой. “Я уверен, что так и будет”.

БЛАГОДАРНОСТИ

Информация о Кейн-Джа была взята из книги “Уличные приемы” Марка Шуи-старшего и Марка Шуи-младшего, No Canemasters.com .

P210 Silver Eagle, самолет Cessna P21 °Centurion, модифицированный турбовинтовой силовой установкой (за вычетом многих высокотехнологичных элементов, которые я добавил к нему), является продуктом O & N Aircraft, Фабричвилл, Пенсильвания, www.onaircraft.com .

Angel Flight West - это настоящая благотворительная организация, которая подбирает нуждающихся получателей медицинской или гуманитарной помощи с пилотами, которые жертвуют свой самолет, стоимость топлива и свои навыки, чтобы доставить их туда, куда им нужно по медицинским показаниям или для поддержки, абсолютно бесплатно для пассажиров. Я летал на Angel Flight West в течение четырех лет, и я думаю, что это, возможно, было главной причиной, по которой я стал пилотом: использовать свои навыки, чтобы помогать другим. Узнайте больше на www.angelflightwest.org .

ОБ АВТОРЕ

Дейл Браун - автор многочисленных Нью-Йорк Таймс бестселлеров, начиная с рейсов из старого пса в 1987 г., и совсем недавно Коготь тигра . Бывший капитан ВВС США, его часто можно встретить за рулем собственного самолета в небе Невады.

Посетите www.AuthorTracker.com для получения эксклюзивной информации о ваших любимых авторах HarperCollins.

Дейл Браун

Теневая команда

ПОСВЯЩЕНИЕ

Этот роман посвящается всем, кто принимает зачастую трудное решение сделать одну простую вещь: дерзнуть. Когда вы видите, как это происходит, это более волнующе, чем космический запуск, и в два раза мощнее.

СОСТАВ ПЕРСОНАЖЕЙ

АМЕРИКАНЦЫ:

ДЖОЗЕФ ГАРДНЕР, президент Соединенных Штатов

КЕН Т. ФЕНИКС, вице-президент

КОНРАД Ф. КАРЛАЙЛ, советник президента по национальной безопасности

МИЛЛЕР Х. ТЕРНЕР, министр обороны

ДЖЕРАЛЬД ВИСТА, директор национальной разведки

УОЛТЕР КОРДУС, глава администрации Белого дома

СТЕЙСИ ЭНН БАРБО, старший сенатор США от Луизианы, лидер большинства в Сенате; Колин Морна, ее помощник

ГЕНЕРАЛ ТЕЙЛОР Дж. БЭЙН, Морской пехотинец США, председатель Объединенного комитета начальников штабов

ГЕНЕРАЛ ЧАРЛЬЗ А. ХАФФМАН, начальник штаба ВВС

ГЕНЕРАЛ ВВС БРЭДФОРД КЭННОН, командующий стратегическим командованием США (STRATCOM)

ГЕНЕРАЛ АРМИИ КЕННЕТ ЛЕПЕРС, командующий Центральным командованием США (CENTCOM)

ГЕНЕРАЛ-майор ГАРОЛЬД БЭКМАН, командующий Четырнадцатой воздушной армией; также командующий объединенным функциональным компонентом командно-космического (JFCC-S) стратегического командования США

ГЕНЕРАЛ-лейтенант ПАТРИК МАКЛАНАХАН, командующий Центром высокотехнологичных аэрокосмических вооружений (HAWC), авиабаза Эллиот, штат Невада

БРИГАДНЫЙ генерал ДЭВИД ЛЮГЕР, заместитель командующего HAWC

ПОЛКОВНИК МАРТИН ТЕХАМА, новый командир HAWC

ГЕНЕРАЛ-майор РЕБЕККА ФЕРНЕСС, командующий Первыми боевыми воздушными силами (air operations), резервная авиабаза Баттл-Маунтин (ARB), Невада

БРИГАДНЫЙ генерал ДАРЕН МЕЙС, офицер по операциям военно-воздушных сил, командир 111-го бомбардировочного авиакрыла и командир миссии EB-1C

МАЙОР УЭЙН МАКОМБЕР, заместитель командующего (наземные операции) Первого боевого воздушного соединения, резервная авиабаза Баттл Маунтин, Невада

МАСТЕР-СЕРЖАНТ КОРПУСА морской ПЕХОТЫ КРИС ВОЛ, сержант Первого воздушного соединения

КАПИТАН НАЦИОНАЛЬНОЙ ГВАРДИИ армии США ЧАРЛИ ТЕРЛОК, пилот уголовного розыска

КАПИТАН Хантер “Бумер” НОУБЛ, командир космического корабля XR-A9 "Черный жеребец", военно-воздушная база Эллиот, Грум-Лейк

ЛЕЙТЕНАНТ-коммандер ВМС США ЛИЗЕТТ “ФРЕНЧИ” МУЛЕН, командир космического корабля XR-A9

МАЙОР КОРПУСА МОРСКОЙ ПЕХОТЫ США ДЖИМ ТЕРРАНОВА, командир миссии XR-A9

ЭНН ПЕЙДЖ, доктор философии, бывший сенатор США, астронавт и инженер по космическому оружию

МАСТЕР-сержант ВВС ВАЛЕРИ “ИСКАТЕЛЬ” ЛУКАС, оператор сенсоров космической станции Армстронг

ИРАНЦЫ:

ГЕНЕРАЛ ХЕСАРАК АЛЬ-КАН БУЖАЗИ, лидер персидского военного переворота

АЗАР АСИЯ КАГЕВ, предполагаемый наследник Павлиньего трона Персии

ПОДПОЛКОВНИК ПАРВИЗ НАДЖАР И майор МАРА САИДИ, адъютанты Азара Кагева

ПОЛКОВНИК МОСТАФА РАХМАТИ, командир Четвертой пехотной бригады, Тегеран-аэропорт Мехрабад

МАЙОР КУЛОМ ХАДДАД, руководитель группы личной безопасности Бужази

МАСУД НОШАР, лорд-верховный канцлер королевского двора Кагева и маршал придворного военного совета

АЯТОЛЛА ХАСАН МОХТАЗ, верховный лидер Исламской Республики Иран в изгнании

РУССКИЕ:

ЛЕОНИД ЗЕВИТИН, президент Российской Федерации

ПИТЕР ОРЛЕВ, глава администрации президента

АЛЕКСАНДРА ХЕДРОВ, министр иностранных дел

ИГОРЬ ТРУЗНЕВ, глава Федерального бюро безопасности

АНАТОЛИЙ ВЛАСОВ, секретарь Совета безопасности России

МИХАИЛ ОСТЕНКОВ, министр национальной обороны

ГЕНЕРАЛ КУЗЬМА ФУРЗИЕНКО, российский начальник генерального штаба

ГЕНЕРАЛ НИКОЛАЙ ОСТАНКО, начальник штаба российской армии

ГЕНЕРАЛ АНДРЕЙ ДАРЗОВ, начальник штаба военно-воздушных сил России

ВОЛЬФГАНГ ЦИПРИЕС, немецкий инженер-лазерщик, работающий с ВВС России

ОРУЖИЕ И СОКРАЩЕНИЯ

9К89 — небольшая российская ракета класса "земля-земля"

ARB — Резервная база ВВС

АТО — порядок постановки задач в воздухе

BDU-58 Meteor — аппарат с точным наведением, предназначенный для защиты полезных грузов от нагрева при возвращении в атмосферу; может перевозить около 4000 фунтов

CIC — Центр боевой информации

кунасс — человек каджунской национальности

E-4B — Национальный центр воздушно-десантных операций

E-6B Mercury — самолет воздушной связи и командного пункта ВМС США

Бомбардировщик EB-1D —B-1 Lancer, модифицированный в беспилотный сверхзвуковой штурмовик большой дальности

ETE — расчетное время в пути

Часть 91 FAA — правила, регулирующие деятельность частных пилотов и воздушных судов

ФСБ — Российское федеральное бюро безопасности, преемник КГБ

HAWC — Центр высокотехнологичного аэрокосмического вооружения

ICD — имплантируемый кардиовертер-дефибриллятор

Ильюшин — российский самолет-заправщик в полете

МиГ —Микоян-Гурейвич, российский производитель военных самолетов

OSO — офицер наступательных систем

RQ-4 Global Hawk — высотный беспилотный разведывательный самолет большой дальности

SAR — радар с синтезированной апертурой; также поисково-спасательный

Skybolt — лазер для противоракетной обороны космического базирования

SPEAR — система защиты от проникновения в электронную сеть с гибким реагированием на самозащиту

солнечно-синхронная — орбита Земли, по которой спутник проходит над одним и тем же местом в одно и то же время суток.

Туполев — двухмоторный российский реактивный бомбардировщик

USAFE — Военно-воздушные силы США в Европе

ПВП — Визуальные правила полета

Рвотная комета — самолет, используемый для выполнения параболических полетов для имитации невесомости

XAGM-279A SkySTREAK (тактическая атака с быстрым применением ГПВМ, или “Стремительный”) — гиперзвуковая ударная ракета воздушного базирования, весом 4000 фунтов, длиной 12 футов, диаметром 24 дюйма; использует твердотопливный ракетный двигатель для разгона ракеты до 3 махов, затем переключается на реактивный двигатель JP-7 на реактивном топливе и сжатом атмосферном кислороде для полета со скоростью 10 Махов; инерциальная и высокоточная GPS-навигация; оператор спутниковой линии передачи данных перепрограммируется на полпути; максимальная дальность полета по баллистическому профилю 600 миль; после ускорения до 10 Махов запускает высокоточный боеголовка с радаром миллиметрового диапазона и инфракрасный терминал наведения с автоматическим распознаванием цели или выбор цели удаленным оператором спутниковой передачи данных; без боеголовки; две могут находиться на борту бомбардировщика EB-1C Vampire в кормовом бомбоотсеке; четыре перевозятся внутри или четыре снаружи на EB-52 Megafortress; четыре перевозятся внутри бомбардировщика B-2 stealth

XR-A9 — одноступенчатый космический самолет “Черный жеребец”, выводимый на орбиту

ВЫДЕРЖКИ Из НОВОСТЕЙ РЕАЛЬНОГО МИРА

УТРЕННЯЯ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНАЯ СВОДКА STRATFOR, 18 января 2007 года В 12:16 по Гринвичу — КИТАЙ, Соединенные Штаты

— Спецслужбы США считают, что Китай уничтожил устаревающий метеорологический спутник Feng Yun 1C на полярной орбите в ходе успешного испытания противоспутникового оружия (ASAT). 11 января, сообщила 18 января China Daily со ссылкой на статью, опубликованную в выпуске Aviation Week & Space Technology от 22 января. Спецслужбы США все еще пытаются проверить результаты испытания ASAT, которое означало бы, что Китай обладает новым крупным военным потенциалом…

…Новое облако обломков, вращающееся вокруг Земли, указывает на то, что произойдет, если две космические державы столкнутся в конфликте. Особенно в случае Соединенных Штатов, космические средства стали слишком важным оперативным инструментом, чтобы их можно было и дальше игнорировать во время войны.

ЕЖЕДНЕВНАЯ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНАЯ СВОДКА STRATFOR, 3 апреля 2007 года — США /ИРАН:

Атаки США против Ирана не привели бы к решительному военному поражению Тегерана и были бы политической ошибкой, заявил начальник Генерального штаба России генерал Дж. Сказал Юрий Балуевский. Он добавил, что Соединенные Штаты могут нанести ущерб вооруженным силам Ирана, но не выиграть конфликт сразу.

РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНАЯ СВОДКА STRATFOR, 7 сентября 2007

— Сотрудничество между Федеральной службой безопасности России и Министерством внутренних дел Ирана повысит безопасность границ Ирана, заявил первый заместитель генерального директора Федеральной службы безопасности и пограничной службы России Виктор Шляхтин, согласно сообщению IRNA. Шляхтин находится в Иране для инспекции ирано-российских проектов в районах иранской провинции Систан-Белуджистан, которые граничат с Афганистаном и Пакистаном.

КРАСНЫЙ ОКТЯБРЬ: РОССИЯ, ИРАН И ИРАК

— STRATFOR

Отчет геополитической разведки, 17 сентября 2007 г.—Авторское право No Strategic Forecasting Inc.

— …Американцам нужно, чтобы русские не предоставляли истребители, современные системы командования и контроля или какие-либо другие военные системы, которые разрабатывали русские. Прежде всего, они хотят, чтобы русские не предоставляли иранцам никаких технологий, связанных с ядерным оружием.

Поэтому не случайно, что иранцы на выходных заявили, что русские сказали им, что они сделают именно это.

…[Президент России Владимир] Путин может присоединиться к иранцам и поставить Соединенные Штаты в гораздо более сложную ситуацию, чем это было бы в противном случае. Он мог бы достичь этого, поддерживая Сирию, вооружая ополченцев в Ливане или даже создавая значительные проблемы в Афганистане, где Россия сохраняет определенную степень влияния на Севере…

СВОДКА РАЗВЕДДАННЫХ STRATFOR, 25 ОКТЯБРЯ 2007, No STRATFOR INC.

— Во время визита президента России Владимира Путина 16 октября в Тегеран Верховный лидер Ирана аятолла Али Хаменеи попросил его направить российских экспертов помочь Ирану выяснить, каким образом Израиль блокировал сирийские радары перед воздушным налетом 6 сентября, сообщил источник Stratfor в "Хезболле". Иран хочет исправить проблему, связанную с отказом сирийских радаров, потому что Иран использует аналогичное оборудование, добавил источник.

РОССИЯ, ИРАН: СЛЕДУЮЩИЙ ШАГ В ДИПЛОМАТИЧЕСКОМ ТАНГО

— STRATFOR

Сводка глобальной разведки, 30 октября 2007 г., No 2007 Stratfor, Inc. — ...У России есть отлаженная стратегия использования интересов своих ближневосточных союзников в своих собственных политических целях. Иран - идеальный кандидат. Это могущественное исламское государство, которое втянуто в разборки с Соединенными Штатами из-за их ядерной программы и Ирака. Хотя Вашингтон и Тегеран постоянно сражаются в публичной сфере с военной риторикой, им необходимо иметь дело друг с другом ради своих стратегических интересов.

Россия, тем временем, ведет свою собственную войну за территорию с Соединенными Штатами, которая включает в себя ряд острых вопросов, включая национальную противоракетную оборону, пересмотр договоров времен холодной войны и вмешательство Запада на периферии России. Демонстрируя, что Москва имеет некоторое реальное влияние на иранцев, Россия получает полезный козырь в переговорах с Соединенными Штатами…

АЛТАЙСКИЙ ОПТИКО–ЛАЗЕРНЫЙ СПРАВОЧНИК, 28 декабря 2007

— Научно-исследовательский институт точного приборостроения [Российской Федерации] создал филиал спутникового слежения под названием Алтайский оптико-лазерный центр (AOLS) недалеко от небольшого сибирского городка Саввушка. Центр состоит из двух объектов, один из которых в настоящее время функционирует, а другой планируется ввести в эксплуатацию в 2010 году или после этой даты.

На нынешней площадке установлен лазерный дальномер для точного определения орбиты, и впервые в России телескоп с апертурой 60 см оснащен системой адаптивной оптики для получения изображений спутников с высоким разрешением. Вторая площадка будет оснащена 3,12-метровым телескопом для спутниковой съемки, в целом аналогичным тому, который используется Соединенными Штатами на Гавайях.

…Успешное внедрение 3,12-метровой системы AOLS позволило бы получать изображения со спутников с разрешением 25 см [9,8 дюйма] или выше на расстоянии 1000 км [621 мили].

ПРОЛОГ

Не будьте слишком робки и щепетильны в своих действиях. Вся жизнь - это эксперимент. Чем больше экспериментов вы проведете, тем лучше.

— РАЛЬФ УОЛДО ЭМЕРСОН

Над ВОСТОЧНОЙ СИБИРЬЮ

ФЕВРАЛЬ 2009

“Приготовиться...готов...готов...начать набор высоты, сейчас”, - передал по радио наземный диспетчер.

“Принято”, - ответил пилот российского перехватчика дальнего радиуса действия "Микоян-Гуревич-31БМ" Российской Федерации. Он мягко опустил ручку управления и начал подавать энергию. Два двигателя Tumanski R15-BD-300, самые мощные двигатели, когда-либо устанавливавшиеся на реактивные истребители, рявкнули один раз, когда включились форсажные камеры, затем быстро ожили, когда топливные турбонасосы двигателей подхватили мощные потоки воздуха, хлынувшие внутрь, превращая воздух и топливо в необузданную мощность и ускорение.

Взгляд пилота метался взад и вперед от индикаторов мощности к дисплею, на котором отображались две скрещенные стрелки с кругом посередине, похожие на систему посадки по приборам. Он произвел мягкие, почти незаметные управляющие воздействия, чтобы скрещенные иглы оставались в центре круга. Его вклады должны были быть крошечными, потому что малейшее скольжение сейчас, когда его нос находится почти на сорок градусов над горизонтом и он набирает высоту, могло привести к нарушению равномерного потока воздуха во впускные отверстия двигателя, вызывая выброс или остановку компрессора. Миг-31, известный на Западе как “Фоксхаунд”, не был машиной, умеющей прощать — он регулярно убивал неаккуратных или невнимательных членов экипажа. Созданный с расчетом на скорость, он требовал точного управления на внешних границах своей впечатляющей летной характеристики.

“Проходим десять тысяч метров…Два десятых маха ... пятнадцать тысяч ... сорок градусов по курсу... Воздушная скорость немного снижается, ” нараспев произнес пилот. МиГ-31 был одним из немногих самолетов, которые могли разгоняться при крутом наборе высоты, но для этого испытательного полета они собирались поднять его выше служебного потолка в двадцать тысяч метров, и тогда его характеристики значительно снизились. “Проходим двадцать километров, воздушная скорость ниже двух махов ... Проходим двадцать два километра... приготовьтесь... Приближаемся к исходной скорости и высоте...”

“Держи его в центре, Юрий”, - сказал по внутренней связи сидящий на заднем сиденье "Мига". Иглы слегка переместились к краю круга. Сегодня вечером круг представлял их цель, переданную им не мощным радаром с фазированной антенной решеткой МиГ-31, а сетью радаров космического слежения вокруг Российской Федерации и переданную им ближайшим самолетом-ретранслятором данных. Они никогда не увидят свою цель и, вероятно, никогда не узнают, была ли их миссия успешной или провальной.

“Это становится менее отзывчивым ... Труднее исправить”, - выдохнул пилот. Оба члена экипажа были одеты в скафандры и герметичные шлемы, закрывающие все лицо, как у астронавтов, и по мере того, как высота кабины увеличивалась, давление в скафандре увеличивалось для компенсации, затрудняя движение и дыхание. “Сколько...…дольше?”

“Десять секунд... девять... восемь...”

“Давай, старая свинья, набирай высоту”, - проворчал пилот.

“Пять секунд... Ракета готова...дерево, два, адин... пажар ! Запускайте!”

Миг-31 находился на высоте двадцати пяти тысяч метров над Землей, скорость полета составляла тысячу километров в час, нос находился на высоте пятидесяти градусов над горизонтом, когда корабельный компьютер выдал команду на запуск, и единственная большая ракета была выпущена в стороне от истребителя. Через несколько секунд после выброса ракетный двигатель первой ступени ракеты загорелся, из сопел вырвался огромный столб огня, и ракета исчезла из поля зрения в мгновение ока.

Теперь пришло время летать для себя, а не для миссии, напомнил себе пилот. Он вернул дроссели медленно, осторожно и в то же время начал небольшой левый крен. Крен помог уменьшить подъемную силу и снизить чрезмерную скорость, а также помог бы опустить нос, не подвергая экипаж отрицательным перегрузкам. Давление начало спадать, стало немного легче дышать — или это было просто потому, что их часть миссии была ...?

Пилот потерял концентрацию всего на долю секунды, но этого было достаточно. В тот момент, когда он допустил боковое скольжение на один градус, истребитель пролетел сквозь разрушенный сверхзвуковой воздух, созданный выхлопным хвостом большой ракеты, и поток воздуха через левый двигатель был почти перекрыт. Один двигатель закашлял, забулькал, а затем начал визжать, поскольку топливо продолжало заливаться в баки горелок, но горячие выхлопные газы больше не выталкивались наружу.

При работающем одном двигателе и загоревшемся другом, при нехватке воздуха для перезапуска заглохшего двигателя самолет МиГ-31 был обречен. Но выпущенная ею ракета сработала безупречно.

Через пятнадцать секунд после того, как двигатель первой ступени сработал, он отделился от ракеты, и двигатель второй ступени сработал. Скорость и высота быстро увеличивались. Вскоре ракета была на высоте пятисот миль над Землей, летя со скоростью более трех тысяч миль в час, и двигатель второй ступени отделился. Теперь остался третий этап. Высоко над атмосферой ему не требовалось никаких поверхностей управления для маневрирования, вместо этого он полагался на крошечные азотно-газовые двигатели для маневрирования. Радар в носу третьей ступени активировался и начал смотреть на точную точку в космосе, а секунду спустя он нацелился на свою цель.

Ракете не хватило скорости, чтобы начать облет вокруг Земли, поэтому, как только вторая ступень отделилась, она начала свое длительное падение, но ей не нужно было выходить на орбиту: подобно атмосферной противотанковой ракете, она падала по баллистической траектории к вычисленной точке в пространстве, где ее добыча будет через считанные секунды. Прогнозируемая траектория, запрограммированная задолго до запуска наземными диспетчерами, вскоре была проверена бортовыми компьютерами наведения: орбита цели не изменилась. Перехват прошел точно так, как планировалось.

За двадцать секунд до столкновения третья ступень развернула круглую композитную сеть шириной в пятьдесят ярдов - значительно выше атмосферы сеть не подвергалась воздействию давления воздуха и оставалась круглой и прочной, несмотря на скорость в несколько тысяч миль в час. Сеть была страховкой от близкого промаха ... Но на этот раз она не понадобилась. Поскольку третья ступень была надежно зафиксирована на цели, и ей практически не требовалось жесткого маневрирования из-за точности запуска и траектории полета, третья ступень произвела прямое попадание в намеченную цель.

* * *

“Столкновение, сэр”, - доложил техник. “Телеметрия из тестируемого изделия не получена”.

Командующий генерал, начальник штаба российских военно-воздушных сил Андрей Дарзов, кивнул. “Но как насчет траектории полета? Повлияли ли на это неправильные параметры запуска?”

Техник выглядел смущенным. “Uh...no сэр, я так не думаю”, - сказал он. “Запуск, казалось, прошел идеально”.

“Я не согласен, сержант”, - сказал Дарзов. Он повернулся к технику и наградил его сердитым взглядом. Сердитый вид был достаточно плох, но Дарзов побрил голову, чтобы лучше показать свои обширные боевые травмы и ожоги по всей голове и телу, и он выглядел еще более устрашающе. “Эта ракета сильно отклонилась от курса, и, возможно, она по ошибке нацелилась на сбившийся с курса спутник и атаковала его”.

“Сэр?” - спросил техник, сбитый с толку. “Цель ... э-э, американский спутник космического базирования "Патфайндер"? Это было—”

“Это было то, во что мы попали, сержант?” - Спросил Дарзов. “Почему, этого вообще не было в плане летных испытаний. Произошла ужасная ошибка, и я позабочусь о том, чтобы она была полностью расследована ”. Черты его лица смягчились, он улыбнулся, затем сжал плечо техника. “Обязательно напишите в своем отчете, что ракета отклонилась от курса из—за бокового скольжения в пусковом устройстве - я позабочусь об остальном. И целью был не американский SBSS, а наш целевой космический корабль "Союз", выведенный на орбиту в прошлом месяце. Это понятно, сержант?”

ГЛАВА ПЕРВАЯ

Лучше быть жестоким, если в наших сердцах есть насилие, чем надевать плащ ненасилия, чтобы прикрыть бессилие.

— МАХАТМА ГАНДИ

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Ладно, сосунки, давайте и высуньте голову — совсем чуть-чуть”, - пробормотал капитан Хантер “Бумер” Ноубл. “Не бойся — это будет совсем не больно”. Это был второй день их нового патрулирования, и пока у них ничего не получалось, если не считать постоянной головной боли от многочасового наблюдения за сенсорными мониторами.

“Держитесь там, сэр”, - весело сказала мастер-сержант ВВС Валери “Искатель” Лукас. “Вы предвосхищаете, и эта негативная энергия только удерживает их головы опущенными”.

“Это не отрицательная энергия, Искатель, что бы это ни было”, - сказал Бумер, протирая глаза. “Это та телевизионная картинка — она убивает меня”. Хантер потер глаза. Они смотрели на широкоэкранное изображение высокой четкости пригородной части юго-восточной части Тегерана, в том, что раньше называлось Исламской Республикой Иран, но теперь многие в мире называют Демократической Республикой Персия. Изображение, снятое телескопической электрооптической камерой, установленной на борту американского Беспилотный разведывательный самолет ВВС RQ-4 Global Hawk, находившийся на орбите в шестидесяти тысячах футов над городом, был довольно устойчив, но каждое сотрясение, каким бы случайным оно ни было, ощущалось Бумером как очередная щепотка песка, брошенная в глаза.

Эти двое сидели не за консолью в обычном земном центре боевого управления, а в главном модуле боевого управления космической станции Армстронг, расположенной в двухстах семидесяти пяти милях над Землей на орбите с наклоном в сорок семь градусов к востоку. Нобл и Лукас были в числе четырех дополнительных сотрудников, доставленных на борт для выполнения миссии по наблюдению и командованию воздушными боевыми силами ВВС США над Демократической Республикой Персия. Хотя Бумер был ветераном космоса, на его счету было несколько десятков орбитальных полетов и даже выход в открытый космос , парить в невесомости, уставившись в монитор, было не тем, ради чего он вступил в ВВС. “Сколько еще мы на станции?”

“Еще всего пять часов, сэр”, - сказала Лукас, улыбаясь и качая головой в притворном неверии, когда Ноубл застонал от ее ответа. Искательница была восемнадцатилетним ветераном ВВС США, но она все еще выглядела едва ли старше, чем в тот день, когда она завербовалась в январе 1991 года, когда началась операция "Буря в пустыне", и она любила свою профессию так же сильно, как и тогда. Изображения бомб с лазерным и телевизионным наведением, летящих через окна и в вентиляционные шахты, очаровали и взволновали ее, и она начала базовую подготовку через два дня после окончания средней школы. Она посещала все высокотехнологичные школы и курсы по оптико-электронным датчикам, которые смогла найти, быстро став всесторонним экспертом в системах дистанционного зондирования и наведения. “Помимо силовой установки, экологических и электронных систем, наиболее важными системами в стратегической разведке являются терпение и железный зад”.

“Я бы предпочел летать сам”, - раздраженно сказал Бумер, снова устраиваясь на своем месте крепления на переборке перед большим монитором. Он был немного выше среднего американского астронавта, для которого, очевидно, было предназначено большинство приборов на космической станции, поэтому он обнаружил, что почти все на станции в достаточной степени неправильного размера, роста или ориентации раздражало его. Хотя двадцатипятилетний летчик-испытатель, инженер и астронавт был ветераном космоса, большую часть своего времени в космосе он провел пристегнутым в удобном безопасном кресле космоплана за пультом управления, а не плавал в невесомости. “Все эти штуки с дистанционным управлением предназначены для птиц”.

“Вы называете меня "птицей", сэр?” спросила она с притворным неодобрением.

“Я никого ни к чему не призываю, мастер-сержант — я высказываю по поводу этой конкретной процедуры свое личное мнение”, - сказал Бумер. Он указал на экран. “Картинка действительно хорошая, но меня сводит с ума эта штуковина с радарным наведением”.

“Это прицельная сетка SAR, сэр”, - сказал Искатель. “Он подчинен радару с синтезированной апертурой и выделяет любое крупное транспортное средство или устройство, которое появляется в поле зрения датчика и соответствует нашим параметрам поиска. Если бы у нас ее не было, нам пришлось бы вручную сканировать каждый автомобиль в городе — это действительно свело бы вас с ума ”.

“Я знаю, что это такое, мастер-сержант”, - сказал Бумер, “но вы не можете заставить это прекратить так сильно метаться, порхать и трястись по экрану?” На мониторе отображался прямоугольный прямоугольник, который часто появлялся и исчезал в сцене. Когда она появлялась, коробка окружала транспортное средство, регулировала его размер в соответствии с транспортным средством, а затем, если он соответствовал запрограммированным параметрам размера, раздавался звуковой сигнал, и камера увеличивала изображение, чтобы люди могли видеть, что обнаружили компьютеры. Но он оставался сфокусированным на одном транспортном средстве только в течение пяти секунд, прежде чем снова запустить сканирование по всей площади, поэтому Boomer и Seeker должны были почти постоянно смотреть на экран и быть готовыми нажать кнопку HOLD, чтобы изучить изображение, прежде чем компьютер снова отключится. “У меня от этого чертовски болит голова”.

“Я думаю, это невероятно, что он делает то, что делает, сэр”, - сказал Искатель, “и я более чем готов смириться с некоторыми колебаниями, если это поможет нам обнаружить —” И в этот момент компьютер зафиксировал другой автомобиль, который только что появился на парковке рядом с группой жилых домов. Секундой позже Искатель нажал кнопку удержания. “Эй, мы поймали одного!” - крикнула она. “Это Katyusha...no Я думаю, это ракета Ra'ad! Мы заставили их устроить облаву!”

“Вы мои, сосунки”, - сказал Бумер, мгновенно забыв о своей предполагаемой головной боли. Он взглянул на монитор, но был уже занят тем, что проверял правильность загрузки координат цели, полученных "Глобальным ястребом". Изображение в реальном времени было невероятно детализированным. Они наблюдали, как четверо мужчин вынесли большую ракету, напоминающую большой артиллерийский снаряд с ребрами, из гаража на заднюю часть пикапа Toyota — должно быть, она была очень тяжелой, потому что, похоже, им было трудно ее нести. Пикап имел большую стальную каркасную подставку, установленную в раме пикапа, с круглой подставкой наверху. Мужчины положили ракету на заднюю часть грузовика, затем двое из них вскочили и начали изо всех сил поднимать ракету к пусковой установке.

“Не бросайте это, ребята”, - сказал Искатель. “Ты же не хочешь испортить нам веселье, не так ли?” Она повернулась к Бумеру. “Сколько еще, сэр?”

“Координаты цели загружены”, - сказал Бумер. “Сейчас начинается обратный отсчет. Сколько у нас времени?”

“Как только они установят это в пусковую установку, оно может быть запущено менее чем за минуту”.

Бумер поднял глаза и посмотрел на монитор. Несколько детей подбежали к грузовику, чтобы посмотреть на работу террористов - сначала их прогнали, но через несколько мгновений им позволили взглянуть поближе. “Похоже, в Тегеране проходит ‘День карьеры’, - мрачно сказал он.

“Убирайтесь оттуда, дети”, - пробормотал Искатель. “Для тебя там небезопасно”.

“Не из-за нас”, - холодно сказал Бумер. Он нажал кнопку передатчика на своей консоли. “Потрошитель вызывает Genesis”.

“Я прямо здесь, Бумер”, - ответил генерал-лейтенант Патрик Макланахан, “стоя” на переборке позади Бумера и заглядывая ему через плечо. Ветеран ВВС с двадцатиоднолетним стажем и трехзвездочный генерал был командующим военно-воздушной базы Эллиот, Грум-Лейк, штат Невада, где располагался Центр высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, или HAWC. HAWC разработала космоплан XR-A9 Black Stallion, наряду с бесчисленным количеством другого воздушного оружия и летательных аппаратов, но именно такие лидеры, как Патрик Макланахан, увидели возможности этих экспериментальных устройств и задействовал их в кризисных ситуациях, когда Америка или ее союзники в противном случае понесли бы огромные потери или даже потерпели поражение. Невысокий, крепкий, но не крупный, с обезоруживающими голубыми глазами и быстрой улыбкой, Патрик Макланахан совсем не походил на энергичного, решительного, дерзкого эксперта по воздушным бомбардировкам, пересекшего земной шар, и мастера тактики, которого изображала его репутация. Подобно "Бумеру" и "Искателю", Макланахан становился астронавтом—ветераном - это был его третий полет на космическую станцию "Армстронг" за столько месяцев.

“У нас есть хороший вариант, сэр”, - сказал Бумер, кивая на свой монитор. “На этот раз тоже не маленький самодельный Кассам или ”Катюшу"". Бумер внимательно изучил лицо молодого генерала ВВС с тремя звездами, заметив, что его глаза бегают взад—вперед по монитору - Бумер подумал, что он смотрит не только на ракету, но и на детей, сгрудившихся вокруг самодельной пусковой установки для оружия террора. “Мастер-сержант думает, что это ракета Раад”.

Казалось, что Патрик его не слышал, но несколько мгновений спустя он взволнованно кивнул. “Я согласен, Искатель”, - сказал он. “Оружие Хезболлы, основанное на российской боевой ракете уровня батальона. Двухсотфунтовая боеголовка, простой, но обычно эффективный барометрический взрыватель, взрыв в воздухе с резервной ударной детонацией, радиус поражения сто ярдов или более, обычно начинена стеклом, шарикоподшипниками и кусками металла, а также мощной взрывчаткой, чтобы увеличить число раненых. Настоящее оружие террора”. Он покачал головой. “Но вокруг слишком много гражданских. Наш отчет сообщает, что жертв среди мирного населения нет и сопутствующий ущерб минимальный. Выбери другую цель, Бумер, такую, где будет меньше посторонних. У нас будет множество возможностей ...”

“Мы не видим много ракет ”Раад", сэр", - сказал Искатель. “Это не самодельная ракета — это боевая боевая баллистическая ракета малой дальности”.

“Я знаю, мастер-сержант, но наши приказы конкретны и —” В этот момент повстанцы снова прогнали детей, на этот раз более решительно, поскольку другой повстанец подсоединил провода зажигания к хвостовой части ракеты, окончательно готовясь к запуску. “Сейчас”, - рявкнул Патрик. “Сними это”.

“Да, сэр”, - с энтузиазмом ответил Бумер. Он ввел команды на свой компьютер, проверил ответы компьютера, затем кивнул. “Поехали... Отсчет ракет заканчивается ... Двери открываются... Готовы...готовы... Теперь запускайте ракету”. Он проверил таймер обратного отсчета. “Пусть никто не моргает, потому что это не займет много времени”.

Над Каспийским морем, в двухстах двадцати милях к северу от Тегерана, беспилотный бомбардировщик EB-1D "Вампир" открыл комбинированные двери переднего и центрального бомбоотсека и выпустил одну большую ракету. D-модель Vampire была модифицированным стратегическим бомбардировщиком ВВС США B-1B, переделанным Центром высокотехнологичных аэрокосмических вооружений в беспилотный летающий линкор дальнего действия. Он был способен автономно управлять собой от взлета до конечной стоянки с помощью перепрограммируемого плана полета или мог управляться с помощью спутникового дистанционного управления, как большая многомиллионная видеоигра, с портативного компьютера, расположенного практически в любом месте.

Ракета, которую Вампир только что выпустил, была еще более совершенным оружием, разработанным инженерами HAWC. Ее неклассифицированным обозначением была XAGM-279A "СкаЙСТРИК", но любой, кто что—либо знал об этой ракете - а на всей планете было всего несколько человек, которые знали, — называл ее “Стремительный”. Он напоминал нечто среднее между пулей и скатом манта, с заостренной углепластиковой носовой частью и пулевидной передней частью, переходящей в тонкий плоский фюзеляж и заостренную хвостовую часть. После стабилизации в атмосфере сработали четыре твердотопливных ракетных двигателя, которые всего за несколько секунд разогнали оружие до высоты, значительно превышающей 3 Маха и сто тысяч футов.

В течение восьми секунд двигатели сгорели, и под ракетой открылся широкий плоский овальный воздухозаборник. Сверхзвуковой воздух был поглощен и сжат по форме теперь уже пустых корпусов ракетных двигателей, смешан с реактивным топливом и воспламенен высокоэнергетическими импульсами лазерной энергии. Результирующая энергия разогнала ракету до скорости, в десять с лишним раз превышающей скорость звука, всего за несколько секунд, и ракета в мгновение ока преодолела расстояние между точкой запуска и целью, поднявшись на двести тысяч футов по мере снижения дальности. Ракета сожгла все свое реактивное топливо всего за несколько секунд, быстро снизилась и начала спускаться обратно через атмосферу. Как только температура внешней поверхности была в пределах безопасных пределов, передняя часть в форме пули отделилась от отработавшей двигательной секции, которая автоматически разлетелась на куски мгновением позже.

Из передней части выдвинулись небольшие стабилизаторы, и он превратился в сверхзвуковой спускаемый аппарат, направляющийся к цели с помощью бортового навигационного компьютера, доработанного сигналами глобальной системы позиционирования. За пятнадцать секунд до столкновения защитный колпак отсоединился, открыв комбинацию радара миллиметрового диапазона и инфракрасного сканера, и боеголовка начала передавать видеосигналы через спутник на "Бумер" и "Искатель" в Стране Грез. Сигнал поворота на видеоизображении находился на расстоянии нескольких ярдов, но "Искатель" использовал трекбол и откатил прямоугольник поворота назад на пикапе, который отправил сигналы коррекции поворота на боеголовку.

Видеоизображение с боеголовки было четким на всем пути до столкновения. Патрик мельком увидел молодого человека, не старше пятнадцати-шестнадцати лет, в маске и с автоматом АК-47, который выглядел почти таким же большим, как он сам, который посмотрел прямо на приближающееся оружие за миллисекунды до того, как изображение исчезло. Патрик знал, что боеголовка была запрограммирована на взрыв за десятую долю секунды до столкновения, расщепляя боеголовку на тысячи мелких сверхскоростных фрагментов, увеличивая радиус поражения оружия примерно до сорока-пятидесяти ярдов.

“Прямое попадание!” Бумер радостно закричал. Он посмотрел на контрольный монитор и хлопнул в ладоши. “Общее время от обнаружения до столкновения: сорок восемь целых девять десятых секунды. Осталось меньше гребаной минуты!”

“Это больше похоже на ракету "Маверик" — или снайперскую пулю — только выпущенную с расстояния в двести миль!” - воскликнул Искатель. Она переключилась обратно на изображение района цели, сделанное "Глобальным ястребом", и увеличила изображение, чтобы поближе рассмотреть место попадания боеголовки "Стремительного". “Довольно хорошие эффекты городского оружия, сэр, именно то, на что вы надеялись. Действительно приличных размеров дыра, около пятнадцати-двадцати футов в диаметре — похоже, что центр пробит через бетонную крышу гаража на этаж ниже — но я не вижу повреждений близлежащих зданий, за исключением нескольких разбитых окон. Даже двухсотпятидесятифунтовая бомба малого диаметра могла бы пробить стены здания, обращенные к месту взрыва.”

“Поскольку на "Стремительном" нет взрывоопасной боеголовки, там нет ничего, что могло бы нанести какой-либо сопутствующий ущерб”, - сказал Бумер. “Мы поместили в боеголовку ровно столько кумулятивных зарядов взрывчатки, чтобы разорвать ее на части за миллисекунды до столкновения, и это было сделано как для того, чтобы немного усилить эффект оружия, так и для того, чтобы уничтожить как можно больше улик. Все, что они должны найти, это крошечные кусочки —”

“О... мой... Бог”, - выдохнул Искатель. Она уменьшила масштаб, чтобы еще немного осмотреть окружающую местность. Сразу за территорией жилого комплекса были скопления людей, возможно, около двух дюжин, лежащих на тротуаре и улице, а другие помогали им, отчаянно призывая на помощь. “Что, черт возьми, здесь произошло? Откуда взялись эти люди, и почему они вот так лежат на земле? Они из жилого комплекса ...?”

“Стремительный”, должно быть, привел в действие боеголовку ракеты "Раад", - сказал Бумер. Все они внимательно изучали изображение, пока Искатель вручную управлял камерой и увеличивал масштаб. “Но что происходит? Эти люди там даже близко не были к месту взрыва, но они шатаются, как будто в них попали. Это была шрапнель от боеголовки Ra'ad? У "Стремительного" нет взрывчатого вещества — это вся кинетическая энергия. Персидская армия приближается? Что происходит...?”

“Облако химического оружия”, - сказал Патрик.

“Что...?”

“Это похоже на какое-то облако химического оружия, распространяющееся из района цели”, - сказал Патрик. Он указал на монитор. “Не более чем в тридцати футах от нас. Вот небольшая часть облака ... Смотрите, оно не поднимается, как облако, от взрыва или от высокой температуры, а движется горизонтально, обдуваемое воздушными потоками ”. Он присмотрелся внимательнее. “Не twitching...it трудно сказать, но похоже, что он трет глаза и лицо и у него проблемы с дыханием. Держу пари, что это вещество, вызывающее пузыри ... люизит или фосген. Ипритам потребовалось бы больше времени , чтобы вывести кого-либо из строя, даже в высоких концентрациях…смотрите, сейчас кто-то падает на другой стороне улицы. Господи, в боеголовке, должно быть, было несколько литров CW.”

“Боже мой”, - выдохнул Искатель. “Я управляюсь с дистанционными датчиками почти двадцать лет, и я никогда не видел, чтобы кто-то умирал от нападения с применением химического оружия”.

“У меня такое чувство, что сильным мира сего это не понравится”, - сказал Патрик.

“Должны ли мы отозвать Вампира, сэр?”

“Черт возьми, нет”, - сказал Патрик. “У нас на борту все еще есть еще три "Стремительных", и еще один "Вампир" загружен и ждет отправки в Мосул. Продолжайте сканировать в поисках новых повстанцев. Поздравляю, Бумер. Прорыв по небу сработал идеально. Прибейте для нас еще нескольких повстанцев ”.

“Вы поняли, сэр”, - радостно сказал Бумер.

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

К сожалению, Патрик оказался абсолютно прав. Изображения "Глобального ястреба" транслировались в несколько наземных пунктов, а также в Силвер Тауэр, включая операционный центр Объединенного комитета начальников штабов в Вашингтоне, и именно оттуда он получил свой первый звонок всего несколько мгновений спустя: “Генезис, это Рук”. Это было от дежурного офицера в операционном центре JCS. “Приготовьтесь, пожалуйста”. Мгновение спустя на канале видеоконференции появился начальник штаба Военно-воздушных сил генерал Чарльз А. Хаффман, который сам выглядел немного бледным, но все еще очень сердитым.

Хаффман, высокий, темноволосый и очень молодой человек с грубыми, атлетическими чертами лица — больше похожий на полузащитника, чем на бегущего защитника, подумал Бумер, - был типичным представителем новой породы лидеров в американской армии. За пять лет, прошедших с момента авиаудара российских ядерных крылатых ракет по континентальной части Соединенных Штатов, известного как “Американский холокост”, в результате которого погибло несколько тысяч человек, сотни тысяч получили ранения, несколько военно-воздушных баз были разрушены и почти все американские бомбардировщики дальнего действия были уничтожены, военные ряды пополнились энергичными молодыми мужчинами и женщинами, желающими защищают свою страну, и многие офицеры получили повышение намного ниже своих основных зон и были назначены на важные командные должности за годы до того, как это стало возможным. Кроме того, поскольку старшие руководители с обширным боевым опытом оставались во главе тактических подразделений или главных командований, часто офицеров с меньшим непосредственным боевым опытом размещали на более административных и учебных должностях — и поскольку офис начальника штаба в основном занимался оснащением и обучением своих сил, а не ведением их в бой, это казалось хорошим совпадением.

То же самое относилось и к Хаффману: Патрик знал, что он пришел из сферы материально-технического обеспечения, командный пилот, командир крыла и номерного знака ВВС, а также бывший командир командования материальной части ВВС, налетавший более пятнадцати тысяч часов на различных грузовых, транспортных самолетах и самолетах связи в двух конфликтах, и имеющий обширный опыт в снабжении, управлении ресурсами, тестировании и оценке. Будучи бывшим главой командования материальными средствами, Хаффман был условным руководителем деятельности в сверхсекретном Центре высокотехнологичных аэрокосмических вооружений на военно-воздушной базе Эллиот, хотя эта связь была в основном административной и материально-технической — в оперативном плане командиры HAWC отчитывались перед председателем Объединенного комитета начальников штабов или министром обороны в Пентагоне, советником президента по национальной безопасности в Белом доме или — по крайней мере, при бывшем президенте Кевине Мартиндейле — непосредственно перед самим президентом.

Патрик никогда не занимался логистикой, но он знал, что офицеры по логистике любят, чтобы их мир был как можно более аккуратным, упорядоченным и организованным. Хотя они научились ожидать неожиданного, они очень предпочитали предвидеть, прогнозировать и управлять неожиданным, и поэтому все неожиданное не приветствовалось. Однако он знал Хаффмана, и он знал, что Хаффману это нравится именно так: никаких сюрпризов . “Макланахан, что, черт возьми, там произошло?”

“Вызываю Genesis, повторите, пожалуйста”, - сказал Патрик, пытаясь напомнить генералу, что, хотя соединение было зашифровано и настолько безопасно, насколько они могли это сделать, это все еще была широко открытая спутниковая сеть, и ее могли подслушать.

“Мы здесь в безопасности, Макланахан”, - прогремел Хаффман. “Что, черт возьми, происходит? Что случилось?”

“Мы сбили ракетную установку повстанцев и, по-видимому, привели в действие ее боеголовку химического оружия, сэр”.

“Чем ты ударил по нему?”

“XAGM-279 с кинетической боеголовкой, сэр”, - ответил Патрик, используя номер экспериментальной модели "Скайстрика" вместо его названия, чтобы сбить с толку любых подслушивающих. “В нем почти нет взрывчатки — как раз достаточно, чтобы раздробить боеголовку”.

“Что такое XAGM-279? Экспериментальная ракета с высокоточным наведением?”

Вот и все для безопасности коммуникаций, подумал Патрик, качая головой. Прошло пять лет после Холокоста в Америке и семь лет после 11 сентября, и многие люди забыли или отказались от жестких мер безопасности, которые были введены после этих двух разрушительных нападений. “Да, сэр” - это все, что сказал Патрик.

“Запущен с того беспилотного Б-1?”

“Есть, сэр”. Любой, кто слушал этот разговор — а Патрик не обманывал себя тем, что любое количество агентств или подразделений по всему миру могло бы сделать это так легко, — к настоящему времени мог собрать воедино всю их операцию. “Два дня назад я проинформировал персонал об операции”.

“Черт возьми, Макланахан, ты предупредил о минимальном сопутствующем ущербе, а не о десятках мертвых женщин и детей, лежащих на улице!” Хаффман плакал. “Это был единственный способ, которым мы могли продать вашу идею президенту”.

“Оружие практически не причинило сопутствующего ущерба, сэр. Причиной всех этих жертв среди гражданского населения была химическая боеголовка на ракете повстанцев ”.

“Ты веришь, что кого-нибудь это хоть немного волнует?” Сказал Хаффман. “Это большая ошибка, Макланахан. У прессы будет отличный день для обсуждения этого ”. Патрик хранил молчание. “Ну?”

“Я не считаю, что моя оперативная группа или моя ответственность должны беспокоиться о том, что оружие противника делает с гражданским населением, сэр”, - сказал Патрик. “Наша работа - выслеживать повстанцев, выпускающих ракеты по населенным пунктам в Тегеране, и уничтожать их”.

“Члены Кагева в сети туркменских повстанцев и шпионы Бужази в службе безопасности Мохтаза проинформировали нас, что повстанцы могут использовать оружие массового уничтожения в любое время, Макланахан”, - сказал Хаффман. Патрик подавил еще один раздраженный вздох: Хаффман только что раскрыл два строго засекреченных разведывательных источника — если кто-то подслушивал, эти источники были мертвы всего за несколько дней, возможно, часов. “Вам следовало соответствующим образом скорректировать тактику”.

“Тактика была скорректирована, сэр — мне было приказано сократить количество бомбардировщиков на станции с трех до одного”, — ответил Патрик. - вами, добавил он про себя. “Но у нас недостаточно информации о городе, чтобы эффективно справиться с количеством зарегистрированных пусковых установок. Я рекомендую нам запустить еще два бомбардировщика, чтобы мы могли выследить больше пусковых установок, прежде чем повстанцы действительно начнут обстреливать город боеголовками с химическими зарядами ”.

“Ты с ума сошел, Макланахан?” Возразил Хаффман. “Президент, вероятно, прикажет закрыть всю программу из-за этого! Последнее, что он сделает, это отправит туда больше бомбардировщиков. Как бы то ни было, мы потратим неделю, защищая себя от обвинений в выпуске этих химических боеголовок. Вы немедленно отзовете свой самолет, затем подготовитесь к допросу генерального директора и, вероятно, всего персонала национальной безопасности. Я хочу, чтобы полный отчет об инциденте был у меня на столе через час. Понятно?”

“Есть, сэр”.

“И после завершения брифинга убирайте свою задницу с этой чертовой космической станции”, - сказал Хаффман. “Я не знаю, почему мой предшественник позволил вам подняться туда, но у вас нет права тащиться к этой плавающей куче трубок каждый раз, когда вам захочется. Вы нужны мне здесь — хотя бы для того, чтобы вы лично ответили перед национальным командованием за очередную ошибку в суждении.”

“Да, сэр”, - ответил Патрик, но к тому времени, как он заговорил, передача уже была закончена. Он прервал видеоконференцсвязь, на мгновение задумался, затем произнес: “Макланахан вызывает Мейса”.

В противоположном нижнем углу большого многофункционального экрана Бумера открылось другое окно, и он увидел изображение бригадного генерала Дарена Мейса, оперативного офицера и заместителя командующего штурмовым крылом военно-воздушных сил на резервной авиабазе Баттл Маунтин в северной Неваде. Авиакрыло на Баттл-Маунтин было домашней базой и центральным пунктом управления беспилотных бомбардировщиков дальнего действия, хотя командиры HAWC могли также отдавать инструкции бомбардировщикам.

“Да, генерал?” Мейс ответил. Старше Патрика всего на несколько лет, Дарен Мейс был ветераном стратегического бомбардировщика B-1B Lancer OSO, или офицером наступательных систем, и командиром бомбардировочного крыла. Его опыт в штурмовых системах и возможностях B-1 привел к тому, что его выбрали главой флота сверхзвуковых атак ВВС дальнего действия.

“Отозвать проклятых вампиров”, - бесцветно приказал Патрик.

“Но, сэр, у нас на борту "Вампира" все еще есть еще три "Стремительных", и у него есть по крайней мере еще два часа на то, чтобы вернуться на авиабазу Бэтмена в Турции”, - вмешался Бумер. “Разведка проинформировала нас, что —”

“Оперативный тест прошел успешно, Бумер — это то, что нам нужно было выяснить”, - сказал Патрик, потирая виски. Он покорно покачал головой. “Сейчас же отозвите Вампира, генерал Мейс”, - тихо сказал он, опустив голову, его голос звучал совершенно измученно.

“Да, сэр”, - ответил опытный штурман бомбардировщика. Он ввел инструкции с клавиатуры на своей компьютерной консоли. “Вампир" на пути обратно на авиабазу Бэтмена в Турции, сэр, в течение сорока пяти минут. Как насчет последующих вылазок?”

“Держите их в ангарах, пока я не дам команду”, - ответил Патрик.

“А что насчет нашей тени, сэр?” - Спросил Дарен.

Патрик посмотрел на другой монитор. Да, он все еще был там: российский реактивный истребитель МиГ-29 "Фулкрум", один из нескольких, которые висели рядом с бомбардировщиком с тех пор, как он начал патрулирование, всегда в пределах одной или двух миль от "Вампира", не предпринимая никаких угрожающих движений, но, безусловно, способный атаковать в любую секунду. У него, безусловно, было место в первом ряду для презентации SkySTREAK. Бомбардировщик "Вампир" сделал несколько фотографий истребителя своей цифровой камерой высокого разрешения, настолько подробных, что они практически могли прочитать имя пилота, выбитое по трафарету спереди на его летном костюме.

“Если он нацелится на Вампира, немедленно сбейте его”, - сказал Патрик. “В противном случае мы позволим этому—”

И в этот момент они услышали, как компьютерный синтезированный голос объявил: “Внимание, внимание, запуск ракеты! Система КОПЬЯ активирована!”

Патрик покачал головой и громко вздохнул. “Игра начинается, команда”, - сказал он. “Битва начинается сегодня, и она имеет мало общего с Персией”. Он повернулся к экрану компьютера командного центра на Баттл-Маунтин. “Прикрой этого ублюдка, Дарен”, - передал Патрик по рации.

“Он ранен, сэр”, - сказал Дарен.

* * *

Как только бомбардировщик "Вампир" обнаружил запуск ракеты, активировалась его новейшая и самая мощная система самозащиты: ALQ-293 SPEAR, или Электронная система быстрого реагирования самозащиты. Большие участки композитной оболочки EB-1D Vampire были переработаны, чтобы действовать как электронно масштабируемая антенна, которая могла передавать и принимать множество различных электромагнитных сигналов, включая радар, лазер, радио и даже компьютерный код данных.

Как только радар Мига был обнаружен, система SPEAR немедленно классифицировала радар, изучила его программное обеспечение и разработала метод, позволяющий не просто глушить его частоту, но и взаимодействовать с самим цифровым управлением радара. Как только запуск ракеты был обнаружен, SPEAR отправил команды в систему управления огнем MiG, чтобы отправить команду ракете немедленно переключиться в режим инфракрасной самонаведения, затем отключил цифровую линию связи наведения с истребителя. Ракеты автоматически отключили свои бортовые радары и активировали инфракрасную систему самонаведения, но они были слишком далеко от бомбардировщика "Вампир", чтобы зафиксироваться с помощью датчика теплового наведения, и ракеты, не причинив вреда, упали в Каспийское море, не обнаружив цели.

Но КОПЬЕ не было готово. После поражения ракет SPEAR отправил цифровые инструкции на МиГ-29 через систему управления огнем, чтобы начать выключать системы самолета, управляемые компьютером. Один за другим навигация, управление двигателем, управление полетом и связь отключились сами собой.

В мгновение ока пилот обнаружил, что сидит в абсолютно бесшумном и темном глайдере, как если бы он сидел на рампе на своей родной базе.

К его чести, пилот—ветеран не запаниковал и не катапультировался - он не вышел из-под контроля, пока нет, но просто ... ну, отключился . Оставалось только одно: выключить все выключатели, чтобы перезагрузить компьютеры, затем включить все снова и надеяться, что он сможет снова запустить свой поврежденный самолет до того, как тот упадет в Каспийское море. Он переключил свой контрольный список на страницы "ДО ВКЛЮЧЕНИЯ ПИТАНИЯ" и начал отключать все системы в самолете. Его последним изображением в иллюминаторе было наблюдение за тем, как большой американский бомбардировщик B-1 резко уходит влево, как бы махнув русскому на прощание крылом, и улетает на северо-запад, быстро набирая скорость и скрываясь из виду.

Никто в российских ВВС никогда не выполнял серию контрольных списков быстрее, чем он. Он снизился с сорока двух тысяч футов до четырех тысяч футов над Каспийским морем, прежде чем смог заглушить свой реактивный самолет, снова включить его, и двигатели заработали снова. К счастью, какие бы злые духи ни вселились в его МиГ-29, их больше не было.

На краткий миг российский пилот Мига подумал о том, чтобы преследовать американский бомбардировщик совершенно беззвучно для радаров и всадить ему в хвост заряд пушечных снарядов — его все равно обвинили бы в том, что он чуть не разбил свой самолет, так почему бы не уйти в сиянии славы? — но после краткого обдумывания он решил, что это была глупая идея. Он не знал, что вызвало таинственное отключение — было ли это какое-то американское оружие или сбой в его собственном самолете? Кроме того, американский бомбардировщик больше не запускал никаких ракет, которые можно было бы “принять” за атаку против него. Это была не война между американцами и русскими…

... хотя он чувствовал, что это, безусловно, может превратиться в одно в любой момент.

* * *

“Давай подведем итоги, а затем приготовимся вернуться в HAWC, Бумер”, - сказал Патрик после того, как они были уверены, что бомбардировщик EB-1C Vampire благополучно возвращается на авиабазу Бэтмен в Турции. Его голос звучал очень устало, а выражение лица казалось еще более усталым. “Отличная работа. Система, кажется, работает нормально. Мы доказали, что можем управлять беспилотными летательными аппаратами с Silver Tower. Это должно обеспечить нам некоторое финансирование на поддержание еще как минимум на год ”.

“Генерал, это не ваша вина, что у проклятых повстанцев была куча детей, когда атаковал "Скайстрик", или что они зарядили ту ракету "Раад" ядовитым газом”, - ответил Хантер Ноубл, обеспокоенно глядя на мастер-сержанта Лукаса.

“Я знаю, Бумер”, - сказал Патрик, - “но от этого все равно не становится легче наблюдать, как вот так умирают невинные мужчины, женщины и дети”.

“Сэр, мы на месте, "Вампир" заряжен, "Скайстрики" работают нормально, и, без сомнения, где-то еще есть эти раады с боеголовками с ядовитым газом”, - сказал Бумер. “Я думаю, мы должны остаться и —”

“Я слышу тебя, Бумер, но мы проверили систему — это было целью миссии”, - сказал Патрик.

“Нашей другой целью было попытаться контролировать несколько бомбардировщиков и несколько боевых действий”, - напомнил ему Бумер. “У нас было достаточно проблем с получением разрешения и финансирования для выполнения этой миссии — получить одобрение на другую миссию, чтобы сделать то, что мы могли бы сделать в этом полете, будет еще сложнее”.

“Я знаю, я знаю”, - устало сказал Патрик. “Я спрошу, Бумер, но я на это не рассчитываю. Мы должны проанализировать данные, подготовить краткий отчет и проинформировать шефа. Давайте приступим к этому ”.

“Но, сэр—”

“Встретимся здесь через десять, Бумер”, - наконец сказал Патрик, снимаясь со своего якорного положения и направляясь к спальному модулю.

“Похоже, он тяжело воспринял это”, - сказал Искатель после того, как генерал покинул модуль управления. Бумер не ответил. “Меня это тоже отчасти потрясло. Общее самочувствие в порядке?”

“У него была тяжелая поездка сюда”, - сказал Бумер. “Каждый выход на орбиту давался ему с трудом, но он продолжает летать сюда. Я думаю, последний рывок отнял у него много сил. Вероятно, ему больше не следует совершать эти поездки ”.

“Это могло быть наблюдение за тем, как этих людей вот так убивают”, - сказал Искатель. “Я много раз видел последствия атаки управляемыми ракетами, но почему-то атака биохимическим оружием ... отличается, понимаешь? Более жестокий.” Она с любопытством посмотрела на Бумера, не в силах прочесть его довольно невыразительное выражение. “Тебя это тоже потрясло, Бумер?”

“Что ж...” А затем он покачал головой и добавил: “Нет, это не так, Искатель. Все, что я хочу сделать сейчас, это выследить еще плохих парней. Я не понимаю, почему генерал хотел покончить с этим так быстро.”

“Вы слышали шефа, сэр”, - сказал Искатель. “Генерал хотел послать два других бомбардировщика”.

“Я знаю, я знаю”. Бумер осмотрел модуль. “То, что мы можем делать на борту этой станции, потрясающе, сержант, действительно потрясающе — нам должно быть позволено это делать. Нам нужно убедить власть имущих в том, что мы можем поставить Военно-воздушные силы на уши. Мы не сможем этого сделать, если выведем наши самолеты, когда маленький ребенок за десять тысяч миль от нас попадает под перекрестный огонь. Не могу поверить, что у генерала вот так затуманились глаза.”

Мастер-сержант Лукас строго посмотрел на Бумера. “Вы не возражаете, если я кое-что скажу, сэр?” - наконец спросила она.

“Иди прямо вперед, Искатель…или теперь это ‘Мастер-сержант”?"

“Я не так долго работаю в HAWC - не так долго, как ты”, - сказал Лукас, игнорируя саркастическое замечание, “и я не так хорошо знаю генерала Макланахана, но этот парень - чертов герой в моей книге. Он провел почти двадцать лет, рискуя своей задницей в сражениях по всему миру. Его дважды выгоняли из ВВС, но он вернулся, потому что он предан своей стране и службе ”.

“Эй, я не собираюсь порочить парня —”

“Парень", на которого вы ссылаетесь, сэр, является трехзвездочным генералом Военно-воздушных сил США и командует крупнейшим и наиболее строго засекреченным центром аэрокосмических исследований в вооруженных силах США, ” горячо перебил Лукас. “Генерал Макланахан - не что иное, как легенда . В него стреляли, подстрелили, взорвали, избили, высмеяли, арестовали, понизили в должности и обзывали всеми именами в книге. Он потерял свою жену, близкого друга и десятки членов экипажа под его командованием. Вы, сэр, с другой стороны, служите в полиции уже ... семь лет? Восемь? Вы талантливый инженер, умелый пилот и астронавт —”

“Но?” - спросил я.

“— но вы не в лиге генералов, сэр — далеко, очень далеко от этого”, - продолжил Лукас. “У вас нет опыта, и вы не продемонстрировали того же уровня приверженности, что и генерал. Вы недостаточно квалифицированы, чтобы судить генерала — на самом деле, по моему мнению, сэр, вы не заслужили права говорить о нем таким образом.”

“Как будто ты сейчас разговариваешь со мной?”

“Напишите обо мне, если хотите, сэр, но мне не нравится, что вы вот так переоцениваете генерала”, - решительно сказал Лукас. Она вышла из системы со своей консоли и отделилась от переборки с возмущенным рывком и громким рыком! из липучки. “Я помогу тебе загрузить данные датчиков и подготовить отчет для генерала, а затем я буду рад помочь тебе подготовить Черного Жеребца к undocking...so вы можете отправляться домой как можно скорее, сэр ” . Она произнесла слово “сэр”, больше похожее на слово “дворняжка”, и этот удар не ускользнул от Бумера.

С раздраженной и разгневанной помощью Искателя - не говоря уже о том, что они не очень много общались во время работы — Boomer действительно был сделан быстро. Он загрузил свои данные и выводы генералу. “Спасибо, Бумер”, - ответил Макланахан по рации. “Мы планируем провести видеоконференцию примерно через девяносто минут. Я узнал, что председатель Объединенного комитета начальников штабов и советник по национальной безопасности собираются присутствовать. Расслабься на некоторое время и немного отдохни ”.

“Я в порядке, сэр”, - ответил Бумер. “Я спрячусь в "Скайболте", получу свою электронную почту и проведаю своих подружек”.

“Подружки’... множественное число?”

“Я не знаю — посмотрим, что скажут электронные письма”, - сказал Бумер. “Никому из них не нравится, что я исчезаю на дни и недели, и я, конечно, не могу сказать им, что я уничтожал террористов к чертовой матери из космоса”.

“Они, вероятно, не поверили бы тебе, если бы ты рассказал им”.

“Дамы, с которыми я тусуюсь, не отличат космическую станцию от заправочной станции — и мне это нравится”, - признался Бумер. “Они не знают, или их не волнует, чем я зарабатываю на жизнь. Все, чего они хотят, это внимания и хорошего времяпрепровождения в городе, и если они этого не получают, они расходятся ”.

“Звучит одиноко”.

“Вот почему я всегда предпочитаю, чтобы на крючке было больше одного, сэр”, - сказал Бумер.

“Может получиться фейерверк, если они когда-нибудь столкнутся друг с другом, а?”

“Мы все время соединяемся, сэр”, - сказал Бумер. “Никакого хвастовства, просто факт. Как я уже сказал, все, чего они хотят, - это внимания, и они получают еще больше внимания, если люди видят их под руку с другой горячей красоткой. Кроме того, если когда-нибудь будет какой—нибудь разговор ...”

“Подожди, подожди, я знаю это, Бумер: "Если будет какой-то разговор, тебе не обязательно вмешиваться’, ” со смехом вставил Патрик. “Ладно, иди поздоровайся со своими подружками, и не говори мне, сколько из них ждут твоего возвращения. Встретимся в командном модуле через шестьдесят минут, чтобы мы могли отрепетировать наше шоу собак и пони ”.

“Да, сэр”, - ответил Бумер. Прежде чем Макланахан отключился, он спросил: “Э-э, генерал?”

“Продолжай”.

“Я сожалею, если я вышел за рамки ранее”.

“Я ожидаю, что ты в любое время поделишься со мной своим профессиональным мнением и точкой зрения, Бумер, особенно на задании”, - сказал Патрик. “Если бы вы были вне очереди, я бы без колебаний дал вам знать”.

“Я изрядно разозлился, наблюдая, как эти ублюдки устанавливают ракету с проклятой химической боеголовкой на ней. Все, что я хотел сделать, это взорвать еще несколько ”.

“Я слышу тебя. Но гораздо важнее, чтобы мы запустили эту программу. Мы оба знаем, что нам придется столкнуться с критикой за то, что произошло в Тегеране — запуск большего количества ракет нам бы не помог ”.

“Возможно, уничтожение еще нескольких террористов заставило бы их не высовываться и прятаться в своих норах еще несколько дней”.

“В нашем распоряжении есть невероятное оружие, Бумер — давай не позволим силе ударить нам в голову”, - терпеливо сказал Патрик. “Это был оперативный тест, а не настоящая миссия. Я знаю, что соблазн поиграть в Zeus с несколькими ракетами SkySTREAK велик, но это не то, для чего мы здесь. Встречаемся здесь через шестьдесят.”

“Да, сэр”, - ответил он. Как раз перед тем, как генерал вышел из системы, Бумер отметил про себя, что генерал выглядел еще более усталым, чем когда-либо с момента начала этой вылазки на космическую станцию — возможно, сочетание наблюдения за выбросом химического оружия и ежемесячных полетов в космос начало действовать ему на нервы. Бумер был вдвое моложе его, и иногда стресс от поездок, особенно недавние быстрые повороты, заходы на посадку с высокой перегрузкой и многочисленные боевые вылеты, которые они совершали, быстро изматывали его.

Бумер поплыл обратно к отсеку для экипажа, забрал свои беспроводные наушники и видеоглазки и поплыл к лазерному модулю “Скайболт” на "дне" станции. "Скайболт" был самым мощным и, следовательно, самым противоречивым образцом технологии станции, многогигаваттным лазером на свободных электронах, достаточно мощным, чтобы пробиться сквозь атмосферу Земли и расплавить сталь за считанные секунды. Подключенный к радарам Silver Tower и другим датчикам, "Скайболт" мог поражать цели размером с автомобиль и прожигать верхнюю броню всех основных боевых танков, кроме самых современных. Организация Объединенных Наций, классифицируемая всеми противниками Америки как “оружие массового уничтожения”, на протяжении многих лет призывала к деактивации этого оружия, и только право вето Америки в Совете Безопасности сохранило ему жизнь.

Энн Пейдж, разработчик, оператор и главный защитник "Скайболта", была на Земле, готовясь дать показания Конгрессу о том, почему финансирование оружия должно быть продолжено, и Бумер знал, что очень немногие другие на станции когда—либо приближались к этой штуке — "Скайболт" питался от MHDG, или магнитогидродинамического генератора, который использовал два небольших ядерных реактора для быстрого пропускания струи расплавленного металла взад и вперед через магнитное поле, чтобы произвести огромное количество энергии, требуемой лазером, и никакие защитные экраны и заверения Энн не могли развеять чьи-либо страхи - значит , он часто заходил в модуль, чтобы немного успокоиться. Модуль Skybolt был примерно вчетверо меньше основных модулей станции, поэтому внутри было относительно тесно, и он был забит трубами, проводниками и множеством компьютеров и других компонентов, но мягкое гудение циркуляционных насосов MHDG drive и отличные компьютеры и коммуникационное оборудование сделали его любимым местом Бумера, где он мог ненадолго уединиться от остальных.

Бумер подключил свои наушники и видеоглазки к компьютерам модуля, вошел в систему и начал загружать электронную почту. Несмотря на то, что наушники и защитные очки были проблемой, в Silver Tower было очень мало уединения, даже в огромных модулях, поэтому единственное подобие уединения сводилось к пространству между ушами. Все предполагали, что если персонал сверхсекретного высокотехнологичного Центра аэрокосмического оружия находился на борту космической станции, то все входящие и исходящие передачи любого рода записывались и отслеживались, так что “конфиденциальность” была в лучшем случае пустой идеей.

Хорошо, что он потрудился надеть снаряжение, потому что видео-электронные письма от его подружек определенно не предназначались для публичного просмотра. Видео Хлои было типичным: “Бумер, где ты, черт возьми?” Оно начиналось с того, что Хлоя сидела перед своим видеофоном и фотографировала саму себя. “Я начинаю уставать от того, что ты вот так исчезаешь. Никто в вашем подразделении не сказал бы мне ни черта. Тот сержант, который отвечает на телефонные звонки, должен быть уволен со службы, педик.” Хлоя называла любого мужчину, который не клеился к ней сразу, “педиком”, полагая, что быть геем - единственная причина, по которой любой нормальный мужчина не захотел бы трахнуть ее сразу.

Она сделала паузу на мгновение, черты ее лица немного смягчились, и Бумер понял, что шоу вот-вот начнется: “Тебе лучше не быть с этой блондинистой стервой с торчащими волосами, Тэмми или Терезой, или как там ее, черт возьми, зовут. Ты у нее дома, не так ли, или вы двое улетели в Мексику или на Гавайи, не так ли? Вы двое только что трахнулись и проверяете почту, пока она принимает душ, верно?” Хлоя поставила видеофон на стол, расстегнула блузку и вытащила свои большие, упругие груди из-под лифчика. “Позволь мне просто напомнить тебе, Бумер, чего ты здесь упускаешь.” Она чувственно засунула палец в рот, затем обвела им свои соски. “Тащи свою задницу обратно сюда и прекрати якшаться с этими вонючими шлюхами бутылочной блондинки”. Она соблазнительно улыбнулась, затем повесила трубку.

“Сумасшедшая сука”, - пробормотал Бумер, продолжая просматривать сообщения, но решив найти ее, как только вернется. После предварительного просмотра дополнительных сообщений он остановился и немедленно ввел код для доступа к серверу спутникового Интернета. Еще одним преимуществом новой американской космической инициативы, центром которой была космическая станция Армстронг, была предстоящая доступность почти универсального доступа в Интернет через группировку из более чем ста низкоорбитальных спутников, которые обеспечивали глобальный низкоскоростной доступ в Интернет, плюс десять геостационарных спутников, которые обеспечивали высокоскоростной широкополосный доступ в Интернет на большей части Северного полушария.

“Нет IP-адреса, нет добавочных номеров, нет открытого идентификационного кода активного сервера — это, должно быть, звонок из космоса”, - пришел ответ от Джона Мастерса несколько мгновений спустя после установления видеофонного соединения с указанным защищенным адресом. Джон Мастерс был вице-президентом небольшой высокотехнологичной научно-исследовательской компании Sky Masters Inc., которая разрабатывала и лицензировала множество различных новейших аэрокосмических технологий, от микроспутников до космических ускорителей. Мастерс, ученый и инженер с несколькими степенями доктора наук, считающийся одним из самых инновационных аэрокосмических дизайнеров и мыслителей в мире, основал свою компанию в зрелом возрасте двадцати пяти лет, и он по-прежнему выглядел и действовал как чокнутый, эксцентричный и легкомысленный вундеркинд. “Спасибо, что перезвонил мне, Бумер”.

“Нет проблем, Джон”.

“Как там дела наверху?”

“Отлично. Хорошо.”

“Я знаю, что вы не можете говорить об этом на спутниковом сервере, даже если это зашифровано. Просто хотел убедиться, что с тобой все в порядке.”

“Спасибо. Я в порядке ”.

Последовала небольшая пауза; затем: “Ты говоришь немного подавленно, мой друг”.

“Нет”.

“Хорошо”. Еще одна пауза. “Итак. Что вы думаете о моем предложении?”

“Это чрезвычайно щедро, Джон”, - сказал Бумер. “Я не уверен, заслуживаю ли я этого”.

“Я бы не предлагал этого, если бы не думал, что ты согласна”.

“И я могу работать над тем, над чем захочу?”

“Что ж, мы надеемся, что сможем привлечь вас к помощи в других проектах, ” сказал Мастерс, - но я хочу, чтобы вы делали то, что у вас получается лучше всего: мыслили нестандартно и создавали свежие, инновационные и сногсшибательные проекты. Я не пытаюсь играть или предвосхищать развитие аэрокосмического рынка, Бумер — я пытаюсь формировать его. Это то, что я хочу, чтобы ты сделал. Вы не будете отчитываться ни перед кем, кроме меня, и вы можете выбрать свою команду, свои протоколы, свой подход к дизайну и свои сроки — в разумных пределах, конечно. Ты выбиваешь меня из колеи своими идеями, и я буду поддерживать тебя до конца ”.

“И это приблизительная бюджетная цифра для моей лаборатории ...?”

“Да?” - спросил я.

“Это на самом деле, Джон?”

“Это всего лишь отправная точка, Бумер — это минимум”, - усмехнулся Мастерс. “Вы хотите это в письменном виде, просто скажите об этом, но я гарантирую вам, что у вас будет щедрый бюджет для создания команды для исследования и оценки ваших проектов”.

“Даже в этом случае, этого недостаточно для всего подразделения. Мне понадобится—”

“Ты не понимаешь, Бумер”, - взволнованно вмешался Мастерс. “Эти деньги предназначены только для вас и вашей команды, а не распределяются между всеми сотрудниками вашего подразделения, существующими проектами или конкретными программами или технологиями, утвержденными компанией”.

“Ты шутишь!”

“Я серьезен, как сердечный приступ, брат”, - сказал Мастерс. “И это не из-за таких вещей, как расходы всей компании, мандаты на соответствие требованиям или безопасность, а из-за затрат, связанных с вашей командой и проектом. Я верю в предоставление нашим лучшим инженерам инструментов, необходимых им для выполнения своей работы ”.

“Я не могу в это поверить. Я никогда даже не слышал о том, чтобы такая маленькая компания, как эта, вкладывала такие деньги ”.

“Верь в это, Бумер”, - сказал Мастерс. “Может, мы и маленькие, но у нас есть инвесторы и совет директоров, которые мыслят масштабно и ожидают, что произойдут большие события”.

“Инвесторы? Совет директоров...?”

“Мы все кому-то подчиняемся, Бумер”, - сказал Мастерс. “Я управлял своей компанией самостоятельно с тщательно подобранным советом директоров, и все было в порядке, пока проекты не стали меньше, а с деньгами стало туго. Было много инвесторов, которые хотели быть частью того, что мы здесь делали, но никто не хочет вкладывать сотни миллионов долларов в шоу одного актера. Мы публичны, и я больше не президент, но все знают, что я тот парень, который творит чудеса ”.

“Я не знаю...”

“Ты не волнуйся о доске, Бумер. Ты отчитываешься передо мной. Имейте в виду, я собираюсь заставить вас работать за каждый цент. Я собираюсь ожидать от вас больших свершений, и я буду вставлять жучки вам в уши о том, что я знаю или обнаружу о правительственных запросах предложений, но, как я уже сказал, я не хочу, чтобы вы ждали, пока какая—нибудь сосиска в Пентагоне скажет нам, чего они могут хотеть - я хочу, чтобы мы сказали им, чего они хотят. Итак, что ты скажешь? Ты в деле?”

“Я думаю об этом, Джон”.

“Хорошо. Нет проблем. Я знаю, что ваши обязательства перед ВВС истекают через восемь месяцев, верно?” Бумер предположил, что Джон Мастерс знал об этом до дня, когда его образовательные обязательства перед ВВС по подготовке пилотов закончились. “Я гарантирую, что до этого они предложат вам регулярные комиссионные вместе с большим бонусом. Они могут попытаться остановить вас, заявив, что у вас критическая специальность, но мы разберемся с этим, когда и если потребуется. У меня достаточно контрактов с ВВС и достаточно приятелей в Пентагоне, чтобы немного надавить на них, чтобы они уважали ваши решения. В конце концов, вы не собираетесь идти работать в авиакомпании, быть консультантом или лоббистом — вы будете работать на компанию, которая создает для них оборудование следующего поколения.”

“Звучит заманчиво”.

“Держу пари, что так и есть, Бумер”, - сказал Джон Мастерс. “Ни о чем не беспокойся. Еще кое-что, приятель. Я знаю, что я старше тебя, возможно, достаточно взрослый, чтобы быть твоим отцом, если бы я начал действительно рано, так что я могу тебя немного предупредить ”.

“Что это, Джон?”

“Я знаю, пытаться сказать вам, чтобы вы были спокойны, перестраховывались и, возможно, не летали так часто на задания, все равно что пытаться сказать моему золотистому ретриверу держаться подальше от озера, но я бы не хотел, чтобы будущий вице-президент компании по исследованиям и разработкам стал падающей звездой, так что успокойтесь, хорошо?”

“Вице-президент?”

“О, я сказал это вслух?” Мастера невозмутимы. “Ты не должен был этого слышать. Забудь, что я это сказал. Забудьте, что правление рассматривало это, но не хотело, чтобы я это раскрывал. Пора уходить, прежде чем я расскажу вам о другой вещи, которую крутило правление ... упс, чуть не сделал это снова. Позже, Бумер”.

КАНЦЕЛЯРИЯ ПРЕЗИДЕНТА, КРЕМЛЬ, МОСКВА, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Зал был громко привлечен к вниманию, когда президент Российской Федерации Леонид Зевитин быстро вошел в конференц-зал, сопровождаемый его руководителем аппарата Петром Орлевым, секретарем Совета безопасности Анатолием Власовым; министром иностранных дел Александрой Хедров; и начальником Федерального бюро безопасности Игорем Трузневым. “Займите места”, — приказал Зевитин, и офицеры, уже находившиеся в комнате — генерал Кузьма Фурзиенко, начальник штаба; генерал Николай Останко, начальник штаба сухопутных войск; и генерал Андрей Дарзов, начальник штаба военно-воздушных сил - зашаркали к своим стульям. “Итак. Я дал команду нашему истребителю атаковать беспилотный американский бомбардировщик, если он выпустит ракету, и поскольку мы встречаемся вот так быстро, я предполагаю, что это произошло, и мы это сделали. Что случилось?”

“Американский бомбардировщик B-1 успешно запустил ракету из-за Каспийского моря, которая, как сообщается, уничтожила отряд ”Хезболлы", готовившийся запустить ракету из жилого комплекса на юго-востоке Тегерана", - ответил генерал Дарзов. “Ракета попала прямым попаданием в расположение стартового отряда, убив весь экипаж...” Он сделал паузу, затем добавил: “Включая нашего советника по спецназу. Тогда бомбардировщик—”

“Подождите, генерал, подождите секунду”, - нетерпеливо сказал Зевитин, поднимая руку. “Они запустили ракету из над Каспийским морем? Вы имеете в виду крылатую ракету, а не бомбу с лазерным наведением или ракету с телевизионным наведением?” Многие из сидящих за столом сузили глаза, не потому, что им не понравился тон или вопрос Зевитина, а потому, что они не привыкли к кому-либо с таким отчетливым западным акцентом на секретной встрече в Кремле.

Леонид Зевитин, один из самых молодых лидеров России со времен падения царей, родился за пределами Санкт-Петербурга, но получил образование и провел большую часть своей жизни в Европе и Соединенных Штатах, и поэтому у него почти не было русского акцента, если он не хотел или не нуждался в нем, например, когда выступал перед гражданами России на политическом митинге. Часто появляясь по всему миру со звездочками и членами королевской семьи, Зевитин пришел из мира международного банковского дела и финансов, а не из политики или вооруженных сил. После десятилетий старых, занудных политических боссов или бюрократических прихвостней на посту президента избрание Леонида Зевитина было воспринято большинством россиян как глоток свежего воздуха.

Но за секретными стенами Кремля он был чем-то совершенно иным, чем просто дорогие шелковые костюмы, безупречные прически, стиль джет-сеттера и улыбка стоимостью в миллион долларов — он был кукловодом в великой старой русской традиции, таким же холодным, расчетливым и лишенным каких-либо теплых личностных черт, как и худший из его предшественников. Поскольку у него не было политического, аппаратного, военного или разведывательного опыта, никто не знал, как думал Зевитин, чего он желал, или кто были его союзники или капитаны в правительстве — его приспешниками могли быть кто угодно и где угодно. Это заставляло большую часть Кремля быть застигнутым врасплох, подозрительным, молчаливым и, по крайней мере, открыто лояльным.

“Нет, сэр — ракета пролетела быстрее четырех махов, что является максимальной скоростью, на которой радар нашего истребителя может отслеживать цель. Я бы описал это как очень высокоскоростную управляемую ракету ”.

“Тогда я предполагаю, что вы сравнили время запуска и время воздействия и получили число?”

“Есть, сэр”. В его глазах была боль — никто не мог сказать, было ли это потому, что генерал боялся сообщить президенту плохие новости, или потому, что ему читал лекцию этот молодой плейбой с иностранным акцентом.

“Но вы не верите в число, которое вычислили”, - сказал Зевитин за начальника штаба ВВС. “Очевидно, что это оружие было чем-то таким, чего мы не ожидали. Какова была скорость, генерал?”

“Средняя скорость, пять целых семь десятых маха”.

“Почти в шесть раз превышающий скорость звука ? ” Эта новость заставила каждого сотрудника службы безопасности откинуться на спинку стула. “И это была средняя скорость, что означает, что максимальная скорость составляла Маха ... десять? У американцев есть ударная ракета, которая может летать со скоростью десять махов? Почему мы не знали об этом?”

“Теперь мы знаем, сэр”, - сказал генерал Фурзиенко. “Американцы совершили ошибку, использовав свою новую игрушку с одним из наших истребителей на кончике крыла”.

“Очевидно, они были недостаточно обеспокоены нашим истребителем, чтобы отменить свое патрулирование или атаку”, - предположил Зевитин.

“Это было то, что американцы называют "оперативной проверкой", сэр”, - сказал начальник штаба ВВС генерал Андрей Дарзов. Невысокий, потрепанный в боях пилот бомбардировщика ВВС, Дарзов предпочитал брить голову налысо, потому что знал, как это пугает многих людей, особенно политиков и бюрократов. У него были заметные шрамы от ожогов на левой стороне шеи и на левой руке, а также отсутствовали четвертый и пятый пальцы его левой руки, все в результате травм, полученных во время бомбардировки авиабазы Энгельс, главной базы бомбардировщиков России, несколькими годами ранее, когда он служил командиром дивизии авиации дальнего действия.

Дарзов не хотел ничего, кроме кровавой расплаты за полное опустошение, причиненное его штабу во время внезапной атаки на Энгельс, и поклялся отомстить командующему американскими ВВС, который спланировал и осуществил это…Генерал-лейтенант Патрик Макланахан.

При бывшем начальнике штаба вооруженных сил, ставшем президентом Анатолии Грызлове, который хотел отомстить Соединенным Штатам так же сильно, как и Дарзов, он вскоре получил свою возможность. Всего год спустя Андрей Дарзов был разработчиком плана модификации российских бомбардировщиков дальнего радиуса действия Ту-95 Bear, Ту-26 Backfire и Ту-160 Blackjack зондами для дозаправки в воздухе, чтобы обеспечить им дальность для нанесения ударов по Соединенным Штатам. Это был дерзкий, амбициозный план, в результате которого удалось уничтожить большую часть дальних бомбардировщиков Соединенных Штатов и центры управления более чем половиной их межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования с ядерными боеголовками. В результате разрушительного нападения погибло более тридцати тысяч человек, еще тысячи получили ранения или заболели, и вскоре оно стало известно как "американский холокост”.

Но Дарзов не дослушал своего заклятого врага Патрика Макланахана до конца. Когда контратака Макланахана уничтожила почти эквивалентное количество самых мощных российских шахтных и мобильных межконтинентальных баллистических ракет, кто—то должен был взять вину на себя - кроме тогдашнего президента России генерала Грызлова, который был убит во время американского авиаудара по его рязанскому подземному командному центру, — и это был Дарзов. Его обвинили в принятии решения разместить все самолеты-заправщики "Ильюшин-78" и "Туполев-16" на одной изолированной авиабазе в Сибири, Якутске, и в том, что он не обеспечил там достаточной безопасности, что позволило Макланахану и его военно-воздушным силам захватить базу и использовать огромное количество хранящегося там топлива, которое было использовано бомбардировщиками Макланахана для выслеживания и уничтожения российских наземных сил ядерного сдерживания.

Дарзов был понижен в звании до генерала с одной звездой и отправлен в Якутск для наблюдения за зачисткой и в конечном итоге закрытием этой некогда жизненно важной сибирской базы — потому что в попытке уничтожить бомбардировщики Макланахана на земле Грызлов приказал атаковать Якутск ядерным оружием малой мощности. Хотя только четыре из десятков ядерных боеголовок пробили противоракетный щит Макланахана вокруг базы, и все они были выпущены с большой высоты, чтобы свести к минимуму радиоактивные осадки, большая часть базы была серьезно повреждена, а ее сердце сровнялось с землей и стало непригодным для жизни. Было много предположений о том, что генеральный штаб надеялся, что Дарзов заболеет от сохраняющейся радиоактивности, чтобы они были избавлены от рутинной работы по устранению популярного, умного молодого генерала. Офицер.

Но Дарзов не только не умер, он недолго оставался в виртуальной ссылке в Сибири. Что касается здоровья, Дарзов и его верные старшие сотрудники выжили, используя оборудование для радиоактивного обеззараживания, оставленное американцами при эвакуации своего персонала из Якутска. Что касается карьеры и престижа, он выжил, не поддавшись отчаянию, когда казалось, что весь мир был против него.

При финансовой и моральной поддержке молодого инвестиционного банкира по имени Леонид Зевитин Дарзов восстановил базу и вскоре снова ввел ее в эксплуатацию вместо того, чтобы готовить к сносу и заброшенности. Этот шаг оживил российскую нефтегазовую отрасль Сибири, которая полагалась на базу для столь необходимой поддержки и поставок, а правительство получало огромные доходы от сибирской нефти, большая часть которой продавалась в Японию и Китай по новым трубопроводам. Молодой командир базы привлек внимание и благодарность самого богатого и успешного инвестиционного банкира России Леонида Зевитина. Благодаря спонсорской поддержке Зевитина Дарзова вернули в Москву, повысили до четырехзвездочного генерала и, в конечном итоге, вновь избранный президент Зевитин назначил его начальником штаба военно-воздушных сил.

“Американцы проявили инициативу и показали новое гиперзвуковое оружие класса ”воздух-земля", - сказал Фурзенко. “Это показывает, насколько они самоуверенны, и в этом будет их слабость. И не только это, но они потратили ракету стоимостью в несколько миллионов долларов, уничтожив грузовик и самодельную ракету стоимостью в несколько долларов ”.

“Мне кажется, у них есть полное право быть самоуверенными, генерал - они могут быстро и точно уничтожить любую цель с расстояния в двести миль так же легко, как ребенок, стреляющий по консервной банке из винтовки 22-го калибра с расстояния в двадцать метров”, - сказал Зевитин. Многие генералы нахмурили брови, как в замешательстве от некоторых западных терминов Зевитина, так и в попытках понять его русский с сильным акцентом. “Кроме того, они сделали это прямо у нас на глазах, зная, что мы будем наблюдать и оценивать эффективность оружия. Это была демонстрация в нашу пользу, а также очень эффективное оружие террора против исламистов ”. Зевитин повернулся к Дарзову. “Что случилось с истребителем, который следил за бомбардировщиком B-1, Андрей?”

“Пилот благополучно приземлился, но большая часть электронного оборудования его самолета была полностью выведена из строя”, - ответил начальник штаба ВВС.

“Как? Опять их терагерцовое оружие?”

“Возможно, но американское так называемое Т-лучевое оружие - это субатомное оружие широкого действия, которое разрушает электронные схемы на дальностях, превышающих шестьсот километров”, - ответил Дарзов. “Никакие другие станции не сообщали о каких-либо сбоях. Пилот сообщил, что, как только он выпустил свои ракеты, его истребитель ... просто отключился ”.

“Вы имеете в виду, ракета отключилась сама по себе”.

“Нет, сэр. Весь самолет отключился сам по себе, как будто пилот выключил все сразу ”.

“Как это возможно?”

“Возможно, терагерцевое оружие было в состоянии сделать это”, - сказал Дарзов. “Мы не узнаем, пока не посмотрим на журналы ошибок компьютера истребителя. Но я предполагаю, что Макланахан развернул свою систему ‘нетрузион’ на бомбардировщиках Dreamland и, возможно, на всех своих самолетах и космических кораблях ”.

“Нетрузия’? Что это?”

“Способность "взломать" компьютерные системы противника через любой датчик или антенну, которые принимают цифровые сигналы”, - объяснил Дарзов. “Мы не до конца понимаем процесс, но бомбардировщики могут передавать сигнал, который улавливается и обрабатывается как любая другая цифровая инструкция или сообщение. Вражеским сигналом могут быть ложные цели на радаре, сбивающие с толку кодированные сообщения, входные сигналы управления полетом или даже электронные команды для систем самолета ... ”

“Например, приказ о прекращении работы”, - сказал Зевитин. Он покачал головой. “Предположительно, он мог бы приказать Мигу лететь прямо вниз или по кругу - к счастью, он только приказал ему остановиться. Должно быть, приятно быть таким богатым, что можешь создавать такие замечательные игрушки для загрузки в свои самолеты ”. Он кивнул. “Похоже, ваш старый друг все еще в игре, а, генерал?”

“Да, сэр”, - сказал Дарзов. “Патрик Макланахан”. Он улыбнулся. “Я буду рад возможности снова сразиться с ним и отплатить ему за заключение в тюрьму моих мужчин и женщин, захват моей базы и кражу моего топлива. Однако, насколько я понимаю, его может не быть здесь намного дольше. Новой администрации он совсем не нравится”.

“Если бы у Макланахана была хоть капля политической смекалки, он бы подал в отставку в тот момент, когда новый президент принес присягу”, - сказал Зевитин. “Очевидно, что этого не произошло. Либо Макланахан более предан делу — или тупее, — чем мы думали, или Гарднер не собирается его увольнять, что означает, что он может оказаться не таким шутом, каким мы его считаем.” Он посмотрел на генералов вокруг него. “Забудьте о Макланахане и его высокотехнологичных игрушках, которые никогда не будут созданы - он лучшее, что у них есть, но он всего лишь один человек, и он заперт на этой ужасной базе в пустыне в Неваде вместо того, чтобы сейчас находиться в Белом доме, что означает, что ни у кого больше нет возможности его слушать ”. Обращаясь к Трузневу, начальнику Федерального бюро безопасности, организации-преемницы КГБ, он спросил: “А как насчет вашего ‘советника’ в Иране? Ты вытащил его оттуда?”

“То, что от него осталось, да, сэр”, - ответил шеф ФСБ.

“Хорошо. Последнее, что нам нужно, это чтобы какой-нибудь предприимчивый американский или персидский следователь обнаружил российскую одежду или оружие вперемешку с кучей иранских частей тела ”.

“Его заменили другим агентом”, - сказал Трузнев. Он сердито повернулся к Александре Хедров, министру иностранных дел. “Предоставление этим ублюдкам из "Хезболлы" оружия, подобного 9K89, - пустая трата времени и денег, и нанесет нам ущерб в долгосрочной перспективе. Мы должны прекратить поставлять им такие современные ракеты и позволить им вернуться к стрельбе из самодельных ”Катюш" и минометов по персидским коллаборационистам ".

“Вы согласились с рекомендацией генерала Фурзиенко отправить ракету ‘Хорнет’ в Иран, директор”, - указал Зевитин.

“Я согласился с тем, что ракета "Хорнет" должна быть использована для атаки баз персидской армии и ВВС осколочно-фугасными боеголовками и боеголовками для постановки мин, сэр, - сказал Трузнев, - а не для того, чтобы просто стрелять ими без разбора по городу. Точка запуска находилась на самом краю максимальной дальности полета ракеты, чтобы поразить авиабазу Дошан Таппех, которая, как они сказали нам, была целью, по которой они собирались нанести удар. По сообщениям, экипаж "Хезболлы" также тянул с запуском ракеты — они даже позволили детям прийти и посмотреть на запуск. Об этом сообщалось много раз ”.

“Нам, очевидно, придется проинструктировать повстанцев скорректировать тактику теперь, когда мы знаем об этом новом американском оружии”, - сказал генерал Дарзов.

“Вы также проинструктируете их не добавлять в боеголовку ядовитое варево собственного приготовления?” - Спросил Трузнев.

“О чем вы говорите, директор?”

“Боевики "Хезболлы" зарядили боеголовку ракеты "Хорнет" какой-то смесью химического оружия, похожей на иприт, но гораздо более эффективной”, - возмущенно сказал глава ФСБ. “Газ убил дюжину человек на улице и ранил несколько десятков других”.

“Они приготовили свой собственный горчичный газ?”

“Я не знаю, где, черт возьми, они это взяли, сэр — у Ирана много химических боеприпасов, так что, возможно, они украли их или тайно хранили”, - сказал Трузнев. “Это вещество сработало, когда попала американская ракета. Но суть в том, что они нарушили наши директивы и атаковали несанкционированную цель несанкционированной боеголовкой. Есть только несколько ракет, запускаемых с грузовиков, которые имеют взрыватели, необходимые для проведения химической атаки — американцам не составит труда обнаружить, что мы снабдили иранцев ракетами ”Хорнет"."

“Соедини Мохтаза с телефоном, сейчас же”, - приказал Зевитин. Начальник штаба Орлев мгновенно оказался у телефона.

“Теперь, когда Пасдаран привлек иностранных боевиков со всего мира, чтобы присоединиться к этому проклятому джихаду против переворота Бужази, - сказал Трузнев, - я не думаю, что священнослужители имеют очень жесткий контроль над своими силами.”Аятолла Хасан Мохтаз, бывший советник по национальной обороне Ирана — и самый высокопоставленный член бывшего иранского правительства, переживший кровавую чистку исламистов в Бужази — был провозглашен президентом в изгнании, и он призвал всех мусульман мира приехать в Иран и бороться против нового военно-монархического правительства. Антиперсидское восстание быстро разрасталось, подстегиваемое десятками тысяч бойцов-мусульман-шиитов со всего мира, которые откликнулись на фетву против Бужази. Многие повстанцы прошли подготовку в Корпусе стражей исламской революции Ирана, Пасдаран, поэтому их боевая эффективность была еще выше. В течение нескольких дней после того, как прозвучал призыв Мохтаза к оружию, большинство городов новой Персии были втянуты в ожесточенные бои.

Но отчасти хаос в Персии был вызван тем фактом, что лидер переворота генерал Хесарак аль-Кан Бужази по необъяснимым причинам отказался формировать новое правительство. Бужази, бывший начальник штаба и бывший командующий военизированными силами внутренней обороны, которые сражались с Корпусом стражей исламской революции, возглавил потрясающе успешный переворот, убив большинство теократических правителей Ирана и отправив остальных бежать в соседний Туркменистан. Предполагалось, что Бужази вместе с бывшим начальником штаба Хосейном Ясини, офицерами регулярных вооруженных сил и сторонниками одного из иранских бывшие королевские семьи, Кагевы, должны были взять под контроль столицу Тегеран и сформировать правительство. Было даже выбрано название — Демократическая Республика Персия, указывающее на четкое направление, которого хотел придерживаться народ, — и страна теперь называлась своим историческим названием “Персия“ вместо названия "Иран”, которое было названием, которое было предписано использовать Реза шахом Пехлеви в 1935 году. Только сторонники теократии все еще использовали название “Иран”.

“Но я не думаю, что мы должны прекращать вооружать повстанцев”, - сказал генерал Дарзов. “Каждая успешная атака против персов ослабит их. Нам нужно терпение ”.

“И каждый раз, когда джихадисты запускают очередную ракету по городу и убивают невинных женщин и детей, повстанцев постигает та же участь — они ослабевают, как и Россия, генерал”, - заявила министр иностранных дел Александра Хедров. Высокая, темноволосая и настолько соблазнительная, насколько могла быть любая женщина в высших эшелонах российского правительства, Александра Хедров была женщиной самого высокого ранга, когда-либо служившей в Кремле. Как и Зевитин, она занималась международными финансами, но, будучи пожизненной жительницей Москвы и замужней матерью двоих детей, у нее не было репутации своего начальника. Серьезный и сообразительный, без обширных политических связей, Хедров широко считался мозгом, стоящим за президентством. “Мы выглядим еще хуже, если нас увидят поддерживающими детоубийц”.

Она повернулась к Зевитину. “Мохтаз должен найти способ усмирить джихадистов, господин Президент, не ослабляя давления на Бужази и Кагев, чтобы они сдались и эвакуировали страну. Нельзя, чтобы нас видели поддерживающими массовые убийства и нестабильность — это заставляет нас самих выглядеть неуравновешенными. Если Мохтаз продолжит идти по этому пути, единственное, что у нас есть, - это поддержать Бужази ”.

“Бужази”?" Спросил Зевитин, сбитый с толку. “Зачем поддерживать Бужази? Он обратился за помощью к американцам”.

“Это была наша вина — он действовал от отчаяния, и нас не было рядом с ним, когда он нуждался в нас, поэтому он обратился к Макланахану”, - объяснил Хедров. “Но Вашингтон необъяснимым образом не оказал своей поддержки Бужази, и это создает возможность для России. Мы тайно поддерживаем Мохтаза, потому что Россия извлекает выгоду из нестабильности в регионе с более высокими ценами на нефть и значительно увеличившимися продажами оружия. Но если мы в конечном итоге поддержим проигравшего, мы должны изменить курс и поддержать того, кто, я верю, в конечном итоге станет победителем: Бужази ”.

“Я не согласен, министр”, - сказал Дарзов. “Бужази недостаточно силен, чтобы уничтожить Мохтаза”.

“Тогда я предлагаю вам покинуть свои самолеты и лаборатории и взглянуть на мир таким, каков он есть на самом деле, генерал”, - сказал Хедров. “Вот настоящий вопрос, господин Президент: кого вы хотите победить, Бужази или Мохтаза?" Вот кого мы должны поддерживать. Мы поддерживаем Мохтаза, потому что хаос на Ближнем Востоке удерживает Америку от вмешательства в наши дела в наших собственных сферах влияния. Но является ли теократический Иран лучшим выбором для России? Мы знаем Бужази. Мы с вами оба встречались с ним; мы поддерживали его в течение многих лет, до, во время и после его смещения с поста начальника штаба. Мы по-прежнему снабжаем друг друга разведывательной информацией, хотя он тщательно охраняет информацию об американском присутствии в Иране, получение которой обходится дороже. Возможно, пришло время повысить уровень контакта с ним.”

Телефон рядом с Орлевым завибрировал, он поднял трубку и через несколько мгновений перевел ее в режим ожидания. “Мохтаз на линии, сэр”.

“Где он?” - спросил я.

“Посольство Ирана в Ашхабаде, Туркменистан”, - ответил Орлев, предвосхищая вопрос.

“Хорошо”. Когда аятолла Мохтаз и его советники бежали из Ирана, он неожиданно отсиживался в российском посольстве в Ашхабаде, требуя защиты от сил Бужази и так называемых монархистских эскадронов смерти. Это вызвало много любопытства и вопросов у большей части остального мира. Было хорошо известно, что Москва была союзником Ирана, но зайдут ли они так далеко, чтобы защитить старый режим? Что, если бы состоялись выборы и теократы были отвергнуты? Станут ли клерикалы и исламисты альбатросом на шее России?

В качестве уступки остальному миру Зевитин заставил Мохтаза покинуть посольство, но негласно гарантировал его безопасность подразделениями российской ФСБ, размещенными на территории иранского комплекса и вокруг него. Сначала он думал, что исламист не покинет посольство — или, что еще хуже, пригрозит раскрыть причастность России к Ирану, если его выгонят, — но, к счастью, до этого не дошло. Он знал, что Мохтаз всегда может предъявить эту карту в будущем, и ему нужно было решить, что делать, если он попытается разыграть ее.

Зевитин поднял трубку своего телефона. “Президент Мохтаз, это Леонид Зевитин”.

“Пожалуйста, будьте готовы к Его превосходительству, сэр”, - произнес по-русски голос с сильным персидским акцентом. Зевитин нетерпеливо закатил глаза. Это всегда была игра со слабаками вроде Мохтаза, подумал он — всегда было чертовски важно попытаться получить наименьшее преимущество, заставляя другую сторону ждать, даже из-за такой простой вещи, как телефонный звонок.

Несколько мгновений спустя голос молодого переводчика произнес: “На линии имам Мохтаз. Назовите себя, пожалуйста.”

“Господин Президент, это звонит Леонид Зевитин. Я надеюсь, что с тобой все в порядке ”.

“Хвала Господу за его милосердие, это так”.

Никаких попыток ответить любезностью, отметил Зевитин — опять же, типично для Мохтаза. “Я хотел обсудить недавнюю воздушную атаку американцев в Тегеране на предполагаемую ракетную установку ”Хезболлы"."

“Я ничего не знаю об этом”.

“Господин Президент, я предостерегал вас от того, чтобы позволять повстанцам оснащать ракеты оружием массового уничтожения”, - сказал Зевитин. “Мы специально выбрали ракету "Хорнет", потому что она используется по всему миру, и ее будет сложнее отследить до России. Единственными ракетными войсками, которые, как известно, располагали технологией для установки на них химических боеголовок, была Россия ”.

“Я не знаю подробностей о том, что делают борцы за свободу в своей борьбе против крестоносцев, неверующих и сионистов”, - сказал переводчик. “Все, что я знаю, это то, что Бог вознаградит всех, кто откликнулся на призыв святого возмездия. Они заслужат место по правую руку от Него ”.

“Господин Президент, я призываю вас держать свои силы под контролем”, - сказал Зевитин. “Вооруженное сопротивление иностранной оккупации приемлемо для всех наций, даже с использованием неуправляемых ракет против предполагаемых сторонников, но использование отравляющего газа - нет. Ваше восстание рискует вызвать негативную реакцию населения, если —”

Зевитин мог слышать крики Мохтаза на заднем плане еще до того, как переводчик закончил говорить, а затем взволнованному молодому человеку пришлось напрячься, чтобы не отставать от внезапной тирады иранского священнослужителя: “Это не мятеж, черт бы побрал ваши глаза”, - сказал переводчик гораздо более спокойным голосом, чем у Мохтаза. “Гордые иранцы и их братья возвращают себе нацию, которая была незаконно и аморально отнята у нас. Это не мятеж — это священная война за свободу против угнетения. И в такой борьбе любое оружие и любая тактика оправданы в глазах Бога.” И соединение было разорвано.

“Гребаный ублюдок”, — выругался Зевитин, не осознавая, пока не стало слишком поздно, что он сказал это по—английски, и швырнул трубку на рычаг.

“Зачем беспокоиться об этом безумном фанатике, сэр?” - спросил министр иностранных дел Хедров. “Этот человек сумасшедший. Он не заботится ни о чем другом, кроме как вернуть власть — его не волнует, сколько невинных людей он должен убить, чтобы сделать это. Он привлекает иностранных джихадистов со всего мира, и большинство из них еще более безумны, чем он ”.

“Вы думаете, меня волнует Мохтаз или кто-либо еще в этой проклятой стране, министр?” Горячо спросил Зевитин. “На данный момент для России лучше, чтобы Мохтаз был жив и подстрекал исламистов, призывая их отправиться в Иран и сражаться. Я надеюсь, что страна распадется на части, что почти наверняка, если мятеж разрастется ”.

“Я бы хотел, чтобы Бужази обратился к нам, а не к Макланахану, когда хотел поддержки для своего мятежа — Мохтаз и эта монархистская сука Кагев были бы сейчас мертвы, и Бужази твердо стоял бы у руля, а мы были бы на его стороне”, - сказал Хедров, бросив неодобрительный взгляд на главу Федерального бюро безопасности Трузнева. “Мы должны были завербовать его в тот момент, когда он появился в иранском народном ополчении”.

“Бужази полностью исчез с экранов наших радаров, министр”, - пренебрежительно сказал Трузнев. “Он был опозорен и практически приговорен к смерти. Иран переместился в китайскую сферу влияния ...”

“Мы продали им много оружия”.

“После того, как цены на нефть выросли, да — они купили китайское дерьмо, потому что оно было дешевле”, - сказал Трузнев. “Но затем мы быстро обнаружили, что многие из этих видов оружия оказались в руках чеченских сепаратистов и наркоторговцев на территории наших собственных границ. Китай давно прекратил свою поддержку Ирана, потому что они поддерживают исламистов в Синьцзяне и Восточном Туркестане — китайские исламские повстанцы сражались с правительственными войсками их собственным проклятым оружием! Теократы в Иране полностью вышли из-под контроля. Они не заслуживают нашей поддержки ”.

“Хорошо, хорошо”, - устало сказал Зевитин, пожимая руку своим советникам. “Эти бесконечные споры ни к чему нас не приводят”. Обращаясь к Трузневу, он сказал: “Игорь, достань мне все данные об этой американской гиперзвуковой ракете, которые ты сможешь достать, и получи это быстро. Мне не нужно знать, как противостоять этому — пока. Мне нужно достаточно информации, чтобы я мог заставить Гарднера поверить, что я знаю все об этом. Я хочу доказать, что это угроза миру во всем мире, региональной стабильности, балансу вооружений, бла-бла-бла. То же самое с их проклятой космической станцией Армстронг. И я хотел бы получить обновленную информацию о все новые американские военные технологии. Я устал слышать об этом после того, как мы столкнулись с этим в полевых условиях ”.

“Спорите с американцами, а, господин Президент?” - саркастически спросил начальник генерального штаба Фурзиенко. “Возможно, мы можем выступить перед Советом Безопасности и заявить, что солнечный свет, отражающийся от радарных решеток их станции, не дает нам спать по ночам”.

“Мне не нужны сегодня от вас ехидные замечания, генерал — мне нужны результаты”, - едко сказал Зевитин. “Американцы обосновались в Ираке, и они, возможно, закрепились в Иране, если Бужази и кагев успешно сформируют правительство, дружественное Западу. Наряду с американскими базами в Центральной Азии, Прибалтике и Восточной Европе, Иран добавляет еще одну секцию забора, которой нас окружают. Теперь у них есть эта проклятая космическая станция, которая пролетает над Россией по десять раз в день! Россия фактически окружена—” И на этом Зевитин с силой хлопнул ладонью по столу. “— и это совершенно неприемлемо!” Он посмотрел каждому из своих советников в глаза, его взгляд на мгновение остановился на Трузневе и Дарзове, прежде чем откинуться на спинку стула и раздраженно провести рукой по лбу.

“Эта гиперзвуковая ракета удивила нас всех, сэр”, - сказал Трузнев.

“Чушь собачья”, - парировал Зевитин. “Им нужно провести тестовый запуск этой штуковины, не так ли? Они не могут сделать это в подземной лаборатории. Почему мы не можем наблюдать за их ракетными испытаниями? Мы точно знаем, где находятся их высокоскоростные испытательные полигоны с приборами для разработки гиперзвуковых ракет - мы должны быть на всех этих полигонах ”.

“Хороший шпионаж стоит денег, господин президент. Зачем шпионить для русских, когда израильтяне и китайцы могут предложить в десять раз большую цену?”

“Тогда, возможно, пришло время урезать некоторые зарплаты и дорогостоящие пенсионные выплаты нашим так называемым лидерам и вложить деньги обратно в получение качественных разведывательных данных”, - едко сказал Зевитин. “В те времена, когда российская нефть стоила всего несколько долларов за баррель, у России когда—то были сотни шпионов, проникших глубоко во все закоулки американских оружейных разработок - когда-то у нас был почти беспрепятственный доступ к Dreamland, их самому строго засекреченному объекту. И в какие места мы не проникали сами, мы могли покупать информацию у сотен других, включая американцев. Задача ФСБ и военной разведки - добыть эту информацию, и со времен администрации Грызлова мы ни черта не делали, только скулили и стонали по поводу того, что нас окружили и, возможно, снова атаковали американцы ”. Он снова сделал паузу, затем посмотрел на начальника штаба вооруженных сил. “Дайте нам отчет о состоянии дел на Фанаре, генерал Фурзиенко”.

“Одно подразделение в полной боевой готовности, сэр”, - ответил начальник штаба. “Мобильная противоспутниковая лазерная система оказалась очень успешной, сбив один из американских космопланов над Ираном”.

“Что?” воскликнул начальник штаба Орлев. “Значит, то, что сказали американцы, было правдой? Один из их космопланов был сбит нами?”

Зевитин кивнул Фурзиенко, когда тот достал сигарету из ящика своего стола и закурил, безмолвно давая ему разрешение объясниться. “Проект Фанар - это сверхсекретная мобильная противоспутниковая лазерная система, мистер Орлев”, - пояснил начальник военного штаба. “Он основан на противоспутниковой лазерной системе "Кавазня”, разработанной в 1980-х годах, но значительно модифицированной, усовершенствованной и усовершенствованной".

“Кавазня была огромным сооружением, работающим на ядерном реакторе, если я правильно помню”, - заметил Орлев. Он узнал об этом только в старших классах школы — в то время правительство заявило, что произошел несчастный случай и завод был закрыт для повышения безопасности. Только когда он занял свой пост начальника штаба, он узнал, что Кавазня фактически подверглась бомбардировке единственным американским бомбардировщиком B-52 Stratofortress, сильно модифицированной экспериментальной моделью “испытательного стенда”, известной как “Мегафортресс", экипажем которого был не кто иной, как Патрик Макланахан, который тогда был всего лишь капитаном ВВС и экипажем бомбардир. Имя Макланахана всплывало много раз в связи с десятками событий по всему миру за два десятилетия, прошедшие с того нападения, до такой степени, что Дарзов и даже Зевитин, казалось, были одержимы этим человеком, его высокотехнологичными машинами и его схемами. “Как такая система может быть мобильной?”

“Двадцать лет исследований и разработок, миллиарды рублей и много шпионажа — хорошего шпионажа, не такого, как сегодня”, - сказал Зевитин. “Продолжайте, генерал”.

“Есть, сэр”, - сказал Фурзиенко. “Дизайн Фанара основан на израильской программе тактических высокоэнергетических лазеров и американской программе airborne laser program, которая устанавливает химический лазер на большие самолеты, такие как Boeing 747 или бомбардировщик B-52. Оно способно уничтожить баллистическую ракету на дальности до пятисот километров. Он не такой мощный, каким был Kavaznya, но он портативен, его легко транспортировать и обслуживать, он долговечен и надежен, чрезвычайно точен, и если его достаточно долго удерживать на цели, он может уничтожить даже хорошо экранированный космический корабль на расстоянии сотен километров в космосе ... как новый американский космоплан Black Stallion ”.

У Орлева отвисла челюсть. “Значит, слухи верны?” Зевитин улыбнулся, кивнул, затем сделал еще одну глубокую затяжку сигаретой. “Но мы отрицали, что имеем какое-либо отношение к потере американского космоплана! Американцы должны понять, что у нас есть такое оружие!”

“И так начинается игра”, - сказал Зевитин, улыбаясь и докуривая последнюю сигарету. Он раздавил окурок в пепельнице, как бы демонстрируя, что он намеревался сделать с любым, кто осмелился ему противостоять. “Мы посмотрим, кто хочет играть, а кто нет. Продолжайте, генерал.”

“Да, сэр. Система может быть замаскирована под стандартный двенадцатиметровый тягач с прицепом и может управляться практически в любом месте и смешиваться с обычным коммерческим движением. Его можно настроить и подготовить к стрельбе менее чем за час, он может производить около дюжины очередей за одну заправку, в зависимости от того, как долго лазер ведет огонь по одной цели, и, что наиболее важно, его можно разобрать и переместить в течение нескольких минут после стрельбы ”.

“Всего дюжина очередей? Звучит не так уж много сражений ”.

“Мы, конечно, можем взять с собой больше топлива, - сказал Фурзиенко, - но Фанар никогда не проектировался для противодействия большому количеству космических кораблей или самолетов. Из-за перегрева система может работать не более тридцати секунд за раз, а одна загрузка топлива позволяет лазеру работать в общей сложности около шестидесяти секунд. Следующий залп может быть произведен через тридцать-сорок минут после заправки, в зависимости от того, поступает топливо из пожарной машины или отдельной машины поддержки. Большинство космических аппаратов на низкой околоземной орбите окажутся далеко за горизонтом, прежде чем начнется новый обстрел, поэтому мы решили, что будет лучше не пытаться вести слишком много обстрелов одновременно.

“Кроме того, все остальное в составе конвоя также увеличивается в размерах — охрана, провизия, запасные части, генераторы энергии — поэтому мы решили ограничить дополнительное лазерное топливо одним грузовиком. Имея одну командно-пожарную машину, одну машину питания и управления, одну машину дозаправки и снабжения и одну машину поддержки и экипажа, она по-прежнему может достаточно анонимно передвигаться по открытым дорогам в любом месте, не привлекая внимания. Мы привезли его обратно в Москву для дополнительных тестов и обновлений. Для выполнения этого потребуется некоторое время ”.

“Я думаю, у вас было достаточно времени, генерал”, - сказал Зевитин. “Американцам нужно увидеть, насколько уязвимыми могут быть их драгоценные космическая станция и космопланы. Я хочу, чтобы эта система была запущена сейчас ”.

“Если бы у меня было больше инженеров и больше денег, сэр, я мог бы закончить три, которые находятся в стадии строительства, в течение года”, - сказал Фурзиенко. Он взглянул на генерала Дарзова. “Но, похоже, проекту "Молния" генерала Дарзова уделяется много внимания, и я боюсь, что наши ресурсы расходуются неоправданно”.

“Дарзов привел несколько веских аргументов в пользу Молнии, генерал Фурзиенко”, - сказал Зевитин.

“Боюсь, я не знаю, что такое Молния, господин президент”, - сказала Александра Хедров. “Я предполагаю, что это не очень хороший производитель часов. Это новая программа создания секретного оружия?”

Зевитин кивнул Андрею Дарзову, который встал и начал: “Молния - это противоспутниковое оружие воздушного базирования, госпожа министр. Это всего лишь прототип оружия, представляющий собой комбинацию гиперзвуковой крылатой ракеты Kh-90, перепрограммированной для полета на экстремальных высотах, с комбинацией ракетно-прямоточного двигателя и реактивного движителя, позволяющей ей летать на высоте до пятисот километров над Землей. Система была впервые разработана американцами в 1980-х годах; у нас была похожая система, но ее отменили много лет назад. С тех пор технология значительно улучшилась ”.

“Молния - это большой шаг назад”, - сказал Фурзиенко. “Лазерная система доказала свою ценность. Противоспутниковое оружие воздушного базирования было отвергнуто много лет назад, потому что оно было ненадежным и слишком легко обнаруживаемым.”

“При всем уважении, сэр, я не согласен”, - сказал Дарзов. Фурзиенко повернулся, чтобы свирепо взглянуть на своего подчиненного, но было трудно смотреть на довольно тревожные раны этого человека, и он был вынужден отвести взгляд. “Проблема со стационарным противоспутниковым оружием, как было обнаружено в случае с противоспутниковым лазером Kavaznya, заключается в том, что его слишком легко атаковать, даже при наличии многочисленных и сложных систем противовоздушного вооружения, защищающих его. Даже разработанная нами мобильная лазерная система уязвима для атаки, поскольку требует большой поддержки и занимает так много времени на настройку, заправку топливом и прицеливание. Мы видели, как быстро американцы смогли атаковать лазерный объект в Иране — к счастью, у нас было время переместить настоящую систему и соорудить на ее месте приманку. Молния может быть перенесена на многие авиабазы на пути цели и может атаковать под разными углами.

“Истребитель МиГ-29 или легкий бомбардировщик "Туполев-16" поднимает в воздух одну ракету "Молния”, или две ракеты может нести тяжелый бомбардировщик "Туполев-95" или "Туполев-160", - продолжил Дарзов. “Самолеты-носители выводятся на позицию с помощью наземных или бортовых радаров, а затем ракеты выпускаются. Молния использует твердотопливный ракетный двигатель для разгона до сверхзвуковой скорости, где затем использует прямоточный реактивный двигатель для ускорения до восьмикратной скорости звука и набора заданной высоты. Оказавшись в зоне досягаемости цели, он использует свои бортовые датчики для отслеживания цели и запускает ракетный двигатель третьей ступени, чтобы начать перехват. Он использует высокоточные двигатели, чтобы приблизиться на расстояние выстрела, затем приводит в действие осколочно-фугасную боеголовку. Мы также можем установить на оружие ядерную или рентгеновско-лазерную боеголовку, в зависимости от размера цели ”.

“Рентгеновский лазер? Что это такое?”

“Рентгеновский лазер - это устройство, которое собирает и фокусирует рентгеновские лучи от небольшого ядерного взрыва и производит чрезвычайно мощные энергетические лучи дальнего действия, которые могут проникать даже через сильно экранированный космический корабль на расстояние до двухсот километров”, - сказал Дарзов. “Она предназначена для выведения из строя космического корабля путем скремблирования его электроники и систем наведения”.

“Использование ядерного оружия в космосе создаст проблемы в международном сообществе, генерал”, - отметил Хедров.

“У американцев был ядерный реактор, летающий над Россией в течение десятилетий, и, похоже, никто этого не замечал, Александра”, - с горечью сказал Зевитин. “Рентгеновский лазер - это всего лишь один из вариантов — мы будем использовать его только в том случае, если это будет сочтено абсолютно необходимым”.

“Ядерный реактор на борту американской космической станции предназначен только для выработки энергии, сэр”, - указал Хедров. “Да, лазер использовался в качестве наступательного оружия, но реактор рассматривается по-другому...”

“Это все еще атомное устройство, ” утверждал Зевитин, “ которое прямо запрещено договором — договором, который американцы небрежно игнорируют!”

“Я согласен с вами, сэр”, - сказал Хедров, “но после воздушных атак против Соединенных Штатов с применением ядерного оружия президентом Грызловым —”

“Да, да, я знаю…Америка получает пропуск, и мир в страхе ждет, что Россия предпримет дальше ”, - сказал Зевитин, в его голосе слышалось разочарование. “Меня тошнит от двойных стандартов”. Он покачал головой, затем снова повернулся к генералу Дарзову. “Каков статус программы по созданию противоспутниковых ракет, генерал? Можем ли мы развернуть систему или нет?”

“Дополнительные подземные испытания прототипа установки "Молния” прошли весьма успешно", - продолжил Дарзов. “Техники и инженеры хотят провести больше тестов, но я полагаю, что теперь он готов к бою, сэр. Мы можем годами вносить улучшения и доработки и улучшать его, но я думаю, что он готов как есть, и я рекомендую развернуть немедленно ”.

“Извините меня, сэр”, - вмешался Фурзиенко, в замешательстве глядя на министра национальной обороны Остенкова, “но генерал Дарзов не отвечает за Молнию . Это секретный проект, который все еще контролируется моим бюро исследований и разработок ”.

“Больше нет, генерал”, - сказал Зевитин. “Я поручил генералу Дарзову разработать стратегии борьбы с американской космической станцией и космическими самолетами. Он будет отчитываться непосредственно передо мной и министром Остенковым”.

Рот Фурзиенко открылся и закрылся в замешательстве, затем затвердел в явном гневе. “Это возмутительно, сэр!” - выпалил он. “Это оскорбление! Начальник штаба отвечает за организацию, обучение и оснащение вооруженных сил, и я должен был быть проинформирован об этом!”

“Сейчас вам сообщают, генерал”, - сказал Зевитин. “Фанар и Молния принадлежат Дарзову. Он будет держать меня в курсе своих действий и давать рекомендации бюро национальной безопасности, но приказы он получает только от меня. Чем дальше от вашей командной цепочки он действует, тем лучше ”. Зевитин улыбнулся и понимающе кивнул. “Небольшой урок, который мы извлекли из нашего друга генерала Патрика Шейна Макланахана за эти годы, да?”

“Я полагаю, что этот человек одержим, компульсивен, параноик и, вероятно, шизофреник, сэр, ” сказал Дарзов, “ но он также храбр и умен — две черты, которыми я восхищаюсь. Его подразделение чрезвычайно эффективно, потому что оно действует быстро и дерзко с небольшим количеством высоко мотивированных и энергичных сил, владеющих последними технологическими новшествами. Макланахан также, похоже, полностью игнорирует большинство правил, обычных условностей и цепочек командования и действует опрометчиво, возможно, даже безрассудно. Некоторые говорят, что он сумасшедший. Все, что я знаю, это то, что он выполняет свою работу ”.

“До тех пор, пока ты сам не свихнешься”, - предупредил Зевитин.

“К сожалению, я согласен с министром Хедровым, сэр: мировое сообщество не будет рассматривать ядерное оружие в космосе как оборонительное оружие”, - сказал министр национальной обороны Остенков.

“Мировое сообщество смотрит в другую сторону и закрывает глаза и уши, в то время как американцы выводят на орбиту ядерный реактор над их головами и заполняют небо спутниками и космопланетами — мне действительно насрать на их мнение”, - сердито сказал Зевитин. “Американцам нельзя позволить свободно входить в космос и выходить из него, когда им заблагорассудится. Наш мобильный наземный лазер уничтожил один и почти уничтожил другой из их космопланов — мы почти уничтожили весь их действующий флот. Если мы сможем уничтожить все, что у них осталось, мы сможем подорвать их военно-космическую программу и, возможно, дадим нам шанс снова наверстать упущенное ”. Он свирепо посмотрел на Остенкова. “Ваша работа - поддерживать разработку и внедрение Фанара и Молнии, Остенков, а не говорить мне, что, по вашему мнению, скажет мир. Понятно?”

“Есть, сэр”, - сказал Остенков. “Противоспутниковая ракета готова к эксплуатационным испытаниям. Это может быть самое страшное оружие в нашем арсенале со времен гиперзвуковой крылатой ракеты Х-90, которую Грызлов успешно использовал для нападения на Соединенные Штаты. Его можно быстро и легко развернуть в любой точке мира, быстрее, чем космический корабль может быть запущен или перемещен на орбиту. Мы можем транспортировать Молнию куда угодно и подвергаться лишь небольшому риску обнаружения, пока она не выстрелит.”

“И что потом?” - Спросил Орлев. “Американцы нанесут ответный удар всем, что у них есть. Ты знаешь, что они считают космос частью своей суверенной территории.”

“Вот почему нам нужно использовать Фанар и Молнию осторожно - очень, очень осторожно”, - сказал Зевитин. “Их полезность в качестве оружия в большей степени зависит от того, чтобы тихо разрушать космические активы американцев, а не пытаться их полностью уничтожить. Если возможно представить все так, будто их космическая станция, космопланы и спутники ненадежны или расточительны, американцы закроют их самостоятельно. Это не план атаки или игра в кошки-мышки - это игра раздражения, тихой деградации и растущей неуверенности. Я хочу выбить дерьмо из американцев ”.

“Засунуть жучок в дерьмо’, сэр?” - Спросил Орлев. “Что это значит?”

“Это означает атаковать американцев комариными укусами, а не мечами”, - сказал Зевитин на этот раз по-русски, до этого момента не осознавая, что от волнения он снова перешел на английский. “Американцы не терпят неудач. Если это не сработает, они выбросят его и заменят чем-то лучшим, даже если неисправность не по их вине. Они не только откажутся от чего-то, что не работает, но и обвинят в неудаче всех остальных, потратят миллиарды долларов, обвиняя кого-то в том, что он взял вину на себя, а затем потратят еще миллиарды, пытаясь найти решение, которое часто уступает первому ”. Он улыбнулся, затем добавил: “И ключом к этой работе является президент Джозеф Гарднер”.

“Естественно, сэр — он президент Соединенных Штатов”, - смущенно заметил Орлев.

“Я говорю не об офисе, а о самом человеке”, - сказал Зевитин. “Он может быть главнокомандующим самой мощной военной силой в мире, но то, чем он не командует, - это самый важный путь к успеху: контроль над собой” . Он посмотрел на советников вокруг себя и увидел в основном пустые выражениялиц. “Спасибо вам всем, спасибо, на сегодня это все”, - пренебрежительно сказал он, потянувшись за очередной сигаретой.

Начальник штаба Орлев и министр иностранных дел Хедров остались позади; Орлев даже не попытался предложить Хедрову, чтобы ему и президенту разрешили поговорить наедине. “Сэр, у меня сложилось впечатление, которое я разделяю, что персонал сбит с толку вашими намерениями”, - многозначительно сказал Орлев. “Половина из них видит, как вы передаете власть американцам; другие думают, что вы готовы начать с ними войну”.

“Хорошо ... Это хорошо”, - сказал Зевитин, глубоко затягиваясь сигаретой, затем шумно выдыхая. “Если мои советники покинут мой офис, гадая — особенно в противоположных направлениях, — у них не будет возможности сформулировать контрстратегию. Кроме того, если они в замешательстве, американцы, безусловно, должны быть такими же.”Орлев выглядел обеспокоенным. “Питер, мы пока не можем победить американцев в военном противостоянии — мы бы обанкротили эту страну, пытаясь. Но у нас есть много возможностей противостоять им и лишить их победы. Гарднер - слабое звено. К нему нужно придраться. Достаточно разозлить его, и он отвернется даже от своих самых надежных советников и лояльных соотечественников ”. Зевитин на мгновение задумался, затем добавил: “Его нужно разозлить прямо сейчас. Атака на наш истребитель ... Он должен знать, как мы разгневаны тем, что они сбили наш истребитель ядерным устройством малой мощности ”.

“Но... истребитель не был сбит,” - напомнил ему Орлев, “ и генерал сказал, что оружие было не ядерным Т-лучевым оружием, а —”

“Ради бога, Питер, мы собираемся рассказать американцам не то, что мы знаем, а то, во что мы верим”, - сказал Зевитин с раздражением в голосе, но с улыбкой на лице. “В моих отчетах говорится, что они сбили наш истребитель ядерным устройством T-Ray без провокации. Это акт войны. Немедленно соедините Гарднера с телефоном ”.

“Должен ли министр Хедров вступить в контакт и—?”

“Нет, я заявлю протест непосредственно Гарднеру”, - сказал Зевитин. Орлев кивнул и снял трубку со стола Зевитина. “Это не обычный телефон, Питер. Воспользуйтесь ‘горячей линией’. И голос, и данные одновременно.” Экстренная “горячая линия” между Вашингтоном и Москвой была модернизирована после конфликтов 2004 года, чтобы обеспечить голосовую, информационную и видеосвязь между двумя столицами, а также телетайпную и факсимильную связь, а также позволило подключить больше спутниковых каналов, что облегчило лидерам доступ друг к другу. “Министр Хедров, вы подадите официальную жалобу в Совет Безопасности Организации Объединенных Наций, а также в Государственный департамент США. И я хочу, чтобы все средства массовой информации на планете немедленно опубликовали отчет об инциденте ”.

Орлев сначала позвонил в министерство иностранных дел, затем связался с офицером связи Кремля, чтобы открыть “горячую линию” для президента. “Сэр, это может иметь неприятные последствия”, - предупредил Орлев, ожидая соединения. “Наш пилот, несомненно, инициировал атаку, открыв огонь по американскому бомбардировщику —”

“Но только после того, как бомбардировщик запустил свою гиперзвуковую ракету”, - сказал Зевитин. “Эта ракета могла направиться куда угодно. Американцы явно были агрессорами. Пилот был полностью оправдан, выпустив свои ракеты. Оказывается, он был прав, потому что ракета, которую американцы выпустили по Тегерану, несла химическую боеголовку ”.

“Но—”

“Первые сообщения могут оказаться неточными, Питер”, - сказал Зевитин, “но это не значит, что мы не можем протестовать против этого инцидента сейчас . Я верю, что Гарднер сначала начнет действовать, а затем проверит факты. Подожди и увидишь”.

Александра Хедров долгое время молча смотрела на Зевитина; затем: “Что все это значит, Леонид?" Ты просто хочешь досадить Гарднеру? Для чего? Он не стоит таких усилий. Он, скорее всего, самоликвидируется без вас постоянно ... Как вы сказали, ‘придирался" к нему. И, конечно, вы не можете хотеть, чтобы Россия поддерживала иранцев. Как я уже говорил ранее, они с такой же вероятностью отвернутся от нас после того, как вернут свою страну ”.

“Это не имеет абсолютно никакого отношения к Ирану, Александра, и все имеет отношение к России”, - сказал Зевитин. “Россия больше не будет окружена и изолирована. Грызлов, конечно, страдал манией величия, но из-за его безумных идей Россию снова стали бояться. Но в своем абсолютном страхе или жалости мир начал давать Соединенным Штатам все, чего они хотели, и это заключалось в том, чтобы окружить и попытаться раздавить Россию снова. Я не позволю этому случиться ”.

“Но как развертывание этого противокосмического оружия достигнет этого?”

“Ты не понимаешь, Александра — угроза войны против американцев только укрепит их решимость”, - объяснил Зевитин. “Даже такой бесхребетный пижон, как Гарднер, будет сражаться, если его прижмут спиной к стене — по крайней мере, он спустит на нас своего пса со свалки Макланахана, как бы сильно он ни возмущался его силой и решимостью.

“Нет, мы должны заставить самих американцев поверить, что они слабы, что они должны сотрудничать и вести переговоры с Россией, чтобы избежать войны и катастрофы”, - продолжил Зевитин. “Ненависть Гарднера — и страх — перед Макланаханом - это ключ. Чтобы выглядеть храбрым лидером, которым он никогда не сможет быть, я надеюсь, Гарднер пожертвует своим величайшим генералом, демонтирует свои самые передовые системы вооружения и откажется от важных союзов и оборонительных обязательств, и все это на алтарь международного сотрудничества и мира во всем мире ”.

“Но почему? С какой целью, господин президент? Зачем так рисковать войной с американцами?”

“Потому что я не потерплю, чтобы Россия была окружена”, - резко сказал Зевитин. “Просто взгляните на проклятую карту, министр! Каждая бывшая страна Варшавского договора является членом Организации Североатлантического договора; почти в каждой бывшей советской республике есть какая-либо база НАТО или американская база ”.

Зевитин подошел, чтобы зажечь еще одну сигарету, но в слепом гневе швырнул ее через стол. “Мы богаты так, что нашим отцам и не снилось, Александра, и все же мы не можем плюнуть без того, чтобы американцы не пожаловались, не измерили, не проанализировали или не перехватили это”, - воскликнул он. “Если я проснусь и увижу, что эта проклятая космическая станция проносится по небу — моему русскому небу! — еще раз, я собираюсь закричать! И если я увижу другого подростка на улицах Москвы, смотрящего американское телешоу или слушающего западную музыку, потому что у него или нее есть бесплатный доступ в Интернет, любезно предоставленный американской организацией "Космическое господство", я кого-нибудь убью! Хватит! Хватит! Россия не будет окружена, и мы не будем вынуждены подчиниться их космическим игрушкам!

“Я хочу, чтобы небо России было очищено от американских космических аппаратов, и я хочу, чтобы наш эфир был очищен от американских передач, и меня не волнует, придется ли мне начать войну в Иране, Туркменистане, Европе, или в космосе, чтобы сделать это!”

На БОРТУ КОСМИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ АРМСТРОНГ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Жеребец Ноль-Семь готов к вылету, сэр”, - доложил мастер-сержант Лукас.

“Спасибо, мастер-сержант”, - ответил Патрик Макланахан. Он щелкнул переключателем на своей консоли: “Счастливого пути домой, Бумер. Дайте мне знать, как работают эксперименты с выпуском модуля и новая процедура повторного входа.”

“Будет сделано, сэр”, - ответил Хантер Ноубл. “Странно, что тебя нет на борту, летящего на реактивном самолете”.

“По крайней мере, на этот раз ты сможешь пилотировать его, верно?”

“Мне пришлось бороться на руках с Френчи за это, и это было близко — но да, я выиграл”, - сказал Бумер. Он поймал раздраженный взгляд в камеру заднего вида кабины лейтенант-коммандера ВМС США Лизетт “Френчи” Мулен, опытного боевого пилота F / A-18 Hornet и командира космического челнока НАСА и пилота. Недавно она получила квалификацию командира космического корабля XR-A9 Black Stallion и всегда искала другой шанс пилотировать Bird, но на этот раз ни один из ее аргументов не сработал на Boomer. Когда Патрик летал на станцию и обратно — что в последнее время было довольно часто — он обычно выбирал Бумера на заднее сиденье.

Несколько минут спустя "Черный жеребец" отделился от стыковочного отсека на борту космической станции Армстронга, и Бумер осторожно отвел корабль от станции. Когда они были достаточно далеко, он маневрировал в положение для стрельбы из ретранслятора, летя хвостом вперед. “Контрольные списки обратного отсчета завершены, мы переходим к окончательному автоматическому удержанию обратного отсчета”, - объявил он по внутренней связи. “До приземления около шестисот миль. Готов к этому, Френчи?”

“Я уже доложил, что мои контрольные списки заполнены, капитан”, - ответил Мулен.

Бумер закатил глаза в притворном раздражении. “Френчи, когда мы вернемся домой, нам нужно посидеть в хорошем баре где-нибудь на Стрип, выпить дорогого шампанского и поговорить о твоем отношении — ко мне, к сервису, к жизни”.

“Капитан, вы прекрасно знаете, что я помолвлен, я не пью, и я люблю свою работу и свою жизнь”, - сказал Мулен тем же скрежещущим монотонным голосом, который Бумер абсолютно ненавидел. “Я мог бы также добавить, если ты до сих пор этого не понял, что я ненавижу этот позывной, и ты мне не особенно нравишься, поэтому, даже если бы я был свободен, пил алкоголь, а ты был последним мужчиной на земле с самым большим членом и длинным языком по эту сторону Вегаса, меня бы не видели мертвым в баре или где-либо еще с тобой”.

“Ой, Френчи. Это жестоко ”.

“Я думаю, что вы выдающийся командир космического корабля, инженер и компетентный летчик-испытатель, ” добавила она, “ но я нахожу вас позором для униформы и часто удивляюсь, почему вы все еще в Стране Грез и все еще являетесь членом Военно-воздушных сил Соединенных Штатов. Я думаю, что ваше мастерство инженера, кажется, затмевает вечеринки, тусовки в казино и постоянный поток женщин в вашей жизни и из нее — в основном вне компании - и, честно говоря, я возмущен этим ”.

“Не сдерживайтесь, коммандер. Скажи мне, что ты на самом деле чувствуешь”.

“Теперь, когда я докладываю "контрольный список завершен", капитан, как вы прекрасно знаете, это указывает на то, что моя станция в порядке, что я изучил и проверил все, что мог, на вашей станции и остальном корабле и нашел это оптимальным, и что я готов к следующей эволюции”.

“Оооо. Мне нравится, когда ты говоришь на флотском диалекте. ‘Squared away’ и ‘evolution’ звучат так по-морскому. Тоже немного странно, когда это исходит от женщины ”.

“Знаете, капитан, я терплю вашу чушь, потому что вы из ВВС, а это подразделение ВВС, и я знаю, что офицеры ВВС всегда ведут себя небрежно друг с другом, даже если между ними большая разница в звании”, - отметил Мулен. “Ты также командир космического корабля, что делает тебя ответственным, несмотря на то, что я выше тебя по званию. Поэтому я собираюсь игнорировать ваши сексистские замечания во время этой миссии. Но это, конечно, не меняет моего мнения о вас как о человеке и как об офицере ВВС — фактически, это подтверждает его ”.

“Извините. Я всего этого не расслышал. Я был занят, засовывая карандаши в уши, чтобы не слушать тебя ”.

“Можем ли мы следовать плану испытательного полета и просто сделать это, капитан, без всей этой мужской мачо-ерунды?" Мы уже на тридцать секунд опаздываем с запланированного времени начала.”

“Хорошо, хорошо, Френчи”, - сказал Бумер. “Я просто пытался вести себя так, как будто мы часть команды, а не служим на отдельных палубах корабля военно-морского флота девятнадцатого века. Простите меня за попытку.” Он нажал кнопку управления на своей ручке управления полетом. “Вытащи меня из этого, Седьмой жеребец. Начинайте спуск с электроприводом.”

“Начинаю спуск с питанием, остановите спуск с питанием ...” Когда компьютер не получил отменяющий приказ, он начал: “Начинаем запись с орбиты через три, два, один, сейчас”.Двигатели лазерно-импульсной ракетной системы детонации, или LPDRS, произносящиеся как “леопарды”, активировались и вышли на полную мощность. Сжигая реактивное топливо JP-7 и окислитель перекиси водорода с другими химикатами и перегретые импульсы лазеров для увеличения удельного импульса, четыре двигателя LPDRS Black Stallion производили в два раза больше тяги, чем все двигатели на борту орбитальных аппаратов Space shuttle вместе взятых.

Когда космический корабль замедлился, он начал снижаться. Обычно при определенной скорости Бумер выключал основные двигатели, а затем переводил космический корабль с помощью двигателей в положение “нос-высоко" для прямого полета и готовился к "интерфейсу входа”, или первому столкновению с атмосферой, а затем использовал аэробрейкинг — соскабливание экранированной нижней части с атмосферой — для замедления перед посадкой. Однако на этот раз "Бумер" продолжал лететь хвостом вперед, а двигатели LPDRS работали на полную мощность.

Большинство космических аппаратов не могли делать это долго, потому что на них не хватало топлива, но космоплан Black Stallion отличался: поскольку он заправлялся во время полета на космической станции Армстронга, у него было столько топлива, сколько было бы при взлете на орбиту, что означало, что его двигатели могли работать гораздо дольше во время возвращения. Хотя аэробрейкинг был гораздо более экономичным, у него был свой набор опасностей, а именно, высокая температура трения, которая накапливалась на нижней стороне космического корабля, поэтому экипаж попробовал другой метод возвращения.

По мере того, как Черный жеребец замедлялся еще больше, угол спуска становился все круче, пока не стало казаться, что они направлены прямо вверх. Компьютеры управления полетом и двигателем отрегулировали мощность для поддержания постоянной силы торможения 3 G. “Мне неприятно спрашивать”, - проворчал Бумер, преодолевая перегрузки, вдавливающие его тело обратно в кресло, - “но как у тебя там дела, Френчи? Все еще оптимальна?”

“В зеленом, капитан”, - ответила Френчи, заставляя себя дышать через сжатые мышцы горла, чтобы держать мышцы живота напряженными, что повышало кровяное давление в ее голове. “Все системы в зеленом, проверка станции завершена”.

“Очень подробный отчет, спасибо, месье Мулен”, - сказал Бумер. “Здесь я тоже оптимален”.

Пролетая со скоростью 5 Махов, или в пять раз превышающей скорость звука, и непосредственно перед входом в атмосферу на высоте примерно шестидесяти миль, Бумер сказал: “Готов начать отделение полезной нагрузки”. Теперь его голос звучал гораздо серьезнее, потому что это была гораздо более критическая фаза миссии.

“Понял, происходит разделение полезной нагрузки ... Программа запущена”, - ответил Мулен. Двери грузового отсека на верхней части фюзеляжа "Черного жеребца" открылись, и мощные двигатели вытолкнули контейнер BDU-58 из отсека. Контейнер BDU-58 “Meteor” был разработан для защиты до четырех тысяч фунтов полезной нагрузки при спуске через атмосферу. Пройдя через атмосферу, Метеор может пролететь до трехсот миль до места посадки или сбросить свой груз перед столкновением с землей.

Эта миссия была разработана, чтобы показать, что космопланы Black Stallion могут быстро и точно высадить самолет-разведчик длительного действия в любой точке планеты Земля. "Метеор" выпустит одиночный беспилотный разведывательный самолет AQ-11 Night Owl на высоте около тридцати тысяч футов вблизи ирано-афганской границы. В течение следующего месяца "Ночная сова" будет следить за районом с помощью инфракрасных и миллиметровых радаров в поисках признаков пересечения границы мусульманскими повстанцами или конвоями Корпуса стражей исламской революции или аль-Кудса , контрабандой доставляющими оружие или припасы из соседних стран.

После того, как контейнер с метеоритом был удален, Бумер и Френчи продолжили свой спуск с электроприводом. Атмосфера заставила космоплан замедляться намного быстрее, и вскоре двигатели LPDRS сбросили скорость, чтобы поддерживать максимальное замедление в 3 G. “Температура корпуса в пределах нормы”, - доложил Мулен. “Мне определенно нравятся эти управляемые спуски”.

Бумер справился с перегрузками, протянул руку и похлопал по верхней части приборной панели. “Хороший космический корабль, славный космический корабль”, - нежно ворковал он. “Ей тоже нравятся эти скоростные спуски — весь этот жар на животе не из приятных, не так ли, милая? Я говорил тебе, Френчи, что двигатели "леопардов" были моей идеей?”

“Всего около миллиона раз, капитан”.

“О да”.

“Давление воздуха на поверхности поднялось до зеленого ... Компьютеры обеспечивают безопасность системы управления реакцией”, - доложил Мулен. “Поверхности управления, адаптирующиеся к миссии, находятся в тестовом режиме ... Тесты завершены, система MAW реагирует на команды компьютера”. Система MAW, или Mission Adaptive Wing, представляла собой серию крошечных исполнительных механизмов на фюзеляже, которые, по сути, превращали весь корпус космоплана в подъемное устройство — компьютеры формировали обшивку так, как это было необходимо для маневрирования, набора высоты или снижения, придания летательному аппарату большей скользкости или быстрого замедления. Даже при полете задом наперед система MAW позволяла полностью контролировать космоплан. При активном управлении атмосферой Бумер сам взял управление "Черным жеребцом" на себя, развернулся так, что они летели вперед, как обычный самолет, затем вручную провел корабль через серию крутых разворотов с большим углом атаки, чтобы увеличить скорость, сохраняя при этом скорость снижения и температуру корпуса под контролем.

В то же время он маневрировал, чтобы занять позицию для посадки. Эта посадка обещала быть немного сложнее, чем у большинства, потому что их место приземления находилось на юго-востоке Турции на совместной военной базе Турции и НАТО в городе под названием Бэтмен. Авиабаза Бэтмен была базой Объединенной оперативной группы специального назначения во время войны в Персидском заливе 1991 года, когда силы специального назначения американской армии и параспасательные войска ВВС выполняли тайные миссии по всему Ираку. После войны он был возвращен под гражданский контроль Турции. Стремясь к расширению сотрудничества и улучшению отношений со своими братьями-мусульманами на Ближнем Востоке, Турция запретила проводить наступательные военные операции НАТО с Бэтмена, но Америка убедила турок разрешить полеты разведывательных и некоторых ударных самолетов с Бэтмена для выслеживания и уничтожения повстанцев в Иране. Теперь это была одна из самых важных передовых авиабаз для американских сил и сил НАТО на Ближнем Востоке, в Восточной Европе и Центральной Азии.

“Проходим шестьдесят тысяч футов, атмосферное давление в зеленой зоне, готовы перехватить ‘леопардов”, - доложил Мулен. Бумер усмехнулся — закрепление ”леопардов" и переход в режим воздушного турбореактивного двигателя выполнялись автоматически, как и большинство операций на космоплане, но Мулен всегда пытался заранее угадать, когда компьютер начнет процедуру. Симпатичная, да - но в целом она тоже была корректна. Конечно же, компьютер уведомил его, что движки LPDRS защищены. “Мы все еще в ‘ручном’ режиме, капитан”, - напомнил ему Мулен. “Система не перезапустит двигатели автоматически”.

“Ты действительно на высоте в этом деле, не так ли, Френчи?” Бумер съязвил.

“Это моя работа, капитан”.

“Ты никогда не собираешься называть меня ‘Бумер”, не так ли?"

“Маловероятно, капитан”.

“Ты не знаешь, чего лишаешься, Френчи”.

“Я выживу. Готов к перезапуску.”

Частью ее очарования определенно была погоня. Может быть, она и в постели была такой деловой - но с этим придется подождать до тех пор, пока они не сядут тандемом. “Отключаю двигатели, турбореактивные двигатели оживают”. Теперь в атмосфере было достаточно кислорода, чтобы прекратить использование перекиси водорода для сжигания реактивного топлива, поэтому Бумер снова открыл подвижные выступы на впускных отверстиях двигателя и запустил последовательность запуска двигателя. Через несколько мгновений турбореактивные двигатели работали на холостом ходу и были готовы к полету. Маршрут их полета проходил над центральной Европой и Украиной, и теперь они находились над Черным морем, направляясь на юго-восток в сторону Турции. Наряду с поддержанием низких температур корпуса, процедуры ускоренного спуска позволяли им сходить с орбиты намного быстрее — они могли снижаться с высоты двухсот миль до начальной позиции захода на посадку, называемой “высокие ворота”, менее чем за тысячу миль, в то время как обычный спуск с аэробрейкингом мог занять почти пять тысяч миль.

Ниже шестидесяти тысяч футов они находились в воздушном пространстве класса A с положительным контролем, так что теперь им предстояло следовать всем обычным процедурам управления воздушным движением. Компьютер уже ввел соответствующую частоту в радиосвязь номер один сверхвысокочастотного диапазона: “Центр Анкары, это Седьмой стад, должное внимание, в ста двадцати милях к северо-западу от Анкары, проходит уровень полета пять-четыре-ноль, запрашиваю активацию нашего плана полета. Мы будем МАРСОЙ с шевроном Четыре-Один ”.

“Седьмая группа, центр Анкары, оставайтесь вне зоны опознавания турецкой ПВО до обнаружения радаром, сигнал один-четыре-один-семь в норме”. Бумер перечитал все инструкции.

В этот момент по их вторичному зашифрованному радио они услышали: “Жеребец семь, шеврон четыре-Один на синем Два”.

Бумер попросил Френчи прослушивать частоту управления воздушным движением, затем переключился на вспомогательную радиостанцию: “Четыре-Один, это Седьмой жеребец”. Они выполнили обмен кодами запроса и ответа, чтобы подтвердить личность друг друга, даже несмотря на то, что они находились на зашифрованном канале. “Мы вылетели из Бэтмена, потому что услышали от УВД Анкары, что они не разрешают никаким самолетам пересекать их ПВО, даже тем, у кого есть установленные планы полетов. Мы не знаем, что происходит, но обычно это происходит из-за того, что неопознанный самолет или судно вторглись в их воздушное пространство или воды, или какие-то курды выпустили несколько минометов через границу, и они закрывают все, пока не разберутся с этим. Мы приближаемся к точке рандеву ‘Рыбий хвост’. Предлагаю пройти там параллельно точке, затем направиться к МК ”.

“Спасибо, что остаешься в курсе событий, Четыре-Один”, - сказал Бумер с очевидным облегчением в голосе. Использование усиленного профиля снижения сильно истощило их запасы топлива — прямо сейчас у них почти не было горючего, и к тому времени, когда они достигнут начальной точки захода на посадку на авиабазе Бэтмен, у них будет аварийный запас топлива, и у них не будет топлива, чтобы лететь куда-либо еще. Их ближайшим альтернативным местом посадки был аэропорт Ми-хаил Ког#259;лничану близ Констанца ţа, Румыния, или просто “МК” для краткости, первая военная база США, созданная в бывшей стране Варшавского договора.

Когда два самолета были связаны через защищенный приемопередатчик, их многофункциональные дисплеи показывали им местоположение друг друга, маршрут, по которому они должны были следовать к месту встречи, и поворотные точки, которые им понадобятся, чтобы занять позицию. "Черный жеребец" достиг начальной точки дозаправки в воздухе на пятнадцать минут раньше, на скорости в четыреста узлов и высоте в тридцать тысяч футов, поэтому "Бумер" начал серию крутых разворотов, чтобы сбросить избыточную воздушную скорость. “Мне это нравится — проделывать дыры в небе, летать на самом быстром пилотируемом самолете на планете”.

“Один вызывает Седьмого жеребца”, - услышал Бумер по своему зашифрованному спутниковому приемопередатчику.

“Это Бог на СТРАЖЕ”, - язвительно заметил он. “Вперед, Один”.

“Вам разрешен переход к МК”, - сказал Патрик Макланахан с космической станции Армстронг. Он следил за продвижением космоплана из командного модуля. “Экипажи готовы обеспечить безопасность Черного жеребца”.

“Должен ли кто-то дома впредь заглядывать мне через плечо?” - спросил он.

“Это подтверждаю, Бумер”, - ответил Патрик. “Привыкай к этому”.

“Вас понял”.

“Есть идеи, почему Анкара никого не впускала, сэр?”

“Это Генезис. По-прежнему отрицательно, ” вмешался Дэвид Люгер. “Мы все еще проверяем”.

В конце концов Черный жеребец смог замедлиться и снизиться, чтобы занять надлежащее положение, в пятистах футах ниже и в полумиле позади танкера. “Седьмая стадия установлена, контрольный список завершен, вы в поле зрения, готовы”, - доложил Бумер.

“Вас понял, Седьмой, это Шеврон Четыре-Один”, - ответил стрелок в хвостовой части танкера. “Я читаю тебя громко и ясно, как я”.

“Громко и четко”.

“Вас понял. Я тоже вижу тебя”. По внутренней связи он сказал: “Стрела опускается до контактной позиции, экипаж”, - и он вывел заправочную машину в нужное положение, ее собственные управляемые крылья с помощью проволоки стабилизировали ее в потоке большого танкера. Снова по радио: “Седьмому разрешен выход на позицию перед контактом, Четыре-Один готов”.

“Седьмой поднимается”, - сказал Бумер. Он открыл раздвижные двери в верхней части фюзеляжа за кабиной пилота, затем плавно вывел космоплан в положение перед контактом: выровнял по осевой линии заправщика, верхняя часть ветрового стекла по центральному шву панели управления освещением. Огромное брюхо переделанного Boeing 777 заполнило ветровое стекло. “Седьмая" в предконтактной позиции, стабилизирована и готова, на этот раз только JP-7”, - сказал он.

“Копирую предварительный контакт и готов, только JP-7, разрешен выход на позицию контакта, готовность четыре-один”, - сказал оператор стрелы. Он выдвинул сопло и включил мигающий индикатор “маневр” - сигнал для перемещения приемника в нужное положение. Бумеру едва пришлось перемещать рычаги управления, потому что самолет был таким легким — почти как будто просто мыслью, он осторожно повел Черного жеребца вперед и вверх. Когда индикатор маневра стал постоянным, Бумер удержал свое положение, опять же, как будто только силой мысли, и оператор бума вставил сопло в гнездо. “Контакт, четыре-Один”.

“Седьмой установил контакт и показывает расход топлива”, - подтвердил Бумер. “Я очень рад видеть вас, мальчики”.

“Мы экипаж "Каберне”, сэр", - сказал пилот танкера.

КС-77 потребовалось десять минут, чтобы переправить тридцать тысяч фунтов авиатоплива на "Черный жеребец". “Давайте начнем движение на запад, Четыре-Один”, - сказал Бумер. “Мы начинаем подходить слишком близко к Краснодару”. В Краснодаре на восточном побережье Черного моря располагалась крупная российская авиабаза, и хотя они находились далеко за пределами своего или чьего-либо еще воздушного пространства, лучше было не облетать такие районы без предупреждения. Наряду с их большим радаром противовоздушной обороны и многочисленными батареями ракет “земля-воздух” большой дальности, Краснодар был одной из крупнейших баз истребителей во всем мире, там базировалось не менее трех полных истребительных авиакрыльев ПВО, в том числе одно с МиГ-29 Микояна-Гуревича "Фулкрум", считавшееся одним из лучших перехватчиков в мире.

Даже через четыре года после американских ответных атак в России нервы во всем регионе все еще были на пределе, и операторы были готовы на все, чтобы поднять истребители в воздух и активировать системы противовоздушной обороны. К счастью, не было никаких признаков какой-либо активности ПВО позади них. “Лучше всего повернуть направо”.

“Идем прямо на два-семь-ноль”, - доложил пилот танкера. Бумер умело заложил вираж за модифицированным самолетом Boeing 777, когда они начали поворачивать на юг, поддерживая контакт в повороте.

Они только что вышли на новый курс, когда стрелок танкера сказал: “Ну что ж, ребята, похоже, у нас гость. Семь, твои три часа, чертовски близко.”

“В чем дело, Френчи?” - Спросил Бумер, сосредоточившись на том, чтобы оставаться в зоне дозаправки.

“О shit...it Это русский МиГ-29, ” нервно сказал Мулен, “ три часа, меньше полумили, прямо на кончике нашего крыла.”

“Посмотри, есть ли у него ведомый”, - сказал Бумер. “Русские не слишком часто летают одиночными кораблями”.

Мулен осмотрела небо, пытаясь сохранять спокойствие, пытаясь заглянуть как можно дальше назад. “Поймала его”, - сказала она мгновением позже. “В семь часов, примерно в миле”. Тот, что на три часа, придвинулся ближе, привлекая ее внимание. За свою пятнадцатилетнюю карьеру в военно-морском флоте она никогда не видела МиГ-29, за исключением тех, что находились на вооружении в Германии, да и то на статической экспозиции, а не в полете. Это мог быть клон авианосного истребителя F-14 Tomcat ВМС с широкими крыльями, массивным фюзеляжем и большим носом для его большого радара управления огнем. Этот был в зеленую, светло-голубую и серую камуфляжную полоску, с большим бело-сине-красным флагом России на вертикальном стабилизаторе - и она могла ясно видеть одну ракету большой дальности и две ракеты малой дальности класса "воздух-воздух", свисающие с левого крыла мига. “Он заряжен на медведя, это точно”, - нервно сказала она. “Что мы собираемся делать?”

“Я собираюсь закончить заправку, ” сказал Бумер, “ а затем мы собираемся приступить к посадке в МК. Это международное воздушное пространство; осмотр достопримечательностей разрешен. Пусть Genesis и Odin узнают, что там происходит ”.

Бумер слышала, как Френчи по рации номер два с кем-то разговаривает, но мгновение спустя она остановилась: “Этот придурок в три часа приближается”, - нервно сказала она.

“Как у нас дела с бензином?”

“Заполнено на три четверти”.

“У нас достаточно резервов, чтобы добраться до МК?”

“Много”.

“Я хочу пополнить их на всякий случай. Насколько близко сейчас ”МиГ"?"

“Он прямо на кончике нашего правого крыла”, - сказал Френчи. “Вы собираетесь отключиться, капитан?”

“Нет. Я показываю ему, как это делается. Без сомнения, он тоже хочет заглянуть в будущее ”. Но маленькая игра на этом не закончилась. Миг-29 продолжал приближаться, пока вскоре Бумер не услышал рев его двигателя и вибрацию за пределами кабины. “Ладно, теперь он начинает выводить меня из себя. Как у нас с бензином?”

“Почти полная”.

“Где ведомый?”

Мулен начала смещаться в своем кресле, чтобы снова полностью развернуться влево ... но вскоре обнаружила, что в этом нет необходимости, потому что второй МиГ приблизился и теперь находился прямо у левого окна кабины пилота-заправщика, достаточно близко, чтобы выхлопные газы его двигателя и струи воды сотрясали левое крыло заправщика, сначала едва заметно, но вскоре все сильнее, когда МиГ приблизился.

“Седьмой, это Четыре-Один. Становится все труднее держать это под контролем. Что ты на это скажешь?”

“Ублюдок”, - пробормотал Бумер. “Пора заканчивать”. По радио он ответил: “Четыре-Один, давайте отключимся и—”

Но в этот момент второй МиГ слева от кабины танкиста включил форсаж, его выхлопные газы оказались всего в нескольких ярдах от передней кромки левого крыла танкера, в результате чего крыло сначала сильно дернулось вниз, затем вверх, в результате чего танкер накренился вправо. “Отрыв, отрыв, отрыв!” оператор заграждения прокричал по радио. Бумер немедленно сбросил скорость, нажал кнопку голосовой команды и произнес: “Скорость торможения семьдесят!” Система Mission Adaptive Wing немедленно установила максимальное сопротивление, создав тысячи скоростных тормозов по всей поверхности космоплана и позволив ему быстро погрузиться…

... и это произошло не слишком быстро, потому что пилот-заправщик, борясь с управлением своего самолета и в то же время нажимая на полную боевую мощность и угол набора высоты в тридцать градусов, когда услышал сигнал “отрыв”, перерегулировал и теперь яростно заваливался влево, находясь в тисках полного отключения питания и на грани штопора. Бумер мог поклясться, что он собирался оказаться лицом к лицу с оператором стрелы, когда увидел, как хвост танкера опускается все ниже и ниже в его сторону. “Давай, Шеврон, восстанавливайся, черт возьми, восстанавливайся... !”

Казалось, что заправщик KC-77 делает пируэт на конце все еще выдвинутой заправочной стрелы, кренясь влево и вправо, как будто цепляется за небо в поисках опоры, его крылья трепетали, как у гигантской скопы в наборе высоты, за исключением того, что заправщик не набирал высоту, а готовился перевернуться и выйти из-под контроля в любую секунду. Как раз в тот момент, когда Бумер подумал, что он собирается перевернуться на спину и бесконтрольно нырнуть в Черное море, он прекратил свои предсмертные колебания, левое крыло осталось опущенным, а нос начал ползти к горизонту. Когда нос самолета опустился за горизонт, правое крыло медленно, мучительно начало опускаться. Когда танкер исчез из поля зрения, он был почти на уровне крыльев, с круто сниженным носом, но быстро восстанавливал потерянную скорость полета.

“Шеврон, ребята, вы в порядке?” Бумер радировал.

Несколько мгновений спустя он услышал высокий, писклявый, хриплый мужской голос, говорящий: “Я понял, я понял, черт возьми, я понял…Седьмой, это Четыре-Один, мы в порядке. Блин, блин, я думал, нам конец. Мы на высоте двенадцати тысяч футов. Мы в порядке. Один движок сгорел, но сейчас мы перезапускаем ”.

Бумер осмотрел небо и увидел, что два МиГ-29 соединились высоко над ним, направляясь на восток. Он почти слышал, как они смеются по своим рациям над тем, как они напугали американцев. “Вы, ублюдки!” - крикнул он в свой кислородный визор и перевел дроссели вперед на максимальный форсаж.

“Благородно! Что ты делаешь?” Крикнула Мулен, когда к ней вернулось дыхание после внезапного толчка в грудь от перегрузки. Но вскоре стало очевидно, что он делал — он летел прямо в середину строя МиГов. К тому времени, как она смогла закричать, они пронеслись мимо двух МиГов, пролетев менее чем в ста ярдах над ними, со скоростью более семисот миль в час! “Господи, Ноубл, ты с ума сошел?”

Бумер направил Черного жеребца в крутой шестидесятиградусный подъем, продолжая ускоряться. “Мы собираемся посмотреть, понравится ли им скрестись с другими уличными кошками или они просто выберут больших толстых полосатых”, - сказал он. Заревел приемник предупреждения об угрозе — МиГи до сих пор работали без радиолокации, именно поэтому им удавалось так легко подкрадываться к их строю, но теперь у них был включен большой радар N-019 и они вели поиск. Бумер выровнялся на высоте сорока тысяч футов, вернул рычаги управления на боевую мощность и переключил свой многофункциональный дисплей на изображение угрозы, которое дало ему наилучшее представление о ситуации. “Следи за моим топливом и дай мне знать, когда мы приблизимся к bingo fuel на MK, Френчи”.

“Жеребец, это Один”, - радировал Патрик Макланахан с космической станции Армстронг. “Мы только что получили предупреждение об угрозе. У вас за спиной два МиГа! Куда ты направляешься?”

“Я собираюсь утащить этих парней на восток как можно дальше, чтобы они держались подальше от танкера, - сказал Бумер, - и я собираюсь преподать им урок о том, как обращаться с черным жеребцом и особенно с его танкером”.

“Ты понимаешь, что делаешь, Бумер?” - Спросил Патрик.

“Я надеюсь, что эти парни выстрелят в меня, генерал”, - сказал Бумер, “и тогда я действительно собираюсь пролить слезы на их глаза. Есть еще вопросы, сэр?”

Последовала небольшая пауза, в течение которой Мулен был уверен, что генерал будет ругаться до упаду и буквально подпрыгивать от потолка командного модуля в чистом гневе на подростковую выходку Ноубла. К своему шоку, она услышала ответ Макланахана: “Отрицательно, Бумер. Просто постарайся не поцарапать краску.”

“Пятнадцать минут до заправки топливом с такой скоростью и курсом, КА”, - доложил Мулен. “Прекратите это дерьмо и разверните нас!”

“Еще пять минут, и мы развернемся, Френчи”, - сказал Бумер, затем пробормотал: “Давайте, трусливые ублюдки, стреляйте уже. Мы прямо у вас на прицеле, и мы не создаем помех — возьмите — ”

В этот момент два символа “крыло летучей мыши” на дисплее предупреждения об угрозе, изображающие поисковые радары Мига, начали мигать. “Внимание, внимание, ракетная тревога, шесть часов, двадцать три мили, МиГ-29К...” за этим мгновением последовало: “Внимание, внимание, запуск ракеты, запуск ракеты, АА-12!”

“Поехали, Френчи, держись за свои шаровары”, — сказал Бумер. Он перевел дроссели на максимальный форсаж, затем произнес: “Леопарды на связи”.

“Леопарды на связи, остановите леопардов ... леопарды активированы”, ответил компьютер, и оба члена экипажа были отброшены назад в свои кресла, когда двигатели лазерно-импульсной ракетной системы детонации заработали в полном турбореактивном режиме — с дросселями, уже работающими на полном форсаже, вместо того, чтобы постепенно увеличивать их, они получили почти полную мощность турбореактивного двигателя всего за несколько секунд. Воздушная скорость подскочила с уровня чуть ниже 1 Маха до 2, затем 3, затем 4 в мгновение ока. Затем он начал крутой набор высоты, затем сохранял ввод тангажа, пока они не направились прямо вверх, пассивные пятьдесят, затем шестьдесят тысяч футов.

“Ракеты...все еще... отслеживаются”, - проворчал Мулен через почти семь Gs. “Все еще...закрывается...”

“Я почти ... закончил ... с этими придурками, Френчи”, - проворчал Бумер в ответ. Он вернул питание на 4 Маха и продолжал нажимать на ручку управления, пока они не перевернулись. Он перекатился вертикально, его нос теперь был направлен вниз почти вертикально, затем взглянул на дисплей угрозы. Как он и надеялся, два МиГа все еще передавали радиолокационную энергию, разыскивая его — ракета AA-12, копия американской усовершенствованной ракеты средней дальности класса "Воздух-воздух" AIM-120, наводилась с помощью собственного бортового радара.

“Интересно, куда я подевался, ребята? Вы узнаете через секунду.” Бумер направил "Черного жеребца" в точку в пространстве, где, по его мнению, МиГи будут через один-два удара сердца - при его относительной скорости МиГи, казалось, зависли в пространстве, хотя дисплей угрозы показывал, что они летели почти в два раза быстрее звука. Как только он мельком увидел черные точки под собой, он откатился влево, пока не оказался прямо между двумя русскими самолетами. Он понятия не имел, правильно ли рассчитал ход, но теперь было слишком поздно беспокоиться…

Миги были не более чем незаметными пятнами, когда он пролетел прямо между ними, промахнувшись всего на пятьдесят ярдов от ближайшего. Как только он миновал их, он перевел дроссели на холостой ход, отключил двигатели LPDRS для экономии топлива, использовал систему MAW, чтобы помочь космоплану выровняться, не разбившись на куски — при их текущей скорости они достигли бы Черного моря всего за восемь секунд без технологии Mission Adaptive Wing — и начал крутой левый поворот на случай, если ракеты AA-12 все еще отслеживали…

... но ему не нужно было беспокоиться о ракетах, потому что мгновение спустя они увидели над собой большую вспышку света, затем еще одну. Он выпрямился, позволил перегрузкам спасть и осмотрел небо. Все, что они могли видеть, были два черных облака над ними. “Расплата - это сука, да, товарищи?” Сказал Бумер, снова направляясь на запад.

Им пришлось снова догонять танкер и дозаправляться, потому что они достигли аварийного состояния топлива всего за пару минут с включенными двигателями LPDRS. Экипаж танкера ликовал, но Мулен была еще более спокойной и деловой, чем обычно — она больше ничего не сказала, кроме обязательных выкриков. “Ребята, вы в порядке, Четыре-Один?” - Спросил Бумер.

“У нас сильно расшатались зубные протезы, ” сказал пилот танкера, “ но это лучше, чем альтернатива. Спасибо, жеребец”.

“Вы можете отблагодарить нас, дав нам немного больше бензина, чтобы мы могли добраться до MK”.

“Пока у нас достаточно топлива, чтобы долететь до ближайшей взлетно-посадочной полосы, вы можете взять остальное”, - сказал пилот заправщика. “И даже не думайте о том, чтобы покупать напитки для любого другого заправщика в любой точке планеты — ваши деньги нам больше не нужны. Еще раз спасибо, Седьмой жеребец ”.

Менее чем через час два самолета совершили сближение и посадку в аэропорту Констанц ţа-Михаил Ког ăльничану в Румынии. Аэропорт находился в пятнадцати милях от Констанца ţа и в девяти милях от знаменитого городского пляжа Мамая на Черном море, поэтому он редко подвергался воздействию ледяного тумана, который окутывал прибрежный город зимой. США Военно-воздушные силы построили рампу для стоянки самолетов, ангары и объекты технического обслуживания и безопасности на северо-восточной стороне аэродрома, а также модернизировали диспетчерскую вышку аэропорта, радар и средства связи, а также терминал гражданского аэропорта . Наряду с членством в НАТО и Европейском союзе инвестиции, сделанные Соединенными Штатами в Румынию, быстро превратили этот район, известный ранее только своим оживленным морским портом и историческими достопримечательностями, в крупное международное деловое, технологическое и туристическое направление.

Два самолета были доставлены в зону безопасности небольшой колонной бронированных "Хамви" и припаркованы вместе в самом большом ангаре. Экипажи во время высадки часто обнимались и обменивались рукопожатиями. Они обсудили свою миссию вместе, а затем по отдельности, пообещав встретиться за ужином и напитками позже в Constanţa.

Разбор полетов Ноубла и Мулена занял значительно больше времени, чем у экипажа танкера. Потребовалось девять изнурительных часов, чтобы отчитаться перед экипажами технического обслуживания и разведки, Патриком Макланаханом на космической станции Армстронг, Дейвом Люгером в Стране Грез и пройти их обычные послеполетные медицинские осмотры. Когда их наконец отпустили, они прошли румынскую таможню в гражданском аэропорту, затем сели на автобус-шаттл до отеля Best Western Savoy в Констанце ţa, где американские военные заключили контракт на временное проживание.

Зимой на черноморском побережье было совсем не оживленно, поэтому, за исключением нескольких экипажей авиакомпаний из Румынии, Германии и Австрии и нескольких удивленных бизнесменов, непривычных к большому количеству вечеринок в Константинополе зимой, американцы были предоставлены сами себе. Экипаж заправщика уже вовсю веселился и покупал напитки для всех, кто носил крылья, особенно для иностранных женщин-бортпроводниц. Бумер тоже был готов, но, к своему удивлению, он увидел Лизетт, направляющуюся к лифту в свою комнату. Он высвободился из объятий двух красивых белокурых бортпроводников, пообещав, что скоро вернется, и поспешил за ней.

Он едва протиснулся мимо закрывающихся дверей лифта. “Эй, Френчи, ты так скоро ложишься? Вечеринка только начинается, а мы еще не ужинали ”.

“Я побежден. Я закончил на сегодня ”.

Он посмотрел на нее с беспокойством. “Ты мало что сказал после нашей небольшой стычки с русскими”, - сказал он. “Я немного—”

Внезапно Мулен развернулся к нему и ударил его по челюсти сжатым правым кулаком. Это был не такой сильный удар, но все равно это был кулак — ему было больно, но в основном от неожиданности. “Эй, зачем ты это сделал?”

“Ты ублюдок ! Ты придурок!” - закричала она. “Из-за тебя нас обоих могли убить сегодня там!”

Бумер потер подбородок, все еще глядя на нее с беспокойством; затем он кивнул и сказал: “Да, я мог бы. Но никто не толкается возле моего танкера ”. Он улыбнулся, затем добавил: “Кроме того, ты должен признать, Френчи, что это была адская поездка”.

Мулен выглядела так, словно собиралась ударить его снова, и он был полон решимости позволить ей сделать это, если от этого ей станет лучше ... Но, к его удивлению, она бросилась вперед в лифте, обвила руками его шею, задушила поцелуем и прижалась к нему, прижимая его к стене.

“Ты чертовски прав, Бумер, это была одна адская поездка”, - выдохнула она. “Я управлял самолетами с авианосцев в двух войнах и в меня стреляли десятки раз, и я никогда не был так возбужден, как сегодня!”

“Боже, Мулен...”

“Француз. Зови меня Френчи, черт возьми”, - приказала она, затем заставила его замолчать еще одним поцелуем. Она долгое время не давала ему глотнуть воздуха.

“Ты был таким тихим на обратном пути и во время подведения итогов, я боялся, что ты впадаешь в какое-то состояние контуженной фуги, Френчи”, - сказал Бумер, когда Мулен начал целовать его шею. “У тебя действительно забавный способ показать свое волнение”.

“Я был так взволнован, так возбужден, так чертовски возбужден, что стеснялся показывать это”, - сказал Мулен между поцелуями, ее руки быстро нашли путь к югу от его талии. “Я имею в виду, что два пилота истребителей погибли, но я был так взвинчен, что думал, что приду в своем чертовом летном костюме!”

“Черт возьми, Френчи, это одна из твоих странных сторон, которую я никогда —”

“Заткнись, Бумер, просто заткнись”, - сказала она, когда лифт замедлил ход на их этаже. К тому времени она уже практически расстегнула на нем молнию и пуговицы. “Просто отведи меня в мою комнату и выеби мне мозги”.

“Но как насчет твоего жениха é и твоего—?”

“Бумер, я сказал, заткнись к чертовой матери и трахни меня, и не останавливайся до утра”, - сказал Мулен, когда двери лифта открылись. “Я объясню это ... тому... о черт, как бы его ни звали, утром. Помните, капитан, я выше вас по званию, так что это приказ, мистер!” Было очевидно, что отдавать приказы было для нее таким же возбуждающим занятием, как управлять гиперзвуковым космопланом.

ГЛАВА ВТОРАЯ

Люди гораздо больше нравятся, когда они подавлены чудовищной осадой неудач, чем когда они торжествуют.

— ВИРДЖИНИЯ ВУЛЬФ

КОСМИЧЕСКАЯ СТАНЦИЯ АРМСТРОНГА

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Командный модуль был центром деятельности на борту космической станции Армстронг, и именно здесь Патрик Макланахан присутствовал на видеоконференции с избранными членами штаба национальной безопасности президента Гарднера: Конрадом Ф. Карлайлом, советником президента по национальной безопасности; Джеральдом Виста, директором Центральной разведки, который остался на своем посту из администрации Мартиндейла; генералом морской пехоты Тейлором Дж. Бэйном, председателем Объединенного комитета начальников штабов; Чарльзом А. Хаффманом, начальником штаба ВВС; и генералом ВВС Брэдфордом Кэнноном, командующим вооруженными силами США. Стратегическое командование и — до тех пор, пока Конгресс и Пентагон не разработают детали — командующий всеми космическими операциями США на театре военных действий и ответственный за подготовку, оснащение и руководство всеми космическими боевыми миссиями. Хантер Ноубл — с немного затуманенными глазами после недосыпания, как из-за разницы во времени, так и из-за Лизы Мулен - был подключен к телеконференции через спутник с командного пункта на авиабазе Констант ţа.

Патрик и мастер-сержант Валери Лукас парили перед широкоэкранным монитором телеконференции высокой четкости, прикрепленные кроссовками на липучках к переборке командного модуля. Патрик коротко подстригся, но более длинные волосы Лукас свободно спадали по обе стороны от поперечной ленты ее наушников, придавая ей странный вид росомахи. “Космическая станция Армстронг подключена к сети и находится в безопасности, сэр”, - объявил Патрик. “Это генерал-лейтенант Патрик Макланахан, командующий Центром высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, база ВВС Эллиот, Невада. Со мной США. Мастер-сержант военно-воздушных сил Валери Лукас, унтер-офицер, отвечающий за эту станцию, и оператор сенсора, дежуривший во время нападения в Тегеране. К нам по спутниковой связи из Констанца ţа, Румыния, присоединяется капитан ВВС Хантер Ноубл, начальник отдела пилотируемых космических полетов и разработки гиперзвукового оружия Центра высокотехнологичных аэрокосмических вооружений. Он был офицером, ответственным за атаку над Тегераном, и разработчиком ракеты "СкаЙСТРИК", которая использовалась при нападении. Он вернулся на Землю вчера после завершения миссии по высадке разведывательного самолета над восточным Ираном, о которой мы проинформируем вас позже.”

“Благодарю вас, генерал”, - сказал генерал Тейлор Бэйн из “Золотой комнаты”, также известной как “Танк”, конференц-центра Объединенного комитета начальников штабов на втором этаже Пентагона. Как и в случае с большинством офицеров в Соединенных Штатах после Холокоста, Бейн был молод для четырехзвездочного офицера морской пехоты, с темно-каштановыми волосами, подстриженными “высоко и туго”, готовой улыбкой и теплыми серыми глазами, которые излучали доверие и решительную искренность. “Добро пожаловать, все. Я полагаю, вы знаете здесь всех. Из Белого дома к нам присоединяется советник по национальной безопасности Конрад Карлайл, а из Лэнгли - директор разведки Джеральд Виста.

“Сначала я хочу сказать, что я рад и, честно говоря, более чем немного поражен беседой с вами, генерал Макланахан, на борту объекта, который всего несколько коротких лет назад считался в лучшем случае пережитком холодной войны, а в худшем - плавающей денежной ямой”, - продолжил Бейн. “Но сейчас мы рассматриваем возможность выделения сотен миллиардов долларов в следующие пять бюджетов на создание космических сил, основанных на той же самой системе вооружения. Я убежден, что мы наблюдаем начало нового направления и будущего для американских вооруженных сил. Капитан Ноубл, я был проинформирован о вашем вчерашнем инциденте, и хотя нам нужно обсудить ваши навыки суждения, я впечатлен тем, как вы справились с собой, своим экипажем, своими коллегами-летчиками и вашим кораблем. Я считаю, что это был еще один пример разрабатываемых удивительных возможностей, и будущий путь, по которому мы идем, действительно выглядит невероятным. Но нам предстоит пройти долгий путь, прежде чем мы отправимся в это путешествие, и события последних нескольких дней будут иметь решающее значение.

“Во-первых, мы собираемся заслушать брифинг генерала Макланахана о космической станции Армстронг и недавно проведенных им эксплуатационных испытаниях, а также инциденте с капитаном Ноублом над Черным морем. Мы обсудим несколько других вопросов, а затем мои сотрудники подготовят наши рекомендации для Министерства обороны и сотрудников национальной безопасности. Я уверен, что это будет долгая борьба в гору, как в Пентагоне, так и на Капитолийском холме. Но независимо от того, что за этим последует, Патрик, я хотел бы сказать ‘хорошо выполненная работа’ тебе и твоим коллегам—летчикам - или, правильнее сказать, коллегам-"астронавтам". Пожалуйста, продолжайте ”.

“Да, сэр”, - начал Патрик. “От имени всех на борту космической станции Армстронг и наших экипажей поддержки на резервной авиабазе Баттл Маунтин, военно-воздушной базе Эллиот и военно-воздушной базе Петерсон в Колорадо, спасибо вам за ваши добрые слова и постоянную поддержку”.

Патрик нажал кнопку, которая представила фотографии и рисунки в отдельном окне аудитории видеоконференции, когда он продолжил: “Сначала краткий обзор: космическая станция "Армстронг" была построена в конце 1980-х и начале 1990-х годов. Это военная версия гораздо меньшей космической станции NASA Skylab, построенной из отработавших топливных баков ракет Saturn-I и Saturn-IV, соединенных вместе на центральной конструкции киля. Четыре таких резервуара, каждый с более чем тридцатью тысячами кубических футов свободного пространства внутри, образуют основную часть станции. На протяжении лет к килю были прикреплены другие модули для специализированных миссий или экспериментов, наряду с более крупными солнечными панелями для увеличения выработки электроэнергии для расширяющейся станции. Мы можем разместить на объекте до двадцати пяти астронавтов на месяц без пополнения запасов.

“На станции размещены несколько передовых американских военных систем, включая первый космический радар сверхвысокого разрешения, усовершенствованные космические глобальные инфракрасные датчики, передовые космические глобальные средства связи и высокоскоростные компьютерные сети, а также первая космическая противоракетная лазерная система под кодовым названием ‘Скайболт’, предназначенная для сбивания межконтинентальных баллистических ракет из космоса. Радар космического базирования станции представляет собой сложную радиолокационную систему, которая сканирует всю планету один раз в день и может обнаруживать и идентифицировать объекты размером с мотоцикл, даже под землей или под водой.

“Уничтожение наших систем стратегического командования и контроля и объектов противоракетной обороны в результате воздушных атак Российской Федерации на Соединенные Штаты подчеркивают необходимость в надежной и современной операционной базе для проведения широкого спектра жизненно важных оборонных мероприятий, и космическая станция Армстронг является таким объектом”, - продолжил Патрик. “В настоящее время станция является центральным узлом сбора и распространения данных сети спутников на высоких и низких околоземных орбитах, соединенных вместе в глобальную систему разведки и связи, непрерывно передающую широкий спектр информации военным и правительственным пользователям по всему миру в режиме реального времени. Станция и поддерживающие ее разведывательные спутники могут отслеживать и идентифицировать цели на поверхности, в небе, на воде или под водой, под землей или в космосе, и она может направлять против них пилотируемых и беспилотных защитников, подобно многофункциональной системе боевого управления космического базирования.

“Современные системы на борту космической станции "Армстронг" предоставляют ей другие важные возможности, которые дополняют ее основную военную функцию”, - продолжил Патрик. “В случае войны или стихийного бедствия станция может служить альтернативным национальным центром военных операций, подобным командным пунктам ВВС E-4B или ВМС E-6B Mercury airborne, и может поддерживать связь с подводными лодками с баллистическими ракетами, даже находясь в глубоком погружении. Он может подключаться к радио- и телевизионным каналам и Интернету по всему миру для трансляции информации общественности; действовать как общенациональный центр управления воздушным, морским или наземным движением; или служить центральным координационным центром Федерального агентства по чрезвычайным ситуациям. Станция поддерживает Международную космическую станцию, действует как космическая служба спасения и ремонта, поддерживает многочисленные научные исследования и образовательные программы и, я полагаю, является источником вдохновения для общего пробуждения молодежи во всем мире к исследованию космического пространства.

“В настоящее время на космической станции Армстронг находятся двенадцать системных операторов, техников и офицеров, которые устроены очень похоже на боевую команду на борту воздушного командного пункта или операторов датчиков на борту самолета-радара. Дополнительные экипажи доставляются на борт по мере необходимости для выполнения специализированных миссий — на станции есть помещения для еще дюжины сотрудников, и ее можно быстро и легко расширить, установив дополнительные модули, доставляемые шаттлом, космопланом SR-79 Black Stallion, экспедиционным кораблем Orion crew или дистанционно пилотируемыми ракетами—носителями -”

“Извините меня, генерал”, - вмешался советник по национальной безопасности Карлайл, “но как возможно доставить дополнительные модули на станцию на космоплане или дистанционно пилотируемых транспортных средствах?”

“Самый быстрый и легкий способ - использовать надувные модули, мистер Карлайл”, - ответил Патрик.

“Надувной’?Ты имеешь в виду, не жесткая, как воздушный шарик?”

“Как воздушный шар, только очень высокотехнологичный воздушный шар. Технология основана на экспериментах NASA ‘Transhab’ десятилетней давности, когда для Международной космической станции были предложены надувные модули. Стенки наших моделей в основном изготовлены из электрореактивного материала, который является гибким, как ткань, до тех пор, пока не подадут ток и не ударят по нему, когда он затвердевает в материал, который сопротивляется удару в тысячу раз лучше, чем сталь или кевлар; этот материал подкреплен другими неэлектрореактивными материалами, которые все еще во много раз прочнее стали или кевлара. Надувные конструкции дают ровно столько, чтобы поглотить энергию от удара без повреждений — вы не можете пробить стены этих вещей.

“Материал легкий и легко упаковывается для запуска, а затем легко и дистанционно надувается всего за несколько часов. Мы уже установили небольшие надувные модули на космопланы и Orion, и технология является надежной. Мы еще не подняли модуль с полным экипажем, но это в разработке. Будущие космические станции и, возможно, даже жилые модули на Луне или Марсе, вероятно, будут надувными ”. Карлайл совсем не выглядел убежденным, как и несколько других участников, но других комментариев он не дал.

Патрик сделал глоток воды из бутылочки, прикрепленной липучкой к переборке, и был удивлен, обнаружив полоску нервного пота на своей верхней губе. Сколько брифингов, подумал он, он провел за более чем два десятилетия военной службы? Ни одного, криво напомнил он себе, из космоса раньше! Инструктаж четырехзвездных генералов был достаточно нервным занятием, но выполнение его во время полета со скоростью более семнадцати тысяч миль в час на высоте более двухсот миль над Землей делало его еще более сложным.

“Космическая станция Армстронг является окончательным выражением взятия ‘высоты’ и, я полагаю, является центральным элементом заявленной цели Америки по поддержанию доступа и контроля над космосом”, - продолжил Патрик. “Это и космопланы Black Stallion составляют основу того, что я называю Командованием космической обороны США, интегрированным объединенным командованием служб, которое управляет всеми наступательными и оборонительными средствами космического базирования и поддерживает командование наземных ТВД надежной, высокоскоростной связью, разведкой, атакой и транспортными услугами из космоса. Наша миссия будет заключаться в том, чтобы—”

“Это очень интересно, генерал Макланахан”, - вмешался советник по национальной безопасности Карлайл с ироничным и довольно озадаченным выражением лица, - “и какой бы интересной ни была идея, когда вы впервые предложили ее в прошлом году, до создания такого рода организации еще много лет — у нас нет времени возвращать Бака Роджерса прямо сейчас. Можем ли мы перейти к обсуждению операций в Иране, генерал Бэйн?”

“Конечно, господин советник. Генерал Макланахан?”

“Да, сэр”, - сказал Патрик без всякого выражения — он привык, что его не слушают, перебивают и игнорируют всякий раз, когда он высказывает свою идею о Командовании космической обороны США. “Наряду со всеми другими передовыми технологическими возможностями этой станции, мои сотрудники недавно добавили еще одну: способность управлять дистанционно пилотируемыми тактическими самолетами и их оружием из космоса. Мы продемонстрировали возможность управления беспилотным сверхзвуковым бомбардировщиком EB-1C Vampire полностью с этой станции на всех этапах полета, включая несколько дозаправок в воздухе и развертывание гиперзвукового высокоточного оружия, в режиме реального времени и с полным контролем "человек в петле". Наши коммуникационные и сетевые возможности полностью и быстро масштабируются и расширяются, и я представляю возможность управления целыми воздушными силами, состоящими потенциально из сотен боевых беспилотных летательных аппаратов, от небольших разведывательных микро-беспилотников до гигантских тягачей крылатых ракет, прямо с ”Армстронга" — надежно и практически неприступно ".

Патрик прикрепил свои записи брифинга к переборке. “Я надеюсь, что все вы получили мой последующий отчет о применении гиперзвуковой крылатой ракеты XAGM-279 SkySTREAK с высокоточным наведением в Тегеране”, - сказал он. “Атака увенчалась полным успехом. Эксплуатационное испытание было прекращено из-за непреднамеренных и прискорбных потерь, вызванных детонацией боеголовки, предположительно предназначенной для химического оружия, на ракете-мишени. Потери были вызваны неожиданной детонацией боеголовки химического оружия на ракете атакующего повстанца, а не ракетой ”СкаЙСТРИК", и поэтому ...

“И как я заявил в своих комментариях к докладу Макланахана, ” вмешался начальник штаба ВВС генерал Чарльз Хаффман, “ я считаю, что "СкаЙСТРИК" было неподходящим оружием для применения и могло негативно повлиять на наши усилия по деэскалации конфликта в Иране и достижению урегулирования путем переговоров между воюющими сторонами. Иран был неподходящим местом для испытания этого оружия, и мне кажется, что генерал Макланахан исказил свое предложение и потенциальные эффекты оружия, чтобы драматизировать свою систему. Стрельба "Скайстрика" на его ограниченных дистанциях в Неваде не вызвала бы такого "вау"-эффекта, как столкновение с пикапом повстанцев. К сожалению, его магическое шоу привело к гибели десятков невинных гражданских лиц, включая женщин и детей, от отравляющего газа ”.

Председатель Объединенного комитета начальников штабов Бэйн покачал головой, затем посмотрел прямо перед собой в камеру видеоконференции. “Генерал Макланахан?” Его брови нахмурились, когда он посмотрел на изображение Патрика на экране видеоконференции: Патрик делал еще один большой глоток из бутылки с отжимом и, казалось, испытывал некоторые трудности с приклеиванием бутылки к переборке. “Потрудитесь ответить?”

Патрик кивнул, поднося руку ко рту, чтобы удержать случайно попавшую каплю воды. “Извините, сэр. Даже такие простые задачи, как питьевая вода, требуют здесь немного дополнительной концентрации. Почти все требует сознательных усилий ”.

“Понял, Патрик. Я пару раз катался на "Рвотной комете", так что я знаю, что может сделать с человеком невесомость, но это совсем не то, что проживать этот опыт 24/7 ”. ‘Рвотная комета’ представляла собой модифицированный грузовой самолет C-135, летевший по траектории, напоминающей американские горки, что позволяло пассажирам несколько секунд находиться в невесомости во время крутого снижения. “Есть какие-либо комментарии по докладу генерала Хаффмана?”

“Я не думал, что для меня было необходимо отвечать решительным отрицанием, сэр”, - сказал Патрик, “но чтобы внести предельную ясность: анализ генерала Хаффмана абсолютно неверен. Я собрал оперативный тест SkySTREAK точно так, как описано в приказе генерала по воздушным задачам: высокоточная воздушная ударная группа для поддержки персидских операций против повстанцев с минимальными сопутствующими потерями или ущербом. Мы ни на йоту не отклонились от линии АТО.

“Я бы хотел также указать на несколько других моментов, если позволите, сэр”. Он не стал дожидаться разрешения продолжить: “"СкаЙСТРИК" был одобрен оперативным штабом генерала вместе с восемью другими оперативными группами и подразделениями, которые действуют над Тегераном и другими городами Свободной Персии. До сих пор "СкаЙСТРИК" был единственным подразделением, успешно вступившим в бой с любыми повстанцами, хотя все остальные подразделения имеют доступ к снимкам с датчиков "Глобал Хок", автоматизированной системе наблюдения космической станции "Армстронг" и даже к нисходящим каналам связи "СкаЙСТРИК". Короче говоря, сэр, ”СкаЙСТРИК" работает ."

“А жертвы среди гражданского населения?”

“Результат детонации боеголовки повстанцев, сэр — это не было вызвано взрывом в небе”.

“Это было вызвано вашей ракетой, Макланахан”, - вмешался Хаффман. “Вы были проинформированы о возможности использования повстанцами оружия массового уничтожения в Тегеране и получили указание воздержаться от этого и запросить расширенный анализ цели, прежде чем вступать в бой. Вы не смогли этого сделать, что привело к ненужным жертвам среди гражданского населения ”.

“Как я понимаю, сэр, мы ограничили число жертв, уничтожив ракету "Раад" до того, как у повстанцев появился шанс ее запустить”.

“Как бы то ни было, Макланахан, ты не выполнил моих указаний”, - сказал Хаффман. “Технология здесь ни при чем. Но из-за вашей ошибки в суждении вся программа может быть закрыта.”

“Я пока не совсем готов что-либо закрывать, Чарли”, - сказал генерал Бэйн. “Мой штаб и я рассмотрели доклад, представленный генералом Макланаханом, и ваш ответ, уделив особое внимание проблеме сопутствующих жертв среди гражданского населения. Мое разведывательное управление просмотрело все видеозаписи наблюдения "Глобал Хок" и собственную сеть датчиков космической станции. Все пришли к выводу, что это было бы возможно с уверенностью определить, что ракета действительно несла химическую боеголовку, и что находящиеся поблизости невинные гражданские лица подвергались риску, если ракета была поражена, а боеголовка сдетонировала и активировалась ”. Хаффман улыбнулся и уверенно кивнул…

... пока Бейн не взглянул на начальника штаба ВВС, поднял руку и продолжил: “... если у генерала Макланахана было время изучать стоп-кадровые снимки высокого разрешения в течение по крайней мере девяноста секунд, сидя за столом на военно-воздушных базах Лэнгли, Бил или Лэкленд вместо того, чтобы лететь вокруг планеты Земля со скоростью семнадцать тысяч пятьсот миль в час, или если бы он нашел время проконсультироваться с экспертами-аналитиками на местах; и если он не был трехзвездочным генералом и офицером по тактике ВВС и воздушному оружию эксперт, и от него не ожидали принятия командных решений, подобных этому. Однако, если бы он нашел время спросить или решил не атаковать, мы считаем, что человеческих жертв было бы намного больше, если бы ракета рассеяла свой смертоносный груз, как было задумано.

“Гибель гражданского населения вызывает сожаление, и это то, чего мы хотим избежать любой ценой, но в данном случае мы считаем, что генерал Макланахан принял правильное решение в соответствии со своими правилами ведения боевых действий и не несет ответственности за гибель людей. Следовательно, штаб командования не будет созывать комиссию по расследованию по этому вопросу, если не будут представлены другие доказательства, и не сочтет дело закрытым. Генерал Макланахан может продолжать свое патрулирование над Ираном в соответствии с указаниями и первоначальным планом с добавлением дополнительных патрулей обратно в пакет, и объединенный штаб рекомендует Национальному командованию разрешить ему это.

“От себя лично я хочу поблагодарить генерала Макланахана и его экипажи за хорошо выполненную работу”, - добавил Бэйн. “Я понятия не имею, на что могут быть похожи трудности работы и проживания в космосе, но я представляю, что уровень стресса будет огромным, а условия эксплуатации - мягко говоря, сложными. Вы и ваши люди отлично справляетесь с работой в сложных обстоятельствах ”.

“Благодарю вас, сэр”.

“На этом моя часть видеоконференции заканчивается. Мистер Карлайл, есть замечания или вопросы?” Патрик посмотрел на изображение советника по национальной безопасности, но тот был занят разговором по телефону. “Что ж, похоже, мистер Карлайл уже занят другим делом, так что мы выйдем из системы. Спасибо вам, каждый—”

“Подождите минутку, генерал Бэйн”, - вмешался Конрад Карлайл. “Приготовиться”. Карлайл сдвинул свое кресло вбок, камера переместилась назад, расширяя обзор до трех мест за столом заседаний в Белом доме ... и мгновение спустя президент Соединенных Штатов Джозеф Гарднер занял свое место рядом с Карлайлом вместе с главой администрации Белого дома Уолтером Кордусом, высоким, но довольно худощавым мужчиной, который, казалось, постоянно хмурился.

Камеры — любые камеры, даже относительно дешевые для видеоконференций — нравились Джозефу Гарднеру. Темноволосый, худощавый, с квадратной челюстью, он обладал той странной, почти мистической внешностью, которая бросала вызов любым попыткам кого-либо классифицировать его по этнической принадлежности — в то же время он выглядел итальянцем, иберийцем, чернокожим ирландцем, латиноамериканцем, даже круглоглазым азиатом — и поэтому он нравился им всем. Он излучал огромную уверенность в себе каждой порой, и, казалось, его темно-зеленые глаза излучали власть, как лазерные лучи. Всего через пару лет после его двух сроков в U.С. Сенат, все знали, что он предназначен для большего и лучшего.

Будучи уроженцем штата Флорида и происходя из длинной линии ветеранов военно-морского флота, Гарднер всегда был большим сторонником сильного военно-морского флота. Назначенный тогдашним президентом Кевином Мартиндейлом на пост министра военно-морского флота в свой первый срок, Гарднер упорно добивался грандиозного расширения военно-морского флота, причем не только в его традиционных морских функциях, но и во многих нетрадиционных, таких как ядерные бои, космос, тактическая авиация и противоракетная оборона. Он утверждал, что точно так же, как армия была основной службой сухопутных войск Америки, а Корпус морской пехоты служил службой поддержки, Военно-морской флот должен быть лидером в ведении боевых действий на море и в тактической авиации, а Военно-воздушные силы - службой поддержки. Его довольно радикальные “нестандартные" идеи вызывали много скептицизма, но, тем не менее, привлекли большое внимание и благосклонную поддержку Конгресса и американского народа…

... еще до полного опустошения американского Холокоста, в ходе которого российские бомбардировщики дальнего действия, вооруженные крылатыми ракетами с ядерными боеголовками, уничтожили все американские межконтинентальные баллистические ракеты и стратегические бомбардировщики дальнего действия, способные нести ядерное оружие, за исключением горстки. Всего через несколько часов США Военно-морской флот внезапно стал единственной службой, способной проецировать американскую военную мощь по всему миру, и в то же время фактически единственным хранителем американских сил ядерного сдерживания, которые считались абсолютно жизненно важными для самого выживания Соединенных Штатов Америки в их ослабленном состоянии.

Джозефа Гарднера, “инженера американского военно-морского флота двадцать первого века”, внезапно стали считать настоящим провидцем и спасителем нации. Во время второго срока полномочий Мартиндейла Гарднер был выдвинут и единогласно утвержден министром обороны, и он был повсеместно признан как фактический вице-президент и советник по национальной безопасности в одном лице. Его популярность взлетела, и мало кто во всем мире сомневался, что он станет следующим президентом Соединенных Штатов.

“Приветствую, джентльмены”, - сказал Гарднер, расположившись точно так же перед камерой видеоконференции. “Подумал, что стоит заглянуть в ваш маленький чат здесь”.

“Добро пожаловать, господин Президент”, - сказал председатель Объединенного комитета начальников штабов Тейлор Бэйн. Он был явно встревожен таким неожиданным прерыванием его встречи, но изо всех сил старался не показывать этого. “Мы были бы рады начать инструктаж заново, сэр”.

“В этом нет необходимости”, - сказал президент. “У меня есть информация, имеющая отношение к цели этой встречи, и я подумал, что лучший и наиболее оперативный способ передать ее вам - это просто ворваться”.

“Добро пожаловать в любое время, сэр”, - сказал Бэйн. “Пожалуйста, продолжайте. Слово за вами ”.

“Спасибо, Тейлор”, - сказал президент. “Я только что разговаривал по телефону с президентом России Зевитиным. Генерал Макланахан?”

“Есть, сэр”.

“Он утверждает, что вы выпустили ракету по одному из его самолетов-разведчиков в международном воздушном пространстве, и когда ракета промахнулась, вы серьезно повредили самолет мощными радиоактивными лучами, называемыми Т-волнами, или чем-то в этомроде. Он также утверждает, что ракета, выпущенная одним из ваших самолетов, убила несколько десятков невинных гражданских лиц в Тегеране, включая женщин и детей. Не хочешь объяснить?”

“Он лжет, сэр”, - немедленно ответил Макланахан. “Все это неправда”.

“Это так?” Он поднял листок бумаги. “У меня есть копия сводки начальника штаба ВВС об инциденте, в которой, похоже, говорится практически то же самое. Значит, и президент России, и начальник генштаба лгут, а вы говорите мне правду, генерал? Это то, во что ты хочешь, чтобы я поверил?”

“Мы только что обсудили инцидент и проблемы, поднятые генералом Хаффманом, сэр”, - сказал Бэйн, “ и я постановил, что Макланахан действовал должным образом и в соответствии с указаниями и не был ответственен за гибель гражданских лиц —”

“А что касается Зевитина или кого-либо еще в Кремле, сэр, - вмешался Макланахан, - я бы не поверил ни одному их слову”.

“Генерал Макланахан, десятки ни в чем не повинных иранцев погибли от химического оружия, а российский пилот-разведчик тяжело ранен радиацией, выпущенной в него одним из ваших бомбардировщиков”, - парировал Президент. “Мир думает, что вы начинаете очередную войну с Россией на Ближнем Востоке и требуете ответов и ответственности. Сейчас не время для твоего фанатичного отношения ”. Патрик покачал головой и отвернулся, потянувшись за своей бутылкой с водой, и глаза президента расширились от гнева. “Вы хотите мне еще что-то сказать, генерал?” Патрик повернулся обратно к камере, затем в замешательстве посмотрел на свою вытянутую руку, как будто он забыл, зачем он ее протянул. “С тобой что-то не так, Макланахан?”

“Н— нет, сэр...” Патрик ответил приглушенным голосом. Он промахнулся мимо бутылки с водой, нащупал ее, схватил, затем приложил слишком много силы, чтобы оторвать ее от крепления на липучке, и отправил вращаться по модулю.

“Что? Я вас не слышу. ” Глаза Гарднера в замешательстве прищурились, когда он наблюдал, как бутылка с водой улетает из поля зрения. “Что там происходит? Где вы, генерал? Почему ты так двигаешься?”

“Он на космической станции Армстронг, сэр”, - сказал генерал Бэйн.

“На космической станции? Он на орбите ? Ты издеваешься надо мной? Что ты там делаешь наверху?”

“Как командующий его оперативной группой, действующей из космоса, я уполномочил генерала Макланахана наблюдать за операцией с космической станции”, - объяснил Бэйн, - “точно так же, как любой командующий офицер принял бы командование своими силами с передового командного корабля или —”

“На мостике или CIC эсминца, да, но не на чертовой космической станции !” Президент Гарднер выстрелил в ответ. “Я хочу, чтобы он убрался с этой штуки немедленно ! Ради бога, он трехзвездочный генерал, а не Бак Роджерс!”

“Сэр, если позволите, можем ли мы обсудить вопрос об авиаударе по ракетной установке повстанцев и действиях против российского самолета?” Сказал генерал Бэйн, обеспокоенно глядя, как Валери Лукас проверяет Патрика. “Мы провели обзор данных разведки, и мы определили —”

“Это не могло быть очень тщательной проверкой, если инцидент произошел всего пару часов назад, генерал”, - сказал президент. Он повернулся к советнику по национальной безопасности, сидящему рядом с ним. “Конрад?” - спросил я.

“Это предварительный обзор тех же данных датчиков с беспилотного разведывательного самолета "Глобал Хок" и радаров космической станции, которые генерал Макланахан и его команда видели перед атакой, сэр”, - ответил Карлайл. “Генерал Бэйн и его эксперты в Пентагоне просмотрели изображения так, как если бы их спросили перед атакой, была ли цель законной на основании правил ведения боевых действий, установленных нами в соответствии с приказом о нападении, как требуется, если есть какая-либо неопределенность относительно безопасности для некомбатантов из-за воздействия оружия или сопутствующего ущерба. Видеоконференция была созвана в качестве предварительного обзора инцидента, чтобы определить, будет ли оправдано более подробное расследование ”.

“И что?” - спросил я.

“Генерал Бэйн постановил, что, хотя генерал Макланахан мог предвидеть жертвы среди гражданского населения, его приказ вступить в бой был оправдан и уместен, основываясь на имеющейся информации, угрозе новых смертей среди гражданского населения от рук повстанцев и его полномочиях в соответствии с планом атаки”, - ответил Карлайл. “Он рекомендует министру обороны и вам, чтобы дальнейшее расследование не требовалось и чтобы Макланахану было позволено продолжить операцию, как планировалось, с полным комплектом ракетоносцев вместо одного”.

“Это так?” Президент сделал паузу на мгновение, затем покачал головой. “Генерал Бэйн, вы говорите мне, что считаете правильным, чтобы Макланахан атаковал цель, зная, что поблизости находится так много гражданских лиц, не участвующих в боевых действиях, и что такая атака соответствует букве и духу моего исполнительного приказа, разрешающего охоту на повстанцев в Иране?” он возразил. “Я думаю, вы грубо неверно истолковали мои приказы. Я думал, что выразился предельно ясно и конкретно: я не хочу, чтобы какие-либо потери среди мирного населения. Вам это было непонятно, генерал Бэйн?”

“Так и было, сэр”, - ответил Бейн, его челюсть напряглась, а глаза сузились от выговора, “но с информацией, которой генерал Макланахан располагал в то время, и с угрозой, исходящей от этих ракет повстанцев, я чувствовал, что он был полностью оправдан в принятии решения —”

“Давайте проясним это прямо здесь и сейчас, генерал Бэйн: я верховный главнокомандующий, и я принимаю решения”, - сказал Президент. “Ваша работа - выполнять мои приказы, и моими приказами было не допускать жертв среди гражданского населения . Единственным правильным приказом в данном случае было воздержаться из-за большого количества гражданских лиц вокруг этой пусковой установки. Даже если бы им было приказано покинуть непосредственный район, вы должны были предвидеть, что они окажутся достаточно близко, чтобы быть ранеными или убитыми взрывом. Они—”

“Сэр, не было никакого взрыва, по крайней мере, ни одного, вызванного нами”, - запротестовал Бэйн. “Ракета "СкаЙСТРИК" - это оружие исключительно с кинетической энергией, оно было разработано для —”

“Меня не волнует, для чего это было разработано, генерал — Макланахан знал, что в непосредственной близости находятся гражданские лица, и, по словам генерала Хаффмана, вы были проинформированы о том, что на некоторых ракетах может быть химическое оружие, поэтому ему, очевидно, следовало воздержаться. Конец обсуждения. Итак, что это за история с Макланаханом, выпустившим ракету по российскому истребителю? На бомбардировщиках Макланахана есть ракеты класса ”воздух-воздух"?"

“Это стандартное оборонительное вооружение для самолета EB-1D "Вампир", сэр, но Макланахан не —”

“Так почему вы открыли огонь по тому русскому самолету-разведчику, генерал Макланахан?”

“Мы не выпускали никаких ракет, сэр”, - ответил Макланахан так твердо, как только мог, кивнув Лукасу, что с ним все в порядке, “и это был не самолет-разведчик: это был тактический истребитель МиГ-29”.

“Что это делало там, наверху, Макланахан?”

“Слежка за нашим бомбардировщиком над Каспийским морем, сэр”.

“Я понимаю. Shadowing...as внутри, проводите разведку ? Я правильно это интерпретирую, генерал?” Патрик потер глаза и тяжело сглотнул, облизывая сухие губы. “Мы не задерживаем вас, не так ли, генерал?”

“Нет, сэр”.

“Значит, российский самолет в конце концов просто выполнял разведку, верно?”

“По моему мнению, нет, сэр. Это было—”

“Итак, вы выпустили по нему ракету, и он открыл ответный огонь, а затем вы поразили его каким-то радиоактивным лучом, верно?”

“Нет, сэр”. Но что-то было не так. Патрик посмотрел в камеру, но, похоже, у него возникли проблемы с фокусировкой. “Это... мы не...”

“Так что же произошло?”

“Господин Президент, "МиГ" открыл по нам огонь первым”, - вмешался Бумер. “Вампир просто защищался, ничего более”.

“Кто это?” - спросил президент советника по национальной безопасности. Он повернулся к камере, его глаза выпучились от гнева. “Кто ты такой? Назовите себя!”

“Я капитан Хантер Ноубл”, - сказал Бумер, поднимаясь на ноги, в шоке уставившись на изображение Патрика, которому помогает Лукас, “и почему, черт возьми, вы не прекратите изводить нас? Мы всего лишь выполняем свою работу!”

“Что вы мне сказали?” прогремел президент. “Кто, черт возьми, ты такой, чтобы так со мной разговаривать? Генерал Бэйн, я хочу, чтобы его уволили! Я хочу, чтобы его уволили!”

“Мастер-сержант, что происходит?” Закричал Бейн, игнорируя президента. “Что происходит с Патриком?”

“У него проблемы с дыханием, сэр”. Она нашла ближайший переключатель внутренней связи: “Медицинскую бригаду в командный модуль! Чрезвычайная ситуация!” И затем она завершила видеоконференцию нажатием клавиши на клавиатуре управления связью.

* * *

“У Макланахана сердечный приступ ?” - воскликнул президент после того, как видеоизображения с космической станции оборвались. “Я знал, что он не должен быть в этой штуке! Генерал Бэйн, какие медицинские учреждения у них там, наверху?”

“Основное, сэр: только техник, прошедший медицинскую подготовку, и оборудование для оказания первой помощи. У нас никогда не было сердечного приступа на американском военном космическом корабле ”.

“Отлично. Просто чертовски здорово.” Президент провел рукой по волосам в явном расстройстве. “Вы можете немедленно доставить туда врача, какие-нибудь лекарства и оборудование?”

“Да, сэр. Космоплан ”Черный жеребец" может встретиться с космической станцией через пару часов."

“Займись этим. И прекратите эти бомбардировочные полеты над Ираном. Больше никаких выстрелов крылатыми ракетами, пока я не узнаю наверняка, что произошло ”.

“Есть, сэр”. Связь с Бейном для видеоконференции прервана.

Президент откинулся на спинку стула, ослабил галстук и закурил сигарету. “Что за скопление, черт возьми”, - выдохнул он. “Мы убиваем кучу невинных гражданских лиц в Тегеране гиперзвуковой ракетой, выпущенной с беспилотного бомбардировщика, управляемого с военной космической станции; Россия злится на нас; и теперь у героя американского Холокоста случился проклятый сердечный приступ в космосе! Что дальше?”

“Ситуация с Макланаханом может оказаться скрытым благословением, Джо”, - сказал начальник штаба Уолтер Кордус. Они с Карлайлом знали Джозефа Гарднера со времен учебы в колледже, и Кордусу было одним из немногих, кому разрешалось обращаться к президенту по имени. “Мы искали способы сократить финансирование космической станции, несмотря на ее популярность в Пентагоне и на Капитолийском холме, и, возможно, это оно”.

“Но это должно быть сделано деликатно — Макланахан слишком популярен среди людей, чтобы его можно было использовать как предлог для закрытия его любимой программы, особенно с тех пор, как он рекламировал ее по всему миру как следующую большую вещь, неприступную крепость, высшую сторожевую башню, бла-бла-бла”, - сказал президент. “Мы должны заставить некоторых конгрессменов поднять вопрос о безопасности на этой космической станции, и нужно ли вообще ее обслуживать в первую очередь. Нам придется ‘слить’ информацию об этом инциденте сенатору Барбо, Комитету по вооруженным силам и нескольким другим ”.

“Это будет нетрудно”, - сказал Кордус. “Барбо будет знать, как расшевелить ситуацию, не ударив Макланахана”.

“Хорошо. После того, как это появится в прессе, я хочу встретиться с Барбо наедине, чтобы обсудить стратегию ”. Кордус изо всех сил старался скрыть свой дискомфорт от этого приказа. Президент заметил предупреждающую напряженность своего друга и главного политического советника и быстро добавил: “Каждый протянет руку за деньгами, как только мы начнем воплощать идею уничтожения этой космической станции, и я хочу контролировать попрошайничество, нытье и выкручивание рук”.

“Хорошо, Джо”, - сказал Кордус, не убежденный поспешным объяснением президента, но и не желающий настаивать на этом вопросе. “Я все настрою”.

“Ты сделаешь это.” Он глубоко затянулся сигаретой, раздавил ее, затем добавил: “И нам нужно поскорее разобраться с нашими утками, на случай, если Маклэнэхан выйдет из себя и Конгресс убьет его программу до того, как мы сможем разделить его бюджет”.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

Человек делает то, что он есть; он становится тем, что он делает.

— ROBERT VON MUSIL

ПЛОЩАДЬ АЗАДИ, ЗА ПРЕДЕЛАМИ МЕЖДУНАРОДНОГО АЭРОПОРТА МЕХРАБАД, ТЕГЕРАН, ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ РЕСПУБЛИКА ПЕРСИЯ

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

“Ни хлеба, ни мира! Ни хлеба, ни мира!” протестующие скандировали снова и снова. Казалось, что толпа, насчитывающая теперь около двух или трех сотен человек, с каждой минутой становилась все больше и экспоненциально громче.

“Если у них нет хлеба, откуда они берут столько энергии, чтобы стоять здесь и протестовать?” Полковник Мостафа Рахмати, командир Четвертой пехотной бригады, пробормотал, изучая барьеры безопасности и наблюдая, как толпы становятся все ближе. Всего двумя неделями ранее Рахмати, невысокий, довольно круглый мужчина с густыми темными волосами, которые, казалось, густо покрывали каждый дюйм его тела, кроме макушки, был исполнительным офицером транспортного батальона, но из—за того, что исчезали командиры — предположительно убитые повстанцами, хотя никто не мог исключить дезертирство, - в армии предполагаемой Демократической Республики Персия продвижение по службе происходило быстро и срочно.

“Еще дым”, - доложил один из дозорных Рахмати. “Слезоточивый газ, а не взрыв”. Через несколько секунд они услышали громкий хлопок! достаточно сильная, чтобы выбить окна в офисном здании аэропорта, в котором находились он и его старшие сотрудники. Впередсмотрящий застенчиво взглянул на своего командира. “Небольшой взрыв, сэр”.

“Я так понимаю”, - сказал Рахмати. Он не хотел показывать никакого неудовольствия или раздражения — две недели назад он не смог бы отличить взрыв гранаты от громкого пердежа. “Внимательно следите за линиями — это может быть отвлекающий маневр”.

Рахмати и его сотрудники находились на верхнем этаже офисного здания, которое когда-то принадлежало Министерству транспорта Ирана, в международном аэропорту Мехрабад. После военного переворота и начала исламистского мятежа против военного правительства в Иране лидеры переворота решили захватить аэропорт Мехрабад и установили жесткий периметр безопасности вокруг всего района. Хотя большая часть города к востоку от Тегеранского университета была оставлена повстанцам, захват аэропорта оказался мудрым решением. Аэропорт уже был в высшей степени защищен; открытые пространства вокруг поля было легко патрулировать и защищать; и аэропорт мог оставаться открытым для приема и отправки грузов по воздуху.

Кроме того, на это часто указывали, если повстанцы когда-нибудь одержат верх - что может произойти в любой день — было бы намного проще убраться к чертовой матери из страны.

Окна снова задребезжали, и головы повернулись дальше на юго-восток вдоль Ме'радж-авеню, на северо-восток, к площади Азади, примерно в двух километрах отсюда, где внезапно поднялся еще один столб дыма, на этот раз увенчанный короной оранжевого огня. Взрывы, поджоги, преднамеренные несчастные случаи, хаос и частые взрывы террористов-смертников были обычным явлением в Тегеране, и ни одно из них не было более распространенным, чем район между аэропортом Мехрабад, площадью Азади и знаменитой Башней Свободы, бывшими ”Воротами в Иран“. Башня свободы, впервые названная башней Шахьяд, или Королевской башней, в честь две тысячи пятисотого юбилей Персидской империи, был построен в 1971 году шахом Резой Пехлеви как символ нового, современного Ирана. Башня была переименована после исламской революции и, как и посольство США, рассматривалась скорее как символ пришедшей в упадок монархии и предупреждение людям не принимать западных врагов ислама. Площадь стала популярным местом для антизападных демонстраций и выступлений и, таким образом, стала символом исламской революции, вероятно, поэтому облицованный мрамором памятник последней монархии Ирана так и не был снесен.

Поскольку весь район был сильно укреплен и хорошо патрулировался военными, здесь начала возрождаться торговля, и даже некоторые предметы роскоши, такие как рестораны, кафе и кинотеатры, вновь открылись. К сожалению, они часто становились мишенями исламистских повстанцев. Несколько храбрых сторонников теократии время от времени устраивали митинг на площади Азади. К их чести, военные не подавляли эти митинги и даже предприняли шаги для их защиты от контрпротестантов, которые угрожали стать слишком жестокими. Бужази и большинство его офицеров знали, что они должны были сделать все возможное, чтобы продемонстрировать народу Персии и всему миру, что они не собираются заменять один вид угнетения другим.

“Что там происходит?” - спросил я. - Спросил Рахмати, продолжая осматривать проспект в поисках новых признаков организованного наступления повстанцев. Каждой атаке повстанцев в последнее время предшествовала более мелкая, безобидно выглядящая атака неподалеку, которая отвлекала внимание полиции и военных патрулей ровно настолько, чтобы позволить повстанцам создать еще больший хаос где-нибудь в другом месте.

“Похоже на ту новую заправочную станцию ExxonMobil у шоссе Сай-ди, напротив парка Меда Азади, сэр”, - доложил впередсмотрящий. “Большая толпа бежит в сторону проспекта Азади. Дым становится гуще — возможно, горят подземные резервуары ”.

“Черт возьми, я думал, у нас там достаточно охраны”, - выругался Рахмати. Станция была первым экспериментом правительства по разрешению иностранных инвестиций и частичной собственности на предприятия в Персии. Располагая четвертыми по величине запасами нефти в мире, нефтяные компании по всему миру стремились перебраться в недавно освобожденную страну и воспользоваться ее богатствами, почти нетронутыми десятилетиями после введения Западом эмбарго против теократического иранского правительства после захвата посольства США в 1979 году. Это было гораздо, гораздо больше, чем простая заправочная станция — это был символ возрожденной Персии двадцать первого века.

Все понимали это, даже такие солдаты, как Рахмати, чьей главной целью в жизни было заботиться о самом себе. Он происходил из привилегированной семьи и пошел в армию из-за ее престижа и преимуществ после того, как стало очевидно, что он недостаточно умен, чтобы стать врачом, юристом или инженером. После революции аятоллы Рухоллы Хомейни он спас свою шкуру, поклявшись в верности теократам, донеся на своих коллег-офицеров и друзей в Пасдаран и-Энгелаб, Корпус стражей исламской революции, и отказавшись от большей части с трудом заработанных богатств своей семьи в виде взяток и дани. Хотя он ненавидел теократию за то, что она забрала все, что у него было, он не присоединился к перевороту, пока не стало очевидно, что он увенчается успехом. “Я хочу, чтобы резервный взвод отправился вместе с пожарными тушить эти пожары, ” продолжал он, “ и если какие-либо протестующие приблизятся, они должны оттеснить их к северу от проспекта Азади и к северо-западу от площади, даже если им придется проломить несколько черепов. Я не хочу—”

“Если вы собирались сказать: "Я не хочу, чтобы это вышло из-под контроля’, полковник, то проламывание черепов - не лучший способ добиться этого”, - раздался голос у него за спиной. Рахмати повернулся, затем резко повернулся и призвал присутствующих к вниманию, когда в комнату вошел лидер военного переворота генерал Хесарак аль-Кан Бужази.

Борьба за освобождение своей страны от власти теократов и исламистов состарила Бужази намного старше его шестидесяти двух лет. Высокий и всегда стройный, он теперь изо всех сил старался есть достаточно, чтобы поддерживать здоровый вес среди своих двадцатичасовых обязанностей в день, нечастых и скудных приемов пищи и необходимости постоянно находиться в движении, чтобы сбить с толку своих врагов — как внутри его команды, так и снаружи, — которые неустанно охотились за ним. Он по-прежнему носил коротко подстриженные бороду и усы, но побрил голову, чтобы не тратить время на поддержание своих прежних ниспадающих седых прядей в хорошем состоянии. Хотя он сменил свою военную форму на костюм и рубашку "Гэтсби" во французском стиле, он носил пальто военного образца без украшений и начищенные до блеска ботинки десантника под брюками, а в плечевом ремне под курткой он носил девятимиллиметровый автоматический пистолет PC9. “Как ты был”, - приказал он. Остальные в комнате расслабились. “Докладывайте, полковник”.

“Да, сэр”. Рахмати быстро перечислил самые серьезные события последних нескольких часов; затем: “Извините за эту вспышку, сэр. Я просто немного расстроен, вот и все. Я разместил дополнительных людей на этой станции, просто чтобы предотвратить подобное.”

“Ваше разочарование прозвучало как приказ нанести ответный удар по антиправительственным протестующим, полковник, и это не поможет ситуации”, - сказал Бужази. “Мы будем жестко разбираться с преступниками, не с протестующими. Понятно?”

“Есть, сэр”.

Бужази внимательно посмотрел на своего командира бригады. “Похоже, тебе нужно немного отдохнуть, Мостафа”.

“Я в порядке, сэр”.

Бужази кивнул, затем оглядел комнату. “Ну, ты же не можешь все время руководить своей бригадой отсюда, не так ли? Пойдем посмотрим, что там произошло ”. Рахмати сглотнул, затем кивнул, неохотно следуя за генералом к двери, жалея, что тот не согласился вздремнуть. Передвигаться по улицам Тегерана — даже средь бела дня, в пределах части города, контролируемой Бужази, и в сопровождении полного взвода закаленных в боях сил безопасности — никогда не было безопасным или целесообразным шагом.

Каждый квартал из двух километров от аэропорта до парка Меда Азари представлял собой лабиринт бетонных и стальных улочек, предназначенных для замедления движения самых тяжелых транспортных средств; через каждые три квартала был новый контрольно-пропускной пункт, и даже кортеж Бужази приходилось каждый раз останавливать и досматривать. Бужази, казалось, ничуть не возражал, воспользовавшись возможностью поприветствовать своих солдат и нескольких горожан на улице. Рахмати не хотел ни к кому подходить так близко, предпочитая вместо этого держать свою штурмовую винтовку АК-74 наготове. Когда они приблизились к парку и толпы стало больше, Бужази зашагал по улице, пожимая руки тем, кто предлагал свою руку, махая другим и выкрикивая несколько слов ободрения. Его телохранителям приходилось ускорять шаг, чтобы не отставать от него.

Рахмати должен был отдать должное парню: старый боевой конь знал, как управлять толпой. Он бесстрашно пробирался в толпу, пожимал руки тем, кто с таким же успехом мог бы держать в руках пистолет или спусковой крючок для бронежилета, беседовал с журналистами и давал показания перед телекамерами, фотографировался с гражданскими и военными, целовал младенцев и старых беззубых женщин и даже выступал в роли инспектора дорожного движения, когда пожарные машины пытались въехать в район, разгоняя толпу и направляя растерянных автомобилистов прочь. Но теперь они были всего в нескольких кварталах от пожара на заправочной станции, и толпа становилась все гуще и гораздо более беспокойной. “Сэр, я предлагаю опросить патрули службы безопасности и выяснить, видели ли какие-либо свидетели, что произошло, или работали ли какие-либо камеры слежения”, - сказал Рахмати, давая понять, что здесь было бы хорошее место для этого.

Бужази, казалось, не слышал его. Вместо того, чтобы остановиться, он продолжал идти, направляясь прямо к самому большому и шумному скоплению людей на северо-западной стороне парка. У Рахмати не было выбора, кроме как остаться с ним, с винтовкой наготове.

Бужази не обернулся, но, казалось, почувствовал беспокойство командира бригады. “Убери оружие, Мостафа”, - сказал Бужази.

“Но, сэр—”

“Если бы они хотели выстрелить в меня, они могли бы сделать это два квартала назад, до того, как мы посмотрели друг другу в глаза”, - сказал Бужази. “Скажи охране, чтобы они тоже взяли оружие на изготовку”. Командир группы, невероятно молодой майор ВВС по имени Хаддад, должно быть, услышал его, потому что оружие телохранителей уже исчезло к тому времени, как Рахмати повернулся, чтобы передать приказ.

Толпа заметно напряглась, когда Бужази и его телохранители приблизились, и небольшая кучка мужчин, женщин и даже нескольких детей быстро выросла. Рахмати не был полицейским или экспертом по психологии толпы, но он заметил, что по мере того, как все больше зрителей подходило ближе, чтобы посмотреть, что происходит, остальных оттесняли все дальше и дальше вперед, к источнику опасности, заставляя их чувствовать себя в ловушке и бояться за свою жизнь. Как только начиналась паника, толпа быстро и внезапно превращалась в толпу; и когда какой-нибудь солдат или вооруженный индивидуум чувствовал, что его жизнь в опасности, начиналась стрельба и количество жертв быстро возрастало.

Но Бужази, казалось, не замечал очевидного: он продолжал маршировать вперед — не угрожающе, но и не с какой-либо ложной бравадой или дружелюбием; весь деловой, но не конфронтационный, как солдат, или жизнерадостный, как политик. Думал ли он, что зайдет к друзьям и обсудит проблемы дня или сядет смотреть футбольный матч? Или он думал, что он неуязвим? Каким бы ни было его психическое состояние, он неправильно понимал эту толпу. Рахмати начал думать о том, как он собирается добраться до своей винтовки…и в то же время пытался решить, в какую сторону он мог бы бежать, если бы эта ситуация окончательно полетела к чертям.

“Салам алейком”, - позвал Бужази, когда был примерно в десяти шагах от растущей толпы, подняв правую руку в знак приветствия, а также чтобы показать, что он безоружен. “Здесь кто-нибудь ранен?”

Молодой человек не старше семнадцати или восемнадцати лет выступил вперед и ткнул пальцем в генерала. “Какое дело проклятому солдату, если кто—то...?” И затем он остановился, его палец все еще был вытянут. “Ты!Хесарак Бужази, новый император Персии! Реинкарнация самого Кира и Александра! Мы должны преклонить колени перед вами, или достаточно простого поклона, мой господин?”

“Я спросил, есть ли кто—нибудь...?”

“Что вы теперь думаете о своей империи, генерал?” - спросил молодой человек, указывая на клубы едкого дыма, клубящиеся неподалеку. “Или теперь это ‘Император’ Бужази?”

“Если никто не нуждается в помощи, мне нужны добровольцы, чтобы держать других подальше от места взрыва, находить свидетелей и собирать улики до прибытия полиции”, — сказал Бужази, отвлекая свое внимание - но не полностью — от громкого сообщения о поджоге. Он отыскал самого старшего человека в толпе. “Вы, сэр. Мне нужно, чтобы ты позвал добровольцев и обеспечил охрану этого места преступления. Тогда мне нужно —”

“Почему мы должны помогать вам, господин и повелитель, сэр?” - крикнул первый молодой человек. “Ты был тем, кто навлек на нас это насилие! Иран был мирной и безопасной страной, пока вы не пришли, не вырезали всех, кто не соглашался с вашими тоталитарными идеями, и не захватили власть. Почему мы должны сотрудничать с вами?”

“Мирно и безопасно, да — под пятой священнослужителей, исламистов и сумасшедших, которые убивали или сажали в тюрьму любого, кто не подчинялся их указам”, - сказал Бужази, не в силах избежать вовлечения в дебаты, которые, как он знал, не приведут к победе. “Они предали людей, как предали меня и всех в армии. Они—”

“Так вот в чем дело, не так ли, мистер Император: вы?” - сказал мужчина. “Тебе не нравится, как с тобой обращались твои бывшие друзья, клирики, поэтому ты убил их и захватил власть. Почему нас волнует, что вы говорите сейчас? Вы скажете нам все, чтобы оставаться у власти, пока не закончите насиловать страну, а затем вы улетите прямо из вашей очень удобно расположенной новой штаб-квартиры в аэропорту Мехрабад ”.

Бужази несколько мгновений молчал, затем кивнул, что удивило всех вокруг. “Ты прав, молодой человек. Я был зол из-за смерти моих солдат, которые так усердно работали, чтобы избавиться от радикалов и психов в "Басидж" и добиться чего-то от самих себя, своего подразделения и своей жизни.” После того, как Бужази был уволен с поста начальника штаба после атак американских бомбардировщиков-невидимок на их авианосец российского производства несколькими годами ранее, он был понижен в должности до командира “Басидж-и-Мостазефин”, или "Мобилизации угнетенных", группы гражданских добровольцев, которые доносили на соседей, выступали в роли наблюдателей и шпионов и бродили по улицам, терроризируя других, чтобы они соответствовали Корпусу стражей исламской революции и сотрудничали с ним.

Бужази очистил басидж от бандитов и подстрекателей черни и преобразовал оставшихся в Силы внутренней обороны, настоящие военные резервные силы. Но их успех бросил вызов доминированию Корпуса стражей исламской революции, и они действовали, пытаясь дискредитировать — или, что предпочтительнее, уничтожить — неоперившиеся силы национальной гвардии Бужази. “Когда я узнал, что именно пасдаранцы организовали нападение на мое первое оперативное резервное подразделение, обставив это как акцию курдских повстанцев, просто чтобы навредить и дискредитировать Силы внутренней обороны, я разозлился и набросился.

“Но исламисты и террористы, которых священнослужители привели в нашу страну, - это настоящая проблема, сынок, а не пасдаран”, - продолжил Бужази. “Они опустошили умы этой нации, лишили их всякого здравого смысла и порядочности и не наполнили их ничем, кроме страха, презрения и слепого повиновения”.

“Так в чем же разница между тобой и клириками, Бужази?” - крикнул другой молодой человек. Рахмати мог видеть, что толпа становилась смелее, громче и не боялась подходить ближе с каждой секундой. “Вы убиваете священнослужителей и свергаете правительство — наше правительство, то, которое мы избрали! — и замените ее своей хунтой. Мы видим, как ваши войска каждый день выламывают двери, сжигают здания, воруют и насилуют!”

Толпа шумно выразила свое согласие, и Бужази пришлось поднять руки и сказать, чтобы его услышали: “Прежде всего, я обещаю вам, если вы представите мне доказательства кражи или изнасилования любым солдатом, находящимся под моим командованием, я лично пущу пулю ему в голову”, - прокричал он. “Никакого трибунала, никакого тайного суда, никакого слушания — приведите мне доказательства, убедите меня, и я приведу виновного к вам и казню его собственноручно.

“Во-вторых, я не формирую правительство в Персии, и я не президент или император — я командующий силами сопротивления, временно находящимися на месте для подавления насилия и установления порядка. Я останусь у власти достаточно долго, чтобы искоренить повстанцев и террористов и контролировать формирование какой-либо формы правительства, которое разработает конституцию и примет законы, управляющие народом, а затем я уйду в отставку. Вот почему я открыл свою штаб-квартиру в Мехрабаде — не для быстрого бегства, а чтобы показать, что я не собираюсь занимать законные правительственные посты и называть себя президентом ”.

“Это то, что говорили Мушарраф, Кастро, Чавес и сотни других диктаторов и деспотов, когда они организовывали свои перевороты и захватывали правительство”, - сказал молодой человек. “Они сказали, что сражались за народ и уйдут, как только будет установлен порядок, и, прежде чем вы это узнали, они пожизненно заняли свои посты, поставили своих друзей и головорезов на руководящие должности, приостановили действие конституции, захватили банки, национализировали все предприятия, отобрали землю и богатство у богатых и закрыли все СМИ, которые выступали против них. Вы сделаете то же самое в Иране”.

Бужази мгновение изучал молодого человека, затем внимательно осмотрел остальных вокруг него. Он отметил, что это были некоторые очень хорошие моменты — этот парень был очень умен и начитан для своего возраста, и он подозревал, что большинство других были такими же. Он не был здесь среди обычных беспризорников.

“Я сужу о человеке по его действиям, а не по его словам — как о друге, так и о враге”, - сказал Бужази. “Я мог бы пообещать вам мир, счастье, безопасность и процветание, как любой политик, или я мог бы пообещать вам место на небесах, как священнослужителям, но я этого не сделаю. Все, что я могу обещать, это то, что я буду бороться изо всех сил, чтобы помешать повстанцам разорвать нашу страну на части до того, как у нас появится шанс сформировать правительство народа, каким бы это правительство ни было. Я использую все свои навыки, подготовку и опыт, чтобы обеспечить безопасность в этой стране до тех пор, пока народное правительство не встанет на ноги ”.

“Для меня это звучит как красивые слова, мистер Император, те, которые вы только что пообещали не использовать”.

Бужази улыбнулся и кивнул, глядя прямо в глаза тем, кто казался самым злым или недоверчивым. “Я вижу, у многих из вас есть камеры сотовых телефонов, так что у вас есть видеодоказательство того, что я говорю. Если бы я был диктатором, каким вы меня считаете, я бы конфисковал все эти телефоны и отправил вас в тюрьму ”.

“Ты мог бы сделать это сегодня вечером, после того как ворвешься в наши дома и вытащишь нас из постели”.

“Но я не буду”, - сказал Бужази. “Вы можете свободно отправлять видео любому человеку на планете, размещать его на YouTube, продавать его средствам массовой информации. Видео будет документальным подтверждением моего обещания вам, но мои действия станут окончательным доказательством ”.

“Как мы можем отправлять какие-либо видео, старик, - спросила молодая женщина, - когда питание включено только на три часа в день? Нам повезет, если телефоны будут работать по несколько минут каждый день ”.

“Я читаю публикации, я просматриваю Интернет и я прячусь в блогах, совсем как вы”, - сказал Бужази. “Американская спутниковая глобальная система беспроводного Интернета хорошо работает даже в Персии — позвольте напомнить вам, что она была заблокирована священнослужителями, чтобы попытаться помешать вам получать противоположные новости из внешнего мира — и я знаю, что многие из вас, предприимчивые молодые люди, построили генераторы с педальным приводом, чтобы заряжать свои ноутбуки при отключении питания. Может, я и старик, юная леди, но я не полностью оторван от реальности.” Ему было приятно видеть, как на лицах окружающих появилось несколько улыбок — наконец, подумал он, он начинает говорить на их языке.

“Но я напоминаю вам, что электричество отключается из-за нападений повстанцев на наши генераторы энергии и распределительные сети”, - продолжил он. “Где-то там есть враг, которому наплевать на народ Персии — все, чего они хотят, это вернуть власть себе, и они сделают это любым способом, который придет им в голову, даже если это причинит боль или убьет невинных граждан. Я отобрал у них власть и позволил гражданам этой страны снова общаться с внешним миром. Я позволил иностранным инвестициям и помощи вернуться в Персию, в то время как священнослужители более тридцати лет закрывались от остального мира и копили богатство и мощь этой нации. Это действие, о котором я говорю, друзья мои. Я абсолютно ничего не могу сказать, а эти действия говорили бы громче тысячи раскатов грома ”.

“Так когда прекратятся атаки, генерал?” - спросил первый человек. “Сколько времени потребуется, чтобы изгнать повстанцев?”

“Думаю, еще долго после того, как я буду мертв и похоронен”, - сказал Бужази. “Итак, тогда все будет зависеть от тебя. Сколько времени ты хочешь, чтобы это заняло, сынок?”

“Эй, ты начал эту войну, не я!” - прогремел мужчина, потрясая кулаком. “Не клади это к моим ногам! Ты говоришь, что будешь мертв задолго до того, как это закончится — что ж, почему бы тебе просто не отправиться в ад сейчас и не сэкономить нам всем кучу времени!” Несколько человек в толпе моргнули при вспышке ярости этого человека, но ничего не сказали или не сделали. “И я не твой сын, старик. Мой отец был убит на улице возле магазина, которым моя семья владела на протяжении трех поколений, во время перестрелки между вашими войсками и пасдаранцами, прямо на моих глазах, у моей матери и моей младшей сестры ”.

Бужази кивнул. “Я сожалею. Тогда скажи мне свое имя.”

“Мне не хочется называть тебе свое имя, старик”, - с горечью сказал молодой человек, “потому что я вижу, что ты и твои силы так же способны арестовать меня или выстрелить мне в голову, как, по слухам, пасдаранцы”.

“Поимеющимсясведениям?’ Ты сомневаешься, что пасдаранцы убивают любого, кто противостоит клерикалам?”

“Я видел много насилия и кровожадности с обеих сторон в перестрелке, в которой был убит мой отец, ” продолжал молодой человек, - и я вижу очень мало разницы между вами и священнослужителями, за исключением, возможно, одежды, которую вы носите. Правы ли вы или оправданы ваши действия только потому, что американцы ворвались и помогли вам временно изгнать пасдаранцев из столицы? Когда вас прогонят, станете ли вы тогда новыми повстанцами? Начнете ли вы войну с невинными, потому что считаете, что вы правы?”

“Если вы действительно верите, что я не лучше и не хуже Стражей исламской революции, то никакие слова никогда не убедят вас в обратном, ” сказал Бужази, “ и вы будете обвинять в смерти своего отца любую удобную мишень. Я сожалею о вашей потере ”. Он повернулся и осмотрел остальных вокруг себя. “Я вижу много сердитых лиц здесь, на улице, но я также слышу несколько чрезвычайно умных голосов. Мой вопрос к тебе: Если ты такой умный, что ты здесь делаешь, просто стоишь без дела? Ваши сограждане умирают, а вы ничего не делаете, переходите от атаки к атаке, потрясая кулаками перед моими солдатами, в то время как повстанцы переходят к следующей цели ”.

“Что мы должны делать, старик?” - спросил другой мужчина.

“Следуй за своей головой, за своим сердцем и предпринимай действия”, - сказал Бужази. “Если вы действительно верите, что священнослужители заботятся о наилучших интересах нации, присоединяйтесь к повстанцам и сражайтесь, чтобы изгнать меня и моих людей из страны. Если вы верите в монархистов, присоединяйтесь к ним и создайте свой собственный мятеж во имя Кагева, сражаясь как с исламистами, так и с моими солдатами, и верните монархию к власти. Если вы считаете, что в моих словах и действиях есть смысл, наденьте форму, возьмите винтовку и присоединяйтесь к мне . Если ты не хочешь ни к кому присоединяться, по крайней мере, держи свои чертовы глаза открытыми, и когда ты увидишь нападение на твою семью или твоих соседей, прими меры ... любые действия. Сражайтесь, информируйте, помогайте, защищайте — делайте что-нибудь, а не просто стойте рядом и жалуйтесь на это ”.

Он еще раз просканировал их лица, позволяя им смотреть прямо ему в глаза, а ему - в их. Большинство из них так и сделали. Он увидел настоящую силу в этой группе, и это дало ему надежду. За них стоило сражаться, решил он. Не важно, какую сторону они выбрали, они были будущим этой земли. “Это твоя страна, dammit...it это наша страна. Если за это не стоит сражаться, иди куда-нибудь еще, пока не стал еще одной жертвой ”. Он замолчал, позволяя своим словам впитаться; затем: “Теперь мне нужна ваша помощь в охране этого места преступления. Мои солдаты установят периметр и обезопасят территорию, но мне нужно, чтобы некоторые из вас помогли спасателям найти пострадавших, а полиции собрать улики и опросить свидетелей. Кто поможет?”

Толпа остановилась, ожидая, пока кто-нибудь сделает первый шаг. Затем первый молодой человек выступил вперед и сказал Бужази: “Не для тебя, император. Вы думаете, что вы чем-то отличаетесь от повстанцев, бродящих по улицам? Ты хуже . Ты всего лишь претенциозный старик с пистолетом. Это не делает тебя правым ”. И он повернулся и пошел прочь, за ним последовали остальные.

“Черт, я думал, что достучался до них”, - сказал Бужази полковнику Рахмати.

“Они просто кучка неудачников, сэр”, - сказал командир бригады. “Вы спросили, что они делают здесь, на улицах? Они создают проблемы, вот и все. Насколько нам известно, они - те, кто взорвал ту заправочную станцию. Откуда нам знать, что они не повстанцы?”

“Они - повстанцы, Мостафа”, - сказал Бужази.

Рахмати выглядел ошеломленным. “Они... есть? Откуда ты знаешь…Я имею в виду, мы должны арестовать их всех прямо сейчас!”

“Они повстанцы, но не исламисты”, - сказал Бужази. “Если бы у меня был выбор, кого бы я хотел вывести на улицы прямо сейчас, это определенно они. Я все еще думаю, что они помогут, но не так, как я мог бы этого от них ожидать.” Он посмотрел в направлении все еще горящей бензоколонки на остатки тлеющего грузовика доставки, который разнесло на несколько десятков метров через улицу. “Оставайтесь здесь и держите свое оружие вне поля зрения. Установите периметр. Я хочу, чтобы на любом перекрестке было не более двух солдат, и они должны быть размещены на противоположных углах, а не вместе.”

“Почему, сэр?”

“Потому что, если их будет больше, информаторы к ним не подойдут - а нам нужна информация, и быстро”, - сказал Бужази. Он направился к дымящемуся грузовику. Рахмати двинулся следом, не желая казаться еще более напуганным, чем он уже был, но Бужази повернулся и прорычал: “Я сказал, оставайся здесь и установи периметр”. Рахмати был только рад подчиниться.

К горящему остову подъехала пожарная машина, и двое очень молодо выглядящих пожарных - вероятно, дети погибших или раненых настоящих пожарных, обычная практика в этой части мира — начали тушить огонь, используя слабую струю воды из старой пожарной машины, оставшейся в запасе. Это должна была быть долгая и кропотливая работа. Бужази обошел пожарную машину, достаточно далеко от дыма, чтобы он не задохнулся от него, но был в основном скрыт из виду. Теперь, когда работа по зачистке началась, толпы начали расходиться. Другая, более крупная пожарная команда атаковала пламя на самой заправочной станции, которая все еще была очень горячей и свирепой, быстро поднимая к небу огромные столбы черного дыма. Для Бужази было невероятно, что пламя, казалось, поглощало даже такой огромный объем воды — огонь был настолько интенсивным, что огонь, казалось,—

“Неплохая речь там, генерал”, - услышал он голос позади себя.

Бужази кивнул и улыбнулся — он угадал правильно. Он повернулся и официально кивнул Ее высочеству Азар Асии Кагев, предполагаемой наследнице Павлиньего трона Персии. Он взглянул за спину молодой женщины и заметил капитана Мару Саиди, одну из королевских телохранителей Азара, скромно стоявшую возле фонарного столба, умело сливаясь с хаосом вокруг них. Ее куртка была расстегнута, а руки сложены перед собой, очевидно, прикрывая оружие от посторонних глаз. “Мне показалось, что я увидел капитана там, в толпе, и я знал, что ты будешь поблизости. Я предполагаю, что майор находится поблизости со снайперской винтовкой или РПГ, верно?”

“Я полагаю, что сегодня он вооружен обоими видами оружия — вы знаете, как он любит приходить подготовленным”, - сказала Азар, кланяясь в ответ, не потрудившись указать место, где скрывается ее начальник внутренней безопасности Парвиз Наджар — на случай, если маленькое свидание Бужази здесь действительно было ловушкой. Она не могла позволить себе доверять этому человеку — альянсы в Персии менялись так быстро. “Я повысил Наджара до подполковника, а Саиди - до майора за их храбрость, с которой они вывезли меня из Америки и вернули домой”.

Бужази одобрительно кивнул. Азар Асии Кагев, младшей дочери претендента на Павлиний трон Мохаммеда Хассана Кагева, все еще числящейся пропавшей без вести с начала переворота Бужази против теократического режима Ирана, только что исполнилось семнадцать лет, но она обладала уверенностью в себе взрослого человека вдвое старше себя, не говоря уже о мужестве, боевых навыках и тактической дальновидности командира пехотной роты. Бужази не могла не заметить, что она также очень красиво превращалась в женщину, с длинными блестящими черными волосами, изящными изгибами, начинающими проступать на ее стройной фигуре, и темными, танцующими, почти озорными глазами. Ее руки и ноги были прикрыты, но не паранджем, а белой блузкой и спортивными брюками “шоколадная крошка”, чтобы защититься от солнца; ее голова была покрыта, но не хиджабом, а “тряпкой” команды Чемпионата мира по футболу TeamMelli.

Но его взгляд также автоматически привлекли ее руки. Каждое второе поколение мужчин династии Кагев — возможно, и женщин тоже, но от них, вероятно, отказались как от новорожденных, чтобы они не росли с каким—либо недостатком - страдало от генетического дефекта, называемого двусторонней гипопластией большого пальца, или отсутствием большого пальца на обеих руках. В детстве ей сделали операцию по опросам, в результате которой указательные пальцы функционируют как большие, и у нее осталось только по четыре пальца на обеих руках.

Но вместо того, чтобы стать препятствием, Азар сделала уродство источником силы, закаляя ее с самого раннего возраста. Она с лихвой восполнила свой предполагаемый недостаток: ходили слухи, что она могла переиграть большинство мужчин вдвое старше себя и была опытной пианисткой и мастером боевых искусств. По сообщениям, Азар редко носила перчатки, позволяя другим видеть ее руки как символ ее наследия, так и отвлекающий маневр для ее противников.

Азар тайно жила в Соединенных Штатах Америки с двухлетнего возраста под защитой своих телохранителей Наджара и Саиди, которые выдавали себя за ее родителей, разлученных с ее настоящими родителями по соображениям безопасности, которые также скрывались в качестве гостей Государственного департамента США. Когда произошел переворот в Бужази, кагевы немедленно собрали свой военный совет и отправились обратно в Иран. Король и королева, которые должны были скрываться, но управляли веб-сайтом, регулярно появлялись в средствах массовой информации, критикуя теократический режим в Иране, и открыто клялись когда-нибудь вернуться и взять власть в свои руки страны — до сих пор числятся пропавшими без вести и предположительно убитыми иранским корпусом стражей исламской революции или террористическими силами аль-Кудс с помощью русских и туркмен. Но Азар действительно добралась до Ирана, используя свой ум, прирожденные лидерские качества - и большую помощь со стороны американских вооруженных сил и небольшой армии бронированных коммандос — и присоединилась к королевскому военному совету и тысячам их ликующих последователей.

“Я впечатлен, ваше высочество”, - сказал Бужази, снимая шлем и выливая немного воды на лицо, прежде чем сделать большой глоток. “Я искал именно тебя, но ты идеально вписался в толпу. Очевидно, остальные понятия не имели, кто вы такой, потому что никто не пытался создать защитный щит вокруг вас, когда я приблизился. Ты хорошо спрятал свою мун.”

“Я шатался по городу, пытаясь выслушать этих молодых людей, чтобы выяснить, чего они хотят и чего ожидают”, - сказал Азар. Ее американский акцент все еще был сильным, из-за чего ее фарси было трудно понять. Она сняла головную повязку иранской национальной футбольной команды, чтобы показать длинный, до пояса, конский хвост, мун, типичный для персидской королевской семьи на протяжении веков. Она тряхнула волосами, радуясь тому, что освободилась от добровольно наложенных, но традиционных уз. Майор Саиди с выражением ужаса на лице шагнула к ней, молча призывая ее спрятать свою сумку, пока кто-нибудь на улицах не заметил. Азар закатила глаза в притворном раздражении и снова завязала конский хвост под тряпкой. “Они знают меня как одного из перемещенных, вот и все — как и они”.

“За исключением сотни вооруженных телохранителей, военного совета, секретной военной базы, превышающей валовой национальный продукт большей части Центральной Азии, и нескольких сотен тысяч последователей, которые с радостью встанут перед строем пулеметов, чтобы увидеть тебя снова на Тахт-и-Тавусе, Павлиний трон”.

“Я бы отдала все, что у меня есть, чтобы убедить тебя и твои бригады присоединиться ко мне, Хесарак”, - сказала она. “Мои последователи верны и самоотверженны, но нас все еще слишком мало, и мои последователи - лоялисты, а не бойцы”.

“Как вы думаете, в чем разница между так называемым лоялистом и солдатом, ваше высочество?” - Спросил Бужази. “Когда твоя страна в опасности, нет никакой разницы. Во время войны граждане становятся бойцами или они становятся рабами ”.

“Им нужен генерал ... им нужен ты”.

“Им нужен лидер, ваше высочество, и этот человек - вы”, - сказал Бужази. “Если половина ваших лоялистов такие же умные, бесстрашные и отважные, как та банда, с которой ты там ошивался, они легко смогут взять под контроль эту страну”.

“Они не пойдут за девушкой”.

“Вероятно, нет ... Но они последуют за лидером” .

“Я хочу, чтобы ты возглавил их”.

“Я не принимаю здесь чью-либо сторону, ваше высочество — я не занимаюсь формированием правительств”, - сказал Бужази. “Я здесь, потому что Пасдаран и повстанцы, которых они спонсируют, все еще представляют угрозу для этой страны, и я буду преследовать их, пока все до единого не будут мертвы. Но я не собираюсь быть президентом. Джон Элтон сказал: ‘Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно.’ Я знаю, что моя сила исходит от моей армии, и я не хочу, чтобы народом управляли его военные. Должно быть наоборот ”.

“Если ты не хочешь быть их президентом, будь их генералом”, - сказал Азар. “Ведите свою армию под знаменем Кагева, обучайте наших лоялистов, набирайте больше бойцов из гражданского населения и позвольте нам снова объединить нашу нацию”.

Бужази серьезно посмотрел на молодую женщину. “Что с вашими родителями, высочество?” - спросил он.

Азар сглотнула от неожиданного вопроса, но сталь быстро вернулась в ее глаза. “По-прежнему ни слова, генерал”, - твердо ответила она. “Они живы — я это знаю”.

“Конечно, ваше высочество”, - тихо сказал Бужази. “Я слышал, что ваш военный совет не одобрит, чтобы вы возглавляли свои силы, пока не достигнете совершеннолетия”.

Азар усмехнулась и покачала головой. “Веками возраст совершеннолетия составлял четырнадцать лет — Александру было четырнадцать, когда он повел свою первую армию в бой”, - выплюнула она. “Когда метательное оружие стало более совершенным, а оружие и доспехи — толще и тяжелее, возраст совершеннолетия — слово происходит от majour, командир полка - был увеличен до восемнадцати, потому что любой младший не мог поднять меч или носить доспехи. Какое значение это имеет в современном мире? В наши дни пятилетний ребенок может пользоваться компьютером, читать карту, разговаривать по радио и понимать закономерности и тенденции. Но мой уважаемый совет, состоящий из стариков в набитых рубашках и кудахчущих старух, не позволит никому моложе восемнадцати возглавлять армию, особенно той, которая женского пола.”

“Я рекомендую кому-нибудь собрать командиров ваших батальонов, назначить командира, получить его одобрение вашего военного совета и организоваться ... как можно скорее,” - предупредил Бужази. “Ваши рейды совершенно не скоординированы и, похоже, не преследуют никакой иной цели, кроме случайных убийств и беспредела, которые держат население на пределе”.

“Я уже говорил это совету, но они не слушают маленькую девочку”, - пожаловался Азар. “Я всего лишь номинальный руководитель, символ. Они предпочли бы поспорить о том, у кого старшинство, у кого больше последователей или кто может привлечь больше рекрутов или наличных. Все, чего они хотят от меня, это наследника мужского пола. Без короля совет не будет принимать никаких решений ”.

“Тогда будь Маликой” .

“Мне не нравится, когда меня называют "королевой", генерал, и вы это знаете, я уверен”, - горячо сказал Азар. “Мои родители не мертвы” . Она произнесла эти последние слова сердито, вызывающе, как будто пытаясь убедить себя, а также генерала.

“Прошло почти два года с тех пор, как они исчезли, ваше высочество — сколько еще вы собираетесь ждать? Пока тебе не исполнится восемнадцать? Где будет Персия через пятнадцать месяцев? Или пока конкурирующая династия не заявит о своих притязаниях на Павлиний трон, или пока какой-нибудь сильный человек не возьмет верх и не обратит всех кагевов в бегство?”

Очевидно, Азар уже задавала себе все эти вопросы, потому что ей было больно от того, что у нее не было никаких ответов. “Я знаю, генерал, я знаю”, - сказала она тонким голоском, самым печальным, который он когда-либо слышал от нее. “Вот почему мне нужно, чтобы вы предстали перед военным советом, присоединились к нам, приняли командование нашими лоялистами и объединили антиисламистские силы против Мохтаза и его кровожадных джихадистов. Ты самый могущественный человек в Персии. Они бы без колебаний одобрили ”.

“Я не уверен, готов ли я быть командующим генералом в монархической армии, ваше высочество”, - сказал Бужази. “Мне нужно знать, что представляют собой кагевцы, прежде чем я поддержу их”. Он мрачно посмотрел на Азара. “И пока не появятся твои родители, или пока тебе не исполнится восемнадцать — может быть, даже не тогда — военный совет говорит от имени кагев ...”

“И они даже не могут решить, следует ли поднимать королевский флаг до или после утренней молитвы”, - с отвращением сказал Азар. “Они спорят о судебном протоколе, ранге и мелких процедурах, а не о тактике, стратегиях и целях”.

“И ты хочешь, чтобы я получал приказы от них ? Нет, спасибо, ваше высочество.”

“Но если бы был способ убедить их поддержать тебя, если бы ты объявил, что сформируешь правительство, Хесарак —”

“Я же сказал тебе, я не занимаюсь формированием правительств”, - отрезал Бужази. “Я уничтожил священнослужителей, коррумпированное исламистское руководство и нанятых ими головорезов Пасдаран, потому что они являются истинными препятствиями на пути к свободе и закону в этой стране. Но могу ли я напомнить вам, что у нас все еще есть избранный нами Меджлис-и-шура, который предположительно обладает конституционными полномочиями по установлению контроля и формированию представительного правительства? Где они? Скрывается, вот что. Они боятся, что станут мишенью для убийства, если высунут свои маленькие головки, поэтому они предпочитают наблюдать в своих комфортабельных виллах в окружении телохранителей, как их страна разрывается на части ”.

“Звучит так, будто вы просто хотите, чтобы кто-нибудь попросил вас помочь им, не так ли, генерал? Вы жаждете чести и уважения от того, что политик или принцесса умоляют о помощи?”

“Чего я жажду, ваше высочество, так это чтобы люди, которые предположительно руководят этой страной, оторвали свои жирные задницы и возглавили,” горячо сказал Бужази. “Пока Меджлис, ваш так называемый военный совет или кто-то другой не решит, что у него хватит духу подавить исламистское восстание, взять на себя ответственность и сформировать правительство, я буду продолжать делать то, что у меня получается лучше всего — выслеживать и убивать как можно больше врагов Персии, чтобы спасти невинные жизни. По крайней мере, у меня есть цель ”.

“Мои последователи разделяют ваше видение, генерал ...”

“Тогда докажи это. Помоги мне выполнять мою работу, пока ты не сможешь вразумить свой военный совет ”.

Азар хотела поспорить за своих людей и их борьбу, а также за свою собственную легитимность, но она знала, что у нее закончились ответы. Бужази был прав: у них была воля противостоять исламистам, но они просто не смогли выполнить свою работу. Она покорно кивнула. “Хорошо, генерал, я слушаю. Чем мы можем вам помочь?”

“Скажи своим лоялистам, чтобы они вступали в мою армию и обязались выполнять мои приказы в течение двух лет. Я буду обучать и снаряжать их. Через два года они могут свободно вернуться к вам со всем снаряжением и оружием, которое смогут унести на своих спинах ”.

Брови Азара удивленно приподнялись. “Очень щедрое предложение”.

“Но они должны поклясться в течение своего двухлетнего призыва подчиняться моим командам и сражаться за меня до конца, а затем и еще немного, под страхом смертной казни - не какого—либо военного совета, суда или трибунала, а меня . Если их поймают на передаче информации кому-либо за пределами моих рядов, включая вас, они умрут в унижении и позоре ”.

Азар кивнул. “Что еще?”

“Если они не присоединятся к моей армии, они должны согласиться передавать мне четкую, своевременную и полезную информацию, на постоянной основе или по запросу, и поддерживать мою армию всем, что они могут предоставить — едой, одеждой, кровом, водой, деньгами, припасами, чем угодно”, - продолжил Бужази. “Я распорядился распространить информацию о моей службе безопасности, чтобы вашим людям было проще передавать им заметки, фотографии или другую информацию, и я предоставлю вам тайные переписки и безопасные голосовые адреса и адреса электронной почты, которые вы сможете использовать для предоставления нам информации.

“Но вы должны помочь нам, все из вас. Ваши лоялисты могут следовать за кагев, такими, как вы, но они будут помогать мне, или они будут стоять в стороне, пока мои люди и я сражаемся. Они либо согласятся с тем, что я сражаюсь за Персию, и я заслуживаю их полной поддержки, либо они сложат оружие и будут держаться подальше от улиц — больше никаких рейдов или взрывов, никаких бродячих банд и никаких убийств, которые служат только для того, чтобы терроризировать невинных и побуждать пасдаранцев и исламистов увеличивать свои нападения на гражданское население ”.

“Это будет ... сложно”, - признал Азар. “Я просто не знаю всех лидеров сопротивления там. Я, честно говоря, сомневаюсь, что кто-нибудь в совете знает все ячейки и их лидеров.”

“Вы посещаете заседания военного совета, не так ли?”

“Мне разрешено посещать общие собрания военного совета, но мне не разрешено голосовать, и мне не рекомендуется посещать стратегические собрания”.

Бужази раздраженно покачал головой. “Вы, вероятно, самый умный человек на этом заседании совета — почему вам не разрешили участвовать, для меня чертова загадка. Что ж, это ваша проблема, ваше высочество. Я говорю вам, что ваши сторонники являются частью проблемы, а не частью решения. Я не знаю, является ли человек с пистолетом на другом конце квартала исламистом или одним из ваших сторонников, поэтому я собираюсь разнести ему голову в любом случае, прежде чем он попытается сделать то же самое со мной. Это не тот способ, которым я этого хочу, но именно так я буду играть, если понадобится ”.

“Сожалею, что больше ничем не могу быть полезен, генерал”.

“Вы сможете, ваше высочество, если просто перенесетесь обратно в двадцать первый век, как я знаю, вы можете”, - сказал Бужази, снова надевая шлем и туго затягивая ремни.

“Что?” - спросил я.

“Да ладно вам, высочество — вы точно знаете, о чем я говорю”, - раздраженно сказал Бужази. “Ты умная женщина, а также прирожденный лидер. Вы прожили в Америке большую часть своей жизни и, очевидно, усвоили, что старые способы больше не будут работать. Вы знаете так же хорошо, как и я, что этот ваш суд и этот так называемый военный совет - это то, что мешает вам. Вы добровольно заключили себя в эту шестисотлетнюю клетку, называемую вашим "двором", и вы обязались уступить власть кучке бесхребетных трусов, половины из которых сейчас даже нет в этой стране, я прав?” По выражению ее лица он мог сказать, что был.

Бужази покачал головой с разочарованием, быстро переходящим в отвращение. “Простите меня за эти слова, ваше высочество, но вытащите свою королевскую голову из своей хорошенькой маленькой задницы и приступайте к программе, пока мы все не умерли и наша страна не превратилась в массовое кладбище”, - сердито сказал он. “Ты единственный, кто здесь, на улицах, Азар. Вы можете видеть проблемы и достаточно умны, чтобы сформулировать ответ, но вы не хотите брать на себя ответственность. Почему? Потому что ты не хочешь, чтобы твои родители думали, что ты занимаешь их трон? Азар, ради бога, на дворе двадцать первый век, а не четырнадцатый. Кроме того, твои родители либо мертвы, либо сами трусы, если они не проявили себя почти за два ...

“Заткнись!” Азар закричала, и прежде чем Бужази смогла отреагировать, она развернулась и сильно ударила его правой ногой в солнечное сплетение, выбив из него дух. Бужази опустился на одно колено, больше смущенный тем, что его застали врасплох, чем обидели. К тому времени, как он поднялся на ноги и смог сделать хотя бы половину нормального вдоха, Мара Саиди прикрывала Азара, направив на него автоматический пистолет.

“Хороший удар, ваше высочество”, - проворчал Бужази, потирая живот. Очевидно, он догадался, что одним из ее приспособлений к дефектам рук была ее способность сражаться ногами. “Слухи говорили, что ты можешь позаботиться о себе — я вижу, это правда”.

“Совещание окончено, генерал”, - услышал он голос мужчины у себя за спиной. Бужази повернулся и кивнул Парвизу Наджару, который в мгновение ока выбежал из укрытия и направил на него другой автомат. “Иди быстро”.

“После того, как вы оба опустите оружие”, - услышали они крик другого голоса. Все они обернулись и увидели майора Кулом Хаддада, спрятавшегося за задней частью тлеющего грузовика, с автоматом АК-74, направленным на Наджара. “Я не собираюсь повторяться!”

“Всем опустить оружие”, - сказал Бужази. “Я думаю, мы оба сказали то, что должны были сказать здесь”. Никто не пошевелился. “Майор, вы и ваши люди, отступите”.

“Сэр—”

“Полковник, капитан, тоже отойдите”, - приказал Азар. Медленно, неохотно Наджар и Саида подчинились, и когда их оружие скрылось из виду, Хаддад опустил свое. “Здесь нет врагов”.

Бужази сделал свой первый полный глубокий вдох, улыбнулся, снова уважительно кивнул, затем протянул руку. “Ваше высочество, было приятно поговорить с вами. Я надеюсь, что мы сможем работать вместе, но уверяю вас, я собираюсь продолжать сражаться ”.

Азар взяла его за руку и тоже склонила голову. “С вами тоже было приятно поговорить, генерал. Мне нужно о многом подумать ”.

“Не занимайте слишком много времени, ваше высочество. Салам алейком .” Бужази повернулся и направился обратно к своим людям, с Хаддадом и еще двумя солдатами, которые были тщательно спрятаны поблизости, прикрывая его спину.

“Мир и вам, генерал”, - крикнул Азар ему вслед.

Бужази наполовину повернулся к ней, улыбнулся и крикнул: “Маловероятно, ваше высочество. Но в любом случае спасибо.”

РЕЗИДЕНЦИЯ БЕЛОГО ДОМА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Начальник штаба Уолтер Кордус постучал в дверь президентской гостиной на третьем этаже семейной резиденции Белого дома. “Сэр? Она здесь.”

Президент Гарднер поднял глаза поверх очков для чтения и отложил документы, которые он просматривал. У него был включен большой телевизор с плоским экраном, по которому шел боксерский матч, но звук был приглушен. На нем были белая рубашка и деловые брюки с ослабленным галстуком — он редко надевал что-либо еще, кроме деловой одежды, за несколько минут до сна. “Хорошо. Где?”

“Ты сказал, что не хочешь встречаться в Западном крыле, поэтому я велел привести ее в Красную комнату — я подумал, что это уместно”.

“Милый. Но она попросила показать Комнату переговоров. Приведите ее сюда.”

Кордус сделал шаг в гостиную. “Джо, ты уверен, что хочешь это сделать? Она председатель Сенатского комитета по вооруженным силам, вероятно, самая влиятельная женщина в стране, не считая Анджелины Джоли. Это должно оставаться бизнесом ... ”

“Это бизнес, Уолт”, - сказал Гарднер. “Я буду там через несколько минут. Получил те заметки, о которых я тебя просил?”

“Они уже в пути”.

“Хорошо”. Гарднер вернулся к изучению своих бумаг. Начальник штаба покачал головой и удалился.

Несколько минут спустя Гарднер прошел по Центральному коридору, теперь на нем был пиджак от костюма, на ходу поправляя галстук. Кордус перехватил его и передал ему папку. “Сразу после печати. Хочешь, чтобы я—?”

“Нет. Я думаю, на сегодня мы закончили. Спасибо, Уолт.” Он пронесся мимо начальника штаба и вошел в Комнату переговоров. “Здравствуйте, сенатор. Спасибо, что встретились со мной в этот нечестивый час ”.

Она стояла возле огромного стола из красного дерева, изготовленного в американском грантовом кабинете, и любовно водила длинными пальцами по инкрустированным элементам вишневого цвета. Стюард поставил поднос с чаем на кофейный столик в другом конце комнаты. Ее глаза расширились, и появилась эта магнетизирующая улыбка, когда она увидела Гарднера, входящего в комнату. “Господин Президент, для меня, безусловно, большая честь и привилегия быть с вами сегодня вечером”, - сказала сенатор Стейси Энн Барбо со своим знаменитым шелковистым луизианским акцентом. “Большое вам спасибо за приглашение”. Она встала, обняла президента и обменялась вежливыми поцелуями в щеку. Барбо была одета в белый деловой костюм с глубоким вырезом, который ненавязчиво, но эффектно подчеркивал ее грудь и декольте, подчеркнутое для вечера мерцающим платиновым ожерельем и висячими бриллиантовыми серьгами. Ее рыжие волосы подпрыгивали, как будто на моторе, в такт ее улыбке и хлопанью ресниц, а зеленые глаза светились энергией. “Вы знаете, что можете обратиться ко мне в любое время, сэр”.

“Благодарю вас, сенатор. Пожалуйста. ” Он указал на викторианский диван и, взяв ее за руку, подвел к нему, затем занял богато украшенное кресло справа от нее, лицом к камину.

“Я надеюсь, что вы передадите мои наилучшие пожелания первой леди”, - сказала Барбо, устраиваясь именно так на диване. “Она в Дамаске, если я не ошибаюсь, на международной конференции по правам женщин?”

“Совершенно верно, сенатор”, - сказал президент.

“Я хотел бы, чтобы мои обязанности в Сенате позволили мне присутствовать”, - сказал Барбо. “Я послал моего старшего сотрудника Колин присутствовать, и она привезла резолюцию поддержки от всего Сената, которую первая леди представит делегатам”.

“Очень предусмотрительно с вашей стороны, сенатор”.

“Пожалуйста, сэр, не могли бы вы называть меня ‘Стейси’ здесь, в уединении резиденции?” Спросила Барбо, одарив его одной из своих умопомрачительных улыбок. “Я думаю, мы оба заслужили право на небольшой перерыв и освобождение от формальностей наших офисов”.

“Конечно, Стейси”, - сказал Гарднер. Он не предлагал ей называть его “Джо”, и она знала достаточно, чтобы не просить. “Но давление никогда по-настоящему не ослабевает, не так ли? Не в нашей сфере деятельности ”.

“Я никогда не считал то, что я делаю, "работой", господин президент”, - сказал Барбо. Она налила ему чашку чая, затем откинулась назад и, скрестив ноги, отпила свой. “Конечно, это не всегда приятно, но заниматься делами людей никогда не бывает рутиной. Я полагаю, стресс - это часть того, что заставляет человека чувствовать себя живым, вы согласны?”

“Мне всегда казалось, что вы преуспеваете под давлением, сенатор”, - прокомментировал Гарднер. Он подавил гримасу после того, как отхлебнул чая. “На самом деле, если можно так выразиться, мне кажется, что тебе нравится немного создавать это”.

“Мои обязанности часто требуют, чтобы я делал вещи, выходящие за рамки того, что большинство людей назвали бы "политическим", - сказал Барбо. “Мы делаем все, что нам нужно, в наилучших интересах наших избирателей и нашей страны, не так ли, господин Президент?”

“Зовите меня Джо. Пожалуйста.”

Зеленые глаза Барбо вспыхнули, и она склонила голову, не отрывая от него взгляда. “Что ж, спасибо тебе за честь ... Джо”.

“Вовсе нет, Стейси”, - сказал Гарднер с улыбкой. “Ты прав, конечно. Никому не нравится это признавать, но цель часто оправдывает средства, если целью является более безопасная нация ”. Он поднял трубку телефона, стоящего на столе Монро. “Не могли бы вы распорядиться, чтобы стол для возлияний перенесли в Комнату переговоров, пожалуйста?” Он повесил трубку. “Уже больше девяти вечера, Стейси, и я не в настроении пить чай. Надеюсь, ты не возражаешь.”

“Вовсе нет, Джо”. Улыбка вернулась, но она была более интроспективной, более сдержанной. “Возможно, я просто присоединюсь к вам”.

“Я знаю, что может вас убедить”. Стюард принес столик на колесиках с несколькими хрустальными графинами. Гарднер налил себе бокал темного "Бакарди" со льдом и налил Барбо выпить. “Мне казалось, я читал в журнале People, что ты предпочитаешь "креольскую маму", верно? Надеюсь, я все правильно понял ... бурбон, мадера и капелька гренадина с вишенкой, верно? Извините, у нас есть только красные вишни, а не зеленые.”

“Иногда ты действительно удивляешь, Джо”, - сказала она. Они соприкоснулись очками, их взгляды встретились. Она попробовала свой, ее глаза снова заблестели, и она сделала еще глоток. “Боже мой, господин президент, немного разведывательной работы, даже в нерабочее время, и умелая рука в баре. Я снова впечатлен ”.

“Спасибо”. Гарднер тоже сделал большой глоток своего напитка. “Не такой искушенный, как мама-креолка, я уверен, но когда ты политик из Флориды, тебе лучше знать свой ром. Ваше здоровье”. Они чокнулись бокалами и снова пригубили свои напитки. “Ты знаешь, откуда взялось прикосновение к стаканам, Стейси?”

“Я уверен, что нет”, - ответил Барбо. “Я даже не подозревал, что у этого было происхождение. Значит, это не просто симпатичный маленький создатель шума?”

“В средневековые времена, когда противники встречались, чтобы обсудить условия договоров или союзов, когда они пили после завершения переговоров, они подливали немного содержимого своих чаш в чаши друг друга, чтобы показать, что ни одна из них не отравлена. Обычай превратился в знак дружбы и товарищества ”.

“Ого, как увлекательно”, - сказала Барбо, делая еще один глоток, затем проводя языком по своим полным губам. “Но я, конечно, надеюсь, что ты не видишь во мне противника, Джо. Я совсем не такой. Я был вашим поклонником в течение многих лет, как и мой отец. Ваши политические навыки превосходят только ваш интеллект, обаяние и истинная преданность служению нации ”.

“Спасибо тебе, Стейси”. Он скользнул взглядом по телу Барбо, когда она сделала еще один глоток. Даже когда казалось, что она сосредоточена на наслаждении своим напитком, она заметила, что он оглядывает ее ... снова. “Я знал твоего отца, когда мы вместе служили в Сенате. Он был могущественным человеком, очень волевым и страстным в своих стремлениях”.

“Он считал вас одним из своих самых надежных друзей, даже несмотря на то, что вы и он были тогда по разные стороны политического и идеологического прохода”, - сказал Барбо. “После того, как меня избрали в Сенат, он часто напоминал мне, что если я хочу откровенного разговора с другой стороной, я должна без колебаний прийти к вам.” Она сделала паузу, приняв довольно задумчивое выражение. “Я бы хотел, чтобы он все еще был здесь сейчас. Я мог бы использовать его силу и мудрость. Я так сильно люблю его ”.

“Он был бойцом. Сильный противник. Ты знал, на что он способен, и он не побоялся тебе сказать. Он был чертовски хорошим человеком ”.

Барбо положила свою руку на руку Гарднера и пожала ее. “Спасибо тебе, Джо. Ты милый мужчина ”. Она потратила мгновение, чтобы пристально посмотреть на него, затем позволила своим губам слегка приоткрыться. “Ты…выглядит очень похоже на то, каким я помню его в молодые, более пылкие годы, Джо. У нас в Шривпорте была столовая, очень похожая на эту, и мы проводили бесконечные часы вместе, точно так же, как эта. Я хотела поговорить о политике, а он хотел узнать, с кем я встречаюсь ”.

“Папы и дочери всегда держатся рядом, да?”

“Он заставил меня рассказать ему мои самые сокровенные секреты”, - сказала она, озорная улыбка расплылась по ее лицу. “Я не мог ни в чем ему отказать. Он заставил меня рассказать ему все — и я была очень непослушной девочкой в детстве. Я встречалась с парнями всех политиков. Я хотел узнать все о политике: стратегии, планировании, сборе средств, кандидатах, проблемах, альянсах. Они хотели...” Она сделала паузу, одарив его еще одной хитрой улыбкой и подмигнув глазами. “... ну, ты знаешь, чего они хотели”. Гарднер тяжело сглотнул, представив, что они получили от нее . “Это были взаимовыгодные отношения. Иногда я думаю, что мой папочка назначил мне некоторые из этих свиданий только для того, чтобы я могла быть его шпионкой — каджунская политическая версия изгнания вашей дочери, я полагаю.”

Гарднер усмехнулся и бессознательно позволил своим глазам снова блуждать по ее телу, и на этот раз Барбо позволила себе показать, что заметила, улыбнулась и покраснела — она была одной из тех женщин, которые могли покраснеть в любое время, где угодно, в любой ситуации, по своему желанию. Он откинулся на спинку стула, желая поскорее начать эту встречу, чтобы они могли сосредоточиться на других вещах, если представится такая возможность. “Итак, Стейси, мы оба знаем, какая проблема стоит перед нами. Какова позиция Белого дома по отношению к Комитету по вооруженным силам? Будем ли мы ссориться из-за военного бюджета или можем прийти к соглашению и выступить единым фронтом?”

“К сожалению, боюсь, Джо, мы запутались больше, чем когда-либо”, - ответил Барбо. Она убрала руку, наблюдая, как внезапная боль потери омрачает его лицо. “Это все конфиденциально, господин президент?”

“Конечно”. Он коснулся ее руки, и ее глаза затрепетали. “С обеих сторон. Строго конфиденциально”.

“Мои уста запечатаны”. Барбо улыбнулась, затем сложила свои красные губы вместе, сделала замыкающее движение длинными пальцами и засунула невидимый ключ в обширную ложбинку между грудями. Гарднер воспринял это как открытое разрешение посмотреть на ее грудь на этот раз, и он сделал это щедро. “Комитет в смятении, Джо. Они, конечно, обеспокоены здоровьем и благополучием генерала Макланахана. Вы слышали что-нибудь еще о нем?”

“Не так уж много. Врачи изначально сказали мне не ожидать его возвращения к службе в течение нескольких месяцев. Что-то вроде сердечного приступа ”.

Это совпадало с тем, что сказали ей ее источники в Национальном военно-медицинском центре имени Уолтера Рида, подумала она — пока Гарднер ей не лгал. Это был хороший знак. “Для такого сильного молодого человека, который вот так внезапно потерял сознание, стресс от жизни на этой космической станции и многократных перелетов туда и обратно на космоплане ”Черный жеребец", должно быть, огромен, гораздо больше, чем кто-либо мог предположить".

“Макланахан - крепкий парень, но вы правы — хотя ему за пятьдесят и у него семейная история сердечных заболеваний, он был невероятно подтянут. У астронавтов шаттла обычно проходит несколько дней между стартом и возвращением - за последние четыре недели Макланахан совершил пять полетов туда и обратно на космическую станцию. Это беспрецедентно, но в течение последних нескольких месяцев это было нормой. Мы ограничиваем поездки на космическую станцию и находимся в процессе проведения тщательного медицинского обследования всех участников. Нам нужны ответы о том, что произошло ”.

“Но это именно моя точка зрения, Джо. Макланахан вынослив и силен, особенно для мужчины средних лет, и он ветеран боевых действий и национальный военный деятель - Боже мой, он герой ! — который, я уверен, регулярно проходит проверки на пригодность. Тем не менее, он все еще был недееспособен, и Бог знает, какие травмы он получил. Это ставит под сомнение безопасность и полезность предлагаемого военно-космического плана. Ради всего святого, Джо, почему мы рискуем хорошими людьми в таком проекте? Я согласен с вами, что это современно, экзотично и захватывающе, но это технология, которая просто не была доведена до совершенства и, вероятно, не будет доведена до совершенства в ближайшие десять лет — не говоря уже о том факте, что это на четыре пятых меньше самолетов и на одну десятую полезной нагрузки за те же деньги. Если такой сильный парень, как генерал Макланахан, потеряет сознание, управляя этой штукой, безопасно ли это для других членов экипажа?”

“Что думает комитет, Стейси?”

“Это просто и логично, Джо”, - сказал Барбо. “Речь идет не о том, чтобы произвести впечатление на людей глобальным доступом в Интернет или фотографиями дворов каждого человека с разрешением в полметра - речь идет о создании ценности и преимуществ для обороны нашей страны. Насколько я могу судить, космопланы приносят пользу только горстке подрядчиков, назначенных для проекта, а именно Sky Masters и их вспомогательным компаниям. У нас есть дюжина различных космических ускорителей с проверенным послужным списком, которые могут выполнять работу лучше, чем Black Stallion ”. Она закатила глаза. “Ради бога, Джо, с кем еще Макланахан в постели?”

“Конечно, больше не Морин Хершел”, - усмехнулся Гарднер.

Барбо закатила глаза в наигранном неверии. “О, эта ужасная женщина — я никогда не пойму, почему президент Мартиндейл выбрал ее из всех людей своим вице-президентом”, - парировал Барбо. Она посмотрела с любопытством, затем игриво на Гарднера поверх края своего бокала, затем спросила: “Или холодная рыба была обычным блюдом только для общественного потребления, Джо?”

“Мы стали близкими друзьями из-за требований работы, Стейси, просто бизнеса. Все слухи, ходящие о нас, полностью фальшивые ”.

Теперь он лжет, подумала Барбо, но она ожидала не чего иного, как полного и откровенного отрицания. “Я полностью понимаю, как условия работы в Вашингтоне сближают двух людей, особенно тех, кто кажется полными противоположностями”, - сказал Барбо. “Объедините силовую политику с назревающей войной на Ближнем Востоке и долгими ночами на брифингах и сессиях по планированию, и могут полететь искры”.

“Не говоря уже о том, что Макланахан явно не справлялся с делами дома”, - добавил Гарднер. Они оба рассмеялись, и Гарднер воспользовался этой возможностью, чтобы снова пожать руку Барбо. “Он был слишком занят, играя в космического кадета, чтобы обращать на нее внимание”. Он пронзил Барбо глубоким, серьезным взглядом. “Послушай, Стейси, давай сразу перейдем к делу, хорошо? Я знаю, чего ты хочешь — ты добивался этого с тех пор, как ступил на Кольцевую дорогу. С учетом того, что большинство баз бомбардировщиков ВВС были уничтожены русскими во время ядерных атак Холокоста 04, военно-воздушная база Барксдейл является естественным домом для нового флота дальних бомбардировщиков — ”

“Если Пентагон не продолжит вкладывать деньги в эту пыльную пустынную базу в Баттл-Маунтин, черные программы в Стране Грез — еще одну базу в Неваде, которая в основном выходит за рамки надзора Конгресса, я мог бы указать — или на космическую станцию”.

“Не секрет, что акции Макланахана выросли до небывалых высот после его действий в контратаках против России, ” сказал Гарднер, “ и его любимыми проектами были беспилотные бомбардировщики в Баттл-Маунтин, высокотехнологичные лазерные устройства в Стране Грез, а теперь и космическая станция. Это дало Мартиндейлу повод указать на что—то и похвастаться перед американским народом тем, что он разработал и поддерживал ...”

“Несмотря на то, что президент Томас Торн был тем, кто санкционировал их строительство, а не Мартиндейл”, - отметил Барбо.

“К сожалению, президент Торн всегда будет известен как президент, который позволил русским осуществить скрытую атаку против Соединенных Штатов, в результате которой погибли тридцать тысяч мужчин, женщин и детей и еще четверть миллиона получили ранения”, - сказал Гарднер. “Не имеет значения, что он был так же заинтересован в высокотехнологичных игрушках, как и Мартиндейл: о Торне всегда будут думать как о более слабом президенте.

“Но вопрос в том, Стейси, что, по нашему мнению, отвечает наилучшим интересам американского народа и национальной обороны — эти модные космопланы, которые не могут нести столько груза, сколько пригороды секретной службы, или проверенные технологии, такие как бомбардировщики-невидимки, беспилотные боевые летательные аппараты и авианосцы? Макланахан убедил Мартиндейла, что космопланы лучше, хотя он использовал беспилотные бомбардировщики почти исключительно в своих атаках на Россию —”

“И, как ты уже много раз указывал, Джо, ” добавил Барбо, “ мы не можем позволить себе снова класть все яйца в одну корзину. Атака русских была настолько успешной, потому что все бомбардировщики находились на небольшой горстке незащищенных баз, и если они не все в воздухе, они уязвимы для атаки. Но боевые группы авианосцев, развернутые на базах по всему миру или далеко в море, хорошо оснащены для самозащиты и гораздо менее уязвимы для внезапной атаки.”

“Совершенно верно”, - сказал Гарднер, с удовольствием кивая, что Барбо упомянул авианосцы. “Это точка зрения, которую я пытался донести все эти годы. Нам нужно сочетание сил — мы не можем выбросить все деньги на новые системы вооружения на одну непроверенную технологию. Боевая группа авианосца стоит не дороже, чем то, что Макланахан предлагает нам потратить на эти космопланы, но они гораздо более универсальны и хорошо зарекомендовали себя в боях ”.

“Сенатскому комитету по вооруженным силам нужно услышать этот аргумент от тебя и твоей администрации, Джо”, - сказала Барбо, еще раз погладив его руку и сочувственно наклонившись к нему, еще больше обнажая свое обширное декольте. “Макланахан был героем войны, чтобы отомстить за Холокост в Америке, но это было в прошлом. Многие сенаторы, возможно, боятся перечить Макланахану, опасаясь, что против них возникнет негативная реакция, если американский народ задастся вопросом, почему они не поддерживают самого известного американского генерала. Но с замалчиванием Макланахана, если они получат прямую поддержку президента, они будут более склонны нарушать ряды. Теперь настало время действовать. Мы должны что-то сделать, и это должно произойти сейчас, пока Макланахан ... ну, при всем должном уважении, пока генерал вне игры. Несомненно, доверие комитета к программе космопланов поколеблено. Они гораздо более склонны к компромиссу ”.

“Я думаю, нам нужно собраться вместе над этим, Стейси”, - сказал Гарднер. “Давайте разработаем план, который поддержат и комитет, и Пентагон. Мы должны выступить единым фронтом”.

“Это звучит великолепно, господин президент, действительно великолепно”.

“Значит, у меня есть полная поддержка Сенатского комитета по вооруженным силам?” - Спросил Гарднер. “У меня есть союзники в Палате представителей, к которым я тоже могу обратиться, но поддержка Сената имеет решающее значение. Вместе, объединившись, мы можем выступить перед американским народом и Конгрессом и привести убедительный аргумент ”.

“Что, если Макланахан выйдет из этого? Он и эта экс-сенатор, астронавтка, помешанная на науке Энн Пейдж - грозная команда ”.

“Макланахан выбыл — он наверняка уйдет в отставку или будет вынужден уйти”.

“Этот человек - бульдог. Если он поправится, он не уйдет в отставку ”.

“Если он не сделает этого для своего же блага, он сделает это, потому что я прикажу ему это сделать”, - сказал Гарднер. “И если он все еще будет сопротивляться, я позабочусь о том, чтобы мир понял, насколько опасным был этот человек на протяжении многих лет. Он неуправляемый — мир просто не знает об этом. Ради всего святого, этот человек убил десятки невинных мирных жителей в Тегеране ”.

“Он сделал?” Она ненавидела проговариваться о том, что лидер большинства в Сенате США чего-то не знал, но она ничего не могла с этим поделать. Это было сюрпризом, а она не любила сюрпризов. Не мог бы Гарднер ввести ее в курс дела? “Когда?” - спросил я.

“В той самой миссии, которую мы обсуждали, когда у него был этот эпизод, в оперативной испытательной миссии, которой он управлял с космической станции Армстронг”, - ответил Гарднер. “Он запустил ракету, которая выпустила химическое оружие возле жилого дома в Тегеране, убив десятки человек, включая женщин и детей, а затем он атаковал российский самолет-разведчик каким-то смертельным лучом — вероятно, чтобы скрыть нападение на Тегеран”.

Слава богу, Гарднер оказался болтуном. “Я понятия не имел...!”

“Это не половина того, что делает этот шутник, Стейси. Я знаю дюжину различных уголовных нарушений и прямых военных действий, за которые он несет ответственность на протяжении многих лет, включая нападение, которое, вероятно, побудило президента России Грызлова спланировать атомные атаки против Соединенных Штатов ”.

“Что?”

“Макланахан - неуправляемая пушка, настоящая дикая карта”, - с горечью сказал Гарднер. “Он напал на Россию абсолютно без разрешения; он разбомбил базу российских бомбардировщиков просто из личной мести. Грызлов был бывшим пилотом российского бомбардировщика — он знал, что это была атака против него, личная атака. ”Гарднер был в ударе — это было лучше, чем Исследовательская служба Конгресса, - подумал Барбо. “Вот почему Грызлов нацелился на базы бомбардировщиков в Соединенных Штатах — не потому, что наши бомбардировщики представляли какую-либо серьезную стратегическую угрозу для России, а потому, что он пытался заполучить Макланахана”.

Рот Барбо был открыт в шоке ... но в то же время, она была дразнящей, даже возбужденной. Черт возьми, подумала она, Макланахан казался таким молокососом, бойскаутом — кто, черт возьми, знал, что он какой-то независимый герой боевиков? Это сделало его более привлекательным, чем когда-либо. Что еще скрывалось под этим невероятно тихим, непритязательным обликом? Ей пришлось стряхнуть с себя внезапную задумчивость. “Вау...”

“Русские его боятся, это точно”, - продолжил Гарднер. “Зевитин хочет, чтобы я его арестовал. Он требует рассказать, чем он занимался и что он намерен делать с космической станцией и этими космопланетами. Он безумнее ада, и я его не виню ”.

“Зевитин рассматривает космическую станцию как угрозу”.

“Конечно, он знает. Но это единственное, черт возьми, преимущество этой штуки? Поддержание этой штуковины там обходится нам в целых две боевые группы авианосцев…для чего? Я должен заверить Зевитина, что космический материал не представляет прямой наступательной угрозы для России, и я не знаю точно, что эта штука может сделать! Я даже не знал, что Макланахан был на борту этой штуковины!”

“Если это всего лишь защитная система, я не вижу причин не рассказывать Зевитину все, что можно рассказать о космической станции, если это поможет разрядить напряженность между нами”, - сказал Барбо. “Ситуация с Макланаханом, возможно, разрешилась сама собой”.

“Слава Богу”, - проворчал Гарднер. “Я уверен, что на каждое преступление, в котором, как я знаю, виновен Макланахан, есть еще десять, о которых я не знаю ... пока”, - продолжил Гарднер. “В его распоряжении есть оружие из десятков различных черных исследовательских программ, о которых я даже до конца не знаю, а я был чертовым министром обороны !”

Она внимательно посмотрела на Гарднера. “Макланахан, безусловно, уйдет в отставку по собственному желанию, или вы можете отправить его в отставку по медицинским показаниям”, - сказала она. “Но снаружи он может быть для нас еще опаснее”.

“Я знаю, я знаю. Вот почему Зевитин хочет, чтобы его посадили ”.

“Если я могу помочь тебе оказать давление на Макланахана, Джо, просто скажи мне”, - искренне сказал Барбо. “Я сделаю все, что в моих силах, чтобы обратить его или, по крайней мере, заставить его задуматься о том, что его мнение значит для других в правительстве и во всем мире. Я заставлю его понять, что это личное, а не просто бизнес. Я уничтожу его, если он будет упорствовать, но я уверен, что смогу убедить его посмотреть на это по-нашему ”.

“Если кто-то и может убедить его, Стейси, то это ты”.

Они долго смотрели друг другу в глаза, каждый молча задавал вопросы и отвечал на них, которые не осмеливался озвучить. “Итак, Стейси, я знаю, что ты не в первый раз в резиденции. Я полагаю, вы уже видели спальню Линкольна раньше?”

Улыбка Барбо была горячей, как костер, и она беззастенчиво оглядела Гарднера с ног до головы жадным взглядом, как будто оценивала его в баре пикапов. Она медленно поднялась со своего места. “Да, я видела это”, - сказала она низким, хриплым голосом. “Я играла там маленькой девочкой, когда мой отец был в Сенате. Тогда это была детская игровая комната. Конечно, теперь это имеет совершенно другой смысл — по-прежнему игровая комната, но не для детей ”.

“Это по-прежнему лучшее мероприятие по сбору средств в городе — двадцать пять тысяч за ночь на человека - это текущая ставка”.

“Очень плохо, что мы опустились до таких безвкусных действий, не так ли?” - Спросил Барбо. “Это портит ощущение этого места”.

“Белый дом - это все еще дом”, - рассеянно сказал Гарднер. “Для меня невозможно рассматривать это как нечто большее, чем просто рабочее место. Я еще не видел и десятой части комнат здесь. Мне сказали, что здесь тридцать пять ванных комнат - я видел три . Честно говоря, у меня нет особого желания исследовать это место.”

“О, но ты должен, Джо”, - сказал Барбо. “Я думаю, ты поймешь, когда переживешь бурные первые несколько месяцев на посту и получишь возможность расслабиться”.

“Если Макланахан может перестать ворошить дерьмо, возможно, я мог бы”.

Она повернулась, раскинув руки, оглядывая комнату. “Я спросил мистера Кордуса, можем ли мы встретиться здесь, в Комнате переговоров, потому что я не помню, чтобы когда-либо был здесь, хотя это прямо по соседству со спальней Линкольна. Но история этого места настолько сильна, что вы можете почувствовать это. Зал переговоров использовался как зал заседаний Кабинета министров, приемная и приемная ожидания, а также как кабинет президента. Исторически это было место в Белом доме, где вершились настоящие политические дела, даже в большей степени, чем в Овальном кабинете ”.

“У меня здесь было несколько неофициальных встреч, но в основном этим пользуется персонал”.

“Персонал обычно слишком занят, чтобы оценить энергию, которая течет через эту комнату, Джо”, - сказал Барбо. “Тебе следует потратить время, чтобы почувствовать это”. Все еще держа руки вытянутыми, она закрыла глаза. “Представьте себе: Улисс С. Грант проводит здесь свои полупьяные заседания кабинета министров, за которыми следует карточная игра и поединки по армрестлингу со своими друзьями; Тедди Рузвельт прибивает к стенам шкуры животных; Кеннеди подписывает здесь Договор о запрещении ядерных испытаний, а затем несколько дней спустя соблазняет Мэрилин Монро в том же месте, прямо по коридору от того, где спали его жена и дети ”.

Гарднер встал позади нее и слегка положил руки ей на талию. “Я никогда раньше не слышал эту историю, Стейси”.

Она взяла его руки и обвила их вокруг своей талии, притягивая его ближе. “Я только что придумала последнее, Джо”, - сказала она шепотом, так тихо, что он прижался щекой к ее щеке и крепко притянул ее к себе, чтобы услышать. “Но я готов поспорить, что это произошло. И кто знает, что такой человек, как Кевин Мартиндейл, делал здесь после своего развода — развода, который должен был разрушить его политическую карьеру, но только укрепил ее — со всеми его голливудскими старлетками, которые постоянно приходят и уходят отсюда в любое время суток?” Она взяла его руки, обвела ими свой живот, затем взяла его пальцы и нежно подняла их к своей груди, обводя соски. Она почувствовала, как напряглось его тело, и практически услышала, как гудит его разум, когда он пытался решить, что делать с ее внезапным наступлением. “Вероятно, у него здесь каждую ночь в году была другая сучка”.

“Стейси...” Она чувствовала дыхание Гарднера на своей шее, его руки нежно ласкали ее груди, едва касаясь…

Барбо развернулся к нему и грубо оттолкнул его. “Мартиндейл был идиотом, Джо, но он провел два срока на посту президента и два срока на посту вице-президента и стал чертовски неотъемлемой частью Белого дома — и ему удалось трахнуть здесь голливудских старлеток! Что ты собираешься сделать, чтобы победить это, Джо?”

Гарднер застыл в шоке. “Что, черт возьми, с тобой не так, Стейси?” ему, наконец, удалось выпалить.

“Чего вы хотите, господин президент?” Громко спросил Барбо. “Каков твой план на игру? Почему ты здесь?”

“О чем ты говоришь?”

“Вы президент Соединенных Штатов Америки. Вы живете в Белом доме ... но пользовались только тремя ванными ? Вы не знаете, что было сделано в этой комнате, в этом доме, в огромной истории этого места? У вас под командованием трехзвездочный генерал, у которого рейтинг одобрения избирателей в два раза выше, чем у вас, с не меньшим заболеванием сердца, и он все еще в форме? На орбите планеты есть космическая станция, которая вам не нужна, и она все еще там ? У тебя в руках женщина, но ты прикасаешься к ней, как какой-нибудь потный влюбленный подросток на своем первом свидании, пытающийся перейти на вторую базу? Может быть, все, что вы на самом деле делали с Морин Хершел, - это ”бизнес", не так ли?"

Гарднер был взволнован, затем разозлен, затем возмущен. “Послушайте, сенатор, это не чертова игра. Ты чертовски горяч, но я пришел сюда, чтобы обсудить бизнес.”

“Ты был честен со мной с тех пор, как я позвал тебя на эту встречу, Джо - не лги мне сейчас, черт возьми”, - отрезала Барбо, отступая на шаг от него и впиваясь в него своими зелеными глазами. Ее внезапная смена имиджа, из соблазнительницы в барракуду, поразила его. “Мне не нужно было угрожать тебе, чтобы ты пригласил меня в резиденцию; я не тащил тебя по тому коридору в эту комнату. Мы здесь не дети. Мы говорим об объединении сил для выполнения важной работы, даже если это означает переход на сторону русских и разрушение выдающейся военной карьеры. Что, по—твоему, мы должны были сделать - пожать друг другу руки по этому поводу? Подписать контракт? Скрестим наши сердца и надеемся умереть? Не ради твоей жизни. Итак, если вы не хотите этого делать, дайте мне знать прямо сейчас, и мы оба вернемся к нашим офисам и обязанностям и забудем, что эта встреча вообще состоялась ”.

“Что это за дерьмо?”

“И не надо мне строить из себя невинную беспризорницу, Гарднер. Я знаю, что именно так играют в политику в Луизиане — не говори мне, что ты никогда не играл в нее так во Флориде или Вашингтоне. Мы собираемся сделать это прямо здесь, прямо сейчас, или ты можешь просто поджать хвост и уползти обратно в свою милую, безопасную, уютную квартиру дальше по коридору. Что это будет?” Когда он не ответил, она вздохнула, покачала головой и попыталась обойти его…

... но когда она почувствовала его руку у себя на груди и его ладонь на своей груди, она поняла, что он у нее в руках. Он притянул ее ближе, обхватил другой рукой за голову и притянул ее губы к своим, целуя глубоко, грубо. Она ответила на поцелуй так же настойчиво, ее рука нашла его промежность, нетерпеливо массируя его. Их губы приоткрылись, и она улыбнулась ему уверенно, самоуверенно. “Этого будет недостаточно, господин президент, и вы это знаете”, - сказала она. Она улыбнулась его насмешливому выражению, на этот раз мрачно, уверенно, и его рот открылся, когда он понял, что она имела в виду, чего она хотела. “Ну?” - спросил я.

Он нахмурился на нее, затем переместил руки обратно на ее груди, затем на плечи, толкая ее вниз. “Давайте заключим сделку, сенатор”, - сказал он, откидываясь на стол для совещаний Гранта, чтобы успокоиться.

“Хороший мальчик. Иди сюда.” Она опустилась на колени и быстро начала расстегивать его ремень и брюки. “Боже мой, боже мой, посмотри, что у нас здесь. Вы уверены, что в вас нет немного задиры, господин президент?” Он не ответил, когда она начала свои энергичные, ритмичные манипуляции.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Человек, которого нужно убедить действовать, прежде чем он начнет действовать, не является человеком действия .... Вы должны действовать так же, как дышите.

— ДЖОРДЖ КЛЕМАНСО

На БОРТУ КОСМИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ АРМСТРОНГ

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО ПО ВРЕМЕНИ ВОСТОЧНОГО ПОБЕРЕЖЬЯ

“К нам в прямом эфире с космической станции Армстронг, находящейся на орбите в двухстах с лишним милях над Землей, присоединяется человек, который не нуждается в представлении: генерал-лейтенант ВВС Патрик Макланахан”, - начал ведущий утреннего шоу кабельных новостей. “Генерал, спасибо, что присоединились к нам сегодня. Вопрос, на который все хотят получить ответ, конечно же, таков: как у вас дела, сэр?”

Была задержка на секунду или две из-за спутниковой ретрансляции, но Патрик привык ждать эти несколько секунд, чтобы убедиться, что он не разговаривает через хост. “Приятно быть с тобой, Мегин”, - ответил Патрик. Он, как обычно, был прикреплен липучкой к пульту командира станции, одетый в свой фирменный черный летный костюм с черной эмблемой. “Спасибо, что снова пригласили меня на шоу. У меня все хорошо, спасибо. Я чувствую себя довольно хорошо ”.

“Вся Америка рада видеть вас на ногах, генерал. Они определили, что именно произошло?”

“По словам капитана ВМС Джорджа Саммерса из Национального медицинского центра Уолтера Рида, который дистанционно отсюда проверил все мои тесты, это называется синдромом удлиненного интервала QT, Мегин”, - ответил Патрик. “Это редкое продление электрической активации и инактивации желудочков сердца, вызванное стрессом или шоком. По-видимому, помимо зрения, это одно из наиболее распространенных дисквалифицирующих состояний в отряде астронавтов ”.

“Значит, вы были дисквалифицированы от полетов когда-либо снова?”

“Ну, я надеюсь, что я не буду”, - сказал Патрик. “Официально я на самом деле не астронавт в общепринятом смысле. Я надеюсь, что документы определят, что потеря трудоспособности из-за синдрома удлиненного интервала QT, скорее всего, произойдет именно во время путешествия в космосе и не помешает мне выполнять все другие полеты ”.

“У вас действительно в анамнезе были сердечные заболевания, это верно?”

“Мой отец действительно умер от проблем с сердцем, да”, - мрачно ответил Патрик. “Папа страдал от того, что они раньше называли "трепетанием сердца’, и его лечили от беспокойства и стресса. Длинный QT передается по наследству. Очевидно, в случае моего отца это было полицейское управление и ведение семейного бизнеса, которые привели к этому; в моем случае это был полет в космос ”.

“И он умер примерно в том же возрасте, что и ты сейчас?”

По лицу Патрика на мгновение пробежало облачко, которое было отчетливо видно миллионам зрителей по всему миру. “Да, через пару лет после ухода из полицейского управления Сакраменто и открытия магазина Макланахана в Старом городе Сакраменто”.

“Бесстыдная затычка для вашей семейной таверны, а, генерал?” - спросил хозяин, пытаясь оживить разговор.

“Я совсем не стыжусь Макланахана в Старом городе Сакраменто, Мегин”.

“Еще одна заглушка. Хорошо. Ладно, хватит, генерал, вы фантастически выполнили свою работу ”, - сказал ведущий, смеясь. “Было ли это заболевание сердца уже отмечено в ваших записях, и если да, то что вы делали, совершая неоднократные полеты на космическую станцию Армстронг?”

“Я внес семейную историю в свои медицинские записи, ” ответил Патрик, “ и дважды в год я прохожу летный медосмотр первого класса ВВС, плюс осмотры до и после космического полета, и никаких проблем раньше не обнаруживалось. Несмотря на то, что синдром удлиненного интервала QT является распространенным дисквалифицирующим заболеванием в отряде астронавтов, меня специально на него не проверяли, потому что, как я уже сказал, технически я не астронавт — я командир подразделения и инженер, которому просто случается кататься на исследовательских машинах своего подразделения, когда я чувствую, что это необходимо ”.

“Итак, считаете ли вы, что отсутствие у вас подготовки астронавтов и скрининга способствовало возникновению этого заболевания?”

“Мегин, одна из вещей, которую мы пытаемся доказать с помощью космоплана "Черный жеребец" и программы космической станции "Армстронг", - это сделать космос более доступным для обычных людей”.

“И похоже, что ответ может быть таким: "Нет, они не могут’, верно?”

“Я не знаю всего, что нужно знать о синдроме удлиненного интервала QT, Мегин, но если он обычно встречается только у боевых авиаторов старше пятидесяти лет, которым приходится часто летать в космос, возможно, мы сможем провести тестирование на него и исключить только тех, кто проявляет склонность к этому заболеванию”, - сказал Патрик. “Я не понимаю, почему это должно дисквалифицировать всех”.

“Но это дисквалифицирует тебя?”

“Я еще не готов сдаться”, - сказал Патрик с уверенной улыбкой. “В нашем распоряжении есть невероятные технологии, и каждый день разрабатываются новые, более совершенные технологии. Если я смогу, я продолжу летать, поверь мне ”.

“Вы еще недостаточно насмотрелись на сражения и не побывали на орбите Земли достаточное количество раз, генерал?” - сказал ведущий с веселым смехом. “Насколько я понимаю, вы были на станции несколько раз только за последние несколько месяцев. Это больше, чем астронавт НАСА отправляется в космос за всю свою карьеру, не так ли? Джон Гленн всего дважды летал в космос.”

“Пионеры, подобные сенатору Джону Гленну, всегда будут источником вдохновения, необходимого нашим будущим астронавтам, чтобы набраться смелости и стойкости для тщательной подготовки к выходу в космос, ” ответил Патрик, “ но, как я уже сказал, одна из целей нашей военно-космической программы - получить больший доступ к космосу. Я не считаю такие эпизоды, как мой, неудачей. Все это часть процесса обучения ”.

“Но вы также должны думать о себе и своей семье, не так ли, генерал?”

“Конечно— мой сын чаще видит меня по телевизору, чем лично”, - храбро сказал Патрик. “Но ни одному летчику не нравится терять крылья, Мегин — у нас врожденное отвращение к врачам, больницам, весам, глазным картам, сфигмоманометрам и всему остальному, что может помешать нам летать ...”

“Ладно, генерал, тут вы меня запутали. Сфигмо... сфигмо... Что это, одно из ваших высокотехнологичных лазерных ружей?”

“Измеритель кровяного давления”.

“О”.

“Это будет зависеть от летных документов, но вы можете поспорить, что я буду бороться с дисквалификацией всю дорогу”, - сказал Патрик. Звуковой сигнал в наушниках связи привлек его внимание, и он повернулся, ненадолго активировал свой командный монитор и прочитал дисплей. “Извини, Мегин, мне нужно идти. Спасибо, что пригласили меня на это утро ”. Ведущий смог выдавить сбитое с толку и пораженное “Но генерал, мы в прямом эфире по всему —!”, прежде чем Патрик прервал связь. “Что у вас есть, мастер-сержант?” - спросил он по внутренней связи командного модуля.

“Тревога COMPSCAN в районе цели, сэр, и она говорит, что проблема серьезная, хотя, возможно, у нас на руках нет ничего, кроме большого сбоя”, - ответила мастер-сержант Валери “Искатель” Лукас. COMPSCAN, или сравнительное сканирование, собирало и сравнивало данные радара и изображения в инфракрасном диапазоне во время сканирования с датчиков и предупреждало экипаж всякий раз, когда происходило значительное скопление персонала или оборудования в определенном целевом регионе — благодаря мощности и разрешающей способности космического радара Армстронга и других спутников и беспилотных летательных аппаратов, целевой регион мог быть размером с континент, а разница между сравнительными сканированиями могла составлять всего четыре или пять транспортных средств.

“Какова цель?”

“Солтанабад, аэродром на шоссе примерно в ста милях к западу от Мешхеда. Изображение, сделанное недавно новым беспилотным разведывательным самолетом "Ночная сова", который только что запустил капитан Ноубл ”. Искатель изучил досье разведки в этом районе, прежде чем продолжить: “В прошлом году Военно-воздушные силы атаковали один раз бомбардировщик "Вампир" с боеприпасами, оставляющими воронки на взлетно-посадочной полосе, потому что подозревалось, что он использовался для доставки оружия и припасов исламистам, действующим из Мешхеда. Шоссейная часть базы была вновь открыта Корпусом стражей исламской революции, как сообщается, для доставки гуманитарной помощи . Мы внесли всю базу в список "наблюдения" и запустили "Ночную сову" над районом, чтобы убедиться, что они не ремонтируют пандусы и рулежные дорожки и не летают там с военной техникой ”.

“Давайте посмотрим, что они делают”, - сказал Патрик. Несколько мгновений спустя на его мониторе появилось невероятно подробное изображение пятна сверху. На нем четко была видна четырехполосная трасса с отметками расстояний до самолетов, линиями руления и обозначениями зон приземления — она выглядела как типичная военная взлетно-посадочная полоса, только по ней двигались легковые автомобили и грузовики. Как на северной, так и на южной сторонах шоссе / взлетно-посадочной полосы были широкие асфальтированные площадки с рулежными дорожками для самолетов, большими площадками для стоянки самолетов и остатками разбомбленных зданий. Многие разрушенные здания были снесены, а на их месте было установлено несколько палаток различных размеров, на некоторых из которых стояла печать организации по оказанию гуманитарной помощи Красного Полумесяца. “Для вас эти палатки выглядят так, будто у них открытые борта, мастер-сержант?” - Спросил Патрик.

Искатель пристальнее вгляделся в изображение, затем увеличил его, пока оно не начало терять разрешение. “Да, сэр”, - ответила она, неуверенная в том, почему генерал спросил — для нее это было довольно ясно. Согласно соглашению между Организацией Объединенных Наций, персидскими оккупационными силами Бужази и иранским правительством в изгнании, большие палатки, установленные в определенных районах боевых действий для обслуживания беженцев или других лиц, путешествующих через иранские пустыни, должны были иметь открытые борта во время разведывательных полетов, чтобы все стороны могли заглянуть внутрь, или их могли определить как огневые точки противника и подвергнуть нападению.

“Похоже на большую тень с той стороны, вот и все”, - сказал Патрик. “Это фото было сделано ночью, правильно?” Лукас кивнул. “Борта выглядят открытыми, но тени на земле от близлежащих прожекторов делают это похожим…Я не знаю, мне они просто кажутся неправильными, вот и все.” Он снова увеличил бывшие пандусы для стоянки самолетов. Обе мощеные площадки были усеяны десятками бомбовых воронок шириной от нескольких ярдов до более чем ста футов, по краям которых вздымались огромные куски бетона. “По-моему, все еще выглядит разбитым. Сколько лет этому изображению?”

“Всего два часа, сэр. Они ни за что не смогли бы заделать все эти воронки и перебросить самолеты за два часа ”.

“Давайте посмотрим, как компьютер сравнивает результаты сканирования”. Изображение разделилось сначала на два, затем на четыре, затем на шестнадцать снимков одного и того же места, сделанных в течение нескольких дней. Изображения выглядели идентичными.

“Похоже на сбой — ложная тревога”, - сказал Искатель. “Я сброшу изображения и взгляну на параметры сравнения для —”

“Подожди минутку”, - сказал Патрик. “Что, по словам компьютера, изменилось?” Мгновение спустя компьютер нарисовал прямоугольники вокруг нескольких кратеров. Кратеры были точно такими же — единственное отличие заключалось в том, что прямоугольники не были точно ориентированы одинаково на всех изображениях. “Я все еще не понимаю, что помечает COMPSCAN”.

“Я тоже, сэр”, - признался Искатель. “Возможно, это просто ошибка вычисления угла обзора”.

“Но в этой части света мы синхронны с солнцем, верно?”

“Да, сэр. Мы находимся точно над Тегераном в одно и то же время — примерно в два часа ночи по местному времени — каждый день ”.

“Таким образом, угол обзора должен быть таким же, за исключением незначительных изменений положения станции или датчика, которые компьютер должен корректировать”, - сказал Патрик.

“Очевидно, что-то напортачено в процедуре настройки, сэр”, - извиняющимся тоном сказала Искательница, вставая на якорь у своего терминала, чтобы начать работу. “Не волнуйся, я все исправлю. Прошу прощения за это, сэр. Эти вещи нуждаются в повторной калибровке — очевидно, немного чаще, чем я думал. Вероятно, мне следует взглянуть на показания гироскопа ориентации станции и показатели расхода топлива, чтобы увидеть, происходит ли серьезный сдвиг — возможно, нам придется внести грубое изменение в центровку или просто выбросить все старые показатели регулировки ориентации и придумать новые. Прошу прощения, сэр.”

“Нет проблем, мастер-сержант”, - сказал Патрик. “С этого момента мы будем знать, что нужно чаще искать подобные вещи”. Но он продолжал смотреть на изображения и окна сравнения компьютера. Флажки исчезли, когда Лукас стер старые сравнительные данные, оставив очень четкие изображения воронок от бомб на пандусах и рулежных дорожках. Он покачал головой. “Снимки космического радара потрясающие, Искатель — как будто я могу измерить толщину этих бетонных блоков, поднятых бомбами. Удивительные. Я даже могу видеть цвета различных слоев бетона и места, где была нанесена стальная армирующая сетка. Круто.”

“SBR невероятен, сэр — трудно поверить, что это технология почти двадцатилетней давности”.

“Вы можете четко видеть, где заканчивается бетон и начинается дорожное основание. Это—” Патрик внимательно посмотрел на изображения, затем надел очки для чтения и присмотрелся внимательнее. “Ты можешь увеличить это изображение для меня, Искатель?” спросил он, указывая на большой кратер на южной стороне шоссе.

“Да, сэр. Приготовиться”.

Мгновение спустя кратер заполнил монитор. “Фантастическая детализация, все верно”. Но теперь что-то не давало ему покоя. “Моему сыну нравятся книги ‘Я шпион" и "Где Уолдо?’ - может быть, когда-нибудь он станет аналитиком изображений”.

“Или он разработает компьютеры, которые сделают это за нас”.

Патрик усмехнулся, но он все еще чувствовал себя неловко. “Что не так с этой картинкой? Почему компьютер позвонил в колокольчик?”

“Я все еще проверяю, сэр”.

“Я провел короткий, но проницательный период времени в качестве командира подразделения в Управлении воздушной разведки ВВС США, - сказал Патрик, - и единственное, чему я научился в интерпретации многоспектральных изображений над головой, - это не позволять разуму заполнять слишком много пробелов”.

“Анализ 101, сэр: Не смотрите на то, чего там нет”, - сказал Искатель.

“Но никогда не игнорируйте то, что есть там, но что-то не так”, - сказал Патрик, - “и есть что-то неправильное в расположении этих кратеров. Они разные ... Но как?” Он снова посмотрел на них. “Мне кажется, что они повернуты, и компьютер сказал, что они переместились, но —”

“Это невозможно для кратера”.

“Нет ... Если только это не кратеры”, - сказал Патрик. Он снова увеличил изображение. “Возможно, я вижу что-то, чего там нет, но эти кратеры выглядят слишком идеально, слишком однородно. Я думаю, что это приманки.”

“Кратеры-приманки? Я никогда не слышал о таком, сэр.”

“Я слышал о любом другом виде приманки — самолетах, бронированных машинах, войсках, зданиях, даже взлетно—посадочных полосах - так почему бы и нет?” Патрик заметил. “Это может объяснить, почему COMPSCAN помечает их — если они перемещены и не размещены точно в том же месте, COMPSCAN помечает это как новую цель”.

“Так ты думаешь, они восстановили эту базу и тайно используют ее прямо у нас под носом?” Спросил Лукас, все еще не убежденный. “Если это правда, сэр, тогда космический радар и другие наши датчики должны были зафиксировать другие признаки активности — транспортные средства, следы шин, складские кучи, персонал службы безопасности, патрулирующий район ...”

“Если вы точно знаете, когда спутник пройдет над головой, его относительно легко обмануть — просто накройте оборудование маскировкой, поглощающей радары, сотрите следы или замаскируйте их под другие цели”, - сказал Патрик. “Во всех этих палатках, грузовиках и автобусах мог бы разместиться целый батальон и сотни тонн припасов. Пока они разгружают самолеты, выводят людей и транспортные средства из района и зачистяют территорию в течение двух-трех часов между нашими вылетами, они в безопасности ”.

“Итак, все наше снаряжение практически бесполезно”.

“Против того, кто это делает, да — и я готов поспорить, что это не исламистские священнослужители или даже остатки Корпуса стражей исламской революции”, - сказал Патрик. “Есть только один способ выяснить: нам нужны глаза на местах. Давайте подготовим отчет для STRATCOM, и я добавлю свои рекомендации по действиям ... но сначала я хочу, чтобы Rascal разработал план ”. В то время как Лукас начала загружать данные датчиков и добавлять свои наблюдения — и оговорки — об активности в Солтанабаде, Патрик выбрал командный канал в своей зашифрованной системе спутниковой связи. “Один - Негодяю”.

Мгновение спустя на мониторе Патрика появилось изображение крупного, светловолосого, голубоглазого, сильного на вид мужчины: “Здесь негодяй, сэр”, - довольно раздраженно ответил майор ВВС Уэйн Макомбер. Макомбер был новым командующим сухопутными войсками боевых сил, базирующимися на военно-воздушной базе Эллиот в Неваде, заменив Хэла Бриггса, который был убит во время охоты за мобильными баллистическими ракетами средней дальности в Иране годом ранее. Макомбер был всего лишь вторым человеком, когда-либо возглавлявшим Боевые силы. Ему нужно было занять высокие посты, а этого, по мнению Патрика, никогда не случится.

Макомбер не был первым выбором Патрика на пост командира “Негодяя” (который был позывным Хэла, а теперь стал новым несекретным позывным Боевых сил). Мягко говоря, у Макомбера были серьезные проблемы с властью. Но ему каким-то образом удалось использовать этот личностный сбой, чтобы попадать во все более сложные ситуации, в которых он в конечном итоге смог адаптироваться, преодолеть и добиться успеха.

Его выгнали из государственной средней школы в Спокане, штат Вашингтон, из-за “поведенческой несовместимости” и отправили в Военный институт Нью-Мексико в Розуэлле в надежде, что круглосуточная военная дисциплина исправит его. Конечно же, после трудного первого года это сработало. Он закончил школу почти лучшим в своем классе как в академическом, так и в спортивном плане и выиграл номинацию на поступление в Академию ВВС в Колорадо-Спрингс, штат Колорадо.

Хотя он был полузащитником национальной футбольной команды “Соколы", где он получил свое прозвище "Вжик”, в выпускном классе его исключили из команды за агрессивную игру и “конфликты личности” с несколькими тренерами и товарищами по команде. Он использовал дополнительное время — и испытательный срок — для улучшения своих оценок и снова закончил школу с отличием, получив степень бакалавра наук по физике и место для подготовки пилота. Он снова доминировал в своем классе подготовки пилотов для бакалавриата, окончив его лучшим в своем классе, и выиграл одно из шести мест пилота F-15E Strike Eagle, присужденных сразу после окончания летной школы, — почти неслыханное явление для первого лейтенанта в то время.

Но опять же, он не мог держать свой драйв и решимость в узде. Истребитель превосходства в воздухе F-15 Eagle - это совершенно другая птица с оператором атакующих систем, большим радаром, соответствующими топливными баками дальнего действия и десятью тысячами фунтов боеприпасов на борту, и по какой-то причине Уэйн Макомбер не мог понять, что корпус самолета изгибается в неестественных направлениях, когда пилот F-15E Strike Eagle, нагруженный бомбами, пытается вступить в воздушный бой с другим истребителем. Не имело значения, что он почти всегда был победителем — он добивался побед за счет сгибания дорогих корпусов самолетов, и в конечном итоге ... в конечном счете ... его попросили уйти.

Но он недолго оставался сиротой. Одна организация в ВВС приветствовала и даже поощряла агрессивные действия, нестандартное мышление и опасное лидерство: специальные операции ВВС. Однако, к его разочарованию, подразделением, которое больше всего хотело грубого “Удара”, была Десятая эскадрилья боевой погоды на Херлберт Филд, Флорида: из-за его физического образования Военно-воздушные силы быстро сделали его парашютистом боевой погоды. Он получил желанный зеленый берет и парашютные крылья коммандос военно-воздушных сил, но ему все еще было неприятно, что его называют “метеорологом”.

Хотя он и его товарищи по эскадрилье всегда подвергались насмешкам со стороны других подразделений коммандос за то, что они были “боевыми предсказателями погоды” или “сурками”, Макомбер вскоре полюбил эту специальность не только потому, что ему понравилась наука метеорология, но и потому, что он выпрыгивал с парашютом из отличных самолетов и вертолетов, носил много оружия и взрывчатки, узнал, как оборудовать аэродромы и наблюдательные пункты в тылу врага и как убивать врага с близкого расстояния. Вжик совершил более ста двадцати боевых прыжков за следующие восемь лет и быстро поднялся по служебной лестнице, в конце концов приняв командование эскадрильей.

Когда бригадный генерал Хэл Бриггс планировал нападение и оккупацию авиабазы Якутск в Сибири в рамках ответной операции Патрика Макланахана против России после Холокоста в АМЕРИКЕ, он обратился к единственному признанному на национальном уровне эксперту в этой области, чтобы помочь в планировании операций в тылу врага: Уэйну Макомберу. Поначалу Вэку не нравилось подчиняться приказам парня на восемь лет младше его, особенно того, кто был выше его по званию, но он быстро оценил мастерство, интеллект и мужество Бриггса, и из них получилась хорошая команда. Операция прошла с полным успехом. Макомбер получил Серебряную звезду за спасение десятков военнослужащих, как русских, так и американцев, разместив их в укрытиях от радиоактивных осадков до того, как бомбардировщики президента России Грызлова атаковали Якутск крылатыми ракетами с ядерными боеголовками.

“Я посылаю тебе самые последние снимки авиабазы на шоссе на северо-востоке Ирана, Уэйн”, - сказал Патрик. “Я думаю, что его тайно ремонтируют, и я собираюсь попросить у вас разрешения войти, осмотреть его и снова привести в негодность — навсегда”.

“Наземная операция? Как раз вовремя, ” хрипло ответил Макомбер. “Почти все, что я делал с тех пор, как ты привел меня сюда, это потел — либо на физподготовке, либо пытаясь втиснуться в один из этих чертовых костюмов профсоюза железных дровосеков”.

“И жалуется”.

“Сержант-майор снова болтал обо мне?” Старший сержант морской пехоты Крис Вол был унтер-офицером, отвечающим за Rascal, наземную группу военно-воздушных сил, и одним из самых высокопоставленных членов подразделения. Хотя Макомбер был командиром Rascal, все прекрасно знали и понимали, что Крис Вол был главным, включая Макомбера, факт, который действительно раздражал его. “Я бы хотел, чтобы этот сукин сын ушел в отставку, как я и предполагал, чтобы я мог сам выбрать свою первую футболку. Он готов к тому, чтобы его выпустили на пастбище ”.

“Я командующий воздушными боевыми силами, Уэйн, и даже я не осмелился бы сказать это в лицо старшему сержанту”, - сказал Патрик, только наполовину в шутку.

“Я говорил вам, генерал, что пока Воль рядом, мне придется таскать с собой его подразделение и его багаж”, - сказал Вжик. “Все, что он делает, это увивается за Бриггсом”. Патрик ни на секунду не мог даже отдаленно представить себе, как Воль хандрит, но он этого не сказал. “Парни умирают в спецоперациях, даже в костюмах из консервной банки, вроде того робота, в котором он был, — ему лучше привыкнуть к этому. Отправь его в отставку или, по крайней мере, переведи его, чтобы я мог раскрутить это подразделение по-своему. ”

“Уэйн, ты главный, так что будь главным”, - сказал Патрик, которому не понравилось, как развивался этот разговор. “Из вас с Крисом может получиться отличная команда, если вы научитесь работать вместе, но вы все равно остаетесь главным, используете вы его или нет. Я ожидаю, что вы как можно скорее подготовите свою команду к вылету и сражению. Если к следующей операции все настроено не так, как вы хотите, назначьте Вола ответственным, пока —”

“Я возглавляю подразделение, генерал, а не бездельник”, - парировал Макомбер, используя свой личный термин “бездельник” вместо аббревиатуры ВВС NCOIC, или “ответственный унтер-офицер”.

“Тогда возглавь его, Уэйн. Делайте все, что вам нужно для выполнения миссии. Крис Вол, кибернетические устройства пехоты и доспехи Железного дровосека могут быть частью проблемы или частью решения — решать вам. Эти люди профессионалы, но им нужен лидер. Они знают Криса и последуют за ним в ад — ты должен доказать, что можешь вести их вместе с сержантским составом ”.

“Я заставлю их построиться, генерал, не беспокойтесь об этом”, - сказал Макомбер.

“И если вы еще этого не сделали, я бы посоветовал вам не использовать это выражение ‘без члена’ в присутствии Вола, иначе вы двое могли бы стоять передо мной окровавленные и сломленные. Справедливое предупреждение.”

Выражение лица Макомбера не давало абсолютно никаких указаний на то, что он понял или согласился с предупреждением Макланахана. Это было прискорбно: Крис Вол не терпел большинство офицеров ниже флагманского ранга и не побоялся рискнуть своей карьерой и свободой, чтобы разобраться с офицером, который не проявил должного уважения к ветерану-унтер-офицеру. Патрик знал, что если ситуация не разрешится должным образом, эти двое пойдут на конфронтацию. “Было бы намного проще, если бы мне не приходилось тренироваться в костюме Железного дровосека”.

“Экипировка’, как вы это называете, позволяет нам отправляться в горячие точки, о которых ни одна другая команда специального назначения никогда бы не подумала”, - сказал Патрик.

“Извините меня, генерал, но я не могу вспомнить ни одной горячей точки, в которую я когда-либо думал не заходить”, - раздраженно сказал Макомбер, “и я не носил длинное нижнее белье”.

“Сколько людей вам понадобилось бы, чтобы отправиться и уничтожить аэродром, майор?”

“Мы не ‘уничтожаем’ аэродромы, сэр - мы проводим разведку или срываем операции вражеской авиации, или мы строим наши собственные аэродромы. Мы наносим воздушные удары, если хотим этого —”

“Боевые силы уничтожают их, майор”, - вмешался Патрик. “Помнишь Якутск?”

“Мы не уничтожали этот аэродром, сэр, мы заняли его. И мы привлекли сотню парней, чтобы они помогли нам сделать это ”.

“Боевые силы были готовы уничтожить эту базу, майор — если мы не сможем ее использовать, русские тоже не собирались этого делать”.

“Уничтожить аэродром ?” Скептицизм в голосе Макомбера был очевиден, и Патрик почувствовал, как под воротником его черного летного костюма поднимается жар. Он не хотел тратить время на споры с подчиненным, но Макомбера нужно было поставить в известность о том, чего от него ожидают, а не просто арестовать за то, что он был младшим офицером. “Как может горстка легковооруженных людей уничтожить аэродром?”

“Это то, чему ты здесь, чтобы научиться, Уэйн”, - сказал Патрик. “Когда мы впервые говорили о принятии на себя командования, я сказал тебе, что мне нужно, чтобы ты мыслил нестандартно, и примерно в этом случае это означает не просто научиться пользоваться гаджетами, которые есть в твоем распоряжении, но охватить и расширить технологию и разработать новые способы ее использования. Теперь мне нужно, чтобы вы быстро ввели меня в курс дела, потому что у меня есть аэродром в Иране, который я, возможно, захочу уничтожить ... завтра ”.

“Завтра? Как это могло случиться, генерал? Я только сейчас узнал о местоположении цели — если мы поторопимся, то сможем покинуть базу к завтрашнему дню, и это без разведданных и без репетиций того, как атаковать цель! Вы не можете провести успешное проникновение на военную базу без разведданных и без тренировочных заездов! Мне понадобится по меньшей мере неделя, чтобы просто...

“Вы не слышите, что я вам говорю, майор: вы должны начать думать по-другому здесь”, - настаивал Патрик. “Мы обнаруживаем цели и атакуем их, точка — мало репетиций или вообще без них, никаких стратегических разведданных, первичных данных, полученных в пути, никаких совместных пакетов поддержки и небольших, но мобильных и высокотехнологичных наземных подразделений при минимальной, но разрушительной поддержке с воздуха. Я говорил тебе все это, когда впервые рассказывал о Rascal, Уэйн ...”

“Я предполагал, что вы получили информацию и задание из вышестоящего штаба, сэр”, - возразил Макомбер. “Вы имеете в виду, что начинаете операцию, не собрав стратегическую информацию от —?”

“Мы не получаем никакой помощи ни от кого, и мы все равно запускаем и выполняем чертову работу, Вжик”, - многозначительно вставил Патрик. “Вы, наконец, улавливаете картину?” Патрик подождал мгновение и не получил ответа — учитывая переменчивый, почти бешеный характер Макомбера, тишина была действительно ошеломляющей. “Теперь я знаю, что вы привыкли к тактике и методологии специальных операций ВВС, и я знаю, что вы хороший оператор и лидер, но вы должны освоиться с программой на озере. Я знаю, что технология PT важна, но знание оборудования и ресурсов, которыми мы располагаем, более важно. Это не только работа, но и образ мыслей. Понимаешь?”

“Да, сэр”, - сказал Макомбер — вероятно, это был первый реальный намек на согласие, который Патрик почувствовал от этого парня. “Сдается мне, что мне все-таки понадобится помощь Вола, если я отправляюсь на задание ... завтра?”

“Теперь вы улавливаете идею, майор”.

“Когда я смогу получить информацию, которой вы располагаете, сэр?”

“Я отправляю это сейчас. Мне нужен разработанный план действий, готовый к тому, чтобы через час доложить об этом властям предержащим ”.

“Через час...?”

“Что-то не так с этим соединением, майор?”

“Нет, сэр. Я услышал тебя. Один час. Еще один вопрос?”

“Поторопись”.

“Что насчет моей просьбы изменить позывной подразделения, сэр?”

“Только не снова, майор...”

“Это был позывной Бриггса, сэр, и мне нужно изменить это имя. Я не только ненавижу это, но это напоминает ребятам об их мертвом бывшем боссе, и это отвлекает их от миссии ”.

“Билл Косби однажды сказал, что если бы это зависело от него, он бы никогда не выбирал имя для своих детей — он бы просто отправил их на улицу и позволил соседским детям называть его”, - сказал Патрик.

“Какой Билл?” - спросил я.

“Когда придет время сменить название подразделения, майор, все подразделение обратится ко мне с просьбой”.

“Это мое подразделение, сэр”.

“Тогда докажи это”, - сказал Патрик. “Немедленно подготовьте их к запуску, научите, как пользоваться инструментами, ради которых я из кожи вон лез, и покажите мне план — составленный единым целым, — который выполнит работу и сразу же получит одобрение. Приступайте к делу, майор. Genesis выходит.” Он прервал соединение, ударив по кнопке с такой силой, что это чуть не оторвало его от насеста на липучке. Ради всего святого, подумал Патрик, он никогда не осознавал, как ему повезло работать с мужчинами и женщинами под его командованием, а не с настоящими примадоннами вроде Макомбер. Он мог бы быть одним из лучших спецназовцев Америки в специальных операциях, но его навыки межличностного общения нуждались в серьезной переоценке.

Раздраженно глотнув воды из тюбика, он снова открыл спутниковую связь: “Один вызывает Кондора”.

“Кондор на связи, безопасность”, - ответил старший диспетчер командного пункта объединенного функционального компонента в космосе (JFCC-Space) на базе ВВС Ванденберг, Калифорния. “Видел тебя в новостях некоторое время назад. Вы выглядели... Нормально, сэр. Рад видеть, что ты чувствуешь себя хорошо. Эта Мегин - лиса, не так ли?”

“Спасибо, Кондор, но, к сожалению, я никогда не видел ведущего, поэтому мне придется поверить тебе на слово”, - ответил Патрик. “У меня срочная разведывательно-оценочная тревога и запрос на сообщение о задачах наземных операций для босса”.

“Вас понял, сэр”, - ответил старший диспетчер. “Готов к копированию, когда вы будете готовы”.

“Я обнаружил возможное тайное восстановление незаконной иранской авиабазы в Персидской Республике, и мне нужно подтверждение ”только для глаз" и полномочия по постановке задач для закрытия, если это подтвердится". Патрик быстро изложил то, что он знал и что он предполагал об авиабазе на шоссе Солтанабад.

“Понял, сэр. Отправка в JFCC-пространство ВЫПОЛНЯЕТСЯ сейчас.” DO, или заместитель командующего операциями объединенного функционального компонента Command-Space, доложил бы своему командиру после оценки запроса, изучения наличия сил, сбора разведданных и вычисления приблизительных сроков и ожидаемого ущерба. Это отнимало много времени, но, вероятно, удерживало командира от завала запросов о поддержке. “Мы должны скоро получить ответное сообщение, если DO захочет действовать. Как вы себя чувствуете, сэр?”

“Просто отлично, Кондор”, - ответил Патрик. “Конечно, хотел бы я загружать свои запросы напрямую в STRATCOM или даже SECDEF”, - заметил Патрик.

“Я слышу вас, сэр”, - сказал диспетчер. “Я думаю, они боятся, что вы похороните их вместе с данными. Кроме того, никто не хочет отказываться от своих королевств.” В запутанном и довольно неприятном сочетании обязанностей постановка задач и координация воздушных миссий с участием космической станции Армстронг и беспилотных бомбардировщиков HAWC B-1 и B-52, пролетающих над Ираном, должны были осуществляться через два разных главных командования, которые оба подчинялись непосредственно президенту через сотрудников национальной безопасности: JFCC-Space в Калифорнии, который передавал информацию в США. Стратегическое командование (STRATCOM) во временных штабах в Колорадо и Луизиане; и Центральному командованию США (CENTCOM) на базе ВВС Макдилл во Флориде, которое руководило всеми военными операциями на Ближнем Востоке и в Центральной Азии. Различные разведывательные службы CENTCOM и STRATCOM, занимающиеся планами и операциями, будут рассматривать данные по отдельности, делать свои собственные рекомендации и представлять их министру обороны и советнику президента по национальной безопасности, которые затем будут давать рекомендации президенту.

“Я вообще не понимаю, почему эти отчеты должны поступать в STRATCOM”, - проворчал Патрик. “ЦЕНТКОМ является командующим театром военных действий — они должны получать отчеты, составлять план действий, получать одобрения, а затем поручать всем остальным за поддержкой”.

“Вам не нужно убеждать меня, сэр — если вы спросите меня, ваши отчеты должны поступать непосредственно в Министерство обороны”, - сказал старший диспетчер. Последовала небольшая пауза; затем: “Приготовься к Кондору, Один. Рад снова поговорить с вами, генерал.”

Мгновение спустя: “Кондор-Один на связи, безопасность”, - раздался голос командующего Четырнадцатой воздушной армией, генерал-майора ВВС Гарольда Бэкмана. Командующий четырнадцатой воздушной армией ВВС США Бэкман носил “двойную шляпу” в качестве командно-космического компонента объединенных сил, или JFCC-S, подразделения стратегического командования США (которое было уничтожено во время российских воздушных атак против Соединенных Штатов и восстанавливалось в различных местах по всей стране).

JFCC-S отвечал за планирование, координацию, оснащение и выполнение всех военных операций в космосе. До Макланахана, его Центра высокотехнологичных аэрокосмических вооружений и космических самолетов XR-A9 Black Stallion “Военные операции в космосе” обычно означали развертывание спутников и мониторинг космической деятельности других стран. Больше нет. Макланахан предоставил JFCC-Space возможность глобального удара и сверхбыстрой мобильности, и, честно говоря, он не чувствовал, что они еще не справились с этой задачей.

“Один здесь, безопасность подтверждена”, - сказал Патрик. “Как у тебя дела, Гарольд?”

“Как обычно, по уши в делах, сэр, но, полагаю, лучше вас. Дежурный офицер сказал, что видел вас по телевизору, но вы внезапно прервали интервью без предупреждения. Ты в порядке?”

“Я получил предупреждение COMPSCAN и сразу же отреагировал на него”.

“Если это до смерти напугало одного из моих контролеров, это вызовет панику у начальства, ты это понимаешь, верно?”

“Они должны научиться расслабляться. Вы получили мои данные?”

“Я смотрю на это прямо сейчас, Мук. Дай мне секунду”. Несколько мгновений спустя: “Мой шеф разведки сейчас просматривает это, но для меня это просто выглядит как разбомбленная авиабаза на шоссе. Я так понимаю, ты так не думаешь?”

“Я думаю, что эти кратеры - приманки, Гарольд, и я бы хотел, чтобы несколько моих парней отправились туда и посмотрели”.

Еще одна небольшая пауза. “Провинция Хорасан, всего в ста милях от Мешхеда — этот район контролируется Мохтазом и его Корпусом стражей исламской революции”, - сказал Бэкман. “На расстоянии вооруженного реагирования от Сабзевара, где наверняка прячется много пасдаранцев. Если Солтанабад действительно пуст, вы все еще будете в эпицентре шторма, если плохие парни заметят вас - и если он активен, как вы сказали, это будет мясорубка. Я полагаю, вы хотите отправиться туда всего с парой ваших роботов, верно?”

“Подтверждаю”.

“Так и думал. Ваши штуковины там, наверху, не могут дать вам более детальных изображений?”

“Наш единственный другой вариант - прямой пролет со спутника или беспилотного летательного аппарата, и это наверняка предупредит плохих парней. Я хотел бы сначала взглянуть, прежде чем планирую взорвать это место, и небольшой отряд был бы самым быстрым и легким. ”

“Как быстро?”

“Я не смотрел геометрию орбиты, но я надеюсь, что мы сможем запустить их в течение четырех, через семь они будут на земле, через восемь снова в воздухе, и вернуться домой в течение двенадцати”.

“Дни?”

“Часы”.

“Дерьмо”, выругался Бэкман. “Чертовски невероятно, сэр”.

“Если бы мои ребята базировались здесь, Гарольд, как я хотел бы сделать, как я проинформировал тебя и STRATCOM, я, возможно, смог бы выбраться оттуда и вернуться домой через четыре часа”.

“Чертовски запутанно. Я полностью за это, Мук, но я думаю, что эта идея просто поражает слишком много умов здесь, на старой доброй планете Земля. Вы знаете, что Национальное командование дало нам указание ограничить все полеты космопланов только пополнением запасов и чрезвычайными ситуациями, верно?”

“Я считаю это чрезвычайной ситуацией, Гарольд”.

“Я знаю, что ты хочешь ... Но действительно ли это срочно?”

Патрик подавил вспышку гнева из-за того, что его усомнились в его суждениях, но он привык, что все сомневаются в нем на втором и третьем местах, даже те, кто его знал и любил. “Я не буду знать наверняка, пока не отправлю туда нескольких своих парней”.

“Я не думаю, что это будет разрешено, сэр. Ты все еще хочешь, чтобы я задал вопрос?”

Патрик без колебаний ответил: “Да”.

“О'кей. Приготовиться”. Ожидание было совсем не долгим: “Ладно, Мук, руководство STRATCOM говорит, что ты можешь направить своих парней в этом направлении, но никто не ставит ботинки — или что там, черт возьми, носят на ногах ваши роботы — на землю, и ни один самолет не пересекает никаких линий ни на каких картах без разрешения CENTCOM”.

“Могу ли я загрузить несколько космопланов "Черный жеребец” и вывести их на орбиту?"

“Сколько их и чем они загружены?”

“Один или два с операторами, в шахматном порядке и на разных орбитах, пока я не смогу точно определить время в час; один или два самолета прикрытия, оснащенных высокоточным оружием; возможно, одна или две приманки, которые будут использоваться в качестве резервных на орбите; и один или два бомбардировщика "Вампир", прилетевшие из Ирака, готовые уничтожить базу, если мы обнаружим, что она функционирует”.

“Такое количество космических кораблей может оказаться непростой задачей, а вооруженный космический корабль может нарушить сделку”.

“Чем больше я смогу перебросить и чем больше вспомогательных средств я выведу на орбиту, тем быстрее все закончится, Гарольд”.

“Я понял”, - сказал Бэкман. На этот раз пауза была длиннее: “Хорошо, одобрено. Никто не пересекает никаких политических границ в атмосфере без разрешения, и не выпускайте оружие для повторного входа, пока не будет дан зеленый свет ”. Он усмехнулся, затем добавил: “Боже, я говорю как гребаный командир линкора "Галактика" Адама или что-то в этом роде. Никогда не думал, что за свою жизнь я бы одобрил атаку из космоса ”.

“С этого момента все должно быть именно так, мой друг”, - ответил Патрик. “Я отправлю вам полный план пакета в течение часа, и приказ о воздушном задании для перемещения космического корабля будет отправлен вам раньше. Спасибо, Гарольд. Один вышел.”

Следующий звонок Патрика по видеоконференции был в его зону боевого управления на военно-воздушной базе Эллиот: “Макомбер уведомил нас, что вы поручили ему наземную операцию в Иране и что у него мало времени для планирования, поэтому мы уже подключились”, - сказал его заместитель командующего, бригадный генерал Дэвид Люгер. " Два штурмана проработали вместе более двух десятилетий, сначала в качестве коллег по экипажу B-52G Stratofortress, а затем были назначены в Центр высокотехнологичных аэрокосмических вооружений в качестве инженеров по летным испытаниям самолетов и вооружений. Высокий, худощавый, спокойный и обдуманный как по характеру, так и по внешнему виду, лучшим качеством Люгера было то, что он выступал в роли совести Патрика Макланахана всякий раз, когда его вспыльчивая, решительная, целеустремленная сторона угрожала уничтожить весь здравый смысл. “У нас должно быть что-то для вас в кратчайшие сроки. Парень быстр и довольно хорошо организован ”.

“Я знал, что ты этим займешься, приятель”, - сказал Патрик. “Удивлен известием от Вжика?”

“Удивлен? Как насчет ”пораженный громом"?" Люгер невозмутим. “Каждый в воздушно-десантных войсках старается изо всех сил избегать этого парня. Но когда он берется за дело, у него все получается ”.

“Есть какие-нибудь мысли по Солтанабаду?”

“Да, я думаю, нам следует пропустить предварительные испытания и просто нанести пару разрывов в небе или метеоритов с мощной взрывчаткой там, внизу, вместо того, чтобы тратить время на ввод группы боевых сил”, - ответил Люгер. “Если иранцы что-то там прячут, наши ребята высадятся прямо на них”.

“Как бы мне ни нравилось все взрывать, Техас, - ответил Патрик, - я думаю, сначала нам следует взглянуть. Если эти кратеры действительно приманки, то они лучшие из всех, что я когда—либо видел, а это значит ...

“Они, вероятно, не иранцы”, - сказал Люгер. “Ты думаешь, может быть, русские?”

“Я думаю, что Москва ничего так не хотела бы, как помочь Мохтазу уничтожить армию Бужази и разместить там несколько бригад в качестве награды”, - сказал Патрик.

“Ты думаешь, это то, что хочет сделать Зевитин?”

“Дружественное АМЕРИКЕ государство в Иране было бы совершенно неприемлемым”, - сказал Патрик. “Мохтаз - псих, но если Зевитин сможет убедить его допустить российские войска в Иран, чтобы помочь разгромить армию Бужази - или по любой другой причине, такой как защита от американской агрессии, — Зевитин сможет направить войска в противовес американскому господству в регионе. По крайней мере, он может оказать давление на президента Гарднера, чтобы тот отказался от поддержки стран бывшего советского блока, которые переходят в американскую сферу влияния ”.

“От всей этой геополитической чепухи у меня болит голова, Мук”, - сказал Дейв с притворной усталостью. Патрик мог видеть, что внимание Дэйва отвлеклось от камеры видеоконференции. “У меня готов первый набросок плана — я загружу его вам”, - сказал он, вводя инструкции в свой компьютер.

“Ладно, Мук, вот предварительные отчеты о состоянии”, - продолжил Люгер мгновением позже. “У нас есть два космоплана Black Stallion, которые будут доступны в течение четырех часов вместе с выделенными для них топливозаправщиками и достаточным количеством топлива и припасов для орбитальных миссий, и три будут доступны через семь часов, если мы отменим несколько тренировочных вылетов. Макомбер говорит, что он может загрузиться вовремя для запуска. Как вы хотите построить порядок выполнения задач air?”

Патрик произвел быстрые мысленные вычисления, отсчитывая время назад от того момента, когда он хотел, чтобы Черный жеребец оторвался от земли и покинул воздушное пространство Персии. “Я бы, конечно, хотел иметь приманки, резервные копии, больше информации и больше репетиций для Whack и сухопутных войск, но моя главная забота - как можно скорее осмотреть эту базу, не привлекая внимания Стражей исламской революции”, - сказал он. “Я посмотрю, смогу ли я получить разрешение на ввод двух шпилек прямо сейчас. Если мы запустимся через четыре часа, мы будем над целью к полуночи до часу ночи по местному времени — давайте назовем это двумя часами ночи, чтобы быть в безопасности. Мы проводим разведку максимум в течение часа, взлетаем до восхода солнца, заправляемся где-нибудь над западнымАфганистаном и направляемся домой ”.

“Дежурный офицер’ озвучивает предварительные предположения для приказа о воздушном задании”, - сказал Люгер. “Дежурный офицер” был центральной компьютерной системой, базирующейся в Центре высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, которая связывала все различные отделы и лаборатории по всему миру и могла быть надежно доступна любому члену HAWC в любой точке мира - или, в случае космической станции Армстронг, вокруг нее. “Самый большой вопросительный знак, который у нас сейчас есть, - это поддержка танкера KC-77 для дозаправки в воздухе. Наш ближайший заправщик, предназначенный для XR-A9, находится на авиабазе Аль-Дафра в Объединенных Арабских Эмиратах, откуда два часа полета до ближайшего возможного пункта дозаправки над Афганистаном. Если бы все работало абсолютно идеально — они загрузили танкер без сбоев, своевременно получили все дипломатические разрешения и разрешения на воздушное сообщение и так далее — они бы достигли возможного места встречи над западным Афганистаном как раз в тот момент, когда у "Черного жеребца” закончится топливо ".

“И когда в последний раз наша миссия проходила абсолютно безупречно?”

“Я не помню, чтобы это когда-либо происходило”, - заверил его Люгер. “В этом районе есть несколько мест для аварийной посадки, которые мы можем использовать, но они находятся очень близко к иранской границе, и нам потребуется большая наземная поддержка, чтобы обезопасить базу до прибытия топлива. Мы можем перебросить восстановительные бригады в Афганистан для оказания помощи в случае, если жеребцу придется совершить аварийную посадку, или мы можем отложить миссию на пару дней ... ”

“Давайте продвигаться вперед с этим планом”, - сказал Патрик. “Мы представим все как есть и задействуем столько средств на случай непредвиденных обстоятельств, сколько сможем — надеюсь, ни одно из них нам не понадобится”.

“Ты понял, Мук”, - сказал Дэйв. “Мне нужно ... быть рядом, Патрик…Мне звонит ваш летный врач из "Уолтер Рид". Он хочет поговорить с тобой ”.

“Подключите меня и оставайтесь на линии”.

“Вас понял. Приготовиться...” Мгновение спустя видеоизображение разделилось надвое, с Дейвом с левой стороны и изображением довольно моложавого мужчины в рабочей униформе военно-морского флота, камуфляжной синей цифровой форме, типичной для всех военнослужащих в Соединенных Штатах со времен Холокоста в Америке. “Продолжайте, капитан, генерал на линии, безопасность”.

“Генерал Макланахан?”

“Как поживаете, капитан Саммерс?” - Спросил Патрик. Капитан ВМС США Альфред Саммерс был начальником отделения сердечно-сосудистой хирургии в Национальном военно-медицинском центре Уолтера Рида и человеком, ответственным за случай Патрика.

“Я видел ваше собеседование этим утром”, - раздраженно сказал хирург, “и при всем должном уважении, генерал, мне было интересно, где вы получили свою медицинскую степень?”

“Я так понимаю, у вас возникли какие-то проблемы с тем, что я сказал интервьюеру?”

“Вы произнесли это так, будто синдром удлиненного интервала QT можно вылечить, приняв пару таблеток аспирина, сэр”, - пожаловался Саммерс. “Это не так просто, и я не хочу, чтобы мой персонал был обвинен в случае, если ваш запрос на сохранение статуса полета будет отклонен”.

“Кто обвиняет, капитан?”

“Откровенно говоря, сэр, подавляющее большинство американцев, которые считают вас национальным достоянием, которым не следует пренебрегать ни по какой причине”, - ответил врач. “Я уверен, вы понимаете, что я имею в виду. Короче говоря, сэр, синдром удлиненного интервала QT - это автоматический отказ в полетных привилегиях — процесса обжалования нет ”.

“Мои сотрудники изучили состояние, капитан, а также истории болезней нескольких астронавтов, которые были дисквалифицированы от космических полетов, но все еще сохранили статус летчика, и они сказали мне, что состояние не угрожает жизни и может быть недостаточно серьезным, чтобы оправдать отказ в —”

“Как ваш врач и ведущий эксперт по этому заболеванию в Соединенных Штатах, генерал, позвольте мне прояснить это для вас, если позволите”, - вмешался Саммерс. “Синдром, скорее всего, был вызван тем, что мы называем растяжением миокарда, когда сильные перегрузки деформируют сердечные мышцы и нервы и создают электрические нарушения. Синдром, очевидно, дремал всю вашу жизнь, пока вы не полетели в космос, и тогда он проявился в полную силу. Мне интересно, что вы, очевидно, испытывали некоторые симптомы во время некоторых или, возможно, всех ваших космических полетов, но затем они снова затихли , пока у вас не было простой конфронтации в режиме видеоконференции — я бы предположил, что это было так же напряженно, как полет в космосе, или, может быть, просто достаточно напряженно, чтобы послужить спусковым крючком для другого полномасштабного эпизода ”.

“Белый дом и Пентагон могут это сделать, доктор”, - сказал Патрик.

“Без сомнения, сэр”, - согласился Саммерс. “Но разве вы не видите опасности в этом состоянии, генерал? Стресс от этого простого эпизода видеоконференции в сочетании с вашими неоднократными полетами на орбиту вызвал перебои в электроснабжении, которые в конечном итоге привели к аритмии. Это было настолько серьезно, что вызвало фибрилляцию сердца, или нерегулярное сердцебиение, настоящий тепловой ‘трепет", который, подобно кавитационному насосу, означает, что к мозгу поступает недостаточно крови, даже если сердце не остановилось. Само собой разумеется, сэр, что любой стресс сейчас может вызвать новый эпизод, и без постоянного мониторинга у нас нет абсолютно никакого способа узнать, когда и насколько серьезным он будет. Разрешение вам оставаться в статусе полета поставило бы под угрозу каждую миссию и каждую часть оборудования, находящуюся под вашим контролем ”.

“Я полагаю, вы собирались добавить: "не говоря уже о вашей жизни,", а, капитан?” Добавил Патрик.

“Я полагаю, что мы все в первую очередь думаем о вашем благополучии, сэр — я могу ошибаться на этот счет”, - сухо сказал Саммерс. “Ваша жизнь подвергается риску каждую минуту, которую вы проводите там, наверху. Я не могу подчеркивать это слишком сильно ”.

“Я понял, я понял, доктор”, - сказал Патрик. “Давайте теперь пройдем мимо страшных предупреждений. Каково лечение этого состояния?”

“‘Лечение?’ Ты имеешь в виду, кроме как избегать стресса любой ценой?” Спросил Саммерс с явным раздражением. Он громко вздохнул. “Что ж, мы можем попробовать бета-блокаторы и тщательный мониторинг, чтобы увидеть, не появятся ли снова какие—либо электрические отклонения, но этот курс лечения рекомендуется только пациентам без синкопы - тем, кто никогда раньше не терял сознание от этого состояния. В вашем случае, сэр, я бы настоятельно рекомендовал имплантируемый ICD кардиовертер-дефибриллятор.”

“Ты имеешь в виду кардиостимулятор?”

“ICDS - это гораздо больше, чем просто кардиостимулятор, сэр”, - сказал Саммерс. “В вашем случае ICD будет выполнять три функции: тщательно контролировать состояние вашего сердца, подвергать ваше сердце электрошоку в случае фибрилляции и подавать корректирующие сигналы для восстановления нормального ритма в случае любой тахикардии, гипокардии или аритмии. Современные устройства меньше, менее навязчивы, более надежны и могут отслеживать широкий спектр функций организма и сообщать о них. Они чрезвычайно эффективны в коррекции и предотвращении электрических аномалий сердца ”.

“Тогда это не влияет на статус моего рейса, верно?”

Саммерс раздраженно закатил глаза, совершенно расстроенный тем, что этот трехзвездочный генерал не отказался от идеи вернуть себе летный статус. “Сэр, как я уверен, вы понимаете, установка ICD является дисквалификацией для всех летных обязанностей, за исключением части 91 FAA, и даже тогда вы были бы ограничены одиночными дневными полетами по ПВП”, - сказал он, ошеломленный просто тем фактом, что любой, у кого был такой эпизод, как у этого человека, мог даже подумать о полете. “В конце концов, это электрический генератор и передатчик, которые могут на мгновение вызвать серьезную сердечную травму. Я не могу вспомнить ни одного члена летного экипажа, военного или гражданского, которому было бы разрешено сохранить статус летчика после получения МКБ ”.

“Но если они так хороши, в чем проблема?” - Спросил Патрик. “Если они устранят отклонения, я буду готов уйти”.

“Они хороши, намного лучше, чем в прошлые годы, но они не надежны, сэр”, - сказал Саммерс. “Примерно у каждого десятого пациента возникают предсинкопические или синкопические эпизоды — головокружение, сонливость или потеря сознания — когда активируется ICD. Трое из десяти испытывают достаточный дискомфорт, чтобы заставить их прекратить то, что они делают — водители грузовиков, например, будут чувствовать себя испуганно или некомфортно настолько, что съедут на обочину дороги, или руководители на совещаниях встанут и выйдут из комнаты. Вы не можете съехать на обочину в самолете, особенно космоплане. Я знаю, как важен для тебя полет, но это не стоит—”

“Не стоит рисковать моей жизнью?” Патрик прервал. “И снова, доктор, при всем моем уважении, вы ошибаетесь. Полет необходим для моей работы, а также является важным навыком и источником личного удовольствия. На моем нынешнем месте я был бы неэффективен ”.

“Вы бы предпочли быть мертвым, сэр?”

Патрик на мгновение отвел взгляд, но затем решительно покачал головой. “Какие у меня есть другие альтернативы, доктор?”

“У вас их нет, генерал”, - строго сказал Саммерс. “Мы можем назначить вам бета-блокаторы и постоянное наблюдение, но это не так эффективно, как МКБ, и вы все равно будете ограничены в полетных обязанностях. Почти гарантировано, что в течение следующих шести месяцев у вас будет еще один эпизод с длительным интервалом QT, и больше шансов, что вы получите некоторую степень инвалидности, аналогичную или, возможно, более серьезную, чем та, с которой вы сталкивались раньше. Если вы находитесь в космосе или за штурвалом самолета, вы мгновенно представляете опасность для себя, своих товарищей по экипажу, невинных людей на пути вашего полета и вашей миссии.

“Генерал Макланахан, по моему экспертному мнению, ваша нынешняя работа или практически любая военная должность, о которой я могу вспомнить, слишком напряженная для человека в вашем состоянии, даже если мы установим ICD. Больше, чем любое лечение или приспособление, вам сейчас нужен отдых. Если в анамнезе нет случаев злоупотребления наркотиками или травм, синдром удлиненного интервала QT почти всегда вызывается физическим, психологическим и эмоциональным стрессом. Ущерб, нанесенный вашему сердцу вашим положением, обязанностями и космическими полетами, сохранится до конца вашей жизни, и, как мы видели, стресса от всего лишь одной простой видеоконференции было достаточно, чтобы вызвать синкопический эпизод. Примите мой совет: установите ICD, отойдите от дел и наслаждайтесь своим сыном и семьей ”.

“Должны быть другие варианты, другие методы лечения”, - сказал Патрик. “Я не готов уйти в отставку. У меня важная работа, и поддержание летного статуса — большая ее часть - нет, это большая часть того, кто я есть ”.

Саммерс долго смотрел на него с суровым и раздраженным выражением лица. “Бертран Рассел однажды написал: ”Одним из симптомов приближающегося нервного срыва является убежденность в том, что чья—то работа ужасно важна“, - сказал он, - "за исключением вашего случая, у вас не будет нервного срыва - вы будете мертвы” .

“Давайте не будем здесь слишком драматизировать, капитан...”

“Слушайте меня внимательно, генерал Макланахан: я не драматизирую — я настолько честен и открыт с вами, насколько могу”, - сказал Саммерс. “По моему мнению, вы получили неизвестное, но серьезное повреждение ваших сердечных мышц и миокарда в результате вашего космического полета, которое вызывает эпизоды удлинения интервала QT, вызывающие аритмию и тахикардию, приводящие к предсинкоптическим и синкоптозным явлениям. Для вас это достаточно недраматично, сэр?”

“Капитан—”

“Я не закончил, сэр”, - вмешался Саммерс. “Вероятность того, что даже при условии отдыха и приема лекарств у вас в течение следующих шести месяцев возникнет еще одно синкопическое событие, более серьезное, чем предыдущее, и без наблюдения и немедленной медицинской помощи ваши шансы на выживание составляют в лучшем случае двадцать процентов . С МКБ ваши шансы выжить в следующие шесть месяцев возрастают до семидесяти процентов, а через шесть месяцев у вас девяносто процентов шансов выжить ”.

Он сделал паузу, ожидая аргументации, и после нескольких минут молчания продолжил: “Теперь, если бы вы были любым другим офицером, тем, кто не встречался с вице-президентом Соединенных Штатов в сопровождении Секретной службы, я бы просто посоветовал вам, что я порекомендую вашему командиру поместить вас в больницу на следующие шесть месяцев. Я буду—”

“Шесть месяцев!”

“Я все еще буду так советовать вашему командиру”, - продолжил Саммерс. “Решите ли вы установить ICD - это ваше решение. Но если вы настаиваете на том, чтобы не устанавливать ICD, и у вас нет круглосуточного мониторинга, у вас практически нет шансов пережить следующие шесть месяцев. Нет. Я ясно выражаюсь для вас, сэр?” Патрик на мгновение стал похож на быстро сдувающийся воздушный шарик, но Дейв Люгер мог видеть, как его уныние быстро сменяется гневом — гневом на что, он еще не был вполне уверен. “Мне кажется, что окончательное решение остается за вами. Хорошего дня, генерал”. И Саммерс вышел из видеоконференции, печально покачав головой, уверенный, что трехзвездочный генерал не собирался выполнять его приказы.

Как только Саммерс покинул конференцию, Патрик откинулся на спинку стула, глубоко вздохнул, затем уставился на стол в конференц-зале. “Ну и дерьмо”, - выдохнул он после нескольких долгих мгновений молчания.

“Ты в порядке, Мук?” - Спросил Дейв Люгер.

“Да, я думаю, что да”, - ответил Патрик, качая головой в притворном замешательстве. “Я всегда думал, что это Уилл Роджерс произнес ту цитату о психических расстройствах, а не Бертран Рассел”.

Дэйв рассмеялся — это был парень, с которым он был знаком, отпускающий шутки в то время, когда большинство здравомыслящих мужчин были бы на грани слез. “Я думаю, Марк Твен был прав, когда сказал: ‘Дело не в том, что ты знаешь, а в том, что ты знаешь, что это не так”.

“Это был не Марк Твен, это был Джош Биллингс”.

“Кто?” - спросил я.

“Неважно”, - сказал Патрик, снова становясь серьезным. “Дэйв, мне нужно узнать все о синдроме удлиненного интервала QT и лечении сердечных аритмий, прежде чем я смогу принять решение о том, с чем я могу справиться, а с чем нет. Вероятно, существует дюжина компаний, занимающихся исследованиями современных ICD или чем там станет следующее поколение этих устройств — я должен знать о последних достижениях, прежде чем решу установить какую-либо старую технологию. У Джона Мастерса, вероятно, есть целая лаборатория, посвященная лечению сердечных заболеваний ”.

“Извини, что я так говорю, приятель, но у тебя только что был на связи, вероятно, лучший кардиолог в стране, готовый ответить на любые твои вопросы, и ты практически отшил его”.

“Он не был готов помочь мне — он стоял рядом, готовый пробить мне путевку на медицинскую пенсию”, - сказал Патрик. “Я должен справиться с этим по-своему”.

“Я беспокоюсь о том, сколько времени у тебя есть, чтобы принять это решение, Патрик”, - сказал Дейв. “Вы слышали документ: большинство пациентов с этим заболеванием либо начинают постоянное наблюдение и принимают лекарства, либо сразу устанавливают ICD . Остальные умрут . Я не вижу, какие еще исследования вам нужно провести по этому поводу.”

“Я тоже не знаю, Дэйв, но я всегда так поступаю: Я проверяю их сам, используя свои собственные источники и методы ”, - сказал Патрик. “Саммерс, возможно, лучший кардиолог в армии, может быть, даже в стране, но если это так, то мои собственные исследования говорят мне и об этом. Но загадай мне вот что, братан: что такие парни, как Саммерс, делают с жертвами сердечных приступов, которые находятся на действительной службе и которые все еще живы?”

“Они отправляют их в отставку, конечно”.

“Они отправляют их на пенсию”, - эхом повторил Патрик, “и затем за ними ухаживает Администрация ветеранов или частные врачи, частично оплачиваемые правительством. Саммерс делает то, что делает всегда: выписывает больных парней и отправляет их в VA. Большинство его пациентов настолько благодарны за то, что они живы, что никогда не задумываются о выходе на пенсию ”.

“Разве ты не рад, что все еще жив, Мук?”

“Конечно, я такой, Дэйв”, - сказал Патрик, бросив на своего давнего друга хмурый взгляд, “но если я собираюсь ударить, я делаю это на своих условиях, а не Саммерса. Тем временем, возможно, я узнаю что-то еще о состоянии и возможных методах лечения, чего не знают эти документы, что-то, что позволит мне сохранить мой летный статус. Может быть, я —”

“Патрик, я понимаю, что полет важен для тебя”, - искренне сказал Люгер, “но это не стоит того, чтобы рисковать своей жизнью ради —”

“Дэйв, я рискую своей жизнью почти каждый раз, когда поднимаюсь в воздух на боевом самолете”, - прервал его Патрик. “Я не боюсь потерять свою жизнь из—за...”

“Враг... внешний враг”, - сказал Дейв. “Эй, Патрик, я здесь просто играю адвоката дьявола — я с тобой не спорю. Ты делаешь то, что хочешь. И я согласен: стоит рискнуть своей жизнью, используя свои навыки, подготовку и инстинкты, чтобы сразиться с противником, который стремится уничтожить Соединенные Штаты Америки. Но враг, о котором мы здесь говорим, - это вы . Вы не можете перехитрить, перехитрить или перехитрить себя . Ты не экипирован и не обучен управлять собственным телом, пытающимся убить тебя. Вы должны подойти к этой битве как к любой битве, к которой вы когда-либо готовились ...”

“Это именно то, что я намерен сделать, Дэйв”, - решительно сказал Патрик. “Я собираюсь изучить это, проанализировать, проконсультироваться с экспертами, собрать информацию и разработать стратегию”.

“Отлично. Но пока вы это делаете, снимите с себя статус летчика и ложитесь в больницу для круглосуточного наблюдения. Не будь глупцом ”.

Это последнее замечание застало Патрика врасплох, и он удивленно моргнул. “Ты думаешь, я веду себя глупо?”

“Я не знаю, о чем ты думаешь, чувак”, - сказал Люгер. Он знал, что Патрик не был глуп, и сожалел, что сказал это, но единственное, чему научил его его давний друг, - это высказывать то, что у него на уме. Патрик был напуган, и это была его реакция на страх, точно так же, как это было в кабине стратегического бомбардировщика все эти много лет: боритесь со страхом, сосредоточьтесь на цели и никогда не прекращайте бороться, какой бы ужасной ни казалась ситуация.

“Посмотри на это с точки зрения дока, Мук”, - продолжал Люгер. “Я слышал, врачи говорили вам, что эта штука похожа на бомбу замедленного действия с волосковым спусковым механизмом. Возможно, он вообще не сработает, но, скорее всего, он может сработать в ближайшие десять секунд, пока мы стоим здесь и спорим. Черт возьми, я боюсь, что ты можешь вывести меня из себя, пока я прямо сейчас с тобой спорю, и я ничего не смогу сделать отсюда, кроме как наблюдать, как ты умираешь ”.

“Мои шансы погибнуть здесь, на околоземной орбите, лишь немного выше среднего из—за этой штуки с сердцем - нас может в любой момент разорвать на куски и высосать в космос гиперзвуковой осколок размером с горошину, и мы никогда об этом не узнаем”, - сказал Патрик.

“Если вы не уверены насчет МКБ, тогда продолжайте и исследуйте его; поговорите с Джоном Мастерсом или примерно с дюжиной умников из нашего списка и подумайте над этим”, - сказал Дейв. “Но сделай это, находясь в безопасности частной больничной палаты, где за тобой могут присматривать врачи”. Глаза и черты лица Патрика оставались решительными, стоическими, бесстрастными. “Давай, Мук. Подумай о Брэдли. Если вы продолжите летать без ICD, вы можете умереть. Если ты не будешь напрягаться, ты, вероятно, будешь жить дальше. В чем вопрос?”

“Я не собираюсь сдаваться, Дейв, и это . Я здесь, чтобы выполнить важную работу, и я...

“Работа ? Мук, ты хочешь рискнуть навредить себе из-за работы? Это важно, конечно, но десятки молодых и сильных парней могут это сделать. Дайте задание Бумеру, или Рейдону, или даже Лукасу — кому угодно еще. Ты еще не понял этого, Патрик?”

“Выяснить что?”

“Мы расходный материал, генерал Макланахан. Мы все одноразовые. Мы не что иное, как ‘политика другими средствами’. Когда доходит до дела, мы просто крутые военные примадонны типа "А", фанатичные военные в плохо сидящих костюмах обезьян, и никого в Вашингтоне не волнует, выживем мы или умрем. Если ты завтра проколешься, то на твое место придут двадцать других крутых задниц — или, что более вероятно, Гарднер может с такой же легкостью приказать нам закрыться на следующий день после того, как ты сдохнешь, и потратить деньги на новые авианосцы. Но есть те из нас, кто тебе не все равно, твой сын возглавляет список, но ты не обращаешь на нас внимания, потому что сосредоточен на работе — работе, которая ни на йоту не заботится о тебе ” .

Люгер глубоко вздохнул. “Я знаю тебя, чувак. Вы всегда говорите, что делаете это, потому что не хотите приказывать другому пилоту делать то, чего вы не делали сами, даже если пилоты - обученные члены испытательной команды, лучшие из лучших. Я всегда знал, что это чушь собачья. Ты делаешь это, потому что тебе это нравится, потому что ты хочешь быть тем, кто нажмет на курок, чтобы уничтожить плохих парней. Я понимаю это. Но я не думаю, что тебе следует больше этим заниматься, Мук. Вы напрасно рискуете своей жизнью — не пилотируя практически непроверенную машину, а подвергая себя стрессам, которые могут убить вас задолго до того, как вы достигнете целевого района ”.

Патрик долго молчал; затем он посмотрел на своего старого друга. “Я думаю, ты знаешь, каково это - смотреть в лицо собственной смертности, не так ли, Дэйв?”

“К сожалению, да”, - сказал Люгер. Будучи молодым штурманом-бомбардиром, выполнявшим секретную миссию по уничтожению наземного лазерного комплекса бывшего Советского Союза в Кавазне, Дейв Люгер был захвачен русскими, подвергнут допросам, пыткам и на несколько лет заключен в тюрьму, а затем ему промыли мозги, заставив поверить, что он российский аэрокосмический инженер. Последствия этого лечения повлияли на него эмоционально и психологически — стресс заставил его неожиданно войти в состояние отстраненной фуги, которое оставляло его практически недееспособным от страха на минуты, иногда часы, — и он добровольно снял с себя статус активного полета много лет назад. “Это была адская поездка ... Но есть и другие поездки”.

“Разве ты не скучаешь по полетам?” - Спросил Патрик.

“Черт возьми, нет”, - сказал Дэйв. “Когда я хочу летать, я пилотирую один из боевых беспилотных летательных аппаратов или свои радиоуправляемые модели самолетов. Но у меня происходит достаточно дел, на которые у меня больше нет желания ”.

“Я просто не уверен, как это повлияет на меня”, - честно признался Патрик. “Я думаю, что со мной все было бы в порядке — нет, я уверен, что так и было бы, — но всегда ли я буду требовать еще одного полета, еще одной миссии?”

“Мук, мы с тобой оба знаем, что пилотируемые самолеты идут по пути динозавров”, - сказал Дейв. “У вас вдруг появилось какое-то романтическое представление об авиации, какая-то странная идея ‘сбросить угрюмые узы’, которая каким-то образом заставляет вас забыть обо всем остальном? С каких это пор полеты стали для вас чем-то большим, чем "спланируй полет, а затем выполняй план’? Чувак, если бы я тебя не знал, я бы поклялся, что ты больше заботился о полетах, чем о Брэдли. Это не тот Патрик Шейн Макланахан, которого я знал ”.

“Давай оставим это, хорошо?” Раздраженно спросил Патрик. Он ненавидел, когда Люгер (или его бывшая подруга, вице-президент Морин Хершел) поднимали вопрос о его двенадцатилетнем сыне Брэдли, считая, что это слишком часто используемый аргумент, чтобы попытаться заставить Патрика изменить свое мнение о чем-то. “Все беспокоятся о моем сердце, но никто не перестает спорить со мной”. Он позаботился о том, чтобы Люгер улыбнулся, когда добавил: “Может быть, вы все пытаетесь довести меня до краха. Смени тему, черт возьми, Техас. Что происходит на озере?”

“Мельница слухов работает, Мук”, - сказал Дэйв. “Угадай, кто может вернуться в HAWC?”

“Мартин Техама”, - ответил Патрик. Дэйв удивленно моргнул — это был парень, которого редко что-то удивляло. “Я увидел странный адрес электронной почты в CC от Министерства обороны и проверил, кто был в этом офисе. Я думаю, он будет восстановлен в должности командира HAWC ”.

“Со своим приятелем в Белом доме? Без сомнения.” Полковник ВВС Мартин Техама был назначен командующим Центром высокотехнологичных аэрокосмических вооружений после ухода генерал-майора Террилла “Землеройщика” Самсона, минуя Патрика Макланахана. Уважаемый летчик-испытатель и инженер, Техама хотел обуздать “внеклассную” деятельность, которой часто занимался HAWC, — такую как использование экспериментальных самолетов и оружия в “оперативных испытательных полетах” по всему миру — и вернуться к серьезному бизнесу летных испытаний. Когда Патрик покинул должность советника в Белом доме, он получил командование HAWC, вытеснив Техаму. Он нанес ответный удар, предоставив членам Конгресса кучу информации о секретных миссиях HAWC. “После того, как Саммерс представит полный отчет о вашем состоянии, он снова появится и возьмет на себя руководство, как только вы объявите о своем уходе на пенсию — или президент объявит, что вы уходите на пенсию по медицинским показаниям”.

“Президент и сенатор Барбо воспользуются моим сердцем, чтобы отменить программу "Черный жеребец ", сославшись на проблемы со здоровьем, и их мальчик на побегушках Техама незамедлительно закроет ее в течение нескольких месяцев”.

“Даже не так долго, Мук”, - сказал Дэвид. “По слухам из Сената, они собираются подтолкнуть Белый дом к более быстрым действиям по закрытию нас”.

“Барбо хочет свои бомбардировщики, это точно”.

“Дело не только в ней, но и в том, что у нее самый громкий голос”, - сказал Дейв. “Есть лоббисты всех мыслимых систем вооружения — авианосцев, подводных лодок с баллистическими ракетами, специальных операций, называйте как хотите. Президент Гарднер хочет еще как минимум четыре боевые группы авианосцев, может быть, шесть, и он, вероятно, получит их, если космическая программа будет отменена. У каждого свои планы. Лобби космоплана практически не существует, а ваша травма просто бросает тень на программу, что бесконечно радует других лоббистов ”.

“Я ненавижу это политическое дерьмо”.

“Я тоже. Я удивлен, что вы продержались так долго, работая в Белом доме. Вы определенно не были созданы для того, чтобы носить костюм, выслушивать бессмысленные речи, тратя недели на дачу показаний перед другим комитетом Конгресса, и быть обманутым лоббистами и так называемыми экспертами ”.

“Принято”, - сказал Патрик. “В любом случае, накал был увеличен, и Техама увеличит его еще больше — прямо у нас перед носом. Тем больше причин выполнить эту миссию в Солтанабаде, вернуть экипаж в целости и сохранности и получить хорошую разведданную - и все это до завтрашнего утра. Русские что—то замышляют в Иране - они не могут довольствоваться тем, что просто сидят в Москве или Туркменистане и наблюдают, как Иран становится демократическим или распадается ”.

“Я этим занимаюсь”, - сказал Дэйв. “Приказ о воздушном задании будет готов к тому времени, когда вы получите зеленый свет. Я немедленно пришлю вам план орбитальной игры и полное расписание действий сил. Genesis выходит.”

ГЛАВА ПЯТАЯ

Честность восхваляется, но она умирает с голоду.

— ДЕЦИМ ЮНИЙ ЮВЕНАЛИС

ЦЕНТР ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНОГО АЭРОКОСМИЧЕСКОГО ВООРУЖЕНИЯ, военно-ВОЗДУШНАЯ БАЗА ЭЛЛИОТ, НЕВАДА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Это в десять раз скучнее, чем играть в видеоигры, - жаловался Уэйн Макомбер, - потому что я даже не могу играть в эту штуку”.

“Впереди довольно глубокий размыв, Бах”, - сказал капитан национальной гвардии армии США Чарли Терлок. “Это отклоняется от цели, так что в конечном итоге нам придется выбираться. Мы должны—”

“Я вижу это, я вижу это”, - проворчал Макомбер. “Воль, очисти эти железнодорожные пути еще раз”.

“Принято”, - ответил сержант-майор корпуса морской пехоты Крис Вол своим обычным скрипучим шепотом. Мгновение спустя: “Рельсы свободны, майор. Спутник сообщает, что следующий поезд в двадцати семи милях к востоку, движется в нашем направлении со скоростью двадцать пять миль в час.”

“Принято”, - ответил Макомбер, - “но я продолжаю видеть возвращение на мои три часа, в пяти милях, где-то прямо перед вами. Она появляется на секунду, а затем исчезает. Что, черт возьми, это такое?”

“Отрицательный контакт, сэр”, - радировал Воль.

“Это безумие”, - пробормотал Макомбер, зная, что и Турлок, и Вол все еще могли слышать его, но его это нисколько не волновало. Он не так представлял себе планирование миссии ... Хотя он должен был признать, что это было чертовски круто.

Каким бы невероятным ни был космоплан, даже пассажирский модуль был довольно изящным устройством. Он служил не только для перевозки пассажиров и грузов внутри Black Stallion, но и в качестве стыковочного адаптера между космопланом и космической станцией. В аварийной ситуации модуль можно было даже использовать в качестве спасательной шлюпки для экипажа космического корабля: он имел маневровые двигатели, облегчающие подъем ремонтного корабля на орбите и удерживающие его в вертикальном положении во время возвращения; маленькие крылышки для устойчивости на случай, если он будет выброшен за борт в атмосфере; кислорода хватало для шести пассажиры должны прожить до недели; достаточная защита, чтобы пережить повторный вход, если модуль был сброшен за борт во время повторного входа; и парашюты и мешки для амортизации при плавании / ударе, которые смягчат модуль и его пассажиров при ударе о землю или воду. К сожалению, вся эта защита была доступна только пассажирам — у экипажа "Черного жеребца" не было возможности попасть внутрь модуля после взлета, кроме как выйдя в открытый космос на орбите и воспользовавшись трансферным туннелем.

Макомбер и Вол были одеты в полную систему брони Железного человека, легкий костюм, изготовленный из BERP, или баллистического электронно-реактивного технологического материала, который был абсолютно гибким, как ткань, но защищал владельца, мгновенно затвердевая до прочности, в сто раз превышающей прочность стали при ударе. Костюм был полностью герметичным, обеспечивая превосходную защиту даже в суровых или опасных условиях, и был дополнен обширным набором электронных датчиков и средств связи, которые передавали данные владельцу через дисплеи на забралах шлемов. Система "Железный дровосек" была дополнительно усовершенствована микрогидравлическим экзоскелетом, который придавал владельцу сверхчеловеческую силу, ловкость и скорость за счет усиления его мышечных движений.

Чарли Терлок — “Чарли” было ее настоящим именем, а не позывным, молодая женщина, которой отец дал мальчишеское имя — была одета не в костюм железного дровосека, а просто в летный костюм поверх тонкого слоя термобелья; она ехала в грузовом отсеке за их сиденьями. На ней был стандартный летный шлем HAWC, который отображал сенсорные и компьютерные данные на электронном визоре, похожем на сложные дисплеи Tin Man. Подтянутая, спортивная, чуть выше среднего роста, Терлок казалась неуместной в подразделении, полном крупных, мускулистых коммандос — но она принесла с собой кое-что из своих лет в Боевой лаборатории трансформации пехоты Армейской исследовательской лаборатории, что с лихвой компенсировало ее меньший физический размер.

Все трое смотрели компьютерную анимацию запланированного ими проникновения на аэродром Солтанабадского шоссе в Персии. В анимации использовались изображения со спутниковых датчиков в реальном времени, чтобы нарисовать ультрареалистичный вид местности и культурных особенностей в целевой области, дополненный прогнозами таких вещей, как движение персонала и транспортных средств, на основе прошлой информации, уровней освещения, прогнозов погоды и даже состояния почвы. Трое коммандос боевых сил были распределены примерно в пятидесяти ярдах друг от друга, достаточно близко, чтобы быстро поддержать друг друга в случае необходимости, но достаточно далеко друг от друга, чтобы не выдать друг друга, если их обнаружит или вступит в бой одиночный вражеский патруль.

“Теперь я вижу заграждение, расстояние одна точка шесть миль”, - доложил Чарли. “Теперь двигаемся над водоемом. ‘Гусь’ докладывает, что осталось тридцать минут полета.” “Гусем” называлась GUOS, или беспилотная система наблюдения, запускаемая с помощью гранаты, небольшой летающий беспилотник размером с кеглю для боулинга, запускаемый из рюкзачной пусковой установки, который передавал коммандос визуальные и инфракрасные изображения по защищенной линии передачи данных.

“Это значит, что мы отстали”, - проворчал Макомбер. “Давайте немного разберем это”.

“Мы идем точно по графику, сэр”, - прошептал Вол.

“Я сказал, что мы отстаем, сержант-майор”, - прошипел Макомбер. “У дрона закончится топливо, а мы все еще будем внутри проклятого комплекса”.

“У меня готов еще один гусь”, - сказал Чарли. “Я могу запустить это —”

“Когда? Когда мы подойдем достаточно близко, чтобы иранцы могли это услышать?” Макомбер зарычал. “В любом случае, насколько шумны эти штуки?”

“Если бы вы пришли на мои демонстрации, майор, вы бы знали”, - сказал Чарли.

“Не смейте мне дерзить, капитан”, - выплюнул Макомбер. “Когда я задаю тебе вопрос, дай мне ответ”.

“За пределами пары сотен ярдов от зажигания двигателя они ничего не услышат”, - сказала Чарли, совсем не скрывая своего раздражения, - “если только у них нет звуковых датчиков”.

“Если бы у нас была соответствующая информация до начала этой миссии, мы бы знали, есть ли у иранцев аудиосенсоры”, - еще немного поворчал Макомбер. “Нам нужно спланировать задержку запуска дрона до тех пор, пока мы не окажемся в пределах двух миль от базы, а не трех. Ты понял это, Терлок?”

“Понял”, - подтвердил Чарли.

“Следующий, который мне нужен ...” Макомбер остановился, когда заметил, что индикатор цели снова появился на самой периферии поля зрения его электронного визора. “Черт возьми, вот оно снова. Воль, ты это видел?”

“Я видел это в тот раз, но оно исчезло”, - ответил Вол. “Я сканирую эту область ... отрицательный контакт. Возможно, просто кратковременное свечение сенсора.”

“Воль, в моей книге нет такого понятия, как "искрение сенсора’, ” сказал Макомбер. “Что-то впереди тебя вызывает это возвращение. Приступайте к делу ”.

“Понял”, - ответил Воль. “Отклоняемся от курса”. Он использовал маленькую мышь с колесиком для изменения направления анимации, ожидая каждые несколько метров, пока компьютер добавит доступные детали и нанесет больше предупреждений относительно того, что ждет его впереди. Процесс был медленным из-за всей беспроводной компьютерной активности, но это было единственное доступное средство, которым они располагали, чтобы отрепетировать свою операцию и одновременно подготовиться к полету.

“Предполагается, что мы коммандос — для нас не существует такого понятия, как "трек", - сказал Макомбер. “У нас есть цель и миллион различных способов ее достижения. Это должно быть проще простого, когда все эти красивые картинки плавают перед нами — почему у меня от этого болит голова? ” Ни Турлок, ни Воль не ответили — они уже привыкли к жалобам Макомбера. “Есть что-нибудь еще, Вол?”

“Приготовиться”.

“Похоже на следы шин сразу после промывки”, - доложил Чарли. “Не очень глубокое транспортное средство размером с "Хаммер”".

“Это что-то новенькое”, - сказал Макомбер. Он проверил теги исходных данных. “Свежие разведданные, загруженные всего за последние пятнадцать минут SAR с малой высоты. Патрулирование периметра, я бы предположил.”

“Никаких признаков транспортных средств”.

“Именно по этой причине мы это делаем, не так ли, дети? Возможно, в конце концов, генерал был прав.” И для Вола, и для Терлока это прозвучало так, как будто Макомберу было неприятно признавать, что генерал мог быть прав. “Давайте продолжим и посмотрим, что —”

“Экипаж, это МС”, - вмешался по внутренней связи командир миссии, майор морской пехоты Джим Терранова, - “мы начали обратный отсчет до взлета, Т-минус пятьдесят шесть минут и продолжаем отсчет. Запустите свои контрольные списки перед взлетом и подготовьтесь к отчету.”

“Понял, S-Один слушается”, - ответил Макомбер ... за исключением того, как он сам отметил с немалым потрясением, что его слова выходили из мгновенно пересохшего, хриплого горла и голосовых связок, с трудом хватало дыхания, чтобы слова сорвались с его губ.

Если и было что-то, в чем эти ребята из Центра высокотехнологичного аэрокосмического вооружения и Военно-воздушных сил были действительно хороши, Макомбер рано понял это, то это определенно было компьютерное моделирование. Эти ребята проводили симуляцию всего — на каждый час реального времени полета эти ребята, вероятно, заранее отрабатывали по двадцать часов на компьютерном симуляторе. Машины варьировались от простых настольных компьютеров с фотореалистичными дисплеями до полномасштабных макетов самолетов, которые выполняли все - от капель гидравлической жидкости до дыма и возгорания, если вы делали что-то не так. Этим занимались все: экипажи самолетов, техническое обслуживание, охрана, боевой персонал, командный пункт, даже администрация и вспомогательный персонал регулярно проводили учения и симуляции.

Значительный процент всего персонала на авиабазах Эллиот и Баттл Маунтин, вероятно, десятая часть из примерно пяти тысяч в обоих местах, были задействованы исключительно в компьютерном программировании, а другие частные и военные компьютерные центры, связанные по всему миру, предоставляли новейшие коды, процедуры и устройства; и по крайней мере треть всего кода, который эти сверхсекретные супер-гики писали 24/7, была связана исключительно с симуляциями. Это был его первый настоящее путешествие в космос, но симуляции были настолько реалистичными и многочисленными, что он действительно чувствовал, как будто делал это десятки раз раньше…

...до только что, когда командир миссии объявил, что до взлета осталось меньше часа. Он был так занят подготовкой к подходу и проникновению в Солтанабад — всего три часа на подготовку, когда он требовал не менее трех дней на подготовку в эскадрилье боевой погоды! — что он совершенно забыл, что они собирались вылететь в космос, чтобы попасть туда!

Но теперь эта пугающая реальность обрушилась на нас со всей силой. Он не собирался просто грузить свое снаряжение в C-17 Globemaster II или C-130 Hercules для многодневного перелета на какую-нибудь изолированную взлетно-посадочную полосу у черта на куличках - его собирались подбросить почти на сотню миль в космос, затем пронестись сквозь атмосферу во враждебном воздушном пространстве до посадки в пустыне на северо-востоке Ирана, где, вполне возможно, их могла ждать целая бригада бойцов Корпуса стражей исламской революции, элиты террористической армии бывшего теократического режима.

За то время, которое обычно требуется ему, чтобы просто прибыть на свою первую базу перехода по пути к месту назначения, эта миссия была бы завершена ! Этот простой факт был абсолютно поразительным, почти невероятным. Сжатие времени было почти непосильным для понимания. И все же, вот он, сидит в настоящем космическом корабле — не симуляторе - и часы тикают. К тому времени, как снова взойдет солнце, эта миссия будет закончена, и он будет подводить итоги. Он бы вышел на низкую околоземную орбиту, пролетел половину земного шара, приземлился в Иране, обследовал его, снова взлетел, снова вышел на низкую околоземную орбиту и, надеюсь, приземлился на дружественной базе…

... или он был бы мертв. Был миллион непредвиденных и не поддающихся симуляции вещей, которые могли убить их, наряду с сотней или около того поддающихся симуляции вещей, с которыми они практиковались, сталкиваясь изо дня в день, и даже когда они знали, что должно произойти что-то плохое, иногда они не могли справиться с этим. Либо все будет хорошо, либо они будут мертвы ... или может случиться сотня других вещей. Что бы ни случилось, все это должно было произойти сейчас .

Макомбер, безусловно, чувствовал опасность и неуверенность ... но, как это часто случалось, бешеный темп любой деятельности, связанной с Макланаханом и всеми в Центре высокотехнологичного аэрокосмического вооружения и Военно-воздушных силах, быстро вытеснил все остальные чувства страха из его сознания. Казалось, дюжина голосов — некоторые человеческие, но большинство компьютеризированных — говорили с ним одновременно, и всем требовалось подтверждение или действие, иначе речь быстро менялась на “требовательную".”Если он не отвечал достаточно быстро, компьютер обычно доносил на него, и довольно раздраженный человеческий голос — обычно командира миссии, но иногда бригадного генерала Дэвида Люгера, самого заместителя командующего, если это было достаточно критично — повторял требование.

Он привык действовать и добиваться успеха под сильным давлением — это было общим знаменателем для любого коммандос специальных операций — но это было нечто совершенно иное: потому что в конце всей иногда хаотичной подготовки, они собирались отправить его задницу в космос ! Казалось, Терранова сделал объявление всего за несколько мгновений до этого, когда Макомбер почувствовал, как “Черный жеребец” пришел в движение, когда четыре двигателя лазерно-импульсной ракетной системы, или "леопарды", в режиме полной турбовентиляторной тяги, легко вывели самолет на взлетно-посадочную полосу Dreamland dry lake bed длиной в четыре мили.

Вжик не боялся летать, но взлеты определенно были для него самой страшной фазой полета — вся эта мощь за ними, двигатели, работающие на полную мощность, поглощают тонны топлива в минуту, шум оглушительный, вибрация самая сильная, но самолет все еще движется относительно медленно. Он провел много взлетов Black Stallion на симуляторе и знал, что показатели производительности даже при том, что космический корабль все еще находится в атмосфере, впечатляют, но в этой части он определенно был как на иголках.

Первоначальный взлет со взлетно-посадочной полосы Драй-лейк-бед на военно-воздушной базе Эллиотт был действительно впечатляющим — мощный толчок, когда двигатели LPDRS в турбовентиляторном режиме перешли на полную боевую тягу, затем быстрый набор высоты под большим углом со скоростью более десяти тысяч футов в минуту после короткого разбега. Первые несколько секунд разбега и взлета казались нормальными ... но это было все. На полной боевой мощности в режиме ТРД четыре двигателя LPDRS развивали тягу в сто тысяч фунтов каждый, оптимизированную твердотельными лазерными воспламенителями, которые перегревали реактивное топливо перед воспламенением.

Но высокопроизводительные взлеты не были чем-то новым для Whack или для большинства коммандос и других, кто летал на вражеские взлетно-посадочные полосы и покидал их. Он летал на нескольких огромных транспортных самолетах C-17 Globemaster II и C-130 Hercules, где им приходилось выполнять взлеты на максимальной скорости, чтобы выйти из зоны досягаемости вражеских зенитных ракет, выпущенных с плеча, вблизи взлетно-посадочной полосы, и эти самолеты были во много раз больше и гораздо менее высокотехнологичны, чем Black Stallion. Не было ничего более пугающего, чем ощущение визжащего грузового самолета весом в пятьсот тысяч фунтов C-17 Globemaster III, стоящего на хвосте, цепляясь за каждый фут спасительной высоты.

Экипировка Железного Дровосека на самом деле помогла его организму принять часть перегрузок и даже дала ему немного дополнительной порции чистого кислорода, когда почувствовала, что его сердце и частота дыхания немного подскочили. Поскольку тяга была такой мощной, а воздух таким плотным на малых высотах, лазерные воспламенители приходилось “запускать импульсами” или быстро выключать и включать снова, чтобы избежать взрыва двигателей. Это создало характерную “нитку жемчуга” в небе Невады, которую сторонники теории заговора и “Озерные охотники” — парни, пробравшиеся на засекреченные испытательные полигоны в надежде впервые сфотографировать сверхсекретный самолет - ассоциировали с гиперзвуковым самолетом-разведчиком ВВС Aurora.

У них был короткий полет на высокой дозвуковой скорости над тихоокеанским побережьем в район дозаправки, а затем встреча с танкером KC-77 военно-воздушных сил. Секрет программы космоплана "Черный жеребец" заключался в дозаправке в полете, когда они получали полную загрузку реактивного топлива и окислителя непосредственно перед выходом на орбиту — вместо запуска с нулевой высоты в самой плотной части атмосферы, они начинали полет в космос с двадцати пяти тысяч футов и трехсот узлов в гораздо менее плотном воздухе.

Заправка, казалось, всегда занимала вечность на всех самолетах, на которых когда-либо летал Whack, особенно на больших транспортных самолетах межконтинентальной дальности, но Black Stallion занимала еще больше времени, потому что на самом деле им требовалось три дозаправки подряд: первая — для заправки топливных баков, поскольку они взлетали не с полной загрузкой и нуждались в дозаправке немедленно; вторая — для заправки больших емкостей с четырехокисным окислителем бороводорода - BOHM, по прозвищу “бум”; и третья - для еще одной заправки топливных баков непосредственно перед наддувом в космос. Заполнение топливных баков реактивного двигателя JP-7 каждый раз происходило довольно быстро , но заполнение больших топливных баков BOHM занимало более часа, потому что смесь бора и улучшенной перекиси водорода была густой и супообразной. Было легко почувствовать, как XR-A9 становится тяжелее и заметно медленнее по мере заполнения баков, и время от времени пилоту приходилось включать форсажные камеры на больших двигателях LPDRS, чтобы не отставать от заправщика.

Макомбер провел время, проверяя обновления intel, загруженные на его бортовые компьютеры в их целевой области, и изучая карты и информацию, но он начал расстраиваться, потому что, казалось, поступало очень мало новых данных, и им овладевала скука. Это было опасно. Хотя им не нужно было предварительно вдыхать кислород перед этим полетом, как это было бы, если бы они собирались надеть скафандр, они не могли снимать шлемы во время операций дозаправки; и в отличие от Вола, который мог вздремнуть где угодно и когда угодно, как прямо сейчас, Макомбер не мог спать перед заданием. Поэтому он полез в свою личную сумку, прикрепленную к переборке, и…

...к ошеломленному изумлению Терлока, вытащил клубок красной пряжи и две вязальные спицы, на которые уже была нанизана часть вязаного материала! Он обнаружил, что манипулировать иглами в бронированных перчатках Железного Дровосека удивительно легко, и вскоре он набрал скорость и почти достиг своего обычного рабочего темпа.

“Экипаж, это S-Два”, - сказал Турлок по внутренней связи, - “вы, ребята, не поверите этому”.

“Что это?” - спросила командир космического корабля, лейтенант-коммандер ВМС США Лизетт “Френчи” Мулен, в ее голосе слышалось беспокойство. Обычно во время дозаправки в воздухе было очень мало разговоров — все, что говорилось по открытой корабельной внутренней связи, обычно было экстренным. “Нам нужно разъединение ...?”

“Нет, нет, SC, не чрезвычайная ситуация”, - сказал Чарли. Она наклонилась вперед на своем сиденье, чтобы лучше рассмотреть. Макомбер сидел впереди нее, на противоположной стороне пассажирского модуля, и она напряглась в своих ремнях, чтобы полностью видеть его колени. “Но это определенно шокирует. Майор, похоже, ... вяжет ” .

“Сказать еще раз?” - Спросил Джим Терранова. Космоплан "Черный жеребец" на мгновение заурчал, как будто командир космического корабля был на мгновение настолько ошеломлен, что чуть не вылетел из зоны дозаправки. “Ты сказал ‘вязание"?" Knitting...as внутрь, клубок пряжи, вязальные спицы ... вязание ?”

“Подтверждаю”, - сказал Чарли. Крис Вол, который сидел рядом с Макомбером, проснулся и несколько секунд смотрел на Макомбера, удивление было заметно даже через его шлем и бронежилет "Железный дровосек", прежде чем он снова завалился спать. “У него есть иголки, красный клубок пряжи, ‘вяжи одну изнаночную двумя’, целое представление. Марта, мать ее, Стюарт, прямо здесь ”.

“Ты издеваешься надо мной?” Воскликнул Терранова. “Наш местный крутозадый коммандос, поедающий змей, вяжет?”

“Он тоже выглядит ооочень мило”, - сказал Чарли. Ее голос изменился на голос маленького ребенка: “Я не могу сказать, делает ли он милую салфетку, или, может быть, это теплый и уютный свитер для его французского пуделя, или, может быть, это —”

Размытым движением, которого Турлок на самом деле никогда не видел, Макомбер вытащил другую вязальную спицу из своей сумки, повернулся влево и бросил ее в Турлока. Игла просвистела справа от ее шлема и вонзилась на три дюйма в подголовник ее сиденья.

“Почему, ты, ублюдок...!”- Воскликнул Терлок, вытаскивая иглу. Макомбер помахал ей своими бронированными пальцами, ухмыляясь под своим пучеглазым шлемом, затем повернулся и вернулся к своему вязанию.

“Что, черт возьми, там происходит?”- Сердито спросил Мулен.

“Просто подумал, что, поскольку капитан говорила детским лепетом, может быть, она тоже хотела попробовать вязать”, - сказал Вжик. “Ты хочешь другого, Терлок?”

“Сними этот шлем, и я верну его тебе — прямо между твоих глаз!”

“Вы, придурки, прекратите это — поддерживайте дисциплину радиосвязи”, - приказал Мулен. “Самая важная часть дозаправки в воздухе, а вы, придурки, пукаете, как сопливые дети. Макомбер, ты действительно вяжешь?”

“Что, если я такой и есть? Это меня расслабляет ”.

“Вы не получили от меня разрешения на провоз вязальных принадлежностей на борт. Убери это дерьмо ”.

“Вернись сюда и сделай меня, Френчи”. Наступила тишина. Макомбер взглянул на Вола — единственного на космическом корабле, кто, вероятно, мог бы заставить его, если бы захотел, — но тот выглядел так, как будто все еще спал. Вжик был уверен, что это не так, но он не сделал ни малейшего движения, чтобы вмешаться.

“Мы с тобой собираемся немного поговорить, когда вернемся домой, Макомбер”, — зловеще сказал Мулен, “и я объясню тебе в терминах, которые, я надеюсь, ты сможешь понять, полномочия и ответственность командира космического корабля - даже если потребуется быстрый пинок под зад, чтобы прояснить это”.

“С нетерпением жду этого, Френчи”.

“Хорошо. Теперь прекратите балаган, уберите все неавторизованное оборудование в пассажирском модуле и прекратите болтовню по внутренней связи, или этот полет прекращается. Все поняли это?” Ответа не последовало. Макомбер покачал головой, но отложил свое вязание, как было указано, улыбаясь ощущению сердитого взгляда Турлока на задней части своего шлема. Остальная часть дозаправки была выполнена только с обычными вызовами и ответами.

После того, как дозаправка была завершена, они около часа на сверхзвуковой скорости курсировали на север вдоль побережья, летя рассыпным строем с KC-77 — теперь заправщику было легко угнаться за "Черным жеребцом", поскольку космоплан был таким тяжелым. Они снова подключились к танкеру, чтобы пополнить запасы JP-7, что не заняло много времени, а затем танкер направился обратно на базу. “Контрольный список вывода на орбиту запрограммирован на удержание, экипаж”, - доложил Терранова. “Сообщите, когда ваш контрольный список будет завершен”.

“С-Один, Уилко”, - прорычал Макомбер. Еще один контрольный список. Он вызвал электронный контрольный список на электронном визоре данных своего шлема и использовал наведенный на глаз курсор и голосовые команды, чтобы отметить каждый пункт, который в основном касался крепления незакрепленных предметов, проверки кислородной панели, повышения давления в кабине, бла-бла-бла. Это была обычная работа, которую компьютер мог легко проверить, так почему люди делают это сами? Вероятно, какая-то трогательная человеческая инженерная штука, позволяющая пассажирам почувствовать, что они были кем-то другим, а не тем, кем они были на самом деле: пассажирами. Вжик подождал, пока Турлок и Воль заполнят свои контрольные списки, отметят его как завершенный, затем произнес: “МС, S-Один, контрольный список завершен”.

“Принято. Контрольный список завершен здесь. Экипаж, приготовьтесь к выходу на орбиту”.

Все это звучало очень рутинно и довольно скучно, совсем как бесконечные занятия на симуляторе, которые они заставляли его проходить, поэтому Макомбер снова начал думать о целевой зоне в Солтанабаде. Обновленные спутниковые снимки снова подтвердили наличие следов шин большегрузных автомобилей, но не показали, что это было — кто бы там ни был, он очень хорошо скрывал транспортные средства от обзора со спутника. Беспилотники Goose были ненамного лучше космической радиолокационной сети в обнаружении очень маленьких целей, но, возможно, им нужно было держаться подальше от взлетно-посадочной полосы шоссе и сначала отправить беспилотники Goose, чтобы посмотреть в режиме реального времени, прежде чем…

... и внезапно двигатели LPDRS заработали, но не в режиме турбореактивного двигателя, а теперь в режиме гибридной ракеты, и Макомбера внезапно и яростно отбросило назад, в "здесь и сейчас". Ни один симулятор не мог подготовить вас к толчку — это было похоже на удар по тренировочным салазкам для футбольных подкатов, за исключением того, что это было совершенно неожиданно, салазки били вас, а не наоборот, и сила удара не только сохранялась, но и увеличивалась с каждой секундой. Вскоре ему показалось, что на него навалилась вся линия наступления, к которой вскоре присоединилась и линия обороны. Вжик знал, что может вызвать данные об их высоте, скорости и уровнях перегрузки, но все, что он мог сделать, это просто сосредоточиться на контроле дыхания, чтобы бороться с эффектами перегрузки и не потерять сознание.

Перегрузок, казалось, хватило на час, хотя он знал, что выведение на орбиту заняло всего семь или восемь минут. Когда давление, наконец, ослабло, он чувствовал себя измотанным, как будто только что закончил пробежку по ступенькам стадиона Академии перед футбольным сезоном или пробежку через иракскую пустыню со стофунтовым рюкзаком.

Очевидно, его затрудненное дыхание было достаточно громким, чтобы быть услышанным по внутренней связи, потому что несколько мгновений спустя Чарли Терлок спросил: “Все еще хочется пукнуть своими вязальными спицами, Макомбер?”

“Укуси меня”.

“Приготовьте свой пакет для блевоты, майор”, - весело продолжил Чарли, “потому что я не буду убирать за вами, если вас стошнит в модуле. Держу пари, что мачо-коммандос не принимал лекарства от укачивания.”

“Прекратите болтовню и запустите свои контрольные списки ‘После вывода на орбиту’, ” сказал Мулен.

Дыхание Макомбера быстро пришло в норму — скорее от смущения, чем усилием воли. Черт, подумал он, это ударило по нему слишком внезапно и намного сильнее, чем он ожидал. Возвращение к рутине, несомненно, отвлекло бы его от тошноты, а Военно-воздушные силы были ничем, если бы не управлялись контрольными списками и рутиной. Он использовал свою систему наведения на глаза, чтобы вызвать соответствующий контрольный список, посмотрев на крошечный значок в верхнем левом углу своего электронного визора и произнеся…

... но вместо того, чтобы отдать команду, все, что он смог выдавить, это комок желчи в горле. Сканирование электронного визора его глазами внезапно вызвало у него худший случай головокружения, который он когда—либо испытывал - ему казалось, что его за лодыжки подвешивают на веревке вверх ногами на высоте ста футов над землей. Он не мог остановить ощущение вращения; он потерял всякое ощущение верха и низа. Его желудок скрутило, когда вращение усилилось, в тысячу раз хуже, чем в худшем случае вращений и наклонов, которые у него когда-либо были на худшей вечеринке на всю ночь в его жизни…

“Лучше сними с майора шлем, Френчи”, - сказал Чарли, “потому что, похоже, он готов испортить обед”.

“Пошел ты, Терлок”, - хотел сказать Макомбер, но все, что вышло, было бульканьем.

“Вы свободны от шлема, S-Один, уровень давления в модуле горит зеленым”, - сказал Мулен. “Надеюсь, ты держал под рукой пакет для блевотины — рвота в невесомости - это самое отвратительное, что ты когда-либо видел в своей жизни, и тебе может быть слишком плохо, чтобы выполнять свою работу”.

“Огромное спасибо”, - сказал Макомбер сквозь стиснутые зубы, пытаясь отсрочить неизбежное, пока не снимет проклятый шлем Железного Дровосека. Каким-то образом ему удалось отстегнуть свой шлем - он понятия не имел, куда он уплыл. К сожалению, первая сумка, до которой он смог дотянуться, была не от укачивания — это была личная сумка с его вязальными принадлежностями. К его шоку и ужасу, он быстро обнаружил, что рвота в невесомости ведет себя не так, как он ожидал: вместо того, чтобы заполнить дно его сумки отвратительным, но контролируемым комом, она свернулась обратно в вонючее, плотное облако прямо обратно в его лицо, глаза и нос.

“Не выпускай это наружу, Вжик!” - услышал он крик Турлока позади себя. “Мы проведем следующий час, убирая комки блевотины из модуля”. Это небольшое изображение ни на йоту не помогло успокоить его желудок, равно как и ужасный запах и ощущение теплой рвоты, распространяющиеся по его лицу внутри пакета.

“Расслабься, большой парень”, - услышал он голос. Это был Терлок. Она отстегнула ремни и держала его за плечи, унимая конвульсии и помогая завязать мешок вокруг его головы. Он попытался сбросить ее руки, но она сопротивлялась. “Я сказал, расслабься, Удар. Это случается с каждым, независимо от того, наркотики это или нет ”.

“Отойди от меня, сука!”

“Заткнись и слушай меня, придурок”, - настаивал Чарли. “Не обращай внимания на запах. Запах является спусковым крючком. Убери это из своего сознания. Сделай это, или ты будешь овощем минимум на следующие три часа. Я знаю, что вы, крутые коммандос, знаете, как контролировать свои чувства, дыхание и даже непроизвольные мышцы, чтобы вынести дни дискомфорта в полевых условиях. Хэл Бриггс продолжал сражаться в течение нескольких минут после того, как был застрелен иранцами ...”

“К черту Бриггса, и к черту тебя тоже!”

“Будь внимателен, Макомбер. Я знаю, что ты можешь это сделать. Сейчас самое время включить все, что у вас есть. Сконцентрируйтесь на запахе, изолируйте его и выбросьте из своего сознания.”

“Ты ни хрена не знаешь...”

“Просто сделай это, Уэйн. Ты знаешь, о чем я тебе говорю. Просто заткнись и делай это, или ты будешь так же пьян, как если бы был в трехдневном запое ”.

Макомбер все еще была безумно зла на Терлока за то, что он был рядом с ним в этот самый уязвимый момент, воспользовавшись им, но то, что она сказала, имело смысл — она, очевидно, знала что-то об агонии, которую он испытывал. Запах, да? Он никогда так много не думал об обонянии — его натренировали быть сверхчувствительным к зрению, звуку и неопределимому шестому чувству, которое всегда предупреждало о близкой опасности. Запах обычно был фактором, сбивающим с толку, которым нельзя было пренебрегать. Выключи ее, удар. Выключите ее .

Каким-то образом это сработало. Он знал, что дыхание через рот отключает обоняние, и когда он сделал это, большая часть тошноты прошла. Его желудок все еще сводило болезненными узлами и волнами бушующих конвульсий, так сильно, как будто его ударили ножом в живот, но теперь причина этих ужасных спазмов исчезла, и он снова взял себя в руки. Болезнь была недопустима . У него была команда, рассчитывающая на него, миссия, которую нужно было выполнить — его проклятый слабый желудок не собирался подводить его команду и его миссию. Несколько фунтов мышц и нервных окончаний не могли контролировать его. Разум - это хозяин, напомнил он себе, и он был хозяином разума.

Несколько мгновений спустя, когда его желудок опустел, а аромат исчез из его сознания, его желудок быстро начал приходить в норму. “Ты в порядке?” Спросил Чарли, протягивая ему салфетку.

“Да”. Он принял салфетку и начал убирать, но остановился и кивнул. “Спасибо, Терлок”.

“Извини за то дерьмо, которое я тебе наговорил насчет вязания”.

“Я получаю это все время”.

“И ты обычно разбиваешь кому-нибудь голову за то, что он издевается над тобой, за исключением того, что это был я, и ты не собирался разбивать мою голову?”

“Я бы сделал это, если бы мог связаться с вами”, - сказал Вак. Чарли думал, что он говорит серьезно, пока тот не улыбнулся и не хихикнул. “Вязание расслабляет меня, и это дает мне шанс увидеть, кто лезет в мое дерьмо, а кто оставляет меня в покое”.

“Звучит как испорченный образ жизни, босс, если вы не возражаете, что я говорю”, - сказал Чарли. Он пожал плечами. “Если ты в порядке, выпей немного воды и некоторое время оставайся на чистом кислороде. Используйте пылесос, чтобы убрать все кусочки рвоты, которые вы увидите, прежде чем мы вернемся, или мы никогда их не найдем, и они превратятся в снаряды. Если они прицепятся к нашему снаряжению, плохие парни учуют это за несколько метров ”.

“Ты прав, Тур — Чарли”, - сказал Вак. Когда она направилась обратно на свое место, он добавил: “С тобой все в порядке, Терлок”.

“Да, я такая, босс”, - ответила она. Она нашла его шлем, застрявший где-то в грузовом отсеке в задней части пассажирского модуля, и вернула его ему. “Просто не забывай об этом”. Затем она отсоединила пылесос для уборки от станции подзарядки и тоже передала его ему. “Теперь ты действительно выглядишь как Марта Стюарт, босс”.

“Не торопитесь, капитан”, - прорычал он, но улыбнулся и взял пылесос.

“Есть, сэр”. Она улыбнулась, кивнула и вернулась на свое место.

ОТСТУПЛЕНИЕ ПРЕЗИДЕНТА, БОЛТИНО, РОССИЯ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Они не всегда встречались вот так, чтобы заняться любовью. И президент России Леонид Зевитин, и министр иностранных дел Александра Хедров любили классические черно-белые фильмы со всего мира, итальянскую кухню и насыщенное красное вино, поэтому после долгого рабочего дня, особенно когда предстояла долгая поездка, они часто оставались после того, как остальные сотрудники были распущены, и проводили некоторое время вместе. Они стали любовниками вскоре после того, как впервые встретились на международной банковской конференции в Швейцарии почти десять лет назад, и даже когда их обязанности и общественная заметность возросли, им все еще удавалось находить время и возможность встречаться.

Если кто-то из них и был обеспокоен слухами, распространяемыми шепотом об их романе, они никак этого не показали. Об этом говорили только таблоиды и блоги знаменитостей, и большинство россиян практически не обращали на них внимания — конечно, никто в Кремле никогда не стал бы трепать языком о таких вещах и о таких влиятельных людях громче, чем тихая мысль. Хедров был женат и был матерью двоих взрослых детей, и они давным-давно поняли, что их жизни, а также жизнь их жены и матери, теперь принадлежат государству, а не им самим.

Президентская дача была максимально приближена к безопасности и приватности, чем что-либо еще, чего они могли когда-либо ожидать в Российской Федерации. В отличие от официальной резиденции президента в здании Сената в Кремле, которая была довольно непритязательной и утилитарной, дача Зевитина за пределами Москвы была современной и стильной, подходящей для любого руководителя международного бизнеса. Как и сам the man, это место вращалось вокруг работы и бизнеса, но с первого взгляда это было трудно определить.

После перелета в Болтино из частного аэропорта президента, расположенного неподалеку, посетителей доставляли в резиденцию на лимузине и провожали через просторное фойе в большую гостиную и столовую, в которой доминируют три больших камина и она обставлена роскошной кожаной и дубовой мебелью, произведениями искусства со всего мира, фотографиями мировых лидеров в рамках и памятными подарками от его многочисленных друзей-знаменитостей, а из окон от пола до потолка открывается захватывающий панорамный вид на Пироговское водохранилище. Особым гостям будет предложено подняться по двойной мраморной изогнутой лестнице в спальни на втором этаже или спуститься в большие бани в римском стиле, крытый бассейн, кинотеатр на тридцать мест с высоким разрешением и игровую комнату на первом этаже. Но все это по-прежнему составляло лишь часть площади помещения.

Гость, ослепленный великолепным видом за пределами большой комнаты, пропустил бы темный, узкий купол с правой стороны фойе, почти напоминающий шкаф без дверей, на изогнутых стенах которого висели небольшие и невпечатляющие картины, освещенные довольно тусклыми светодиодными прожекторами. Но если бы кто-то вошел в купол, он был бы немедленно, но тайно подвергнут электронному рентгеновскому досмотру на предмет обнаружения оружия или подслушивающих устройств. Черты его лица были бы отсканированы, и данные прошли бы через электронную систему идентификации, которая была способна обнаруживать и отфильтровывать маскировку или самозванцев. После положительной идентификации скрытая дверь внутри купола будет открыта изнутри, и вы будете допущены в основную часть дачи.

Кабинет Зевитина был таким же большим, как гостиная и столовая, вместе взятые, достаточно большим, чтобы группа генералов или министров могла совещаться друг с другом с одной стороны и не быть услышанной на собрании советников президента такого же размера с другой — неслышимым, за исключением аудио- и видеозаписывающих устройств, установленных повсюду на территории, а также на улицах, кварталах и дорогах окружающей сельской местности. За столом Zevitin, инкрустированным орехом и слоновой костью, могли поужинать восемь человек, при этом оставалось свободное место для локтей. Видеозаписи и телевизионные репортажи из сотен различных источников поступали на дюжину мониторов высокой четкости, расположенных в офисе, но ни один из них не был виден, если только президент не хотел их просмотреть.

Спальня президента наверху была обставлена напоказ: спальню, примыкающую к офисному комплексу, Зевитин использовал большую часть времени; она также была той, которую предпочитала Александра, той, которая, по ее мнению, лучше всего отражала самого человека — все такая же величественная, но теплее и, возможно, роскошнее, чем остальная часть особняка. Ей нравилось думать, что он сделал это так только для нее, но это было бы глупым высокомерием с ее стороны, и она часто напоминала себе, что не должна потакать ничему из этого рядом с этим мужчиной.

Они забрались под шелковые простыни и пуховое одеяло его кровати после ужина и фильмов и просто обнимали друг друга, потягивая крошечные рюмочки бренди и разговаривая тихими интимными голосами обо всем, кроме трех вещей, которые больше всего волновали обоих: правительство, политика и финансы. Телефонные звонки, официальные или иные, были категорически запрещены; Александра не могла вспомнить, чтобы ее когда-либо прерывал помощник или телефонный звонок, как будто Зевитин мог каким-то образом мгновенно погрузить весь остальной мир в кому, пока они были вместе. Они время от времени прикасались друг к другу, исследуя молчаливые желания друг друга и обоюдно решив без слов, что сегодняшняя ночь предназначена для общения и отдыха, а не для страсти. Они знали друг друга долгое время, и она никогда не задумывалась о том, что, возможно, не удовлетворяет его потребности или желания, или он игнорирует ее. Они обнялись, поцеловались и пожелали спокойной ночи, и не было ни намека на напряжение или недовольство. Все было так, как и должно быть…

... поэтому для Александры было вдвойне удивительно проснуться от того, чего она никогда раньше не слышала в этой комнате: телефонного писка. Чужеродный звук заставил ее резко сесть после второго или третьего гудка; вскоре она заметила, что Леонид уже на ногах, прикроватная лампа включена, трубка прижата к губам.

“Продолжай”, - сказал он, затем прислушался, взглянув на нее. Его глаза не были злыми, насмешливыми, смущенными или испуганными, как, она была уверена, были у нее. Он, очевидно, точно знал, кто звонит и что собирается сказать; подобно драматургу, наблюдающему за репетицией своего последнего произведения, он терпеливо ждал, когда будет сказано то, что, как он уже знал, будет сказано.

“Что это?” одними губами спросила она.

К ее удивлению, Зевитин протянул руку к телефону, нажал кнопку и повесил трубку, включив громкую связь. “Повторите последнее, генерал”, - сказал он, поймав и удерживая ее взгляд своим.

Голос генерала Андрея Дарзова, потрескивающий и время от времени замирающий из-за помех, как будто он говорил на огромном расстоянии, все еще был отчетливо слышен: “Да, сэр. Командные пункты KIK и измерительного управления засекли запуск американского космоплана над Тихим океаном. Он пролетел над центральной Канадой и был благополучно выведен на низкую околоземную орбиту, находясь над паковым арктическим льдом Канады. Если он останется на своей текущей траектории, его целью определенно является восточный Иран ”.

“Когда?” - спросил я.

“Они могут начать повторный заход через десять минут, сэр”, - ответил Дарзов. “Возможно, у него достаточно топлива, чтобы долететь до того же целевого района после повторного входа в атмосферу после полной орбиты, но это сомнительно без дозаправки в воздухе над Ираком или Турцией”.

“Ты думаешь, они обнаружили это?” Хедров не знала, что “это” было, но она предположила, что, поскольку Зевитин позволил ей подслушать разговор, она узнает достаточно скоро.

“Я думаю, мы должны предположить, что они это сделали, сэр”, - сказал Дарзов, “хотя, если бы они точно идентифицировали систему, я уверен, Макланахан без колебаний атаковал бы ее. Возможно, они только что обнаружили там активность и вводят дополнительные средства сбора разведданных для проверки ”.

“Что ж, я удивлен, что им потребовалось так много времени”, - заметил Зевитин. “Их космические корабли пролетают над Ираном почти каждый час”.

“И это только те, которые мы можем точно обнаружить и отследить”, - сказал Дарзов. “У них может быть гораздо больше, что мы не можем идентифицировать, особенно беспилотные самолеты”.

“Когда он будет в пределах досягаемости нашего удара, генерал?”

Рот Хедров открылся, но под предупреждающим взглядом Зевитина она ничего не сказала. О чем, черт возьми, они думали ...?

“К тому времени, как космоплан пересечет горизонт базы, сэр, они будут менее чем в пяти минутах от посадки”.

“Черт возьми, скорость этой штуки ошеломляет”, - пробормотал Зевитин. “Против него почти невозможно двигаться достаточно быстро”. Он быстро подумал; затем: “Но если космоплан останется на орбите вместо того, чтобы возвращаться, он будет в идеальном положении. У нас есть только один хороший шанс ”.

“Совершенно верно, сэр”, - сказал Дарзов.

“Я полагаю, ваши люди готовятся к нападению, генерал?” Серьезно спросил Зевитин. “Потому что, если космоплан успешно приземлится и развернет свои наземные силы ”Железный дровосек" — которые, как мы должны предположить, у них будут на борту —"

“Да, сэр, мы должны”.

“— у нас не будет времени собрать вещи и убраться из Доджа”.

“Если я правильно вас понимаю, сэр — да, мы, несомненно, потеряли бы систему из-за них”, - признал Дарзов, не зная, что или где было “Уклонением”, но не потрудившись показать свое собственное невежество. “Игра будет окончена”.

“Понятно”, - сказал Зевитин. “Но если он не вернется и останется на орбите, сколько времени у вас будет, чтобы его задействовать?”

“Мы должны засечь его с помощью оптико-электронных датчиков наблюдения и лазерных дальномеров, как только он пересечет горизонт, на расстоянии около тысячи восьмисот километров или примерно в четырех минутах езды”, - ответил Дарзов. “Однако для точного слежения нам нужен радар, а он ограничен максимальной дальностью в пятьсот километров. Таким образом, у нас будет максимум две минуты на его текущей орбитальной высоте ”.

“Две минуты! Этого времени достаточно?”

“Едва ли”, - сказал Дарзов. “У нас будет радиолокационное сопровождение, но нам все еще нужно поразить цель воздушным лазером, который поможет рассчитать поправки на фокусировку в оптике основного лазера. Это должно занять не более шестидесяти секунд, при условии, что радар остается включенным и произведены надлежащие вычисления. Это даст нам максимум шестьдесят секунд экспозиции.”

“Будет ли этого достаточно, чтобы отключить это?”

“Это должно, по крайней мере частично, основываться на наших предыдущих боях”, - ответил Дарзов. “Однако оптимальное время для атаки - это когда цель находится прямо над головой. По мере приближения цели к горизонту атмосфера становится гуще и сложнее, и оптика лазера не может компенсировать это достаточно быстро. Итак—”

“Окно очень, очень маленькое”, - сказал Зевитин. “Я понимаю, генерал. Что ж, мы должны сделать все возможное, чтобы убедиться, что космоплан останется на этой второй орбите.”

Последовала заметная пауза; затем: “Если я могу чем-либо помочь, сэр, пожалуйста, не стесняйтесь обращаться ко мне”, - сказал Дарзов, очевидно, совершенно не уверенный в том, что он может сделать.

“Я буду держать вас в курсе, генерал”, - сказал Зевитин. “Но на данный момент, вы можете вступить в бой. Повторяю, вам разрешено вступить в бой. Письменное разрешение будет отправлено в вашу штаб-квартиру по защищенной электронной почте. Сообщите, если что-то изменится. Желаю удачи”.

“Удача благоволит смелым, сэр. Мы не можем проиграть, если дадим бой врагу. Выход.”

Как только Зевитин повесил трубку, Хедров спросил: “Что все это значило, Леонид? Что происходит? Это было из-за Фанара?”

“Мы собираемся создать кризис в космосе, Александра”, - ответил Зевитин. Он повернулся к ней, затем провел пальцами обеих рук по волосам, как будто полностью очищая свои мысли, чтобы начать все сначала. “Американцы думают, что у них есть неограниченный доступ в космос — мы собираемся выставить им несколько препятствий и посмотреть, что они сделают. Если я знаю Джозефа Гарднера, а я думаю, что знаю, я думаю, что он нажмет на тормоза хваленых космических сил Макланахана, и нажмет на них сильно . Он уничтожил бы одного из своих, просто чтобы помешать кому-то другому одержать победу, на которую он не мог претендовать сам ”.

Александра поднялась с кровати, опускаясь перед ним на колени. “Ты так уверен в этом человеке, Леонид?”

“Я уверен, что вычислил этого парня”.

“А что с его генералами?” - тихо спросила она. “Что с Макланаханом?”

Зевитин кивнул, молча признавая свою собственную неуверенность в этом самом факторе. “Американская боевая собака на поводке, и она, по-видимому, ранена ... на данный момент”, - сказал он. “Я не знаю, как долго я могу рассчитывать на то, что этот поводок продержится. Мы должны побудить Гарднера вывести Макланахана из строя ... или быть готовыми сделать это сами ”. Он поднял трубку телефона. “Немедленно соедините меня с американским президентом Гарднером по ‘горячей линии”".

“Вы играете в опасную игру, не так ли?” - Спросил Хедров.

“Конечно, Александра”, - сказал Зевитин, проводя пальцами левой руки по ее волосам, пока ждал. Он почувствовал, как ее руки скользнули с его груди ниже талии, вскоре потянув за его нижнее белье, а затем приласкав его руками и ртом, и хотя он услышал гудки и щелчки системы спутниковой связи, быстро переводящей вызов на “горячую линию” в Вашингтон, он не остановил ее. “Но ставки настолько высоки. Россия не может позволить американцам претендовать на господство. Мы должны остановить их, и это наш лучший шанс прямо сейчас ”.

Усилия Александры вскоре возросли как в мягкости, так и в настойчивости, и Зевитин надеялся, что Гарднер был достаточно занят, чтобы позволить ему провести с ней еще несколько минут. Зная американского президента таким, каким он был, он прекрасно понимал, что тот может быть подобным образом отвлечен.

На БОРТУ САМОЛЕТА НОМЕР ОДИН НАД ЮГО-ВОСТОКОМ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Расслабляясь в своем недавно обитом мягкой обивкой кресле за письменным столом в административном люксе на борту первого самолета ВВС, по пути в свой комплекс “южный Белый дом” на берегу океана под Сент-Питерсбергом, штат Флорида, президент Гарднер изучал очень пышную грудь и стройный зад женщины-штаб-сержанта ВВС, которая только что принесла в кабинет кофейник с кофе и несколько пшеничных крекеров. Он знал, что она знала, что он проверяет ее, потому что время от времени она бросала на него взгляд и появлялась слабая улыбка. На коленях у него лежала газета, но он наклонился ровно настолько, чтобы незаметно наблюдать за ней. Да, подумал он, она не торопилась раскладывать его вещи. Черт возьми, что за задница …

Как раз в тот момент, когда он собирался сделать свой ход и пригласить ее принести эти сиськи и задницу к его большому столу, зазвонил телефон. Он испытывал искушение нажать кнопку "НЕ беспокоить", проклиная себя за то, что не сделал этого после того, как закончил свою последнюю встречу с персоналом и устроился, но что-то подсказало ему, что он должен ответить на этот звонок. Он неохотно поднял трубку. “Да?” - спросил я.

“Президент Российской Федерации Зевитин вызывает вас по ‘горячей линии’, сэр”, - ответил офицер связи. “Он говорит, что это срочно”.

Он удерживал кнопку отключения звука на приемнике, громко застонал, затем подмигнул стюардессе. “Возвращайтесь через десять минут со свежими материалами, хорошо, старший сержант?”

“Да, сэр,” - с энтузиазмом ответила она. Она встала по стойке смирно, выпятив перед ним грудь, прежде чем озорно взглянуть на него, медленно развернуться на каблуках и уйти.

Он знал, что поймал ее на крючок, радостно подумал он, отпуская кнопку. “Дай мне минуту, Сигналы”, - сказал он, потянувшись за сигаретой.

“Есть, сэр”.

Черт, Гарднер выругался про себя, какого черта Зевитин хочет сейчас? Он нажал кнопку звонка, чтобы вызвать своего начальника штаба Уолтера Кордуса. Он собирался пересмотреть политику, которую он установил, немедленно отвечая на звонки от Зевитина, подумал он — он начал разговаривать с ним почти ежедневно. Через девяносто с половиной секунд сигарета: “Соедините его, сигналы”, - приказал он, гася сигарету.

“Да, господин президент”. Мгновение спустя: “Президент Зевитин на линии, безопасность, сэр”.

“Благодарю вас, сигналы. Леонид, это Джо Гарднер. Как у тебя дела?”

“Я в порядке, Джо”, - ответил Зевитин не очень приятным тоном. “Но я обеспокоен, чувак, по-настоящему обеспокоен. Я думал, мы договорились ”.

Гарднер напомнил себе быть настороже во время разговора с этим парнем — он так походил на американца, что мог разговаривать с кем-то из делегации конгресса Калифорнии или с каким-нибудь профсоюзным лидером Индианы. “О чем ты говоришь, Леонид?” Начальник штаба вошел в кабинет президента, снял трубку отключенного внутреннего телефона, чтобы он мог слушать, и включил свой компьютер, чтобы начать делать заметки и отдавать приказы, если это необходимо.

“Я думал, мы договорились, что нас будут уведомлять всякий раз, когда вы будете летать на пилотируемых космических самолетах, особенно в Иран”, - сказал Зевитин. “Это действительно вызывает беспокойство, Джо. Я усердно работаю, пытаясь разрядить ситуацию на Ближнем Востоке и держать в узде сторонников жесткой линии в моем правительстве, но ваша деятельность с "Черными жеребцами” служит только —

“Подожди, Леонид, подожди”, - прервал его Гарднер. “Я понятия не имею, о чем ты говоришь. Какие миссии на черном жеребце?”

“Давай, Джо, ты думаешь, мы этого не видим?" Вы думаете, это невидимо? Мы засекли его, как только он пересек горизонт над Гренландским морем ”.

“Один из космопланов летит над Гренландией?”

“Сейчас это над юго-западным Китаем, Джо, согласно нашим системам космического наблюдения и слежения”, - сказал Зевитин. “Да ладно, Джо, я знаю, ты не можешь говорить о текущих секретных военных миссиях, но нетрудно догадаться, что они собираются делать, даже если речь идет о космоплане "Черный жеребец". Орбитальная механика так же предсказуема, как восход и заход солнца.”

“Леонид, я—”

“Я знаю, вы не можете ничего подтвердить или опровергнуть — вам и не нужно, потому что мы знаем, что должно произойти”, - продолжил Зевитин. “Очевидно, что на следующей орбите, примерно через девяносто минут, он будет прямо над Ираном. Мы ожидаем, что он начнет маневры по выводу из орбиты примерно через сорок пять минут, что приведет его прямо над Каспийским морем, когда его атмосферные двигатели и управление полетом станут активными. Очевидно, что ты летишь с миссией в Иран, Джо. Я думал, у нас есть соглашение: руки прочь от Ирана, пока мы добиваемся дипломатического решения военного переворота и убийства избранных иранских чиновников ”.

“Держись, Леонид. Подождите секунду.” Гарднер нажал кнопку отключения звука. “Вызовите сюда Конрада”, - приказал он, но Кордус уже нажал кнопку вызова советника по национальной безопасности. Гарднер отпустил кнопку отключения звука. “Леонид, ты прав, я не могу говорить ни о каких текущих операциях. Ты просто должен—”

“Джо, я звоню не для того, чтобы что-то обсуждать. Я указываю вам, что мы можем ясно видеть один из ваших космопланов на орбите прямо сейчас, и мы понятия не имели, что вы собираетесь его запустить. После всего, что мы обсуждали в течение последних нескольких недель, я не могу поверить, что ты мог так поступить со мной. Когда они узнают об этом, мой кабинет и Дума подумают, что меня одурачили, и потребуют, чтобы я принял меры, иначе я потеряю всю поддержку наших совместных усилий и сближения, на развитие которых у меня ушли месяцы. Ты выбил почву у меня из-под ног, Джо ”.

“Леонид, у меня важная встреча, и сначала мне нужно закончить то, что я делаю”, - солгал президент, нетерпеливо поднимаясь на ноги и сопротивляясь желанию заорать за дверью, чтобы Карлайл и Кордус рассказали ему, что, черт возьми, происходит. “Уверяю вас, мы нигде не предпринимаем никаких действий против России, каким бы то ни было образом—”

“‘Против России?’ Это звучит как тревожная двусмысленность, Джо. Что это значит? Вы начинаете операцию против кого-то другого?”

“Позволь мне убрать со своего стола и закончить этот брифинг, Леонид, и я введу тебя в курс дела. Я буду—”

“Я думал, мы договорились, Джо: только необходимые полеты, пока у нас не будет договора, регулирующего военные полеты в космосе”, - настаивал Зевитин. “Насколько мы можем судить, космоплан не собирается стыковаться с космической станцией, так что это не логистическая миссия. Я знаю, что дела в Иране и Ираке плохи, но настолько плохи, чтобы вызвать всеобщий страх запуском Черного жеребца? Я думаю, что нет. Это полная катастрофа, Джо. Я собираюсь быть уничтоженным Думой и генералами —”

“Не паникуй, Леонид. Существует рациональное и абсолютно безобидное объяснение. Я перезвоню тебе, как только смогу, и —”

“Джо, тебе лучше быть со мной откровенным, иначе я не смогу обуздать лидеров оппозиции и некоторых более могущественных генералов — все они будут требовать объяснений и решительного ответа в том же духе”, - сказал Зевитин. “Если я не смогу дать им правдоподобный ответ, они начнут искать его сами. Ты знаешь, что я держусь здесь на волоске. Мне нужно ваше сотрудничество, или все, над чем мы работали, рухнет ”.

“Я тебе сразу перезвоню, Леонид”, - сказал Гарднер. “Но я уверяю вас, клянусь своей честью, что ничего не происходит. Абсолютно ничего ”.

“Значит, нашим послам и наблюдателям на местах в Тегеране не стоит беспокоиться о том, что еще одна гиперзвуковая ракета в любой момент пробьет потолок?”

“Даже не шути об этом, Леонид. Этого не произойдет. Я тебе перезвоню”. Он нетерпеливо повесил трубку, затем вытер капли пота с верхней губы. “Уолтер!” - крикнул он. “Где ты, черт возьми, находишься? А где Конрад?”

Два советника вбежали в кабинет руководителя несколько мгновений спустя. “Извините, господин президент, но я загружал последний отчет о состоянии космического корабля от Стратегического командования”, - сказал советник по национальной безопасности Конрад Карлайл. “Это должно быть на вашем компьютере”. Он получил доступ к компьютеру на столе президента, открыл защищенное хранилище файлов и быстро просмотрел содержимое. “Хорошо, это прямо здесь ... Да, генерал Кэннон, командующий стратегическим командованием США, санкционировал запуск космоплана около четырех часов назад, и миссия была одобрена госсекретарем Тернером”.

“Почему меня не уведомили об этом?”

“Миссия описана как ‘обычная’, сэр”, - сказал Карлайл. “Экипаж из двух человек, три пассажира, шесть витков вокруг Земли и возвращение на военно-воздушную базу Эллиот, общая продолжительность полета десять часов”.

“Это что, гребаная увеселительная прогулка? Кто эти пассажиры? Я заказал только основные миссии! Что, черт возьми, происходит? Я думал, что посадил все космопланы.”

Карлайл и Кордус обменялись озадаченными выражениями. “Я ... я не в курсе приказа о запрете полетов космопланов, сэр”, - слабо ответил Карлайл. “Вы отозвали бомбардировщики ”СкаЙСТРИК" из их патрулирования, но не космическую..."

“У меня была сделка с Зевитином, Конрад: больше никаких запусков космопланов без предварительного уведомления его”, - сказал Гарднер. “Он сходит с ума из-за запуска, и я тоже!”

Брови Карлайла нахмурились, а его рот открылся и закрылся в замешательстве. “Извини, Джо, но я не знаю ни о каком соглашении, которое мы заключили с Зевитином, чтобы информировать его о чем-либо, связанном с космопланами”, - сказал он наконец. “Я знаю, что он требовал этого — он разглагольствует и бредит во всех средствах массовой информации мира о том, что космопланы представляют опасность для мира и безопасности во всем мире, потому что их можно принять за межконтинентальную баллистическую ракету, и он требует, чтобы мы уведомили его перед запуском одной из них — но не было никакого официального соглашения о —”

“Разве я не приказал Кэннону быть уверенным, что эти космопланы и любое космическое оружие не войдут в суверенное воздушное пространство, даже если это означало оставить их на земле?” Президент прогремел. “Они должны были всегда оставаться вне воздушного пространства любой страны. Разве я не отдавал этот приказ?”

“Ну ... Да, сэр, я верю, что вы это сделали”, - ответил Кордус. “Но космопланы могут легко летать над воздушным пространством страны. Они могут—”

“Как они могут это делать?” - спросил Президент. “У нас есть воздушное пространство, ограниченное от поверхности до бесконечности . Суверенное воздушное пространство - это все воздушное пространство над нацией ”.

“Сэр, как мы обсуждали ранее, в соответствии с Договором по космосу ни одна нация не может ограничивать доступ или путешествия в космическом пространстве”, - напомнил Карлайл президенту. “Юридически космос начинается в ста километрах от поверхности Земли. Космоплан может достаточно быстро подняться в космос, находясь над дружественными странами, открытым океаном или паковыми льдами, и, оказавшись там, может летать, не нарушая ничьего суверенного воздушного пространства. Они делают это —”

“Мне насрать, что говорится в устаревшем договоре сорокалетней давности!” - прогремел президент. “В течение многих месяцев мы участвовали в дискуссиях с Зевитином и Организацией Объединенных Наций, чтобы придумать способ уменьшить беспокойство, испытываемое многими по всему миру в связи с эксплуатацией космических самолетов и станций, не ограничивая наш собственный доступ к космосу и не раскрывая секретную информацию. Пока мы что-то не придумали, я ясно дал понять, что не хочу, чтобы космопланы порхали вокруг, без необходимости заставляя людей нервничать и вмешиваясь в переговоры. Важные миссии только, и это означало пополнение запасов и чрезвычайные ситуации в стране — я должен был лично одобрить все остальные миссии. Я ошибаюсь, или я не одобрил какие-либо другие полеты на космоплане в последнее время?”

“Сэр, генерал Кэннон, должно быть, посчитал это достаточно важным, чтобы начать этот полет без —”

“Без моего одобрения? Он думает, что может просто улететь в космос без чьего-либо разрешения? Где чрезвычайная ситуация? Собирается ли космоплан пристыковаться к космической станции? Кто эти три пассажира? Ты вообще знаешь?”

“Я свяжусь с генералом Кэнноном, сэр”, - сказал Карлайл, поднимая трубку. “Я сразу же узнаю все подробности”.

“Это чертов кошмар! Это выходит из-под контроля!” - прогремел президент. “Я хочу знать, кто несет ответственность за это, и я хочу, чтобы его задница вышла наружу ! Ты меня слышишь? Если война не объявлена или инопланетяне не нападают, я хочу, чтобы тот, кто несет ответственность за это дерьмо, был отправлен на консервы ! Я хочу сам поговорить с Кэнноном!”

Карлайл прикрыл рукой трубку телефона, пока ждал, и сказал: “Сэр, я предлагаю поговорить с генералом Кэнноном. Держитесь от этого на расстоянии вытянутой руки. Если это просто тренировочный полет или что-то в этом роде, вы же не хотите, чтобы вас воспринимали как прыгающего с парашютом, особенно после того, как вы только что поговорили с президентом России ”.

“Это серьезно, Конрад, и я хочу, чтобы моим генералам было ясно, что я хочу, чтобы эти космопланы находились под жестким контролем”, - сказал Президент.

“Ты уверен, что хочешь справиться с этим именно так, Джо?” Спросил Кордус тихим голосом. “Протягивать руку мимо госсекретаря Тернера, чтобы унизить четырехзвездочного генерала, - дурной тон. Если вы хотите кого-то избить, выберите Тернера — он был окончательным авторитетом в том запуске космоплана ”.

“О, я тоже выскажу Тернеру свое мнение, вы можете поспорить на это”, - сердито сказал президент, “но Кэннон и тот другой парень, трехзвездочный —”

“Генерал-лейтенант Бэкман, командующий CENTAF”.

“Неважно. Кэннон и Бэкман слишком упорно и слишком долго боролись со мной из-за идеи Макланахана о космических силах обороны, и самое время вернуть их в строй — или, лучше, избавиться от них. Они - последние представители мозгового треста Пентагона Мартиндейла, и им нужны космические материалы, потому что это укрепляет их империи ”.

“Если вы хотите, чтобы они ушли, мы избавимся от них — все они служат к удовольствию главнокомандующего”, - сказал Кордус. “Но они все еще очень могущественные и популярные генералы, особенно среди конгрессменов, которые поддерживают космическую программу. Они могут продвигать свои собственные планы и программы, пока носят военную форму, но как опозоренные и недовольные отставные генералы, они будут нападать на вас открыто и лично. Не давай им повода.”

“Я знаю, как ведется игра, Уолтер - черт возьми, я установил большую часть правил”, - горячо сказал президент. “Я не боюсь генералов, и я не должен беспокоиться о том, чтобы ходить вокруг них на цыпочках — я, черт возьми, главнокомандующий. Немедленно соедините Тернера с линией ”. Он протянул руку и выхватил телефон из рук советника по национальной безопасности. “Сигналы, что, черт возьми, происходит? Где Кэннон?”

“Приготовьтесь, сэр, он должен выйти на связь с минуты на секунду”. Несколько мгновений спустя: “Пушка здесь, закреплена”.

“Генерал Кэннон, это президент. Какого черта вы разрешили этому космоплану стартовать без моего разрешения?”

“Э-э... добрый день, сэр”, - озадаченно начал Кэннон. “Как я объяснил министру обороны, сэр, это полет только для определения местоположения, пока мы ожидаем окончательного одобрения миссии внутри Ирана. С космическим кораблем на орбите, если мы получим одобрение, было бы легко ввести команду, выполнить их работу, а затем вывести их снова. Если бы это не было одобрено, было бы так же легко вернуть их на базу ”.

“Я специально приказал ни одному космоплану не пересекать иностранные границы без моего разрешения”.

“Сэр, как вы знаете, как только космоплан окажется выше шестидесятимильного порога, это—”

“Не вешайте мне на уши эту чушь с Договором по космосу!” прогремел президент. “Должен ли я объяснить это тебе по буквам? Я не хочу, чтобы космопланы находились на орбите, если только это не для поддержки космической станции или это не чрезвычайная ситуация, и если это чрезвычайная ситуация, то лучше, чтобы она была чертовски серьезной! Остальной мир думает, что мы готовимся начать атаки из космоса ... что, по-видимому, именно то, что вы планируете, за моей спиной ! ”

“Я ни от кого ничего не скрываю, сэр”, - возразил Кэннон. “Без приказов об обратном, я запустил космопланы по собственному усмотрению со строгим приказом, чтобы никто не пересекал какое-либо суверенное воздушное пространство. Это мой постоянный общий приказ от Министра обороны. Эти инструкции были выполнены в точности ”.

“Что ж, я отменяю ваши полномочия, генерал”, - сказал Президент. “С этого момента для всех перемещений любого космического корабля будет требоваться мое прямое разрешение перед выполнением. Я ясно выражаюсь, генерал? Вам лучше не запускать даже крысу в космос без моего разрешения!”

“Я понимаю, сэр, ” сказал Кэннон, “ но я не рекомендую такой курс действий”.

“О? А почему бы и нет?”

“Сэр, поддержание такого уровня контроля над любым военным активом опасно и расточительно, но это еще более важно для систем космического запуска”, - сказал Кэннон. “Военным подразделениям нужен один командир, чтобы быть эффективными, и это должен быть командир театра военных действий с мгновенным и постоянным доступом к информации с мест. Космопланы и все наши системы космического запуска рассчитаны на максимальную скорость и гибкость, и в чрезвычайной ситуации они потеряют и то, и другое, если окончательная власть останется за Вашингтоном. Я настоятельно рекомендую не брать на себя оперативное командование этими системами. Если вы недовольны моими решениями, сэр, тогда позвольте напомнить вам, что вы можете уволить меня и назначить другого командующего театром военных действий, который будет контролировать космопланы и другие системы запуска.”

“Я хорошо осознаю свои полномочия, генерал”, - сказал Гарднер. “Мое решение остается в силе”.

“Есть, сэр”.

“Итак, кто, черт возьми, находится на борту этого космоплана, и почему меня не проинформировали об этой миссии?”

“Сэр, наряду с двумя членами летного экипажа, на борту космоплана находятся три члена подразделения наземных операций военно-воздушных сил генерала Макланахана”, - бесцветно ответил Кэннон.

“Макланахан?Я должен был догадаться, ” выплюнул президент. “Этот парень - определение распущенной пушки! Что он задумал? Почему он хотел запустить тот космоплан?”

“Они были предварительно размещены на орбите в ожидании одобрения миссии по разведке и пресечению внутри Ирана”.

“‘Предварительно позиционированный’? Вы имеете в виду, что послали космоплан и трех коммандос над Ираном без моего разрешения? На твоей единственной основе?”

“У меня есть полномочия заранее располагать и перебрасывать силы в любую точку мира, чтобы поддержать мои постоянные приказы и выполнить обязанности моего командования, сэр”, - раздраженно сказал Кэннон. “Космопланам было конкретно приказано не входить в какое-либо иностранное воздушное пространство без разрешения, и они полностью выполнили этот приказ. Если они не получат разрешения на продолжение выполнения своего плана, им будет приказано вернуться на базу ”.

“Что за чушь все это несет, генерал? Это космоплан, о котором мы говорим — загруженный вооруженными роботами Макланахана, я полагаю, верно?”

“Это не чушь, сэр — это то, как обычно работает это командование и все основные командования театра военных действий”, - сказал Кэннон, изо всех сил пытаясь сдержать свой гнев и разочарование. Гарднер был бывшим министром военно-морского флота и министром обороны, ради Бога — он знал это лучше, чем кто-либо ...! “Как вы знаете, сэр, я отдаю приказы о предварительном размещении и переброске тысяч мужчин и женщин по всему миру каждый день, как для поддержки рутинных повседневных операций, так и для подготовки к чрезвычайным миссиям. Все они действуют в рамках действующих приказов, процедурной доктрины и юридических ограничений. Они не отступят ни на йоту, пока я не отдам прямой приказ об исполнении, и этот приказ не будет отдан, пока я не получу добро от национального командования — от вас или министра обороны. Не имеет значения, говорим ли мы об одном космоплане и пяти сотрудниках или о боевой группе авианосца с двадцатью кораблями, семьюдесятью самолетами и десятью тысячами человек личного состава.”

“Вы, кажется, верите, что космопланы - это простые маленькие заводные игрушечные самолетики, которые никто не замечает и о которых нет дела, генерал”, - сказал Президент. “Вы можете подумать, что это обычное дело - посылать космоплан над Ираном или боевую группу авианосцев у чьего-либо побережья, но я уверяю вас, весь мир смертельно боится их. Войны начинались гораздо меньшими силами. Очевидно, что ваше отношение к системам вооружения, находящимся под вашим командованием, должно измениться, генерал, и я имею в виду сейчас .” Кэннон не получил ответа. “Какие члены боевых сил Макланахана находятся на борту?”

“Два железных дровосека и один из отдела уголовного розыска, сэр”.

“Господи... Это не разведывательная группа, это чертова ударная группа ! Они могут сразиться с целой пехотной ротой! О чем вы думали, генерал? Неужели вы думали, что Макланахан собирался лететь с такими силами весь этот путь и не использовать их? Что, черт возьми, роботы Макланахана собирались делать в Иране?”

“Датчики зафиксировали необычную и подозрительную активность на удаленной авиабазе на шоссе в восточном Иране, которая ранее использовалась иранской революционной гвардией”, - сказал Кэннон. “Генерал Макланахан считает, что база тайно вновь открывается либо иранцами, либо русскими. Его спутниковые снимки не могут дать ему достаточно точных изображений, чтобы сказать наверняка, поэтому он запросил направление боевого отряда из трех человек, чтобы осмотреть и, при необходимости, уничтожить базу.”

“Уничтожить базу?” прогремел президент, сердито швырнув трубку в раскрытую ладонь. “Боже мой, он уполномочил Макланахана послать вооруженный космоплан над Ираном, чтобы уничтожить военную базу, и я не знал об этом? Он вздравом уме?” Он поднял трубку: “И когда вы собирались сообщить остальным о маленьком плане Макланахана, генерал - после того, как началась Четвертая мировая война?”

“План Макланахана был передан нам здесь, в Стратегическом командовании, и мой оперативный штаб рассматривает его и представит рекомендацию министру обороны”, - ответил Кэннон. “Мы должны принять решение в любой момент —”

“Я приму решение за вас прямо сейчас, генерал: я хочу, чтобы этот космоплан как можно скорее приземлился на их домашней базе”, - сказал Президент. “Ты меня понимаешь? Я не хочу, чтобы эти коммандос были развернуты, или чтобы этот космоплан приземлился где угодно, кроме как в Неваде или откуда там, черт возьми, он родом, если только это не чрезвычайная ситуация не на жизнь, а на смерть. И я не хочу, чтобы что-то запускалось, катапультировалось или иным образом покидало этот космический корабль, что могло бы быть расценено как нападение на кого-либо ... ничто . Я предельно ясно выражаюсь, генерал Кэннон?”

“Есть, сэр”.

“И если этот космоплан пересечет хоть одну политическую границу где-либо на планете под этим проклятым шестидесятимильным пределом высоты, вы потеряете свои звезды, генерал Кэннон ... все из них!” Президент продолжал горячо. “Вы превысили свои полномочия, генерал, и я чертовски надеюсь, что мне не придется провести остаток моего первого срока в должности, объясняя, исправляя и принося извинения за этот колоссальный промах. Теперь приступай к делу ”.

Президент швырнул трубку, затем занял свое место, кипя от злости. После нескольких мгновений бормотания себе под нос, он рявкнул: “Я хочу, чтобы пушка выстрелила”.

“Сэр, технически у него есть полномочия перемещать свои активы куда угодно, выполняя обычные задания”, - сказал советник по национальной безопасности Карлайл. “Ему не нужно разрешение от управления национальной обороны — от вас или министра обороны — для повседневных операций”.

“Но мы обычно сообщаем русским, прежде чем перемещать какие-либо системы вооружения, которые могут быть ошибочно приняты за атаку, верно?”

“Да, сэр, это всегда разумная предосторожность”, - сказал Карлайл. “Но если командующему театром военных действий понадобилось разместить свои активы для подготовки к реальной миссии, мы не обязаны ничего говорить русским. Нам даже не нужно лгать им и говорить, что это учебная миссия или что-то в этом роде ”.

“Часть проблемы с этими космопланами, Конрад, заключается в том, что они летят слишком быстро”, - сказал начальник штаба Кордус. “Даже если это была обычная миссия, они разбрелись по всему миру в мгновение ока. Мы должны установить более строгий контроль над этими парнями ”.

“Если Кэннон что-то задумал, что-то важное, он должен был сказать мне или Тернеру до запуска этого космоплана”, - сказал президент. “Уолтер прав: эти космопланы слишком быстры и слишком опасны, чтобы просто запускать их в любое время, даже для совершенно мирной, безобидной, рутинной миссии — которой это, безусловно, не было . Но я думал, что ясно дал всем понять, что не хочу, чтобы космопланы поднимались в воздух, если только это не чрезвычайная ситуация или война. Я ошибаюсь на этот счет?”

“Нет, сэр, но, по-видимому, генерал Кэннон счел это довольно серьезным признаком, потому что он действовал очень быстро. Он—”

“Это не имеет значения”, - настаивал президент. “Русские заметили его, и я уверен, что они передают по рации иранцам, туркменам и половине шпионов на Ближнем Востоке, чтобы они были начеку в поисках боевых сил. Концерт провален. Русские сходят с ума, и так же поступят Организация Объединенных Наций, наши союзники, средства массовой информации и американский народ, как только они узнают об этом —”

“Что, вероятно, произойдет с минуты на минуту, - добавил Кордус, - потому что мы знаем, что Зевитин бежит и сливает свою информацию европейской прессе, которой не терпится отчитать нас по самому тривиальному поводу. Для чего-то такого большого у них будет отличный день. Они будут жарить нас заживо в течение следующего месяца ”.

“Как раз тогда, когда все начало успокаиваться, ” устало сказал президент, закуривая очередную сигарету, “ Кэннону, Бэкману и особенно Макланахану удалось снова все это взбаламутить”.

“Космоплан будет на земле до того, как пресса сможет рассказать об этом, Джо”, - сказал начальник штаба, “ и мы просто откажемся подтверждать или опровергать какие-либо утверждения русских. Эта штука достаточно скоро вымрет ”.

“Так будет лучше”, - сказал Гарднер. “Но на всякий случай, Конрад, я хочу, чтобы космопланы были приземлены до дальнейшего уведомления. Я хочу, чтобы все они оставались на месте. Никаких тренировок, никаких так называемых рутинных миссий, ничего ”. Он оглядел номер и, повысив голос ровно настолько, чтобы показать свое раздражение и позволить кому-либо за пределами номера услышать, спросил: “Это достаточно ясно для всех? Больше никаких несанкционированных миссий! Они остаются на земле, и вот и все!” Последовал хор приглушенных ответов “Да, господин президент”.

“Выясни точно, когда этот космоплан будет на земле, чтобы я мог уведомить Зевитина, прежде чем кто-нибудь объявит импичмент или прикончит его задницу”, - добавил президент. “И узнай из летных документов, когда Макланахан сможет покинуть эту космическую станцию и быть доставленным обратно на Землю, чтобы я мог уволить и его задницу”. Он глубоко затянулся сигаретой, затушил ее, затем потянулся за своей пустой кофейной кружкой. “И когда будете уходить, попросите ту стюардессу принести мне что-нибудь горячее”.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Трудно преодолеть свои страсти, и невозможно удовлетворить их.

— MARGUERITE DE LA SABLIÈRE

На БОРТУ КОСМОПЛАНА XR-A9 BLACK STALLION

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Две минуты до начала входа в атмосферу, экипаж”, - объявил майор Джим Терранова. “Обратный отсчет запущен. Первое автоматическое удержание обратного отсчета через одну минуту. Сообщите, когда ваш контрольный список будет завершен ”.

“С-Один”, вас понял, - ответил Макомбер.

“Как ты себя чувствуешь, Вжик?” - Спросил Терранова.

“Благодаря большому количеству чистого кислорода, небольшой трансцендентальной медитации, отказу от навязчивых электронных контрольных списков и отупляющей рутины выполнения еще более проклятых контрольных списков, я чувствую себя довольно хорошо”, - ответил Макомбер. “Хотел бы я, чтобы у этой штуки была Windows”.

“Я внесу это в список желаний, но не рассчитывай на это в ближайшее время”.

“Это довольно впечатляющее зрелище, ребята”, - сказал Френчи Мулен. “Это мой одиннадцатый полет на орбиту, и я никогда не устаю от этого”.

“Это выглядит почти так же после первого витка”, - проворчал Крис Вол. “Я был на станции три раза, и мне просто кажется, что ты стоишь на действительно высокой телебашне и смотришь вниз”.

“Только старший сержант мог свести к минимуму подобное этому зрелище”, - сказал Мулен. “Попросись провести пару ночей на станции, Бах. Принесите много карточек данных для вашей камеры. Это довольно круто. Вы обнаружите, что просыпаетесь в любое время ночи и планируете время окна на день вперед, просто чтобы сделать снимок.”

“Я в этом очень сомневаюсь”, - сухо сказал Макомбер. Он получил звуковой сигнал уведомления в свой шлем. “Я получаю еще один дамп данных от NIRTSats, ребята”. NIRTSats, или спутники Need It Right This Second, были небольшими “микроспутниками”, размером не больше холодильника, предназначенными для выполнения конкретной задачи, такой как наблюдение или ретрансляция связи с низкой околоземной орбиты. Поскольку они были меньше, имели меньше топлива для двигателей позиционирования и имели существенно меньшую защиту от солнечного излучения, спутники NIRTSAT оставались на орбите в течение очень коротких периодов времени, обычно менее месяца. Они были запущены с самолетов на борту орбитальных ускорителей или выведены на орбиту с космопланов Black Stallion. Группировка из четырех-шести спутников NIRTSAT была выведена на эксцентричную орбиту, предназначенную для максимального охвата Ирана, совершив несколько заходов над Тегераном и основными военными базами по всей стране с начала военного переворота. “Заканчивайте свои контрольные списки и давайте пройдемся по новым материалам, пока нас снова не раздавили”.

“Я не думаю, что у нас будет время, если мы не отложим выход на другую орбиту”, - сказал Терранова. “Вам придется просмотреть данные после того, как мы приземлимся”.

“Слушай, у нас есть время ... Мы выберем время, МС”, - сказал Макомбер. “Мы уже приступили к выполнению этой миссии без какого-либо надлежащего планирования миссии, поэтому нам нужно немедленно просмотреть эти новые данные”.

“Это не очередной аргумент”, - раздраженно сказал Мулен. “Послушайте, S-One, просто запустите свои контрольные списки и приготовьтесь к повторному входу. Ты знаешь, что случилось в прошлый раз, когда ты не обратил внимания на полет: твой желудок дал тебе небольшое предупреждение.”

“Я буду готов, SC”, - сказал Макомбер. “Наземная команда, завершите свой контрольный список, доложите о завершении, и давайте перейдем к новому дампу данных. S-One завершена ”. Спустя несколько мгновений Терлок и Вол доложили о завершении, а Макомбер сообщил, что пассажиры готовы к возвращению. Мулен подтвердил вызов и, устав снова спорить с зуми прямо перед важной фазой полета, больше ничего не сказал.

Макомбер осторожно открыл новый файл спутниковых данных, используя голосовые команды вместо более быстрой, но вызывающей головокружение системы наведения на глаза, позволив данным перетекать на старые снимки, чтобы он мог видеть изменения в целевой области. То, что он получил, было запутанным нагромождением изображений. “Какого черта…похоже, данные повреждены ”, - сказал он по частной внутренней связи, которая позволила ему поговорить с членами команды наземных войск, не беспокоя летный экипаж. “Ничего не находится в нужном месте. Их придется отправить повторно ”.

“Подождите один, сэр”, - сказал Вол. “Я смотрю на компьютерные рамки на двух снимках, и они совпадают”. Насколько Макомбер понимал их — что означало, что он почти ничего в них не понимал - рамки представляли собой компьютерные метки, которые выравнивали каждое изображение по известным фиксированным ориентирам, что компенсировало различия в ракурсе и оси фотографии и позволяло более точно сравнивать изображения. “Рекомендую вам пока не удалять новые данные, сэр”.

“Сделай это быстро. Я разнесу клетку штаба.” Макомбер выругался в свой шлем, затем переключился на защищенную сеть спутниковой связи: “Негодяй вызывает Genesis. Повторно отправьте последние изображения TacSat. У нас тут мусор ”.

“Приготовься, негодяй”. Боже, я действительно ненавижу этот позывной, пожаловался Макомбер самому себе. Несколько мгновений спустя: “Негодяй, это Генезис, установите код Альфа девять, повторяю, Альфа девять. Подтверждаю.”

“Что? Это код прерывания?” Прогремел Макомбер. “Они говорят нам, что мы не войдем?”

“Заткнись, S-Один, пока мы с этим не разберемся”, - рявкнул Мулен. “МС, прошла ли аутентификация?”

“Подтверждаю — только что получил”, - сказал Терранова. “Миссия была отменена, экипаж. Нам приказано оставаться на текущей орбите, пока мы не получим изменение плана полета на орбиту пересадки, которая доставит нас обратно для дозаправки и посадки как можно скорее. Отмена контрольного списка процедуры повторного входа ... ”Леопарды" защищены, контрольный список отменен ".

Макомбер ударил кулаком по своей руке и тут же пожалел об этом — ощущение было такое, как будто он пробил стальную стену. “Что, черт возьми, происходит? Почему мы не получили разрешения? Это чушь собачья—”

“Негодяй, это Генезис”. На этот раз это был сам Дэвид Люгер, звонивший из зоны боевого управления в HAWC. “Этот дамп данных был действительным, Негодяй, я повторяю, действительным . Мы просматриваем это, но, похоже, в зоне приземления жарко ”.

“Ну, это причина, по которой мы идем туда, не так ли, Genesis?” - Спросил Макомбер. “Давайте зайдем туда, и мы позаботимся о бизнесе”.

“Ваша миссия была отменена Белым домом, Вжик, а не нами”, - сказал Люгер, напряжение в его голосе было очевидным. “Они хотят, чтобы вы, ребята, немедленно вернулись домой. Сейчас мы вычисляем график возвращения. Похоже, вам придется не ложиться спать по крайней мере еще один день, прежде чем мы сможем —”

“Еще один день ! Ты, должно быть, издеваешься надо мной!”

“Приготовься, негодяй, приготовься—”

Последовала секундная пауза, сопровождаемая множеством шифровальных щелчков и трескотни на частоте; затем другой голос позвал: “Негодяй, жеребец, это Один”. Это было от Макланахана, с космической станции Армстронг. “Разведывательные спутники фиксируют сильные радиолокационные сигналы "Индия-Джульетта", поступающие из района вашей цели. Выглядит как поисковый радар дальнего действия. Сейчас мы анализируем.”

“Радар, да?” Макомбер прокомментировал. Он снова начал изучать новые изображения NIRTSat. Конечно же, это была та же самая авиабаза на шоссе Солтанабад ... но теперь все воронки исчезли, и несколько полуприцепов, грузовиков с войсками и снабжением, вертолеты и большой самолет с неподвижным крылом были припаркованы на пандусе. “Похоже, ты был прав, Один. Эти ублюдки снова устраивают беспорядки ”.

“Послушайте меня, ребята”, - сказал Макланахан, и тон его голоса даже по зашифрованной спутниковой связи был явно очень зловещим. “Мне не нравится, как это пахнет. Вам было бы безопаснее, если бы вы сошли с орбиты, но вам приказано возвращаться на базу, поэтому мы должны держать вас там.”

“В чем проблема, сэр?” - Спросил Мулен. “Есть что-то, о чем вы нам не договариваете?”

“Вы пересекаете горизонт цели через одиннадцать минут. Мы пытаемся вычислить, хватит ли у нас времени, чтобы вывести вас с орбиты и посадить в Центральной Азии или на Кавказе вместо того, чтобы пролетать над Солтанабадом ”.

“Центральная Азия! Вы хотите, чтобы мы приземлились где ...?”

“Нажми на нее, бах!” - Крикнул Мулен. “Что происходит, Один? Как ты думаешь, что там, внизу?”

Последовала долгая пауза; затем Макланахан ответил просто: “Жеребец Один-один”.

Он не мог бы дать более взрывного ответа. Жеребец номер один - это черный жеребец XR-A9, который был сбит над Ираном в первые дни военного переворота, когда Воздушные силы выслеживали и уничтожали иранские мобильные баллистические ракеты средней и большой дальности, которые угрожали не только антитеократическим повстанцам, но и всем соседям Ирана. Космоплан был сбит не ракетой класса "земля-воздух" или реактивным истребителем, а чрезвычайно мощным лазером, подобным противоспутниковому лазеру "Кавазня", созданному Советским Союзом более двух десятилетий назад…которое появилось не над Россией, а в Иране.

“Что нам делать, сэр?” Спросила Мулен, в ее голосе слышался страх. “Что вы хотите, чтобы мы сделали?”

* * *

“Мы работаем над этим”, - сказал Патрик с космической станции Армстронг. “Мы пытаемся выяснить, можем ли мы начать посадку прямо сейчас, чтобы оставаться вне прямой видимости или, по крайней мере, вне зоны действия радаров”.

“Мы можем перевести прямо сейчас и подготовиться”, - сказал Терранова.

“Сделай это”, - немедленно сказал Патрик. Затем он заговорил: “Дежурный офицер, соедините меня с президентом Соединенных Штатов, немедленно”.

“Да, генерал Макланахан”, ответил синтезированный компьютером женский голос виртуального “Дежурного офицера” Страны Грез. Мгновение спустя: “Генерал Макланахан, ваш звонок перенаправляется министру обороны. Пожалуйста, приготовьтесь ”

“Я хочу поговорить с президентом Соединенных Штатов. Это срочно ”.

“Да, генерал Макланахан. Пожалуйста, приготовьтесь ”. Еще одно долгое мгновение спустя: “Генерал Макланахан, ваш ‘срочный’ запрос был направлен начальнику администрации президента. Пожалуйста, приготовьтесь ”

Вероятно, это было лучшее, что он собирался сделать, подумал Патрик, поэтому он больше не перенаправлял дежурного офицера. “Сообщите начальнику штаба, что это чрезвычайная ситуация”.

“Запрос "срочно" был повышен до "экстренного" запроса, генерал. Пожалуйста, приготовьтесь ”

Время на исходе, подумал Патрик. Он подумал о том, чтобы просто приказать экипажу "Черного жеребца" объявить чрезвычайную ситуацию в полете — в каждом рейсе происходили десятки сбоев, которые могли представлять собой реальную чрезвычайную ситуацию без дерьма - но ему нужно было убедиться, что "Жеребцу" есть где приземлиться, прежде чем приказывать им сойти с орбиты.

“Это начальник штаба Кордус”.

“Мистер Кордус, это генерал Макланахан. I’m—”

“Мне не нравится, когда мне звонят ваши компьютеризированные сотрудники, генерал, и президенту тоже. Если вы хотите поговорить с президентом, проявите простую вежливость и сделайте это сами ”.

“Да, сэр. Я нахожусь на борту космической станции Армстронг, и я ...

“Я знаю, где вы находитесь, генерал — мои сотрудники с большим интересом смотрели прямую трансляцию, пока вы внезапно не прервали ее”, - сказал Кордус. “Когда мы даем вам разрешение на интервью в прямом эфире, мы ожидаем, что вы закончите его. Не могли бы вы сказать мне, почему вы вот так это отрезали?”

“Я полагаю, что русские разместили какое-то противоракетное оружие, возможно, тот же лазер, которым в прошлом году был сбит ”Черный жеребец" над Ираном, на изолированной авиабазе на шоссе в Иране, которая когда-то использовалась Корпусом стражей исламской революции", - ответил Патрик. “Наши сенсоры засекли новую активность на базе и предупредили нас. Теперь наши беспилотные разведывательные самолеты улавливают чрезвычайно мощные радиолокационные сигналы из того же самого местоположения, которые согласуются с системой обнаружения и слежения лазера против космического аппарата. Я полагаю, что русские атакуют наш космический корабль Black Stallion, если он пройдет над нами, все еще находясь на орбите, и мне нужно разрешение на снятие космического корабля с орбиты и отклонение его от целевого района ”.

“У вас есть положительные доказательства того, что за этим стоят русские? Откуда ты это знаешь?”

“У нас есть спутниковые снимки, показывающие, что база сейчас полностью активна, с самолетами, грузовиками и транспортными средствами, которые выглядят похожими на транспортные средства, которые мы обнаружили в Иране, откуда, как мы полагаем, был направлен лазер, сбивший "Черный жеребец ". Сигналы радара подтверждают это. Сэр, мне нужно разрешение немедленно отклонить этот рейс. Мы можем заставить его сойти с орбиты и маневрировать, насколько это возможно, используя все, кроме аварийного топлива, пока он не достигнет атмосферы, а затем мы сможем улететь с целевого района на альтернативную посадочную площадку ”.

“Президент уже приказал вам посадить космоплан обратно в Соединенные Штаты на его домашнюю базу, генерал. Разве вы не скопировали этот приказ?”

“Я сделал, сэр, но выполнение этого приказа означает полет космоплана над базой цели, и я полагаю, что она будет атакована, если мы это сделаем. Единственный способ, которым мы можем защитить экипаж сейчас, это вывести космоплан с орбиты, чтобы держать его как можно ниже над горизонтом, пока мы не сможем ...

“Генерал, я не понимаю ни слова из того, что вы только что сказали”, - сказал Кордус. “Все, что я понимаю, это то, что у вас есть сильное предчувствие, что ваш космоплан в опасности, и вы просите президента отменить приказ, который он только что отдал. Это правильно?”

“Да, сэр, но я должен подчеркнуть чрезвычайную опасность —”

“Я получил эту часть громко и ясно, генерал Макланахан”, - сказал Кордус, в его голосе слышалось раздражение. “Если вы начнете снижать космоплан, нарушите ли вы чье-либо воздушное пространство, и если да, то чье?”

“Я не знаю точно, сэр, но я бы сказал, что страны Восточной Европы, Ближнего Востока —”

“Россия?”

“Возможно, сэр. Крайний запад России”.

“Москва?” - спросил я.

Патрик сделал паузу, и когда он это сделал, он услышал, как начальник штаба что-то сказал себе под нос. “Я не знаю, будет ли это ниже шестидесятишестимильного предела, сэр, но в зависимости от того, насколько быстро и насколько успешно мы будем маневрировать —”

“Я буду считать это согласием. Идеально, просто идеально. Ваш космоплан, сходящий с орбиты прямо над столицей России, чертовски точно будет выглядеть как атака МБР, не так ли?” Он не стал дожидаться ответа. “Это именно тот кошмарный сценарий, которого боялся президент. Он собирается перегрызть вам глотку, Макланахан. ” Он сделал паузу на мгновение; затем: “Сколько времени у президента есть, чтобы принять это решение, генерал?”

“Около пяти минут, сэр”.

“Ради бога, Макланахан!Пять минут? У вас все в кризисе!” - крикнул Кордус. “Но плохое планирование с вашей стороны не является чрезвычайной ситуацией с нашей стороны!”

“На карту могут быть поставлены жизни, сэр”.

“Я хорошо осведомлен об этом, генерал!” Кордус не выдержал. “Но если бы вы потрудились подождать и получить одобрение этого плана Белым домом и Пентагоном перед запуском космоплана, ничего бы этого не произошло!” Он пробормотал что-то еще себе под нос; затем: “Я немедленно передам этот запрос президенту. Тем временем, оставайтесь на линии, потому что вам придется объяснить все это советнику по национальной безопасности, чтобы он мог должным образом консультировать президента, потому что я сомневаюсь, что у вас есть возможность объяснить ему это достаточно ясно, чтобы он остался доволен — или чтобы он даже выслушал вас, если вы попытаетесь. Будьте готовы ”.

* * *

“Команда, имейте в виду, мы делаем y -перевод в рамках подготовки к спуску с орбиты. Приготовиться ”. Используя свой многофункциональный дисплей и навыки пилотирования, Мулен использовала гидразиновые двигатели "Черного жеребца", чтобы развернуть космоплан так, чтобы он летел хвостом вперед. Маневр занял почти две минуты — рекорд для нее. Члены экипажа в пассажирском модуле чувствовали себя точно так же, и даже желудок Макомбера не жаловался. “Маневр завершен, Генезис. Когда мы начнем спускаться? Когда мы сможем запустить ‘леопарды’?”

“Нам нужно выяснить, сможете ли вы достичь безопасной посадочной полосы, если сойдете с орбиты прямо сейчас”, - вмешался Дейв Люгер. “Мы также ищем танкер, который сможет заправить вас в случае, если вы не сможете добраться до подходящего аэропорта, и нам нужно разрешение Белого дома, чтобы посадить вас над национальными границами”.

“Что тебе нужно?” Возразил Макомбер. “Вы думаете, русские собираются стрелять в нас из гребаного лазера, и вам нужно разрешение, чтобы вытащить нас отсюда к чертовой матери?”

“Мы проводим расчеты, майор — вмешайтесь в это и позвольте нам делать нашу работу”, - строго сказал Люгер, непривычный к тому, что на него кричит офицер полевой службы. Тем не менее, тон его голоса давал понять, что он тоже не очень доволен сложившимися обстоятельствами. “Приготовиться”.

“Сделай это, Френчи”, - сказал Макомбер по внутренней связи. “Вытащите нас отсюда к чертовой матери”.

“Я не могу сделать это без авторизации, S-One”.

“Черт возьми, ты не можешь. Ты командир космического корабля — ты очень ясно дал мне это понять, помнишь? Прояви часть своих полномочий и вытащи нас отсюда к чертовой матери ! ”

“Я не могу просто сбросить нас с неба, не зная, куда мы попадем, когда снова войдем в атмосферу”, - сказал Мулен. “Мне нужно знать, где мы будем, когда возобновим полет в атмосфере, какова будет наша наилучшая дальность полета, к какой взлетно-посадочной полосе мы приблизимся, какова местность, какова длина взлетно-посадочной полосы, какова политическая, дипломатическая ситуация и ситуация с безопасностью —”

“Ради бога, Френчи, прекрати задавать вопросы и нажми на эту чертову кнопку!” Макомбер закричал. “Не ждите, пока какой—нибудь политик махнет рукой или покажет нам палец - просто сделайте это !”

“Заткнись и приготовься, Макомбер!” - Крикнул Мулен. “Мы не можем просто остановиться и заглушить двигатель. Просто придержи язык, ладно?”

“Мы пересечем горизонт района цели примерно через две минуты”, - доложил Терранова.

“Мы проинформировали несколько восстановительных, запасных и аварийных баз в Восточной Европе, Индии и западной части Тихого океана”, - настаивал Макомбер. “Мы знаем, что у нас есть альтернативы. Просто объявите чрезвычайную ситуацию и приземлитесь на одном из них ”.

“Мы уже миновали большинство безопасных аварийных баз”, - сказал Терранова. “Альтернативные посадочные площадки, которые мы выбрали, были разработаны на случай неудачи при выходе на орбиту, отказа двигателей для повторного входа или альтернативных посадочных площадок, если мы начнем сход с орбиты, но не получили разрешения входить в район цели. Теперь мы прошли этот этап. Если мы до сих пор не сойдем с орбиты, план состоял в том, чтобы пролететь над районом цели, сменить орбиты, если у нас будет достаточно топлива, или оставаться на орбите, пока мы не сможем приземлиться обратно в Стране Грез. Мы не можем просто взять и повернуть на десять центов в другую сторону ”.

“Итак, мы облажались”, - сказал Турлок. “Мы должны немедленно пролететь над районом цели”.

“Не обязательно, но чем дольше мы откладываем запуск ‘леопардов’, тем меньше у нас вариантов”, - сказал Терранова. “Мы всегда можем израсходовать больше энергии и быстрее снижаться в атмосфере, стараясь держаться как можно ниже к горизонту, затем, как только мы вернемся в атмосферу, мы сможем использовать остаток доступного топлива, чтобы улететь с радара слежения”.

“Тогда сделай это!”

“Если мы израсходуем всю нашу энергию и у нас не хватит топлива, чтобы добраться до подходящего места посадки, нам конец”, - сказал Мулен. “Эта птица скользит чуть лучше, чем чертов кирпич . Я не собираюсь отказываться от всех наших возможностей, если у нас нет плана! Кроме того, мы даже не знаем, есть ли там российский противоспутниковый лазер. Все это может быть просто тяжелым случаем паранойи ”.

“Тогда есть еще один вариант ...”

“Ни за что, МС”.

“Какой последний вариант?” - Спросил Макомбер.

“Сбрасываем пассажирский модуль”, - сказал Терранова.

“Что?”

“Пассажирский модуль спроектирован так, чтобы быть собственным спускаемым аппаратом и спасательной шлюпкой ...”

“Я не выпущу модуль, кроме как в чрезвычайной ситуации”, - настаивал Мулен. “Ни в коем случае”.

“Мы никак не сможем спуститься вниз сами!” Макомбер плакал.

“Моделирование говорит, что это возможно, хотя мы никогда не тестировали это по-настоящему”, - сказал Терранова. “Пассажирский модуль оснащен собственной системой контроля реакции, высокотехнологичными теплозащитными экранами, лучшими, чем шипованные, парашютами и амортизационными мешками для приземления, довольно хорошей системой защиты от воздействия окружающей среды —”

“Довольно хорошо’ недостаточно хорошо, МС — на капитане нет никакой брони”, - вмешался Крис Вол.

“Это сработает, старший сержант”.

“Я ничего не выбрасываю за борт, и на этом все,” - вмешался Мулен. “Это только последнее средство. Я даже не собираюсь рассматривать это, пока все это нагнетание страха не сбудется. Теперь все заткнитесь на минуту ”. По командному каналу: “Генезис, Один, что у вас есть для нас?”

“Ничего”, - ответил Патрик. “Я говорил с начальником штаба, и он собирается поговорить с президентом. Я жду, чтобы поговорить с министром обороны или советником по национальной безопасности. Тебе придется—”

“Я понял это!” Внезапно вмешался Дейв Люгер. “Если мы сейчас сойдем с орбиты и используем маневры max-G для снижения высоты, у нас должно быть достаточно энергии, чтобы долететь до Баку на каспийском побережье Азербайджана. Если нет, вы можете добраться до Нефтчалы, которая является базой пограничного и прибрежного патрулирования Азербайджана. Турция и Соединенные Штаты расширяют там взлетно-посадочную полосу, и у вас может быть достаточно взлетно-посадочной полосы, чтобы сделать это. Третий вариант —”

“Сбросить пассажирский модуль в Каспийское море, затем сбросить Шпильку в Каспийское море или катапультироваться до столкновения с водой, в зависимости от того, насколько мы выйдем из-под контроля”, - нараспев произнес Мулен.

“Приготовься, жеребец”, - сказал Патрик после короткой паузы. “Генезис, я изучаю последние изображения района поражения и прихожу к выводу, что грузовики и установка в Солтанабаде практически идентичны тем, которые мы видели в Кабудар Аханге в Иране. Я полагаю, что русские установили свой мобильный противоракетный лазер в Солтанабаде. Вы можете подтвердить?”

“Генерал, вы уверены, что эта российская угроза реальна? Если мы сделаем это, пути назад не будет ”.

“Нет, я ни в чем из этого не уверен”, - признался Патрик. “Но знаки выглядят точно так же, как жеребец Один-Один. Генезис?”

“Я перепроверяю, Один”, - сказал Дейв Люгер. “Помните, они подделали установку в Кабудар Аханге, чтобы высосать боевые силы. Они могли бы снова делать то же самое ”.

“Мы узнаем примерно через шестьдесят секунд, экипаж”, - сказал Терранова.

“Мы не можем ждать”, - наконец сказал Патрик. “Жеребец, это Один, я приказываю тебе сойти с орбиты, выполнить вход в интерфейсный профиль на максимальной скорости и попытаться совершить аварийную посадку в Баку или Нефтчале, Азербайджан. Генезис, загрузи план полета на "Черный жеребец" и убедись, что он выполнен. Вы слышите?”

“Один, я понял, но ты уверен насчет этого?” - Спросил Мулен. “В этом нет никакого смысла”.

“Просто сделай это, Френчи”, - сказал Макомбер. “Если он ошибается и все пойдет наперекосяк, мы могли бы искупаться в проклятом загрязненном Каспийском море с икрой. Большое дело. Был там, сделал это. Если он прав, мы все еще будем живы через час. Сделай это ”.

“План полета загружен”, - доложил Люгер. “Ожидает выполнения”.

“Жеребец, сообщи, когда будешь выполнять процедуры схода с орбиты”.

“Чего ты ждешь, Френчи?” Макомбер закричал. “Спускайте нас! Запускайте ракеты!”

“Я не хочу врезаться в Каспийское море”, - сказал Мулен. “Если мы не справимся, у нас не будет другого выбора, кроме как отказаться —”

“Черт возьми, Френчи, спускай нас сейчас !” Макомбер закричал. “Что с тобой?”

“Я не верю генералу Макланахану, вот почему!”Мулен закричал. “Я ничему из этого не верю!”

“Жеребец, я уверен, что это ловушка”, - сказал Патрик. “Я думаю, что мы наткнулись на российский объект противоракетного лазерного оружия в Иране. Если вы не выберетесь оттуда любым возможным способом, их лазер прожжет вашу теплозащиту и уничтожит космический корабль. Я не хочу так рисковать. Выводите космический корабль с орбиты и убирайтесь оттуда.”

“Сейчас, пересекаем горизонт цели”, - сказал Терранова.

“Жеребец, это был приказ: вывести космический корабль с орбиты”, - сказал Патрик. “Ваше возражение принято к сведению. Я беру на себя всю ответственность. Теперь сделай это ” .

“Прошу прощения, сэр, но я скопировал действительные и подтвержденные приказы национального командования об обратном: оставаться на орбите, пока мы не будем в состоянии вернуться на Грум-Лейк”, - сказал Мулен. “Эти приказы заменяют ваши. Мы остаемся. Ведущий, удалите план полета по сходу с орбиты и перезагрузите предыдущий ”.

“Френчи”—

“Сделай это, МС”, - сказал Мулен. “Это приказ. Я сохраню эту ориентацию, чтобы сэкономить топливо для двигателей, но мы остаемся на орбите, и это окончательно ”.

После этого рации и переговорные устройства стали очень тихими, Люгер и Макланахан передавали экипажу и друг другу непрерывный поток предупреждений об угрозе с радара и обновленные разведывательные снимки. Время, казалось, тянулось бесконечно. Наконец, Макомбер сказал: “Что, черт возьми, происходит, Генезис, и как скоро мы выберемся из дерьма?”

“Четыре минуты десять секунд до того, как мы вернемся за горизонт района цели”, - ответил Дейв Люгер.

“Мне жаль, Один”, - сказал Мулен, “но я должен был принять решение. Я выполняю приказы ”.

“Я надеюсь, что я ошибаюсь, SC”, - ответил Патрик. “Ты сделал то, что считал правильным. Мы поговорим об этом после того, как ты будешь дома в безопасности ”.

“Как у нас дела на посадочной площадке в Баку, Генезис?” - Спросил Терранова.

“Ты потеряешь это через тридцать секунд. У вас не будет достаточно энергии, чтобы долететь до передовой операционной базы Warrior в Киркуке, Ирак, после того, как вы снова войдете в атмосферу — Герат, Афганистан, ваш лучший вариант, но вам все равно придется пролететь над Солтанабадом. Другим вариантом могут быть пустыни южного Туркменистана — мы можем быстро прислать команду специального назначения из Узбекистана, чтобы помочь вам ”.

“Вы предлагаете нам приземлиться в Туркменистане, сэр?”

“Я не сказал "приземляться", МС”.

Терранова сглотнул. Люгер, очевидно, предназначался для того, чтобы они “выбросили самолет за борт” — позволили ему совершить аварийную посадку в пустыне. “Какая следующая база прерывания?”

“Карачи и Хайдарабад за этим”.

“Мы готовы открыть огонь по ‘леопардам’, ” сказал Терранова. “Десятисекундное удержание контрольного списка. Должен ли я настроить повторный вход на максимальное замедление?”

“Мы не собираемся спускаться с орбиты”, - сказал Мулен. “Русские не осмелились бы выстрелить в нас. Леонид Зевитин не сумасшедший. Этот парень умеет танцевать, ради бога!” Рации заискрились от негромких смешков. Но она посмотрела на свою камеру в кормовой части кабины и кивнула Терранове, молча приказав ему запрограммировать компьютеры на максимальную скорость и снижение высоты. “Я имею в виду, подумайте об этом все: ни один мужчина, который умеет танцевать, не будет настолько сумасшедшим, чтобы —”

Внезапно они услышали, “Внимание, внимание, лазер обнаружен…внимание, внимание, температура корпуса повышается, станции двести пятьдесят - двести девяносто... Внимание, температура корпуса приближается к эксплуатационным пределам...!

“Лазер Кавазня!” - приказал я. - Воскликнул Патрик Макланахан. “Они атакуют с предельной дистанции. Жеребец, убирайся оттуда сейчас! ”

“Инициировать процедуры схода с орбиты!” - Крикнул Мулен. “Экипаж, приготовиться к немедленному спуску с орбиты! Двигатели ‘Леопардов’ увеличивают скорость!”

“... предупреждение о повышении температуры корпуса, станции с двести семидесяти по двести девяносто ... Внимание, внимание ...!”

Экипаж был отброшен назад на свои места, когда двигатели лазерно-импульсной ракетной системы сработали на полную мощность. Огромная мощность гибридных ракетных двигателей немедленно и резко затормозила самолет Black Stallion, и он быстро начал свое падение на Землю. Макомбер вскрикнул, когда перегрузка быстро возросла, намного превосходя все, что он испытывал ранее. Вскоре он больше не мог набираться сил, чтобы вообще издавать какие-либо звуки — потребовалась вся его концентрация, чтобы набрать воздуха в легкие достаточно, чтобы не упасть в обморок.

“Проходим двадцать восемь тысяч футов в секунду”, - сказал Терранова среди почти постоянных предупреждающих сообщений. “Проходим высоту девяносто миль... ‘Леопарды’ на девяносто процентах мощности, три целых ноль десятых Gs...”

“Перейти на сто десять процентов мощности”, - прохрипел Мулен сквозь давление.

“Это больше пяти Gs, SC”, - сказал Терранова. “Нам придется поддерживать это в течение —”

“Сделай это, МС”, - приказал Мулен. “Экипаж, SC, на несколько минут станет по-настоящему некомфортно. Опережай события, насколько это в твоих силах ”. Несколько мгновений спустя ее слова были прерваны ощущением, что ее грудь вот-вот взорвется, когда перегрузка почти удвоилась. Были очевидны крики боли и удивления. “Держитесь...за... экипаж...”

“Пять целых три десятых ОВ”, - выдохнул Терранова. “Иисус... Проезжаем двадцать пять километров, проезжаем восемьдесят миль...”

“О Боже, сколько еще?” — пробормотал кто-то - было невозможно разобрать, кто сейчас говорил.

ЦЕНТР УПРАВЛЕНИЯ АЛЬТЕРНАТИВНЫМИ ОПЕРАЦИЯМИ СТРАТЕГИЧЕСКИХ ВОЕННО-ВОЗДУШНЫХ СИЛ, ПОЛДОСК, РОССИЙСКАЯ ФЕДЕРАЦИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

После уничтожения авиабазы Энгельс под Саратовом и бомбардировки американцами подземного командного центра в Раазане начальник штаба ВВС генерал Андрей Дарзов восстановил старое убежище гражданской обороны и центр восстановления резервных сил к юго-западу от Москвы под названием Полдоск для использования в качестве эвакуационного и запасного командного пункта. Там не было авиабазы или даже места для большой вертолетной площадки, но были подземные железнодорожные линии, примыкающие к объекту, множество запасов пресной воды (настолько пресной, насколько можно было ожидать в районе Большой Москвы)…

... и — что более важно, полагал Дарзов — это было достаточно близко к большому количеству городских жителей, чтобы даже такой сумасшедший, как командующий американскими бомбардировщиками генерал-лейтенант Патрик Макланахан, мог дважды подумать, прежде чем бомбить это место.

Благодаря в основном современным средствам высокоскоростной передачи данных и связи, Poldosk сегодня служит еще одной цели: в качестве центра мониторинга и управления для противокосмической ракеты воздушного базирования "Молния" и лазерных систем противокосмической защиты "Фанар". Находясь в простой комнате с четырьмя компьютерами, Дарзов поддерживал связь со своими силами на местах через безопасный высокоскоростной Интернет и передачу голоса по IP. Командный центр был полностью мобильным, его можно было собрать менее чем за час и развернуть в другом месте примерно за столько же времени, а в экстренной ситуации им можно было управлять с одного портативного компьютера и защищенного сотового или спутникового телефона в любой точке планеты.

Этим вечером основное внимание было уделено Солтанабаду. К сожалению, американцы так быстро нашли Фанар — должно быть, это была слепая удача, или, возможно, некоторые члены Корпуса стражей исламской революции стали предателями и донесли на них лидеру переворота Хесараку Бужази или американцам. Но он установил Фанар в Солтанабаде именно потому, что так много американских космических аппаратов так часто совершали облет этого района. Это была, как выразились американцы, “среда, богатая целями”.

Дарзов нахмурился, увидев новые показания, и нажал кнопку ПЕРЕДАЧИ на клавиатуре компьютера: “Нападающий, это Вратарь. Скажите статус. Вы прекратили атаку ... почему?”

“У нас была полная оптико-электронная наводка на цель, и мы открыли огонь, как было приказано, генерал”, - ответил главный инженер и руководитель проекта в Солтанабаде Вольфганг Циприс. “Но через несколько секунд после того, как мы начали атаку, мы потеряли контакт”. Циприс был немецким инженером-лазером и ученым, а ранее полковником немецких ВВС. Он не знал, что давняя подруга Зиприса была русской шпионкой, взломавшей его домашний компьютер и переправившей тома секретных материалов в Москву. Когда его девушка сообщила ему, кто она такая, и что немецкая Milit ärischer Abschirmdienst, или группа контрразведки Службы военной безопасности, была у него на хвосте, он позволил переправить себя в Россию. Дарзов немедленно снабдил его всем, чего он желал — деньгами, домом и всеми женщинами, с которыми он мог справиться, — для работы над улучшением и мобилизацией противокосмической лазерной системы "Кавазня". После более чем пяти лет работы он добился большего успеха, чем даже Дарзов смел надеяться.

“Космический корабль, похоже, быстро снижается”, - продолжил Циприс. “Мы подозреваем, что наша оптика была ослеплена, когда космический корабль выстрелил из своих ракет-ретрансляторов”.

“Вы проинформировали меня, что это может произойти, полковник”, - сказал Дарзов. Чтобы избежать обнаружения, они решили использовать телескопическую электрооптическую систему сбора и слежения и держать свой радар дальнего космического слежения в режиме ожидания. Они нацелились на американский космоплан через несколько секунд после того, как он пересек горизонт, и с легкостью отследили его. Как они и надеялись, он не начал снижение через атмосферу, хотя сильно увеличенное изображение показало, что он действительно развернулся в нужном направлении, чтобы начать замедляться, летя хвостом вперед. Оно все еще находилось в идеальной позиции, и Дарзов приказал начать атаку.

Следующим этапом лазерного воздействия было попадание в цель более мощным лазером для измерения атмосферы и внесения поправок в оптику основного лазера, что позволило ему более точно сфокусироваться на цели перед запуском основного химического кислородно-йодного лазера. Дарзов и Зиприс решили, поскольку космический корабль был развернут в положение для стрельбы из своих реактивных снарядов, использовать главный лазер для внесения собственных корректив, чтобы быстрее начать стрельбу.

“Экипаж, очевидно, ожидал атаки”, - сказал Циприс, - “потому что они запустили свои маршевые двигатели через несколько секунд после попадания нашего лазера. Мы смогли поддерживать контакт около пятнадцати секунд, но оптика все еще была хорошо сфокусирована, так что мы, вероятно, расходовали только шестьдесят процентов мощности на их корпус. Затем оптоэлектронная система отключила блокировку. Они, должно быть, раздавливают членов своего экипажа, как жуков внутри этой штуковины — они замедляются в три раза быстрее обычной. Я отслеживаю их с помощью инфракрасных сканеров, но это недостаточно точно для главного лазера, поэтому мне нужно разрешение на использование главного радара для повторного захвата и поражения.”

“Они все еще на расстоянии и достаточно высоко, чтобы вступить в бой?”

“Они на высоте ста тридцати километров, радиус действия - тысяча шестьсот километров, быстро снижаются ниже семи тысяч восьмисот метров в секунду — они снижаются как камень, но они находятся в пределах зоны действия лазера”, - заверил его Зиприс. “Конструкция этого космического корабля должна быть невероятно прочной, чтобы выдерживать такого рода нагрузки. Скоро они войдут в атмосферу, но сейчас они не смогут улететь достаточно быстро. Я достану его для вас, генерал.”

“Тогда получено разрешение на продолжение атаки, полковник”, - немедленно сказал Дарзов. “Удачной охоты”.

* * *

“Пять целых семь десятых G... двадцать два километра в секунду...семьдесят пять миль…пять целых девять десятых Gs ... ” Казалось, что Терранове потребовалась вечность, чтобы выдать каждое показание. “Проходим семьдесят миль... шестьдесят пять миль, достигаем интерфейса входа, экипаж, ‘леопарды’ отключены”. Перегрузка внезапно уменьшилась, за чем последовал хор стонов и ругани со всего космического корабля. Макомбер не мог поверить, что он не потерял сознание от такого продолжительного давления. Он все еще чувствовал силы торможения, поскольку космоплан продолжал терять энергию, но это было далеко не так плохо, как когда “леопарды” вели огонь. “Экипаж, докладывайте”.

“Ребята, вы в порядке?” Макомбер обратился к остальным в пассажирском модуле. “Пойте громче”.

“С-Два, я в порядке”, - слабо сказал Турлок.

“С-Три, хорошо”, - ответил Вол, звуча так, как будто ничего не произошло. Этот ублюдок-морпех, вероятно, крепко спал все это время, подумал Макомбер.

“S-One " тоже в порядке. КА, пассажиры в порядке, все заднее сиденье в зеленом цвете. Это была отличная поездка ”.

“Вас понял”, - сказал Мулен. “Лазер выглядит так, как будто на данный момент у него сломан замок. Мы начали маневрирование в соответствии с позицией интерфейса входа.” "Черный жеребец" снова начал разворачиваться носом вперед, затем поднялся до сорока градусов над горизонтом для входа в атмосферу, подставив свои нижние теплозащитные экраны наступающей атмосфере, чтобы защитить корабль от тепла, создаваемого трением. “Ведущий, давайте кратко расскажем о подходе”.

“Принято”, - сказал Терранова. “Мы прошли конечный цилиндр выравнивания для Баку, поэтому я запрограммировал Герат, Афганистан, в качестве места нашей посадки. Мы все еще находимся на профиле снижения с максимальным расходом энергии, а Герат довольно близко — примерно в тысяче трехстах милях, — так что у нас достаточно энергии, чтобы добраться до базы. Через шестьдесят секунд давление воздушного потока будет достаточно велико, чтобы адаптивные поверхности на шипе вступили в силу, и мы отключим систему управления реакцией, перейдем на профиль максимального сопротивления и отклонимся на восток над Туркменистаном, чтобы держаться подальше от Солтанабада. Как только мы преодолеем сто тысяч футов, мы сможем перейти к атмосферному полету, выключить "леопарды", запустить турбореактивные двигатели и снижаться по нормальному профилю захода на посадку.”

“Сколько у нас бензина, МС?” - Спросил Макомбер.

“После того, как мы запустим турбореактивные двигатели, у нас останется топлива меньше чем на час, но мы будем снижаться со скоростью около пяти махов, так что у нас будет достаточно энергии, чтобы избавиться от нее, прежде чем нам понадобятся турбореактивные двигатели”, - ответил Терранова. “Мы начнем закреплять двигатели и приготовимся закрепить ‘леопарды’, поэтому, когда мы —”

“Внимание, поисковый радар, двенадцать часов, девятьсот шестьдесят миль, полоса Индия-Джульетта”, - внезапно раздался компьютеризированный голос приемника предупреждения об угрозе. Секундой позже: “Внимание, внимание, радар слежения за целью, двенадцать часов, девятьсот пятьдесят миль…внимание, внимание, импульсно-доплеровский радар слежения за целью, двенадцать часов, девятьсот сорок миль…внимание, внимание, лазер обнаружен, двенадцать часов ...Внимание, внимание...!”

“Они поразили нас радаром почти за тысячу миль ?” Терранова выпалил. “Это невозможно!”

“Это радар Кавазня, экипаж”, - сказал Патрик Макланахан. “Радиус действия этой штуковины невероятен, и теперь она мобильна”.

“Внимание, предупреждение, активирована система аварийного охлаждения…внимание, внимание, температура корпуса повышается, станция сто девяносто...”

“Что нам делать, Один?” Лиза Мулен плакала по радио. “Что мне делать?”

“Единственный выбор, который у вас есть, - это развернуть космический корабль, чтобы лазерная энергия не фокусировалась на какой-либо одной точке слишком долго”, - сказал Патрик. “Используй систему управления реакцией, чтобы сделать бросок. Как только ваша система адаптации к полету заработает, вы можете использовать максимальный угол крена, чтобы улететь от лазера, и максимально изменить курс, чтобы лазер не попал в вас. Дэйв, мне нужно, чтобы ты вывел вампиров с авиабазы Бэтмена и уничтожил этот лазерный объект! Я хочу, чтобы Солтанабад превратился в дымящуюся дыру!”

“Они в пути, Один”, - ответил Люгер.

Но по мере того, как шли секунды, стало очевидно, что ничего из того, что мог сделать Мулен, не сработает. Они почти постоянно получали предупреждения о перегреве из десятков мест на корпусе, а некоторые начали сообщать о протечках и потерях целостности конструкции. Однажды Мулен случайно посмотрел прямо на лазерный луч, пробивающийся через лобовое стекло кабины, и был частично ослеплен, хотя у обоих были опущены темные забрала.

Terranova наконец отключила предупреждения об угрозах — они больше не приносили им пользы. “Френчи, ты в порядке?”

“Я ничего не вижу, Джим”, - сказал Мулен по “частной” внутренней связи, чтобы члены экипажа в пассажирском отсеке не могли слышать. “Я взглянул на лазерный луч на долю секунды, и все, что я вижу, - это большие черные дыры в моем зрении. Я облажался. Я убил нас всех ”.

“Продолжай стрелять, Френчи”, - сказал Терранова. “Мы сделаем это”.

Мулен начал двигать боковую ручку управления взад и вперед, используя двигатели для поворота космического корабля. Терранова снабжал ее постоянным потоком советов, когда она заходила слишком далеко. Предупреждения о температуре были почти постоянными, как бы она ни старалась. “Мы должны сбросить пассажирский модуль”, - сказал Мулен, все еще по “частной” внутренней связи. “Возможно, у них есть шанс”.

“Мы сильно превысили перегрузку и ограничения скорости для выброски за борт, Френчи”, - сказал Терранова. “Мы даже не знаем, выживут ли они, даже если мы достаточно замедлимся — мы никогда раньше не сбрасывали модуль”.

“Есть только один способ выяснить”, - сказал Мулен. “Я собираюсь начать спуск с электроприводом, чтобы попытаться замедлить нас настолько, чтобы сбросить пассажирский модуль. Мы используем каждую оставшуюся у нас каплю топлива, чтобы замедлить наше падение. Мне понадобится твоя помощь. Скажи мне, когда мы будем на грани срыва ”. Она мягко выровняла крылья, затем с помощью Террановы развернула Черного жеребца так, что они снова полетели хвостом вперед. По полной внутренней связи она произнесла: “Экипаж, приготовиться к максимальному ответному ракетному обстрелу, профиль снижения с питанием. ‘Леопарды’ выходят на связь”.

“Что?” - спросил я. - Спросил Макомбер. “Вы снова стреляете по ‘леопардам’? Что—?”

Он не успел закончить свой вопрос. Мулен активировал двигатели лазерно-импульсной ракетной системы детонации и немедленно вывел их на режим снижения, а затем на максимальную мощность, намного превышающую нормальные перегрузки для пассажиров и членов экипажа. Их скорость резко упала — они все еще летели со скоростью более 5 Махов, но это было более половины скорости, с которой они обычно летели. Все, кто находился в пассажирском модуле, получили такой сильный и неожиданный удар перегрузками, что немедленно потеряли сознание. Джим Терранова тоже отключился…

...то же самое сделала Лиза Мулен, но не раньше, чем она открыла двери грузового отсека в верхней части фюзеляжа XR-A9 Black Stallion, разблокировала крепежные болты, удерживающие модуль в грузовом отсеке, подняла переключатель с красной маркировкой и активировала его…

... и в тот самый момент, когда двери были полностью открыты, крепежные болты отстегнуты, а спускаемые ракеты модуля выпущены, "Черный жеребец" израсходовал каждый фунт топлива, оставшегося в его баках ... и он был разорван на части русским лазером и взорвался.

* * *

“Цель уничтожена, генерал”, - доложил Вольфганг Циприс из Солтанабада. “Показана значительная потеря скорости, множество крупных целей, вероятно, обломки, и быстро теряется радар и визуальный контакт. Окончательное убийство”.

“Я понимаю”, - ответил генерал Андрей Дарзов. Многие техники и офицеры в комнате торжествующе подняли кулаки и издали негромкие приветствия, но он заставил их замолчать предупреждающим взглядом. “Теперь я предлагаю вам убираться оттуда как можно быстрее — американцы, несомненно, послали ударную группу, чтобы уничтожить эту базу. Они могут быть там менее чем через час, если начнут из Ирака ”.

“Мы выйдем отсюда через тридцать минут, генерал”, - сказал Циприс. “Выход”.

Дарзов прервал соединение, затем активировал другое и произнес: “Миссия выполнена, сэр”.

“Очень хорошо, генерал”, - ответил президент России Леонид Зевитин. “Какой, по-вашему, будет их реакция?”

“Они, несомненно, запускают беспилотные бомбардировщики B-1 с авиабазы Бэтмен в Турции, оснащенные гиперзвуковыми ракетами для атаки и уничтожения базы в Иране”, - сказал Дарзов. “Они могли бы быть на позиции для стрельбы менее чем за час - даже за тридцать минут, если бы у них был самолет, готовый к запуску. Цель будет поражена менее чем через минуту ”.

“Боже мой, это невероятно — нам нужно заполучить эту технологию в свои руки”, - пробормотал Зевитин. “Я предполагаю’ что ваши люди вытаскивают задницы и убираются с этой базы”.

“Они должны быть достаточно далеко, прежде чем американцы нападут — уверяю вас, они чувствуют эти гиперзвуковые ракеты на своих затылках даже сейчас”.

“Держу пари, что так и есть. Где был космоплан, когда он упал, генерал?”

“Примерно в тысяче километров к северо-западу от Солтанабада”.

“Так, случайно, это происходит ... над Россией?”

Последовала короткая пауза, пока Дарзов проверял свои компьютерные карты; затем: “Да, сэр, это так. В ста километрах к северо-западу от Мачакалы, столицы провинции Дагестан, и в трехстах километрах к юго-востоку от базы бомбардировщиков ”Туполев-95" в Моздоке."

“А обломки?” - спросил я.

“Невозможно сказать, сэр. Вероятно, оно будет разбросано на тысячи километров между Каспийским морем и ирано-афганской границей”.

“Очень жаль. Тщательно проследите за этим мусором и сообщите мне, если какой-либо из них достигнет земли. Прикажите поисковой группе Каспийской морской флотилии немедленно начать поиски. Наши радиолокационные станции привели в готовность наши системы противовоздушной обороны?”

“Нет, сэр. Обычные системы противовоздушной обороны и радиолокации воздушного движения не смогли бы отследить цель на такой высоте и движущуюся с такой скоростью. Это могла бы сделать только специализированная система космического слежения ”.

“Значит, без такого радара мы бы еще не знали, что что-то произошло, не так ли?”

“К сожалению, нет, сэр”.

“Когда вы ожидаете, что обломки будут обнаружены обычной радиолокационной системой?”

“Мы больше не отслеживаем обломки, поскольку выводим из строя радиолокационную систему Фанар в Солтанабаде”, - объяснил Дарзов, - “но я бы предположил, что в течение нескольких минут мы могли бы начать собирать более крупные фрагменты, когда они снова входят в атмосферу. Я прикажу нашим объектам противовоздушной обороны в Дагестане немедленно сообщить об обнаружении обломков ”.

“Очень хорошо, генерал”, - сказал Зевитин. “Я бы не хотел слишком рано жаловаться на последнюю американскую атаку против России, не так ли?”

На БОРТУ ПЕРВОГО ВОЗДУШНОГО СУДНА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Боже мой, господин президент”, - сказала женщина-старший сержант, поднимаясь с колен и начиная заново застегивать форменную блузку, - “вы, безусловно, получаете мой голос”.

“Спасибо, старший сержант”, - сказал президент Гарднер, наблюдая, как она перестраивается, пока он застегивал ширинку. “Я думаю, что в моем ... штате есть вакансия для кого-то столь квалифицированного, как вы”. Она улыбнулась явно двусмысленному выражению. “Заинтересована?”

“На самом деле, сэр, я ждала вакансии в Школе подготовки офицеров”, - ответила она, жадно оглядывая главнокомандующего с головы до ног. “Мне сказали, что слот может не открыться еще в течение восемнадцати месяцев. Я получил степень бакалавра и подал заявление только в прошлом семестре. Я очень полон решимости получить свои комиссионные ”.

“В чем была твоя степень, сладкая?”

“Политическая наука”, - ответила она. “Я собираюсь получить диплом юриста, а затем я хотел бы заняться политикой”.

“Нам, несомненно, пригодился бы кто-нибудь с вашим... энтузиазмом в Вашингтоне, старший сержант”, - сказал Президент. Он заметил, что на телефоне мигает индикатор ВЫЗОВА — срочный вызов, но не настолько срочный, чтобы отменить приказ "НЕ БЕСПОКОИТЬ". “Но OTS находится в Алабаме?”

“Есть, сэр”.

“Это очень плохо, дорогая”, — сказал президент, изображая разочарование - последнее, чего он хотел, это чтобы этот кто-то появился в Вашингтоне. База ВВС Максвелл в Алабаме была бы идеальной — достаточно далеко от Вашингтона, чтобы избежать слухов, но достаточно близко к Флориде, чтобы она могла незаметно спуститься, когда он был в своем поместье во Флориде. “Я, конечно, хотел бы работать с вами чаще, но я восхищаюсь вашей преданностью службе. Я уверен, что слышал о том, что в следующем классе открывается слот OTS, и я думаю, что ты идеально впишешься. Мы будем на связи ”.

“Очень вам благодарен, господин президент”, - сказал стюард, приглаживая остальную часть ее волос и униформы, затем удалился, даже не оглянувшись.

Такими они ему и нравились, подумал Гарднер, делая глоток сока и начиная приводить в порядок свое сердцебиение и мысли: достаточно смелыми и агрессивными, чтобы сделать все необходимое, чтобы получить преимущество над всеми остальными, но достаточно мудрыми, чтобы вернуться к работе и избежать эмоционального вовлечения — это были настоящие силы в Вашингтоне. Некоторые делали это благодаря таланту, мозгам или политическим связям — в тех, кто делал это на коленях, не было ничего плохого или необычного. Плюс, она понимала то же, что и он, чтообеим их карьерам пришел бы конец, если бы об их маленьком свидании когда-нибудь стало известно, поэтому им обоим было выгодно делать то, что хотел другой, и, что более важно, держать рот на замке по этому поводу. Этот собирался зайти очень далеко.

Секундой позже, его разум быстро переориентировался на предстоящие события и маршрут, он нажал кнопку "НЕ БЕСПОКОИТЬ". Несколько мгновений спустя его начальник штаба и советник по национальной безопасности постучал, посмотрел в глазок, чтобы убедиться, что президент один, подождал мгновение, затем вошел в номер. У обоих к ушам были приставлены сотовые телефоны. Air Force One мог выступать в качестве собственной базовой станции сотовой связи, и, в отличие от пассажиров коммерческих авиалайнеров, на борту Air Force One не было ограничений на использование сотовых телефонов — пользователи могли включать столько наземных вышек сотовой связи, сколько им заблагорассудится. “Что происходит?” - спросил президент.

“Либо ничего ... Либо дерьмо только что разгорелось, господин президент”, - сказал глава администрации Уолтер Кордус. “В штаб-квартиру ВВС в Европе поступил звонок из Шестого объединенного центра воздушных операций в Турции с просьбой подтвердить вылет бомбардировщика EB-1C Vampire с двумя пусковыми установками scramble с авиабазы Бэтмен на юге Турции ... тех самых, которые мы посадили после ракетной атаки в Иране. ВВС США обратились в Пентагон за подтверждением, поскольку не было приказа о воздушном задании на какие-либо бомбардировочные миссии из Бэтмена.”

“Ты имеешь в виду, бомбардировщики Макланахана?” На испуганном лице Кордуса был написан ответ. “Макланахан приказал двум своим бомбардировщикам стартовать ... после того, как я приказал им приземлиться ? Что, черт возьми, происходит?”

“Я пока не знаю, сэр”, - сказал Кордус. “Я сказал ВВС США, что ни одному бомбардировщику не было разрешено запускать по какой-либо причине, и я приказал им отказать в разрешении на запуск. Я звоню Макланахану и его заместителю Люгеру в Неваду, пытаюсь выяснить, что происходит.”

“Бомбардировщики вооружены?”

“Этого мы тоже пока не знаем, сэр. Эта миссия была полностью несанкционированной ”.

“Ну, мы должны предположить, что так и есть — зная Макланахана, он оставил бы оружие на своих самолетах, даже если бы все они были заземлены, если бы мы специально не приказали ему не делать этого, и даже тогда он мог бы это сделать. Просто держите их на спуске, пока мы не выясним, что происходит. Что за история с космопланом? Он все еще на орбите?”

“Я проверю, как только Макланахан возьмет трубку, сэр”.

“Лучше бы так и было, или я прибью его шкуру к двери моей ванной”, - сказал президент, делая еще один глоток апельсинового сока. “Слушай, насчет ‘встречи и приветствия’ в Орландо ...” И затем он услышал, как Карлайл выругался в свой телефон. “Что, Конрад?” - спросил я.

“Бомбардировщики B-1 стартовали”, - сказал советник по национальной безопасности. У президента отвисла челюсть от удивления. “Диспетчер вышки на авиабазе сказал экипажу оставаться на месте, но на этих самолетах нет экипажа — они управляются дистанционно с базы ВВС Эллиот в Неваде —”

“Макланахан”.

“Макланахан все еще находится на борту космической станции, так что его заместитель, бригадный генерал Люгер, отвечает за бомбардировщики из Эллиотта”, - сказал Карлайл. “Я должен позвонить министру обороны Тернеру, чтобы приказать Люгеру вернуть эти бомбардировщики на землю. Je-sus …!”

“Он вышел из-под контроля!” - рявкнул президент. “Я хочу, чтобы он покинул эту космическую станцию и был немедленно взят под стражу! Пошлите туда чертова маршала США, если потребуется!”

“Отправить маршала США — в космос ?” Спросил Кордус. “Интересно, делалось ли это когда-нибудь раньше ... или мы могли бы попросить маршала добровольно сделать это?”

“Я не шучу, Уолтер. Макланахана нужно прихлопнуть, пока он не начал еще одну проклятую войну между нами и Россией. Выясните, что, черт возьми, происходит, и сделайте это быстро . Зевитин будет говорить по телефону, снова, прежде чем мы это узнаем, и я хочу заверить его, что все под контролем ”.

ЗОНА БОЕВОГО УПРАВЛЕНИЯ, РЕЗЕРВНАЯ АВИАБАЗА БАТТЛ-МАУНТИН, НЕВАДА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Хэдбэнгер Два-Один" полет из двух находится на уровне полета три-один-о, должное внимание, маховая точка девять-один, тридцать минут до точки старта”, - доложил командир миссии. “Должное отношение” означало, что они прекратили все обычные процедуры управления воздушным движением и летали без официального сопровождения полетов или мониторинга гражданской авиации ... потому что они отправлялись на войну.

Два офицера сидели бок о бок в отдельной секции "БЭТМЕНА", или зоны боевого управления, на резервной авиабазе Баттл Маунтин в северной Неваде, сидя за тем, что казалось обычной компьютерной рабочей станцией, которая могла бы использоваться охранником или дневным трейдером ценными бумагами ... за исключением джойстиков в стиле реактивного истребителя. По обе стороны от офицеров стояли два завербованных техника со своими собственными компьютерными мониторами. Мужчины и женщины в комнате говорили в свои микрофоны приглушенными голосами, тела едва двигались, глаза перебегали с монитора на монитор. Только случайное нажатие пальца на клавиатуре или рука, перемещающая курсор с помощью трекбола, заставляли любого поверить, что что-то происходит на самом деле.

Два офицера пилотировали два беспилотных сверхзвуковых “летающих линкора” EB-1C Vampire, которые стартовали со своей передовой операционной базы в восточной Турции через северный Иран. Три монитора с высоким разрешением показывали вид спереди и по бокам ведущего бомбардировщика, в то время как другие мониторы показывали характеристики, системы и показания вооружения с обоих самолетов. Хотя два бомбардировщика были полностью пригодны для полетов, обычно они управлялись полностью компьютером, автономно реагируя на команды, введенные перед вылетом, и самостоятельно решая, что делать для выполнения миссии. Наземный экипаж следил за ходом полета, при необходимости вносил изменения в план полета и мог взять управление на себя в любое время, но все решения принимали компьютеры. Техники следили за системами самолета, отслеживали электромагнитный спектр на предмет угроз и просматривали поступающие разведданные по маршруту полета, которые могли повлиять на выполнение миссии.

“Генезис копирует”, - ответил Дэвид Люгер. Он вернулся в зону боевого штаба на военно-воздушной базе Эллиот в юго-центральной части штата Невада, наблюдая за ходом миссии на электронных “больших досках” размером со стену перед ним. Другие дисплеи показывали вражеские угрозы, обнаруженные всеми самолетами и спутниками Центра высокотехнологичных аэрокосмических вооружений и другими датчиками союзников, работающими в регионе. Но внимание Люгера было привлечено к двум другим дисплеям: на первом были последние спутниковые снимки района цели в восточном Иране…

... и вторая была о данных спутникового космического слежения, которые на данный момент были пустыми.

“Они разбирают лазерное оборудование в чертовски большой спешке”, - прокомментировал Дейв. “Они, должно быть, догадались, что мы пошлем бомбардировщики, чтобы разнести к чертовой матери эту базу. Я не уверен, что мы доберемся туда вовремя, Мук.”

“Подними их, Дэйв”, - сказал Патрик Макланахан. Он также наблюдал за миссией из командного модуля на космической станции Армстронг. “Поднимите в воздух танкер, чтобы встретить бомбардировщики на обратном пути, но я хочу, чтобы эти ракеты были в пути до того, как русские тараканы разбегутся”.

“Понял, гадость. Приготовиться. Головорез, это Genesis. Один хочет, чтобы бомбардировщики атаковали до того, как цель рассеется. Поднимите бомбардировщики и сообщите о состоянии танкеров поддержки.”

“Заправщики по тревоге уже выруливают, Дэйв”, - ответила командующий воздушными силами боевых действий ВВС из Баттл-Маунтин генерал-майор Ребекка Фернесс. “Он будет в воздухе через пять минут”.

“Вас понял. Один хочет, чтобы вампиров было как можно больше.”

“Как только танкер окажется на максимально безопасном расстоянии, мы разгоняем "Вампиров" до одного и двух десятых маха — это максимальная скорость запуска "Скайстриков". Лучшее, что мы можем сделать с текущими параметрами миссии ”.

“Предлагаю вам стереть часовой запас топлива для танкера и поднять ”Вампиров" сейчас", - сказал Люгер.

“Отрицательно — я не собираюсь этого делать, Дэйв”, - сказала Ребекка. Ребекка Фернесс была первой женщиной-боевым пилотом ВВС США и первой женщиной-командиром тактического боевого авиационного подразделения. Когда резервное подразделение ВВС Ребекки B-1B Lancer в Рино, штат Невада, было закрыто, а бомбардировщики переданы в Центр высокотехнологичных аэрокосмических вооружений для переоборудования в пилотируемые и беспилотные “летающие линкоры”, Фернесс согласился. Теперь она командовала пятью тактическими эскадрильями на новой резервной базе в Баттл-Маунтин, штат Невада, состоящими из переоборудованных пилотируемых и беспилотных бомбардировщиков B-52 и B-1, беспилотных штурмовиков-невидимок QA-45C и воздушных заправщиков KC-76. “Мы достанем их, не волнуйся”.

Люгер снова взглянул на последнее спутниковое изображение авиабазы Хайвей в Солтанабаде, Иран. Это было всего пять минут назад, но на нем уже было видно, как несколько больших грузовиков исчезли, а что-то похожее на целый батальон рабочих разбирало остальные. “У нас заканчивается время, мэм. Тараканы быстро разбегаются.”

“Я знаю, Дэйв, я тоже вижу фотографии”, - сказала Ребекка, “но я не рискую потерять свои бомбардировщики”.

“Как будто мы потеряли Жеребца?”

“Не вешай мне лапшу на уши, Дэйв — я знаю, что здесь происходит, и я так же зла на это, как и ты”, - отрезала Ребекка. “Но могу я напомнить вам, что наши бомбардировщики - это единственные ударные самолеты дальнего действия, которые у нас сейчас есть, и я не собираюсь ими рисковать on...an несанкционированная миссия.”Это не было преувеличением, и Дэйв Люгер знал это: со времен американского Холокоста, атаки российских крылатых ракет по американским базам бомбардировщиков и межконтинентальных ракет четырьмя годами ранее, единственными уцелевшими дальнемагистральными бомбардировщиками были горстка бомбардировщиков, развернутых за рубежом , и переоборудованные бомбардировщики B-52 и B-1, базирующиеся в Баттл-Маунтин.

Бомбардировщики Фернесса вскоре сами понесли потери. Все бомбардировщики Battle Mountain были отправлены на российскую базу дозаправки в воздухе в Якутске, Сибирь, откуда Патрик Макланахан руководил атаками на базы ядерных баллистических ракет по всей России. Когда американские бомбардировщики были обнаружены, тогдашний президент России генерал Анатолий Грызлов атаковал базу крылатыми ракетами с ядерными боеголовками. Половина сил была потеряна в разрушительной атаке. Оставшиеся бомбардировщики успешно атаковали десятки российских ракетных баз, уничтожив основную часть их стратегических ядерных сил; сам Макланахан на борту одного из последних линкоров EB-52 "Мегафортресс" атаковал и убил Грызлова в его подземном бункере к юго-востоку от Москвы во время изнурительной двадцатичасовой миссии, которая привела его через всю территорию Российской Федерации.

После конфликта Ребекке Фернесс было поручено командование несколькими оставшимися бомбардировщиками Военно-воздушных сил; следовательно, никто лучше нее не знал, какая невероятная ответственность возложена на нее. Уцелевшие самолеты и несколько беспилотных бомбардировщиков-невидимок, построенных со времен Холокоста в Америке, были единственными воздушно-десантными самолетами дальнего действия, оставшимися в американском арсенале — если когда-либо снова будут построены какие-либо бомбардировщики, могут потребоваться десятилетия, чтобы восстановить численность вооруженных сил до достоверного уровня.

“Мэм, я уверен, что миссия по нанесению удара будет одобрена, как только национальное командование получит наш отчет о том, что случилось с нашим космопланом”, - сказал Дейв. “Этот мобильный лазер "Кавазня" представляет собой самую большую угрозу, с которой сейчас сталкивается наша страна - не только для нашего космического корабля, но, возможно, и для всего, что летает”. Он сделал паузу, затем добавил: “И русские только что убили пятерых наших лучших, мэм. Пришло время немного отомстить ”.

Ребекка долго молчала; затем, покачав головой, она сухо сказала: “Три ‘мэм’ от вас за один разговор, генерал Люгер — полагаю, для вас это впервые”. Она ввела несколько инструкций в свой компьютер. “Я разрешаю изменить тридцатиминутный запас топлива для игры в бинго”.

“Один вызывает Хэдбэнгера, я сказал, подталкивайте их, генерал Фернесс”, - вмешался Патрик с космической станции Армстронг. “Доведи их до Vmax, затем замедли их до одного и двух десятых для выпуска оружия”.

“Что, если они не доберутся до места дозаправки в воздухе на обратном пути, генерал?” - спросила она. “Что, если произошла ошибка навигации? Что, если они не смогут подключиться с первого раза? Давайте не будем упускать из виду —”

“Поднимите их, генерал. Это приказ.”

Ребекка вздохнула. Она могла по закону проигнорировать его приказ и убедиться, что ее бомбардировщики в безопасности — это была ее работа, — но она, конечно, понимала, как сильно он хотел возмездия. Она повернулась к своему вампирскому летному экипажу и сказала: “Увеличьте их до одной целых пяти десятых, пересчитайте количество топлива "бинго" в контрольном пункте дозаправки в воздухе и дайте совет”.

Экипаж подчинился и мгновением позже доложил: “Группа "Хедбэнгер-два" сейчас на уровне полета три-один-о, по курсу, скорость один и пять десятых Маха, должное внимание, зеленый, двадцать минут до точки старта. Бинго, топливо на станции ARCP закончилось; у нас осталось на десять минут запасного топлива. Мы должны наверстать упущенное еще на несколько минут после того, как получим обновленный ETE танкера.”

“Это через десять минут после того, как второй бомбардировщик зациклился на стреле, верно?” Спросила Ребекка. Мрачное, пепельно-бледное выражение и безмолвное "нет" на лице техника сказали ей, что они по уши в дерьме.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

На войне нет невредимых солдат.

— ХОСЕ НАРОСКИ

На БОРТУ КОСМИЧЕСКОЙ СТАНЦИИ АРМСТРОНГ

НЕСКОЛЬКО МИНУТ СПУСТЯ

“Макланахан здесь, в безопасности”.

“Макланахан, это президент Соединенных Штатов”, - прогремел Джозеф Гарднер. “Что, черт возьми, ты думаешь, ты делаешь?”

“Сэр, я—”

“Это прямой приказ, Макланахан: разверните эти бомбардировщики прямо сейчас” .

“Сэр, я хотел бы представить вам свой отчет, прежде чем —”

“Вы не сделаете ни черта, кроме того, что я прикажу вам сделать!” - рявкнул президент. “Вы нарушили прямой приказ главнокомандующего. Если вы хотите избежать пожизненного заключения, вам лучше делать то, что я вам говорю. И этому космоплану лучше все еще быть на орбите, или, клянусь Богом, я ...

“Русские сбили космоплан "Черный жеребец”", - быстро вставил Патрик. “Космоплан пропал и считается потерянным со всеми душами”.

Президент долгое время молчал; затем: “Как?”

“Мобильный лазер, тот самый, который, как мы думаем, сбил наш космоплан в прошлом году над Ираном”, - ответил Патрик. “Это было то, что русские прятали в Солтанабаде: их мобильный противокосмический лазер. Они привезли его в Иран и установили на заброшенной базе Корпуса стражей Исламской революции, которую мы считали разрушенной — они даже разместили на ней фальшивые воронки от бомб, чтобы обмануть нас. Русские установили лазер в идеальном месте, чтобы атаковать наш космический корабль, пролетающий над Ираном. Они получили второй по величине приз из всех: еще один космоплан Black Stallion. Расположение предполагает, что их реальной целью была космическая станция Армстронг.”

Снова тишина на другом конце линии ... но ненадолго: “Макланахан, я очень сожалею о твоих людях...”

“На борту тоже были две женщины, сэр”.

“... и мы собираемся докопаться до сути этого, ” продолжал президент, “ но вы нарушили мои приказы и запустили эти бомбардировщики без разрешения. Немедленно разверните их ”.

Патрик взглянул на оставшееся время: семь с лишним минут. Мог ли он задерживать президента так долго ...? “Сэр, я получил разрешение на запуск космоплана на стандартную орбиту от STRATCOM”, - сказал он. “Мы подозревали, что задумали русские, но мы ждали разрешения войти. Наши худшие опасения подтвердились ...”

“Я отдал тебе приказ, Макланахан”.

“Сэр, русские собирают вещи и выводят лазер и свой радар из Солтанабада, пока мы говорим”, - сказал он. “Если им будет позволено ускользнуть, этот лазер станет огромной угрозой для каждого космического корабля, спутника и самолета в нашем инвентаре. До запуска осталось всего несколько минут, и все закончится меньше чем через минуту. Всего четыре высокоточные ракеты с боеголовками кинетического поражения — никакого сопутствующего ущерба. Она удалит компоненты, которые еще не были перемещены. Русские не могут жаловаться на нападение, потому что тогда они признали бы переброску войск в Иран для убийства американцев, так что никакой международной реакции не будет. Если мы сможем направить туда войска Бужази, чтобы они начали судебно-медицинскую экспертизу как можно скорее после нападения, мы могли бы обнаружить доказательства того, что ...

“Я сказал, разверни эти бомбардировщики, Макланахан”, - сказал Президент. “Это приказ. Я не собираюсь повторяться. Этот разговор записывается и засвидетельствован, и если вы не подчинитесь, это будет использовано против вас в вашем военном суде ”.

“Сэр, я понимаю, но я прошу вас передумать”, - взмолился Патрик. “Пять астронавтов на борту космоплана были убиты. Они мертвы, разорванные на части этим лазером. Это был акт войны. Если мы не получим прямых доказательств того, что Россия начала прямые наступательные военные действия против Соединенных Штатов Америки, им сойдет с рук убийство, и мы никогда не сможем отомстить за их смерти. И если мы не уничтожим, не повредим или не выведем из строя этот лазер, он появится где-нибудь в другом месте и убьет снова. Сэр, мы должны ...

“Вы нарушаете прямой приказ главнокомандующего генерала Макланахана”, - прервал Президент. “Я даю тебе последний шанс подчиниться. Сделай это, и я позволю тебе уйти в отставку быстро и тихо, без публичного разбирательства. Откажись, и я лишу тебя звания и отправлю в тюрьму на каторжные работы на пожизненный срок . Вы понимаете меня, генерал? Последний шанс…что это будет?—”

Осталось шесть минут. Сможет ли он избежать неприятностей из-за “скрипучего радио”? Он решил, что теперь он далеко, далеко зашел за эту черту: у него не было выбора. Патрик прервал передачу. Не обращая внимания на ошеломленные выражения лиц окружающих его техников, он произнес: “Макланахан вызывает Люгера”.

“Только что говорил по телефону с министром обороны, Мук”, - сказал Дейв с базы ВВС Эллиот через их подкожную глобальную систему приемопередатчика. “Он приказал немедленно отозвать вампиров”.

“Мой телефонный звонок превосходит твой, приятель: я только что получил сообщение от президента”, - сказал Патрик. “Он приказал то же самое. Он предложил мне приятную тихую пенсию или всю жизнь разбивать большие камни на маленькие в Ливенворте ”.

“Я обращу их—”

“Отрицательно... Они продолжаются”, - сказал Патрик. “Разбомбьте эту базу к чертям собачьим”.

“Мук, я знаю, о чем ты думаешь”, - сказал Дейв Люгер, - “но, возможно, уже слишком поздно. Последнее спутниковое изображение показывает, что по крайней мере четвертая часть транспортных средств уже исчезла, и это было более десяти минут назад. К тому же у нас уже закончился запас горючего на вампирах, и возникла чрезвычайная ситуация с топливом — они могут не добраться до танкера до того, как погаснут. Это беспроигрышный сценарий, Мук. Это не стоит того, чтобы рисковать своей карьерой и своей свободой. Мы потеряли этого. Давайте отступим и приготовимся к бою со следующим ”.

“‘Следующим’ может быть атака на другой космоплан, спутник, самолет-разведчик над Ираном или саму космическую станцию Армстронг”, - сказал Патрик. “Мы должны остановить это, сейчас”.

“Слишком поздно”, - настаивал Люгер. “Я думаю, мы это упустили”.

“Тогда мы оставим им маленькую визитную карточку в зеркалах заднего вида, если это лучшее, что мы можем сделать”, - сказал Патрик. “Прижми его”.

* * *

“Он собирается что?”

“Ты слышал меня, Леонид”, - сказал президент Соединенных Штатов по “горячей линии” из Air Force One, всего через несколько минут после того, как была прервана связь с космической станцией - ему пришлось отпустить череду эпитетов в течение полных шестидесяти секунд после того, как линия оборвалась, прежде чем он смог поговорить с кем-либо еще. “Я думаю, Макланахан собирается нанести воздушный удар по месту под названием Солтанабад на северо-востоке Ирана. Он настаивает, что вы установили там мобильный противокосмический лазер и использовали его, чтобы сбить его космоплан ”Черный жеребец" всего несколько минут назад."

Президент России Леонид Зевитин во время выступления яростно набирал инструкции на клавиатуре компьютера начальнику штаба российских ВВС Дарзову, предупреждая его о готовящемся нападении и приказывая ему поднять истребители в воздух, чтобы попытаться остановить американские бомбардировщики. “Это невероятно, Джо, просто невероятно”, - сказал он своим самым убедительным, искренним, возмущенным тоном. “Солтанабад? В Иране? Я никогда не слышал об этом месте! У нас нет никаких войск где угодно в Иране, кроме тех, кто охраняет наше временное посольство в Мешхеде, и это там, потому что наше посольство в Тегеране превратилось в ад, а Мешхед сейчас единственное безопасное место во всей стране, благодаря Бужази ”.

“Я так же ошеломлен, как и ты, Леонид”, - сказал Гарднер. “Макланахан, должно быть, сошел с ума. Должно быть, он перенес какую-то черепно-мозговую травму, когда у него был тот приступ сердцебиения. Он нестабилен!”

“Но почему неуравновешенный офицер управляет сверхзвуковыми бомбардировщиками и гиперзвуковыми ракетами, Джо? Возможно, вы не можете добраться до Макланахана, но вы можете прекратить его деятельность, не так ли?”

“Конечно, я могу, Леонид. Это делается, пока мы говорим. Но эти бомбардировщики могут выпустить несколько ракет. Если у вас есть какие-либо силы на местах, я предлагаю вам вывести их как можно скорее ”.

“Я благодарю тебя за звонок, Джо, но у нас нет сил в Иране, и точка”. Он заметил, что от Дарзова по-прежнему нет ответа — черт, ему лучше бы убрать оттуда этот лазер, иначе их игре придет конец. “И у нас, конечно, нет какого-то волшебного супер-лазера, который может сбить космический корабль, вращающийся вокруг Земли со скоростью семнадцать тысяч миль в час, а затем исчезнуть как дым. Организация Объединенных Наций расследовала эти сообщения в прошлом году и ни к чему не пришла, помнишь?”

“Я полагаю, они сказали, что были неубедительные результаты, потому что —”

“Потому что президент Мартиндейл не позволил им взять интервью у кого-либо в Dreamland, а Бужази и его безумные мятежники-повстанцы не разрешили им доступ к обломкам или предполагаемому месту, где предположительно был установлен лазер”, - сказал Зевитин. “Суть в том, что нет ни единого клочка улик, указывающих на какой-то чертов суперлаз. Макланахан, очевидно, нагнетает страх в Конгрессе, в средствах массовой информации и среди американской общественности, чтобы сохранить свои дорогостоящие и опасные секретные программы на плаву ”.

“Что ж, это будет остановлено очень быстро”, - сказал Гарднер. “С Макланаханом покончено. Этот ублюдок повесил трубку и приказал продолжить атаку ”.

“Повесил трубку?” Это было идеально, радостно подумал Зевитин. Макланахана собирались не только убрать, но и изобразить его сумасшедшим ...его собственным главнокомандующим ! Ни в коем случае его сторонники в армии или Конгрессе не собирались поддерживать его сейчас! Он подавил свое ликование и продолжил низким, зловещим голосом: “Это безумие ! Он что, сумасшедший ? Вы не можете позволить этому продолжаться! Этот неуравновешенный, непокорный человек должен быть остановлен, Джо. Ты заставляешь многих людей здесь по-настоящему бояться. Подождите, пока Дума и Кабинет министров не услышат об очередной атаке гиперзвуковых ракет в Иране. Они собираются наложить в штаны ”.

“Убеди их не беспокоиться, Леонид”, - сказал Гарднер. “Макланахану конец, как и его частным военным силам”.

“Выключи это, Джо”, - настаивал Зевитин. “Остановите все это — космическую станцию, эти гиперзвуковые ракеты, беспилотные бомбардировщики с их излучающими смерть лучами — пока не стало слишком поздно. Тогда давайте соберемся вместе и представим миру единый, мирный, сотрудничающий фронт. Это единственный способ, которым мы собираемся ослабить напряжение здесь ”.

“Ни о чем не беспокойтесь”, - настаивал Гарднер. “На случай, если ваши корабли Каспийского моря окажутся поблизости, вы могли бы сообщить им, что бомбардировщики могут запустить высокоскоростные ракеты”.

“Джо, я обеспокоен негативной реакцией в Иране, если эти ракеты попадут в этот район”, - сказал Зевитин. “Последнее, что я помню, эта база использовалась Красным Полумесяцем для доставки гуманитарной помощи, а наблюдателями Организации Объединенных Наций —”

“О нет”, - простонал Гарднер. “Это чертов кошмар”.

“Если Макланахан взорвет эту базу, он убьет десятки, возможно, сотни невинных гражданских лиц”.

“Черт”, - сказал Гарднер. “Что ж, мне жаль, Леонид, но Макланахан на данный момент вышел из-под контроля. Я больше ничего не могу сделать ”.

“У меня есть одно радикальное предложение, мой друг — я надеюсь, ты не считаешь меня сумасшедшим”, - сказал Зевитин.

“Что у тебя за—?” И тогда Гарднер остановился, потому что вскоре он понял это сам. “Ты имеешь в виду, ты спрашиваешь моего разрешения на —?”

“Это единственный способ, Джо”, - сказал Зевитин, почти не в силах сдержать изумления по поводу направления, которое принимал этот разговор. “Ты это знаешь, и я это знаю. Я не верю, что даже такой измученный шизоид, как Макланахан, когда-либо осмелился бы запустить ракеты по аэродрому гуманитарной помощи, но я не могу придумать никакого другого способа остановить это безумие, не так ли?” Ответа не последовало, поэтому Зевитин быстро продолжил: “Кроме того, Джо, бомбардировщики беспилотные, верно? С вашей стороны никто не пострадает, и мы спасем много жизней ”. Последовала очень долгая пауза. Зевитин добавил: “Прости, Джо, мне не следовало выдвигать такую безумную идею. Забудь, что я сказал —”

“Подожди, Леонид”, - прервал его Гарднер. Несколько мгновений спустя: “У вас есть поблизости реактивные самолеты, Леонид?” - услышал он вопрос президента Соединенных Штатов.

Зевитин почти согнулся пополам, не веря своим ушам. Он проглотил свой шок, быстро взял себя в руки, затем сказал: “Я не знаю, Джо. Мне придется спросить начальника штаба моих ВВС. Обычно мы, конечно, патрулируем этот район, но с тех пор, как наш ”МиГ" был сбит бомбардировщиком Макланахана с помощью Т-образной ядерной установки EMP, мы немного отступили ".

“Я понимаю”, - сказал Гарднер. “Послушай меня. Мой советник по национальной безопасности сообщил мне, что бомбардировщики стартовали с авиабазы Батман в Турции и, несомненно, направляются прямо к точке запуска над южной частью Каспийского моря. Мы не можем сказать вам больше, потому что мы просто не знаем ”.

“Я понимаю”, - сказал Зевитин. Он едва мог в это поверить — Гарднер действительно рассказывал ему, откуда стартовали бомбардировщики и куда они направляются!

“Мы также не знаем их вооружения, но предполагаем, что у них есть те же гиперзвуковые крылатые ракеты, которые они использовали раньше, поэтому точка запуска находится в паре сотен миль от Солтанабада”.

“Я согласен с твоими предположениями, Джо”, - сказал Зевитин, пытаясь скрыть удивление в своем голосе и оставаться спокойным и серьезным. “Мы можем искать их там, где вы предлагаете. Но если мы их найдем…Джо, мне продолжать? Я думаю, что это единственный способ избежать катастрофы. Но это должно быть вашим решением, господин Президент. Скажи мне, чего бы ты хотел, чтобы я сделал ”.

Еще одна пауза, но на этот раз короче: “Да, Леонид”, - сказал Гарднер, явно охваченный сильным гневом. “Я ненавижу это делать, но этот ублюдок Макланахан не оставил мне выбора”.

“Да, Джо, я понимаю и согласен”, - сказал Зевитин. “Что насчет оружия Т-образной волны? Будут ли они использовать это снова, чтобы атаковать наши истребители?”

“Вы должны предположить, что они это сделают, и начать атаку с максимальной дистанции”, - сказал Гарднер. “Мне жаль, но я тоже не могу это никак контролировать”.

“Я знаю, что это не твоих рук дело, мой друг”, - сказал Зевитин так торжественно, как только мог, несмотря на свое ликование. Черт возьми, теперь этот парень давал ему предложения о том, как успешно атаковать его собственных людей ! “Мы сделаем все возможное, чтобы предотвратить катастрофу. Я скоро свяжусь с вами с обновлениями ”.

“Большое тебе спасибо, мой друг”.

“Нет, спасибо тебе за ответственное уведомление, мой друг. Я не знаю, смогу ли я успеть вовремя, но я сделаю все, что в моих силах, чтобы избежать ухудшения неловкой ситуации. Пожелайте мне удачи. До свидания.” Зевитин повесил трубку ... затем подавил желание устроить небольшой победный танец вокруг стола. Он снова схватил трубку и попросил немедленно соединить его с Дарзовом. “Статус, генерал?”

“Мы движемся так быстро, как только можем”, - сказал Дарзов. “В первую очередь мы уделяем приоритетное внимание основным компонентам — радару, лазерной камере и адаптивной оптике. Топливным бакам и генераторам энергии придется подождать ”.

“Есть ли у вас какие-нибудь истребители, патрулирующие над Каспием, генерал?”

“Конечно, сэр”.

“Вы следуете за американскими бомбардировщиками B-1?”

“У меня есть целая эскадрилья МиГ-29 в воздухе, чтобы попытаться не отставать от них”, - сказал Дарзов. “Беспилотные "Вампиры" намного быстрее обычных B-1 Lancer, поэтому мы оснастили несколько истребителей ракетами "Молния", приспособленными для работы на уменьшенной дальности с помощью радара управления огнем МиГ-29. Возможно, они смогут сбить свои гиперзвуковые ударные ракеты, если их можно будет запустить —”

“Я только что получил разрешение от президента Соединенных Штатов на то, чтобы вы сбили бомбардировщики”, - радостно сказал Зевитин.

“Президент Соединенных Штатов приказал нам сбивать его собственные бомбардировщики?”

“Он не считает их своими бомбардировщиками — для него они теперь бомбардировщики Макланахана, и с таким же успехом они могли бы быть вторгшимися марсианами”, - сказал Зевитин. “Сделай это. Сбивайте их ... но после того, как они запустят свои ракеты ”.

“После?”- Недоверчиво спросил Дарзов. “Сэр, если мы не сможем вывезти наше оборудование вовремя, или если они нацелятся на основные компоненты Фанара, мы можем потерять миллиарды рублей драгоценного оборудования!”

“Сделайте все, что в ваших силах, генерал”, - сказал Зевитин, “но позвольте этим ракетам стартовать и поразить базу . У вас есть инструменты для экранирования на месте, как мы обсуждали ранее?”

“Да, сэр, конечно”, - ответил Дарзов. “Но у нас также есть ...”

“Если какая-либо часть Фанара подвергнется удару, ваша первоочередная задача - вывести ее оттуда, пока вы продолжаете готовить почву, как планировалось, - затаив дыхание, продолжил Зевитин, “ потому что через несколько минут после попадания ракет я собираюсь рассказать об этом всему миру. Мировые СМИ захотят увидеть сами, и важно, чтобы они увидели это сразу. Вы понимаете меня, генерал?”

“Да, сэр”, - ответил Дарзов. “Я сделаю, как ты просишь. Но я надеюсь, что мы не жертвуем нашими самыми важными активами в целях простых связей с общественностью ”.

“Вы будете делать то, что я вам скажу, по любой причине, которую я придумаю, генерал, понимаете вы это или нет”, - отрезал Зевитин. “Просто убедись, что, когда средства массовой информации обрушатся на Солтанабад — а я собираюсь очень усердно работать, чтобы это произошло, — они не увидят ничего, кроме бессмысленного разрушения, или я оторву тебе задницу. Я ясно выражаюсь?”

* * *

“Сэр, мы фиксируем сигнал локаторного маяка!” - прокричала мастер-сержант Лукас со своего поста в командном модуле космической станции Армстронг. “Это из пассажирского модуля”.

“Боже мой, они сделали это”, - сказал Патрик, затаив дыхание. “Уже есть какие-нибудь данные?”

“Пока ничего ... Да, сэр, да, мы получаем данные о местоположении и окружающей среде!” Сказал Лукас. “Она цела! Стабилизаторы развернуты, и все находится под управлением компьютера! Телеметрия сообщает, что пассажирский модуль все еще находится под давлением!”

“Боже милостивый, это чудо”, - сказал Патрик. “Мулен и Терранова, должно быть, катапультировали модуль непосредственно перед тем, как был уничтожен "Черный жеребец". Ребекка —”

“Мы готовим еще двух вампиров к запуску, чтобы обеспечить воздушное прикрытие для эвакуации”, - сказала Ребекка Фернесс. “Они будут в воздухе через двадцать минут”.

“Дэйв—”

“Прямо сейчас мы ведем переговоры с Командованием специальных операций о запуске миссии CSAR из Афганистана, Мук”, - сказал Дейв Люгер. “Как только мы узнаем, где они могут приземлиться, они запустятся. Мы надеемся, что они высадятся в западном Афганистане. На авиабазе в Герате находится в готовности "Пэйв Хок". Мы пытаемся переназначить пару ”Хищников" и "Жнецов" для полетов над этим районом." MQ-1 Predator и MQ-9 Reaper были беспилотными самолетами-разведчиками, каждый из которых был сконфигурирован для перевозки ударных ракет класса "воздух-поверхность"; оба управлялись через спутник со станций управления в Соединенных Штатах.

“Шестьдесят секунд до точки запуска”, - доложил Дейв Люгер. “Воздушная скорость возвращается к одному и двум десятым Маха”. Он был один за командной консолью в "Бэтмене", но он все еще понизил голос, как будто не хотел, чтобы кто-то еще слышал, когда он продолжал: “Маск, сейчас самое подходящее время развернуть их”.

“Продолжайте”, - ответил Патрик Макланахан.

Его голос звучал так же решительно и увереннее, как и тогда, когда он впервые принял решение атаковать — это, по крайней мере, заставило его почувствовать себя немного лучше. Если бы Патрик проявил малейшее колебание в своем решении, Дейв поклялся, что развернул бы бомбардировщики по собственному усмотрению, чтобы убедиться, что самолеты добрались до контрольного пункта дозаправки, а также спасти карьеру Патрика.

Через несколько секунд было бы слишком поздно…

По общекомандной сети он произнес: “Вас понял, Один, вас понял, продолжайте. Сорок пять секунд. Нет угроз, нет радара наблюдения. Скорость полета устойчива на отметке два Маха. Тридцать секунд ... двадцать ... десять, двери открываются на "Хэдбэнгере" Два-Один ... ракета один уходит... двери открываются на "Два-два " ... ракета два уходит, двери закрываются ... ракета один уходит от "Два-Два" ... ракета два уходит, двери закрываются, полет безопасен, направляемся на запад к ARIP.”

“Как у вампиров дела с топливом, Дэйв?” - Спросил Патрик.

“Мы сделаем это — с трудом”, - ответил Люгер. “Если подключение пройдет гладко, Два-Один сможет подняться на стрелу, заправиться запасным топливом, выключить цикл, а Два-Два начнет заправляться топливом, и у него останется десять минут на осушение баков”.

“Хорошая работа, Головорез”, - выдохнул Патрик с явным облегчением. Никакого ответа от Ребекки Фернесс — это не было окончено, по крайней мере, в ближайшее время, и он знал, что она все еще сердита из-за того, что ее решение было отменено.

“Тридцать секунд до столкновения ... Скорость взлета в небо десять целых семь десятых маха, все в зеленом цвете ... Выгорание двигателя ГПВРД, боеголовка движется накатом ... Органы управления полетом активны и реагируют, рулевое управление исправно ... двадцать ТГ, канал передачи данных активен”. Все они наблюдали, как ожила составная картинка миллиметрового радара и инфракрасного изображения, показывающая российские транспортные самолеты и вертолеты на взлетно-посадочной полосе, несколько рядов людей, передающих коробки и свертки из разных частей базы в ожидающие грузовики, несколько больших зданий неопознанного вида на прицепах…

... и несколько больших палаток с четко различимыми логотипами Красного Креста и Полумесяца на крышах. “Иисус!” Дэйв Люгер ахнул. “Они похожи на палатки работников гуманитарной помощи!”

“Цельтесь в большие трейлеры и переносные здания!”- Крикнул Патрик. “Держитесь подальше от этих палаток!”

“Мы поняли это, Один”, - сказала Ребекка. У нее были полномочия командира по переопределению и она могла взять на себя управление наведением от офицера по вооружению, но ей это было не нужно — офицер по вооружению плавно навел прицельную сетку на четыре самых больших трейлера. Радар на миллиметровых волнах SkySTREAK смог просматривать внешнюю стальную оболочку каждого грузовика и подтвердил, что прицепы под прицельной сеткой действительно плотные, а не полые или менее плотно упакованные, как это могло бы быть с частично пустым грузовым прицепом. В остальном все трейлеры выглядели одинаково, и за ними ухаживало такое же количество рабочих.

“Пять секунд ... наведение заблокировано…инициирована пусковая установка.” Окончательное изображение с ракет SkySTREAK показало почти прямые попадания в центр каждого трейлера…все, кроме одного, который отклонился от цели и приземлился в свободном месте где-то рядом с целевым трейлером. Компьютерная оценка площади повреждения, примерно пятьдесят футов в диаметре, не показала ничего, кроме нескольких солдат с винтовками и коробками и, возможно, одного одинокого человека, стоящего поблизости, вероятно, надзирателя — огонь не задел ни одну из палаток помощи. “Похоже, один промахнулся, но он попал на поляну рядом с трейлером”.

“Хороший выстрел, Головорез”, - сказал Патрик. “Эти трейлеры выглядели идентично тем, которые напали на Стад Один-Один”.

“Они выглядели как миллиард других трейлеров по всему миру — нет никакого способа узнать, что у нас есть, сэр”, - сказала Ребекка Фернесс с очевидным раздражением в голосе. “Мы не видели никаких радарных решеток или чего-либо, похожего на резервуары для хранения лазерного топлива или лазерную оптику. Мы могли попасть во что угодно ... или в ничто.”

“Нашей первоочередной задачей является организация операции по спасению пассажирского модуля и поиску любых обломков и останков ”Черного жеребца" и его экипажа", - сказал Патрик, игнорируя раздраженные замечания Фернесса. “Я хочу, чтобы группа боевых сил была немедленно отправлена в Афганистан вместе со всеми самолетами поддержки, которые у нас есть в наличии. Я хочу, чтобы беспилотные аппараты и NIRTSats были готовы к немедленному развертыванию для поиска по всем возможным траекториям выживших или обломков. Отозвать все ресурсы, которые у нас есть для поиска. Я хочу, чтобы обновление о ходе выполнения было через один час. Ты слышишь, Головорез?”

“Будь наготове, Один”, - ответила Ребекка, в ее голосе слышалось беспокойство. Патрик немедленно вернул свое внимание к мониторам статуса миссии ... и сразу увидел новую угрозу: рой ракет, обрушивающихся на бомбардировщики "Вампир". “Мы провели после разворота дальнобойную зачистку "ЛАДАРОМ" и заметили их”, - сказала она. LADAR, или лазерный радар, представлял собой систему электронных лазерных излучателей, встроенных по всему фюзеляжу бомбардировщиков “Вампир", которые мгновенно ”рисовали" изображение с высоким разрешением всего вокруг самолета на расстоянии ста миль, затем сравнивали трехмерную картинку с каталогом изображений для немедленной идентификации. “Посмотри на скорость этих штуковин — они должны двигаться со скоростью больше семи махов!”

“Контрмеры!”- Крикнул Дейв Люгер. “Сбейте их с неба!”

Но вскоре стало ясно, что было слишком поздно. Двигаясь со скоростью более четырнадцати миль в секунду, русские ракеты преодолели расстояние задолго до того, как микроволновые излучатели бомбардировщиков "Вампир" смогли активироваться, зафиксироваться и вывести из строя их системы наведения. Три из четырех гиперзвуковых ракет нанесли прямые попадания, быстро отправив оба бомбардировщика по спирали в Каспийское море.

“Черт возьми”, - выругался Дейв. “Похоже, у русских появилась новая игрушка для их МиГов. Что ж, я думаю, нам не придется беспокоиться, доберутся ли бомбардировщики до своего танкера, не так ли, Ребекка?”

“Мы только что потеряли четверть наших оставшихся бомбардировщиков В-1, Дэйв”, - радировала Ребекка Фернесс с резервной авиабазы Баттл Маунтин. “Это не повод для смеха. У нас в ”Бэтмене" сейчас только два вампира ".

“Поднимите их в воздух, чтобы обеспечить прикрытие с воздуха для парней из CSAR из Герата, Ребекка”, - приказал Патрик. “Используйте активный LADAR для сканирования на предмет злоумышленников. Если кто-нибудь приблизится на сотню миль к вашим самолетам, поджарьте их ”.

“С удовольствием, Мук”, - сказала Ребекка. “Я готов к небольшой расплате. Они будут готовы вырулить примерно через пятнадцать.” Но всего через несколько минут она перезвонила: “Один, это Хэдбэнгер, у нас проблема. Силы безопасности припаркованы перед ангаром и препятствуют выруливанию "Вампира". Они приказывают нам отключиться, иначе они выведут самолет из строя ”.

Патрик в мгновение ока оказался на защищенной линии видеоконференции, но его опередил входящий звонок: “Генерал Макланахан, вы либо невменяемый, либо страдаете каким-то психическим расстройством”, - сказал министр обороны Миллер Тернер. “Это приказ непосредственно от главнокомандующего: немедленно отводите все свои силы. Вы отстраняетесь от командования. Я ясно выражаюсь?”

“Сэр, один из моих космопланов Black Stallion был сбит российским противоспутниковым лазером, базирующимся в восточном Иране”, - сказал Патрик. “У нас есть признаки того, что пассажиры, возможно, выжили. Я хочу прикрытие с воздуха...”

“Генерал, я сочувствую, но президент взбешен и не слушает никаких аргументов”, - сказал Тернер. “Ради бога, ты повесил трубку! Ты ожидаешь, что он послушает тебя сейчас?”

“Сэр, пассажирский модуль не поврежден, и он будет на земле менее чем через пятнадцать минут”, - сказал Патрик.

“Что? Вы имеете в виду, что кто-то катапультировался с космоплана...?”

“Пассажирский модуль сбрасывается и предназначен для использования в качестве спасательной шлюпки для членов экипажа космической станции”, - объяснил Патрик. “Он может выдержать повторный вход, самостоятельно долететь до места посадки, безопасно спланировать для приземления и спасти экипаж. Модуль цел, сэр, и мы надеемся, что экипаж в безопасности. Мы нацеливаемся на возможную зону приземления прямо сейчас, и как только мы вычислим точное место приземления, мы сможем сразу же направить туда спасательную команду — это единственное преимущество, которое у нас будет перед врагом. Но спасательной команде и воздушному прикрытию потребуется не менее девяноста минут, чтобы прибыть в зону восстановления. Мы должны стартовать немедленно ”.

“Генерал, вы уже нарушили прямые приказы президента”, - сказал Тернер. “Ты уже на пути в тюрьму, ты понимаешь это? Больше не усугубляйте это спорами. В последний раз: Отбой . Я приказываю генералу Бэкману принять командование всеми вашими силами. Я говорю тебе—”

“И я говорю вам, сэр”, - перебил Патрик, - “что большая часть Ближнего Востока и Центральной Азии видели, как Черный жеребец упал на Землю, а Корпус стражей исламской революции, силы аль-Кудса, все террористы, которые наводнили Иран после военного переворота, и, вероятно, русские будут на пути к месту крушения, чтобы забрать все, что они смогут найти. Мы должны поднять в воздух все самолеты и боевую поисково-спасательную команду, какие только возможно, чтобы найти выживших до того, как это сделает враг ”.

“Центральное командование будет координировать это, Макланахан, не ты . Вам приказано отступить . Не предпринимайте никаких дальнейших действий вообще. Ты никому ничего не сделаешь и не скажешь . Вы освобождены от своего командования и будете помещены под арест, как только сможете покинуть эту станцию ”.

Во второй раз за день Патрик повесил трубку гражданскому военному лидеру. Его следующий звонок был непосредственно генералу Кеннету Леперсу, четырехзвездному генералу армии, возглавляющему Центральное командование США, главное боевое командование, контролирующее все военные операции на Ближнем Востоке и в Центральной Азии, чтобы попытаться убедить его разрешить бомбардировщикам взлететь.

“Генерал Макланахан, ваша задница сейчас в действительно большой опасности”, - сказал заместитель прокаженных. “Генералу было приказано не разговаривать с вами, и об этом звонке будет доложено Министру обороны. Я советую тебе уладить это дело с SECDEF, прежде чем весь мир отключит тебя ”. И он повесил трубку.

Следующий звонок Патрика был Ребекке Фернесс на резервную базу ВВС Баттл-Маунтин. “Я как раз собиралась позвонить вам, сэр”, - сказала Ребекка. “Я сожалею о Черном жеребце. Я хотел бы, чтобы мы могли сделать больше ”.

“Спасибо, Ребекка. Я сожалею о твоих вампирах.”

“Это не ваша вина, сэр”. Это было, напомнила она себе: если бы он не приказал стартовать с этой несанкционированной миссией, у нее все еще были бы ее бомбардировщики. Но Вампиры были беспилотными, а Черный Жеребец - нет, так что она не чувствовала необходимости сыпать соль на рану. “Мы должны были сканировать на предмет бандитов — я принял решение действовать абсолютно бесшумно. Я не знаю, как русские узнали о нашем прибытии и когда, но они вернут все сполна, это я гарантирую ” .

“Вас все еще останавливают небесные копы?”

“Подтверждаю. Мы отключились, как было приказано, и удерживаем наши позиции внутри ангара ”.

Патрик на мгновение задумался; затем: “Ребекка, я пытался дозвониться генералу Леперсу в ЦЕНТКОМ, чтобы получить его разрешение на запуск "Вампиров", но он со мной не разговаривает. Я бы предположил, что если бы я попытался позвонить в STRATCOM, то получил бы такой же ответ ”.

“Кэннон - хороший парень”, - прокомментировала Ребекка. “Остальные думают, что ты охотишься за их работой”. Или орехи, добавила она про себя.

“Если мы не организуем прикрытие с воздуха, пасдаранцы разорвут наших парней и, возможно, войска CSAR на части”, - сказал Патрик. “Я собираюсь убрать эти силы безопасности из ангара. Я хочу, чтобы вы были готовы к запуску, как только они уйдут. ”

“Но ты сказал, что Прокаженные не будут с тобой разговаривать, и ты еще не говорил с СЕНТАФОМ, так кто же собирается —?” Фернесс помолчал мгновение, затем просто сказал: “Это безумие. сэр”.

“Вопрос в том, Ребекка: ты запустишь?”

Пауза была очень, очень долгой; как раз в тот момент, когда Патрик собирался повториться или задавался вопросом, набирает ли Фернесс номер министра обороны по другой линии, она сказала: “Уберите их с пути моих кораблей, генерал, и я запущу”.

“Спасибо, генерал”. Патрик повесил трубку, затем заговорил: “Один вызывает Genesis”.

“Продолжай, Мук”, - ответил Дейв Люгер через их подкожный глобальный передатчик.

“Отведите этих парней из службы безопасности подальше от бомбардировщиков”.

“Они перемещены, Мук. Выход. Люгер повернулся к своему командному радиоприемнику: “Сэйбер, это ”Генезис"".

АВИАБАЗА БЭТМЕН, ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Сэйбер копирует, продолжай, Генезис”, - ответил первый лейтенант ВВС Джеймс “Джей Ди” Дэниелс, командир группы наземных операций боевых сил под кодовым названием “Сэйбер". Дэниелса отправили на авиабазу Бэтмен для обеспечения безопасности бомбардировщиков EB-1C "Вампир", а также потому, что база была изолированным, хорошо оборудованным местом для тренировок с новыми пилотами CID в реальных сценариях. Будучи техническим сержантом, тридцатилетний высокий, кареглазый, с каштановыми волосами сын владельца ранчо из Арканзаса был одним из первых коммандос Боевых сил, прошедших проверку в качестве пилота кибернетического устройства пехоты. После ранения от лучевой болезни во время боевых действий на авиабазе Якутск в России после Холокоста в АМЕРИКЕ Дэниелс использовал время восстановления, чтобы получить степень бакалавра, затем поступил в Школу подготовки офицеров и получил офицерский чин. Теперь он был старшим офицером по подготовке и, за исключением самой Чарли Терлок, постоянным экспертом по оружейной системе уголовного розыска.

“У меня есть для тебя задание, Сэйбер, но оно может тебе не понравиться”, - сказал Дейв Люгер. “Один хочет запустить бомбардировщики-вампиры”.

“Да, сэр. Минуту назад мы были готовы к вылету, но в ангаре появились парни из Сил безопасности, и самолеты закрылись сами собой. Командир базы приказал нам оказывать помощь силам безопасности и защищать их от любых дистанционно управляемых действий с вашей стороны в отношении самолета. Мы подтвердили приказы. Извините, сэр. Что именно мне не понравится?”

“Один из наших космопланов был сбит на востоке Ирана, и есть выжившие. Нам нужно прикрытие с воздуха для спасательной операции. NCA по-прежнему говорит "нет". Мы все равно хотим запустить вампиров.”

“Почему NCA не одобряет миссию, сэр?”

“Я не знаю почему, Сэйбер, но мы считаем, что NCA обеспокоено тем, что наши действия в отношении Ирана сеют страх и запугивают всех в регионе”.

“Сэр, я получил подтвержденный приказ отступить — как нам, так и Вампирам. Командир базы приказал нам помочь обезопасить вас. Вы просите меня нарушить эти приказы.”

“Я знаю, Сэйбер. Я не могу приказать вам нарушать действительные приказы. Но я говорю вам, что выжившие на космоплане будут пойманы и захвачены в плен или убиты, если мы ничего не предпримем.”

“Кто сбил космоплан, сэр?”

“Мы считаем, что это сделали русские, Сэйбер”.

“Да, сэр”, - сказал Дэниелс. Для него этого было достаточно. Дэниелс провел год в больнице, восстанавливаясь после радиационного отравления, которое произошло, когда российские ВВС применили тактическое ядерное оружие для уничтожения их собственной авиабазы Якутск, которая использовалась Макланаханом и воздушными боевыми силами для выслеживания и уничтожения российских мобильных межконтинентальных баллистических ракет, которые готовились нанести второй ядерный удар по Соединенным Штатам. Он перенес сильное обезвоживание, тошноту в течение нескольких дней подряд, невероятную боль и, в конечном счете, пересадку печени — но он выжил, выиграл право вернуться на действительную службу, переквалифицировался для полевых операций, вернулся в боевые силы и принял командование группой уголовного розыска.

Он выиграл, затем проиграл, затем вернул себе все, что когда-либо хотел сделать в своей жизни, кроме одного: отомстить за то, что русские сделали с ним, его товарищами и своими собственными людьми в Якутске.

“Ты все еще там, Сэйбер?”

“Извините, сэр, но у меня есть приказ”, - сказал Дэниэлс глубоким монотонным голосом, сильно отличающимся от его обычно энергичного, приподнятого тона. “Если бы эти самолеты переместились, я и моя команда сделали бы все, что в наших силах, чтобы защитить силы безопасности от вреда. Спокойной ночи, сэр.”

* * *

“Генезис” вызывает Хэдбэнгера".

“Продолжай, Дэйв”, - ответила Ребекка Фернесс.

“Приготовиться”.

“Не могу. Мои наземные бригады говорят, что небесная полиция все еще блокирует ангар и рулежные дорожки.”

“В любом случае будь готов”.

“Ты приказал своим парням уничтожить небесных копов ?”

“Нет, мэм, я этого не делал. Командир базы приказал группе боевых сил оказывать помощь силам безопасности и защищать их от несанкционированного перемещения самолетов, и это то, что они будут делать ”.

Это безумие, в сотый раз сказала себе Ребекка, совершенно безумное . Она повернулась к своему офицеру по операциям, бригадному генералу Дарену Мейсу: “Дарен, запускай их и немедленно отправляй вампиров”. Она закрыла глаза и представила себя стоящей перед военным трибуналом, приговоренной к тюремному заключению до конца лучших лет своей жизни; затем, подумав о своих коллегах-летчиках на земле в Иране, преследуемых пасдаранцами и мусульманскими повстанцами, открыла глаза и сказала: “Останавливаться ни за что”.

“Да, мэм”, - сказал Мейс. Он отрегулировал микрофон на своих наушниках и произнес: “Головорез, запускай их и запускай без промедления. Останавливаться ни за что. Повторяю, останавливаться ни за что.”

* * *

“Подтверждаю, "Пантера", ВСУ все еще работают, оба самолета”, - доложил в штаб базы НАТО руководитель группы по обеспечению безопасности ВВС. Было достаточно жутко, что ВСУ запускался и останавливался сам по себе, но в десять раз более жутко, когда двигатели делали то же самое. Командиры экипажей и помощники каждого самолета находились вне ангаров, согласно приказу командира базы.

“Это Пантера. Соедините гребаного старшего командира экипажа”, - приказал командир базы, полковник турецкой армии, на очень хорошем английском.

“Приготовься, Пантера”. Офицер СФ передал свою рацию начальнику экипажа, техническому сержанту ВВС. “Это командир базы, и он на взводе”.

“Техник-сержант Букер слушает, сэр”.

“Я приказал закрыть эти самолеты, и я имею в виду полностью закрыть — ВСУ тоже”.

“Да, сэр, я знаю, но вы приказали нам также не подключать наземные энергоблоки, а без питания командный центр на Баттл-Маунтин не может разговаривать с самолетами, поэтому я думаю, что именно поэтому ВСУ —”

“Сержант, я отдаю вам прямой приказ: я хочу, чтобы эти самолеты полностью остановились, немедленно, или я прикажу вас арестовать!” - закричал командир базы. “Меня не волнует, что никто не может разговаривать с самолетами — я не хочу, чтобы кто-нибудь разговаривал с самолетами! Теперь отключите эти APU, и сделайте это сейчас! ”

“Есть, сэр”, - сказал Букер и вернул рацию офицеру СФ.

“Первая деталь здесь, Пантера”.

“Я только что приказал этому сержанту-технику полностью отключить эти самолеты, включая ВСУ — силовые установки в хвосте”, - сказал командир базы. Если они не подчинятся немедленно, поместите их всех под арест.” Мэллори тяжело сглотнул, затем сделал жест членам своей команды, знак, который гласил “Приготовьтесь к действию”. “Ты понял меня, Первый отряд?”

“Да, сэр, я знаю”.

“Что этот сержант-техник делает прямо сейчас?”

“Он подходит к другим командирам экипажей ... он указывает на самолеты ... Они надевают перчатки, как будто готовятся приступить к работе”.

Они явно не торопились, подумал офицер сил безопасности — у полковника будет дерьмовый припадок, если они не приведут свои тылы в порядок. Конечно же, несколько мгновений спустя позвонил командир базы: “Что они делают, черт возьми? Эти самолеты уже закрыты?”

“Ответ отрицательный, сэр. Они просто стоят там и разговаривают прямо сейчас, сэр ”, - ответил Мэллори. “У одного из них есть рация, а у другого - контрольный список. Возможно, они обсуждают закрытие APU отсюда.”

“Что ж, иди и выясни, почему они так чертовски долго”.

“Вас понял, "Пантера". Приготовиться”. Он убрал рацию в кобуру и направился к командирам экипажей. Трое мужчин и одна женщина-командиры экипажей увидели его приближение ... а затем, не оглядываясь, направились к ангару своего конечного подразделения, который служил штабом Военно-воздушных сил. “Эй, вы, придурки, вернитесь сюда и отключите эти энергоблоки, приказ полковника”. Как раз в тот момент, когда он собирался снова наорать на них, к его полному удивлению, они начали бежать к ангару! “Куда, черт возьми, ты направляешься?”- крикнул он. Он вытащил свою рацию из кобуры. “Пантера, командиры экипажей убегают в сторону здания своей штаб-квартиры !”

“Они что такое?” - крикнул командир базы. “Арестуйте этих сукиных детей!”

“Вас понял, сэр. Перерыв. Отряд один для контроля, красный сигнал тревоги, зона разгона Альфа Семь, повторяю, Красный сигнал тревоги, Альфа — ” Затем Мэллори услышал звук, намного громче, чем ВСУ, и мгновение спустя понял, что это было. Его рука дрожала, он снова поднял рацию: “Управление, подразделение один, имейте в виду, предметы в ангарах "Альфы Семь" запускают двигатели, повторяю, запускают двигатели ! Запрашиваю оповещение по коду Девять-девять, полный ответ, повторяю, полный —”

И затем он увидел их, выходящих из ангара, к которому только что подбежали командиры экипажей, мчащихся, как полузащитники из ада ... И он чуть не упал назад в шоке, удивлении и безумной попытке убраться оттуда ко всем чертям. Он, конечно, видел их раньше, но обычно они просто ходили или их складывали или разворачивали рядом с грузовиком или вертолетом — и никогда не бежали прямо на него !

“Сабли четыре и пять отвечают!” - громким, синтезированным компьютером голосом произнес один из роботов, управляемых кибернетическими пехотными устройствами. “Скажи статус!” Мэллори все еще стоял на четвереньках, съежившись от ужаса, когда первый робот подбежал прямо к нему. Оба окружили его в считанные мгновения. На них были огромные рюкзаки, а за плечами у них висело нечто, похожее на гранатометы, нацеленные прямо на него. “Командир группы, я повторяю: сообщите статус!”

“Я... э-э ... бомбардировщики... Они запустили двигатели!” Мэллори запнулся. Дуло гранатомета было всего в нескольких футах от его носа. “Убери это оружие от моего лица!”

Робот проигнорировал приказ. “Они уже вырулили?” - рявкнул на него робот. Мэллори не мог ответить. “Пятый, доложите Альфе-Семь-Два, я беру на себя Альфу-Семь-Один. Защитите подразделения сил безопасности ”. Второй робот кивнул и убежал, совсем как футболист, вырвавшийся из толпы, за исключением того, что он исчез буквально в мгновение ока. “Ты ранен, командир группы?”

“I...no ”, - сказал Мэллори. Он с трудом поднялся на ноги. “Проникни в эти ангары и найди какой—нибудь способ отключить эти...”

В этот момент они услышали невероятно громкий рев авиационных двигателей и чудовищный выброс реактивных выхлопных газов из открытой задней части обоих занятых убежищ. “Бомбардировщики выруливают!” - сказал робот. “Пятый, бомбардировщики движутся! Защитите подразделения сил безопасности!”

“Нет! Остановите бомбардировщики! Найди какой—нибудь способ...!” Но робот уже умчался ко входу в ангар. Что ж, подумал он, бомбардировщики никуда не денутся, и если по какой-то причине "хаммеры" не остановят их, роботы, безусловно, смогут. “Подразделение номер один, подразделения уголовного розыска направляются внутрь ангаров. По возможности помогайте им, но следите и сообщайте, если —”

В этот момент Мэллори увидел объект, вылетающий из ближнего ангара. Сначала он подумал, что это облако дыма или, возможно, какой-то взрыв ... а затем, секундой позже, понял, что это был Хаммер, который стоял внутри, блокируя ангар! Мгновение спустя робот выбежал из ангара, сжимая в каждой руке по офицеру сил безопасности, вынося его так же легко, как кто-то может нести пляжное полотенце. Прямо за его спиной бомбардировщик B-1 вылетел из ангара и помчался по горловине к главной рулежной дорожке.

“Что, черт возьми, происходит?” - Крикнул Мэллори. “Что случилось? Что ты такое...?” Но робот продолжал приближаться. Оно схватило командира группы сил безопасности сокрушительным ударом и в мгновение ока отбросило его на сотню ярдов в сторону, наконец свалив троих ошеломленных офицеров в кучу возле забора безопасности, окружающего территорию отделения. Робот склонился над ними, как будто защищая их от чего-то. “Что, черт возьми, ты делаешь? Отвали от меня!”

“Бомбардировщик передает свою систему микроволнового оружия”, - сказал робот. “Я должен был вывести "Хамви" из ангара до того, как он взорвался, а затем я эвакуировал вас. На близком расстоянии MPW может быть смертельным, и мне пришлось уйти, иначе это могло вывести из строя и мою электронику ”.

“О чем ты говоришь?” Мэллори изо всех сил пыталась разглядеть получше. “Второй бомбардировщик тоже движется! Они выруливают для взлета!” Он нащупал рацию, осознав, что выронил ее, когда робот схватил его. “Вызовите службу безопасности!” - сказал он роботу. “Предупредите командира базы! Выведите подразделения на рулежные дорожки и взлетно-посадочные полосы, прежде чем эти штуки смогут занять взлетное положение!”

“Понял”, - ответил робот. “Я вызову его, а затем посмотрю, что я могу сделать, чтобы остановить их”. И робот встал и исчез, убегая с поразительной скоростью, дуло гранатомета поворачивалось взад и вперед в поисках целей. Он преодолел двенадцатифутовый забор, окружающий зону отделения — он только что заметил, что ворота поперек горловины были широко открыты — и через несколько секунд скрылся из виду.

“Что, черт возьми, эти штуки делают? Кто контролирует эти вещи — десятилетние дети?” Мэллори побежал обратно в первый ангар и нашел свою рацию. “Управление, деталь один, бомбардировщики выруливают. Два подразделения уголовного розыска преследуют нас. Они сказали, что бомбардировщики передавали какое-то микроволновое оружие ”.

“Контроль, Острие ножа на запад, бомбардировщики пересекают рулежную дорожку Фокстрот на пути к взлетно-посадочной полосе Один-девять”, - передало по радио другое подразделение сил безопасности. “Я паркую свой автомобиль посреди рулежной дорожки Альфа на пересечении с рулежной дорожкой отеля. Я собираюсь спешиться. Эти ублюдки приближаются сюда чертовски быстро!” Мэллори и другие офицеры Сил безопасности побежали по горловине к главной рулежной дорожке, чтобы посмотреть, что происходит…

... и как только они достигли рулежной дорожки Альфа, они увидели, как на севере в воздух взлетел "Хамви", а мимо него с ревом пронеслись бомбардировщики B-1! “Острие ножа на запад, Острие ножа на Запад, вы слышите?” Мэллори радировал, наблюдая, как "Хаммер" весом почти в пять тысяч фунтов врезался в землю и покатился по ней, как детская игрушка. “Что случилось? Скажи статус!”

“Эти роботы сбросили мой Хаммер с рулежной дорожки!” офицер передал по радио несколько мгновений спустя. “Они не пытаются остановить их — они помогают им сбежать!”

“Эти ублюдки!” Мэллори выругался. “Я знал, что происходит что-то странное! Контроль, деталь первая, эти роботы вступают в бой с нашими подразделениями безопасности!”

“Деталь номер один, это ”Пантера"", - вмешался командир базы. “Мне все равно, что вы должны сделать, но не дайте этим бомбардировщикам оторваться от земли! Ты меня слышишь? Остановите эти бомбардировщики! Тогда поместите весь этот контингент головорезов под арест! Я хочу несколько окурков, и я хочу их сейчас! ”

Но пока он слушал, Мэллори увидел, как первый беспилотный бомбардировщик B-1 оторвался от земли и пронесся по ночному небу, оставляя за собой четыре длинных огня форсажа, за которыми всего через несколько секунд последовал второй. “Хо-ли, дерьмо”, - громко закричал он, когда над ним прокатились двойные разряды форсажной камеры. “Что, черт возьми, происходит?”

Потребовалась почти минута, чтобы шум стих настолько, что он смог говорить по радио: “Управление, "Пантера", Подразделение один, бомбардировщики стартовали, повторяю, они стартовали . Все доступные патрульные подразделения и подразделения реагирования, явитесь в район спецподразделения "Альфа-Семь" с ограничителями и транспортом. Управление, уведомите базовый госпиталь и все командные подразделения о том, что началась специальная операция по обеспечению безопасности.” В ушах у него гудело, а голова, казалось, вот-вот взорвется от напряжения и явного неверия в то, что только что произошло. “Сообщите всем реагирующим подразделениям, что есть два робота из отдела уголовного розыска, которые помогали бомбардировщикам стартовать, и они вооружены и опасны. Не приближайтесь к подразделениям уголовного розыска, только докладывайте и наблюдайте. Вы слышите?”

Два бомбардировщика были просто яркими точками в ночном небе, и вскоре эти сигналы погасли, поскольку форсажные двигатели были отключены. Это было невероятно, повторял себе Мэллори снова и снова, просто невероятно . Эти парни из Saber, должно быть, были чокнутыми или под кайфом, подумал он, вытирая пот со лба. Ребята-роботы, должно быть, были сумасшедшими ... Или, может быть, роботы были захвачены террористами? Может быть, они все-таки были не военно-воздушными силами, а гребаными мусульманскими террористами, или, может быть, курдскими террористами, или, может быть ...?

И тогда он понял, что не думал обо всем этом, а кричал это во всю мощь своих легких! Казалось, что его кожа вот-вот вспыхнет пламенем, а голова готова была взорваться! Что, во имя всего святого, происходило? Он повернулся…

... и затем он увидел очертания одного из роботов, примерно в тридцати ярдах от него, медленно направляющегося к нему. Он поднес рацию к внезапно покрывшимся потом губам: “Контроль, подразделение номер один, одно из подразделений уголовного розыска направляется ко мне, и я вступаю в бой”, - сказал он, вытирая очередную струйку пота с глаз. “Запросите подкрепление, "Альфа Семь " и "Альфа рулежной дорожки ", получите подкрепление здесь сейчас .” Он достал из кобуры свой пистолет, но не смог собрать достаточно сил, чтобы поднять его. Ощущение жжения усилилось, полностью нарушив его зрение и вызвав сильную головную боль, боль, наконец, заставила его упасть на колени. “Управление…Управление, как ты копируешь?”

“Извините, сержант Мэллори, но здесь сейчас нет никого, кто мог бы ответить на ваш звонок”, - услышал он незнакомый голос. “Но не волнуйся. Ты и твои друзья проснетесь в милой уютной камере, и вам будет наплевать на весь мир ”. Робот угрожающе двинулся к нему, дуло гранатомета было нацелено прямо ему между глаз ... но затем, как раз перед тем, как его зрение полностью закрылось в облаке звезд, он увидел, как робот помахал ему “до свидания” своими огромными бронированными, но невероятно живыми пальцами. “Спокойной ночи, сержант Мэллори”, - услышал он по рации, лежащей где-то на земле, а затем все погасло.

* * *

“Один", "Хедбэнгер", "Генезис", это "Сэйбер", мы контролируем базу”, - доложил лейтенант Дэниэлс несколько минут спустя. “Эти новые микроволновые излучатели, встроенные в подразделения уголовного розыска, отлично работали на расстоянии около тридцати ярдов”. Несмертельные микроволновые излучатели передавали сильное ощущение тепла, боли, дезориентации и, в конечном счете, потери сознания, но не причиняли реального вреда человеческой цели. “Бомбардировщики ушли, и мы охраняем периметр. Командир базы довольно зол на нас, но он открыл свой потайной бар с выпивкой, поэтому он не такой словоохотливый, как раньше.”

“Вас понял”, - ответил Патрик Макланахан с космической станции Армстронг. “Спасибо тебе, Сэйбер”.

“С удовольствием, сэр”, - ответил Дэниелс. “Может быть, мы все сможем делить камеру в Ливенворте вместе”.

“Или Supermax, если нам не так повезет”, - добавила Ребекка.

“Мы получили кодированный маяк-локатор и дамп данных о состоянии из пассажирского модуля ”Черного жеребца", - сказал Люгер. “Он цел, его парашют и амортизационные мешки раскрылись, и он садится в восточном Иране, примерно в ста двадцати милях к северо-западу от Герата, Афганистан”.

“Слава Богу”.

“Пока нет указаний, добрался ли кто-нибудь внутри, но модуль цел и все еще находится под давлением. У нас есть группа армейского спецназа в Герате, готовящаяся к спасательной операции.”

“Бомбардировщики выйдут на максимальную стартовую позицию через шестьдесят минут, а над головой — через девяносто - если на них снова не нападут русские истребители”, - сказала Ребекка Фернесс. “На этот раз мы будем начеку”.

“Вероятно, столько же времени потребуется команде спецназа, чтобы добраться до вертолета — если они получат разрешение на запуск”, - добавил Люгер.

“Я сам поговорю с командующим”, - сказал Патрик. “У меня не так много связей с армией, но я посмотрю, что смогу сделать”.

“Подождите минутку, подождите минутку — вы, ребята, что-то забыли?” Вмешалась Ребекка Фернесс. “Мы только что захватили турецко-натовскую военную базу силой и проигнорировали прямые приказы главнокомандующего. Вы, ребята, ведете себя так, как будто в этом нет ничего особенного. Они придут за нами, за всеми нами — даже за генералом, хотя он на космической станции — и они собираются отправить нас в тюрьму. Что ты предлагаешь нам с этим делать?”

“Я предлагаю спасти членов нашего экипажа на земле в Иране, затем выследить любые части того противокосмического лазера, который русские выпустили по нам, генерал Фернесс”, - немедленно сказал Патрик. “Все остальное на данный момент является фоновым шумом”.

“Фоновый шум’? Вы называете действия правительств Турции и США — возможно, наших собственных военных — преследующих нас просто ‘фоновым шумом’? Нам повезет, если они просто пришлют пехотный батальон, чтобы вытащить нас отсюда. Вы намерены продолжать игнорировать приказы и уничтожать любого, кто встанет у вас на пути, генерал? Собираемся ли мы сейчас воевать против собственного народа?”

“Ребекка, я не приказываю тебе что—либо делать - я прошу”, - сказал Патрик. “У нас есть члены экипажа в Иране, русские стреляют из лазера, а президент ничего не предпринимает по этому поводу, кроме как приказывает нам отступить. Теперь, если вы не хотите помогать, просто скажите об этом, отзовите вампиров и позвоните в Пентагон ”.

“И скажи им вот что, Патрик — что ты заставил меня запустить эти самолеты?" Вы находитесь на высоте двухсот миль на космической станции, возможно, на другой стороне планеты. Я уже готов, генерал. Я облажался. Моя карьера окончена ”.

“Ребекка, ты сделала то, что сделала, потому что у нас есть друзья и соратники-воины на земле в Иране, и мы хотели спасти и защитить их, если это возможно”, - сказал Патрик. “Вы сделали это, потому что у вас были силы, стоящие рядом и готовые ответить. Если бы мы следовали приказам, выжившие были бы схвачены, подвергнуты пыткам, а затем убиты — вы это знаете, и я это знаю. Ты действовал. Это больше, чем я могу сказать в адрес Пентагона и нашего главнокомандующего. Если мы собираемся потерять нашу свободу, я бы предпочел, чтобы это произошло потому, что мы пытались убедиться, что наши товарищи-летчики сохранили свою ”.

Ребекка надолго замолчала, затем печально покачала головой. “Я ненавижу, когда вы правы, генерал”, - сказала она. “Может быть, я могу сказать им, что ты угрожал взорвать меня из ”Скайболта", если я не сделаю, как ты приказал".

“Может быть, они будут смеяться так сильно, что забудут, что мы сделали”.

“Нам нужен план, генерал”, - сказала Ребекка. “Турки собираются послать войска, чтобы вернуть авиабазу Бэтмен, и если они этого не сделают, в Германии находится целая воздушно-десантная дивизия США, которая может обрушиться на наши головы в течение половины дня. У нас в "Бэтмене" всего три отдела уголовного розыска и четыре Жестянщика, плюс силы безопасности и техобслуживания. И мы все знаем, что Баттл Маунтин и, вероятно, Эллиотт будут следующими ”.

“Мы должны переместить подразделения Военно-воздушных сил в Страну Грез”, - сказал Патрик. “Нам может удержать эту базу намного легче, чем Боевую гору”.

“Ты слышишь, что ты говоришь, Патрик?” - Недоверчиво спросила Ребекка. “Вы вступаете в заговор с целью организации и руководства вооруженными силами США вопреки приказам главнокомандующего, незаконно направляете их под свое собственное командование без каких-либо полномочий и непосредственно выступаете против американских вооруженных сил и вступаете в бой с ними. Это мятеж! Это измена ! Ты не попадешь в тюрьму, Патрик — тебя могут казнить !”

“Спасибо за юридический букварь, Ребекка”, - сказал Патрик. “Я надеюсь, до этого не дойдет. После того, как выжившие будут спасены, а российский противокосмический лазер будет уничтожен или, по крайней мере, обнаружен, все это закончится. Я пойму, если ты не захочешь делать то, что я предлагаю, Ребекка. Но если вы хотите взять боевую авиацию и оказать помощь, вы не можете оставаться на Боевой горе. Они могут подъехать снаружи, чтобы схватить тебя, пока мы разговариваем.”

Каждый участник защищенной видеоконференции мог видеть выражение муки на лице Ребекки Фернесс. Из всех них она, вероятно, могла потерять в этом больше всех, и было очевидно, что она этого не хотела. Но буквально мгновение спустя она кивнула. “Все в порядке. За десять центов, за доллар — от двадцати до пожизненного. Может быть, военный трибунал сжалится надо мной, потому что я женщина. Я немедленно отправлю самолеты в путь, Дэйв. Освободите для меня место ”.

“Да, мэм”, - ответил Дейв Люгер с военно-воздушной базы Эллиот. Затем: “Что насчет персонала и оборудования на авиабазе Бэтмен, Мук? Турки и наши собственные ребята могут ждать их возвращения ... Если Турция не попытается сбить их, когда они снова войдут в турецкое воздушное пространство ”.

“У меня есть для них идея, Дэйв”, - сказал Патрик. “Это будет рискованно, но это наш единственный шанс ...”

ЧАСТНАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ ЛЕОНИДА ЗЕВИТИНА, БОЛТИНО, РОССИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Успокойтесь, ваше превосходительство”, - сказал Леонид Зевитин. Он находился в своем личном кабинете с министром иностранных дел Александрой Хедров, делая телефонные звонки и отправляя защищенные электронные письма военным и дипломатическим подразделениям по всему миру, предупреждая их о событиях, разворачивающихся вокруг Ирана. Телефонный звонок от верховного лидера Ирана Хасана Мохтаза произошел намного позже, чем ожидалось, но это, несомненно, потому, что для кого-либо, вероятно, было очень опасно будить парня плохими новостями.

“Успокоиться самому? На нас напали — и это из-за вас! ” - закричал Мохтаз. “Я позволил вам разместить ваше оружие на моей земле, потому что вы сказали, что это защитит мою страну. Она сделала прямо противоположное! Четыре бомбы уничтожили одну из баз моего Корпуса стражей исламской революции, и теперь мои силы противовоздушной обороны сообщают мне, что американские бомбардировщики свободно носятся по нашему небу!”

“Над Ираном нет бомбардировщиков, ваше превосходительство — мы позаботились об этом”, - сказал Зевитин. “Что касается вашей базы: помните, что Россия заплатила за переоборудование и маскировку этой базы, чтобы мы могли использовать ее временно, и мы согласились, что она будет передана вам после того, как мы с ней закончим ...”

“И теперь вы покончили с этим, потому что американцы уничтожили его!” Сказал Мохтаз. “Теперь вы оставите нам дымящуюся дыру в земле?”

“Успокойтесь, господин президент!”

“Я хочу зенитное оружие, и я хочу его сейчас!” Мохтаз закричал. “Вы сказали мне, что шесть единиц С-300 и еще дюжина ракетных комплексов "Тор-М1" ожидали предварительной проверки в Туркменистане. Как давно это было, Зевитин? Восемь, десять недель? Сколько времени требуется, чтобы распаковать несколько ракетных установок, включить их и посмотреть, загорятся ли все красивые лампочки? Когда ты собираешься выполнить свои обещания?”

“Они будут доставлены, господин президент, не волнуйтесь”, - сказал Зевитин. Он не хотел поставлять ракеты, особенно усовершенствованную стратегическую зенитно-ракетную систему С-300, пока не был уверен, что не сможет получить взамен никаких новых уступок от американского президента Джозефа Гарднера. Зевитин был совершенно готов позволить Мохтазу разглагольствовать и бесноваться, если бы он мог заставить американцев согласиться не вводить войска в Польшу или Чехию, или согласиться наложить вето на любую резолюцию в Организации Объединенных Наций, которая могла бы позволить Косово отделиться от Сербии, взамен. Эти переговоры находились на критической стадии, и он не собирался позволить Мохтазу их испортить.

“Я хочу их сейчас, Зевитин, или ты можешь забрать все свои самолеты, танки и радары обратно в Россию!” - сказал Мохтаз. “Я хочу, чтобы С-300 и Tor защищали Мешхед завтра . Я хочу установить непроницаемый щит из ракет вокруг этого города, когда я вернусь с триумфом с моим изгнанным правительством ”.

“Это невозможно, ваше превосходительство. Требуется время, чтобы должным образом протестировать эти передовые системы вооружения перед развертыванием. Я попрошу министра Остенкова и начальника штаба генерала Фурзиенко проинформировать ваших военных советников о —”

“Нет! Нет! Больше никаких брифингов и пустой траты времени!” Мохтаз закричал. “Я хочу, чтобы они были развернуты немедленно, или я позабочусь о том, чтобы весь мир узнал о вашем двуличии! Что сказали бы ваши американские друзья, если бы узнали, что вы согласились продать Ирану зенитные ракеты, химическое оружие и противопехотные ракеты?”

“Вы согласились не делиться никакой информацией ...”

“И ты согласился предоставить мне зенитные ракеты, Зевитин”, - вмешался Мохтаз. “Нарушай свои обещания дальше, и нам конец. Ваша пехота и танки могут гнить в Туркменистане, мне все равно”. И на этом связь прервалась.

ЛАГЕРЬ БЕЖЕНЦЕВ Организации Объединенных НАЦИЙ ТОРБАТ-И-ДЖАМ, ИРАН

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Полегче, девочка, ты ранена. Не двигайся, ладно?”

Капитан Чарли Терлок открыла глаза ... и сразу же то немногое, что у нее было, рассеялось облаком звезд, когда боль пронзила ее поясницу, прошла через позвоночник и проникла в мозг. Она ахнула, боль удвоилась, и она громко закричала. Она почувствовала, как прохладная рука коснулась ее лба. “Боже мой, Боже мой...!”

“Веришь или нет, девочка, твои крики от боли - музыка для моих ушей”, - сказал мужчина, его сильный ирландский акцент постепенно становился четче и в некотором смысле успокаивал, “потому что, если бы ты так не кричала, я бы поверил, что у тебя сломан позвоночник. Где болит, девочка?”

“Мой back...my пониже спины, ” выдохнул Чарли. “Такое чувство, что ... как будто вся моя спина в огне”.

“В огне ... Это забавно, девочка”, - сказал мужчина. “Я нисколько не удивлен”. Чарли в замешательстве посмотрел на мужчину. Теперь она могла видеть стетоскоп, болтающийся у него на шее. Он был очень молод, как подросток постарше, с коротко подстриженными рыжевато-светлыми волосами, ярко-зелеными глазами и вездесущей улыбкой, но в его глазах читалась глубокая озабоченность. Яркий свет единственной лампочки наверху резал ей глаза, но она была благодарна, что, по крайней мере, ее глаза работали. “Ты мог бы сказать, что ты ангел с небес ... или, может быть, падший ангел?”

“Я не понимаю, доктор…Доктор...”

“Мили. Майлз Макналти, ” ответил мужчина. “Я не врач, но все здесь верят, что я им являюсь, и на данный момент этого достаточно для всех нас”.

Чарли кивнул. Боль все еще была там, но она начала привыкать к ней и обнаружила, что она даже немного утихала, если она двигалась именно так. “Где мы находимся, мистер Макналти?” спросила она.

“Ох, да ладно, девочка, ты заставляешь меня чувствовать себя стариком, называя меня так, как они называют меня стариком”, - сказал Майлз. “Зови меня Майлз, или Вуз, если хочешь”.

“Вуц?” - спросил я.

“Некоторые из докторов дали мне это прозвище после того, как я попал сюда — думаю, у меня бы слегка закружилась голова, увидев то дерьмо, которое здесь творится: кровь, протухшая вода, травмы, младенческая смерть, голод, проклятое зло, которое кто-то может причинить другому человеку во имя Бога”, - сказал Майлз, и его юные черты лица на мгновение стали жесткими и серыми.

Чарли усмехнулся. “Извините”. Она была довольна, когда его улыбка вернулась. “Я буду звать тебя Майлз. Я Чарли.”

“Чарли? Я знаю, что пробыл здесь, в пустыне, некоторое время, девочка, но ты не выглядишь для меня как ”Чарли"."

“Долгая история. Когда-нибудь я расскажу это тебе ”.

“Люблю это слышать, Чарли”. Он нашел в кармане куртки пузырек и вытряхнул несколько таблеток. “Вот. Это всего лишь безрецептурные НПВП — все обезболивающие, которые я осмеливаюсь вам давать, пока не сделаю еще несколько анализов, чтобы выяснить, есть ли у вас внутреннее кровотечение или что-нибудь сломано.”

Большая бронированная рука протянулась и полностью обхватила руку мужчины — Чарли не могла повернуть голову, но она знала, кто это был. “Сначала я взгляну на них”, - услышал он электронно-синтезированный голос Криса Вола.

“Ах, это говорит”, - сказал Майлз. Он убрал свою руку и таблетки обратно. Воль расстегнул свой шлем, разминая шею. “Прости, что говорю, приятель, но в шлеме ты выглядел лучше”, - съязвил он, широко улыбаясь, пока не увидел предупреждающий взгляд Вола. Он положил таблетки обратно во флакон, встряхнул его, достал одну и отправил в рот. “Я пытаюсь помочь леди, а не причинить ей боль”. Вол позволил ему дать Чарли три таблетки и глоток воды.

“Как ты себя чувствуешь?” - Спросил Воль.

“Неплохо, если я не буду ... двигаться”, - сказала она, задыхаясь от волны боли. “Я не могу поверить, что мы сделали это”. Предупреждающий взгляд Вола напомнил ей больше не говорить о том, что они только что пережили. “Как долго мы здесь находимся?”

“Недолго”, - ответил Воль. “Около часа”.

“Где Третий?” - спросил я. Воль указал налево от Чарли. У Чарли мгновенно пересохло во рту. Забыв о боли, она проследила за взглядом большого морского пехотинца рядом с ней ... и она увидела другого Железного Дровосека, Уэйна Макомбера, лежащего на другом столе рядом с ней, как будто его положили на погребальные носилки. “Он мертв?” - спросила она.

“Нет, но он некоторое время был без сознания”, - сказал Вол.

“Я спросил вашего товарища, есть ли здесь выключатель, или защелка, или консервный нож, чтобы вскрыть его и проверить - я даже не уверен, "он’ это или машина”.

“Мы должны убираться отсюда как можно скорее”, - сказал Вол.

“Думаю, я хотел бы взглянуть на ласси, если ты не возражаешь”, - сказал Майлз Волу. “Десять минут, чтобы сначала осмотреть тебя, а?”

“Пять минут”.

“Все в порядке, все в порядке”. Он повернулся к Чарли, уверенно улыбаясь. “Я ненавижу делать это, когда тебе больно, девочка, но это поможет мне изолировать поврежденные участки. Готовы?”

“Я думаю, да”.

“Есть девушка из игры. Я собираюсь постараться не слишком волновать тебя сам, поэтому постарайся двигаться вместе со мной как можно больше — ты лучший судья в том, что такое "слишком много", да? Мы начнем с головы и будем продвигаться вниз. Готовы? Поехали.” С удивительной мягкостью Макналти осмотрел ее голову, очень осторожно поворачивая ее, наклоняясь с фонариком как можно ниже, чтобы заглянуть ей за голову и шею, не заставляя ее слишком сильно поворачивать голову.

“Ну, я не вижу, чтобы что-то торчало наружу”, - сказал Майлз через несколько минут. “У тебя забавное количество синяков и порезов, но пока ничего критического. Я видел здесь гораздо худшее ”.

“Откуда ты, Майлз?”

“Я с заднего крыльца Бога: Уэстпорт, графство Мэйо”. Ему не нужно было уточнять “Ирландия”. “А ты?” - спросил я. Чарли отвела глаза в сторону и опустила их, и Вол сменил позу — не очень сильно, ровно настолько, чтобы все помнили о его присутствии и не позволили разговору перейти на нежелательную территорию. “Ах, все в порядке, девочка, я так и думал в любом случае. Единственные белые в этих краях - работники гуманитарной помощи и шпионы, а ты не одета как медсестра ”.

“Где мы находимся?”

“Вы здесь, в Торбат-и-Джаме, лагере беженцев Организации Объединенных Наций, первоначально созданном для бедолаг, спасающихся от талибов в Афганистане, а теперь используемом другими бедолагами, спасающимися от мусульманских повстанцев”, - сказал Майлз. “Я вызвался помочь доставить груз еды и припасов около шести месяцев назад, но когда помощник доктора пропал, я остался. Примерно месяц назад пропал врач — если силам Талибана или аль-Кудса нужен врач, они не посылают за ним, они берут одного — так что я замещаю его до прибытия следующего рейса. Никто не говорит, когда это будет, поэтому я играю в документ и помогаю, как могу. Я теряю несколько больше, чем док, но, думаю, я начинаю осваиваться с этим ”.

“Приготовить Бат-и-Джем?”

“Иран”, - сказал Майлз. “Здесь они все еще называют это ‘Ираном’ — мятеж еще не зашел так далеко, поэтому они пока не называют это ‘Персией", хотя Корпус стражей исламской революции и силы аль-Кудса начинают довольно нервничать, как будто повстанцы наступают им на пятки. Немного. Мы примерно в шестидесяти километрах от границы.”

“Внутри Ирана?”

“Боюсь, что так, девочка”, - сказал Майлз. “Примерно в двухстах километрах от Мешхеда, столицы провинции Хорасан”.

“Боже, это последнее место, где мы хотели бы быть”, - простонал Чарли. Она попыталась встать с твердой фанерной доски, на которой лежала, и чуть не потеряла сознание от нахлынувшей волны боли, которая затмила все остальное, что она чувствовала с момента пробуждения. “Я не уверена, что у меня все еще получится”, - сказала она Волу. “Где мой... портфель?”

“Прямо здесь”, - сказал Вол, не указывая, где или о чем они на самом деле говорили.

“Ты не в той форме, чтобы куда-то идти, девочка, и твой друг тоже — по крайней мере, насколько я могу судить”, - сказал Майлз.

“Я сделаю это”, - сказал Чарли. “Как далеко мы находимся от места крушения?”

“Около десяти километров”, - ответил Майлз. “Что это вообще за штука…Колесница Меркурия? Это не совсем самолет, не так ли — больше похоже на консервную банку с воздушными шариками на ней. Он был сильно обожжен, но цел.”

“Как вы нас нашли?”

“Это не было проблемой, девочка — мы видели, как ты пронеслась по небу и упала на Землю, как молния от самого Зевса!” Сказал Майлз, его глаза блеснули, когда воспоминание о том, как он видел это зрелище, вернулось. “Как самый большой метеор, который когда-либо видели! Вы, должно быть, оставляли за собой хвост огня длиной в пятьдесят километров, если он был в дюйм! Было чудом увидеть трех человеческих существ, все еще признанных таковыми в обломках, и еще более удивительно найти вас все еще живыми! Мы чуть не наложили в штаны, наблюдая, как вы несетесь прямо на нас — думали, что добрый Господь собирается положить конец всем нашим страданиям прямо здесь и сейчас, на месте — но вы промахнулись. Найти тебя живым было ничем иным, как чудом ”.

“К сожалению, это означает, что пасдаранцы, вероятно, тоже видели нас”.

Майлз кивнул. “Они не появляются слишком часто, но они наверняка вынюхивают что-то в этом направлении, это точно. Чем быстрее мы вытащим вас отсюда, ребята, тем лучше для всех нас. Вы должны быть достаточно здоровы, чтобы путешествовать после того, как подействует обезболивающее. Это будет нелегко, но я думаю, ты справишься.” Он повернулся к Железному Дровосеку, лежащему рядом с ней. “Теперь этот джентльмен, я все еще не так уверен. Не могли бы вы сказать мне, как ... разблокировать его, открутить, отодвинуть засов, что угодно, чтобы я мог взглянуть и проверить его? ”

“У нас нет времени, Майлз”, - сказал Чарли. “Мы понесем его”. Подавляя боль, она сумела сесть на своей койке. “Мы отправляемся сейчас, Майлз. Я хочу поблагодарить вас за все, что вы сделали для нас ”.

“Мне будет грустно видеть, как ты уходишь, Чарли, но, честно говоря, я бы предпочел, чтобы тебя не было рядом, когда головорезы из Пасдарана или аль-Кудса выследят тебя здесь”. Он внимательно посмотрел на Вола и костюм железного Дровосека. “Кажется, я недавно читал об этих вещах, не так ли? Американская антитеррористическая организация.” Чарли не ответил. “О, я понимаю — ты мог бы сказать мне, но тогда тебе пришлось бы убить меня, верно?” Она рассмеялась, вызвав пульсацию боли в спине, но она все еще приветствовала юмор. “Хорошо, больше никаких вопросов, Чарли. Я выйду и посмотрю, чисто ли на побережье. Удачи тебе, девочка”.

“Спасибо”. Она поморщилась от боли, когда начала подтягиваться, но лекарство, которое дал ей Макналти, должно быть, начало действовать, потому что на этот раз боль не была изнуряющей. После того, как Макналти ушел, Чарли понизила голос и сказала: “Один, четвертый жеребец”.

“Мы слышим тебя громко и ясно, Четвертый”, - ответил Патрик Макланахан через подкожную глобальную систему приемопередатчика. Каждому военнослужащему Военно-воздушных сил была имплантирована система связи и передачи данных в их тела на всю оставшуюся жизнь, якобы для подобных ситуаций, но реально для того, чтобы позволить правительству отслеживать местонахождение каждого военнослужащего на протяжении жизни . “Слава Богу, ты жив. Мы читаем, что Пятый с тобой ”.

“Подтверждаю — он жив, но все еще без сознания”, - сказал Чарли. Воль начал надевать шлем, готовясь к выходу. “Я собираюсь сесть на коня, и мы —”

Внезапно Макналти вбежал обратно в палатку, совершенно запыхавшись. “Солдаты, прямо за пределами лагеря”, - сказал он отчаянно. “Их сотни”.

“Один, нас еще не подвезли?” Чарли связался по рации.

“Парень, это Genesis”, - вмешался Дейв Люгер. “У нас есть команда CSAR на пути из Герата, в течение девяноста минут. Мы запускаем самолеты прикрытия с авиабазы Бэтмен в Турции, но они займут примерно столько же времени. Какова ваша ситуация?”

“Становлюсь напряженным”, - сказал Чарли. “Мы позвоним вам, когда будем в безопасности. Четвертый жеребец выбывает.” Чарли подошел к большой коробке, лежащей на земляном полу. “Есть рюкзаки или винтовки, Пятый?”

“Отрицательно”, - ответил Воль. “Извините”.

“Все в порядке — у тебя было полно дел”, - сказал Чарли. “Давайте двигаться”.

Майлз указал на большую коробку, которую Воль нес с собой, когда вошел в лагерь. “Это твое оружие?" Сейчас самое подходящее время вытащить их, девочка.”

“Не совсем”, - сказал Чарли. “CID один, развертывание”.

Пока Майлз с изумлением наблюдал, коробка начала двигаться, быстро меняя размер и форму, как палочка фокусника превращается в букет цветов. За считанные секунды большая, но невзрачная металлическая коробка превратилась в робота высотой в десять футов, почти вырывающегося из палатки, с гладкой черной “кожей”, головой в форме пули без видимых глаз или ушей и большими, полностью сочленяющимися руками, ногами и пальцами.

“CID Один, пилотируйте”, - произнес Чарли. Робот принял стойку с наклоном вперед, как на стартовом блоке спринтера, но с одной ногой и обеими руками, вытянутыми назад. Морщась от боли, Чарли обошел робота и взобрался по вытянутой ноге, используя руки в качестве поручней. Она ввела код на крошечной клавиатуре где-то за головой робота, на его спине открылся люк, и она скользнула внутрь. Люк закрылся…

... и мгновение спустя, к изумлению ирландца, робот ожил и встал, напоминая обычного человека во всем, кроме своего внешнего вида — его движения были настолько плавными, текучими и реалистичными, что Майлз сразу обнаружил, что забыл, что это машина!

Чарли поднял все еще находящегося без сознания Уэйна Макомбера. “Сейчас очень неподходящее время для того, чтобы быть вне этого, Вжик”, - сказала она. Она активировала радар миллиметрового диапазона кибернетического пехотного устройства и просканировала территорию за пределами палатки. “Похоже, они пытаются окружить нас”, - сказала она. “Южная сторона выглядит как наш лучший путь отхода — всего один грузовик стоит там”.

“Как насчет небольшого отклонения на север и запад?” - Спросил Вол, изучая данные радарного изображения, передаваемые ему из отдела уголовного розыска Чарли. “Похоже, пулеметное отделение разворачивается на северной стороне. Я могу использовать одну из них ”.

“Звучит заманчиво”. Она протянула кулак, и он ударил по нему в ответ своим собственным. “Как однажды сказал в фильме один симпатичный австралийский актер: ‘Раскройте ад”.

“Уже в пути. Лучше обеспечьте ему какое-нибудь прикрытие ”. Вол выбежал из передней части палатки. Чарли повалил Майлза на землю и накрыл его собой как раз в тот момент, когда град автоматных очередей разнес палатку в клочья.

“Запрыгивай, Майлз”, - произнес синтезированный электроникой голос Чарли. Все еще согнувшись, она отодвинула неподвижное тело в своих руках в сторону, достаточно далеко, чтобы образовалось пространство между ее телом и Железным Дровосеком. Он колебался, все еще ошеломленный тем, что он только что увидел. “Ты не можешь оставаться здесь. Корпус Стражей Исламской революции подумает, что ты один из нас ”.

“Ты можешь нести нас обоих?”

“Я могу унести двадцать таких, как вы, Майлз. Поехали.” Он лег поперек ее рук, и она перекатила Макомбера обратно на него и усилила хватку, надежно удерживая его. “Держись”.

Но когда она встала, очевидно, что—то было не так - Майлз почувствовал высокочастотную вибрацию внутри машины, а походка Чарли была нетвердой. “Что случилось?” он закричал.

“Подразделение уголовного розыска повреждено”, - сказал Чарли. “Должно быть, это из-за аварии”.

“Я понял”, - передал Воль по радио. Чарли могла видеть его местоположение на своем электронном визоре — он быстро продвигался через позиции Корпуса стражей исламской революции, ненадолго останавливаясь при каждом скоплении войск. “Выдвигайтесь изо всех сил. Я буду рядом с тобой через мгновение ”.

Следующие несколько минут были сущей пыткой. Вол ненадолго отвел часть их огня, но он вернулся в полную силу всего через несколько мгновений после того, как Чарли вырвался из палатки, казалось, целясь в них. Звуки были оглушительными. Они были поглощены клубами дыма, случайными вспышками огня и непрерывной стрельбой. Макналти закричал, когда пуля попала в его левую ногу, и закричал снова, когда сокрушительный взрыв сбил Чарли с ног. Через несколько мгновений они снова были на ногах, но теперь плавный ритм бега сменился неуклюжим прихрамыванием, как у автомобиля со спущенной шиной и погнутым ободом.

Вол бежал рядом с Чарли, в правой руке у него был китайский пулемет Тип 67, в левой - металлическая банка с патронами. “Вы можете путешествовать, капитан?”

“Это ненадолго”.

“Что, черт возьми, происходит?” - услышали они.

“Удар!” К счастью, Макомбер не спал, хотя его голос звучал вяло и одурманенно. “Ты в порядке?”

“У меня такое чувство, будто мою голову раскололи”, - хрипло сказал Макомбер. Чарли подозревал сотрясение мозга. “Жив ли я?”

“Пока — надеюсь, так и останется”, - сказал Чарли. “Ты можешь идти?”

“У меня все еще есть ноги?" Я ничего не чувствую там, внизу ”.

“Оставайся на месте и постарайся не двигаться — ты раздавишь другого пассажира”.

“Другой пассажир?”

Чарли пытался бежать, но дела определенно шли хуже некуда. Реактивная граната взорвалась у нее за спиной, снова отправив их в полет. “Мощность уже упала до сорока процентов”, - сказал Чарли, когда Вол помогал им подняться. “Моя основная гидравлическая система вышла из строя, и я не могу пошевелить правой ногой”.

“Ты можешь продолжать двигаться?”

“Да, я так думаю”, - сказал Чарли. Используя правую ногу как костыль, она хромала вперед, а Вол вел огонь на подавление из своего пулемета, пока у него не закончились боеприпасы. Он наполовину поддерживал, наполовину нес Чарли, и они смогли быстрее подняться по невысокому гребню. Они могли легко видеть своих преследователей внизу, которые медленно продвигались, и все больше и больше подразделений присоединялось к преследованию.

Чарли опустил Макомбера и Макналти на землю, затем вышел из отдела уголовного розыска. “Это готовится к отключению”, - сказала она. “Это сделано. Осталось ровно столько энергии, чтобы начать стирать прошивку. Как только мы отойдем, он автоматически самоуничтожится.”

“Похоже, они не уверены, где мы находимся”, - сказал Вол, осматривая пустыню под ними с помощью оптики ночного видения. Он увеличил некоторые детали. “Давайте посмотрим... Пехота...пехота... Ага, есть один, еще один пулеметный расчет. Я сейчас вернусь ”. Он умчался в темноту.

Макомбер с трудом поднялся на четвереньки. “Хорошо, я начинаю отличать верх от низа”, - сказал он. “Кто наш гость?”

“Майлз Макналти, сотрудник ООН по оказанию чрезвычайной помощи”, - ответил Чарли, уточняя детали.

Несколько минут спустя Вол прибежал обратно с оружием еще большего размера, чем первое, - российским крупнокалиберным пулеметом ДШК с огромным барабанным магазином сверху, а также деревянной коробкой с другими магазинами. “Похоже, они привезли с собой какое-то зенитное вооружение — они явно ожидали компанию. Как у вас дела, майор?”

“Превосходно, сержант-майор”, - ответил Макомбер. Он посмотрел на Макналти. Чарли была занята тем, что обвязывала его ногу лоскутком ткани, оторванным от ее формы. “Пассажир ранен. Где кавалерия?”

“По крайней мере, шестьдесят микрофонов на выходе”.

“Куда мы направляемся?”

“На восток, к границе с Афганистаном”, - сказал Чарли. “Примерно в тридцати милях отсюда. Холмистая и довольно открытая местность. На пятьдесят миль вокруг нет ни городов, ни деревень.”

“Как у вас дела с питанием, старший сержант?” - Спросил Макомбер.

“Снижение до тридцати процентов”.

“Здесь — я пока не могу этим воспользоваться”. Он отстегнул от пояса одну из своих круглых батареек и заменил ее на одну из более разряженных батарей Вола. “Можем ли мы использовать блок CID для зарядки наших батарей?”

“Не тогда, когда он находится в режиме выключения, Бах”, - сказал Чарли.

“Разве мы не можем подключиться к источнику питания или телефонному столбу?” - Спросил Макомбер. Чарли посмотрел на него с удивлением. “Эй, я изучал эти вещи — возможно, они мне не нравятся, но я читаю руководства. Мы не собираемся следовать по шоссе, но если мы заметим коробку выключателя или контрольную развязку, я думаю, что смогу установить перемычку. Давайте начнем—”

“Я слышу вертолеты”, - сказал Воль. Он использовал свое ночное видение и улучшенные слуховые системы, чтобы прочесать небо, точно определяя местоположение приближающегося самолета. “Два легких вертолета-разведчика, примерно в трех милях отсюда”, - сказал он, поднимая пулемет ДШК.

“Давайте рассредоточимся”, - сказал Макомбер. Но вскоре он обнаружил, что это практически невозможно: Чарли все еще испытывала боль от полученных травм, а Макналти был тяжело ранен и находился в шоке, так что ему пришлось нести их обоих, хотя он все еще не был на сто процентов самим собой, так что дело продвигалось медленно. Воль отошел от них примерно на десять ярдов, достаточно близко, чтобы поддержать их, если они подвергнутся нападению, но не настолько близко, чтобы один разрывной снаряд, выпущенный с вертолета, мог уничтожить их всех сразу.

Они пробежали по гребню всего несколько сотен ярдов, когда Вол крикнул: “В укрытие!” Макомбер нашел поблизости самый большой кусок скалы и спрятал за ним своих подопечных, а затем и себя, встав между вертолетами и остальными, чтобы максимально защитить их своим бронированным телом. Система брони Железного дровосека отличалась материалом с электронным приводом, который оставался гибким, но мгновенно затвердевал при попадании в защитный щит, в сто раз прочнее листовой стали.

Макомбер мог слышать приближающиеся вертолеты через свою собственную улучшенную слуховую систему, но его глаза не могли сфокусироваться на электронных дисплеях. “Я не могу их видеть, Вол”.

“Оставайся на месте”. Мгновение спустя он открыл огонь из пулемета ДШК, вспышка из дула большой 12,7-миллиметровой пушки осветила пространство диаметром в десять ярдов вокруг него. Они услышали громкий металлический скрежет, когда несколько пуль пробили турбинный двигатель первого вертолета и прочно захватили его, затем раздался взрыв, когда двигатель разлетелся на части. Через несколько секунд они услышали новые взрывы, когда второй разведывательный вертолет открыл огонь по позиции Вола. Ему удалось отпрыгнуть в сторону как раз вовремя, чтобы избежать всей силы иранского 40-миллиметрового ракетного обстрела.

Воль открыл огонь по второму вертолету, но вскоре огонь прекратился. “Заклинило... Черт, патрон застрял в патроннике ... не разрядится”. Он был удивлен, что пистолет сделал столько выстрелов, сколько сделал — он выглядел так, как будто ему было пятьдесят лет, и его не чистили в два раза меньше. Он отбросил оружие и осмотрел местность в поисках других пасдаранских подразделений поблизости, чтобы он мог захватить другой пулемет, но три оставшихся подразделения держались позади, вслепую обстреливая горный хребет случайным ружейным и минометным огнем и довольствуясь тем, что вертолет-разведчик немного повоевал за них.

“Пехотные подразделения отступают, и над головой все еще находится один вертолет”, - доложил Воль. “Я готов бросать камни”. Он не шутил — экзоскелет с микрогидравлическим приводом в боевой системе "Железный дровосек" давал ему достаточно мощности, чтобы швырнуть пятифунтовый камень почти на двести ярдов с достаточной силой, чтобы нанести некоторый урон, что могло бы поставить его в зону досягаемости вертолета-разведчика, если бы он мог броситься к нему, подпрыгнуть и точно рассчитать время броска. Он нашел камень размером с софтбольный мяч и приготовился сделать именно это…

... но затем его сенсоры засекли другой вертолет, и на этот раз это был не маленький разведчик. Он узнал бы этот силуэт где угодно: “У нас еще проблемы, мэм”, - сказал Воль. “Похоже, приближается вертолет Ми-24”Хинд". Построенный в России Ми-24, кодовое название НАТО “Hind”, был большим ударным вертолетом, который также мог перевозить до восьми полностью экипированных солдат внутри. На нем был огромный набор оружия…

... первая из которых открыла огонь секундой позже, с расстояния более трех миль. Вол немедленно бросился прочь от остальной части своей команды, затем остановился, чтобы убедиться, что противотанковая управляемая ракета все еще следит за ним. Это было, и он понял, что сам вертолет тоже следовал за ним, что означало, что экипаж вертолета должен был держать его в поле зрения, чтобы не выпустить ракету на него. Хорошо. Это должна была быть более старая управляемая ракета, вероятно, радиоуправляемая ракета с прямой наводкой AT-6.

Вол выждал еще один удар сердца, затем на максимальной скорости бросился к ближайшей группе пасдаранских наземных преследователей. Он больше не мог видеть ракету, но он помнил, что время полета AT-6 составляло где-то около десяти секунд при стрельбе с максимальной дальности. Это означало, что у него были считанные секунды, чтобы сделать это. Это подразделение Пасдарана представляло собой бронированную машину с крупнокалиберным пулеметом наверху, который открыл огонь, когда он приблизился. Несколько снарядов попали в цель, но недостаточно, чтобы замедлить его. Теперь он был между бронетранспортером и вертолетом — конечно, подумал Воль, наводчик "Хинда" должен был отвести ракету в сторону. Его мысленный секундомер остановился на нуле…

...как раз в тот момент, когда спиральная противотанковая ракета AT-6 врезалась в бронетранспортер Pasdaran, превратив его в впечатляющий огненный шар. Вола подбросило ввысь от сотрясения. Проклятый стрелок из Пасдарана настолько зациклился на цели, что выстроился в линию и поразил своих же парней!

Воль неуверенно поднялся на ноги, живой и в основном невредимый, за исключением того, что его глаза и горло были забиты маслянистым дымом. Вся левая сторона его шлема, вместе с большинством его датчиков и средств связи, была повреждена взрывом. У него не было выбора, кроме как снять шлем. Взрыв также повредил его слух, а едкий дым обжег глаза и горло. Он был легкой добычей. Его первым делом было уйти от горящих машин позади него, которые могли его подсвечивать…

...но прежде чем он смог пошевелиться, автоматная очередь прошила землю перед ним, и большой ударный вертолет Ми-24 Hind пролетел перед ним и остановился, установленная на подбородке 30-миллиметровая пушка была направлена прямо на него. Его броня защитила бы его тело, но это было бы бесполезно для него без головы. Воль понятия не имел, примут ли они капитуляцию, но если они будут отвлекаться достаточно долго, это может дать остальным шанс сбежать, поэтому он поднял руки. Ми-24 начал снижение для приземления, и он мог видеть, как двери экипажа-раскладушки открываются с обеих сторон, а солдаты готовы спешиться, как только большой вертолет сядет…

... и в этот момент справа от штурмового вертолета произошла вспышка огня, за которой последовал большой столб дыма, еще больше огня, взрыв и скрежет металла, а затем большой вертолет развернуло влево и он врезался в землю. Вол бросился прочь как раз в тот момент, когда вертолет начал разваливаться в результате еще нескольких мощных взрывов. Он собирался вернуться к остальным, когда увидел, что приближается несколько транспортных средств, включая бронетранспортер. На головной машине, пикапе с пулеметчиком в кузове, развевался флаг, но он пока не мог его разглядеть. Он думал о том, чтобы убежать с того места, где он в последний раз оставил Терлока, Макомбера и ирландца ... Пока не увидел, что машины поворачивают влево от него в сторону укрытия.

Вол на максимальной скорости устремился к автомобилю, находившемуся в хвосте колонны из шести машин, пулеметчик которой прикрывал тыл формирования. Другие машины не стали бы стрелять в свои собственные машины, и, надеюсь, он смог бы добраться до пулеметчика, вывести его из строя и отобрать оружие, прежде чем тот успел бы выстрелить. Осталось пройти всего сотню ярдов…

... и затем он увидел, как Терлок выходит из своего укрытия с поднятыми руками. Она сдавалась? В конце концов, это могло быть удачное время — если бы они сосредоточились на них, у него было больше шансов добраться до последнего пикапа и…

... но затем, когда он подошел ближе, Вол понял, что Терлок не поднимает руки в знак капитуляции, а машет ему, жестом приглашая вернуться! Зачем она это делала? Теперь она указывала на головную машину, ту, что с флагом…

... и Воль, наконец, понял, что она пыталась ему сказать. На флаге, который нес автомобиль, были зеленые, белые и красные полосы Исламской Республики Иран, но центральным символом было не стилизованное под “красный тюльпан” слово “Аллах", а профиль льва с мечом и восходящим солнцем позади него — флаг, представляющий дореволюционную эпоху и оппозицию исламистам.

Крис подбежал к Терлоку и Макомберу, внимательно следя за тем, чтобы убедиться, что никто из стрелков не направил на него свое оружие. “Не отвечает на звонки, сержант-майор?” Спросил Терлок, указывая на ее ухо, показывая на свою подкожную систему приемопередатчиков.

“У меня там прозвенел звонок”, - сказал Вол. Он кивнул в сторону вновь прибывших. “Кто эти парни?”

“Это люди Бужази”, - сказал Чарли. “Генерал Макланахан действительно позвонил Бужази и попросил о помощи”.

“Они пришли точно в срок. Хорошо, что они захватили с собой ракеты ”Стингер"."

“Они не сбивали "Хинд”, сержант-майор." Чарли указал на небо, и они увидели инверсионный след очень большого самолета высоко над головой. “Поздравления от генерала. Они будут на станции еще два часа.”

“Выдающийся. Это должно дать нам достаточно времени, чтобы пересечь границу ”.

“Генерал предлагает нам вернуться в Тегеран с этими парнями”, - сказал Чарли. “Они пригонят вертолет, чтобы забрать нас, и Вампиры прикроют нас”.

“Я не думаю, что это такая уж горячая идея, мэм”.

“Я объясню”. Она сделала ... И Воль не мог поверить в то, что он только что услышал.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

Вы не удерживаете себя в мире, стоя на страже, но атакуя и получая хорошую взбучку самостоятельно.

— ДЖОРДЖ БЕРНАРД ШОУ

КАПИТОЛИЙСКИЙ ХОЛМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Честно говоря, Брит, меня не волнует, что говорят русские”, - заявила лидер большинства в Сенате Стейси Энн Барбо. Она находилась на втором этаже Сената, обычно используемом репортерами для “слежки” за сенаторами для комментариев по пути к месту выступления или между заседаниями комитета. “Они заявляли о самых разных вещах в течение многих месяцев, и ни одна из них не была доказана. Хотя я считаю Леонида Зевитина способным и откровенным лидером, заявления, сделанные его министром иностранных дел Александрой Хедров, кажутся все более резкими и напыщенными каждый раз, когда мы видим ее в новостях. Президент Зевитин, безусловно, совсем не такой, что, естественно, подводит меня к очевидному вопросу: кто говорит правду там, в Кремле, в эти дни, а кто лжет и с какой целью?”

“Но завтра в Сенате состоится ключевое голосование о финансировании вооруженных сил США, ” настаивал репортер, “ и посреди всех этих споров о том, куда потратить деньги на армию, члены кабинета президента Зевитина, похоже, получают огромное удовольствие от нагнетания тревоги по поводу еще одной будущей конфронтации. Связаны ли эти два действия, и если да, то с какой целью?”

“Я уверен, что не знаю, что на уме у русского, даже такого прозападного, светского и обаятельного, как Леонид Зевитин”, - сказал Барбо. “Я бы подумал, что они хотели бы избежать бряцания оружием в то время, когда мы в Конгрессе пытаемся определить правильное направление для величайшей военной силы в мире”.

“Но это больше, чем просто бряцание оружием, сенатор”, - продолжил репортер. “Там определенно что-то шевелится, сенатор, и я говорю не только о беспорядках в Иране, но и об американской военной деятельности, не так ли? Проще говоря, мэм: кажется, мы не можем свернуть с нашего собственного пути. Гражданская война в Иране угрожает превратить весь Ближний Восток в ад, и все же мы почти ничего не делаем, кроме отправки беспилотных самолетов-разведчиков над регионом; цены на нефть стремительно растут; экономика тонет, как рок; Россия ежедневно обвиняет нас в убийстве мирных жителей, бомбардировке базы гражданской помощи в Иране и создании беспорядков и хаоса по всему миру, особенно с космической станцией Армстронга и нашими космическими самолетами; космическая программа кажется надежной и существенной в один прекрасный день, а на следующий день совершенно неэффективной. У нас даже есть знаменитый и всеми любимый американский генерал с тремя звездами, по сути, герой американского Холокоста, застрявший в космосе потому что никто не может сказать нам, достаточно ли он здоров, чтобы вернуться домой. Мой вопрос, мадам: что в мире происходит, что Конгрессу сообщили Белый дом и Пентагон, и что вы собираетесь с этим делать?”

Барбо одарила его своей самой привлекательной, умопомрачительной улыбкой, снова обозначив фразу “заниматься любовью перед камерой” для миллионов зрителей, когда она ответила: “О, сэр, какую ужасную картину гибели и мрака вы рисуете здесь этим утром! Позвольте мне заверить вас и всех присутствующих в вашей аудитории по всему миру, что Конгресс Соединенных Штатов очень тесно сотрудничает с президентом и должностными лицами его департамента не только для того, чтобы справляться с текущими и будущими кризисами, когда они поднимают свои уродливые головы, но и для того, чтобы наметить для вооруженных сил Америки курс, которому нет равных, перспективный, адаптируемый, масштабируемый и доступный. Прошло менее пяти лет с момента Холокоста в Америке, и трем разным правительствам пришлось иметь дело с миром, каким он стал после тех ужасных нападений на нашу землю. Мы добиваемся прогресса, но на это потребуется время ”.

“Итак, расскажите нам, как, по вашему мнению, будут развиваться дебаты, сенатор. Что у нас на столе?”

“Самый важный вопрос для нас прямо сейчас заключается просто в следующем: какие силы лучше всего подойдут на место стратегических бомбардировщиков дальнего радиуса действия наземного базирования и межконтинентальных баллистических ракет, которые были уничтожены во время Холокоста?” Ответил Барбо, все еще сияющий, несмотря на суровое, обеспокоенное, решительное выражение лица. “Президент Торн отдавал предпочтение тактическим воздушным силам наземного и морского базирования, как пилотируемым, так и беспилотным, наряду с системами противоракетной обороны. Президент Мартиндейл выступал за то же самое, но, как отстаивал его специальный советник генерал Патрик Макланахан, также стремился "пропустить поколение", как он сказал, и создать флот космопланов, которые могли бы поражать любую цель в любой точке мира с поразительной скоростью, запускать спутники на орбиту, когда это необходимо, и доставлять войска и оборудование в любую точку планеты в течение нескольких часов.

“Будучи бывшим министром обороны, Джозеф Гарднер поддерживал эти идеи и поощрял разработку космической станции ”Армстронг", всего комплекса средств космического базирования и космоплана "Черный жеребец", - продолжил Барбо. “Космическая программа добилась поразительных успехов и принесла огромную пользу всему миру — глобальный доступ в Интернет, предоставляемый нашей космической программой, без сомнения, действительно изменил все наши жизни и объединил наш мир, — но она также потерпела ряд серьезных неудач. Будучи президентом, Джозеф Гарднер мудро признал , что, возможно, силы обороны космического базирования, визуализированные Патриком Макланаханом, еще недостаточно созрели, чтобы служить Америке ”.

“Итак, к чему это нас приводит, сенатор?” - спросил ведущий.

“Президент Гарднер встретился с руководством и предложил более надежное, знакомое, проверенное сочетание систем вооружения”, - сказал Барбо. “Он хочет взять лучшие концепции, предложенные предыдущими администрациями, и объединить их во всеобъемлющей программе, чтобы быстро создать надежную силу для удовлетворения потребностей страны”.

“И что это за концепции, сенатор?”

“Я не могу сообщить тебе никаких подробностей, Брит, или в скором времени множество очень сердитых джентльменов будут наступать мне на пятки”, - сладко сказал Барбо. “Но в двух словах, у нас есть отдельные службы, которые делают то, что у служб получается лучше всего, что так хорошо служило нации и миру на протяжении последних трех поколений, но также учитывает изменения в технологиях и наше видение будущего: полностью финансировать и поддерживать расширенную и усиленную армию и Корпус морской пехоты как доминирующие сухопутные силы и силы специальных операций; полностью поддерживать Военно-морской флот как доминирующие морские и воздушные силы; и Военно-воздушные силы как доминирующие силы глобальной поддержки и космической обороны ”.

“Военно-воздушные силы не были бы доминирующими военно-воздушными силами в арсенале США? Это кажется неправильным ”.

“Детали еще предстоит проработать, и, конечно, я уверен, что мы скорректируем и перестроим ситуацию по мере необходимости, чтобы обеспечить абсолютно лучшие силы, которые мы можем создать, - начал Барбо, - но президенту Гарднеру и нам в руководстве Конгресса кажется, что существует расточительное и дорогостоящее дублирование между ВВС и ВМС в отношении тактических воздушных сил. Все сводится к основной идее, Брит, что самолеты ВМС могут делать все, что могут самолеты ВВС, но самолеты ВВС не могут делать всего, что могут самолеты ВМС, а именно, взлетать и садиться на авианосец, что, как все с готовностью признают, является бесспорным определением проекции силы в современном мире ”.

“И президент, как мы все знаем, является большим сторонником военно-морского флота, будучи бывшим министром военно-морского флота”.

“Это дублирование сил, простое и очевидное, и сейчас самое время решить эту проблему, если мы хотим иметь надежную, зрелую боевую силу двадцать первого века”, - сказал Барбо. “Мы пытаемся думать наперед. Военно-воздушные силы являются признанным экспертом в области стратегического нападения на большие расстояния и быстрого пополнения запасов, а военно-морской флот не имеет таких эквивалентных возможностей - имеет смысл передать эту миссию Военно-воздушным силам, а Военно-морскому флоту поручить подготовку и оснащение тактических истребителей для командующих театрами военных действий по всему миру ”.

“Не будут ли ваши избиратели в Луизиане возражать против этого плана, сенатор?”

“Я представляю лучших, самых патриотичных и наиболее провоенизированных людей в стране, Брит: хороших людей с военно-воздушной базы Барксдейл близ Босье-Сити, Луизиана — города бомбардировщиков, США”, - сказал Барбо. “Но даже такие убежденные сторонники бомбардировщиков, как я, годами видели грядущий сдвиг: переход от бомбардировщиков наземного базирования времен Второй мировой войны к важности глобального охвата, быстрой мобильности, беспилотных летательных аппаратов, космических технологий и, самое главное, информационной войны. Военно-воздушные силы были и останутся лидером в этих областях. Мы ожидали этого годами, и президент Гарднер и я считаем, что пришло время формировать наши силы двадцать первого века с учетом этой новой реальности ”.

“Но сражения только начинаются, не так ли, сенатор?”

“Благодаря сильному руководству президента Гарднера и его непоколебимому обещанию тесно сотрудничать с Конгрессом, я думаю, что сражения будут сведены к минимуму. Вместе мы одержим победу. Альтернатива слишком ужасна, чтобы ее рассматривать ”.

“Значит ли это, что мы увидим конец космопланов "Черный жеребец" и военных космических станций, наблюдающих за нами 24/7?”

“Черный жеребец", безусловно, является замечательным технологическим достижением, но, как мы видели на примере такого человека, как генерал Макланахан, в нем есть свои риски”, - сказала Барбо, и серьезное выражение озабоченности на мгновение омрачило ее черты. “Мое сердце упало, когда я узнал о болезни генерала Макланахана, и мы делаем все возможное, чтобы благополучно доставить его домой. Но меня беспокоит вот что, Брит: Патрик…Общие сведения McLanahan...is могущественный человек. Ты знаешь истории так же хорошо, как и я, Брит...”

“Те, в которых главы государств и генералы, приезжающие с визитом, призывают Макланахана разорвать телефонные книги их соответствующих столиц пополам?” - со смешком дополнил репортер. “Я думал, что это слухи пресс-службы Белого дома”.

“Это не слухи, уверяю вас!” - Воскликнул Барбо. “Я видел это своими глазами — Патрик может разорвать телефонную книгу Округа Колумбия пополам так же легко, как вы или я могли бы вырвать страницу из вашего маленького блокнота. И все же он все еще был сбит чем-то, что трудно обнаружить, диагностировать или лечить, чем-то настолько изнуряющим, что это могло поставить под угрозу жизни каждого члена нашего космического экипажа. Существует большая обеспокоенность тем, что травма затронула не только его сердце ”.

Рот репортера открылся от удивления. “Я ничего не слышал об этом, сенатор. Не могли бы вы пояснить? Что именно ты имеешь в виду?”

“Я уверена, что это все просто предположения и бессмыслица”, - пренебрежительно сказала Барбо, действуя так, как будто она сказала что-то совершенно непреднамеренное, но приковала внимание каждого зрителя, посмотрев прямо в камеру на короткое мгновение. “Но нам действительно нужно полностью понять, что с ним случилось. Мы в долгу перед ним, потому что он действительно национальное достояние, герой во всех смыслах этого слова.

“Но остается фундаментальный вопрос: можем ли мы позволить себе отложить военное будущее нашей страны, пока изучаем эту ужасную катастрофу?” Решительно спросил Барбо, сначала посмотрев на репортера, а затем прямо в камеру, прямо в сердца зрителей. “Как ответственные смотрители наших вооруженных сил, поклявшиеся создавать наилучшие возможные силы для защиты нашей родины и образа жизни, ответ прост и очевиден: силы космической обороны не готовы, и поэтому мы должны обратиться к проверенным системам, которые, как мы знаем, будут работать. Это наша сегодняшняя работа, и при сотрудничестве Президента и Палаты представителей мы собираемся ее выполнить. Американский народ ожидает от нас не меньшего”.

Стейси Энн Барбо отвечала на новые вопросы от толпы репортеров, пока, наконец, сотрудники пресс-галереи Сената и помощник Барбо не прогнали их прочь и не отпустили ее. По дороге на ночное собрание в конференц-зале комитета ей позвонили по сотовому телефону: “Мне показалось, что ты чересчур много восхваляешь Макланахана, Стейси Энн”, - сказал президент Джо Гарднер. “Его задница скоро превратится здесь в траву”.

“Тем больше причин петь ему дифирамбы, господин президент”, - сказала Барбо, приветствуя сторонников и коллег во время прогулки и беседы. “Я советую вам поступить аналогичным образом, господин Президент: пусть ваш министр обороны, эксперты, русские и антивоенные СМИ поносят его, а не нас”.

“Вы не будете так говорить, когда услышите, что только что произошло, сенатор”.

У Барбо мгновенно пересохло во рту. “Что случилось, господин президент?” - спросила она, повернувшись с озадаченным выражением к своей помощнице Колин Морне. Когда они добрались до конференц-зала, Морна немедленно выставила всех остальных, чтобы Барбо мог поговорить наедине.

“Макланахан проиграл, и я имею в виду полностью”, - сказал Гарднер. Она уловила легкий намек на триумф в его голосе, как будто он наконец получил то, чего не было у Барбо, и ожидал некоторой платы за то, что поделился этим с ней. “Его люди захватили турецкую авиабазу, захватили командира базы и большую часть персонала с их управляемыми роботами, затем предприняли еще одну воздушную миссию над Ираном”.

Барбо замерла, и ее рот открылся в полном шоке, прежде чем она воскликнула, “Что!”Выражение ее лица было настолько тревожным, что ее помощница Колин Морна подумала, что у нее сердечный приступ. “Я... я не верю в это...”

“Что ты теперь скажешь о своем рыцаре в сияющих доспехах, Стейси?” - спросил президент. “Но ты не слышал лучшей части. Когда начальство отправило несколько подразделений безопасности с авиабазы Инджирлик, чтобы арестовать людей Макланахана, они исчезли. Самолеты и большая часть их имущества исчезли . Мы понятия не имеем, где они ”.

“Они…они, должно быть, на пути обратно в Штаты, господин Президент ...”

“Не то чтобы кто-то знал, Стейси”, - сказал Гарднер. “Макланахан украл около четырех экспериментальных штурмовиков и куда-то их перевез. Мы надеемся, что они на пути обратно в Страну Грез, свою главную базу в юго-центральной части Невады к северу от Вегаса. Если это так, Макланахана могут обвинить в заговоре и подстрекательстве к мятежу против правительства США. Как насчет тех яблок? Как сейчас выглядит твой герой?”

“Я... я просто не могу в это поверить, господин президент”, - выдохнул Барбо. Черт, после того, что она только что сказала СМИ, все эти приятные вещи о Макланахане…Боже, это может погубить ее! “Нам нужно встретиться и обсудить это немедленно, господин Президент. Нам нужно выработать единую позицию, как для Конгресса, так и для прессы ”.

“Мы получаем всю информацию, какую можем, и мы подготовим брифинг для руководства, который проведем первым делом утром”, - сказал Президент. “Макланахан погибнет, я обещаю вам, как и вся его команда. Он не будет таким популярным после того, как люди узнают, что он сделал. Нам больше не придется выглядеть так, будто мы уничтожаем национального героя — он уничтожает самого себя ”.

“Сначала нам нужны все факты, господин президент”, - сказала Барбо, ее мозг лихорадочно работал, пытаясь осмыслить эту взрывоопасную новость. “Почему именно он запустил эти бомбардировщики? Макланахан ничего не делает без причины.”

“Для меня это не имеет ни малейшего значения, Стейси”, - сказал Гарднер. “Он не подчинился приказам, проигнорировал мои полномочия, и теперь он начал военные операции по нанесению ударов за границей, украл военное имущество, перемещал и руководил вооруженными силами без полномочий и выступал против наших собственных и союзных вооруженных сил. Насколько нам известно, он мог планировать военный переворот против правительства или даже готовить военный удар по Вашингтону. Его нужно остановить!”

“Каким бы ни был наш ответ, господин Президент, я предлагаю сначала выяснить все, что мы можем, тщательно обсудить это, сформулировать план и осуществить его вместе”, - повторил Барбо. “Я знаю, что ответственность за ваши вооруженные силы лежит на исполнительной власти, но было бы легче сделать то, что мы должны сделать, если бы мы заранее договорились об этом вместе”.

“Согласен”, - сказал Президент. “Мы должны встретиться и обсудить стратегию, сенатор, после того, как представим наши выводы. Сегодня ночью. Частная встреча в Овальном кабинете.”

Барбо раздраженно закатила глаза. Величайший генерал этого человека только что угнал несколько бомбардировщиков и захватил турецкую авиабазу, и все, о чем этот человек мог думать, - это заигрывать с лидером большинства в Сенате. Но ее внезапно заставили защищаться, особенно после ее заявлений для прессы, и президент одержал верх. Если она хотела получить хоть какой-то шанс сохранить свою позицию в переговорах по поводу средств космических сил, которые, несомненно, скоро будут высвобождены, она должна была играть в его игру ... пока. “У Сената плотный график, господин президент, но я уверен, что смогу…втиснуть тебя внутрь, ” сказал Барбо, закрывая телефон.

“Что, черт возьми, произошло?” спросила ее помощница, Колин Морна. “Ты выглядишь бледным, как привидение”.

“Возможно, это худшее, что можно вообразить ... или это может быть лучшим”, - сказала она. “Назначьте встречу с президентом после последнего совещания по повестке дня сегодня вечером”.

“Сегодня ночью?Уже пятый час, а у тебя в семь встреча с юридической фирмой, которая представляет лобби оборонной и технологической промышленности. Это должно было продлиться до девяти. Чего хочет президент? Что происходит?”

“Мы все знаем, что у него на уме у президента. Настройте ее ”.

“Это будет еще одна поздняя ночь, и с завтрашнего дня начинаются слушания в Комитете по вооруженным силам, вы будете работать не в меру. Что такого важного, что президент хочет встретиться так поздно? Он все еще хочет отвести Макланахана в дровяной сарай?”

“Не просто в дровяной сарай — он хочет вонзить весь этот чертов топор себе в грудь”, - сказал Барбо. Она быстро ввела ее в курс дела, и вскоре выражение лица Морны было еще более ошеломленным, чем у нее самой. “Я не знаю точно, что произошло, но мне кажется, я знаю Макланахана: он - воплощение хорошего тона. Если он на что-то напал в Иране, у него, вероятно, была оперативная информация о том, что происходит что-то плохое, и он не получил зеленый свет, чтобы устранить это, поэтому он сделал это сам. Гарднер должен поощрять его, а не брать на себя. Но президент хочет показать, что он все еще главный и контролирует ситуацию, поэтому он собирается уничтожить Макланахана.” Она на мгновение задумалась; затем: “Нам нужно точно выяснить, что произошло, но не с точки зрения Гарднера. Нам нужна наша собственная информация об этом. Макланахан не сумасшедший. Если мы придем ему на помощь, то, возможно, в конце концов, выйдем победителями ”.

“Теперь ты хочешь, чтобы Макланахан победил, Стейси?” Спросила Морна.

“Конечно, я хочу, чтобы он победил, Колин, но я хочу, чтобы он победил ради меня, не только ради себя или даже ради страны!” Сказал Барбо. “Он настоящий герой, рыцарь в сияющих доспехах, как выразился Гарднер. Гордость Гарднера задета, и он не мыслит ясно. Мне нужно выяснить, что у него на уме, даже если для этого придется делать с ним гадости всякий раз, когда первая леди в разъездах, но затем нам нужно выяснить, что на самом деле произошло, и спланировать нашу собственную стратегию. Я должен следить за призом, дорогая, а это получение контрактов и льгот для моих приятелей в Луизиане ”.

“Что, если он действительно сошел с ума?”

“Нам нужно выяснить, что случилось с Макланаханом и что он делал в Иране, и быстро”, - сказал Барбо. “Я не собираюсь слепо становиться на сторону президента и выступать против Макланахана, если только парень действительно не сошел с ума, в чем я серьезно сомневаюсь. Нажми на гудок и выясни все, что сможешь, о том, что произошло. Ты все еще поддерживаешь связь с его приятелем-космическим плейбоем…как его зовут?”

“Благородный охотник”.

“О да, обаятельный капитан Ноубл, молодой космический ковбой. Тебе нужно выкачать из него информацию, но не делать вид, что это так. Ты все еще трахаешься с ним?”

“Я один из очень длинной линии придурков с Восточного побережья Хантер Ноубл”.

“Ты можешь придумать что-нибудь получше этого, дитя”, - сказал Барбо, похлопав ее по спине, а затем осторожно по заднице. “Не просто будь еще одним компаньоном — будь его ведомым, его доверенным лицом. Скажи ему, что Сенатский комитет по вооруженным силам собирается разобраться в происходящем в Стране Грез, и ты хотел бы помочь. Предупреди его. Может быть, он поделится какой-нибудь полезной информацией ”.

“Будет сложно встретиться с парнем, если он летает в космосе, застрял на этой базе в пустыне ... или в тюрьме”.

“Возможно, нам скоро придется спланировать ознакомительную поездку в Вегас, чтобы вы могли действительно надавить на него. Может быть, я тоже смогу присоединиться ”. Она сделала паузу, наслаждаясь мыслью о сексе втроем с "плейбоем ВВС". “Скажи ему, что если он будет сотрудничать, мы сможем уберечь его тугую молодую задницу от тюрьмы”. Она улыбнулась и добавила: “И если он не будет сотрудничать, достань мне немного компромата на мальчика, который я смогу использовать против него. Если он не будет вести себя прилично, мы используем его, чтобы начать демонтаж Макланахана и остальных персонажей в Dreamland ”.

ТЕГЕРАНСКИЙ АЭРОПОРТ МЕХРАБАД, ТЕГЕРАН, ДЕМОКРАТИЧЕСКАЯ РЕСПУБЛИКА ПЕРСИЯ

РАННИМ ВЕЧЕРОМ ТОГО ЖЕ ДНЯ ПО ТЕГЕРАНСКОМУ ВРЕМЕНИ

Кортеж из бронированных седанов Mercedes и лимузинов мчался по проспекту Ме'Радж в сторону международного аэропорта Мехрабад, не встречая препятствий на дорогах. На всем протяжении маршрута следования кортежа генерал Бужази приказал своим войскам снести контрольно-пропускные пункты и баррикады непосредственно перед прибытием кортежа, пропустить его, затем поспешно установить их обратно. Присутствие большого количества войск по всей западной части Тегерана в ту ночь удерживало граждан и повстанцев вдали от основных магистралей, поэтому немногие смогли увидеть чрезвычайные процедуры.

Кортеж миновал главный терминал, где Бужази разместил свою штаб-квартиру, и вместо этого быстро проехал по рулежной дорожке к ряду ангаров Iran Air. Здесь охрана казалась обычной, почти невидимой — если только у вас не было очков ночного видения и карты, показывающей расположение десятков снайперских и пехотных подразделений, разбросанных по территории аэропорта.

Одинокий белый "Боинг-727" без опознавательных знаков стоял перед одним из ангаров, его трап охраняли двое сотрудников службы безопасности в костюмах и галстуках. Головной седан остановился сразу за подножием воздушной лестницы, и четверо мужчин в темных деловых костюмах, темных кепках, похожих на шляпы шофера, белых рубашках, темных галстуках, темных брюках и ботинках, с пистолетами-пулеметами в руках вышли и заняли места вокруг лестницы и в носовой части самолета. Один за другим два длинных лимузина подъехали к подножию трапа, а из других седанов высадились еще восемь одетых подобным образом и вооруженных агентов службы безопасности для охраны хвоста и правой стороны самолета. Из каждого лимузина вышли несколько человек, в том числе пожилой мужчина в военной форме, молодая женщина, окруженная телохранителями, а также мужчины и женщины в деловых костюмах западного образца и куртках с высоким воротником в иранском стиле.

Через несколько мгновений все люди взбежали по трапу и забрались в реактивный лайнер. Люди из службы безопасности оставались на своих позициях, пока самолет не запустил двигатели, а затем они вернулись в свои седаны. Большие бронированные машины образовали пузырь со всех сторон авиалайнера, когда он выруливал по пустым рулежным дорожкам на главную взлетно-посадочную полосу, и через несколько минут реактивный лайнер был в воздухе. Лимузины отошли на безопасную огороженную территорию позади ангаров Iran Air и были припаркованы возле потрепанного на вид ремонтного гаража. Седаны Mercedes провели быстрое патрулирование рампы и периметров ангара, затем были припаркованы на той же огороженной территории, что и лимузины. Через несколько минут после того, как водители и сотрудники службы безопасности вышли и заперли свои машины, вышли рабочие, вытерли грязь с транспортных средств полотенцами и накрыли каждую из них нейлоновыми чехлами с эластичным дном. Огни были погашены, и вскоре в аэропорту воцарилась напряженная тишина, какой она стала с начала мятежа.

Группа агентов службы безопасности прошла по пандусу парковки к главному зданию терминала, оружие висело у них на плечах, большинство курили, все говорили мало. Охранник у входа в терминал проверил их удостоверения личности, и им разрешили войти. Они прошли через пассажирский вестибюль к двери с надписью "ТОЛЬКО ДЛЯ ЧЛЕНОВ ЭКИПАЖА", еще раз проверили их удостоверения личности и были допущены. Другие агенты внутри взяли свое оружие, разрядили и очистили его, и группа прошла по тускло освещенному коридору внутрь, в конференц-зал.

“Я думаю, каждый сыграл свою роль настолько хорошо, насколько можно было ожидать”, - сказал первый "охранник”, генерал Хесарак аль-Кан Бужази. “Приятно посмотреть, как живет другая половина, а, канцлер?”

“Я счел это неудобным, неубедительным, ненужным, и если эти авиационные двигатели повредили мой слух, я буду считать вас лично ответственным, генерал Бужази”, - возмущенно заявил Масуд Ношар, лорд-верховный канцлер королевского двора Кагева. Он был высоким и худым, лет под сорок, с длинными и слегка вьющимися седыми волосами, козлиной бородкой с проседью и длинными и изящными на вид пальцами. Хотя Ношар был молод и казался здоровым, он, очевидно, не привыкший к большим физическим нагрузкам, запыхался от быстрой ходьбы и подъема по лестнице вместо того, чтобы пользоваться лифтом. Он снял куртку и кепку и снял галстук, как будто они обжигали его кожу кислотой, затем щелкнул пальцами одному из других мужчин в темных костюмах, одному из его настоящих охранников, который пошел за его меховым и кожаным пальто длиной до щиколоток. “Это была не что иное, как мелкая салонная игра, которая никого не обманула”.

“Нам лучше надеяться, что это сработало, лорд-канцлер”, - сказал другой из “охранников”, принцесса Азар Асия Кагев. Вместо того, чтобы передать свое оружие охраннику, она разрядила и очистила его сама, затем начала разбирать оружие в полевых условиях для осмотра и чистки. “Повстанцы с каждым днем проникают в нашу сеть все глубже и глубже”.

“И мы также каждый день захватываем и убиваем все больше их, ваше высочество”, - напомнила ей Ношар. “Бог и время на нашей стороне, принцесса, не бойся”. Наконец, его внимание было привлечено к разборке оружия, происходящей перед ним. “Что, черт возьми, вы делаете, ваше высочество?” - Что это? - изумленно спросила Ношар, когда деформированные, но явно умелые пальцы Азара управлялись с, казалось бы, скрытыми рычагами и штифтами оружия. Он неуверенно покосился на принцессу, работающую с пистолетом-пулеметом, и кивнул телохранителю, который подошел к принцессе, вежливо поклонился в пояс, затем протянул руку, чтобы забрать детали пистолета из ее рук. Она наградила его строгим выражением лица и слегка покачала головой, и он снова поклонился и попятился. Через несколько секунд пистолет-пулемет лежал в разобранном виде перед ней на столе.

“Вы не должны брать с собой в бой неизвестное оружие, лорд-канцлер”, - сказал Азар. “Как вы узнаете, сработает ли эта штука, когда вы этого захотите? Как вы вообще узнаете, было ли оно загружено, если вы не потрудились проверить?”

“Мы носили эти штуки напоказ, чтобы одурачить любых повстанцев, которые, возможно, наблюдали за нами”, - сказал Ношар. “Меня не волнует, в какой форме это находится. Вот почему с нами обученные охранники. Принцессам не положено обращаться с опасным оружием.”

“Сейчас это не опасно, лорд-канцлер — мне кажется, что оно в хорошей форме”, - сказал Азар. Она начала собирать оружие. Менее чем за тридцать секунд он был снова собран, заряжен, взведен и взведен, и она перекинула его через плечо. “Я не ношу оружие напоказ”.

“Очень впечатляет, ваше высочество”, - сказал Ношар, скрывая свое удивление за скучающим и невпечатленным выражением лица. Он повернулся к Бужази. “Мы теряем здесь время. Теперь, когда мы разыграли вашу шараду, генерал — подвергнув принцев значительной опасности, я буду настаивать — не перейти ли нам к делу?”

“Давайте”, - ответил Бужази, используя тот же надменный тон загородного клуба, что и Ношар. “Я попросил вас прийти сюда, чтобы поговорить о координации наших усилий против Мохтаза и его иностранных повстанцев. Вчерашняя перестрелка с тем, что оказалось вашим отрядом убийц, никогда не должна повториться. Нам нужно начать работать вместе ”.

“Вина была полностью на вас, генерал”, - сказал Ношар. “Ваши войска не позволили нашим борцам за свободу идентифицировать себя. Они только что вернулись из успешного рейда на убежище повстанцев, когда ваши люди открыли огонь. Мои люди обнаружили более трех десятков взрывных устройств, готовых к использованию на улицах, включая дюжину жилетов террористов-смертников и взрывчатку, замаскированную под все, что угодно, от телефонов до детских колясок ”.

“Ношахр, я уже несколько дней держу под наблюдением фабрику по изготовлению бомб”, - сказал Бужази. “Мы ждали, когда прибудет мастер-изготовитель бомб, чтобы зарядить эти бомбы. Что хорошего в том, чтобы убить кучку низкоуровневых, ничего не знающих рабочих пчел и позволить самому главному изготовителю бомбы сбежать? Теперь нам потребуется еще месяц или больше, чтобы найти новую фабрику, и к тому времени они изготовят еще три дюжины или больше бомб, чтобы использовать их против нас.”

“Не меняй тему, Бузхази”, - отрезал Ношар. “Внезапная атака вашего подразделения стоила нам жизни шести наших лучших агентов. Мы требуем возмещения ущерба, и мы требуем, чтобы вы вывели свои войска из трущоб и переулков и ограничили свою деятельность проспектами, автомагистралями и аэропортом. Или, еще лучше, передайте себя и свои войска под командование военного совета, который является законным правительством Персии, и мы позаботимся о том, чтобы вы больше не вмешивались в наши антитеррористические миссии ”.

“Мы несем равную ответственность за их смерть, лорд-канцлер”, - сказал Азар.

“Ты не обязан извиняться за ошибки военного совета, Азар—”

“Ты будешь обращаться к Ее высочеству должным образом, Бузхази!” - приказал Ношар. “Ты не смеешь разговаривать с принцессой так, как будто она простолюдинка!”

“Она не моя принцесса, Ношахр”, - сказал Бужази, “и я также не подчиняюсь приказам таких мнимых генералов или министров обороны, как ты!”

“Как ты смеешь! Шахдохт - законная наследница Павлиньего трона Персии, и вы будете обращаться к ней как к таковой и оказывать ей должное уважение! И я напомню вам, что я назначенный канцлер двора Кагева, королевский военный министр и маршал военного совета! Имейте хоть какое-то уважение к офису, даже если вы не уважаете себя!”

“Ношар, год назад ты зависал в казино Монако и сочинял истории о ведущих борцах за свободу против Пасдарана, пытаясь трахнуть старых богатых леди за их деньги”, - сказал Бужази. “Тем временем ваших лоялистов захватывали и пытали, потому что вы не могли держать свой пьяный рот на замке об их личностях и местонахождении —”

“Это абсурдно!” Ношар зашипела.

“Шпионы Пасдарана в Монако, Сингапуре и Лас-Вегасе получали постоянный поток информации о вашей сети, просто сидя рядом с вами в казино, барах и публичных домах, которые вы часто посещали, слушая, как вы рассказываете свои дикие истории об освобождении Ирана в одиночку”.

“Ты, крестьянин! Ты наглый щенок! Как ты смеешь так разговаривать со мной!” Воскликнула Ношар. “Я служу королю и его королеве, руководил двадцатью миллионами лоялистов по всему миру, снаряжаю и организовываю боевые силы численностью в полмиллиона человек и обеспечиваю сохранность королевской казны в течение последних двадцати лет! Вы немногим больше, чем вор и убийца, опозоренный своими собственными словами и действиями на протяжении двух десятилетий, пониженный в должности и униженный правительством, которому вы служили, а затем предали. Вы отвергнуты вашими согражданами, и вами руководит не что иное, как страх перед следующим кровавым буйством, к которому вы прибегнете, подобным отвратительной резне в Куме. Ты смеешь называть себя персом!”

“Я не называю себя тем, чем ты себя называешь, Ношар!” - Крикнул Бужази. Он повернулся к Азару, его глаза сверкали. “Я не буду иметь ничего общего с вами или вашим так называемым двором, принцесса, пока он у власти. Я не в настроении играть в переодевания, королей и замки ”.

“Генерал—”

“Прости, принцесса, но это огромная трата моего времени”, - сердито сказал Бужази. “Мне предстоит вести войну. Этот идиот, называющий себя маршалом и военным министром, не знает, с какого конца винтовки целиться во врага. Мне нужны бойцы, а не попугаи. У меня есть работа, которую нужно сделать ”.

“Генерал, пожалуйста, останьтесь”.

“Я ухожу. Удачи тебе и твоим милым маленьким придворным шутам, принцесса.”

“Генерал, я сказал, остаться!” - крикнул Азар. Она сорвала темную шапочку, позволив своему длинному мундиру взметнуться в воздух. Персы в комнате были ошеломлены внезапным появлением символа королевской власти среди них ... все, кроме Бужази, которая вместо этого была ошеломлена командным тоном молодой женщины: наполовину сержанта по строевой подготовке, наполовину неодобрительной матери, наполовину полевого генерала.

“Шахдохт ...Highness...my леди...” Пролепетал Ношар, его взгляд был прикован к темным блестящим струящимся локонам, как будто золотой скипетр только что появился перед его глазами: “Я думаю, нам пора уходить и —”

“Вы останетесь и закроете свой рот, канцлер!” Азар огрызнулся. “Нам нужно обсудить важное дело”.

“Мы не можем вести дела с этим... этим террористом!” - Сказал Ношар. “Он всего лишь старый пошатывающийся дурак с манией величия —”

“Я сказал, нам нужно обсудить дело с генералом”, - сказал Азар. На этот раз слово “мы”, слетевшее с ее губ, имело другое значение: оно больше не относилось к нему, но четко указывало на имперское “мы”, означающее ее одну. “Замолчите, канцлер”.

“Быть... тихим...?” Ношар булькнул, его рот возмущенно открылся и закрылся. “Прости меня, Шахдохт, но я лорд-верховный канцлер королевского двора, представитель короля в его отсутствие. У меня есть полное и единоличное право вести переговоры и заключать соглашения и союзы с дружественными и союзными силами ”.

“Больше нет, канцлер”, - решительно сказал Азар. “Прошел год с тех пор, как кто-либо слышал или видел короля и королеву. Тем временем судом управляли назначенные слуги, которые, хотя и верны, не думают об интересах народа ”.

“Я прошу у тебя прощения, Шахдохт —!”

“Это правда, канцлер, и вы это знаете”, - сказал Азар. “Вашей основной целью была организация, безопасность и размещение двора в рамках подготовки к управлению правительством после возвращения короля и королевы. Вы проделали прекрасную работу с этим, канцлер. Суд безопасен, защищен, хорошо управляется, хорошо финансируется и готов управлять этой страной, когда придет время. Но прямо сейчас людям не нужен администратор — они хотят лидера и генерала ”.

“Я законный лидер, Шахдохт, пока король не вернется”, - настаивал Ношар. “И как военный министр и маршал военного совета, я являюсь главнокомандующим нашими вооруженными силами. Другие не допускаются.”

“Вы ошибаетесь, канцлер…Я есть”, - сказал Азар.

“Ты? Но это... это крайне нерегулярно, Шахдохт, ” сказала Ношар. “Объявление о смерти или отречении еще не было сделано. Должен быть созван совет, состоящий из меня, религиозных лидеров и представителей одиннадцати королевских домов, чтобы расследовать вероятное местонахождение короля и королевы и решить, какие действия предпринять. Это невозможно и небезопасно делать во время войны!”

“Тогда, как очевидный наследник, я сам сделаю заявление”, - сказал Азар.

“Ты!” Ношар повторил. “Ты... то есть... прости меня за такие слова, Шахдохт, но это оскорбление памяти твоих благословенных отца и матери, наших возлюбленных короля и королевы. Возможно, они все еще скрываются, или, возможно, ранены и выздоравливают, или даже захвачены в плен. Наши враги могут ждать, когда вы сделаете такую вещь, а затем откроете, что они все еще живы, надеясь посеять в нас смятение и поднять мятеж против двора и королевской семьи. Вы не можете…Я имею в виду, ты не должна этого делать, Шахдохт ...

“Я больше не Шахдохт, канцлер”, - сказал Азар. “С этого момента вы будете называть меня Маликой” .

Ношар сглотнул, его глаза выпучились. Он украдкой взглянул на своих телохранителей, затем снова на Азар, внимательно изучая ее, пытаясь решить, имела ли она в виду то, что только что сказала, и отступит ли она или пойдет на компромисс, если столкнется лицом к лицу. “Я ... Боюсь, я не могу этого допустить, принцесса”, - сказал он, наконец, собравшись с духом. “Я несу ответственность перед королем и королевой за охрану двора. В их отсутствие и без указаний совета королевских домов, боюсь, я не смогу поступить так, как вы желаете.”

Азар опустила глаза, кивнула и, казалось, даже вздохнула. “Очень хорошо, канцлер. Я понимаю вашу точку зрения ”.

Ношар почувствовала облегчение. Ему, безусловно, придется иметь дело с этой молодой американизированной выскочкой, и скоро — у нее, очевидно, были устремления, выходящие далеко за рамки ее лет, и с этим нельзя было мириться. Но он был готов действовать как поддерживающий и оберегающий дядя — все для того, чтобы лучше присматривать за ней, пока он…

“Я вижу, пришло время вернуть трон”, - сказал Азар. Одним размытым движением она внезапно подняла пистолет-пулемет немецкого производства Heckler & Koch HK-54 и закрепила его на бедре ... Нацелив его прямо в грудь Масуда Ношара. “Вы арестованы, канцлер, за неповиновение моим полномочиям”. Она повернулась к персидским телохранителям позади Ношара. “Стража, поместите канцлера под арест”.

“Это абсурдно!” Ношар закричала, больше от шока и удивления, чем от гнева. “Как ты смеешь?”

“Я осмеливаюсь, потому что я Малика, канцлер”, - уверенно сказал Азар, “и трон был вакантен достаточно долго”. Она посмотрела мимо Ношар на телохранителей, у которых оружие все еще висело на плечах. “Стража, поместите канцлера под арест. Ему запрещено вступать в какие-либо контакты с внешним миром ”.

“Они не последуют за тобой, Азар Асия”, - сказал Ношар. “Они верны мне и королю и королеве, законным правителям Персии. Они не последуют за избалованным, околдованным сопляком из Америки ”.

Азар оглядела конференц-зал, отметив, что ни подполковник Наджар, ни майор Саиди, ее давние помощники, не подняли свое оружие — оно было снято с плеча, но все еще с предохранителями, направленными в пол. То же самое с Хесараком Бужази и его телохранителем, майором Хаддадом, и командиром пехотной бригады, базирующейся в аэропорту Мехрабад, полковником Мостафой Рахмати, оба из которых сопровождали их в этой диверсионной миссии. Она была единственной, у кого было поднято оружие.

“Я отдал приказ, мастер-сержант: Арестуйте канцлера”, - скомандовал Азар. “Не разрешать никаких внешних коммуникаций. Если он сопротивляется, свяжите его и заткните ему рот кляпом.”По-прежнему никто не двигался.

“Мастер-сержант ... Всем вам, пришло время принять решение”, - сказала Азар, пристально глядя на каждого из них, надеясь, что, черт возьми, ее руки не начнут дрожать. “Вы можете следовать за канцлером Ношаром и продолжать эту так называемую революцию, как это было в течение прошлого года, или присягнуть на верность мне и Павлиньему Трону и следовать за мной в преобразовании этой страны в свободную персидскую республику”.

“Следовать за тобой ?” Ношар усмехнулся. “Ты всего лишь девушка. Ты можешь быть принцессой, но ты не королева — и ты, конечно, не генерал. Лоялисты не пойдут за девушкой в бой. Что ты будешь делать, если никто не захочет признать тебя королевой?”

“Тогда я отрекусь от своего титула и присоединюсь к силам генерала Бужази”, - ответил Азар, ко всеобщему абсолютному изумлению. “Пришло время объединить силы и сражаться как одна нация, и если это не будет сделано под знаменем Кагева, это будет сделано под флагом генерала. Если вы готовы взять меня и моих последователей, генерал, мы готовы присоединиться к вам ”.

“В этом не будет необходимости”, - сказал Хесарак Бужази ... и, ко всеобщему большому удивлению, он снял с плеча свой пистолет-пулемет, держал его перед собой на вытянутых руках ... и опустился на одно колено перед Азаром. “Потому что я передаю командование своими силами и присягаю на верность Малике Азар Асии Кагев, законной королеве Персии и хозяйке Павлиньего трона”.

Азар улыбнулся, молча молясь, чтобы она не упала духом от неожиданности или не разрыдалась сама, затем кивнул. “Мы рады принять твою клятву верности, Хесарак аль-Кан Бужази.” Она поцеловала его в лоб, затем положила руки ему на плечи. “Встаньте, сэр, возьмите свое оружие и примите руководство военным министерством и военным советом королевского двора Кагева, а также командование объединенными силами Демократической Республики Персия ... Маршал Бужази”.

“Спасибо тебе, Малика,” - сказал Бужази. Он повернулся к Ношар. “Моим первым официальным актом будет предложение о назначении Масуда Ношара заместителем военного министра, вице-маршалом армии и моим представителем при дворе. Ты принимаешь?”

“Ты хочешь, чтобы я служил под твоим началом?” Спросила Ношар, еще более шокированная, чем раньше. “Ты занимаешь мою позицию, а потом хочешь, чтобы я вернулся? Почему?”

“Королева хорошо и проницательно разбирается в людях, Ношахр”, - сказал Бужази. “Если она говорит, что вы хорошо служили двору в качестве канцлера и подготовили его к тому, чтобы возглавить страну, когда придет время, я верю ей. Я хочу, чтобы ты продолжал делать свою работу, ту, в которой ты лучший. Подготовьте двор к правлению конституционной монархией и обеспечьте снабжение моих войск. Мне нужен кто-то, кто представлял бы меня в Тегеране, потому что я буду на улицах, подавляя это восстание и восстанавливая безопасность в стране. Это то, в чем я хорош. И как вице-маршал, вы будете отчитываться перед мной . Облажаешься, и тебе придется иметь дело с мной . Ты принимаешь?”

На мгновение Бужази показалось, что Ношар собирается сказать что-то грубое или оскорбительное; вместо этого он сделал то, чего Бужази никогда не думал, что он сделает: он отдал честь. “Да, сэр, я принимаю”.

“Очень хорошо, вице-маршал. Я хочу, чтобы заседание военного совета было назначено немедленно ”. Он повернулся к Азару. “Малика, с вашего разрешения, я хотел бы назначить подполковника Наджара своим начальником штаба и повысить его в звании до полного полковника. Майор Саиди останется вашим адъютантом.”

“Разрешение получено, маршал”, - сказал Азар.

“Спасибо тебе, Малика . Полковник, поработайте с вице-маршалом Ношаром, чтобы организовать заседание военного совета. Майор Хаддад настоящим повышается в звании до подполковника и будет отвечать за безопасность.” Обращаясь к Азар, он сказал: “Малика, я бы хотел, чтобы ты присутствовала на заседании военного совета и внесла свой вклад в ресурсы и персонал, которые мы могли бы набрать на улицах Тегерана и близлежащих городов и деревень. Нам понадобится любая помощь, которую мы сможем найти, чтобы это сработало ”.

“С удовольствием, маршал”, - сказал Азар.

“Спасибо тебе, Малика,” - сказал Бужази. “Если позволите, Малика, вице-маршал Ношар, я бы хотел сначала показать вам кое-что, прежде чем мы продолжим, что может повлиять на наше планирование. Полковник Наджар, принимайте командование.”

Азар шел рядом с Бужази через терминал аэропорта к выходу. “Вы сделали там очень драматичный жест, маршал”, - сказала она. “Никогда не думал, что увижу тебя на коленях перед кем-либо, не говоря уже о мне” .

“Я должен был что-то сделать, чтобы превзойти ваш великий жест, высочество”, - сказал Бужази. “Кроме того, если все эти модные придворные штучки - это то, что ваши люди знают и ожидают, я думаю, мне пришлось подыграть. Ты действительно собирался отказаться от своего трона и присоединиться к моему разношерстному отряду разбойников?”

“Ты имел в виду то, что сказал о сдаче мне своих войск и присяге на верность?” Они вместе улыбнулись, зная ответ друг друга. “Ты думаешь, мы сможем это провернуть, Хесарак?” - спросила она.

“Ну, до сегодняшнего дня я давал нам не более одного шанса из десяти на победу”, - честно сказал Бужази. “С тех пор все значительно улучшилось. Сейчас я даю нам, возможно, один шанс из пяти ”.

“Неужели? Стопроцентное улучшение так быстро? Мы еще ничего не сделали, разве что, возможно, переставили шезлонги на тонущем корабле! У нас те же силы, что и раньше, те же ресурсы — возможно, лучшая организация и немного дополнительная мотивация. Что еще изменилось, кроме наших имен, титулов и преданности?”

Они вышли на улицу, и охранники сопроводили их в близлежащий ангар Iran Air. После того, как их личности были подтверждены, Бужази отступил в сторону, чтобы пропустить Азара. “Что еще изменилось?” спросил он с улыбкой. “Давайте просто скажем, что что-то свыше упало нам на колени”.

“Что...?” Азар вошел в ангар ...... и сразу же столкнулся с десятифутовым гуманоидным роботом, на плечах которого висело что-то вроде пушки. Робот подошел к ней с поразительной скоростью и проворством, мгновение рассматривал их всех, затем встал по стойке смирно и громким компьютерным синтезированным голосом крикнул: “Внимание, десять хат!”, затем повторил это снова на фарси. Он отступил в сторону…

... показывающее, что в ангаре находились два гладких, черных как смоль, массивных американских бомбардировщика внутри. Азар узнал в них бомбардировщики ВВС B-1, за исключением того, что окна кабины оказались герметично закрытыми. Пол ангара был забит машинами, грузовыми контейнерами всех размеров и описаний, и, возможно, двумя сотнями американских летчиков в униформе общего назначения, стоявших по стойке "смирно".

“Таким, каким ты был”, - сказал Азар. Американцы, как мужчины, так и женщины, расслабились. Многие подходили к новичкам, представляясь с приветствиями и рукопожатиями.

Несколько мгновений спустя высокий мужчина в странной темно-серой броне, закрывающей все тело, в которой Бужази узнал американскую боевую систему "Железный дровосек", без шлема, подошел, встал перед Кагевом и Бужази и отдал честь. “Генерал Бужази?” - сказал он через встроенный электронный переводчик своего костюма железного дровосека. “Майор Уэйн Макомбер, ВВС США, командующий подразделением”.

Бужази ответил на его приветствие, затем пожал руку. “Благодарю вас, майор. Позвольте мне представить Ее Высочество Азар Асию Кагев...” Он сделал эффектную паузу, хитро подмигнув ей и кивнув, затем добавил: “Королева Персии”.

Глаза Макомбера расширились от удивления, но он достаточно быстро пришел в себя, снова вытянулся по стойке смирно и отдал честь. “Приятно познакомиться с вами, ваше высочество”. Она протянула руку, и он пожал ее, его бронированная рука казалась карликовой по сравнению с ее. “Никогда раньше не встречал королеву”.

“Я уже встречал Железного Дровосека раньше, и мне доставляет огромное удовольствие и комфорт знать, что ты здесь”, - сказал Азар на таком совершенном английском, таком американском, что это удивило его самого. “Добро пожаловать в Персию, майор”.

“Спасибо”. Он повернул свою руку и посмотрел вниз на ее. “Гипопластический большой палец. Отличная работа по исправлению. У моей младшей сестры это тоже есть. Двусторонняя?”

“Да, майор”, - ответил Азар довольно неловко. “Ты меня удивляешь. Большинство людей, с которыми я здороваюсь, смотрят на мою руку, а затем отводят взгляд, делая вид, что не замечают.”

“Невежество, вот и все, мэм”, - сказал Макомбер. “Хорошо, что ты не скрываешь этого. Моя сестра тоже этого не скрывает. Выводит людей из себя, но таков ее план. У нее все еще ужасный теннисный удар слева.”

“Видели бы вы меня на стрельбище, майор”.

Большой коммандос улыбнулся и кивнул, настала его очередь удивляться. “С нетерпением жду этого, мэм”.

“Я тоже, майор”. Она посмотрела на другого коммандос в системном подходе к боевой броне "Железный дровосек". “Здравствуйте, сержант-майор Вол”, - сказала она, протягивая руку. “Приятно видеть тебя снова”.

“Благодарю вас, ваше высочество”, - сказал Воль. “Я тоже рад тебя видеть”. Он взглянул на Бужази. “Я надеюсь, твой новый титул не означает плохих новостей о твоих родителях”.

“Я тоже на это надеюсь, сержант-майор”, - сказал Азар, “но ситуация вынудила меня к повышению, и поэтому мы продолжаем”. Воль одобрительно кивнул, но все же бросил на Бужази предупреждающий взгляд.

Десятифутовый робот подошел к ним. Макомбер сделал ей знак и сказал: “Мэм, я хотел бы представить вам моего заместителя, капитана запаса армии США Чарли Терлока, пилотирующего кибернетическую боевую систему роботов-пехотинцев, которую она помогла разработать. Она сейчас в патруле, поэтому не может выйти, чтобы поприветствовать вас должным образом. Капитан, познакомьтесь с персидской королевой Азар Кагев.”

“Я тоже рад познакомиться с вами, капитан”, - сказал Азар, пожимая руку великанше, пораженный ее нежным прикосновением, несмотря на размер механической руки. “Мой военный министр и командующий моими вооруженными силами, маршал Хесарак Бужази”.

“Приятно познакомиться с вами, ваше высочество, маршал”, - сказал Чарли из отдела уголовного розыска. Глаза Макомбера расширились от нового титула Бужази. “Все патрули докладывают о безопасности, сэр. Извините меня, но я продолжу выполнять свое задание ”. Робот отдал честь и поспешил прочь.

“Невероятно, абсолютно невероятно”, - отметил Азар. “Большое вам спасибо за выдающуюся работу, которую вы проделали, выслеживая мобильные ракеты "Пасдарана". Но теперь я в замешательстве. Маршал Бужази просил вас приехать в Тегеран?”

“У нас были небольшие... проблемы, можно сказать, с нашим размещением в Турции”, - объяснил Макомбер. “Мой командующий генерал-лейтенант Патрик Макланахан связался с генерал—э-э, маршалом Бужази, и он предложил приютить нас, пока мы не уладим нашу ситуацию”.

“Макланахан? Генерал на космической станции?”

“Давай пойдем куда-нибудь и поговорим, хорошо?” Предложил Макомбер. Они прошли через ангар, поприветствовав еще больше летчиков, и совершили быструю экскурсию по бомбардировщикам EB-1 Vampire, прежде чем войти в офис рядом с главным этажом ангара. Макомбер говорил словно в пустоту; мгновение спустя прямо рядом с ним зазвонил телефон. Он поднял трубку и передал ее Азару. “Это для вас, ваше высочество”.

Азар взяла телефон, пытаясь вести себя так, будто внезапные и таинственные телефонные звонки для нее были совершенно нормальными. “Это королева Персии Азар Асия Кагев”, - сказала она по-английски. “Кто это, пожалуйста?”

“Ваше высочество, это генерал-лейтенант Патрик Макланахан. Как у тебя дела сегодня вечером?”

“Я в порядке, генерал”, - ответила она, стараясь звучать официально и связно, хотя ее чувства путались, пытаясь не отставать от удивительной потусторонней технологии, с которой она сталкивалась здесь с головокружительной скоростью. “Мы только что говорили о тебе”.

“Я слушал, надеюсь, ты не возражаешь”, - сказал Патрик. “Мы пристально следим за нашими войсками по всему миру”.

“Я понимаю”, - сказал Азар. “Я надеюсь, вы оправились от травм, полученных в космическом полете. Ты в Персии?”

“Нет, прямо сейчас я нахожусь над южным Чили, на борту космической станции Армстронг”, - сказал Патрик. “Ваше высочество, у меня были небольшие неприятности, и я обратился за помощью к генералу Бужази. Я прошу прощения, что не проинформировал вас первым, но время было на исходе.”

“Вам и вашим силам всегда рады в Персии, генерал”, - сказал Азар. “Ты герой и чемпион для всех свободных персов, и мы считаем тебя нашим братом по оружию. Но, возможно, ты сможешь объяснить, что происходит.”

“Мы считаем, что Россия ввела вооруженные силы в Иран и работает с теократическим режимом, чтобы оказывать влияние в регионе”.

“Ну, конечно, у них есть, генерал”, - сказал Азар как ни в чем не бывало. “Только не говори мне, что это для тебя сюрприз?” Его довольно смущенная пауза дала ей весь ответ, в котором она нуждалась. “Русские на протяжении многих лет обещали существенную военную и экономическую помощь теократическому режиму в обмен на присутствие и оказание давления на них, чтобы они прекратили поддерживать антироссийские сепаратистские движения внутри Российской Федерации и ее ближнего зарубежья, такие как в Косово, Албании и Румынии. Россия десятилетиями пользовалась своим статусом наибольшего благоприятствования нации”.

“Мы знали, что Россия использовала Иран наряду с конфликтом в Ираке, чтобы отвлечь Соединенные Штаты от другой своей деятельности на периферии, - сказал Патрик, - но мы не знали, что их участие было так широко известно и принято”.

“Помощь, которую Иран получил от Русских, по сообщениям, больше, чем то, что Соединенные Штаты предоставляют любой другой стране в регионе, за исключением, возможно, Израиля”, - сказал Азар. “Это было очень важно не только для сохранения теократов у власти, но и для поддержки иранского народа. К сожалению, большая часть этой помощи пошла на Корпус стражей исламской революции и их резкое наращивание вооружений, которые они использовали для подавления любого инакомыслия в нашей стране. Но изменилось ли что-то еще в последнее время? Играет ли Россия в другую игру?”

“Мы считаем, что русские привезли новое оружие, мощный мобильный противокосмический лазер, в Иран и использовали его для уничтожения одного из наших космических аппаратов”, - сказал Патрик. “Майор Макомбер, капитан Терлок и сержант-майор Вол пережили такую атаку”.

“Вы имеете в виду, один из космопланов, о которых я так много слышал?” - Спросил Азар. “Они летели в одном из них в космосе, когда в него попал этот лазер?”

“Да, ваше высочество. Я хотел бы получить помощь, чтобы выследить это русское оружие и нейтрализовать его ”.

“Я не думаю, что это будет совсем сложно”, - сказал Азар. Она передала телефон Бужази, который переключил его на громкую связь и попросил майора Хаддада перевести для него.

“Маршал Бужази?”

“Приветствую, генерал Макланахан”, - передал Бужази через Хаддада.

“Здравствуйте, маршал. Я вижу, ты получил повышение.”

“И я сужу по вашему неожиданному звонку, внезапному появлению таких больших сил у моего порога и тревожному отсутствию информации от ваших военных или иностранных министерств, что ваша карьера не пользовалась подобным успехом”, - сказал Бужази. “Но ты помог мне, когда я был в бегах, и я надеялся однажды сделать то же самое для тебя. Итак. Русские сбили ваш космоплан?”

“Ты можешь помочь нам найти этот лазер, Бужази?”

“Конечно. Я уверен, что мы сможем быстро найти это, если мои люди еще не знают, где это.”

“Ты говоришь довольно уверенно”.

“Генерал, мы не испытываем автоматического недоверия к русским, как это делаете вы — фактически, у нас есть больше причин не доверять американцам”, - сказал Бужази. “Мы являемся соседями России, и наши границы были безопасными на протяжении десятилетий; мы закупили много оружия и получили существенную военную, экономическую, промышленную и торговую помощь от России, которая была крайне важна для нас в течение всех лет торгового эмбарго с Западом; у нас даже все еще есть договор о взаимной обороне, который действует в полную силу”.

“Так вы говорите, что работали с русскими, маршал”, - удивленно спросил Патрик, “в том числе снабжали их информацией о нашей деятельности в Иране?”

“Генерал Макланахан, иногда глубина наивности американцев поражает меня”, - сказал Бужази. “Нам приходится жить здесь; вы просто влияете на происходящие здесь события в национальных интересах Америки, иногда из относительного комфорта комнаты боевого персонала - или космической станции. Конечно, мы снабжаем Россию информацией, точно так же, как мы снабжаем вас информацией о деятельности России и помогаем вам, когда вы сталкиваетесь с ... скажем, внутриполитическими проблемами?” И снова никакого ответа от Патрика.

“У всех нас есть свои потребности, занятия и повестки дня”, - продолжил Бужази. “Мы надеемся, что такое сотрудничество обогащает всех нас и является взаимовыгодным, но, в конце концов, в первую очередь должны быть решены наши собственные цели, не так ли?” Снова тишина. “Генерал Макланахан? Ты все еще там?”

“Я все еще здесь”.

“Я сожалею, что расстроил или разочаровал вас, генерал”, - сказал Бужази. “Ты спас мне жизнь и помог мне победить пасдаранцев в Куме и Тегеране, и за это я буду помогать тебе до последних своих дней. Все, что вам нужно было сделать, это спросить. Но вы не должны быть так удивлены, узнав, что я оказал бы подобную любезность любой другой стране, которая помогает моему делу, включая ваших противников. Итак. Вы хотите определить местонахождение этой российской мобильной лазерной системы? Очень хорошо. Я немедленно свяжусь с вами через майора Макомбера, когда узнаю его точное местоположение. Это приемлемо?”

“Да, это так, маршал”, - сказал Патрик. “Благодарю вас. А что с моими людьми там, в Тегеране?”

Бужази повернулся к Азару и несколько мгновений говорил тихим голосом; затем: “Королева желает оказать всю возможную помощь и утешение вам и вашим людям. В свою очередь, она надеется, что вы поможете нам, когда придет время ”.

“Так мне нужно беспокоиться о нападении русских на это место, Бужази?” - Спросил Патрик.

“Патрик, я думаю, что я достаточно ясно выразился для тебя”, - сказал Бужази через своего переводчика. “Я надеюсь, вы не один из тех идеалистов, которые верят, что мы помогаем друг другу, потому что верим, что это правильно, или потому что одна сторона изначально добрая, а другая злая. Вы ввели свои войска в Тегеран по причинам, которые мне пока не совсем ясны, но я знаю, что мы вас не приглашали. Мы скоро все узнаем, с Божьей помощью. До тех пор я буду делать то, что должен, ради нашей нации и нашего выживания. Ты сделаешь то, что должен, ради своих людей, своего дела и себя. Надеюсь, все эти вещи взаимовыгодны ”. И он повесил трубку, даже не попрощавшись на прощание.

“Все в порядке, сэр?” Спросил Макомбер через свой подкожный передатчик после того, как он извинился перед Бужази и Азаром.

“Майор, я думаю, нам нужно доверять Бужази, но я просто не могу заставить себя сделать это”, - признался Патрик. “Он может быть патриотом, но в первую очередь он умеет выживать. Когда он был начальником штаба и командиром "Пасдарана", он был полностью готов потопить американский авианосец и убить тысячи моряков, просто чтобы доказать, каким крутым он себя считал. Я думаю, он хочет избавиться от теократии и Пасдарана, но я думаю, что он сделает все, что ему нужно, включая то, чтобы трахнуть нас обоих, чтобы выжить. Тебе придется сделать звонок ”.

“Да, сэр”, - сказал Макомбер. “Я дам тебе знать”.

“Ну что, майор?” - Спросил Бужази через электронный переводчик, когда Макомбер вернулся. “Что говорит ваш командир? Доверяет ли он мне еще?”

“Нет, сэр, он этого не делает”, - сказал Макомбер.

“Итак. Что нам делать?”

Макомбер на мгновение задумался; затем: “Мы немного прокатимся, маршал”.

ГЛАВА ДЕВЯТАЯ

Никогда не спорь с человеком, которому нечего терять.

— БАЛЬТАЗАР ГРАЧíАН

Над ЮГО-ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЧАСТЬЮ НЕВАДЫ

РАНО НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Вот последние новости, ребята, так что слушайте”, - сказал руководитель группы SEAL, лейтенант ВМС США Майк Харден. Пятнадцать членов его взвода "Морских котиков", все предварительно подышавшие кислородом в грузовом отсеке своего грузового самолета C-130 "Геркулес", перестали смотреть на карты и обратили свое внимание на него. “Наш парень внутри говорит нам, что это место практически безлюдно. Он насчитывает в общей сложности двадцать сотрудников Сил безопасности, в основном сосредоточенных в главном вычислительном центре рядом со зданием штаб-квартиры. Район боевого штаба опустел, и там дислоцированы лишь скелетные силы безопасности, около шести человек. Ангары были закрыты на пару дней. Это проверяется с помощью нашего собственного наружного наблюдения. Итак, нашей целью остаются четыре основных офиса в здании штаб-квартиры: по одному отделению в каждом из них направляются в оперативный центр безопасности, зону боевого управления, центр связи и центр управления полетами. Подразделение "Браво" прямо за нами, и его ребята займут ангары и зону хранения оружия.

“Наш парень внутри говорит, что он видел только одно из тех подразделений роботов, управляемых CID, которые патрулируют ангары и зону хранения оружия. Мы знаем, что у них было в общей сложности шесть сиделок. Один был направлен в Иран, двое - в Турцию, и один сдался, когда рейнджеры атаковали Баттл Маунтин, так что осталось двое, и мы должны предположить, что они оба в Эллиотте. Также числятся пропавшими без вести около дюжины юнитов "Железный дровосек".

“Помните, используйте обычные боеприпасы только против парней из Сил безопасности, если они откроют по вам огонь — не тратьте боеприпасы на сидов или подразделения ”Железный дровосек"". Он поднял 40-миллиметровый гранатомет. “Это наша лучшая надежда вывести эти штуковины из строя: генераторы микроволновых импульсов, похожие на прямое попадание гребаной молнии. Они говорят нам, что это должно немедленно отключить все их системы. Возможно, смертельно для парня внутри, но это его проблема, если он решит сражаться. Эти парни быстры, так что будьте начеку и концентрируйте огонь. Есть вопросы?” Их не было. “Все в порядке. У нас осталось около пяти минут. Приготовься надрать задницу какому-нибудь зуми ”. Вокруг раздалось приглушенное “Ого-го!” в кислородных масках.

Казалось, что прошла всего минута, когда Харден был уведомлен экипажем кабины, что до зоны прыжка осталось две минуты. Морские котики быстро отсоединились от кислородной системы самолета, подключились к переносным кислородным баллонам, встали на ноги и крепко держались за поручни, когда опускалась задняя грузовая рампа. Не успел съехать трап, как красный свет сменился зеленым, и Харден вывел свой взвод в ледяную темноту. Менее чем через двадцать секунд после прыжка Хардена все шестнадцать человек раскрыли парашюты. Харден проверил свой парашют и запас кислорода, убедился, что его инфракрасный габаритный фонарь работает, чтобы остальные могли следовать за ним в темноте, затем начал следить за указаниями рулевого управления с помощью GPS-устройства, установленного на запястье.

Это был ХАХО, или прыжок с большой высоты — первый прыжок. С высоты двадцати семи тысяч футов команда могла проплыть около тридцати миль от точки прыжка до своей цели: военно-воздушной базы Эллиот, прозванной “Страной грез”. По приказу президента Соединенных Штатов двум подразделениям "Морских котиков" было приказано атаковать базу, нейтрализовать кибернетические устройства пехоты и подразделения "Железный дровосек", патрулирующие базу, захватить весь персонал базы и обеспечить безопасность самолетов, оружия, компьютерного центра и лабораторий.

Ветер был немного переменчивым, определенно отличаясь от прогноза, что, вероятно, объясняло поспешный прыжок. Харден обнаружил, что управляет своим куполом в нескольких довольно радикальных маневрах, чтобы попасть на курс. Каждый поворот увеличивал горизонтальную скорость, так что это означало, что им придется немного больше двигаться, как только они окажутся на земле. Они должны были лететь около десяти минут.

Когда Харден, наконец, лег на курс, он начал искать ориентиры, используя свои бинокулярные очки ночного видения. Он быстро увидел, что все выглядит не совсем так, как планировалось. Первой визуальной целью было Грум-Лейк, большое высохшее озерное дно к югу от базы, в которое была встроена большая часть взлетно-посадочной полосы Эллиотт длиной в двадцать тысяч футов. Вскоре стало очевидно, что они ушли слишком далеко на запад — они прыгнули слишком рано. GPS сказал, что они были прямо на курсе, но ориентиры не лгали. Они планировали этот непредвиденный случай, но Харден собирался устроить летному экипажу хорошую взбучку, когда миссия закончится. Он изучил всю окружающую местность во время своего исследования цели перед прыжком и был уверен, что сможет найти хорошее место для приземления, даже если это должно было быть на самом дне высохшего озера.

Он не смог полностью добраться до высохшего дна озера, но смог найти ровную площадку примерно в пятидесяти ярдах к северу от грунтовой дороги. Приземление оказалось намного сложнее, чем он ожидал — опять же, GPS лгал о направлении ветра, и он приземлился по ветру, а не против него, что увеличило его наземную скорость и силу приземления. К счастью, они были одеты в снаряжение для холодной погоды для прыжков в длину ХАХО, и дополнительная сила удара была в основном поглощена. Он сформировал команду менее чем за три минуты, и им потребовалось меньше пяти, чтобы снять и уложить парашюты, ремни безопасности и дополнительное снаряжение для холодной погоды, а также проверить и подготовить оружие, средства связи и системы ночного видения.

Харден проверил свой GPS и указал направление их движения, но старший помощник офицера, у которого был резервный GPS, махнул рукой и указал другое направление. Они поставили свои GPS-приемники рядом, и, конечно же, их показания были полностью different...in фактически, они отличались примерно на три мили!

Это объясняло, что они отклонились от курса и приземлились в неправильном направлении, основываясь на ветрах, полученных с помощью GPS: их GPS-приемники были подделаны. Харден знал, что разрабатываются глушилки GPS, но на заклинивший GPS-приемник можно было не обращать внимания и сразу использовать альтернативные методы навигации, пока не были допущены существенные ошибки. С другой стороны, кажется, что поддельный GPS-приемник работает должным образом. Даже GPS-приемники C-130 были подделаны. Он должен был помнить, что им противостоит подразделение, которое разрабатывает и тестирует оружие нового поколения всех видов, сверхсекретные материалы, которые, вероятно, не увидит остальной мир в течение многих лет, но которые произведут революцию в ведении войны, когда она выйдет на улицы.

Командир взвода достал линзообразный компас, готовый сделать несколько прицелов на местности и перепроверить их положение на своей карте, но, должно быть, его сбило при ускоренной посадке, потому что циферблат компаса вращался, как будто был подключен к электромотору. Харден не удивился бы, если бы здешние яйцеголовые тоже изобрели способ глушить или подделывать компасы! Он решил, что, поскольку они приземлились к западу от края высохшего озерного дна, они будут просто двигаться на восток, пока не найдут озеро, затем они будут двигаться на север, пока не найдут ограждение внутреннего периметра. Он снова указал направление их движения, игнорируя все запросы, и рысью направился прочь.

Они сняли снаряжение для холодной погоды и оставили свои парашюты, что значительно облегчило их ношу, но вскоре Харден обнаружил, что вытирает пот с глаз. Боже, подумал он, здесь, в высокогорной пустыне, должно быть, было ниже нуля, но он вспотел до смерти! Но он проигнорировал это и продолжал…

“С наветренной стороны”, услышал он в своих наушниках. Он упал на живот и осмотрел местность. Это было кодовое слово для члена команды, попавшего в беду. Он пополз назад по направлению своего движения и обнаружил, что командир взвода лежит у него на спине, а AOIC проверяет его. “Что, черт возьми, произошло?” прошептал он.

“Он просто потерял сознание”, - сказал помощник ответственного офицера. Он вытер пот со своего лица. “Я тоже не слишком хорошо себя чувствую, лейтенант. Они применили бы к нам нервно-паралитический газ?”

“Оставаться на месте”, - сказал кто-то по защищенной FM-тактической рации.

Харден посмотрел на шеренгу тюленей, разбросанных по пустыне. “Рации на замке!” - прошептал он. AOIC передал сообщение обратно остальным. Он проинструктировал использовать кодовые слова только по рациям в этой миссии, если только они не были в перестрелке и вся команда не была скомпрометирована.

Командир взвода сел. “Ты хорошо себя чувствуешь, шеф?” - Спросил Харден. Шеф дал знак, что он готов, и они снова приготовились выдвигаться. Но на этот раз головокружение почувствовал Харден — в ту минуту, когда он встал, его обдало теплым, сухим жаром, как будто он только что открыл дверцу раскаленной духовки. Ощущение утихло, когда он опустился на колено. Какого черта...?

И тогда он понял, что это было. Они были проинформированы об инциденте в Турции, где парни из Страны Грез использовали несмертельное микроволновое оружие, чтобы вырубить сотрудников службы безопасности базы — они сообщили, что это было похоже на сильный жар, как будто их кожа горела, и вскоре их мозги так сильно перемешались, что они потеряли сознание. “Крокодил, крокодил”, - произнес Харден своим шепотом, кодовое слово, означающее “враг поблизости”.

“Просто оставайтесь на месте и не двигайтесь”, - услышали они все в своих наушниках.

Черт, ребята из ВВС нашли их FM-частоту, расшифровали процедуру шифрования и разговаривали по своему каналу, подобному шепоту! Он повернулся и сделал знак рукой, чтобы переключиться на вторичную частоту, и слово было передано остальным. Тем временем Харден достал свой спутниковый телефон и подключился к защищенному каналу другого подразделения “Морских котиков": "Сильвер, это Опус, крокодил”.

“Знаете ли вы, - услышали они в своих наушниках на новом канале, - что нет слов, которые рифмовались бы с ”silver“ и ”opus", точно так же, как "orange"?", - сказал он.............

Харден вытер струйки пота с глаз. Дисциплина связи полностью забыта, он сердито переключился обратно на шепот: “Кто, черт возьми, это?”

“Ах, ах, ах, лейтенант, бисероплетение, бисероплетение”, снова произнес голос, используя старое кодовое слово, предупреждающее о неуместных радиопередачах. “Слушайте, ребята, упражнение окончено. Мы уже уничтожили другое подразделение, направлявшееся к линии вылета и месту хранения оружия — вы, ребята, справились намного лучше, чем они. У нас для вас приготовлено несколько хороших удобных комнат. Встаньте с поднятыми руками, и мы совершим небольшую поездку обратно на базу. У нас есть грузовик в пути, чтобы приехать за вами ”.

“Пошел ты!” Харден закричал. Он низко присел и осмотрел местность, игнорируя нарастающую боль, разливающуюся по всему телу ... И затем он увидел его, огромного робота, менее чем в двадцати метрах перед собой. Он поднял винтовку, снял с предохранителя и выпустил гранату. Последовала ужасающая вспышка, воздух наполнился запахом электричества высокого напряжения, и он почувствовал, как по его телу ползают миллионы муравьев ... но ощущение жара исчезло, сменившись пробирающим до костей холодом, поскольку его пропитанная потом униформа быстро отдавала тепло тела в холодный ночной воздух.

Он побежал обратно к своим людям. “Все в порядке?” прошептал он. Все они сигнализировали, что с ними все в порядке. Он проверил свой GPS-приемник — он был полностью разряжен, но компас командира взвода снова работал исправно, и он быстро нанес их местоположение на свою карту, получил направление к месту назначения и отправился в путь.

По пути они миновали робота. Это выглядело так, как будто его конечности, туловище и шея одновременно вывернулись в разных и очень неестественных направлениях, и от этого пахло короткозамкнутой и перегоревшей электрической дрелью. Хардену сначала было жаль парня внутри — в конце концов, он был таким же американцем и солдатом, — но он не собирался оставаться поблизости, чтобы проверить, как он, на случай, если тот был просто оглушен.

Было совершенно темно, когда они приблизились к забору внутреннего периметра, двухслойной сетке высотой пятнадцать футов, увенчанной колючей проволокой. Отсутствие огней вокруг забора означало либо собак, либо инфракрасные датчики, Харден знал. Он отдал приказ команде разбиться на отделения и начать наступление на…

... и в этот момент он услышал жужжащий звук, похожий на работу высокоскоростного вентилятора, и он поднял глаза. Через очки ночного видения он увидел объект размером с мусорный бак примерно в двадцати футах в небе и всего в тридцати или сорока ярдах от него, с широким круглым кожухом внизу, длинными ногами и двумя металлическими руками, в которых были белые флажки — и, что невероятно, сверху у него был подсвеченный светодиодный дисплей с надписью "НЕ СТРЕЛЯЙТЕ, ПРОСТО ГОВОРИТЕ, МЫ СЛУШАЕМ".

“Что это, черт возьми, такое?” - Спросил Харден. Он подождал, пока летающий робот не отойдет примерно на десять ярдов, затем сбил его одной очередью из своего пистолета-пулемета MP5. Он был уверен, что попал в нее, но она умудрилась более или менее контролируемо слететь вниз, неуклюже приземлившись в нескольких ярдах от него, все еще видя прокручивающееся светодиодное сообщение. Он переместил свой шепчущий звук к губам. “Кто это?” - спросил я.

“Это бригадный генерал Дэвид Люгер”, - ответил голос на другом конце провода. “Ты знаешь, кто я. Это должно закончиться, лейтенант Харден, прежде чем кто-нибудь еще пострадает или погибнет.”

“У меня приказ взять вас под стражу и обеспечить безопасность этой базы, сэр”, - сказал Харден. “Я не уйду, пока моя миссия не будет выполнена. По поручению Президента Соединенных Штатов я приказываю вам деактивировать всю оборону вашей базы и немедленно сдаться ”.

“Лейтенант, прямо сейчас над головой пролетает еще дюжина дронов со светошумовыми гранатами”, - сказал Люгер. “Мы можем видеть вас и каждого из ваших пятнадцати товарищей, и мы можем поразить каждого из них светошумовой гранатой. Смотрите внимательно. Перед вами, прямо у забора.” Мгновение спустя он услышал слабый металлический звон! звук почти прямо над головой ... и секундой позже произошла потрясающая вспышка света, за которой мгновением позже последовал невероятно громкий треск! звук, а затем стена давления, подобная ураганному ветру, длящемуся долю секунды.

“Это было примерно в ста ярдах от нас, лейтенант”, - сказал Люгер. Звон в ушах Хардена был таким громким, что он с трудом слышал его по радио. “Представь, каково это будет всего в пяти ярдах от тебя”.

“Сэр, вам придется вывести меня и всех моих людей, потому что мы никуда не уйдем”, - сказал Харден, позволив своему слуху немного прийти в норму. “Если вы не хотите нести ответственность за ранение или убийство сограждан-американцев, я призываю вас следовать моим приказам и сдаться”.

На линии повисла долгая пауза; затем Люгер сказал искренним отеческим голосом: “Я действительно восхищаюсь вами, лейтенант. Мы были честны, когда сказали, что вы продвинулись дальше, чем другие подразделения "Морских котиков". Они сдались, когда мы в первый раз ударили по ним микроволновым излучателем, и они даже сообщили нам вашу личность, когда мы их захватили — вот как мы узнали, кто вы такой. Вы, ребята, хорошо поработали. Я знаю, что вы не хотели убивать старшего сержанта Генри. Он был сержантом, пилотировавшим CID.”

“Спасибо, сэр, и нет, я не хотел никого убивать, сэр”, - сказал Харден. “Мы были проинформированы об этом микроволновом оружии, которое носят ваши роботы, и мы знали, что должны его обезвредить”.

“Мы разработали микроволновую разрушающую гранату, потому что боялись, что технология CID попала в руки русских”, - сказал Люгер. “Я не думал, что это будет использовано нашими собственными против наших же”.

“Мне жаль, сэр, и я беру на себя ответственность лично проинформировать его ближайших родственников”. Он должен был поддерживать его разговор так долго, как только мог. Основные оккупационные силы, охранная компания морской пехоты из Кэмп-Пендлтона, должны были прибыть менее чем через тридцать минут, и если этот парень Люгер передумал атаковать еще больше морских пехотинцев, возможно, он задержится достаточно долго, чтобы прибыли остальные. “Должен ли я вернуться и помочь штаб-сержанту?”

“Нет, лейтенант. Мы с этим разберемся ”.

“Да, сэр. Не могли бы вы объяснить, как—?”

“Нет времени на объяснения, лейтенант”.

“Есть, сэр”. Время было на исходе. “Послушайте, сэр, никто этого не хочет. Ваш лучший выбор - прекратить борьбу, нанять адвоката и сделать это правильным образом. Больше не должно быть никаких атак. Это не тот, с кем мы должны сражаться. Давайте прекратим все это прямо сейчас. Ты здесь командир подразделения. Ты главный. Отдайте приказ, пусть ваши люди сложат оружие и позволят нам войти. Мы никому не причиним вреда. Мы все американцы, сэр. Мы на одной стороне. Пожалуйста, сэр, прекратите это ”.

Последовала еще одна долгая пауза. Харден действительно верил, что Люгер отступит. Все это было безумием, подумал он. Наберись мужества и прекрати это, Люгер! он подумал. Не строй из себя героя. Остановите это или…

Затем он услышал жужжащий звук над головой — маленькие роботы-мусорщики возвращались, — а затем Люгер сказал: “На этот раз боль будет более сильной, но она не продлится очень долго. Всего хорошего, лейтенант.”

Харден вскочил на ноги и заорал: “Всем отделениям, для пущего эффекта стреляйте гранатами и бегите к забору, вперед, вперед, вперед !” Он поднял свой MP5, зарядил разрывную гранату в казенник гранатомета, вставил ее на место и поднял оружие, чтобы…

... и ему показалось, что все его тело мгновенно вспыхнуло пламенем. Он закричал ... А затем все быстро, к счастью, погрузилось во тьму.

КАБИНЕТ МИНИСТРОВ БЕЛОГО ДОМА, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

ПОЗЖЕ ТЕМ ЖЕ УТРОМ

“Я не могу в это поверить…Я, блядь, не могу в это поверить!” Президент Джозеф Гарднер застонал. Министр обороны Миллер Тернер проинформировал его и горстку лидеров Сената и Конгресса об их усилиях по задержанию членов Военно-воздушных сил и обеспечению сохранности их оружия, и информация не была хорошей. “Они разгромили и захватили две команды морских котиков в Стране Грез? Я не могу в это поверить! А как насчет других локаций?”

“Команда SEAL, отправленная на Битвенную гору, столкнулась с легким сопротивлением и сумела захватить одного из своих пилотируемых роботов, но робот, по-видимому, либо вышел из строя, либо был поврежден и был брошен”, - сказал Тернер. “Самолет и большая часть персонала исчезли; морские котики захватили около сотни человек без сопротивления. FAA не смогло отследить ни один из самолетов из-за сильных помех или нетрудоспособности, и поэтому мы не знаем, куда они направились ”.

“Нетрудоспособный’? Что, черт возьми, это такое?”

“Очевидно, самолеты следующего поколения, базирующиеся в Стране Грез и Баттл-Маунтин, не просто глушат вражеские радары, но фактически используют радары и связанные с ними цифровые электронные системы для внедрения в электронику радара таких вещей, как вирусы, ложные или противоречащие друг другу команды, ложные цели и даже изменения программного кода”, - ответил советник по национальной безопасности Конрад Карлайл. “Они называют это ‘netruding’ — вторжение в сеть”.

“Почему меня не проинформировали об этом?”

“Впервые это было применено на самолетах Макланахана, развернутых на Ближнем Востоке”, - сказал Карлайл. “Он вывел из строя российский истребитель, приказав ему отключиться. Большинство используемых в наши дни цифровых радиолокационных систем, особенно гражданских, не имеют никакого способа блокировать эти вторжения. Он может делать это с помощью всевозможных систем, таких как связь, Интернет, беспроводные сети, даже метеорологический радар. Кроме того, поскольку многие гражданские сети связаны с военными системами, они могут внедрять вредоносный код в военную сеть, даже не атакуя военную систему напрямую ”.

“Я думал, он выпустил ракету по истребителю!”

“Русские утверждали, что он выпустил ракету, но он использовал эту новую систему ‘нетрузион’, чтобы заставить МиГ отключиться”, - объяснил Карлайл. “У Макланахана были проблемы с сердцем, прежде чем он смог объяснить, что произошло, и после этого мы поверили русским на слово в отношении инцидента”.

“Как он может послать вирус через радар?”

“Радар - это просто отраженная радиоэнергия, рассчитанная по времени, декодированная, оцифрованная и отображаемая на экране”, - сказал Карлайл. “Как только частота радиосигнала известна, на приемник может быть отправлен любой вид сигнала, включая сигнал, содержащий цифровой код. В настоящее время радиоэнергия в основном отображается и распространяется в цифровом виде, поэтому цифровой код поступает в систему и обрабатывается как любая другая компьютерная команда — его можно обработать, сохранить, воспроизвести, разослать по сети, что угодно. ”

“Джи-сус...” Гарднер выдохнул. “Вы имеете в виду, что они, возможно, уже заразили наши системы связи и слежения?”

“Как только Макланахан решил вступить в этот конфликт, он мог отдать приказ о нападениях”, - сказал Миллер. “Каждое используемое цифровое электронное оборудование, которое получает данные из радиоволн или подключено по сети к другой системе, которая есть, могло быть заражено почти мгновенно”.

“Это все электронные системы, о которых я знаю!” воскликнул президент. “Черт возьми, карманный игровой автомат моей дочери подключен к Интернету! Как это могло произойти?”

“Потому что мы приказали ему найти способ сделать это, сэр”, - ответил председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Тейлор Бэйн. “Это невероятный множитель силы, что было важно, когда были уничтожены почти все штурмовики дальнего действия в нашем арсенале. Каждый спутник и каждый летательный аппарат, включая его беспилотный летательный аппарат и космическую станцию Армстронга, способны к электронному нетрузиону. Он может заражать компьютеры в России из космоса или просто с беспилотника, летящего в пределах досягаемости российского радара. Он может предотвратить развязывание войны, потому что враг либо никогда не узнает о его приближении, либо будет бессилен ответить.”

“Проблема в том, что он может сделать это с нами и сейчас!” - воскликнул президент. “Вам нужно найти способ защитить наши системы от такого рода атак”.

“Это в разработке, господин президент”, - сказал Карлайл. “Брандмауэры и антивирусное программное обеспечение могут защитить компьютеры, на которых оно уже установлено, но мы разрабатываем способы устранения пробелов в безопасности в системах, которые обычно не считаются уязвимыми для сетевых атак, таких как радар, электронное наблюдение, такое как электрооптические камеры, или пассивные электронные датчики”.

“Другая проблема, ” добавил Бэйн, - заключается в том, что, будучи подразделением, которое разработало и проектирует системы netrusion, Центр высокотехнологичных аэрокосмических вооружений был в авангарде разработки контрмер к ним”.

“Значит, парни, которые используют эту штуку, - это те, кто знает, как ее победить”, - с отвращением сказал президент. “Отлично. Это помогает.” Он раздраженно покачал головой, пытаясь собраться с мыслями. Наконец, он повернулся к двум конгрессменам в Овальном кабинете. “Сенатор, представитель, я пригласил вас сюда, потому что это стало очень серьезной проблемой, и мне нужен совет и поддержка руководства. Большинство из нас в этом зале думают, что Макланахан не в себе. Сенатор, вы, кажется, думаете по-другому.”

“Я верю, господин президент”, - сказала сенатор Стейси Энн Барбо. “Позвольте мне попробовать поговорить с ним. Он знает, что я поддерживаю его космическую программу, а я поддерживаю его ”.

“Это слишком опасно, сенатор”, - сказал президент. “Один человек погиб, и еще несколько были ранены Макланаханом и его оружием”.

“Лобовая атака вооруженными войсками не сработает, если вы не собираетесь предпринять вторжение в День "Д", господин президент, ” сказал Барбо, “ и мы не можем загнать его в Страну Грез, когда у него есть космопланы, беспилотные летательные аппараты и бомбардировщики, бродящие по тысяче квадратных миль пустыни, патрулируемые устройствами, о которых никто никогда раньше не слышал. Он не будет меня ждать. Кроме того, я думаю, у меня внутри могут быть люди, которые помогут. Они так же, как и я, обеспокоены благополучием генерала.”

Других комментариев сделано не было — ни у кого не было других предложений, и, конечно, никто другой не собирался добровольно совать свои головы в пасть тигра, как это сделали морские котики. “Тогда решено”, - сказал президент. “Благодарю вас за это начинание, сенатор. Уверяю всех вас, мы сделаем все возможное, чтобы обеспечить вашу безопасность. Я хотел бы минутку поговорить с сенатором наедине. Спасибо вам всем ”. Глава администрации Белого дома вывел их всех из кабинета министров, а Гарднер и Барбо перешли в личный кабинет президента, примыкающий к Овальному кабинету.

Не успела закрыться дверь, как руки Гарднера обняли ее за талию, и он прижался к ее шее. “Ты горячая сучка-мачо”, - сказал он. “Что это за безумная идея? Почему ты хочешь отправиться в Страну Грез? И кто этот парень, который, как ты говоришь, у тебя внутри?”

“Ты достаточно скоро узнаешь, Джо”, - сказал Барбо. “Вы послали морских котиков, и они не сделали этого — последнее, что вы хотите сделать, это начать войну там. Показатели вашего опроса снизятся еще больше. Позволь мне сначала попробовать по-своему.”

“Ладно, сладкая, ты поняла,” сказал Гарднер. Он позволил ей повернуться в его объятиях, затем начал водить руками по ее грудям. “Но если вы добьетесь успеха — а я не сомневаюсь, что так и будет, — чего вы хотите взамен?”

“У нас уже многое намечается, господин президент”, - сказал Барбо, еще крепче сжимая руками ее соски. “Но меня интересует одна вещь, о которой говорил Карлайл: идея netrusion”.

“Что насчет этого?”

“Я хочу этого”, - сказал Барбо. “Миссия сетевой войны достается Барксдейлу — не флоту, не STRATCOM”.

“Ты понимаешь все эти вещи?”

“Не все, но я сделаю это в очень короткие сроки”, - уверенно сказал Барбо. “Но я точно знаю, что у Фернесса в Баттл—Маунтин есть все бомбардировщики и беспилотные боевые самолеты, использующие технологию netrusion - я хочу, чтобы они были в Барксдейле, наряду со всем оборудованием для ведения сетевой войны. Все это. Уменьшите численность или даже ликвидируйте B-52, если хотите, но Барксдейл ведет сетевую войну за все, что летает — беспилотники, B-2, спутники, радары космического базирования, за все ”.

Пальцы на сосках Барбо напряглись. “Вы говорите не о сохранении космической станции?” - Спросил Гарднер. “Эти пять миллиардов я хочу потратить на два авианосца”.

“Космическая станция может поджариться, мне все равно — мне нужны технологии, стоящие за ней, особенно радар космического базирования”, - сказал Барбо. “Космическая станция в любом случае мертва — люди считают ее орбитальным кладбищем Макланахана, и я не хочу, чтобы меня с этим ассоциировали. Но гайки и болты, стоящие за станцией, - это то, чего я хочу. Я знаю, что STRATCOM и космическое командование ВВС захотят использовать netrusion на борту своих разведывательных, воздушных командных пунктов и космических кораблей, но вы должны согласиться бороться с этим. Я хочу, чтобы Восьмая воздушная армия в Барксдейле контролировала нетрузию ”.

Руки президента снова начали свое служение, и она поняла, что он у нее в руках. “Как скажешь, Стейси”, - рассеянно сказал Гарднер. “Для меня это полная чушь - что плохие парни по всему миру понимают, так это гребаную боевую группу авианосцев, припаркованную у их береговой линии, у их лиц, а не сетевые атаки и компьютерную магию. Если вам нужна эта чертова компьютерная вирусная штука, добро пожаловать. Просто заставьте Конгресс согласиться прекратить финансирование космической станции и дайте мне как минимум два моих авианосца, и можете получать свое дерьмо о кибервойне ”.

Она повернулась к нему, позволив своим грудям плотно прижаться к его груди. “Спасибо тебе, малыш”, - сказала она, крепко целуя его. Она положила руку на его промежность, чувствуя, как он подпрыгивает от ее прикосновения. “Я бы заключил нашу сделку обычным способом, но мне нужно успеть на самолет в Вегас. Я посажу Макланахана в тюрьму к завтрашнему вечеру ... или я так жестоко разоблачу его как буйствующего сумасшедшего, что американский народ будет требовать, чтобы вы его арестовали ”.

“Я бы тоже хотел сделать тебе большой прощальный подарок, милая”, - сказал Гарднер, игриво похлопывая Барбо по заду, затем садясь за свой стол и закуривая сигару, “но Зевитин собирается позвонить через несколько минут, и я должен объяснить ему, что я все еще контролирую этот беспорядок с Макланаханом”.

“К черту Зевитина”, - сказал Барбо. “Я подозреваю, что все, что сказал Макланахан о том, что русские установили суперлазер в Иране и обстреляли космоплан, правда, Джо. Макланахан, возможно, заходит слишком далеко, игнорируя ваши приказы, атакуя без разрешения, а затем сражаясь с тюленями, но Зевитин что-то здесь замышляет. Макланахан не просто слетает с катушек.”

“Ни о чем не беспокойся, Стейси”, - сказал Гарднер. “У нас налажена хорошая связь с Москвой. Все, чего они хотят, - это гарантий, что мы не пытаемся их запереть. Макланахан заставляет нервничать весь мир, а не только русских, и это плохо сказывается на бизнесе ”.

“Но это хорошо для получения голосов в Конгрессе за новые авианосные боевые группы, милая”.

“Нет, если у нас в руках генерал-изгой, Стейси. Уберите Макланахана, но сделайте это тихо . Он может все нам испортить ”.

“Ни о чем не беспокойтесь, господин президент”, - сказала Барбо, подмигнув ему и тряхнув волосами. “Он падает... так или иначе”.

Барбо встретилась со своим начальником штаба Колин Морна возле отеля executive suites, и они быстро прошли к ожидавшей ее машине. “Поездка завершена, сенатор”, - сказала Морна после того, как они возвращались в ее офис на Капитолийском холме. “У меня есть платежные коды для всей поездки из Белого дома, и они даже дали нам разрешение на C-37 - "Гольфстрим пять". Это означает, что мы можем взять с собой в Вегас восемь гостей ”.

“Идеально. Я получил устное соглашение от Гарднера о передислокации и централизации всех подразделений сетевой войны Министерства обороны в Барксдейл. Выясните, каких подрядчиков и лоббистов нам нужно организовать, чтобы добиться этого, и пригласите их вместе с нами в Вегас. Это должно пролить слезы на их глаза”.

“Вы все правильно поняли, сенатор”.

“Хорошо. Итак, что насчет твоего парня с крепким телом, Хантера Ноубла? Он - ключ к этой поездке в Лас-Вегас, пока Макланахан находится на этой космической станции. Что ты нарыл на него?”

“Вы держали его на прицеле с первого дня, сенатор”, - сказала Колин. “Наш капитан Ноубл, похоже, застрял в младших классах средней школы. Для начала: в старших классах от него забеременела женщина на шесть лет старше него — школьная медсестра, я думаю.”

“Там, откуда я родом, такое случается каждый год, милая. Единственной девственницей в моем родном городе была уродливая двенадцатилетняя девчонка ”.

“Его исключили, но это не имело значения, потому что у него уже было достаточно баллов, чтобы закончить среднюю школу на два года раньше и поступить в инженерную школу”, - продолжила Колин. “Похоже, его способ отпраздновать окончание учебы - сделать беременной какую-то женщину, потому что он делал это снова и в колледже, и в аспирантуре. Он женился на третьей, но брак был аннулирован, когда раскрылась еще одна интрижка.”

“Макланахан, он определенно им не является”, - сказал Барбо.

“Он выдающийся пилот и инженер, но, по-видимому, у него реальные проблемы с властью”, - продолжила Морна. “Он получает высокие оценки в своих отчетах об эффективности за выполнение работы, но ужасные оценки за лидерские качества и военную выправку”.

“Это не поможет — теперь он снова звучит как Макланахан”, - удрученно сказал Барбо. “А как насчет самого сочного?”

“Этого достаточно”, - сказала Морна. “Живет в холостяцких офицерских квартирах на военно-воздушной базе Неллис — всего шестьсот квадратных футов жилой площади — и служба безопасности базы неоднократно предупреждала его о шумных вечеринках и посетителях, приходящих и уходящих в любое время дня и ночи. Он завсегдатай Офицерского клуба в Неллисе и зарабатывает довольно приличный счет в баре. Ездит на мотоцикле Harley Night Rod и неоднократно привлекался за превышение скорости и эксгибиционистское вождение. Лицензию совсем недавно вернули после трехмесячной дисквалификации за небезопасное вождение - очевидно, решил погонять учебный самолет ВВС T-6A по взлетно-посадочной полосе.”

“Это хорошо, но мне нужны настоящие сочности, детка”.

“Я приберег лучшее напоследок, сенатор. Список посетительниц, допущенных к посещениям на базе, длиной с мою руку. Несколько человек - жены женатых мужчин, пара известных бисексуалок, несколько проституток - и одна была женой генерала ВВС. Тем не менее, визиты на базу, похоже, немного сократились в прошлом году ... в основном потому, что у него есть кредитное право подписи в трех очень крупных казино в Вегасе на общую сумму в сто тысяч долларов ”.

“Что?”

“Сенатор, этот человек более двух лет не платил за номер в отеле в Вегасе — он на "ты" с менеджерами, швейцарами и консьержами по всему городу и пользуется бесплатными комнатами и питанием почти каждую неделю”, - сказала Колин. “Ему нравится блэкджек и покер, и его часто приглашают за кулисы, чтобы потусоваться с танцовщицами, боксерами и хедлайнерами. Обычно на буксире по крайней мере одна, а часто и две или три дамы.”

“Сто тысяч!” Заметил Барбо. “Он побеждает всех законодателей Невады, которых я знаю!”

“Итог, сенатор: он усердно работает и играет усердно”, - резюмировала Колин. “Он ведет себя сдержанно, но совершил несколько довольно громких проступков, которые, по-видимому, были замалчиваемы из-за работы, которую он выполняет для правительства. С ним регулярно связываются оборонные подрядчики, которые хотят нанять его, некоторые предлагают невероятные зарплаты, так что, вероятно, это делает его самоуверенным и способствует его настрою на то, что ему не обязательно играть в игры ВВС ”.

“Звучит как парень, живущий на грани — и это именно то, что мне в них нравится”, - сказал Барбо. “Я думаю, пришло время нанести капитану Ноублу небольшой визит - в его родной среде обитания”.

ГЛАВА ДЕСЯТАЯ

Подвиг - это все, слава - ничто.

— JOHANN WOLFGANG VON GOETHE

МЕШХЕД, ИСЛАМСКАЯ РЕСПУБЛИКА ИРАН

ТОЙ НОЧЬЮ

Город Мешхед — “Город мучеников” на английском языке - на северо-востоке Ирана был вторым по величине городом в Иране и, поскольку в нем находилась святыня восьмого имама Резы, это был второй по величине шиитский священный город в мире, уступающий по значимости только Куму. Более двадцати миллионов паломников ежегодно посещали храм имама Резы, что делает его таким же примечательным и духовным, как хаджи, паломничество в Мекку. Расположенный в долине между горными хребтами Кух-э-Майюни и Аждар-Кух, этот район отличался жестоко холодными зимами, но большую часть остального года был приятным.

Расположенный во внутренних районах Ирана, Мешхед имел относительно небольшое военное или стратегическое значение до прихода к власти режима Талибов в Афганистане в 1980-х годах. Опасаясь, что талибан попытается экспортировать свой бренд ислама на запад, Мешхед был превращен в оплот борьбы с повстанцами, где Корпус стражей исламской революции управлял несколькими ударными группами, разведывательными подразделениями, истребителями-бомбардировщиками и вертолетно-штурмовыми подразделениями из международного аэропорта Имама Резы.

Когда произошел военный переворот Хесарака Бужази, значение Мешхеда быстро возросло еще больше. Остатки Корпуса стражей исламской революции преследовались на всем пути от Тегерана до Мешхеда. Однако у Бужази едва хватало ресурсов для поддержания своего слабого контроля над столицей, поэтому у него не было выбора, кроме как позволить выжившим бежать, не предпринимая решительных усилий по уничтожению командиров. С выжившими командирами Корпуса стражей Исламской революции, свободно передвигающимися по городу, и с очень большим притоком шиитских паломников, который почти не ослабевал даже во время растущего насилия, у Пасдарана было много новобранцев на выбор в Мешхеде. Из мечетей, с рынков и торговых центров, и с каждого угла улицы, призыв к джихаду против Бужази и самозванцев из Кагева распространился повсюду и быстро распространился.

Вдохновленный мощной духовной аурой города и укрепленной властью Корпуса стражей исламской революции, исполняющий обязанности президента Ирана, глава Совета стражей и высокопоставленный член Ассамблеи экспертов аятолла Хасан Мохтаз осмелился вернуться из ссылки в Туркменистане, где он жил под защитой российского правительства. Сначала были разговоры о том, чтобы все восточные провинции Ирана отделились от остальной части страны, а Мешхед стал новой столицей, но нестабильность переворота и неспособность Бужази и кагевов сформировать правительство отложили такие обсуждения. Возможно, все, что Мохтазу нужно было сделать, это призвать верующих к джихаду, продолжать собирать деньги для финансирования своего мятежа и ждать — Тегеран может достаточно скоро снова оказаться в его руках сам по себе.

В Мешхеде и его окрестностях базировались три полные дивизии Корпуса стражей исламской революции численностью более ста тысяч человек, почти весь уцелевший состав элитных войск фронта. Большая часть пасдаранских сил, две дивизии, были пехотными, включая две механизированные пехотные бригады. Была одна авиационная бригада с самолетами для борьбы с повстанцами, штурмовыми вертолетами, транспортами и батальонами противовоздушной обороны; одна бронетанковая бригада с легкими танками, артиллерийскими и минометными дивизионами; и одна бригада специальных операций и разведки, которая проводила подрывные работы, убийства, шпионаж, наблюдение, допросы и специализированные коммуникационные миссии, такие как пропагандистские передачи. Кроме того, еще тридцать тысяч военизированных формирований Аль-Кудса были развернуты в самом городе, действуя в качестве шпионов и информаторов Пасдарана и теократического правительства в изгнании.

Штаб-квартирой Корпуса стражей Исламской революции и стратегическим центром притяжения был международный аэропорт Имама Резы, расположенный всего в пяти милях к югу от святилища Имама Резы. Однако все тактические военные подразделения в аэропорту были передислоцированы, чтобы освободить место для нового прибытия: полка ПВО С-300OMU1 Фаворит из Российской Федерации.

Стратегическая система ПВО С-300 считалась одной из лучших в мире, равной американской ракетной системе PAC-3 Patriot. Батарея С-300 состояла из радара обнаружения с трехмерным сканированием дальнего действия, радара поражения цели и наведения ракет и двенадцати прицепов, каждый из которых был загружен четырьмя ракетами, а также транспортных средств технического обслуживания, поддержки экипажа и охраны. Одна такая батарея была установлена в аэропорту, другая - к северо-западу, а третья - к западу от города. Ракета С-300 была эффективна против целей, летящих на высоте до тридцати футов над землей, на высоте до ста тысяч футов, со скоростью до 3 Махов, на расстоянии до ста двадцати миль и смертоносных даже для низколетящих крылатых ракет и баллистических ракет ТВД.

С-300 были дополнены системой противовоздушной обороны Tor-M1, которые представляли собой гусеничные бронированные машины, стрелявшие восемью высокоскоростными зенитными ракетами малой дальности с радиолокационным наведением из вертикальных пусковых труб. Tor-M1 был разработан для защиты мобильных штабных машин, зон сбора транспортных средств, зон дозаправки и складов боеприпасов от ударных вертолетов, беспилотных летательных аппаратов и низколетящих дозвуковых тактических бомбардировщиков. Хотя экипаж Тор-М1 состоял из трех человек, он был спроектирован как система “установил и забыл”, позволяющая вести полностью автономные бои, или его можно было подключить к системе управления огнем С-300 для формирования интегрированной системы противовоздушной обороны. Вместе они образовали почти непроницаемый щит вокруг Мешхеда.

В тот день Мешхед был одним из наиболее хорошо защищенных городов на планете Земля ... и ему предстояло подвергнуться испытанию.

Примерно за два часа до рассвета с радара ПВО дальнего действия второй батареи С-300, расположенной в тридцати милях к северо-западу от Мешхеда, поступило первое предупреждение: “Тревога, тревога, тревога, это батарея Сивер, приближается высокоскоростная маловысотная цель, азимут два-восемь-ноль, дальность сто пятьдесят, скорость девять-шесть-пять, высота девять-ноль”.

“Сивир, это Центр, принято”, - ответил офицер тактических действий, капитан Соколов. Его тактический дисплей показал три высокоскоростные цели на малой высоте, направляющиеся к Мешхеду. “Контакт, сэр”, - доложил он командиру полка. “Похоже на пробег бомбы по местности, прямо там, где вы предполагали, что они будут”.

“Абсолютно предсказуемо”, - уверенно заявил полковник Кундрин, командир полка ПВО. Словно предчувствуя, что этим утром что-то может произойти, он был одет и находился на своем посту в полковом командном центре противовоздушной обороны на верхнем этаже административного здания "Реза Интернэшнл" несколькими часами ранее. “Самолеты могут меняться с годами, но тактика остается той же. Мы разместили эту батарею в идеальной позиции — бомбардировщик пытается замаскироваться на местности в долине, но горы спускаются прямо к тому месту, где мы разместили эту батарею. Фатальный недостаток в их планировании миссии. Он не может продолжать движение прямо, и если он выскочит из-за гребней, он выставит себя напоказ еще больше ”.

“Слишком быстро и слишком низко для бомбардировщика—невидимки B-2 - это, должно быть, бомбардировщик B-1”, - предположил Соколов. “И они также не запустили свои гиперзвуковые крылатые ракеты”.

“Я не думаю, что у них остались бомбардировщики-невидимки после того, как президент Грызлов и генерал Дарзов мастерски обстреляли их базы и застали дураков врасплох на земле”, - сказал Кундрин. “Кроме того, мы имеем дело не с американскими военно-воздушными силами - это просто Макланахан, генерал, который сошел с ума в космосе. Он, вероятно, уже выпустил все свои ракеты. Передайте Syeveer, чтобы они открыли огонь на оптимальной дистанции, и обязательно следите за замыкающим самолетом. Если у него больше одного бомбардировщика, он либо идет по близкому следу, либо атакует с другого направления. Я не хочу, чтобы кто-нибудь проскользнул внутрь ”.

Соколов передал приказ. “Приказ о вступлении в бой подтвержден, сэр, осталось пятнадцать секунд…подождите один! Сэр, батарея Zapat сообщает о приближении новой вражеской цели, азимут два-пять-ноль, дальность сто, высота сто, скорость восемьсот семьдесят и увеличивается!” Сапат был самой западной батареей, расположенной в пятидесяти милях к западу от Мешхеда.

“Я знал это! Предсказуемо, все слишком предсказуемо”, - радостно сказал Кундрин. “Похоже, мы разместили эту батарею номер три тоже в идеальном месте — прикрывая хребет Биналуд к западу от города. Если бы я планировал атаку на аэропорт, я бы прижался к земле вдоль гребня, затем обошел бы конец гребня и выпустил ракеты прямо при развертывании. Это именно то, что сделал Макланахан — и мы оказались в совершенно правильном месте, чтобы прижать его! У него будут открыты бомболюки, и его радиолокационная заметность будет огромной! Передайте Сапату, чтобы он вступил в бой, когда будет готов!”

Каждая батарея имела три ракетных прицепа, разделенных несколькими милями, но связанных друг с другом посредством микроволновой линии передачи данных, каждый из которых нес четыре ракеты-перехватчика вертикального пуска 48N6, которые уже были подняты на стартовую позицию. Как только был отдан приказ атаковать и установлен надлежащий режим атаки — запуск с оптимальной дистанции — сражение было практически автоматическим. Как только цель оказалась в пределах досягаемости, азотная катапульта вытолкнула ракету из пусковой трубы на высоту около тридцати футов, и ракетный двигатель включился, разгоняя ракету до скорости более мили в секунду менее чем за двенадцать секунд. Три секунды спустя автоматически была выпущена вторая ракета, гарантирующая поражение. Ракеты С-300 поднялись на высоту всего двадцать тысяч футов, направляясь к прогнозируемой точке перехвата.

“Статус?” спросил командир полка.

“Батареи поражают цели, четыре ракеты в воздухе”, - доложил Соколов. “Цели совершают лишь минимальные маневры уклонения и создают небольшие помехи. Надежная фиксация.”

“Последний акт чрезмерной самоуверенности”, - сказал Кундрин. “В любом случае, у них нет места для маневра. Жаль, что это беспилотные летательные аппараты, а, капитан?”

“Да, сэр. Я обеспокоен этими Т-волнами, или чем там они поражают наш истребитель ”.

“Мы увидим через мгновение, не так ли?”

“Ракеты отслеживаются идеально ... Цели совершают чуть более агрессивные маневры ... Переключение канала в сторону от помех, все еще зафиксировано на ... три ... два ... один ... сейчас”.

Других отчетов от офицера тактических действий не поступало, что привело в замешательство командира полка. “ТАО, докладывай!”

“Сэр... сэр, обе ракеты сообщают о контакте с землей!” Сказал Соколов низким, смущенным голосом. “Отрицательный взрыв боеголовки. Полный промах!”

“Разрядите батареи и запускайте снова!” - крикнул Кундрин. “Расстояние до цели и пеленг?”

“Обработка второго залпа... Запущена третья ракета... Запущена четвертая ракета”, - сказал Соколов. “Дистанция до цели девять-ноль, пеленг устойчивый на два-восемь-ноль”.

“Что с третьей батареей? Статус?”

“Третья батарея вступила в бой ...” И затем его голос оборвался с резким вдохом.

Кундрин вскочил со своего места и уставился на дисплей. Это было невероятно…“Они промахнулись?” - воскликнул он. “Еще один удар о землю?”

“Третья батарея вновь вступает в бой ... Запуск третьей ракеты ... ракета четыре...”

“Скажите расстояние и пеленг на цель третьей батареи?”

“Дистанция восемь-ноль, пеленг устойчивый на два-пять-ноль”.

“Это ... это не имеет смысла”, - сказал Кундрин. “Координаты обеих целей не изменились, даже несмотря на то, что они подверглись атаке? Что—то не так...”

“Сэр, ракеты второй и третьей батарей второго поражения также показывают попадание в землю!” Сказал Соколов. “Все бои пропущены! Вторая батарея снова включается. Третья батарея—”

“Ответ отрицательный! Все батарейки на месте!” Кундрин закричал. “Запретить автоматическое включение!”

“Повторить последнее, сэр?”

“Я сказал, все батареи заряжены, запретить автоматическое включение !” - крикнул Кундрин. “Мы находимся на меконе!”

“Меня предупредили? Вы имеете в виду, заклинило, сэр?”

“Они транслируют ложные цели на наши дисплеи и заставляют нас стрелять по призракам”, - сказал Кундрин.

“Но у нас есть полные контрмеры и алгоритмы защиты от помех, сэр”, - сказал Соколов. “Наши системы находятся в идеальном рабочем состоянии”.

“Нас не глушат, черт возьми”, - сказал Кундрин. “Что-то внутри нашей системы. Наши компьютеры считают, что они обрабатывают реальные цели ”.

Зазвонил телефон командной сети; ответить на него мог только командир полка. “Центр”.

“Это Райетка” . Это был сам генерал Андрей Дарзов, звонивший из Москвы. “Мы скопировали ваше уведомление об ответной атаке, но теперь мы видим, что вы отменили все задания. Почему?”

“Сэр, я думаю, что нас направляют — мы реагируем на ложные цели, генерируемые нашими собственными сенсорами”, - сказал Кундрин. “Я заблокировал автоматические ответы, пока ...”

“Сэр, две батареи С-300 и "Тор" получают автоматические команды на вступление в бой и готовятся к запуску!” - Крикнул Соколов.

“Я не отдавал таких приказов!” - крикнул Кундрин. “Отмените эти приказы! Все батарейки на месте!”

“Центр, вы уверены, что это ложные цели?” - Спросил Дарзов.

“Каждая ракета, запущенная до сих пор, попала в землю”, - сказал Кундрин. “Ни одно из наших подразделений не сообщило о визуальном, оптико-электронном или шумовом контакте, даже несмотря на то, что цели находятся на очень низкой высоте”.

“Вторая батарея С-300 запускает по новым многочисленным приближающимся высокоскоростным целям!” Соколов доложил. Он подбежал и оттолкнул офицера связи с дороги, нахлобучив на него наушники. “Сивер и Запат батареи, это Центр ТАО, батареи на месте, повторяю, батареи на месте! Игнорируйте показания компьютера!” Он поспешно ввел код даты и времени для аутентификации - но пока он это делал, он наблюдал, как еще больше установок С-300 и Тор-М1 запустили ракеты. “Всем подразделениям, это Центр ТАО, прекратить запуск! Повторяю, остановите запуск!”

“Остановите запуск этих проклятых аппаратов, капитан, сейчас!” - крикнул Кундрин. Теперь на дисплее появлялось больше целей — они летели точно по тем же траекториям, скорости, высоте и азимуту, что и первые наборы целей! Вскоре первая батарея, рота С-300 в международном аэропорту Реза, начала запускать ракеты. “Райетка, это Центр, мы фиксируем новые приближающиеся вражеские цели, но они летят с точно такой же скоростью, высотой и траекторией, что и первые противники! Рекомендуем прекратить все ответы и перейти в режим ожидания для всех датчиков. Я уверен, что нас обманывают”.

Последовала долгая пауза, во время которой командная сеть потрескивала и выскакивала из-за меняющихся процедур расшифровки шифрования; затем: “Центр, это Райетка, разверните Фанар . Повторяю, разворачиваем Фанар . Приготовьтесь к проверке подлинности задания ”.

“Повторить последнее, Райетка?” - Спросил Кундрин. Ради Бога, командир полка плакал про себя, я только что порекомендовал парню, чтобы мы все закрыли — теперь Дарзо хочет выпустить самую большую пушку и самый большой датчик, которые у них были! “Повторить, Райетка?”

“Я сказал, разверните Фанар и приготовьтесь к проверке подлинности при выполнении задания”, - последовал ответный приказ. За ней последовал код аутентификации.

“Я понял, Райетка, перемещаю Фанар на огневую позицию, готовлюсь к проверке подлинности вступления в бой”. Дарзов, должно быть, впадает в отчаяние, подумал Кундрин. Фанар, лазер для борьбы с космическими кораблями, вероятно, был их последним шансом. У подразделений зенитной артиллерии, разбросанных по Мешхеду, не было шансов против быстрых низколетящих бомбардировщиков. Он поднял трубку командного сетевого телефона своего полка: “Служба безопасности, это Центр, выведите Фанар на огневую позицию и сообщите экипажу, чтобы он приготовился к столкновению с вражескими самолетами”. Он дал командиру службы безопасности идентификационный код для перемещения грузовиков.

“Сэр, нам удалось заставить все подразделения отреагировать на приказ об ограничении вооружений”, - сказал Соколов. “У нас осталось всего двадцать процентов основных патронов”.

“Двадцать процентов!” Черт, они потратили восемьдесят процентов своих ракет на призраков ! “Лучше бы они перезаряжались, черт возьми!”

“Сейчас мы находимся в процессе перезарядки, сэр”, - продолжил Соколов. “Установки Tor-M1 будут готовы в течение пятнадцати минут, а установки S-300 будут готовы в течение часа”.

“Займись этим. Настоящая атака может произойти в любой момент. И убедитесь, что они не отвечают больше ни на какие цели, если у них нет оптико-электронного подтверждения!” Кундрин бросился к выходу, вниз по коридору, через запасной выход и вверх по крыше административного здания. Оттуда, используя бинокль ночного видения, он мог наблюдать за продвижением подразделений безопасности.

Четыре грузовика Фанара как раз выходили из своих укрытий. Они были спрятаны в туннеле, который проходил под взлетно-посадочными полосами, что позволяло транспортным средствам перемещаться с одной стороны аэропорта на другую, не объезжая взлетно-посадочные полосы. Они направлялись к тренировочной площадке для тушения пожаров на северной стороне взлетно-посадочных полос, на которой было несколько старых топливных баков, устроенных так, чтобы выглядеть как авиалайнер, которые можно было заполнить отработанным авиатопливом и поджечь, чтобы имитировать крушение авиалайнера. Командная машина как раз сейчас разворачивала огромную антенну радара с электронным сканированием и мачту канала передачи данных, которые позволят радару подключиться к сети управления огнем С-300.

Защищенная портативная рация Кундрина, потрескивая, ожила: “Центр, это Райетка,” заговорил Дарзов. “Статус”.

“Развертывание Фанара идет полным ходом, сэр”, - ответил Кундрин.

“Центр", это "ДАО”, - передал по радио Соколов.

“Приготовься, ТАО”, - сказал Кундрин. “Я разговариваю с Райеткой” .

“Они настраиваются на юго-восточной площадке, как было указано?” - Спросил Дарзов.

Юго-восточная площадка? На юго-восточной стороне была площадка для оповещения истребителей, но она все еще использовалась тактическими боевыми вертолетами Корпуса стражей исламской революции, а также в качестве охраняемой стоянки для российских транспортов. Они никогда не инструктировались использовать его для применения лазера против космического корабля. “Ответ отрицательный, сэр, мы используем северную площадку для тренировок по пожаротушению, как и было сказано”.

“Принято”, - сказал Дарзов. “Продолжайте”.

Мгновение спустя ТАО ворвались через дверь на наблюдательный пункт на крыше. “Остановитесь, сэр!” - крикнул он.

“Что, черт возьми, происходит, Соколов? Что ты здесь делаешь наверху?”

“Аутентификация от Rayetka — она была недействительной!” Сказал Соколов. “Приказ о развертывании Фанара был недействительным!”

“Что?”Тупой холод пробежал по голове Кундрина. Он предположил, что, поскольку человек по радио использовал правильное кодовое имя и был на правильной зашифрованной частоте, он был тем, за кого себя выдавал, и отдал действительный приказ — он не стал ждать, проверен ли код аутентификации…

... и он понял, что только что сообщил тому, кто был на другом конце этого канала, точное местонахождение Фанара !”

Он лихорадочно поднес рацию к губам: “Служба безопасности, это Центр, отмените развертывание, отведите эти грузовики обратно в укрытие!” - крикнул он. “Повторяю, отведите их в—!”

Но в этот самый момент произошла вспышка света, и миллисекундой позже невероятно оглушительный взрыв, за которым последовало еще несколько в быстрой последовательности. Первое сотрясение сбило с ног Кундрина и Соколова, и они отчаянно поползли прочь, когда на них обрушились сокрушительные волны сырого жара. Они ничего не могли сделать, кроме как свернуться в защитные шарики и прикрыть уши, когда взрывы продолжались один за другим.

Казалось, что это длилось целый час, но на самом деле все закончилось менее чем за двадцать секунд. Кундрин и Соколов, у которых звенело в ушах от оглушительного шума, подползли к разрушенному фасаду административного здания и выглянули через взлетно-посадочные полосы. Вся территория к северу от взлетно-посадочных полос была охвачена огнем, центр которого находился на тренировочной площадке по тушению пожара. Огонь на самой панели — очевидно, от горящих химических веществ, используемых лазером, — казался таким горячим и интенсивным, что был радиоактивным. Зона стоянки самолетов "Тревога" на юго-востоке также подверглась удару — каждый вертолет и транспорт были в огне.

Затем они услышали их, и в ярких отблесках пожаров вскоре тоже увидели их, так же ясно, как днем: пара американских бомбардировщиков B-1, летящих прямо по взлетно-посадочной полосе. Они, очевидно, знали, что всем подразделениям противовоздушной обороны было приказано отключить свои системы и не открывать огонь. Первый взмахнул крыльями, когда пролетал мимо административного здания, а второй фактически развернул элероны, пролетев менее чем в двухстах футах над землей. Закончив свое маленькое авиашоу, они включили форсаж, унеслись в ночное небо и вскоре скрылись из виду.

ЛАС-ВЕГАС, НЕВАДА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Стейси Энн Барбо любила казино, и она провела в них довольно много времени на реке Миссисипи в Луизиане и на побережье Мексиканского залива в соседнем штате Миссисипи. Но это был первый раз за много лет, когда она была в большом казино Лас-Вегаса, и она была впечатлена. Теперь это было гораздо больше, чем игорные залы — это были захватывающие места, сенсорная бомбардировка не только огнями, цветами и звуками, но и пейзажами, ландшафтным дизайном, архитектурой и искусством, которые были поистине потрясающими. Когда она была здесь в последний раз, декорации казались безвкусными, почти диснеевскими. Больше нет. Это определенно был элегантный Лас—Вегас - яркий, немного безвкусный, громкий и экстравагантный, но, тем не менее, он был элегантным.

“Ты знаешь, что мне больше всего нравится в этих местах, дорогая — ты так легко можешь быть абсолютно анонимной, даже в такой одежде”, - сказала Барбо своей помощнице Колин Морна, когда они вышли из гостиничных лифтов через широкий, подметающий коридор и прошли по роскошному красному ковру очень большого казино в итальянской тематике на Стрип в Лас-Вегасе. На ней было серебристое коктейльное платье, бриллиантовые серьги и ожерелье, а в руках норковый палантин, но, если не считать частых и оценивающих взглядов, она чувствовала себя так, словно была просто еще одной частью пейзажа. “Так где же ‘Прожигательница жизни’?”

“Частный покер-рум в задней части”, - сказала Морна. Она достала что-то похожее на массивную брошь, инкрустированную рубинами, и приколола ее к платью Барбо. “Это все, что вам нужно, чтобы войти”.

“Это уродливо. Мне обязательно это носить?”

“Да. Это транспондер для идентификации и отслеживания - RFID, или метка радиочастотной идентификации ”, - сказал Морна. “Они следили за нами с тех пор, как я подобрал его полчаса назад, пока ты одевался. Они отслеживают все ваши перемещения; они отправляют информацию всем кассирам, крупье, менеджерам, охране, персоналу отеля и даже игровым автоматам о том, кто вы, во что играете или чем занимаетесь, и — что для них, я уверен, более важно — сколько денег осталось на вашем счете. Сотрудники службы безопасности наблюдают за вами с помощью своих камер и автоматически сравнивают ваше описание со своей базой данных, чтобы следить за вами, пока вы находитесь на территории отеля. Я думаю, что если бы вы где-нибудь в этом месте больше одного или двух раз свернули не туда, они бы послали за вами пару парней из гостиничного бизнеса, чтобы направить вас в правильном направлении ”.

“Мне нравится, как это звучит — ”парни из гостеприимства", - проворковал Барбо. “Хотя мне не очень нравится идея быть помеченным, как бурый медведь в лесу”.

“Хорошо, держите это при себе, потому что это ваш ключ от номера, доступ к вашей кредитной линии, ваша платежная карта и ваш входной билет на все шоу и в VIP—залы - опять же, вам не нужно ничего знать, потому что эти ребята будут сопровождать вас везде, куда вы захотите пойти. Где угодно .”

“Но они не знают, кто я, не так ли?”

“Я бы предположила, что они точно знают, кто вы, сенатор”, — сказала Морна, “но это Вегас - здесь вы тот, кем хотите быть. Сегодня вечером ты Робин Гиллиам из Монтгомери, занимаешься телекоммуникациями и нефтедобычей, женат, но здесь один ”.

“О, я обязательно должна быть из Алабамы?” - невозмутимо спросила она. Морна закатила глаза. “Неважно. Так как же я попал в этот частный покер-рум, если я не тот, за кого себя выдаю?”

“Кредитная линия в пятьдесят тысяч долларов - лучший способ начать”, - сказала Морна.

“Вы использовали платежные коды из Белого дома для этой поездки для получения кредитной линии в казино? Умная девочка.”

“Это просто для того, чтобы выставить нас за дверь, сенатор — на самом деле не используйте ничего из этого, или сержант по вооружению распнет вас”, - сказала Морна.

“О, черт с ним — он старый чудак”, - сказал Барбо.

Морна закатила глаза, молча надеясь, что она шутит. Карьеры в Вашингтоне заканчивались намного реже. “Все готово. Руководство настолько же внимательное, насколько и сдержанное. Они хорошо позаботятся о тебе. Я буду в комнате по соседству с вашей, если я вам понадоблюсь, и у меня есть купленный и оплаченный сотрудник казино, который всегда будет точно сообщать мне, где вы находитесь ”.

“Спасибо, но я не думаю, что сегодня мне понадобится ведомый, дорогая”, - сказала Барбо своим голосом, убивающим всех мужчин. “Капитан Хантер "Бумер’ Ноубл пойдет ко дну так же легко, как поймать сома в бочке”.

“Что вы планируете делать, сенатор?”

“Я планирую показать капитану Ноублу лучший способ продвинуться в ВВС Соединенных Штатов, который очень прост: не перечьте сенатору Соединенных Штатов”, - уверенно сказала она. Она выпятила грудь и отодвинула норку в сторону. “Я покажу ему пару преимуществ того, что он угождает мне, а не противостоит мне. Ты уверен, что он здесь?”

“Он зарегистрировался прошлой ночью и весь день играл в покер”, - сказала Морна. “У него тоже все неплохо получается — он немного поднялся”.

“О, я прослежу, чтобы он встал, все в порядке”, - сказал Барбо. “Доверься мне”.

“Я знаю, где его апартаменты — они прямо по коридору от наших - и если он отведет вас туда, мой парень скажет мне”, - продолжила Морна.

“С ним были еще какие-нибудь дамы?”

“Всего несколько человек, которые ненадолго заглянули к столу — он никого из них не пригласил к себе в комнату”.

“Мы посмотрим на этот счет, не так ли?” Сказал Барбо. “Не жди меня, сладкая”.

Точно как сказала Колин, персонал казино знал, что она придет, не сказав ни слова. Когда Барбо покинул главный зал казино и направился к богато украшенному золотом входу в частный покер-рум, мужчина в смокинге с наушником связи в одном ухе улыбнулся, кивнул и сказал: “Добро пожаловать, мисс Гиллиам”, когда она проходила мимо.

Когда она подошла к дверям, ее встретили высокий, симпатичный мужчина в смокинге и женщина в смокинге и юбке, несущая поднос с напитками. “Добро пожаловать, мисс Гиллиам”, - сказал мужчина. “Меня зовут Мартин, а это Джесси, который будет вашим сопровождающим до конца вечера”.

“Что ж, спасибо тебе, Мартин”, - сказала Барбо со своим лучшим южным акцентом. “Я совершенно захвачен этим необычайным уровнем внимания”.

“Наша цель - помочь вам любым возможным способом провести лучший вечер в качестве гостя в отеле”, - сказал Мартин. “Наш девиз - "Все, что угодно", и я буду здесь, чтобы убедиться, что все ваши желания исполнятся сегодня вечером”. Официантка протянула ей стакан. “Южный комфорт и лайм, я полагаю?”

“Совершенно верно, Мартин. Спасибо тебе, Джесси ”.

“Моя работа заключается в том, чтобы сделать так, чтобы вам было удобно, заказать любой ужин или шоу-программу, которые вам понравятся, предоставить вам место за любым игровым столом, который вы предпочтете, и представить вас друг другу, пока вы находитесь в приватном зале. Если есть что—нибудь, чего бы вы хотели - все, что угодно, — пожалуйста, не стесняйтесь сказать Джесси или мне ”.

“Спасибо тебе, Мартин”, - сказал Барбо, “но я думаю, что хотел бы просто ... ну, знаешь, немного побродить вокруг, чтобы освоиться. Все в порядке, не так ли?”

“Конечно. Когда вам что-нибудь понадобится, просто обращайтесь к нам. Вам не нужно искать нас — мы будем присматривать за вами ” .

Это было очень безопасное чувство, подумала Барбо, знать, что за ней наблюдают каждую секунду. Она взяла свой напиток и начала расхаживать по комнате. Он был шикарным и богато украшенным, но не слишком вычурным; был лишь легкий привкус сигарного дыма, не слишком плохой, почти приятный и обнадеживающий. В задней комнате на огромных широкоэкранных плоских мониторах транслировалось несколько спортивных игр с женщинами, которые определенно не были похожи на супругов, висевших на плечах зрителей — как мужчин, так и женщин.

То, что происходит в этом месте, подумала Стейси, делая глоток своего напитка, определенно останется в этом месте.

После короткой охоты она, наконец, нашла его за карточным столом в задней части: Хантер Ноубл, одетый в футболку и джинсы, с единственной толстой золотой цепью на шее, металлическим браслетом POW старого образца на одном запястье и черным нейлоновым ремешком на липучке на другом запястье с закрытым защитным клапаном для часов. Перед ним была внушительная стопка фишек, а за столом с ним были только два игрока и дилер - и другие игроки определенно выглядели встревоженными, их стопки фишек были намного ниже, чем у него, как будто они были разочарованы тем, что их обыграл этот молодой панк. У одного из других игроков была сигарета в пепельнице рядом с ним; у Ноубла тоже была пепельница рядом с ним, но она была чистой и пустой.

Теперь, когда она увидела его в его “родной среде обитания”, ей понравилось то, что она увидела. Он был идеальной помесью худощавости и мускулистости — естественно подтянутое тело без необходимости много поднимать тяжести, в отличие от коренастой мускулатуры Макланахана. Его волосы были коротко подстрижены и естественно уложены, без необходимости укладывать их муссом, что, должно быть, было самой немужественной вещью, которую Стейси когда-либо видела в своей жизни. Его движения были медленными и легкими, хотя она заметила его быстрый взгляд, когда карты и фишки начали летать по столу перед ним. Он, конечно, не много пропустил…

... и в этот момент его взгляд остановился на ней ... И он тоже ничего не упустил. Он улыбнулся той озорной мальчишеской улыбкой, и в его быстрых глазах заплясали огоньки, и она мгновенно почувствовала, что ее снова визуально раздевают — затем, так же быстро, его внимание вернулось к игре.

Вскоре после этого Барбо увидел, как Мартин наблюдает за крупье, подсчитывающим выигрыш Нобла. Он увидел, как тот задал Мартину вопрос, ведущая ответила, и вскоре он неторопливо подошел к ее столику с напитком и сигаретой в руке. “Простите меня, мисс Гиллиам”, - сказал он, говоря очень официально, но с той же озорной улыбкой, “но я взял на себя смелость спросить Мартина, кто вы, и подумал, что должен представиться. Меня зовут Хантер Ноубл. Надеюсь, я не помешал.”

Барбо отпила свой напиток, но посмотрела на него поверх края стакана, заставив его подождать, пока она его разглядывала. Он просто терпеливо стоял перед ней со своей игривой мальчишеской улыбкой на лице, стоял небрежно, но и вызывающе, как будто он не сомневался, что она пригласит его сесть. Ну, черт, подумала она, парень зарабатывает на жизнь полетами на гиперзвуковых космопланах — простая женщина его не испугает. “Конечно, нет, мистер Ноубл. Не могли бы вы присесть?” Барбо ответил так же официально, наслаждаясь игрой в незнакомцев.

“Спасибо, я бы с удовольствием”. Он сел на стул рядом с ней, поставил свой напиток, затем наклонился к ней. “Сенатор Барбо? Это ты?”

“Капитан Хантер ‘Бумер’ Ноубл”, - сказала она в ответ. “Приятно было встретить вас здесь, сэр”.

“Ничего особенного, сенатор. Ты выследил меня здесь?”

“Я не понимаю, что вы имеете в виду, капитан”, - сказал Барбо. “Так случилось, что помощник управляющего здешним отелем - мой друг, и он пригласил меня в этот замечательный VIP-зал, когда я приехал в город”. Она еще раз оглядела его с ног до головы. “Где ваша RFID-метка, капитан?”

“Я не ношу эти вещи — мне нравится давать чаевые наличными, и я могу сама открыть дверь своей комнаты, не прибегая к помощи Старшего брата”.

“Я думаю, это забавно, быть под постоянным наблюдением. Благодаря этому я чувствую себя в полной безопасности ”.

“Тебе это надоест”, - угрюмо сказал он. “Вы здесь, чтобы закрыть Страну Грез, не так ли, сенатор?”

“Я здесь, чтобы поговорить с ”Котиками", которые пытались напасть на это место, поговорить с генералом Люгером о его действиях и доложить президенту", - ответила она.

“Тогда почему ты здесь ? Ты шпионишь за мной?”

“Что ж, капитан Ноубл, вы говорите как человек, которому есть что скрывать”, - сказал Барбо. “Но я, откровенно говоря, удивлен, обнаружив молодого капитана ВВС, который зарабатывает менее семидесяти тысяч долларов в год до вычета налогов, здесь, в VIP-игорном зале, где цена входного билета обычно составляет кредитную линию в казино на пятьдесят тысяч долларов, с такой большой стопкой фишек перед ним”.

“Игра в покер на деньги не противоречит уставу ВВС, сенатор. Ни один из них не тратит значительную часть моего холостяцкого заработка на дом на игральные карты. Вы расследуете дела парней, которые тратят столько на машины или камеры?”

“Я не знаю никого, кого шантажировали букмекеры или ростовщики, потому что они покупали оборудование для камер”, - сказал Барбо. “Быть заядлым игроком, безусловно, выглядит…как бы это сказать, неприлично? Для человека на такой ответственной работе, как ваша, быть таким азартным фанатом — или, возможно, даже игроманом? — некоторым это может показаться очень подозрительным.”

“Я не пристрастился к азартным играм”, - сказал Бумер, защищаясь. Глаза сенатора блеснули — она знала, что задела за живое. “Но к чему этот фарс, сенатор? Зачем эта кампания по уничтожению программы? Вы выступаете против Черного Жеребца и космической станции — прекрасно. Зачем принимать политическую оппозицию так близко к сердцу?”

“Я не против проекта XR-A9, капитан”, - сказала Барбо, потягивая свой напиток. “Я думаю, что это замечательная технология. Но у космической станции много очень сильных противников.”

“Как Гарднер”.

“Много противников”, - повторил Барбо. “Но некоторые технологии, которые вы используете, представляют для меня большой интерес, включая Черного жеребца”.

“Не говоря уже о том, что удалось заработать несколько очков у людей в Белом доме и десятков оборонных подрядчиков”.

“Не пытайтесь играть со мной в политику, капитан — моя семья изобрела эту игру, и я учился у лучших”, - сказал Барбо.

“Я вижу это. Вы более чем готовы разрушить карьеру военного ради собственной политической выгоды ”.

“Вы имеете в виду генерала Макланахана? Идеальный пример умного, целеустремленного парня, вступающего в политические воды, которые были выше его понимания, ” уклончиво сказала она, делая еще один глоток. Она, наконец, начала чувствовать себя расслабленной, погруженной в атмосферу, в которой она была очень comfortable...no не просто удобная: та, в которой она была под контролем . Макланахан уничтожил себя, и поскольку Хантер Ноубл заботился о нем, он собирался пасть следующим.

Капитан Хантер Ноубл был симпатичным, и, очевидно, умным и талантливым, но это был бизнес, и он станет просто еще одной из ее жертв ... после того, как она немного позабавится с ним!

“С ним все будет в порядке — при условии, что он отступит и позволит мне сказать Белому дому, что лучше для ВВС”, - небрежно продолжил Барбо. “Макланахан - герой войны, ради Бога, все это знают. Очень немногие знают, что произошло в Стране Грез и Турции.” Она щелкнула пальцами, взмахнув запястьем. “Это можно замять под ковер вот так . С моей помощью и при его максимальном сотрудничестве он отделается общим военным трибуналом и потерей пенсии. Но тогда он сможет продолжать жить своей жизнью ”.

“В противном случае, ты позволишь ему сгнить в тюрьме”.

Стейси Энн Барбо наклонилась вперед, давая ему возможность хорошенько рассмотреть ее грудь под серебристым глубоким вырезом. “Я здесь не для того, чтобы делать кого—то несчастным, капитан, и меньше всего вас”, - сказала она. “По правде говоря, я хотел бы получить вашу помощь”.

“Моя помощь?”

“После Макланахана вы самый влиятельный человек, связанный с космическим проектом”, - сказала она. “Генералу конец, если то, что он сделал в Стране Грез и в Турции, просочится наружу. Я не думаю, что он будет сотрудничать со мной. Это оставляет тебя ”.

“Что это, угроза? Ты тоже собираешься попытаться уничтожить меня?”

“Я не хочу нападать на вас, капитан”, - сказала она низким голосом. Она посмотрела ему прямо в глаза. “Честно говоря, ты меня совершенно покорил”. Она увидела удивление на его лице и поняла, что взяла его за яйца. “Ты привлек меня с тех пор, как я впервые увидел тебя в Овальном кабинете, и когда я увидел тебя здесь, смотревшего на меня так, как будто ты —”

“Я не смотрел на тебя”, - сказал он, защищаясь, не слишком убедительно.

“О, да, ты был, Охотник. Я почувствовал это. Ты тоже это сделал ”. Он сглотнул, но ничего не сказал. “Что я пытаюсь сказать, Хантер, так это то, что я мог бы направить твою карьеру в совершенно новом направлении, если бы ты мне позволил. Все, что вам нужно сделать, это позволить мне показать вам, что я могу для вас сделать ”.

“Моя карьера просто прекрасна”.

“В Военно-воздушных силах? Это хорошо для яйцеголовых и неандертальцев, но не для тебя. Ты умен, но ты сообразителен и контролируешь ситуацию. Это особые качества. В армии их будут подавлять слоями олдскульного дерьма и бесконечной, безликой бюрократией — не говоря уже о возможности погибнуть в бою или в космосе, пилотируя самолет, построенный по самой низкой цене.

“Я предлагаю тебе выйти из этого адского существования, называемого скотоводством, Хантер”, - продолжала Барбо низким голосом, вкладывая в это столько искренности, сколько могла. “Как вы думаете, как другие мужчины и женщины поднимаются над корпоративной посредственностью Пентагона и улучшают свое будущее?”

“Генерал сделал это, будучи преданным миссии и своим товарищам по команде”.

“Макланахан сделал это, будучи мальчиком для битья у Кевина Мартиндейла”, - твердо сказал Барбо. “Если бы он погиб в любой из тех миссий, на которые он его отправил, Мартиндейл просто нашел бы другого безмозглого робота для активации. Это то, чего ты хочешь? Ты просто хочешь быть жертвенным агнцем Макланахана?” И снова Бумер не ответил — она могла видеть, как в его голове крутятся колеса сомнений. “Итак, кто присматривает за тобой, Хантер? Макланахан не сможет этого сделать. Даже если он не сядет в тюрьму, в его послужном списке будет судимость на федеральном уровне и менее чем почетное увольнение. Вы тоже зачахнете там, если будете слепо следовать за идеалистами вроде Макланахана ”.

Он не сказал этого, но она знала, о чем он спрашивал себя: как мне выбраться из этого? Он был пластилином в ее руках, готовым к следующему шагу. “Пойдем со мной, Охотник”, - сказала она. “Я покажу тебе, как подняться над болотом, в которое тебя втянул Макланахан. Я покажу вам реальный мир, тот, что за пределами космопланов и таинственных миссий. С моей помощью ты сможешь доминировать в реальном мире. Просто позволь мне показать тебе путь ”.

“И что мне нужно сделать?”

Она пристально посмотрела ему в глаза, сделала глубокий вдох, затем нежно положила руку на его левое бедро. “Просто доверься мне”, - сказала она. “Отдай себя в мои руки. Делай, что я тебе говорю, и я поведу тебя по местам, познакомлю тебя с самыми влиятельными людьми, которые действительно хотят услышать то, что ты хочешь сказать, и проведу тебя по настоящим коридорам власти. Это то, чего ты хочешь, не так ли?” Она чувствовала, как эти твердые, как скала, бедра подпрыгивают от ее прикосновения, и не могла дождаться, когда эти длинные ноги оседлают ее. Он практически хватал ртом воздух, как марафонец в конце забега. “Поехали”.

Он встал, и она улыбнулась и взяла его за руку, когда он помог ей подняться на ноги. Он мой, подумала она... Мой .

Она почувствовала легкое головокружение, когда поднялась на ноги — один стакан виски после того, как она полдня отказывалась от еды, готовясь к этой поездке, доконал ее. После того, как она разобралась с Хантером Ноублом, она поклялась угостить себя и Колин поздним ужином в номере и выпить за ее успех. Сначала Гарднер, затем Макланахан, а теперь этот мускулистый военный астронавт с крепким телом.

“Могу я вам чем-нибудь помочь, мисс Гиллиам?” - спросила ее официантка Джесси, появившись словно из ниоткуда. Она протянула руку, как будто хотела помочь ей устоять.

“Нет, спасибо, Джесси, я в порядке”, - сказал Барбо. Она наблюдала, как Мартин подошел и выглядел так, как будто собирался физически удержать Ноубла, который осторожно следовал за ней, но она подняла руку. “Мистер Ноубл и я собираемся прогуляться вместе ”, - сказала она. “Спасибо тебе, Мартин”.

“Если вам что-нибудь понадобится, мисс Гиллиам, просто поднимите трубку или подайте сигнал — мы будем прямо там”, - сказал Мартин.

“Большое вам спасибо. Я прекрасно провожу время ”, - весело сказал Барбо. Она дала ему на чай пятьдесят долларов, затем направилась к двери. Хантер открыл ей дверь; Мартин забрал у него дверь, и она заметила, как он бросил на Ноубла суровый предупреждающий взгляд ... и он также не дал ему чаевых. Что ж, подумала она, возможно, репутация "Плейгерл” здесь была немного подмочена. Это было бы еще одной его слабостью, которую стоило бы изучить, если бы он не сотрудничал.

Они шли вместе, не разговаривая, пока не достигли лифта, а затем она взяла его за тонкую талию, притянула ближе и крепко поцеловала. “Я хотела сделать это с тех пор, как впервые увидела тебя”, - сказала она, крепко прижимаясь к нему. Он прошептал что-то в ответ, но музыка в лифте казалась немного громкой, и она не могла его услышать.

На их этаже их встретил дежурный по этажу. “Добро пожаловать, мистер Ноубл, мисс Гиллиам”, - радостно сказала она, очевидно, оповещенная вездесущей системой безопасности отеля об их прибытии. “Могу ли я что-нибудь сделать для тебя сегодня вечером? Хоть что-нибудь?”

“Нет, я обо всем позаботилась сама”, - услышала Барбо свой голос, протягивая руку между его ног и поглаживая его. “Но если ты захочешь присоединиться к нам чуть позже, сладкая, это было бы прекрасно, просто замечательно”. И затем она услышала собственное хихиканье. Она только что хихикнула ? Этот Южный комфорт подействовал на нее сильнее, чем она думала. Никогда не устраивай вечеринку на пустой желудок, напомнила она себе.

Проходя мимо комнаты Колин, она притворилась, что немного споткнулась, и постучала в ее дверь, просто чтобы предупредить ее о своем возвращении, а затем они оказались у двери в номер. “Ты просто расслабься и позволь мне пока вести машину, большой мальчик”, - сказала она, начиная вытаскивать его рубашку из штанов еще до того, как он открыл дверь. “Я покажу тебе, как мы любим веселиться на берегу реки”.

ЧАСТНАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ ПРЕЗИДЕНТА, БОЛТИНО, РОССИЯ

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

“Почему ты не отвечал на мои звонки, Гарднер?” Президент Леонид Зевитин прогремел. “Я пытаюсь уже несколько часов”.

“У меня есть свои проблемы, Леонид”, - сказал президент Джозеф Гарднер. “Как будто ты не заметил, мне приходится иметь дело с небольшим мятежом здесь”.

“Гарднер, Макланахан бомбил Мешхед, Иран!” Зевитин плакал. “Он уничтожил несколько русских транспортов и убил сотни мужчин и женщин! Ты сказал, что его принудительно возьмут под контроль! Почему вы до сих пор не разобрались с ним?”

“Я был проинформирован об атаке”, - сказал Гарднер. “Я также был проинформирован о цели — противокосмическом лазере, который предположительно использовался, чтобы сбить один из наших космопланов. Ты случайно ничего не знаешь об этом, не так ли, Леонид? Что весь этот российский персонал и транспортные средства делали в Мешхеде?”

“Не меняй тему!” - Крикнул Зевитин. “Скоро состоится заседание Думы, и они собираются рекомендовать постоянное изменение военной позиции, включая призыв готовых резервов, мобилизацию сухопутных войск и стратегической авиации, а также рассредоточение мобильных баллистических ракет и подводных сил. Это был ваш план с самого начала, Гарднер — заставить Макланахана вести себя как сумасшедший, атакуя цели по всей планете и вынуждая нас реагировать так, как будто мы собираемся вести мировую войну? Потому что это именно то, на что это похоже!”

“Ты думаешь, я в сговоре с Макланаханом? Этот парень чокнутый ! Он полностью вышел из-под контроля! Он напал на американские вооруженные силы, захватил сверхсекретную военную базу и украл несколько строго засекреченных самолетов и оружия. Никто не выходит с ним на связь почти полдня — мы думаем, что он, возможно, совершил самоубийство на космической станции ”.

Что ж, подумал Зевитин, это была лучшая новость, которую он слышал за долгое время. “Никто ничему из этого не поверит”, - сказал он Гарднеру. “Ты должен дать мне что-нибудь, что я могу сказать моему кабинету министров и лидерам в Думе, Джо, или это дело может выйти из-под контроля. Как он совершил ту атаку на Мешхед, Джо?”

“Это то, что они называют "нетрузией", Леонид”, - сказал Гарднер. Глаза Зевитина расширились от удивления — американский президент действительно собирался рассказать ему! “Некоторые самолеты и космические корабли Макланахана оснащены системой, в которой они могут не только глушить радар и связь, но и фактически вводить поддельный код и сигналы во вражескую систему. Они могут перепрограммировать, выводить из строя компьютеры или управлять ими, вторгаться в сети, внедрять вирусы, все это яйцеголовое дерьмо ”.

“Это поразительно!” - Воскликнул Зевитин. Да, поразительно, что ты рассказываешь мне все это! “Вот как бомбардировщики пролетели над Мешхедом?”

“Они заставили противовоздушную оборону вокруг города реагировать на ложные цели”, - сказал Гарднер. “Ребята из противовоздушной обороны, очевидно, отключили свои ракетные системы, чтобы они не стреляли по тому, чего там не было, и это позволило бомбардировщикам проскользнуть внутрь. Макланахан также взломал их зашифрованные радиопередачи и отдал им ложные приказы, что позволило бомбардировщикам обнаружить лазерную установку и атаковать ее ”.

“Если все это правда, Джо, тогда мы должны заключить сделку по обмену этой технологией”, - сказал Зевитин, “или, по крайней мере, пообещать не использовать ее, кроме как во время объявленной войны. Можете ли вы представить, если бы эта технология попала не в те руки? Это может опустошить наши экономики! Нас могло бы в мгновение ока отбросить обратно в каменный век!”

“Это все придурки Макланахана из Dreamland придумали этот материал”, - сказал Гарднер. “Я собираюсь закрыть Dreamland и пристрелить этого ублюдка Макланахана. Я думаю, что он покинул космическую станцию и вернулся в Страну Грез. Он слишком долго игнорировал мои приказы и делал то, что ему заблагорассудится. У меня есть подруга, влиятельный сенатор, которая попытается вывести Макланахана на чистую воду, и когда она это сделает, я прижму его задницу к стене ”.

“Кто такой сенатор, Джо?”

“Я не готов разглашать имя”.

“Это придаст убедительности моим аргументам перед Думой, Джо”.

Последовала небольшая пауза; затем: “Сенатор Стейси Энн Барбо, лидер большинства. Она отправилась в Страну Грез, чтобы попытаться встретиться с Макланаханом или Люгером, чтобы попытаться разрядить эту ситуацию ”.

Лидер сенатского большинства шпионит для него? Лучше и быть не может. Разум Зевитина мчался вперед. Осмелится ли он предложить это ...? “Ты не хочешь этого делать, Джо”, - осторожно сказал он. “Ты не хочешь еще больше подставлять себя или Барбо. Макланахан - очень популярный человек в вашей стране, не так ли?”

“Да, к сожалению, это так”.

“Тогда позволь мне предложить эту идею, Джо: как над Черным морем, так и над Ираном, позволь нам сделать это за тебя”.

“Что?” - спросил я.

“Вы сказали нам, где будут эти бомбардировщики и когда, и мы позаботились о них для вас; вы рассказали нам о космоплане и вывели их на позицию, откуда мы могли нанести удар —”

“Что? Что вы сделали с космопланом...?”

“Выведите Макланахана на чистую воду”, - продолжал Зевитин, почти задыхаясь. “Пусть сенатор Барбо скажет нам, где он находится. Я пошлю команду, чтобы наказать его ”.

“Ты имеешь в виду, русскую наемную группу?”

“Ты не хочешь, чтобы кровь Макланахана была на твоих руках, Джо”, - сказал Зевитин. “Вы хотите убрать его с дороги, потому что он гораздо больше, чем просто помеха для вас — он представляет опасность для всего мира. Его нужно остановить. Если у вас есть человек внутри, попросите его или ее связаться с нами. Скажи нам, где он. Мы сделаем все остальное, и вам не обязательно ничего об этом знать ”.

“Я не знаю, смогу ли я это сделать ...”

“Если вы всерьез рассматривали возможность лично расправиться с ним, то вы серьезно относитесь к опасности, которую он представляет не только для мира во всем мире, но и для безопасности и самого существования Соединенных Штатов Америки. Этот человек - угроза в чистом виде. Он дикая собака, которую нужно усыпить ”.

“Это именно то, что я сказал, Леонид!” Гарднер сказал. “Макланахан не просто перешел черту, но, я думаю, он стал совершенно неуправляемым! Он промыл мозги своим людям, чтобы они атаковали американские войска ... или, может быть, он использовал это дерьмо "netrusion", чтобы промыть им мозги. Его нужно остановить, пока он не уничтожил всю страну!”

“Тогда мы единодушны, Джо”, - сказал Зевитин. “Я дам тебе номер для звонка, безопасный и незаметный сброс, или ты можешь закодировать сообщение через ‘горячую линию’. Вам не нужно ничего делать, кроме как сказать нам, где он. Тебе не нужно ничего знать. Это будет полностью опровергнуто ”.

На линии повисла долгая пауза; затем: “Хорошо, Леонид. Убедите своих людей, что Америка не хочет войны и не имеет никаких планов против России, и мы будем работать вместе, чтобы остановить Макланахана ”. И он повесил трубку.

Это было слишком хорошо, чтобы быть правдой! Зевитин воскликнул про себя. Двое ведущих политиков Соединенных Штатов собирались помочь ему убить Патрика Макланахана! Но кому доверить этот проект? Не его собственное разведывательное бюро — слишком много шатких союзов, слишком много неизвестных для такого рода работы. Единственным человеком, которому он мог доверять, была Александра Хедров. В ее министерстве, безусловно, были агенты, которые могли бы выполнить эту работу.

Он пошел в свою спальню, примыкающую к его административному кабинету. Александра сидела одна в постели в темноте. Громкая связь была включена; он надеялся, что она выслушает и будет готова дать ему совет. Она была ценным советником и человеком, которому он доверял больше, чем кому-либо во всем Кремле. “Итак, любовь моя”, - сказал Зевитин, - “что ты думаешь? Гарднер и Барбо собираются рассказать нам, где Макланахан! Мне нужно, чтобы ты собрал команду, отправил их в Неваду и был готов нанести удар ”. Она молчала. Ее колени были подтянуты к груди, голова опущена, касаясь колен, руки обернуты вокруг ног. “Я знаю, любимая, это отвратительное дело. Но это возможность, которую мы не можем упустить! Ты не согласен?” Она оставалась неподвижной. “Дорогая...?” Зевитин щелкнул выключателем света ... и увидел, что она без сознания! “Александра! Что случилось? С тобой все в порядке?”

“Я могу помочь вам в этом, господин президент”. Зевитин обернулся ... и увидел в своем шкафу, скрытую темнотой, фигуру в темно-серой униформе, представляющей собой комбинацию летного костюма и бронежилета…система боевой брони железного дровосека, понял он. В его руках было большое оружие, комбинация снайперской винтовки и пушки. “Поднимите руки”.

Он сделал, как ему сказали. “Кто ты?” - спросил Зевитин. Он сделал шаг назад ... к выключателю света, который, если бы он мог быстро выключить и снова включить, послал бы аварийный сигнал его команде безопасности. “Ты один из железных дровосеков Макланахана, не так ли?”

“Да”, - сказал мужчина электронно-синтезированным голосом.

“Макланахан послал тебя убить меня?”

“Нет”, - услышал Зевитин голос, сказавший. Он обернулся ... и там, одетый в другой боевой доспех Железного Дровосека, но без шлема, был сам Патрик Макланахан. “Я подумал, что сделаю это сам, господин президент”.

Зевитин развернулся, оттолкнул Макланахана, бросился к выключателю света и сумел выключить его, затем снова включить. Макланахан бесстрастно наблюдал, как Зевитин яростно двигал переключатель вверх и вниз. “Очень впечатляющий подвиг, проскользнуть мимо моей охраны в мою частную резиденцию и в мою спальню”, - сказал Зевитин. “Но теперь тебе придется пробиваться сквозь сотню обученных коммандос. У тебя никогда не получится ”.

Бронированная левая рука Макланахана взметнулась, сомкнулась вокруг запястья Зевитина и сжала. Зевитину показалось, что его кисть полностью оторвалась от руки, и он упал на колени от боли, крича в агонии. “Там было около шестидесяти двух охранников, и мы позаботились о них всех по пути сюда”, - сказал Макланахан. “Мы также обошли связь вашей системы безопасности с военной базой в Загорске — они будут думать, что все нормально”.

“Нетрузия’, я полагаю, вы это называете?”

“Да”.

“Гениально. Весь мир узнает об этом к завтрашнему дню, и вскоре мы расскажем об этом всему остальному миру, когда проведем реинжиниринг технологии ”.

Правая рука Макланахана взметнулась и сомкнулась на шее Зевитина. Его лицо было совершенно бесстрастным, лишенным эмоций. “Я так не думаю, господин президент”, - сказал он.

“Итак. Ты теперь стал ассасином? Великий генерал авиации Патрик Шейн Макланахан стал обычным убийцей. Тебе было недостаточно предать свою клятву и ослушаться своего главнокомандующего, да? Теперь ты собираешься совершить величайший смертный грех и разрушить чью-то жизнь только по причине личной вендетты?”

Макланахан просто стоял там, без всякого выражения на лице, глядя прямо в ухмыляющееся лицо Зевитина; затем он кивнул и просто ответил: “Да, господин президент”, и он без усилий сжал его пальцы вместе, пока тело в его руках не стало полностью безвольным и безжизненным. Двое американцев стояли там минуту, наблюдая, как кровь заливает полированный деревянный пол, а тело несколько раз дернулось, пока, наконец, Макланахан не выпустил тело из своих рук.

“Ни на секунду не думал, что вы сделаете это, босс”, - сказал майор Уэйн Макомбер своим электронным голосом.

Патрик зашел в шкаф и достал свой шлем и электромагнитный рельсовый пистолет. “Я долгое время ни о чем другом не думал, Вжик”, - сказал он. Он надел шлем и поднял свой рельсовый пистолет. “Пойдем домой”.

ГЛАВНАЯ ЛОЖА, БАЗА ПОДДЕРЖКИ ВМС ТЕРМОНТ (КЭМП-ДЭВИД), МЭРИЛЕНД

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Все это летит в тартарары, сказал себе президент Джозеф Гарднер. Но это не моя чертова вина. Макланахан должен уйти, как можно скорее . Если ему пришлось заключить сделку с дьяволом, чтобы сделать это, пусть будет так.

Он вышел из своего личного кабинета обратно в спальню президентской резиденции в Кэмп-Дэвиде, где обнаружил свою гостью — старшего сержанта, которая была у него на борту первого самолета ВВС, — стоящей у бара в дальнем конце комнаты, одетую только в почти прозрачное неглиже, распахнутое до самого низа, с соблазнительно заложенными за спину руками. Черт возьми, подумал он, это был один из самых горячих будущих офицеров ВВС! “Привет, милая, извини, что так долго, но это не могло ждать. Приготовь нам выпить, ладно?”

“Исправь это сам, ты, гребаный ублюдок”, - услышал он, “тогда иди и засунь это себе в задницу”. Гарднер резко обернулся…

... и обнаружил, что перед ним стоит не кто иной, как сенатор Стейси Энн Барбо! “Стейси!” выпалил он. “Как, черт возьми, ты сюда попал?”

“Поздравления от генерала Макланахана”, - услышал он. Он повернулся в другую сторону и увидел фигуру в каком-то футуристическом бронежилете и шлеме, стоящую у стены. Он услышал звук позади себя и увидел, как еще одна фигура в бронежилете с головы до ног и шлеме, с огромной винтовкой в руках, вошла в номер.

“Кто вы?” - воскликнул президент. “Как ты сюда попал?” Он, наконец, узнал, кто они такие. “Вы железные дровосеки Макланахана! Он послал тебя убить меня?”

“Не обращай на них внимания, Джо!” Барбо плакал. “Что все это значило? Вы заключили сделку с Зевитиным, чтобы российские агенты убили Макланахана?”

“Это начинает выглядеть чертовски хорошей идеей, Стейси, ты так не думаешь?” - Спросил Гарднер. “Это именно то, чего я боялся — Макланахан собирается убить всех своих врагов и захватить правительство!”

“Итак, чтобы спланировать стратегию выхода из кризиса, вы привозите телку в Кэмп-Дэвид, некоторое время развлекаетесь с ней, а затем заключаете сделку с президентом России, чтобы убить американского генерала?”

Гарднер резко обернулся. “Помогите! Помогите мне!” - закричал он. “Я в номере, и здесь вооруженные люди! Иди сюда! Помогите! ”

Одна из фигур в доспехах шагнула к Гарднеру, положила руку ему на шею и сжала. Зрение Гарднера взорвалось облаком звезд от внезапной сильной боли. Вся его сила немедленно покинула тело, и он рухнул на колени. “На данный момент они все выведены из строя, господин президент”, - сказала фигура в доспехах. “Никто тебя не слышит”.

“Отойди от меня!” Гарднер всхлипнул. “Не убивай меня!”

“Я должен убить тебя сам, ты, кусок дерьма!” - крикнул Барбо. “Я хотел убрать Макланахана с дороги, возможно, смутить или опозорить его, если он откажется сотрудничать, но я не собирался убивать его, ты, тупой идиот! И я, конечно, не собирался заключать сделку с русскими, чтобы сделать это!”

“Это вина Макланахана”, - сказал Гарднер. “Он сумасшедший. Я должен был это сделать ”.

Фигура, схватившая Гарднера за шею, отпустила его. Гарднер рухнул на пол, а фигура в доспехах стояла над ним. “Слушайте меня внимательно, господин президент”, - сказала фигура странным компьютерным голосом. “У нас есть запись вашего признания в сговоре с русскими с целью сбить американские бомбардировщики и космоплан Black Stallion, а также в сговоре с президентом России с целью проникновения российских агентов в страну для убийства американского генерала”.

“Ты не можешь убить меня!” Гарднер плакал. “Я президент Соединенных Штатов!”

Фигура ударила бронированным кулаком прямо рядом с головой президента, затем на два дюйма вниз, пробив кленовый пол и бетонное основание в спальне. Гарднер снова закричал и попытался убежать, но фигура схватила его за горло, приблизив свое закрытое шлемом лицо прямо к лицу президента. “Я могу легко убить вас, господин президент”, - сказала фигура. “Мы остановили "Морских котиков ", мы остановили секретную службу, и мы остановили российские военно—воздушные силы - мы, безусловно, можем остановить вас . Но мы не собираемся тебя убивать ”.

“Тогда чего ты хочешь?”

“Амнистия”, - сказала фигура. “Полная свобода от судебного преследования или расследования для всех, кто участвует в действиях против Соединенных Штатов или их союзников из Dreamland, Battle Mountain, Batman, Tehran и Constanţa. Полные отставки и почетные увольнения для всех, кто не хочет служить под вашим началом в качестве своего главнокомандующего ”.

“Что еще?”

“Это все”, - сказала другая фигура. “Но чтобы гарантировать, что вы будете делать то, что мы говорим, Железные дровосеки и подразделения уголовного розыска исчезнут. Если вы перейдете нам дорогу или с кем-нибудь из нас что-нибудь случится, мы вернемся и закончим работу ”.

“Вы не можете остановить нас”, - сказал первый Железный Дровосек. “Мы найдем тебя, где бы ты ни пытался спрятаться. Вы не сможете отследить или обнаружить нас, потому что мы можем манипулировать вашими датчиками, компьютерными сетями и средствами связи любым способом, который мы выберем. Мы будем отслеживать все ваши разговоры, ваши электронные письма, ваши передвижения. Если ты предашь нас, мы найдем тебя, и ты просто исчезнешь. Вы понимаете, господин Президент?” Он посмотрел на двух женщин в комнате. “Это касается и вас двоих тоже. Нас не существует, но мы будем наблюдать за вами. Все вы.”

ЭПИЛОГ

Тот, кто падает сам, никогда не плачет.

— ТУРЕЦКАЯ ПОСЛОВИЦА

ОЗЕРО МОХАВЕ, НЕВАДА

НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ СПУСТЯ

Мальчик забросил леску в озеро Мохаве со своего места на вершине скалистого выступа рядом с длинным, широким спуском для лодок. Озеро Мохаве на самом деле не было озером, просто широким участком реки Колорадо к югу от Лас-Вегаса. Это было популярное зимнее заведение для сезонных жителей, но даже сейчас, ранней весной, они могли почувствовать наступление летней жары, и в этом месте чувствовалось оживление, которое людям не терпелось покинуть. Неподалеку от мальчика стоял его отец в шортах, солнцезащитных очках, нейлоновых сандалиях для бега и рубашке с вышивкой Томми Багама, печатавший на портативном компьютере в тени крытой площадки для пикника. Позади него, на стоянке для фургонов, “снежные птицы” сворачивали свой палаточный лагерь и готовились перевезти свои трейлеры, кемперов и внедорожники в более мягкий климат. Скоро только самые заядлые любители пустыни останутся, чтобы пережить жестоко жаркое лето в южной Неваде.

Среди суеты кемпинга мужчина услышал звук более тяжелой, чем обычно, машины. Не поворачиваясь и не подавая виду, что заметил, он вышел из своей текущей программы и вызвал другую. Нажатием клавиши удаленная беспроводная сетевая камера на телефонном столбе активировалась и начала автоматически отслеживать вновь прибывшего. Камера сфокусировалась на номерном знаке автомобиля, и через несколько секунд она зафиксировала буквы и цифры и идентифицировала владельца автомобиля. В то же мгновение беспроводной RFID-датчик, расположенный совместно с камерой, считывает кодированный идентификационный сигнал, передаваемый с транспортного средства, подтверждая его личность.

Автомобиль, темный H3 Hummer с тонированными стеклами по всему периметру, за исключением лобового стекла, припарковался на белой гравийной стоянке между рестораном marina и спусковой рампой, и из него вышли трое мужчин. Все были в джинсах, солнцезащитных очках и ботинках. Один мужчина в коричневом жилете в стиле сафари остался у машины и начал осматривать местность. Второй мужчина был одет в расстегнутую белую деловую рубашку с расстегнутым воротом и закатанными рукавами, в то время как третий также был одет в открытый коричневый жилет в стиле сафари.

Мужчина за столом для пикника получил крошечный звуковой сигнал в своей беспроводной гарнитуре Bluetooth, сообщающий ему, что крошечный датчик на миллиметровых волнах, установленный в парке, обнаружил, что один из мужчин несет большой металлический предмет - и это также не был ящик для снастей. Второй человек в жилете остановился примерно в дюжине шагов от места для пикника рядом с пандусом к трапу для спуска на воду рядом с мусорным баком и начал осматривать местность, как и первый. Третий мужчина подошел к мужчине за столом для пикника. “Для тебя здесь достаточно жарко?” - спросил он.

“Это ерунда”, - сказал мужчина за столом для пикника. Он отложил свой ноутбук, поднялся на ноги, повернулся к вновь прибывшему и снял солнцезащитные очки. “Говорят, к маю он превысит сотню и останется выше ста десяти весь июнь, июль и август”.

“Отлично”, - сказал новоприбывший. “Сокращает количество посетителей, да?” Он посмотрел мимо мужчины на мальчика, который ловил рыбу у трапа лодки. “Блин, не могу поверить, каким высоким становится Брэдли”.

“Теперь он со дня на день станет выше старика”.

“Без сомнения”. Вновь прибывший протянул руку. “Как, черт возьми, ты, Патрик?”

“Просто отлично, господин президент”, - сказал Патрик Макланахан. “Ты?” - спросил я.

“Отлично. Скучно. Нет, мне это надоело до чертиков, ” ответил бывший президент Соединенных Штатов Кевин Мартиндейл. Он огляделся по сторонам. “Довольно мрачное место у тебя здесь, Мук. Это не Сан-Диего. Это даже не Вегас.”

“Пустыня захватывает дух, особенно если вы приезжаете сюда поздней зимой и ощущаете постепенное изменение температуры”, - сказал Патрик.

“Ты планируешь остаться?”

“Я не знаю, сэр”, - сказал Патрик. “Я купил дом и ангар в аэропорту в Searchlight. Не знаю, готов ли я еще к сборке. Место растет. Сейчас я обучаю Брэдли на дому, но говорят, что здешние школы становятся лучше, поскольку все больше и больше людей переезжают в этот район ”.

“А Джон Мастерс находится совсем недалеко от шоссе 95”.

“Да, и он достает меня почти каждый день, чтобы я пришел к нему работать, но я не уверен”, - признался Патрик.

“Этот отчаянный астронавт Хантер Ноубл записался к нему. Я слышал, что он уже вице-президент. Но я уверен, что они найдут для тебя место, если ты этого захочешь ”.

“Был там, сделал это”.

“Есть еще одна вещь, которую мы оба делали раньше, Патрик”, - сказал Мартиндейл.

“Я полагал, что рано или поздно ты объявишься по этому поводу”.

“У вас есть Железные дровосеки и СИДы, не так ли?”

“Что?” - спросил я.

“Ты ужасный лжец”, - сказал Мартиндейл со смехом.

“Есть ли какой-нибудь смысл пытаться лгать? Я уверен, что ваша разведывательная сеть хороша ...”

“Так же хорош, как тот, который, как сообщается, вы создали? Я сомневаюсь в этом. Я в этом очень сомневаюсь”, - сказал бывший президент. “Послушай, мой друг, ты все еще нужен. Ты нужен стране. Ты мне нужен. Кроме того, то, что вы припрятали, является собственностью правительства. Ты не можешь оставить это у себя.” Патрик бросил на него прямой взгляд — всего лишь мимолетный, но значение было громким и ясным. “Ладно, ты, вероятно, можешь оставить это себе, но тебе не следует просто откладывать это в долгий ящик. С его помощью можно сделать очень много хорошего ”. Патрик ничего не сказал. Мартиндейл снял солнцезащитные очки и протер их рукавом рубашки. “Слышал последние новости о Персии?”

“О том, что был убит новый президент?”

“Когда это попадет в новости, весь Ближний Восток снова сойдет с ума, и Мохтаз вновь вынырнет из-под скалы, под которой он прятался, когда ушли русские, и снова заявит права на президентство. Народ хочет, чтобы королева Азар взяла под свой контроль правительство до проведения новых выборов, но она настаивает на том, чтобы премьер-министр Ношар взял на себя ответственность ”.

“Она права”.

“Ношар - бюрократ, счетчик бобов. Он не может управлять страной. Азар или Бужази должны взять на себя ответственность в соответствии с чрезвычайными полномочиями, пока не будут проведены выборы ”.

“С ним все будет в порядке, сэр. Если это не так, Азар пойдет в парламент и порекомендует кого-нибудь другого. Бужази категорически не будет этого делать ”.

“Ты думаешь, она спросит Сакеза, заместителя премьер-министра?”

“Я надеюсь, что нет. Он совершил слишком много поездок в Москву, чтобы меня устраивать ”.

Мартиндейл понимающе кивнул. “Я знал, что ты следишь за этим материалом”, - сказал он. “Кстати, о Москве — что вы думаете об этой замене Зевитина, Игоре Трузневе, бывшем шефе ФСБ?”

“Он кровожадный головорез”, - сказал Патрик. “Он проводит там небольшую тихую чистку. Говорят, следующим, кого "переназначат" в Сибирь, будет Хедров ”.

Мартиндейл улыбнулся и кивнул. “Даже я этого еще не слышал, Патрик!” - взволнованно сказал он. “Спасибо за подсказку. Я у тебя в долгу ”.

“Не упоминайте об этом, сэр”.

“Слишком плохо насчет Зевитина, да?” Мартиндейл прокомментировал. “Несчастный случай на лыжах, сказали они. Я слышал, это дерево выскочило из ниоткуда и чуть не снесло ему голову. Бедный ублюдок. Ты слышал что-нибудь еще об этом?” У Патрика не было комментариев. “Забавно, что это происходит примерно в то же время, когда Бужази атакует Мешхед, и ты внезапно возвращаешься от Армстронга. Я думаю, странные вещи действительно случаются втроем, да?”

“Есть, сэр”.

“Да. Конечно, они это делают.” Мартиндейл обнял Патрика за плечи. “Видишь ли, мой друг, ты не можешь оставить бизнес позади”, - сказал он. “Это у тебя в крови. Я могу назвать пару сотен горячих точек в мире, и вы расскажете мне что-нибудь интересное о каждой из них ”.

“Сэр, меня не интересует —”

“Монголия”, - вмешался Мартиндейл. Он улыбнулся, когда увидел, как загорелись глаза Патрика. “Ага, ты что-то знаешь. Что это?”

“Я слышал, что генерал Дорджийн будет заменен на посту начальника штаба, потому что он слишком дружен с Соединенными Штатами”, - сказал Патрик.

“Значит, теперь он может баллотироваться в президенты, верно?”

“Нет, потому что он родился во Внутренней Монголии — Китае - и молодым офицером заявил о своей преданности Пекину”, - сказал Патрик. “Но его сын будет баллотироваться”.

Мартиндейл хлопнул в ладоши. “Черт, я забыл о Мирене Дорджийне ...!”

“Muren.”

“Muren. Правильно. Он окончил Беркли два года назад со степенью магистра, верно?”

“Двойная докторская степень. Экономика и правительство”.

Мартиндейл кивнул, довольный тем, что Патрик прошел два небольших теста, которые он ему устроил. “Видишь? Я знал, что ты в курсе всего этого!” Радостно воскликнул Мартиндейл. “Возвращайся, Патрик. Давайте снова объединим усилия. Мы подожжем этот мир”.

Патрик улыбнулся, затем посмотрел на своего сына, ловящего рыбу, и сказал: “Увидимся, господин президент”, - и вышел, чтобы присоединиться к своему сыну теплым весенним утром.

ПОДТВЕРЖДЕНИЯ

Спасибо коллеге-автору Дебби Макомбер и ее мужу Уэйну за их щедрость.

ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА

Ваши комментарии приветствуются! Напишите мне по адресу readermail@airbattleforce.com или посетите www.AirBattleForce.com чтобы читать мои эссе и комментарии и получать последние обновления о новых проектах, расписании туров и многом другом!

Об авторе

ДЕЙЛ БРАУН - автор многочисленных бестселлеров New York Times, начиная с Бегства старого пса в 1987 году. Бывшего капитана ВВС США часто можно встретить за рулем собственного самолета в небе Невады.

Дейл Браун

Нечестивые силы

СОСТАВ ПЕРСОНАЖЕЙ

АМЕРИКАНЦЫ

ПАТРИК С. МАКЛАНАХАН, генерал-лейтенант ВВС США (в отставке), партнер и президент Scion Aviation International

КЕВИН МАРТИНДЕЙЛ, бывший президент Соединенных Штатов, негласный владелец Scion Aviation International

ДЖОНАТАН КОЛИН МАСТЕРС, доктор философии, руководитель операций Sky Masters Inc.

ХАНТЕР НОБЛ, вице-президент по разработке, Sky Masters Inc.

ДЖОЗЕФ ГАРДНЕР, президент Соединенных Штатов

КЕННЕТ Т. ФЕНИКС, вице-президент

КОНРАД Ф. КАРЛАЙЛ, советник по национальной безопасности

МИЛЛЕР Х. ТЕРНЕР, министр обороны

УОЛТЕР КОРДУС, глава администрации Белого дома

СТЕЙСИ ЭНН БАРБО, государственный секретарь

ГЕНЕРАЛ КОРПУСА морской пехоты США ТЕЙЛОР Дж. БЭЙН, председатель Объединенного комитета начальников штабов

ГЕНЕРАЛ-майор АРМИИ США ЧАРЛЬЗ КОННОЛЛИ, командир дивизии в северном Ираке

ПОЛКОВНИК АРМИИ США ДЖЕК Т. ВИЛЬГЕЛЬМ, старший офицер второго полка, авиабаза союзников Нахла, Ирак

АРМЕЙСКИЙ подполковник МАРК УЭЗЕРЛИ, исполнительный офицер полка

МАЙОР АРМИИ КЕННЕТ БРУНО, офицер по операциям полка

ПОДПОЛКОВНИК ВВС США ДЖИА “БОКСЕР” КАЗЗОТТО, командир Седьмой воздушной экспедиционной эскадрильи

КРИС ТОМПСОН, президент и главный исполнительный директор Thompson Security, частной охранной компании на авиабазе союзников Нахла, Ирак

ФРЭНК БЕКСАР, офицер разведки по частному контракту

КАПИТАН КЕЛВИН КОТТЕР, ВВС США, заместитель офицера по управлению воздушным движением полка

МАРГАРЕТ ХАРРИСОН, директор по беспилотным летательным аппаратам с частным контрактом

РИЗ ФЛИППИН, офицер-метеоролог по частному контракту

ТУРКИ

КУРЗАТ ХИРСИЗ, президент Турецкой Республики

АЙСЕ АКАШ, премьер-министр Турецкой Республики

ХАСАН ДЖИЗЕК, министр национальной обороны Турецкой Республики

ГЕНЕРАЛ ОРХАН ШАХИН, генеральный секретарь Совета национальной безопасности Турции

МУСТАФА ХАМАРАТ, министр иностранных дел Турции

ФЕВСИ ГУКЛУ, директор Национальной разведывательной организации

ГЕНЕРАЛ АБДУЛЛА ГУЗЛЕВ, начальник штаба вооруженных сил Турецкой Республики

ГЕНЕРАЛ АЙДЫН ДЕДЕ, замещающий военного начальника штаба

МАЙОР АЙДЫН САБАСТИ, офицер связи Второго полка США на авиабазе союзников Нахла, Ирак

МАЙОР ХАМИД ДЖАББУРИ, заместитель офицера связи

ГЕНЕРАЛ БЕСИР ОЗЕК, командующий Джандармой (турецкие национальные силы внутренней безопасности)

ГЕНЕРАЛ-лейтенант ГУВЕН ИЛЬГАЗ, заместитель командующего, Джандарма

ГЕНЕРАЛ-лейтенант МУСТАФА АЛИ, сменный командующий Джандармой

ИРАКЦЫ

АЛИ ЛАТИФ РАШИД, президент Республики Ирак

ПОЛКОВНИК ЮСУФ ДЖАФФАР, командующий авиабазой союзников Нахла, Талль-Кайф, Ирак

МАЙОР ДЖАФАР ОСМАН, иракская рота "Макбара" ("могила"), командир седьмой бригады

ПОЛКОВНИК НУРИ МАВЛАУД, офицер связи Второго полка

ЗИЛАР “БАЗ” (ЯСТРЕБ) АЗЗАВИ, лидер иракских повстанцев РПК

САДУН САЛИХ, помощник командира отделения Аззави

ОРУЖИЕ И СОКРАЩЕНИЯ

СОКРАЩЕНИЯ И ТЕРМИНОЛОГИЯ

AMARG — Группа аэрокосмического обслуживания и регенерации (“Boneyard”), объект ВВС США недалеко от Тусона, штат Аризона, который хранит, демонтирует и восстанавливает детали с вышедших из строя самолетов

AOR — Зона ответственности

АКИ — Аль-Каида в Ираке, иракское ответвление террористической организации Усамы бен Ладена

“боевая погремушка” — личное снаряжение, необходимое для ведения боевых действий

яблочко — обозначенная точка, с которой информация о дальности и пеленге до цели может передаваться на открытых частотах без раскрытия собственного местоположения

C4I — Командование, контроль, коммуникации, компьютеры и разведка

Çанкая — резиденция правительства Турецкой Республики

CHU — Контейнерный жилой блок, мобильное жилое пространство, напоминающее грузовой контейнер, используемый американскими солдатами в Ираке

Чувилль — район большого количества ЧУ

DFAC —Столовая

ECM — Электронное противодействие

EO —Электронно-оптические датчики, которые могут электронным способом распространять или улучшать оптические изображения

FAA — Федеральное авиационное управление, агентство по регулированию авиации США

FOB — Передовая оперативная база, военная база вблизи территории противника или на ней

Fobbits — сленговое обозначение персонала и вспомогательного персонала

Фоббитвилл — на сленге здание штаб-квартиры

FPCON — Условие защиты войск, оценка уровня вражеской или террористической угрозы для военной установки (ранее THREATCON)

GP — Основная цель (гравитационная бомба или транспортное средство)

IA —Иракская армия

СВУ — Самодельное взрывное устройство

IIR —инфракрасный датчик изображения, тепловой датчик с достаточным разрешением для формирования изображений

ILS — Система посадки по приборам, радиолучевая система, которая может направлять самолет на посадку в сложных погодных условиях

IM — обмен мгновенными сообщениями, передающий текстовые сообщения между компьютерами

IR —Инфракрасный

Клики — километры

КРГ — региональное правительство Курдистана, политическая организация, управляющая автономным курдским регионом на севере Ирака

LLTV — Телевизор с низкой освещенностью

LRU —Линейные сменные устройства, компоненты систем самолета, которые могут быть легко сняты и заменены на линии полета в случае неисправности

Махди — жаргонный термин, обозначающий любого иностранного бойца

Адаптивная технология для выполнения задач - система автоматического придания формы поверхностям самолета для обеспечения более широких возможностей управления полетом

Режимы и коды — настройки для различных радиостанций-транспондеров идентификации воздушного судна

MTI — Указатель движущейся цели, радар, который отслеживает движущиеся транспортные средства на земле с большого расстояния

Нетрузия — передача ложных данных или программирование во вражескую компьютерную сеть с помощью цифровых средств связи, каналов передачи данных или датчиков

NOFORN — Нет иностранным; классификация безопасности, которая ограничивает доступ иностранных граждан к данным

PAG — Конгресс за свободу и демократию, альтернативное название Рабочей партии Курдистана

РПК —Партия Каркер в Курдистане , Рабочая партия Курдистана, курдская сепаратистская организация, стремящаяся создать отдельную нацию из этнических курдских регионов Турции, Ирана, Сирии и Ирака; признана террористической организацией несколькими нациями и организациями

ROE — Правила ведения боевых действий, процедуры и ограничения для боевой операции

ЗРК — ракета класса "Земля-воздух"

SEAD — Подавление средств противовоздушной обороны противника с использованием средств постановки помех и оружия для уничтожения средств ПВО противника, радаров или объектов командования и управления

triple-A —зенитная артиллерия

Оружие

AGM-177 Wolverine — автономная ударная крылатая ракета воздушного или наземного базирования

Боеприпас комбинированного действия CBU-87 — сбрасываемое с воздуха оружие, которое разносит противопехотные и противотранспортные мины на обширную территорию

Оружие с сенсорным взрывателем CBU-97 — сбрасываемое с воздуха оружие, которое может обнаруживать и уничтожать множество бронированных машин одновременно на обширной территории

CID — Кибернетическое пехотное устройство, управляемый робот с повышенной прочностью, броней, сенсорами и боевыми возможностями

Боевой вертолет "Кобра" — легкий вертолет второго поколения армии США, оснащенный вооружением

CV-22 Osprey — средний транспортный самолет, который может взлетать и садиться как вертолет, но затем может поворачивать свои винты и летать как самолет с неподвижным крылом

JDAM — Боеприпас прямого поражения Joint, комплект для крепления к гравитационным бомбам, который обеспечивает им почти точную наводку с использованием навигационной информации глобальной системы позиционирования

KC-135R — последняя модель самолета-заправщика семейства Boeing 707

Kiowa — легкий вертолет, оснащенный передовыми датчиками, используемыми для обнаружения целей боевыми вертолетами

MIM-104 Patriot — зенитно-ракетный комплекс наземного базирования американского производства

SA-14 — зенитная ракета российского производства второго поколения с ручным пуском

SA-7 — зенитная ракета российского производства первого поколения с ручным пуском

Slingshot — мощная лазерная оборонительная система для самолетов

Stryker — восьмиколесный многоцелевой бронетранспортер армии США

Железный дровосек — солдат, оснащенный усовершенствованной бронежилетом, датчиками и системами усиления силы для повышения своих боевых возможностей

XC-57 “Неудачник” — самолет с летающим крылом, первоначально разработанный для бомбардировщика следующего поколения ВВС США, но преобразованный в многоцелевой транспортный самолет, когда проект проиграл конкурс по контракту

ВЫДЕРЖКИ Из НОВОСТЕЙ РЕАЛЬНОГО МИРА

НОВОСТИ Би-би-си ОНЛАЙН, 30 ОКТЯБРЯ 2007 года:

…Напряженность в отношениях между Турцией и иракским курдским регионом неуклонно росла в месяцы, предшествовавшие нынешнему кризису, спровоцированному нападениями РПК, в результате которых за последние недели погибло около сорока турецких военнослужащих.

…В мае Турция была возмущена, когда многонациональные силы, возглавляемые США, передали контроль над безопасностью в трех провинциях Иракского Курдистана и быстро подняли курдский флаг вместо иракского.

…“Вам не нужны 100 000 [турецких] военнослужащих, чтобы занять свои позиции ”, - сказал высокопоставленный политик иракского курда. “Что они явно планируют сделать, так это организовать крупное вторжение и взять под контроль основные сухопутные маршруты внутри Иракского Курдистана, ведущие в пограничные горы с иракской стороны”.

…В курдских кругах ходят слухи, что турки могут также попытаться разбомбить или иным образом нейтрализовать два иракских курдских аэропорта, в Эрбиле и Сулеймании, которые, как утверждает Анкара, позволяли боевикам РПК находить убежище.

…“Турки могли бы уничтожить их или разбомбить, как они делали в прошлом. То, что они предлагают, - это нечто большее, чем это. Они говорят о крупномасштабном военном вторжении, которое заставляет людей чрезвычайно, чрезвычайно нервничать и беспокоиться. Многих людей беспокоит то, что амбиции Турции могут простираться дальше уничтожения РПК ...”

НОВОСТИ Би-би-си ОНЛАЙН, 18 ЯНВАРЯ 2008 года:

…Турция угрожает военными действиями против РПК с тех пор, как повстанцы усилили свои нападения на турецкие войска, оказывая на правительство здесь огромное общественное давление, требуя ответить силой. В прошлом месяце правительство разрешило военным проводить трансграничные операции [в Ираке] против РПК, когда это необходимо.

Воздушные удары в ночь на воскресенье были первым серьезным признаком этого.

…Анкара заявляет, что имеет молчаливое одобрение США на свои операции в соответствии с соглашением, достигнутым в Вашингтоне в прошлом месяце премьер-министром Реджепом Тайипом Эрдоганом и президентом Джорджем У. Буш.

“Я считаю, что США предоставили действенные разведданные, и турецкие военные приняли меры ”, - заявил Би-би-си представитель министерства иностранных дел Турции Левент Билман…

“ТУРЕЦКИЕ ВОЙСКА УНИЧТОЖИЛИ 11 повстанцев На юго-ВОСТОКЕ ТУРЦИИ НЕДАЛЕКО ОТ ГРАНИЦЫ С ИРАКОМ —ASSOCIATED PRESS”, 12 МАРТА 2007 г.—АНКАРА, ТУРЦИЯ:

Турецкие войска убили 11 курдских повстанцев во время столкновений на юго-востоке Турции недалеко от границы с Ираком, сообщило в среду частное информационное агентство. Боевые действия идут через две недели после восьмидневного вторжения Турции в северный Ирак с целью изгнания повстанцев из Рабочей партии Курдистана, которые сражаются с турецким правительством с 1984 года.

…Некоторые турецкие националисты опасаются, что расширение культурных прав может привести к расколу страны по этническому признаку. Они обеспокоены тем, что турецкие курды могут быть воодушевлены поддерживаемым США курдским регионом на севере Ирака, в котором есть свое собственное правительство и ополчение…

ПРОГНОЗ НА ВТОРОЙ КВАРТАЛ 2008 года, No STRATFOR.COM, 4 АПРЕЛЯ 2008:

Региональная тенденция: Турция превращается в крупную региональную державу и в 2008 году начнет оказывать влияние по всей своей периферии, особенно в северном Ираке…

Турция чувствует себя сильной не только в северном Ираке, но и на близлежащих Балканах и Кавказе, где она стремится наставлять недавно получившее независимость Косово и недавно богатый нефтью Азербайджан…

“‘’ЖЕЛЕЗНЫЙ ЧЕЛОВЕК" - НОВОЕ ЛИЦО ВОЕННЫХ ПОДРЯДЧИКОВ”, ДЖЕРЕМИ СУ, SPACE.COM, 6 МАЯ 2008:

Когда супергерой Тони Старк не надевает доспехи Железного человека, чтобы лично расправиться со злодеями, он предлагает американским военным новые гаджеты для ведения войны с террором.

…Частные лица и компании, возможно, не так заметны, как беспилотники, парящие в небе Афганистана и Ирака, тем не менее, их роль столь же резко возросла во время недавних конфликтов.

…Никто не ставит под сомнение тот факт, что Соединенные Штаты не смогли бы вести войну сейчас без привлечения военных подрядчиков…Это означает, что военные подрядчики также вышли за рамки простой продажи военной техники. Теперь они управляют линиями снабжения, кормят войска, строят базовые лагеря, консультируют по стратегии и даже сражаются в качестве частных сил безопасности…

“ИРАН: АМЕРИКАНО–ИРАКСКАЯ СДЕЛКА ‘ПОРАБОТИТ’ иракцев — РАФСАНДЖАНИ,” STRATFOR.COM 4 ИЮНЯ 2008:

Председатель Совета целесообразности Ирана Акбар Хашеми Рафсанджани 4 июня заявил, что исламский мир попытается помешать заключению долгосрочного соглашения о безопасности между Ираком и Соединенными Штатами, заявив, что условия сделки “поработят” иракцев, сообщает Associated Press. Рафсанджани заявил, что американо–иракская сделка приведет к постоянной оккупации Ирака, и что такая оккупация опасна для всех государств региона…

ПРОГНОЗ На ТРЕТИЙ КВАРТАЛ, STRATFOR.COM, 8 ИЮЛЯ 2008:

…Региональная тенденция: Турция превращается в крупную региональную державу и в 2008 году начнет оказывать влияние по всей своей периферии, особенно в северном Ираке…Турция становится смелее на международной арене: отправляет войска в северный Ирак, выступает посредником в израильско-сирийских мирных переговорах, продвигает энергетические проекты на Кавказе и в Центральной Азии и дает о себе знать своим влиянием на Балканах…

“ИРАКСКИЙ ПАРЛАМЕНТ СОЗЫВАЕТ ЗАСЕДАНИЕ По КИРКУКУ”, ASSOCIATED PRESS, 30 ИЮЛЯ 2008:

…Напряженность обострилась в понедельник после теракта смертника в Киркуке во время курдской акции протеста против закона о выборах, в результате которого погибли 25 человек и более 180 получили ранения.

Киркук является домом для курдов, туркмен, арабов и других меньшинств. После взрыва в Киркуке десятки разъяренных курдов ворвались в офисы туркменской политической партии, которая выступает против курдских притязаний на Киркук, открыв огонь и сжигая автомобили на фоне обвинений в том, что виноваты их соперники. Сообщалось, что девять туркмен, или этнических турок, были ранены.

Премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган, которая защищает права туркмен, призвал иракские власти выразить обеспокоенность в связи с инцидентами в Киркуке и предложил направить самолет для доставки раненых в Турцию на лечение, сообщила канцелярия президента Ирака…

“ТУРЦИЯ ОБЕСПОКОЕНА ГОРОДОМ КИРКУК”, ASSOCIATED PRESS, 2 АВГУСТА 2008:

Багдад— Турецкое правительство выразило обеспокоенность по поводу иракского города Киркук, где этнические турки оказались втянутыми в территориальный спор, говорит иракский чиновник.

Неизвестный представитель министерства иностранных дел Ирака сообщил, что министр иностранных дел Турции Али Бабикан связался с министром иностранных дел Ирака Хошияром Зибари по поводу ситуации в городе, сообщило в субботу Кувейтское информационное агентство KUNA.

Провинция Киркук потребовала, чтобы город стал частью Иракского Курдистана, в то время как Турция решительно выступала против такого движения.

Хотя в городе проживает самая большая концентрация этнических турок в Ираке, представитель Саида Зибари заявил, что любые попытки разрешить спор будут предприниматься исключительно Ираком.

Зибари сказал, что любые попытки извне вмешаться в спор не будут приветствоваться Ираком, сообщил представитель KUNA.

“ПЕРВЫЙ ВЫСТРЕЛ ЛАЗЕРНОЙ ПУШКИ”, WIRED, ОПАСНАЯ КОМНАТА, 13 АВГУСТА 2008:

Компания Boeing объявила сегодня о первых в истории испытаниях реального лучевого пистолета, который может стать для спецназа США способом нанесения скрытых ударов с “правдоподобным отрицанием”.

В ходе испытаний, проведенных ранее в этом месяце на военно-воздушной базе Киртланд, штат Нью-Мексико, усовершенствованный тактический лазер Boeing - модифицированный самолет C-130H - “запустил свой высокоэнергетический химический лазер через систему управления лучом. Система управления лучом обнаружила наземную цель и направила лазерный луч на цель, как указано системой боевого управления ATL ... ”

“РЕКОРДНОЕ ЧИСЛО АМЕРИКАНСКИХ ПОДРЯДЧИКОВ В ИРАКЕ”, CHRISTIAN SCIENCE MONITOR, ПИТЕР ГРИЕР, 18 АВГУСТА 2008:

Вашингтон— Американские военные зависели от частных подрядчиков с тех пор, как "сатлерс" продавали бумагу, бекон, сахар и другие предметы роскоши войскам Континентальной армии во время войны за независимость.

Но масштабы использования подрядчиков в Ираке беспрецедентны в истории США, согласно новому докладу Конгресса, который, возможно, является наиболее подробным официальным отчетом о практике. По состоянию на начало 2008 года, по данным Бюджетного управления Конгресса (CBO), по меньшей мере 190 000 частных сотрудников работали над финансируемыми США проектами на иракском театре военных действий. Это означает, что на каждого военнослужащего в форме вооруженных сил США в регионе приходилось также по контракту — соотношение 1 к 1.

…Критики военного аутсорсинга говорят, что реальная проблема заключается в гибкости и командовании и контроле над частными работниками…

“С-300 CURIOSITY АНКАРЫ, ”STRATEGIC FORECASTING INC., 26 АВГУСТА 2008:

…Турция находится в процессе приобретения нескольких вариантов российской системы противовоздушной обороны С-300, сообщила турецкая ежедневная газета Today's Zaman 25 августа…

…Если Турция преуспеет в этом приобретении, последующая работа Анкары потребует двух важных подходов. Первый - это обратный инжиниринг, при котором ключевые компоненты разбираются и внимательно изучается их внутренняя работа. Второе - это обучение радиоэлектронной борьбе против реальных систем…

“ТУРЕЦКАЯ АРМИЯ СТРЕМИТСЯ к РАСШИРЕНИЮ ПОЛНОМОЧИЙ”, ASSOCIATED PRESS, АНКАРА, ТУРЦИЯ — 10 ОКТЯБРЯ 2008:

Лидеры Турции встретились в четверг, чтобы обсудить увеличение полномочий вооруженных сил для борьбы с курдскими повстанцами после всплеска нападений, некоторые из которых были совершены с баз повстанцев на севере Ирака.

Парламент Турции в среду уже проголосовал за продление мандата вооруженных сил для проведения операций против курдских повстанцев на севере Ирака, включая трансграничные наземные операции.

Но военные запросили дополнительные полномочия для борьбы с повстанцами Рабочей партии Курдистана, или РПК. Встреча в четверг была сосредоточена на расширении возможностей, доступных военным и полиции…

ПРОЛОГ

За Пределами ЭЛЬ-АМАДИИ, провинция ДАХУК, РЕСПУБЛИКА ИРАК

ВЕСНА 2010

Дилок, или традиционное свадебное празднование, продолжалось уже несколько часов, но никто, казалось, нисколько не устал. Мужчины танцевали на больших дефах, или каркасных барабанах, и отбивали чечетку под народную музыку, исполняемую с усиленной зурной и тембурами, в то время как другие гости подбадривали их.

Снаружи был теплый, сухой, ясный вечер. Группы мужчин стояли группами тут и там, курили и пили из маленьких чашечек густой кофе. Женщины и девочки постарше в ярких платьях и шарфах разносили им подносы с едой, им помогали сыновья или младшие братья с фонариками.

После обслуживания мужчин за пределами свадебного приема женщина понесла поднос по дороге за светофорами, ее десятилетний сын шел впереди, к двум пикапам Toyota, полускрытым деревьями, по одному с каждой стороны дороги, ведущей к ферме. Мальчик посветил фонариком на пикап слева от себя, прямо в глаза своему старшему брату. “Да благословит вас Аллах и приветствует! Снова застал тебя спящей!” - крикнул он.

“Я не был!” - возразил брат гораздо громче, чем намеревался.

“Хани, не делай этого. Теперь твой брат некоторое время не сможет видеть в темноте”, - отругала его мать мальчика. “Пойди, угости своего брата чем-нибудь вкусненьким и скажи ему, что тебе жаль. Пойдем, Мазен, ” сказала она мужу, “ у меня есть еще кофе для тебя.”

Муж положил свой АК-47 на передний бампер грузовика и с благодарностью принял угощение. Он был одет для празднования, а не для несения караульной службы. “Ты хорошая женщина, Зилар”, - сказал мужчина. “Но в следующий раз пришлите сюда своего ленивого брата, чтобы он сделал работу за вас. Это была его идея разместить охрану у входа ”. Он мог чувствовать ее страдальческое выражение. “Я понимаю. Он снова занят вербовкой, нет? Свадьба его собственной дочери, и он не может остановиться?”

“Он очень сильно чувствует —”

“Я знаю, я знаю”, - прервал муж, нежно положив руку на щеку жены, чтобы успокоить ее. “Он патриотичный и убежденный курдский националист. Хорошо для него. Но он знает, что ополченцы, полиция и военные отслеживают такие события, делают фотографии с беспилотных летательных аппаратов, используют чувствительные микрофоны и прослушивают телефоны. Почему он продолжает? Он слишком многим рискует ”.

“Тем не менее, я еще раз благодарю тебя за то, что ты согласился дежурить здесь в целях безопасности”, - сказала жена, убирая его руку со своего лица и целуя ее. “Это заставляет его чувствовать себя лучше”.

“Я годами не брал в руки винтовку с тех пор, как ушел из ополченцев пешмерга в Киркуке. Я ловлю себя на том, что каждые три секунды проверяю предохранитель.”

“О, неужели ты, мой муж?” Женщина подошла к АК-47, прислоненному к бамперу, и осмотрела его пальцами.

“Ах, Лос-Анджелес, скажи мне, что я не...”

“Ты сделал”. Она снова перевела рычаг безопасности в положение “безопасно”.

“Я рад, что твоих братьев нет рядом, чтобы увидеть, как ты это делаешь”, - сказал ее муж. “Возможно, мне нужно больше уроков от бывшей Верховной коммуны женщин-командиров”.

“Мне нужно растить семью и заботиться о доме — я посвятил свое время движению за независимость Курдистана. Позвольте молодым женщинам немного побороться для разнообразия ”.

“Ты можешь опозорить любую молодую женщину — на стрельбище и в постели”.

“О, и откуда ты знаешь о навыках молодых женщин?” игриво спросила она. Она положила оружие обратно и подошла к мужу, соблазнительно покачивая бедрами. “У меня есть еще много уроков, которые я предпочла бы преподать тебе, муж”. Он поцеловал ее. “Итак, сколько еще вы собираетесь держать моего старшего сына здесь?”

“Недолго. Может быть, еще час.” Он кивнул в сторону своего сына, который был занят тем, что отгонял своего младшего брата от нескольких остатков пахлавы на подносе. “Приятно быть здесь с Neaz. Он относится к этой задаче очень серьезно. Он— ” Мужчина остановился, потому что ему показалось, что он услышал приближающийся велосипед или маленький скутер, что-то вроде тихого жужжащего звука, который указывал на скорость, но не на мощность. Ни на дороге, ни на шоссе за ней не было никаких огней. Он нахмурился, затем вложил свою кофейную чашку в руку жены. “Отведите Хани обратно в общественный центр”.

“Что это?”

“Вероятно, ничего”. Он снова посмотрел на грунтовую дорогу и не увидел никаких признаков какого—либо движения - ни птиц, ни шелестящих деревьев. “Скажи своему брату, что я собираюсь немного побродить вокруг. Я расскажу остальным ”. Он поцеловал свою жену в щеку, затем пошел забрать свой АК-47. “Я буду готов войти после того, как получу ...”

Краем глаза, высоко на западе, он заметил это: короткую вспышку желтого света, не плотного, как прожектор, но мерцающего, как факел. Почему он это сделал, он не был уверен, но он оттолкнул свою жену в сторону, к деревьям рядом с воротами. “Ложись!” - крикнул он. “Лежать! Останься—”

Внезапно земля завибрировала, как будто тысяча лошадей бросилась врассыпную прямо рядом с ними. Лицо, глаза и горло мужа были забиты облаками пыли и грязи, которые появились из ниоткуда, и камни были брошены во все стороны. Жена закричала, увидев, как ее муж буквально распадается на куски человеческой плоти. Пикап был точно так же разорван на части, прежде чем разорвался бензобак, отправив в небо массивный огненный шар.

Затем она услышала это — ужасный звук, невероятно громкий, длившийся всего долю секунды. Это было похоже на гигантское рычащее животное, стоящее над ней, как цепная пила размером с дом. За звуком последовал мгновение спустя громкий свист реактивного самолета, пролетевшего над головой, так низко, что она подумала, что это может быть посадка на грунтовую дорогу.

Всего за несколько ударов сердца ее муж и двое сыновей были мертвы у нее на глазах. Каким-то образом женщина поднялась на ноги и побежала обратно к месту свадебного приема, не думая ни о чем другом, кроме как предупредить других членов своей семьи, чтобы они спасались бегством.

“Преимущество чисто”, - радировал ведущий пилот бомбардировщика А-10 "Тандерболт II" из трех кораблей. Он резко затормозил, чтобы убедиться, что находится достаточно далеко от другого самолета и местности. “Двое, очищены по горячим следам”.

“Хороший заход, ведущий”, - радировал пилот второго А-10 "Тандерболт". “Второй в деле”. Он проверил инфракрасный видеодисплей ракеты AGM-65G Maverick, который четко показывал два пикапа в конце дороги, один горящий, а другой все еще неповрежденный, и легким нажатием ручки управления пристроился ко второму пикапу. Его A-10 не был модифицирован специальным модулем инфракрасного датчика, но видео “poor man's FLIR” с ракеты Maverick отлично справилось с этой задачей.

Ночные стрельбы из пушек обычно нежелательны, особенно в такой холмистой местности, но какой пилот не рискнул бы ради шанса выстрелить из невероятной пушки GAU-8A Avenger, тридцатимиллиметровой пушки Гатлинга, которая стреляла огромными снарядами с обедненным ураном со скоростью почти четыре тысячи выстрелов в минуту? Кроме того, поскольку первая цель хорошо горела, теперь было легко разглядеть следующую цель.

Когда прицельная сетка "Маверик" опустилась на тридцать градусов, пилот опустил нос самолета, произвел окончательную регулировку, объявил по радио “Пушки, пушки, пушки!” и нажал на спусковой крючок. Рев этой большой пушки, стреляющей у него между ног, был самым невероятным ощущением. За один трехсекундный рывок почти двести огромных снарядов долетели до своей цели. Пилот сосредоточил внимание на пикапе в первую секунду, выпустив по нему пятьдесят снарядов и вызвав еще один впечатляющий взрыв, а затем поднял нос A-10, чтобы позволить оставшимся ста тридцати снарядам прошить дорогу по направлению к убегающей цели террористов.

Осторожно, чтобы не зациклиться на цели, и очень хорошо ориентируясь в окружающей местности, он резко затормозил и изменил направление вправо, чтобы набрать заданную высоту. Маневренность А-10 американского производства была поразительной — он не заслуживал своего неофициального прозвища “Бородавочник”. “Два ясно. Три, очищенные горячим способом.”

“Третий в ударе”, - ответил пилот третьего А-10 в строю. Он был наименее опытным пилотом в строю из четырех кораблей, поэтому он не собирался выполнять пушечный заход ... но это должно было быть не менее захватывающим.

Он сфокусировал цель — большой гараж рядом с домом — на экране наведения ракеты "Маверик", нажал кнопку “блокировка” в секторе дроссельной заслонки, сказал по радио “Rifle one", повернул голову вправо, чтобы избежать яркого света двигателя ракеты, и нажал кнопку “launch” на ручке управления. Ракета AGM-65G Maverick слетела с направляющей запуска на левом крыле и быстро исчезла из поля зрения. Он выбрал вторую ракету, переместил прицельную сетку на вторую цель — сам дом — и выпустил "Маверик" с правого крыла. Через несколько секунд он был вознагражден двумя яркими взрывами.

“У ведущего есть визуальное изображение, похоже, что два прямых попадания”.

“Третий свободен”, - передал он по радио, набирая высоту и поворачивая к запланированному месту встречи. “Четверо, очищены по горячим следам”.

“Четыре экземпляра, летят быстро”, - подтвердил четвертый пилот А-10. Возможно, его профиль атаки был наименее захватывающим и обычно даже не выполнялся А-10, но А-10 были новыми членами флота, и их полные возможности еще предстояло изучить.

Процедура была намного проще, чем у его ведомых: сохранить переключатели управления, установленные на станции четыре и восемь; следовать указаниям GPS-навигации до точки разблокировки; главный переключатель постановки на охрану в положение “arm”; и нажать кнопку разблокировки на ручке управления в заранее запланированной точке разблокировки. Две бомбы GBU-32 весом в тысячу фунтов с GPS-наведением сброшены в ночное небо. Пилоту не нужно было ничего фиксировать или рисковать пикированием в сторону местности: комплекты наведения на оружие использовали сигналы спутниковой навигации GPS, чтобы направить бомбы к цели, большому зданию рядом с фермой, которое рекламировалось как “общественный центр”, но, по утверждению источников разведки, было основным местом сбора и вербовки террористов РПК.

Ну, больше нет. Два прямых попадания уничтожили здание, создав массивный кратер диаметром более пятидесяти футов. Даже пролетая на высоте пятнадцати тысяч футов над землей, А-10 был потрясен двумя взрывами. “Четвертый свободен. Оружейная панель в целости и сохранности.”

“Два хороших инфильтрата”, - радировал ведущий пилот. Он не видел никаких вторичных взрывов, но террористы, возможно, перенесли большой тайник с оружием и взрывчаткой, который, по сообщениям, хранился в здании. “Muhtesem!Отличная работа, Молнии. Проверь безопасность переключателей постановки на охрану, и не забудь отключить ECM и включить транспондеры на границе, иначе мы разнесем вас в щепки, как они поступят с теми подонками из РПК там, сзади. Увидимся на якоре рандеву ”.

Через несколько минут все четыре A-10 Thunderbolts, недавно приобретенных боевых самолета турецких ВВС, благополучно вернулись через границу. Еще одна успешная антитеррористическая операция против повстанцев, скрывающихся в Ираке.

Женщина, Зилар Аззави, застонала в агонии, когда проснулась некоторое время спустя. Ее левая рука испытывала ужасную боль, как будто она сломала палец при падении ... И затем она с шоком поняла, что ее левой руки больше нет, оторвана до середины предплечья. Что бы ни убило ее мужа и сыновей и не уничтожило грузовик, оно почти преуспело в убийстве ее. Ее подготовка в РПК-коммандос взяла верх, и ей удалось повязать полоску ткани от своего платья вокруг руки в качестве жгута, чтобы остановить кровотечение.

Вся территория вокруг нее была объята пламенем, и у нее не было выбора, кроме как оставаться там, где она была, на обочине дороги, пока она не сможет сориентироваться. Все вокруг нее, за исключением этого небольшого участка грунтовой дороги, горело, и она потеряла так много крови, что не думала, что сможет уйти далеко, даже если бы знала, в какую сторону идти.

Все и вся исчезло, было полностью уничтожено — здания, свадебный прием, все гости, children...my Боже, дети, ее дети...!

Аззави был беспомощен сейчас, надеясь просто остаться в живых…

“Но, Боже, если ты оставишь меня в живых”, - сказала она вслух, перекрывая звуки смерти и разрушения вокруг нее, “я найду тех, кто несет ответственность за это нападение, и я использую все свои силы, чтобы собрать армию и уничтожить их. Моя предыдущая жизнь окончена — они с жестоким безразличием забрали у меня мою семью. С твоего благословения, Боже, моя новая жизнь начнется прямо сейчас, и я отомщу за всех, кто погиб здесь сегодня вечером ”.

ПРИБЛИЖАЮТСЯ К БАЗЕ КОММАНДОС ОБЩЕСТВЕННОГО ПОРЯДКА ДЖАНДАРМА, ДИЯРБАКЫР, ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА

ЛЕТО 2010

“Канак Два-семь, башня Диярбакыр, ветер три-ноль-ноль со скоростью восемь узлов, потолок в тысячу километров в час, видимость пять при легком дожде, взлетно-посадочная полоса три-пять, разрешена для захода на посадку по ILS нормальной категории, статус безопасности зеленый”.

Пилот танкера /грузового самолета KC-135R американского производства подтвердил вызов, затем нажал на систему адресной поддержки пассажиров. “Мы скоро приземлимся. Пожалуйста, вернитесь на свои места, убедитесь, что ваши ремни безопасности надежно пристегнуты, уберите свои столики с подносами и уберите всю ручную кладь. Tesekkur ederim . Спасибо ”. Затем он повернулся к оператору управления стрелой / бортинженеру, сидящему позади второго пилота, и прокричал через всю кабину: “Пойди посмотри, не хочет ли он зайти на посадку, мастер-сержант”. Инженер кивнул, снял наушники и направился на корму в грузовой отсек.

Хотя KC-135R был в основном самолетом-дозаправщиком в воздухе, он часто использовался как для перевозки грузов, так и пассажиров. Груз находился в передней части пещерообразного салона — в данном случае, четыре поддона, заполненные ящиками, закрепленными нейлоновой сеткой. За поддонами находились два поддона для пассажирских сидений эконом-класса, рассчитанных на двенадцать человек, прикрученных к полу, так что пассажиры сидели лицом назад. Полет был шумным, вонючим, темным и неудобным, но таким ценным самолетам, увеличивающим силу, как этот, редко разрешалось летать без полной загрузки.

Инженер экипажа протиснулся вокруг груза и подошел к дремлющему пассажиру, сидящему в конце первого ряда по левому борту. У мужчины были длинные и довольно взъерошенные волосы, отросшие за несколько дней бакенбарды, и он носил довольно обычную уличную одежду, хотя любой, кто путешествует на военных самолетах, должен был носить либо форму, либо деловой костюм. Инженер встал перед мужчиной и слегка коснулся его плеча. Когда мужчина проснулся, мастер-сержант подал ему знак, и он встал и последовал за мастер-сержантом в пространство между поддонами. “Извините за беспокойство, сэр”, сказал оператор бума после того, как пассажир снял желтые затычки для ушей из мягкой пены, которые все носили для защиты слуха от шума, “но пилот попросил узнать, не хотите ли вы посидеть в кабине для захода на посадку”.

“Это обычная процедура, мастер-сержант?” - спросил пассажир, генерал Бесир Озек. Озек был командующим Джандарма Генел Комутанлиги, или турецкими национальными военизированными формированиями, объединявшими национальную полицию, пограничный патруль и национальную гвардию. Как обученному коммандос, а также командиру военизированного подразделения, отвечающего за внутреннюю безопасность, Озеку было разрешено носить более длинные волосы и бакенбарды, чтобы лучше входить и выходить из роли агента под прикрытием и более ненавязчиво наблюдать за окружающими.

“Нет, сэр”, - ответил оператор заграждения. “Никому не разрешается находиться в кабине пилотов, кроме членов летного экипажа. Но...”

“Я просил, чтобы меня не выделяли в этом полете, мастер-сержант. Я думал, это было ясно всем в команде ”, - сказал Озек. “Я хочу оставаться как можно более незаметным в этой поездке. Вот почему я решил сесть сзади с другими пассажирами ”.

“Извините, сэр”, - сказал оператор заграждения.

Озек осмотрел грузовые поддоны и заметил, что несколько пассажиров обернулись, чтобы посмотреть, что происходит. “Ну, я полагаю, теперь уже слишком поздно, не так ли?” - сказал он. “Поехали”. Оператор стрелковой установки кивнул и проводил генерала в кабину пилотов, радуясь, что ему не пришлось объяснять командиру воздушного судна, почему генерал не принял его приглашение.

Прошло много лет с тех пор, как Озек был внутри самолета-заправщика KC-135R Stratotanker, и кабина казалась намного более тесной, шумной и вонючей, чем он помнил. Озек был ветераном пехоты и не хотел понимать, что привлекает мужчин в авиации. Жизнь летчика была подчинена силам и законам, которых никто не видел и не понимал полностью, и это не тот способ, которым он когда-либо хотел жить. Модернизированный KC-135R был хорошим самолетом, но планер эксплуатировался уже более пятидесяти лет — этот был относительно молод, ему было всего сорок пять лет, - и он начинал показывать свой возраст.

Тем не менее, авиация, казалось, была в моде в Турецкой Республике в эти дни. Его страна только что приобрела десятки излишков тактических истребителей и бомбардировщиков из Соединенных Штатов: всеми любимый истребитель-бомбардировщик F-16 Fighting Falcon, который также был построен по лицензии в Турции; штурмовик ближней воздушной поддержки A-10 Thunderbolt, прозванный “Бородавочником” из-за его неуклюжего, утилитарного внешнего вида; боевой вертолет AH-1 Cobra; и реактивный истребитель F-15 Eagle для завоевания превосходства в воздухе. Турция была на пути к превращению в региональную военную державу мирового класса, благодаря желанию Соединенных Штатов избавиться от испытанной в боях, но устаревающей техники.

Оператор заграждения вручил генералу наушники и указал на место инструктора между двумя пилотами. “Я знаю, что вы не хотели, чтобы вас беспокоили, генерал”, - сказал пилот по внутренней связи, “но кресло было открыто, и я подумал, что вам понравится вид”.

“Конечно”, - просто ответил Озек, сделав для себя пометку отстранить пилота от службы, когда он вернется в штаб; в турецких ВВС было много мужчин и женщин, которые знали, как выполнять приказы, ожидающие возможности пилотировать танкеры. “Каков статус безопасности в аэропорту?”

“Зеленый, сэр”, - доложил пилот. “Без изменений больше месяца”.

“Последняя активность РПК в этом районе была всего двадцать четыре дня назад, капитан”, - раздраженно сказал Озек. РПК, или Партия Каркер в Курдистане, или Рабочая партия Курдистана, была запрещенной марксистской военной организацией, которая стремилась к образованию отдельного государства Курдистан, сформированного из частей юго-восточной Турции, северного Ирака, северо-восточной Сирии и северо-западного Ирана, во всех из которых курдское этническое большинство. РПК использовала терроризм и насилие, даже против крупных военных баз и хорошо защищенных мест, таких как гражданские аэропорты, чтобы попытаться сохранить себя в глазах общественности и оказать давление на отдельные государства с целью выработки решения. “Мы должны всегда сохранять бдительность”.

“Да, сэр”, - подтвердил пилот приглушенным голосом.

“Вы не выполняете подход с максимальной производительностью, капитан?”

“Uh...no, сэр”, - ответил пилот. “Состояние безопасности - зеленое, потолок и видимость низкие, и вышка сообщила, что мы допущены к заходу на посадку в обычной категории”. Он сглотнул, затем добавил: “И я не хотел расстраивать вас или других пассажиров снижением с максимальной производительностью”.

Озек отругал бы этого молодого пилота-идиота, но они уже начали заход на посадку по приборам, и вскоре здесь станет очень оживленно. Взлеты и заходы на посадку с максимальной производительностью были разработаны для минимизации времени нахождения в смертоносной зоне действия зенитных орудий, стреляющих с плеча. РПК иногда использовала ракеты российского производства SA-7 и SA-14 против самолетов турецкого правительства.

Однако вероятность такой атаки сегодня была небольшой. Потолок и видимость были довольно низкими, что ограничивало время, доступное стрелку для атаки. Кроме того, большинство атак было совершено против больших вертолетов или самолетов с неподвижным крылом во время фазы взлета, потому что тепловая сигнатура, на которую нацеливались ракеты, была намного ярче — во время захода на посадку двигатели работали на более низких настройках мощности и были относительно прохладными, что означало, что ракетам было труднее фиксироваться, и их можно было легче заклинить или заманить в ловушку.

Пилот рисковал, что Озеку не нравилось — особенно потому, что он делал это только для того, чтобы попытаться произвести впечатление на старшего офицера, — но сейчас они были в затруднительном положении, и прекращение захода на посадку в такой момент, вблизи гор в плохую погоду, не было идеальным выбором. Озек откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, демонстрируя свой гнев. “Продолжайте, капитан”, - просто сказал он.

“Да, сэр”, - с облегчением ответил пилот. “Второй пилот, пожалуйста, перед выполнением контрольного списка перехвата на глиссаде”. К чести пилота, подумал Озек, он был хорошим командиром воздушного судна; он был бы хорошим дополнением к экипажу какой-нибудь авиакомпании, потому что он не собирался оставаться в ВВС Турции очень долго.

К сожалению, такое апатичное отношение в армии в эти дни становилось все более распространенным, поскольку конфликт между турецким правительством и курдами продолжал разрастаться. Рабочая партия Курдистана, или РПК, сменила свое название на PAG, или Конгресс за свободу и демократию, и избегала использования термина "Курдистан" в своей литературе и выступлениях в попытке привлечь более широкую аудиторию. В эти дни они проводили митинги и публиковали документы, пропагандирующие принятие новых законов о правах человека, чтобы облегчить страдания всех угнетенных людей в мире, а не выступать за вооруженную борьбу исключительно за отдельное курдское государство.

Но это была уловка. РПК была сильнее, богаче и агрессивнее, чем когда-либо. Из-за вторжения США и уничтожения режима Саддама Хусейна в Ираке, а также гражданской войны в Иране, курдские повстанцы бесстрашно устраивали трансграничные рейды в Турцию, Ирак, Иран и Сирию из многочисленных безопасных лагерей, надеясь извлечь выгоду из хаоса и неразберихи и создать прочную базу в каждой стране. Каждый раз, когда турецкие войска отвечали, их обвиняли в геноциде, а политики в Анкаре приказывали военным прекратить преследование.

Это только придало смелости РПК. Последняя пародия: появление женщины-лидера террористов. Никто не знал ее настоящего имени; она была известна как Баз, или “Ястреб” по-арабски, из-за ее способности наносить быстрые и неожиданные удары, но при этом, казалось бы, улетать и так легко ускользать от преследователей. Ее появление в качестве главной силы, выступающей за независимость Курдов, и вялая реакция турецкого и иракского правительств на ее призыв к кровопролитной войне обеспокоили генерала Джандармы.

“Выходим на глиссадный перехват”, - сказал второй пилот.

“Сбросить скорость”, - сказал пилот.

“Вот оно”, - ответил второй пилот, и он протянул руку чуть выше правого колена пилота и перевел круглый переключатель привода шасси в положение “вниз”. “Передача в процессе передачи ... Три зеленых, желтого нет, горит индикатор проверки насоса нажатием кнопки, передача выключена и заблокирована”.

Пилот оторвал взгляд от индикатора горизонтального положения ровно на столько времени, чтобы проверить индикаторы переключения передач и нажать, чтобы нажать для проверки индикатор “gear hyd”. “Проверка, передача выключена и заблокирована”.

“На курсе, на глиссаде”, - сказал второй пилот. “Две тысячи футов до высоты принятия решения”. Второй пилот протянул руку и незаметно постучал по индикатору воздушной скорости, безмолвно предупреждая пилота о том, что его воздушная скорость немного упала — с генералом в кабине он не хотел подчеркивать даже малейшую ошибку. Их скорость упала всего на пять узлов, но крошечные ошибки, казалось, нарастали как снежный ком при заходе на посадку по приборам, и лучше было сразу их заметить и исправить, чем позволить им создавать большие проблемы позже.

“Тесеккур эдер”, - ответил пилот, признавая подвох. Простое “вас понял” означало, что пилот сам обнаружил свою ошибку, но благодарность означала, что второй пилот сделал хороший заход. “Осталась тысяча”.

В окна кабины начал проникать отфильтрованный солнечный свет, за которым мгновением позже последовал солнечный свет, пробившийся сквозь широко рассеянные облака. Озек выглянул и увидел, что они точно по центру взлетно-посадочной полосы, а визуальные огни захода на посадку указывали, что они находятся на глиссаде. “Взлетно-посадочная полоса в поле зрения”, - объявил второй пилот. Стрелки ILS начали немного танцевать, что означало, что пилот выглядывал из окна на взлетно-посадочную полосу вместо того, чтобы следить за индикатором горизонтального положения. “Продолжайте сближение”.

“Спасибо”. Еще один хороший улов. “Пятьсот до высоты принятия решения. Соблюдайте контрольный список ‘перед приземлением’ и ...”

Озек, сосредоточившись на окне, а не на приборах, увидел это первым: белая вьющаяся линия дыма, выходящая из-за перекрестка улиц впереди и слева, внутри ограждения аэропорта по периметру, направляясь прямо на них! “Стрела!” - крикнул Озек, используя русское прозвище ”Звезда" для ракеты SA-7, запускаемой с плеча. “Поворачивай направо, сейчас!”

К его чести, пилот сделал именно так, как приказал Озек: он немедленно резко крутанул штурвал вправо и перевел все четыре дросселя на полную боевую мощность. Но он опоздал намного, намного. Озек знал, что теперь у них был только один шанс: что это действительно была ракета SA-7, а не более новая SA-14, потому что старой ракете для наведения требовалась яркая горячая “точка”, в то время как SA-14 могла отслеживать любой источник тепла, даже солнечный свет, отражающийся от фонаря.

В мгновение ока ракета исчезла — она пролетела в считанных метрах от левого крыла. Но было что-то еще не так. В кабине раздался звуковой сигнал; пилот отчаянно пытался развернуть KC-135 влево, чтобы выровнять его и, возможно, даже снова выровнять на взлетно-посадочной полосе, но самолет не реагировал — левое крыло все еще было высоко в небе, и не хватало мощности элеронов, чтобы опустить его. Даже с работающими на полную мощность двигателями они полностью заглохли, угрожая в любой момент перейти в штопор.

“Что вы делаете, капитан?” Озек закричал. “Опустите нос и выровняйте крылья!”

“Я не могу развернуться!” - закричал пилот.

“Мы не можем добраться до взлетно—посадочной полосы - выровняйте крылья и найдите место для аварийной посадки!” Сказал Озек. Он выглянул в окно второго пилота и увидел футбольное поле. “Вот! Футбольное поле! Это место вашей посадки!”

“Я могу управлять им! Я могу это сделать ...!”

“Нет, вы не можете — слишком поздно!” - закричал Озек. “Опустите нос и направляйтесь к футбольному полю, или мы все умрем!”

Остальное произошло менее чем за пять секунд, но Озек наблюдал за этим как в замедленной съемке. Вместо того, чтобы пытаться поднять заглохший танкер обратно в небо, пилот ослабил обратное давление на рычаги управления. Как только он это сделал, и двигатели были включены на полную боевую мощность, элероны немедленно отреагировали, и пилот смог выровнять крылья самолета. При низком носе скорость полета быстро увеличивалась, и пилоту хватило удара, чтобы поднять нос почти до посадочного положения. Он перевел дроссели на холостой ход, затем на “отсечку” за мгновение до того, как большой танкер коснулся земли.

Озека швырнуло вперед почти на центральную консоль, но его плечевой и поясной ремни выдержали, и он с сожалением подумал, что раньше испытывал более жесткие приземления ... а затем с грохотом опустился носовой редуктор, и турецкий генерал почувствовал себя так, словно его переломило полностью пополам. Сломался передний редуктор, и грязь и дерн хлынули через ветровое стекло, как приливная волна. Они пробили стойку футбольных ворот, затем проломились через забор и несколько гаражей и складских помещений, прежде чем остановиться у спортзала базы.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

РАКЕТНЫЙ ПОЛИГОН УАЙТ СЭНДС, Нью-МЕКСИКО

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Мастера Два-Два, это Уайт Сэндс”. Портативное радио с треском ожило, разорвав тихий утренний воздух. “Взлет разрешен, взлетно-посадочная полоса один-ноль, ветер спокойный, высотомер два-девять-девять-семь. Состояние угрозы красное, повторяю, красное, перечитайте ”.

“Вас понял, Хозяева Два-Два экземпляра, взлет разрешен, взлетно-посадочная полоса один-ноль, состояние угрозы красное”.

Большой, довольно странно выглядящий самолет запустил двигатели и приготовился выйти на действующую взлетно-посадочную полосу. Он чем-то напоминал бомбардировщик-невидимку B-2 Spirit “flying-wing”, но был значительно более выпуклым, чем межконтинентальный бомбардировщик, что предполагало гораздо большую грузоподъемность. Вместо двигателей, встроенных в фюзеляж, самолет имел три двигателя, установленных в задней части фюзеляжа на коротких пилонах.

Когда странный самолет “крылатый гуппи” выруливал через линию ожидания на действующую взлетно-посадочную полосу, примерно в миле к западу мужчина в матерчатой кепке, балаклаве, толстой защитной зеленой куртке и тяжелых перчатках поднял на правое плечо пусковую установку ПЗРК, или переносной зенитно-ракетный комплекс. Сначала он вставил устройство размером с овощную банку в нижнюю часть пусковой установки, которое обеспечивало охлаждающий газообразный аргон для инфракрасного искателя и питание аккумулятора для устройства.

“Аллах Акбар, Аллах Акбар”, - произнес мужчина тихим голосом. Затем он поднялся на ноги и направил оружие на восток, в сторону постепенно усиливающегося звука двигателей самолета, набирающего обороты для взлета. Было еще недостаточно светло, чтобы разглядеть самолет с такого расстояния, поэтому ракетчик опустил на глаза очки ночного видения, тщательно отрегулировав положение головы, чтобы он все еще мог наводить ПЗРК через его механические прицелы. Он активировал оружие, нажав и отпустив встроенный рычаг предохранителя и привода. Он мог слышать вращение гироскопов в отсеке наведения ракеты даже сквозь шум авиалайнера, громыхающего над пустыней.

Как только он сфокусировал прицел на зелено-белом изображении удаляющегося реактивного лайнера, он услышал низкий рычащий звук в своих наушниках, указывающий на то, что инфракрасный датчик ПЗРК только что зафиксировал выхлопы двигателя реактивного лайнера. Затем он нажал и удерживал рычаг “uncage”, и сигнал обнаружения стал громче, сообщая ему, что ракета отслеживает хорошую цель.

Он подождал, пока самолет не окажется в воздухе, поскольку, если бы он сбил его, когда он все еще был на земле, экипаж, вероятно, смог бы безопасно остановить самолет на взлетно-посадочной полосе и быстро потушить пожар, сведя потери к минимуму. Наиболее уязвимым моментом было пять секунд после взлета, потому что самолет медленно разгонялся и его шасси были в пути; если бы у него отказал двигатель, экипажу пришлось бы реагировать быстро и точно, чтобы избежать катастрофы.

Теперь пришло время. Он прошептал еще одно "Аллах Акбар", поднял пусковую установку так, что цель оказалась в левом нижнем углу механического прицела, задержал дыхание, чтобы не вдохнуть выхлопные газы ракеты, затем нажал на спусковой крючок.

Маленький катапультный двигатель выпустил ракету из ствола примерно на тридцать футов в воздух. Как только ракета начала падать, ее твердотопливный ракетный двигатель первой ступени сработал, и ракета направилась к своей цели, при этом датчик был надежно зафиксирован. Затем ракетчик опустил защитные щитки и с ликованием наблюдал за боем через очки ночного видения, а мгновением позже увидел, как ракета взорвалась в облаке огня. “Аллах, черт возьми, Акбар”, - пробормотал он. “Это было круто” .

Но контратака еще не закончилась. Как только звук взрыва долетел до него секундой позже, ракетчик внезапно почувствовал сильное жжение по всему телу. Он бросил использованную пусковую установку на землю, сбитый с толку и дезориентированный. Ему показалось, что все его тело внезапно охватило пламя. Он упал на землю, надеясь потушить пламя, перекатившись, но жар становился сильнее с каждой секундой. Он ничего не мог сделать, кроме как свернуться в защитный комочек и прикрыть глаза, надеясь избежать ослепления или сожжения заживо. Он закричал, когда пламя распространилось, поглощая его…

“Ого, босс, что случилось?” он услышал голос в своих наушниках. “Ты в порядке? Мы в пути. Держитесь!”

Мужчина обнаружил, что его грудь вздымается, а сердце колотится от внезапного всплеска адреналина в крови, и ему было трудно говорить в течение нескольких мгновений ... но сильное ощущение жжения внезапно прекратилось. Наконец, он встал и отряхнулся. Не было никаких доказательств того, что с ним что-то случилось, за исключением ужасных воспоминаний о той сильной боли. “Нет... Ну, может быть…ну, да, ” неуверенно ответил ракетчик, доктор Джонатан Колин Мастерс. “Может быть, немного”.

Джону Мастерсу только что исполнилось пятьдесят лет, но он все еще выглядел и, вероятно, всегда будет выглядеть как подросток с его тонкими чертами лица, большими ушами, неуклюжими движениями тела, кривой ухмылкой и естественно взъерошенными каштановыми волосами под наушниками. Он был главным операционным директором Sky Masters Inc., небольшой оборонной научно-исследовательской компании, которую он основал, которая в течение последних двадцати лет разрабатывала абсолютно передовую авиацию, спутники, оружие, датчики и передовые технологии материалов для Соединенных Штатов.

Хотя он больше не владел компанией, которая все еще носила его имя — делами компании теперь управлял совет директоров, возглавляемый его бывшей женой и деловым партнером Хелен Каддири, а молодой президент компании, доктор Келси Даффилд, — и был достаточно богат, чтобы путешествовать по миру до конца своей жизни, если бы захотел, Джон любил проводить время либо в лаборатории, разрабатывая новые гаджеты, либо испытывая их в полевых условиях. Никто на самом деле не знал, разрешал ли совет директоров ему делать такие вещи, как стрельба боевыми ракетами из ПЗРК или оставаться вне ракетного полигона во время испытаний, просто чтобы подшутить над ним…или потому, что они надеялись, что он будет стерт в порошок его собственными изобретениями, что почти случалось много раз за эти годы.

Подъехало несколько "Хамви" и машин поддержки, включая "скорую помощь", на всякий случай, освещая Джона фарами и прожекторами. Мужчина выпрыгнул из первого "хаммера" на месте происшествия и подбежал к нему. “Ты в порядке, Джон?” - спросил Хантер “Бумер” Ноубл. Бумер был двадцатипятилетним вице-президентом, отвечающим за разработку авиационного оружия для Sky Masters Inc. В прошлом летчик-испытатель ВВС США, инженер и астронавт, Бумер когда-то имел завидную работу по проектированию экзотических систем для летательных аппаратов, а затем смог сам управлять готовым изделием. Летая на революционном одноступенчатом космическом самолете XR-A9 Black Stallion, выводимом на орбиту черным жеребцом, Бумер за последние два года побывал на орбите больше раз, чем остальные члены американского отряда астронавтов, вместе взятые, за последние десять лет. “Боже, ты нас там напугал!”

“Я же сказал тебе, я в порядке”, - сказал Джон, благодарный за то, что его голос звучал не так дрожаще, как несколькими минутами ранее. “Я думаю, мы немного переборщили с мощностью излучателя, а, Бумер?”

“Я установил его на самую низкую мощность, босс, и я проверил и перепроверил его”, - сказал Бумер. “Вероятно, ты был слишком близко. Дальность действия лазера составляет пятьдесят миль — вам было меньше двух, когда в вас попали. Вероятно, не лучшая идея участвовать в собственных тестах, босс. ”

“Спасибо за совет, Бумер”, - слабо ответил Джон, надеясь, что никто не заметит его трясущихся рук. “Отличная работа, Бумер. Я бы сказал, что испытание автоматического противоракетного оружия Slingshot прошло с полным успехом ”.

“Я бы тоже, Бумер”, - сказал другой голос позади него. Из другого "хаммера" к нам подошли двое мужчин, одетых в деловые костюмы, длинные темные пальто и перчатки, защищающие от утренней прохлады. За ними последовали еще двое мужчин, одетых подобным образом, но их пальто были распахнуты…что облегчило им доступ к автоматическому оружию, подвешенному на ремнях безопасности внизу. Мужчина с длинными волосами цвета соли с перцем и козлиной бородкой погрозил Джону пальцем и продолжил: “Тебе почти удалось покончить с собой, Джон ... снова” .

“Nah...it все прошло точно по плану, господин президент”, - ответил Джон.

Мужчина, бывший президент Соединенных Штатов Кевин Мартиндейл, недоверчиво закатил глаза. Фигура вашингтонского истеблишмента на протяжении десятилетий, Мартиндейл проработал шесть сроков в Конгрессе, два срока в качестве вице-президента и один срок в качестве президента, прежде чем был отстранен от должности; затем он стал лишь вторым человеком в истории Соединенных Штатов, за которого проголосовали снова.

Он также отличился тем, что стал первым вице-президентом, когда-либо разведенным во время пребывания в должности, и он все еще был убежденным холостяком, которого часто видели в компании молодых актрис и спортсменок. Несмотря на то, что Мартиндейлу было больше шестидесяти лет, он все еще был сурово красив, уверен в себе и выглядел почти дьявольски со своей козлиной бородкой и длинными волнистыми волосами, украшенными двумя вьющимися серебристыми прядями знаменитой “мечты фотографа”, которые автоматически появлялись у него на лбу всякий раз, когда он был зол или эмоционален.

“Ему все еще нравится участвовать в его собственных испытаниях, господин президент — чем возмутительнее, тем лучше”, - сказал человек рядом с ним, генерал-лейтенант в отставке Патрик Макланахан. Ниже ростом, чем Мартиндейл, но значительно более крепко сложенный, Макланахан был такой же легендой, как и Мартиндейл, за исключением того, что только в темном мире стратегических воздушных боев. Он пять лет прослужил штурманом и бомбардиром B-52G Stratofortress в США. Военно-воздушные силы до того, как был выбран для присоединения к сверхсекретному подразделению исследований и разработок, известному как Центр аэрокосмических вооружений высоких технологий, или HAWC, базирующемуся на неизведанной авиабазе в пустыне Невада, известной как “Страна грез”.

Во главе со своим дерзким и слегка неконтролируемым первым командующим генерал-лейтенантом Брэдли Джеймсом Эллиотом HAWC получил задание Белого дома выполнять секретные миссии по всему миру, чтобы помешать противнику перерасти конфликт в полномасштабную войну, используя передовые экспериментальные технологии, которые не будут использоваться никакими другими вооруженными силами в течение многих лет — если вообще когда-либо будут.

Специализацией HAWC была модификация старых самолетов с помощью новых систем и технологий, чтобы сделать их работу непохожей на все, что кто-либо когда-либо видел, а затем использование оружия, доставленного HAWC для секретных программ испытаний в реальном мире, для быстрого и незаметного подавления потенциального противника. О большинстве миссий HAWC публика никогда не узнает; пилоты, выбранные для тестовых полетов на совершенно новом самолете, никогда не узнают не только о том, что они не были первыми, кто летал на нем, но и о том, что самолет имел уже использовались в бою; семьи десятков погибших авиаторов и инженеров, как военных, так и гражданских, никогда не узнают, что на самом деле случилось с их близкими.

Из-за целеустремленной решимости Эллиота доминировать, а также невероятных возможностей HAWC, которые намного превосходили ожидания любого гражданского или военного командира, подразделение часто инициировало ответные действия на новые угрозы без полного ведома или разрешения от кого-либо. Это в конечном итоге привело к недоверию и, наконец, к прямому осуждению со стороны Вашингтона и пентагоновского истеблишмента, которые стремились изолировать и даже подорвать деятельность HAWC.

За четырнадцать лет работы в HAWC Макланахана, самого опытного и проверенного летчика и системного оператора, попеременно хвалили, наказывали, повышали в должности, увольняли, награждали и позорили. Хотя многие считали его самым героическим генералом Америки со времен Нормана Шварцкопфа, Макланахан ушел из ВВС так же тихо, как и появился на сцене, без фанфар, похвал или благодарности с чьей-либо стороны.

Кевин Мартиндейл, как вице-президент, так и президент, был самым горячим сторонником HAWC, и на протяжении многих лет он знал, что может положиться на Патрика Макланахана в выполнении работы, какими бы невероятными ни были шансы. Теперь, когда они оба отошли от общественной жизни, для Джона Мастерса не было неожиданностью увидеть их стоящими бок о бок здесь, в пустынях Нью-Мексико, на секретном полигоне для испытаний оружия.

“Еще раз поздравляю, доктор Мастерс”, - сказал Мартиндейл. “Я так понимаю, вы можете встроить эту лазерную систему самозащиты Slingshot в любой самолет?”

“Да, сэр, мы можем”, - сказал Бумер. “Все, что для этого нужно, - это источник питания и двенадцатидюймовая панель открытого доступа через резервуар высокого давления самолета для инфракрасного датчика обнаружения и направления луча. Мы можем установить и откалибровать устройство за считанные дни ”.

“Образует ли он защитный кокон вокруг всего самолета или просто направляет луч в сторону ракеты?”

“Мы фокусируем луч на вражеской ракете, чтобы сэкономить энергию и максимизировать разрушительный эффект лазерного луча”, - объяснил Джон. “Как только инфракрасный искатель обнаруживает запуск ракеты, он посылает луч концентрированной лазерной энергии высокой мощности вдоль той же оси в течение миллисекунд. Затем, если система сможет вычислить приблизительную точку запуска, она автоматически нанесет удар по вражеской стартовой площадке, чтобы попытаться вырубить плохого парня.”

“На что было похоже попадание лазерного луча, Джон?” - Спросил Патрик.

“Как будто тебя окунули в кипящее растительное масло”, - ответил Джон со слабой улыбкой. “И это было на самом низком уровне мощности”.

“Что еще может сделать этот лазер, Джон?” - Спросил Мартиндейл. “Я знаю, что HAWC в прошлом развертывала наступательные лазерные системы. Рогатка такая же?”

“Ну, сэр, лазер, конечно, только для самообороны”, - саркастически ответил Джон.

“Точно так же, как XC-57 больше не бомбардировщик, верно, Джон?”

“Да, сэр. Правительство США не одобряет, когда его оборонные подрядчики создают наступательные вооружения и используют технологию таким образом, который может нанести ущерб отношениям с другими странами или нарушить какие-либо законы. Таким образом, лазерная система довольно ограничена по дальности действия и возможностям — в основном для использования против тактических зенитных систем и их операторов ”.

“Это оставляет многое открытым для интерпретации”, - отметил Патрик. “Но ты мог повернуть ручку и немного увеличить мощность, верно?”

“Насколько ты знаешь, Мук, ответ отрицательный”, - сказал Джон.

Бывший президент указал на небо в направлении удаляющегося самолета, который как раз в этот момент входил в режим движения с подветренной стороны, заходя на посадку. “Довольно рискованно использовать один из ваших новых больших самолетов для тестирования системы, не так ли, док?” - спросил Мартиндейл. “Это была настоящая ракета "Стингер", которую вы выпустили по своему собственному самолету, я так понимаю? Ваши акционеры не могут быть слишком счастливы, рискуя самолетом стоимостью в несколько миллионов долларов подобным образом ”.

“Я, конечно, хотел пролить вам слезы на глаза, господин президент”, - ответил Джон. “То, чего не знают директора и акционеры, им не повредит. Кроме того, этот XC-57 ‘Неудачник’ беспилотный.”

“‘Неудачник’, да?” Патрик Макланахан прокомментировал. “Не самое крутое название, которое ты придумал, Джон”.

“Почему, черт возьми, ты это так называешь?” - Спросил Мартиндейл.

“Потому что он проиграл в конкурсе бомбардировщиков следующего поколения”, - объяснил Джон. “Им не нужен был беспилотный самолет; они хотели, чтобы он был более незаметным и быстрым. Я ориентировался на полезную нагрузку и дальность действия, и я знал, что могу вооружить его гиперзвуковым оружием противостояния, поэтому нам не нужна была скрытность.

“Кроме того, я годами проектирую и строю беспилотные летательные аппараты — то, что им это не нравилось, не означает, что это не могло быть рассмотрено. Разве бомбардировщик следующего поколения не должен быть следующим поколением? Дизайн даже не рассматривался. Их потеря. Затем, в довершение ко всему, мне запретили строить самолет в течение десяти лет ”.

“Но ты все равно это построил?”

“Это не бомбардировщик, господин президент — это многоцелевой транспорт”, - сказал Джон. “Он не предназначен для того, чтобы что-то ронять; он предназначен для того, чтобы в это что-то класть”.

Мартиндейл горестно покачал головой. “Отбивать чечетку в обход закона ... Кто еще, я знаю, любит это делать?” Патрик ничего не сказал. “Итак, вы используете беспилотный летательный аппарат — это не бомбардировщик — для испытания лазера, который не является наступательным оружием, но затем ставите себя на линию огня, чтобы проверить его воздействие на человека? Для меня это имеет смысл ”, - сухо сказал Мартиндейл. “Но ты, конечно, слезила мне глаза”.

“Благодарю вас, сэр”.

“Джон, сколько у тебя сейчас летает Неудачников?” - Спросил Патрик.

“Есть только два других — мы построили три для конкурса NGB, но прекратили работу над вторым и третьим, когда наш проект был отклонен”, - ответил Джон. “Это все еще программа исследований и разработок, поэтому она была низкоприоритетной ... пока вы не позвонили, господин Президент. Мы рассматриваем возможность установки нашей системы на коммерческие самолеты, а также на высокотехнологичные планеры ”.

“Давай посмотрим на это поближе, Джон”, - сказал Мартиндейл.

“Да, сэр. Я попрошу его медленно подлететь, чтобы мы могли взглянуть, затем я приведу его на посадку. Посмотрите на этот пролет — вы не поверите ”. Он взял свою портативную рацию и попытался связаться со своим центром управления, но лазерный луч поджарил ее. “Я забыл достать это из кармана перед тестом”, - застенчиво сказал он, улыбаясь приглушенным смешкам остальных. “Таким образом, я теряю больше телефонов. Бумер...?”

“Я понял, босс”, - сказал Бумер. “Низко и медленно?” Джон кивнул, а Бумер подмигнул и связался по рации с передвижным автофургоном.

Несколько мгновений спустя XC-57 появился на последнем заходе на посадку. Он выровнялся всего в пятидесяти футах над землей, летя удивительно медленно для такой большой птицы, как будто это была огромная модель из пробкового дерева, плавно дрейфующая на легком ветерке.

“Как беременный бомбардировщик-невидимка с двигателями снаружи”, - прокомментировал Мартиндейл. “Похоже, что это может упасть с неба в любой момент. Как ты это делаешь?”

“Он не использует никаких обычных средств управления полетом или подъемных устройств — он летает с использованием адаптивной к задаче технологии”, - сказал Мастерс. “Почти каждый квадратный дюйм фюзеляжа и крыльев может быть либо подъемным, либо тормозным устройством. Он может быть пилотируемым или беспилотным. Около шестидесяти пяти тысяч фунтов полезной нагрузки, и это может занять до четырех стандартных грузовых поддонов.

“Но уникальная система проигравшего - это полностью интегрированная система обработки грузов, включая возможность перемещать контейнеры внутри во время полета”, - продолжил Мастерс. “Это была первая идея Бумера, когда он попал на борт, и мы изо всех сил пытались переоборудовать все серийные самолеты, чтобы включить это. Бумер?”

“Ну, проблема, которую я всегда видел с грузовыми самолетами, заключается в том, что, как только груз находится внутри, вы ничего не можете сделать с самолетом, пространством или грузом”, - сказал Бумер. “Они все потрачены впустую, как только это загружено на борт”.

“Это груз на грузовом самолете, Бумер. Что еще ты собираешься с этим делать?” - Спросил Мартиндейл.

“Возможно, это грузовой самолет в одной конфигурации, сэр”, - ответил Бумер, “но переместите груз и вставьте модульный контейнер через отверстие в брюхе, и теперь грузовой самолет становится заправщиком или платформой наблюдения. Он основан на той же концепции, что и прибрежный боевой корабль ВМС, который сейчас в моде — один корабль, который может выполнять различные миссии в зависимости от того, какие аппаратные модули вы устанавливаете на борт ”.

“Подключи и играй? Так просто?”

“Было нелегко интегрировать вес и баланс, топливную систему и электрические системы, - признал Бумер, - но мы думаем, что исправили ошибки. Мы перекачиваем топливо между различными баками, чтобы поддерживать баланс. Я не думаю, что это было бы вообще возможно без системы адаптации к миссии. Проигравший может поднять груз или модули миссии внутрь через грузовой люк или нижний люк—”

“Люк в брюхе?” Мартиндейл прервал его, подмигнув. “Ты имеешь в виду бомбовый отсек?”

“Это не бомбоотсек, сэр, это грузовой люк”, - возразил Джон. “В нем раньше был бомбоотсек, и я не думал, что было бы правильно просто запечатать его —”

“Таким образом, это стало "люком для доступа к грузу", ” сказал бывший президент. “Понял, док”.

“Да, сэр”, - сказал Джон, изображая раздражение из-за необходимости постоянно напоминать людям о своей точке зрения. “Система Boomer автоматически расставляет модули по мере необходимости для выполнения миссии, подключает их и включает, и все это с помощью дистанционного управления. Он может делать то же самое во время полета. Когда модуль необходим или один из них израсходован, система обработки грузов может заменить его другим.”

“Какие модули у тебя есть в наличии, Джон?” - Спросил Мартиндейл.

“Мы создаем новые каждый месяц, сэр”, - гордо сказал Джон. “Прямо сейчас у нас есть модули дозаправки в воздухе вместе со шланговыми подвесками на законцовках крыльев, которые устанавливаются на земле и могут заправлять самолеты, оснащенные зондами. У нас также есть лазерные радарные модули для воздушного и наземного наблюдения со спутниковым каналом передачи данных; инфракрасные и электронно-оптические модули наблюдения; и модуль активной самообороны. Мы довольно близки к созданию модуля netrusion и системы управления Flighthawk — запуск, направление и, возможно, даже дозаправка и перевооружение FlightHawks с проигравшего ”.

“Конечно, мы бы тоже хотели создавать атакующие модули, если бы могли получить разрешение от Белого дома”, - вставил Бумер. “У нас неплохо идут дела с мощными микроволновыми и лазерно-направленными энергетическими технологиями, так что это может произойти скорее раньше, чем позже — если мы сможем убедить Белый дом позволить нам продолжить ”.

“Бумер, мягко говоря, очень мотивирован”, - добавил Джон. “Он не будет счастлив, пока не отправит Неудачника в космос”.

Мартиндейл и Макланахан посмотрели друг на друга, каждый мгновенно прочитал мысли другого; затем они посмотрели на потустороннее зрелище массивного самолета-неудачника, скользящего по взлетно-посадочной полосе в замедленном темпе летающей тарелки.

“Доктор Мастерс, мистер Ноубл...” Начал президент Мартиндейл. Как раз в этот момент XC-57 Loser внезапно ускорился с мощным ревом своих двигателей, набирая высоту под невероятно крутым углом и исчезая из виду в течение нескольких мгновений. Мартиндейл покачал головой, снова пораженный. “Куда мы можем пойти поговорить, мальчики?”

ГЛАВА ВТОРАЯ

Дорога в Ад легка для путешествия.

—БИОН, 325-255 гг. до н.э.

ОФИС ПРЕЗИДЕНТА, ÇАНКАЯ, АНКАРА, ТУРЦИЯ

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Закройте чертову дверь, пока я не начал реветь, как проклятый ребенок”, - сказал Курзат Хирсиз, президент Турецкой Республики, еще раз вытирая глаза, прежде чем убрать носовой платок. Он покачал головой. “Одному из погибших было два года. Совершенно невиновны. Вероятно, даже не смог бы выговорить ‘РПК’.”

Худощавый, с овальным лицом и высокий, Хирсиз был юристом, ученым и экспертом по макроэкономике, а также главой исполнительной Власти Турецкой Республики. Он много лет занимал должность исполнительного директора Всемирного банка и читал лекции по всему миру об экономических решениях для развивающихся стран, прежде чем был назначен премьер-министром. Популярный во всем мире, а также у себя на родине, он получил самый большой процент голосов членов Великого национального собрания за всю историю страны, когда был избран президентом.

Хирсиз и его главные советники только что вернулись с пресс-конференции в Çанкая, президентской резиденции в Анкаре. Он прочитал список имен погибших, который был передан ему за несколько минут до транслируемого по телевидению брифинга, а затем ответил на несколько вопросов. Когда репортер сказал ему, что один из погибших был малышом, он внезапно не выдержал, открыто заплакал и резко прекратил прессинг. “Мне нужны имена, номера телефонов и некоторые подробности обо всех жертвах. Я позвоню им лично после этой встречи ”, - помощник Хирсиза поднял телефонную трубку, чтобы отдать приказы. “Я также буду присутствовать на службах каждой из семей”.

“Не чувствуй себя смущенным, когда вот так срываешься, Курзат”, - сказал Ай &# #351;э Акас, премьер-министр. Ее глаза тоже были красными, хотя она была известна в Турции своей личной и политической жесткостью, что, несомненно, подтвердили бы два ее бывших мужа. “Это показывает, что ты человек”.

“Я просто слышу, как ублюдки из РПК смеются при виде того, как я плачу перед комнатой, полной репортеров”, - сказал Хирсиз. “Они побеждают дважды. Они пользуются как недостатком в процедурах безопасности, так и упущением в контроле ”.

“Это просто подтверждает то, что мы говорили всему миру на протяжении почти трех десятилетий — РПК есть и всегда будет ничем иным, как смертоносной слизью”, - вмешался генерал Орхан Шахин, генеральный секретарь Совета национальной безопасности Турции. Шахин, генерал армии, координировал всю военную и разведывательную деятельность между Çанкайей, военным штабом в Басканлыги и шестью основными разведывательными агентствами Турции. “Это самая разрушительная и подлая атака РПК за многие годы, начиная с трансграничных нападений 2007 года, и, безусловно, самая дерзкая. Пятнадцать погибших, в том числе шестеро на земле; пятьдесят один раненый - включая самого командира "Джандармы" генерала Озека — и самолет-заправщик полностью потерян.”

Президент вернулся к своему столу, ослабил галстук и закурил сигарету, что стало сигналом для всех остальных в офисе сделать то же самое. “Каков статус расследования, генерал?” Спросил Хирсиз.

“Полным ходом, господин президент”, - сказал Шахин. “Первоначальные сообщения вызывают тревогу. Один из заместителей начальника службы безопасности аэропорта не отреагировал на приказ вернуться на свой пост, и его невозможно найти. Я надеюсь, что он просто в отпуске и зарегистрируется вскоре после того, как услышит новости, но, боюсь, мы обнаружим, что это была внутренняя работа ”.

“Боже мой”, - пробормотал Хирсиз. “РПК проникает в наши подразделения и офисы все глубже и глубже с каждым днем”.

“Я думаю, что очень высока вероятность того, что агенты РПК проникли в сам офис "Джандармы", организации, которой поручено защищать страну от этих кровожадных ублюдков”, - сказал Шахин. “Я предполагаю, что планы поездок Озека просочились, и РПК нацелилась на этот самолет специально, чтобы убить его”.

“Но ты сказал мне, что Озек собирался в Диярбакыр с внезапной инспекцией!” - Воскликнул Хирсиз. “Возможно ли, что они проникли так глубоко и организованы так хорошо, что могут так быстро отправить отряд уничтожения зенитной ракетой с плеча?”

“Это должна быть внутренняя работа, а не только одного человека - эта база должна быть заполнена повстанцами в глубоком укрытии, на позициях, пользующихся высоким доверием, готовыми к активации и развертыванию в течение нескольких часов с конкретными задачами атаки ”.

“Это уровень сложности, которого мы боялись, но которого ожидали, сэр”, - сказал генерал Абдулла Гузлев, начальник штаба турецких вооруженных сил. “Пришло время нам отреагировать тем же. Мы не можем довольствоваться только игрой в обороне, сэр. Мы должны пойти против руководства РПК и уничтожить их раз и навсегда ”.

“В Ираке и Иране, я полагаю, генерал?” Спросил премьер-министр Акас.

“Вот где они прячутся, госпожа премьер-министр, как трусы, которыми они и являются”, - отрезал Гузлев. “Мы получим обновленную информацию от наших агентов под прикрытием, найдем несколько гнезд, в которых находится как можно больше кровожадных ублюдков, и уничтожим их”.

“Чего именно это достигнет, генерал, ” спросил министр иностранных дел Мустафа Хамарат, “ кроме дальнейшего разозления наших соседей, мирового сообщества и наших сторонников в Соединенных Штатах и Европе?”

“Извините меня, министр”, - сердито сказал Гузлев, “но меня не очень волнует, что кто-то на другом континенте думает, в то время как невинные мужчины, женщины и дети убиваются —”

Гузлева прервал телефонный звонок, на который немедленно ответил глава администрации президента. Помощник выглядел ошарашенным, когда положил трубку. “Сэр, генерал Озек находится в вашем приемной и желает поговорить с сотрудниками национальной безопасности!”

“Озек! Я думал, он в тяжелом состоянии!” - Воскликнул Хирсиз. “Да, да, немедленно доставьте его сюда и приведите санитара, чтобы он все время следил за ним”.

Было почти больно смотреть на этого человека, когда он вошел в офис. Его правое плечо и правая сторона головы были туго забинтованы, несколько пальцев на обеих руках были склеены скотчем, он прихрамывал, его глаза были опухшими, а видимые части лица и шеи были покрыты порезами, ожогами и ушибами, но он стоял прямо и отказался от какой-либо помощи со стороны Ç старого санитара, который прибыл за ним. Озек встал по стойке смирно в дверном проеме и отдал честь. “Разрешите поговорить с президентом, сэр”, - сказал он хриплым от дыхания горящим авиатопливом и алюминием голосом.

“Конечно, конечно, генерал. Убери ноги и сядь, чувак!” - Воскликнул Хирсиз.

Президент подвел Озека к дивану, но командир Джандармы поднял руку. “Извините, сэр, но я должен встать. Боюсь, я не смог бы снова встать ”, - сказал Озек.

“Что вы здесь делаете, генерал?” Спросил премьер-министр Акас.

“Я счел необходимым показать народу Турции, что я жив и выполняю свои обязанности, - сказал Озек, - и я хотел, чтобы сотрудники национальной безопасности знали, что я разработал план ответного удара по руководству РПК. Сейчас самое время действовать. Мы не должны медлить”.

“Я впечатлен вашей преданностью нашей стране и вашей миссии, генерал”, - сказал премьер-министр, “но сначала мы должны —”

“У меня есть полная бригада озела тима, снаряженная и готовая к немедленному развертыванию”. Ozel tim, или Специальные команды, были подразделением нетрадиционной войны разведывательного управления Джандармы, специально обученным действовать вблизи или во многих случаях внутри курдских городов и деревень для выявления и нейтрализации лидеров повстанцев. Они были одними из самых обученных коммандос в мире — и у них была столь же печально известная репутация жестокости.

“Очень хорошо, генерал”, - сказал Хирсиз, “но вы выяснили, кто стоит за нападением? Кто лидер? Кто нажал на курок? Кто отдал приказ об этой атаке?”

“Сэр, это вряд ли имеет значение”, - сказал Озек, его глаза расширились от удивления, что ему пришлось отвечать на такой вопрос. Его пристальный взгляд и довольно дикие черты лица, наряду с его ранами, придавали ему тревожный и возбудимый, почти дикий вид, особенно по сравнению с другими политиками вокруг него. “У нас есть длинный список известных боевиков РПК, изготовителей бомб, контрабандистов, финансистов, вербовщиков и сочувствующих. Силы внутренней безопасности и пограничной обороны могут задерживать обычных подозреваемых и проводить допросы — позвольте мне и озелу Тиму заняться главарями ”.

Президент Хирсиз отвел глаза от вспыльчивого генерала. “Еще одно нападение внутри Ирака ... Я не знаю, генерал”, - сказал он, качая головой. “Это то, что необходимо обсудить с американским и иракским правительствами. Они должны—”

“Простите меня за такие слова, сэр, но оба правительства неэффективны и не заботятся о безопасности Турции”, - сердито сказал генерал Озек. “Багдад вполне готов позволить курдам делать все, что им заблагорассудится, пока доходы от продажи нефти текут на юг. Американцы выводят войска из Ирака так быстро, как только могут. Кроме того, они и пальцем не пошевелили, чтобы остановить РПК. Несмотря на то, что они снова и снова твердят о глобальной войне с террором и называют РПК террористической организацией, за исключением того, что время от времени подбрасывают нам несколько фотографий или телефонных перехватов, они ни черта не сделали, чтобы помочь нам ”.

Хирсиз замолчал, озабоченно попыхивая сигаретой. “Бесир прав, сэр”, - сказал Гузлев, начальник военного штаба. “Это время, которого мы так долго ждали. Багдад цепляется изо всех сил, чтобы сохранить свое правительство в неприкосновенности; у них нет сил, чтобы обезопасить свою собственную столицу, не говоря уже о курдской границе. Америка прекратила замену боевых бригад в Ираке. На севере Ирака всего три бригады с центром в Эрбиле и Мосуле — на границе почти никого ”.

Гузлев сделал паузу, заметив, что никто не возражает против его комментариев, затем добавил: “Но я предлагаю нечто большее, чем просто участие специальных групп, сэр”. Он посмотрел на министра обороны Хасана Джизека и генерального секретаря Совета национальной безопасности Шахина. “Я предлагаю полномасштабное вторжение в северный Ирак”.

“Что?” Воскликнул президент Хирсиз. “Вы шутите, генерал?”

“Об этом не может быть и речи, генерал”, - немедленно добавил премьер-министр Акас. “Мы были бы осуждены нашими друзьями и всем миром!”

“С какой целью, генерал?” Спросил министр иностранных дел Хамарат. “Мы посылаем тысячи солдат, чтобы искоренить несколько тысяч повстанцев РПК? Вы предлагаете нам оккупировать иракскую территорию?”

“Я предлагаю создать буферную зону, сэр”, - сказал Гузлев. “Американцы помогли Израилю создать буферную зону на юге Ливана, которая была эффективной для сдерживания боевиков "Хезболлы" на территории Израиля. Мы должны сделать то же самое ”.

Хирсиз посмотрел на своего министра обороны, молчаливо надеясь услышать еще один голос оппозиции. “Hasan?”

“Это возможно, господин президент, ” сказал министр обороны, - но это не было бы секретом, и это было бы чрезвычайно дорого. Операция потребовала бы четвертой части всех наших вооруженных сил, возможно, до трети, и это, безусловно, повлекло бы за собой призыв резервных сил. Это заняло бы месяцы. Наши действия были бы замечены всеми — в первую очередь американцами. Добьемся ли мы успеха, зависит от того, как отреагируют американцы ”.

“Генерал Шахин?”

“Американцы находятся в процессе расширенного сокращения численности войск по всему Ираку”, - заявил генеральный секретарь Совета национальной безопасности Турции. “Поскольку здесь относительно спокойно, а курдское автономное правительство организовано лучше, чем центральное правительство в Багдаде, в северном Ираке все еще находится, возможно, двадцать тысяч американских военнослужащих, которые помогают в охране нефтепроводов и объектов. Планируется, что в течение года их численность сократится всего до двух боевых бригад ”.

“Две боевые бригады — для всего северного Ирака? Это не кажется реалистичным ”.

“Бригады "Страйкер" - это очень мощные системы вооружения, сэр, очень быстрые и маневренные — их не следует недооценивать”, - предупредил Шахин. “Однако, сэр, мы ожидаем, что американцы наймут частных подрядчиков для обеспечения большей части услуг наблюдения, безопасности и поддержки. Это соответствует новой политике президента Джозефа Гарднера по отдыху и восстановлению сухопутных войск, в то время как он увеличивает размер и мощь своего военно-морского флота ”.

“Тогда это возможно, сэр”, - сказал министр обороны Джизек. “Силы пешмерга иракских курдов имеют эквивалент двух пехотных дивизий и одной механизированной дивизии, сосредоточенных в Мосуле, Эрбиле и нефтяных месторождениях Киркука — треть от численности наших сил, которые находятся на расстоянии марша от границы. Даже если у РПК есть эквивалент полноценной пехотной дивизии, а Соединенные Штаты бросают против нас все свои наземные силы, у нас все еще паритет - и, как писал Сунцу, если ваши силы равны по численности: атакуйте. Мы можем это сделать, господин президент ”.

“Мы можем мобилизовать наши силы в течение трех месяцев, когда озел Тим проведет разведку вражеских позиций и подготовится помешать частным подрядчикам, осуществляющим наблюдение в приграничном регионе”, - добавил генерал Озек. “Наемники, нанятые американцами, существуют только для того, чтобы зарабатывать деньги. Если назревает драка, они побегут в укрытие и спрячутся за регулярными вооруженными силами ”.

“А что, если американцы встанут и будут сражаться, чтобы помочь курдам?”

“Мы продвигаемся на юг и сокрушаем лагеря повстанцев и силы курдской оппозиции, пока американцы не начнут угрожать действиями, затем прекращаем контакт и создаем нашу буферную зону”, - сказал Озек. “У нас нет желания воевать с американцами, но мы не позволим им диктовать условия нашего суверенитета и безопасности”. Он повернулся к министру иностранных дел Хамарату. “Мы убеждаем их, что бесполетная буферная зона, патрулируемая Организацией Объединенных Наций, повысит безопасность для всех сторон. Гарднер не хочет наземной войны, и его, конечно, не волнуют курды. Он согласится на что угодно, лишь бы это прекратило борьбу.”

“Это может быть правдой, но Гарднер никогда не признает этого публично”, - сказал Хамарат. “Он открыто осудит нас и потребует полного вывода войск из Ирака”.

“Тогда мы тянем время, пока не выкорчевываем все крысиные гнезда РПК и не прослушиваем пограничный регион”, - сказал Озек. “Имея шесть дивизий на севере Ирака, мы можем очистить это место всего за несколько месяцев, пока мы обещаем уйти. Мы можем уничтожить РПК настолько, чтобы они были неэффективны в течение целого поколения ”.

“И мы выглядим как мясники”.

“Меня не волнует, как меня могут называть другие, пока мне не нужно беспокоиться о том, что мои невинные сыновья или дочери будут убиты на чертовой игровой площадке самолетом, сбитым РПК”, - с горечью сказал министр обороны Джизак. “Пришло время действовать”.

“Нам нужно разобраться не только с РПК, сэр, но и с ситуацией в области безопасности на трубопроводе Киркук-Джейхан”, - добавил начальник военного штаба Гузлев. “Иракские пешмерга все еще недостаточно обучены или оснащены, чтобы защитить трубопровод на своей стороне границы. Мы вложили миллиарды лир в этот трубопровод, а иракцы все еще не могут должным образом защитить свою часть и не позволят никаким внешним силам, кроме американцев, оказать помощь. Мы можем заработать в три раза больше, чем получаем в виде платы за транспортировку, если сможем убедить производителей нефти в северном Ираке, включая наши собственные компании, увеличить добычу, но они этого не сделают, потому что трубопровод слишком уязвим для нападения ”.

Президент Хирсиз затушил сигарету в богато украшенной пепельнице на своем столе, затем вернулся на свое место. Он замолчал на несколько долгих мгновений, погрузившись в свои мысли. Редко случалось, чтобы сотрудники национальной безопасности были настолько разобщены, особенно когда дело касалось РПК и их жестоких нападений повстанцев. Неожиданное появление Бесира Озека в его офисе всего через несколько часов после катастрофы должно было объединить их решимость покончить с РПК раз и навсегда.

Но сотрудники национальной безопасности — и он сам, Хирсиз должен был признать — были в конфликте и разделены, а гражданское военное руководство желало мирного, дипломатического решения, в отличие от призыва к прямым действиям со стороны командиров в форме. Противостоять американцам и мировому общественному мнению с разделенным советом было неразумным ходом.

Курзат Хирсиз снова поднялся на ноги и стоял прямо, почти по стойке смирно. “Генерал Озек, спасибо, что пришли сюда и обратились ко мне и сотрудникам национальной безопасности”, - официально сказал он. “Мы очень тщательно обсудим эти варианты”.

“Сэр...” Озек дернулся вперед от шока, забыв о своих ранах и морщась от боли, пытаясь сохранить равновесие. “Сэр, со всем уважением, вы должны действовать быстро и решительно. РПК — нет, мир — должен знать, что это правительство серьезно относится к этим нападениям. Каждый момент, когда мы откладываем, только показывает, что мы не привержены нашей внутренней безопасности ”.

“Я согласен, генерал”, - сказал Хирсиз, “но мы должны действовать обдуманно и осторожно, и в тесной консультации с нашими международными союзниками. Я дам указание генералу Сахину разработать план для специальных групп по выслеживанию и захвату в плен или уничтожению боевиков РПК, которые могли спланировать и возглавить это нападение, и настойчиво расследовать возможность появления шпионов в Джандарме.

“Я также дам указание министру иностранных дел Хамарату проконсультироваться со своими коллегами из Америки, НАТО и Европы и проинформировать их о возмущении Совета Безопасности этим нападением и требовании сотрудничества и помощи в поимке преступников”. Он внутренне поморщился от недоверчивого выражения лица генерала Озека, которое только подчеркивало его слабость, шаткость позиции. “Мы будем действовать, генерал”, - быстро добавил Хирсиз, “но мы сделаем это мудро и как член мирового сообщества. Это приведет к дальнейшей изоляции и маргинализации РПК. Если мы будем действовать опрометчиво, нас будут считать ничем не лучше террористов”.

“... Мировое...сообщество?” Озек горько пробормотал.

“Что вы сказали, генерал?” Хирсиз сорвался. “У тебя есть что-то, что ты хотел бы мне сказать?”

Раненый офицер Джандармы коротко, но открыто бросил хмурый взгляд на президента Турецкой Республики, но быстро выпрямился, насколько мог, принял строгое, но нейтральное выражение лица и сказал: “Нет, сэр” .

“Тогда вы уволены, генерал, с искренней благодарностью совета национальной безопасности и турецкого народа и облегчением от того, что вы живы после этого вероломного и подлого нападения”, - сказал Хирсиз, его едкий тон определенно не соответствовал его словам.

“Разрешите сопроводить генерала во временные помещения, сэр”, - сказал начальник штаба вооруженных сил Гузлев.

Хирсиз вопросительно посмотрел на своего военного начальника штаба, не находя ответов. Он взглянул на Озека, снова внутренне морщась от его ужасных ран, но поймав себя на том, что задается вопросом, когда лучше всего будет отпустить дикого разъяренного быка перед ним. Чем скорее, тем лучше, но не раньше, чем он воспользуется всеми пропагандистскими преимуществами своего невероятного выживания.

“Мы вновь соберем сотрудников национальной безопасности через двадцать минут в конференц-центре Совета министров, чтобы наметить ответ, генерал Гузлев”, - осторожно сказал президент. “Пожалуйста, вернись к тому времени. Распущены”.

“Да, сэр”, - сказал Гузлев. Они с Озеком на мгновение вытянулись по стойке смирно, затем направились к двери, причем Гузлев осторожно поддерживал менее раненую руку Озека для поддержки.

“Что в мире заставило Озека проделать весь путь до Анкары после того, как он едва выжил в авиакатастрофе?” - Недоверчиво спросил министр иностранных дел Хамарат. “Боже мой, боль, должно быть, невыносимая!Однажды у меня был небольшой перелом крыла, и после этого я болел недели! Этот человек был извлечен из горящих обломков сбитого самолета всего несколько часов назад!”

“Он зол и жаждет крови, Мустафа”, - сказал премьер-министр Акас. Она подошла к Хирсиз, которая, казалось, все еще стояла по стойке смирно, как будто Озек взял ее в руки. “Не обращайте внимания на Гузлева и Озека”, - добавила она шепотом. “Они жаждут крови. Мы уже много раз говорили о вторжении и каждый раз отвергали его ”.

“Может быть, это подходящее время, Айси”, - прошептал Хирсиз в ответ. “Гузлев, Джизек, Озек и даже Шахин за это”.

“Вы же не всерьез рассматриваете это, не так ли, господин Президент?” Акас прошептал в ответ с недоверчивым шипением. “Соединенные Штаты никогда не согласятся. Мы были бы париями в глазах мира ...”

“Меня начинает не волновать, что мир думает о нас, Айс &# 184;e”, - сказал Хирсиз. “На скольких еще похоронах нам нужно присутствовать, прежде чем мир позволит нам что-то сделать с мятежными курдами там?”

АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ТАЛЛ-КАЙФ, НЕДАЛЕКО От МОСУЛА, ИРАК

ДВА ДНЯ СПУСТЯ

“Башня Нала, "Наследник Один-Семь", в девяти милях от цели, запрашиваю визуальное приближение к взлетно-посадочной полосе два-девять”.

“Отпрыск Один-Семь, башня Нахла, вы номер один, посадка разрешена”, - ответил наблюдающий диспетчер иракской армии на очень хорошем английском, но с сильным акцентом. “Рекомендую Нале усиленную процедуру прибытия номер три, база находится в состоянии силовой защиты Браво, допущена к усиленной процедуре прибытия номер три, подтверждаю”.

“Отрицательно, Нала, Отпрыск Один-Семь просит разрешения на просмотр для два-девятого”.

Супервайзер не привык, чтобы кто-то не следовал его инструкциям в точности, и он ткнул в кнопку своего микрофона и выстрелил в ответ: “Наследник Один-Семь, башня Нала, визуальный подход не разрешен в условиях FPCON Bravo”. По FPCON, или условию защиты сил (ранее называвшемуся “Условие угрозы” или THREATCON), Bravo был третьим по величине уровнем, указывающим на то, что были получены оперативные разведданные о возможности атаки. “Вы будете выполнять третью процедуру. Ты понимаешь? Признаю.”

На заднем плане зазвонил телефон, и заместитель диспетчера башни поднял трубку. Мгновение спустя он передал трубку диспетчеру: “Сэр? Заместитель командующего базой для тебя.”

Супервайзер, еще более раздраженный тем, что его прервали, когда он работал на входящем рейсе, выхватил трубку у своего заместителя. “Капитан Саад. У меня прибывающий рейс, сэр, могу я вам перезвонить?”

“Капитан, разрешите этому приближающемуся самолету создать визуальную схему”, - услышал он знакомый голос американского полковника. Заместитель командира базы, очевидно, прослушивал на частоте вышки, ожидая этого полета. “Это его похороны”.

“Да, полковник”. Почему американский самолет специальной миссии рисковал попасть под обстрел, не выполнив высокоэффективную процедуру прибытия, было неясно, но приказ есть приказ. Он передал трубку своему заместителю, вздохнул и снова коснулся кнопки микрофона: “Наследник Один-Семь, башня Нала, вам разрешен визуальный заход на посадку и траектория полета к взлетно-посадочной полосе два-девять, ветер два-семь ноль со скоростью двадцать пять узлов с порывами до сорока, RVR четыре тысячи, действует FPCON Bravo, посадка разрешена”.

“Отпрыск Один-Семь, разрешен для обзора, а над головой у два-девятого разрешен заход на посадку”.

Дежурный поднял трубку аварийного телефона: “Станция один, это вышка”, - сказал он по-арабски. “У меня самолет на последнем заходе на посадку, и я разрешил ему визуальный заход на посадку и схему”.

“Повторите?” - спросил диспетчер на пожарной станции аэропорта. “Но мы на FPCON Bravo”.

“Приказ американского полковника. Я хотел поставить вас, ребята, в известность ”.

“Спасибо за звонок. Капитан, вероятно, отправит нас в наши ‘горячие точки’ на рулежной дорожке Дельта ”.

“Вам разрешено использовать предлог на Delta”. Начальник повесил трубку. Затем он сделал аналогичный звонок в службу безопасности базы и в больницу. Если намечалась атака — а это была идеальная возможность для нее — то чем больше предупреждений он мог выдать, тем лучше.

В свой бинокль наблюдатель с вышки искал самолет. Он мог видеть это на дисплее радара своей башни, но пока не визуально. Он находился примерно в шести милях от цели, заходил прямо, но со смещением к западу, казалось, выстраивался с подветренной стороны на взлетно—посадочную полосу 29 - и он был смехотворно медленным, как будто был настроен на посадку, когда до приземления оставалось еще несколько минут. У этого парня было какое-то желание умереть? Он сообщил о местоположении самолета службе безопасности и аварийно-спасательным службам, чтобы они могли переместиться на более выгодную позицию…

... или убраться с пути крушения, на случай, если случится худшее.

Наконец, на расстоянии трех миль он увидел это — или, скорее, увидел часть этого. У него был широкий, выпуклый фюзеляж, но он не мог разглядеть крылья или хвост. У него не было видимых пассажирских окон и странного цвета краски — что-то вроде средне-голубовато-серого, но оттенки, казалось, менялись в зависимости от фоновых облаков и уровня освещения. Было необычайно сложно поддерживать визуальное наблюдение за этим.

Он проверил дисплей радара BRITE tower, ретранслятора местного радара системы контроля захода на посадку в Мосуле, и действительно, самолет летел всего на девяносто восьми узлах - примерно на пятьдесят узлов медленнее, чем обычная скорость захода на посадку! Пилот не только превращал себя в легкую мишень для снайперов, но и собирался заглушить самолет и разбиться. При таких ветрах внезапный порыв ветра может быстро перевернуть этого парня вверх тормашками.

“Наследник Один-Семь, Башня Нала, вы испытываете трудности?”

“Башня, один-Семь, отрицательно”, - ответил пилот.

“Принято. Вам разрешена посадка. Мы участвуем в FPCON Bravo. Признаю.”

“Наследник Один-Семь копирует FPCON "Браво” и допускаю посадку".

Глупо, просто напросто глупо. Супервайзер с изумлением наблюдал, как странный самолет выполнял стандартный поворот влево по ветру на западной стороне взлетно-посадочной полосы. Он напоминал американский бомбардировщик-невидимку, за исключением того, что его двигатели были на задней части фюзеляжа, и он казался намного больше. Он ожидал увидеть ракеты РПГ или "Стингер", летящие по небу в любую секунду. Самолет несколько раз качнуло от порывистого ветра, но в основном он сохранял очень стабильную траекторию полета, несмотря на невероятно низкую скорость полета — это было все равно, что наблюдать за крошечной Cessna в схеме вместо самолета весом в двести тысяч фунтов.

Каким-то образом самолету удалось полностью обойти прямоугольную схему движения, не упав и не подвергнувшись обстрелу с неба. Наблюдатель башни не мог видеть никаких развернутых закрылков. Он поддерживал эту смехотворно низкую скорость полета на всем пути по схеме до короткого финала, когда он замедлился ровно до девяноста узлов, а затем упал так же легко, как перышко на цифрах. Он легко свернул с первой же рулежной дорожки; он никогда не видел, чтобы самолет с неподвижным крылом садился на таком коротком расстоянии.

“Башня, "Наследник Один-Семь" свободен от активных”, - доложил пилот.

Надзирателю пришлось прийти в себя от шока. “Вас понял, Один-Семь, оставайтесь на этой частоте, сообщите о машинах службы безопасности, которые видны прямо впереди, они приведут вас к парковке. Будьте осторожны с пожарными машинами и машинами безопасности на рулежных дорожках. Добро пожаловать в Налу ”.

“Вас понял, башня Один-Семь, машины службы безопасности в поле зрения”, - ответил пилот. Несколько вооруженных "хаммеров" с автоматчиками в турелях, оснащенными пулеметами 50-го калибра или сорокамиллиметровыми скорострельными гранатометами, окружили самолет, а впереди выехал синий "Субурбан" с мигающими синими огнями и большим желтым знаком “Следуй за мной”. “Хорошего дня”.

Конвой сопроводил самолет в большое укрытие для самолетов к северу от диспетчерской вышки. "Хаммеры" развернулись вокруг убежища, когда "Субурбан" въехал внутрь, и диспетчер остановил самолет. Комплект воздушных трапов был отбуксирован к самолету, но перед тем, как он был установлен на место, под кабиной пилотов за носовой опорой открылся люк, и персонал начал спускаться по трапу.

В то же время несколько человек вышли из "Хамви" и встали у кончика левого крыла самолета, один из них был явно расстроен. “Чувак, они не шутили — здесь жарко!” Воскликнул Джон Мастерс. Он оглядел укрытие для самолетов. “Эй, в этом ангаре есть кондиционер — давайте включим его!”

“Давай сначала свяжемся с командиром базы, Джон”, - предложил второй человек, вышедший наружу, Патрик Макланахан. Он кивнул на "Хаммер" под ними. “Я думаю, что это полковник Джаффар и наш контакт прямо там”.

“Джаффар выглядит взбешенным. Что мы сделали на этот раз?”

“Давайте пойдем и выясним”, - сказал Патрик. Он подошел к иракскому полковнику, слегка поклонился и протянул руку. “Полковник Джаффар? Я Патрик Макланахан.”

Джаффар был чуть выше Патрика, но он вздернул подбородок, выпятил грудь и приподнялся на цыпочках, чтобы выглядеть выше и важней. Когда он убедился, что новички обратили на это внимание, он медленно поднял правую руку к правой брови в приветствии. “Генерал Макланахан. Добро пожаловать на авиабазу Нала, - сказал он на очень хорошем английском, но с сильным акцентом. Патрик отдал честь в ответ, затем снова вытянул руку. Джаффар медленно взял его, слабо улыбнулся, затем попытался сжать руку Патрика в своей. Когда он понял, что это не сработает, улыбка исчезла.

“Полковник, позвольте мне представить доктора Джонатана Колина Мастерса. Доктор Мастерс, полковник Юсуф Джаффар, иракские военно-воздушные силы, командующий авиабазой союзников Нахла.” Джаффар кивнул, но не пожал руку Джону. Патрик слегка раздраженно покачал головой, затем прочитал бейдж с именем молодого человека, стоявшего рядом с Джаффаром и позади него. “Мистер Томпсон? Я Патрик—”

“Генерал Патрик Макланахан. Я знаю, кто вы, сэр — мы все знаем, кто вы ”. Высокий, невероятно молодо выглядящий офицер позади Джаффара выступил вперед, ухмыляясь от уха до уха. “Приятно познакомиться с вами, сэр. Крис Томпсон, президент Thompson International, консультанты по безопасности ”. Он пожал руку Патрика обеими своими, взволнованно пожимая ее и недоверчиво качая головой. “Я не могу в это поверить…Генерал Патрик Макланахан. На самом деле я пожимаю руку Патрику Макланахану ”.

“Спасибо, Крис. Это доктор Джон Мастерс. Он—”

“Привет, док”, - сказал Томпсон, не отводя глаз и не выпуская руку Патрика Макланахана. “Добро пожаловать, сэр. Для меня настоящая честь встретиться с вами и приветствовать вас в Ираке. Я буду—”

“Пожалуйста, прекратите свою болтовню, Томпсон, и давайте перейдем к делу”, - нетерпеливо сказал Джаффар. “Ваша репутация, несомненно, опережает вас, генерал, но я должен напомнить вам, что вы гражданский подрядчик и обязаны подчиняться моим правилам и предписаниям, а также правилам Республики Ирак. Ваше правительство попросило меня оказать вам всю возможную любезность и помощь, и как коллега-офицер, я обязан сделать это по чести, но вы должны понимать, что иракский закон — то есть, в данном случае, мой закон — должен соблюдаться всегда. Это ясно, сэр?”

“Да, полковник, все ясно”, - сказал Патрик.

“Тогда почему вы не подчинились моим инструкциям относительно прибытия и подходов к Нале?”

“Мы подумали, что необходимо самим оценить состояние угрозы, полковник”, - ответил Патрик. “Прибытие с максимальной производительностью ничего бы нам не сказало. Мы решили пойти на риск и создать визуальный подход и схему ”.

“Мой штаб и я оцениваем состояние угрозы на этой базе каждый час каждого дня, генерал”, - сердито сказал Джаффар. “Я отдаю приказы, которые управляют всем персоналом и операциями на этой базе, чтобы обеспечить безопасность каждого. Ими нельзя пренебрегать ни по какой причине. Вы не можете брать на себя риск в любое время по любой причине, сэр: ответственность всегда лежит на мне, и это неприкосновенно. Еще раз нарушите мой закон, и вас попросят выполнять ваши задания на другой базе. Это ясно, сэр?”

“Да, полковник, это ясно”.

“Очень хорошо”. Джаффар заложил руки за спину, снова выпятив грудь. “Я думаю, вам очень повезло, что вы не попали под вражеский огонь. Мои силы безопасности и я прочесали всю территорию в радиусе десяти километров за пределами базы на предмет угроз. Уверяю вас, вы были в небольшой опасности. Но это не значит, что ты можешь—”

“Извините, но мы действительно попали под обстрел, полковник”, - вмешался Джон Мастерс.

Глаза Джаффара вспыхнули от того, что его прервали, затем его рот открылся и закрылся в замешательстве, затем стал жестким от негодования. “Что ты сказал, молодой человек?” - прорычал он.

“Мы были поражены наземным огнем в общей сложности сто семьдесят девять раз, находясь в пределах десяти миль от базы, полковник”, - сказал Джон. “И сорок один из выстрелов был произведен изнутри базы”.

“Это невозможно! Это нелепо ! Откуда ты мог это знать?”

“Это наша работа здесь, полковник: оценить состояние угрозы на этой и других авиабазах союзников в северном Ираке”, - сказал Патрик. “Наш самолет оснащен приборами, которые позволяют нам обнаруживать, отслеживать, идентифицировать и точно определять источник атак. Мы можем локализовать, идентифицировать и отслеживать стрельбу из оружия калибра до девяти миллиметров ”. Он протянул руку, и Джон вложил в нее папку. “Вот карта происхождения всех обнаруженных нами выстрелов. Как вы можете видеть, полковник, один из самых мощных залпов — шестизарядная очередь из 12,7-миллиметровой пушки - была произведена с этой базы . С тренировочного полигона сил безопасности, если быть точным.” Он сделал шаг к Джаффару, его голубые глаза впились в иракца. “Скажите мне, полковник: кто сейчас находится на том полигоне? Зенитное вооружение какого калибра имеется у вас здесь, в Нале?” Рот Джаффара снова дрогнул в замешательстве. “Кто бы это ни сделал, я ожидаю, что они будут помещены под арест и обвинены в преднамеренном обстреле самолетов союзников”.

“Я ... я займусь этим ... лично, сэр”, - сказал Джаффар, на его лбу выступил пот. Он слегка поклонился, отступая. “Я немедленно займусь этим, сэр”. Он чуть не столкнулся с Томпсоном в спешке, чтобы убежать.

“Что за тупица”, - сказал Джон. “Я надеюсь, нам не придется каждый день мириться с его дерьмом здесь”.

“На самом деле он один из наиболее компетентных командиров в северном Ираке, док”, - сказал Томпсон. “Он ожидает много поцелуев в задницу и преклонения на коленях. Но он не из тех, кто доводит дело до конца — он просто разбивает головы, когда кто-то из его подчиненных не справляется с работой. Итак, это правда о том, что вы обнаруживаете и отслеживаете атаки против вашего самолета?”

“Абсолютно”, - ответил Джон. “И мы тоже можем сделать намного больше”.

“Мы сообщим тебе подробности, как только получим твой допуск к секретной информации, Крис”, - сказал Патрик. “Это заставит слезиться ваши глаза, поверьте мне”.

“Круто”, - сказал Томпсон. “Полковник может вести себя как прихорашивающийся павлин, но когда он найдет джокеров, которые стреляли в вас, он наверняка обрушит на них молот”.

“К сожалению, это были не просто какие-то придурки на полигоне — мы обнаружили несколько других мест как внутри базы, так и сразу за периметром”, - сказал Джон. “Полковник, может быть, и лучший в округе, но этого недостаточно. У него есть саперы внутри заграждения ”.

“Как я написал вам, когда вы сообщили мне, что приедете, сэр”, - сказал Томпсон, “Я считаю, что FPCON здесь должен быть Delta—активным и постоянным контактом с террористами. В глазах Багдада Джаффар выглядит плохо из-за того, что он выше "Браво". Но мои ребята и армейские силы безопасности ведут себя так, как будто это Дельта. Итак, если вы последуете за мной, сэр, я покажу вам ваши помещения и офисы и немного ознакомлю с базой.”

“Если ты не возражаешь, Крис, мы хотели бы определить нашу зону ответственности и запланировать нашу первую серию полетов”, - сказал Патрик. “Я хотел бы выполнить первое задание сегодня вечером. Вспомогательный персонал подготовит наши помещения ”.

“Сегодня ночью? Но вы только что прибыли сюда, сэр. Вы, должно быть, побеждены ”.

“Сто семьдесят попаданий в наш самолет, причем четверть из них с территории этой базы — нам нужно заняться делом”, - сказал Патрик.

“Тогда нам нужно отправиться в оперативный отдел и повидаться с полковником Джеком Вильгельмом”, - сказал Томпсон. “Официально он второй по старшинству при Джаффаре, но все знают, кто на самом деле главный, и это он. Обычно он находится в Центре командования ”Трипл-Си"."

Все они набились в другой бронированный белый Suburban с Томпсоном за рулем. “Нахла, что в переводе с арабского означает "шмель", раньше была буквой "У".База снабжения ВВС С., - сказал он, проезжая вдоль линии вылета. Они увидели ряды грузовых самолетов всех размеров, от C-5 Galaxys до bizjets. “Во времена Саддама это было создано для подавления этнического курдского населения, и это стало одной из крупнейших иракских военных баз в стране. Они говорят, что это была база, где хранилось химическое оружие, которое Саддам применил против курдов, и поэтому это главная цель для курдских повстанцев, с которыми мы время от времени имеем дело, наряду с АКИ-аль-Каидой в Ираке — шиитскими повстанцами и иностранными джихадистами.

“В начале этого года Нахла была официально передана из-под контроля США иракским военным. Однако у иракцев все еще не так много военно-воздушных сил, поэтому они назвали ее авиабазой ‘союзников’. Соединенные Штаты, НАТО и Организация Объединенных Наций арендуют у иракцев объекты и взлетно-посадочную полосу ”.

“Мы создаем это, а затем получаем плату за его использование”, - прокомментировал Джон. “Великолепно”.

“Если бы мы не платили за его использование, нас бы все еще считали ‘оккупационной силой’ в Ираке”, - объяснил Томпсон. “Это политика вывода войск из Ирака.

“Основной боевой единицей здесь, в Нале, является Вторая бригада, получившая прозвище ‘Боевой молот”, - продолжал Томпсон. “Вторая бригада - это боевая бригада "Страйкер", входящая в состав I корпуса, Второй дивизии, из Форт-Льюиса, штат Вашингтон. Это одно из последних подразделений, прошедших пятнадцатимесячную ротацию — все остальные подразделения отрабатывают двенадцать месяцев. Они поддерживают иракскую армию разведкой, сведениями и обучением. Их планируется вывести в течение трех месяцев, когда иракцы возьмут под полный контроль безопасность на севере Ирака ”.

“Крис, у нас действительно есть половина всех американских транспортных средств где-то на Ближнем Востоке?” - Спросил Патрик.

“Я бы сказал, что половина транспортных средств ВВС либо находятся на земле театра военных действий, либо летают туда или обратно, а реальное число, вероятно, ближе к трем четвертям”, - сказал Томпсон. “И это не включает уставы гражданского резерва и контрактников”.

“Но все равно потребуется год, чтобы вывести наши силы?” Спросил Джон. “Это кажется неправильным. Не потребовалось так много времени, чтобы вывезти наши вещи из Ирака после первой войны в Персидском заливе, не так ли?”

“Другой план, док”, - сказал Томпсон. “План состоит в том, чтобы вывезти из Ирака все, за исключением имущества на двух авиабазах и посольском комплексе в Багдаде. После первой войны в Персидском заливе мы оставили много вещей в Кувейте, Саудовской Аравии, Бахрейне, Катаре и Объединенных Арабских Эмиратах, и у нас были усиленные меры безопасности, чтобы мы могли беспрепятственно передвигаться. Потребовалось больше года, чтобы вывезти все наши вещи из Саудовской Аравии, когда США попросили покинуть страну, и мы просто отвезли их по шоссе в Кувейт. Здесь мы отправляем все наше имущество либо домой, либо на новые базы в Румынии, Польше, Чешской Республике и Джибути ”.

“Тем не менее, это не может занять так много времени, чтобы выбраться, не так ли?”

“Мы работали над этим без остановки днем и ночью почти год, и еще один год был действительно оптимистичным”, - признался Томпсон. “Это зависит главным образом от ситуации в области безопасности. Переворот в Иране полностью закрыл Персидский залив на год, а несколько железнодорожных линий и автомагистралей в страну и из нее были небезопасны, поэтому нам пришлось ждать более благоприятных условий. Вещи, срочно необходимые в другом месте, можно было вывезти самолетом, но брать целый C-5 Galaxy или C-17 Globemaster только для того, чтобы вывезти один или два боевых танка M1A2, не имело смысла. И мы не собираемся оставлять здесь более двух тысяч единиц бронетехники ”. Он посмотрел на Патрика. “Вот почему вы здесь, не так ли, сэр? Улучшить ситуацию с безопасностью?”

“Мы попробуем”, - сказал Патрик. “Очевидно, что иракцы не могут справиться с ситуацией в области безопасности, и было бы неполиткорректно, если бы американские войска, которые в любом случае не нужны в стране, обеспечивали безопасность, поэтому они предлагают контракты частным компаниям на выполнение этой работы”.

“Ну, вы, конечно, не одиноки, сэр”, - сказал Томпсон. “В наши дни подрядчики делают здесь практически все. У нас здесь, в Нахле, все еще есть подразделение морской пехоты, которое летает в поддержку иракских миссий, и время от времени подразделение спецназа или команда морских котиков прилетает и вылетает, но в остальном здешние войска почти ничего не делают, кроме как собирают снаряжение и ждут, когда их отвезут домой. Большая часть обучения и безопасности, разведки, общественного питания, транспорта, связи, строительства, сноса зданий, отдыха — все это находится в ведении американских подрядчиков ”.

“После холокоста в АМЕРИКЕ было проще и быстрее нанимать и переучивать ветеранов, чем обучать новобранцев”, - сказал Патрик. “Если вы хотите сделать больше с меньшими затратами, вы должны передать функции поддержки на аутсорсинг и позволить солдатам, находящимся на действительной службе, выполнять специализированные миссии”.

“Я не слышал об авиации Scion, пока армия не объявила, что вы направляетесь сюда”, - заметил Томпсон. “Откуда вы, ребята, базируетесь?”

“Лас-Вегас”, - ответил Патрик. “По сути, это группа инвесторов, которые приобрели несколько высокотехнологичных, но излишних самолетов у различных компаний и предложили свои услуги Пентагону. Мне предложили работу после того, как я вышел на пенсию ”.

“Похоже, такая же сделка и с моей компанией”, - сказал Крис. “Мы - группа бывших и ушедших в отставку военных техников и инженеров по физической подготовке, связи и защите данных. Мы все еще хотели служить после выхода, поэтому мы сформировали компанию ”.

“Пока что нравится?”

“Честно говоря, я начал бизнес, потому что думал, что деньги будут хорошими — все эти истории о таких компаниях, как Blackwater Worldwide, получающих эти крупные контракты, были действительно привлекательными”, - признался Крис. “Но это бизнес. Контракты могут показаться заманчивыми, но мы тратим деньги, приобретая лучший персонал и оборудование, которые можем найти, и предлагая эффективное решение по самой низкой цене. Я могу сказать вам, что я не видел ни копейки прибыли от бизнеса, за исключением того, чего мне стоит выживание. Если есть прибыль, она сразу возвращается в бизнес, что позволяет нам предоставлять больше услуг или предоставлять услугу по более низкой цене ”.

“Просто противоположность военным”, - сказал Джон Мастерс. “Военные тратят каждый пенни из своего бюджета, чтобы бюджет не был урезан в следующем году. Частные компании экономят или инвестируют каждый пенни”.

“Значит, у вас нет никаких проблем с этими другими компаниями, не так ли?” - Спросил Патрик.

“Я вижу, как некоторые из этих пожирающих змей бывших парней из спецназа бродят по базе, - сказал Томпсон, - и все они одеты в первоклассную верхнюю одежду, совершенно новое оружие, новейшее снаряжение и татуировки до умопомрачения. Многие из этих парней просто хотят выглядеть круто, поэтому они тратят много собственных денег на новейшие и лучшие. Моя компания в основном состоит из компьютерщиков, бывших сотрудников правоохранительных органов, частных детективов и охранников. Они в значительной степени игнорируют нас. Мы время от времени попадаем в переделки, когда мои ребята отказывают им в доступе, но в конце концов мы это улаживаем.”

“Не похоже, что это хороший способ вступить в войну, Крис”.

Томпсон усмехнулся. “Надеюсь, это не война”, - сказал он. “Войну следует оставить профессионалам. Я был бы так же счастлив поддержать профессионалов ”.

База была огромной и очень напоминала небольшой армейский пост в Соединенных Штатах. “Это место выглядит не так уж и плохо”, - прокомментировал Джон Мастерс. “Раньше мне было жаль, что вас, ребята, отправили в такую даль, но я видел армейские должности и похуже в Штатах”.

“У нас никогда не было обычного Burger King или McDonald's, как у некоторых супербаз, - сказал Томпсон, - а если бы и было, иракцы, вероятно, закрыли бы их в любом случае после того, как захватили власть. Большая часть здешних войск все еще спит в ЧУСе, потому что у нас так и не нашлось времени на строительство обычных жилых единиц. Конечно, здесь нет семей, так что это никогда не сравнится с какой-либо обычной заморской базой, такой как Германия или Англия. Но погода немного лучше, а местные жители менее hostile...at по крайней мере, немного меньше”.

“Чус?”

“Контейнерные жилые единицы. Они немного больше, чем прицеп для коммерческого грузовика. Мы можем разместить их, если нам понадобится место, но по мере того, как армия стягивается, у нас становится больше места, так что сейчас они все на первом этаже. Вот где мы спрячем твоих парней. Они приятнее, чем кажутся, поверьте мне — полы из линолеума, полностью изолированы, кондиционеры, Wi-Fi, телевизоры с плоским экраном. Два ЧУ разделяют ‘мокрый ЧУ’ — уборную. Намного лучше, чем отхожие места ”.

Несколько минут спустя они подошли к забору высотой в двенадцать футов, состоящему из бетонных стенок из джерси и усиленного гофрированного металлического листа, увенчанного мотками колючей проволоки. В нескольких футах за этой стеной был другой забор из двенадцатифутовой сетки, увенчанный колючей проволокой, между заборами бродили вооруженные до зубов гражданские офицеры службы безопасности К-9. За сетчатым забором было свободное пространство в пятьдесят футов. Все это окружало простое квадратного вида трехэтажное здание с покатой крышей, несколькими спутниковыми тарелками и антеннами наверху и абсолютно без окон. По углам здания стояли вышки безопасности высотой в тридцать футов. “Это здание штаб-квартиры ... или тюрьма?” Спросил Джон.

“Центр командования и контроля, или Трипл-Си”, - сказал Томпсон. “Некоторые называют это Фоббитвиллем — домом "фоббитов", парней, которые никогда не покидают FOB, или Передовой операционной базы, — но в наши дни мы выполняем все меньше и меньше миссий за пределами сети, так что большинство из нас можно считать фоббитами. Примерно в географическом центре базы — плохим парням понадобится довольно большой миномет, чтобы добраться до нее снаружи базы, хотя им повезет, и они запустят сюда самодельную ракету, запускаемую с помощью пикапа, примерно каждые пару недель.”

“Каждые пару недель?”

“Боюсь, что так, док”, - сказал Томпсон. Затем он озорно улыбнулся Джону и добавил: “Но это то, что ты здесь должен решить ... верно?”

Охрана на входе в Triple-C была строгой, но все равно это было намного меньше того, с чем Макланахану и Мастерсу приходилось мириться в Dreamland в течение стольких лет. Там вообще не было офицеров военной безопасности; всем заправляли гражданские подрядчики Томпсона. Они стали немного более уважительно относиться к Патрику после проверки его документов — большинство из них были бывшими военными или отставными; и трехзвездочные генералы, даже отставные, заслужили их уважение — но все еще, казалось, проводили быстрые, иногда грубые обыски с энтузиазмом, граничащим с садизмом. “Боже, я думаю, мне нужно в туалет , чтобы посмотреть, не оторвали ли эти парни какие-нибудь важные детали”, - сказал Джон, когда они проходили последнюю инспекционную станцию.

“Со всеми обращаются одинаково, вот почему многие парни просто заканчивают тем, что ютятся здесь, а не возвращаются к своим друзьям”, - сказал Томпсон. “Я думаю, они сделали это немного толще, потому что босс был здесь. Извините за это.” Они вышли в широкий проход, и Томпсон указал на коридор слева. “Западный коридор - это путь к различным подразделениям, которые составляют "Тройку-С" — оперативному управлению воздушным движением, связи, данным, транспорту, безопасности, разведке, межведомственным и иностранным связям и так далее. Наверху, над ними, находятся командиры’ офисы и комнаты для совещаний. Восточный коридор - это DFAC, комнаты отдыха и административные офисы; над ними расположены аварийные площадки, двухъярусные комнаты, ванные комнаты, душевые и так далее. В северных коридорах есть компьютеры, средства связи, резервные генераторы энергии и физическая установка. В центре всего этого находится сам командный центр, который мы называем ‘Танк’. Следуйте за мной ”. У них проверили удостоверения личности, и их еще раз обыскали у входа в Танк — на этот раз армейским сержантом, их первая встреча с офицером военной безопасности — и их впустили внутрь.

Танк действительно напоминал Центр управления боем на базе ВВС Эллиот в Неваде. Это была большая комната, похожая на аудиторию, с двенадцатью большими плоскими экранами высокой четкости, окружавшими еще больший экран в задней части комнаты, с узкой сценой для докладчиков-людей. По обе стороны сцены располагались ряды консолей для различных отделов, которые передавали данные на экраны дисплеев и командиров. Над ними была закрытая зона наблюдения для VIP-персон и специалистов. В середине комнаты был полукруглый ряд пультов для начальников отделов, а в центре полукруга находились кресла и дисплеи для командира иракской бригады, которые были пусты, и его заместителя, полковника Джека Вильгельма.

Вильгельм был крупным медведеподобным мужчиной, напоминающим гораздо более молодую темноволосую версию генерала армии в отставке Нормана Шварцкопфа. Казалось, что он жует сигару, но на самом деле это был микрофон от его гарнитуры, установленный очень близко к его губам. Вильгельм наклонился вперед над своей консолью, отдавая приказы и указания относительно того, что он хотел отобразить на экранах.

Томпсон маневрировал, чтобы попасть в поле зрения Вильгельма, и когда Вильгельм заметил сотрудника службы безопасности, он бросил на него вопросительный хмурый взгляд и отодвинул от уха наушник. “Что?”

“Ребята из Scion Aviation здесь, полковник”, - сказал Томпсон.

“Оставь их в Чувиле и скажи им, что я увижу их утром”, - сказал Вильгельм, закатывая глаза и водружая наушник на место.

“Они хотят начать сегодня вечером, сэр”.

Вильгельм снова раздраженно передвинул наушник. “Что?”

“Они хотят начать сегодня вечером, сэр”, - повторил Томпсон.

“Начать что?”

“Начинайте вести наблюдение. Они говорят, что готовы вылететь прямо сейчас и хотят проинформировать вас об их предлагаемом плане полета ”.

“Они делают, не так ли?” Вильгельм сплюнул. “Скажи им, что у нас запланирован брифинг завтра утром в ноль семьсот, Томпсон. Уложите их в постель и —”

“Если у вас есть несколько свободных минут, полковник”, - сказал Патрик, подходя к Томпсону, “мы хотели бы ввести вас в курс дела сейчас и тронуться в путь”.

Вильгельм повернулся на своем месте и хмуро посмотрел на вновь прибывших и их вмешательство ... а затем слегка побледнел, когда узнал Патрика Макланахана. Он медленно поднялся на ноги, его глаза остановились на Патрике, как будто оценивая его для драки. Он слегка повернулся к технику, сидящему рядом с ним, но его глаза не отрывались от Патрика. “Вызовите сюда Уэзерли”, - сказал он, - “ и пусть он проследит за журналом вылетов самолетов и проведет инструктаж разведывательного патруля. Я вернусь через несколько минут ”. Он снял наушники, затем протянул руку. “Генерал Макланахан, Джек Вильгельм. Приятно познакомиться с вами ”.

Патрик пожал ему руку. “То же самое, полковник”.

“Я не знал, что вы будете на борту того рейса, генерал, иначе я бы никогда не разрешил схему ПВП”.

“Было важно, что мы это сделали, полковник — это о многом нам сказало. Можем ли мы проинформировать вас и ваших сотрудников о нашей первой миссии?”

“Я предполагал, что вы захотите остаток дня и вечера отдохнуть и привести себя в порядок”, - сказал Вильгельм. “Я хотел показать вам базу, показать вам "Трипл-С" и здешний оперативный центр, познакомиться с персоналом, вкусно поесть —”

“У нас будет достаточно времени для этого, пока мы здесь, полковник”, - сказал Патрик, “но по пути мы попали под вражеский огонь, и я думаю, чем раньше мы начнем, тем лучше”.

“Вражеский огонь?” Вильгельм посмотрел на Томпсона. “О чем он говорит, Томпсон? Я не был проинформирован ”.

“Мы готовы проинформировать вас об этом прямо сейчас, полковник”, - сказал Патрик. “И затем я хотел бы запланировать ориентировочный и калибровочный полет на сегодняшнюю ночь, чтобы начать поиск источников этого наземного пожара”.

“Извините меня, генерал”, - сказал Вильгельм, “но ваши операции должны быть тщательно изучены штабом, а затем устранены конфликты с каждым отделом здесь, в Трипл-С". Это займет намного больше времени, чем несколько часов ”.

“Мы отправили вам наш оперативный план и копию контракта от Агентства гражданского усиления ВВС неделю назад, полковник. У вашего персонала должно было быть достаточно времени, чтобы изучить это.”

“Я уверен, что у них есть, генерал, но мой брифинг со штабом запланирован на ноль пять тридцать завтрашнего утра”, - сказал Вильгельм. “Мы с тобой должны были встретиться в ноль-ноль семьсот, чтобы обсудить это. Я думал, таков был план ”.

“Это был план, полковник, но теперь я хотел бы начать нашу первую миссию сегодня вечером, до того, как прибудут другие наши самолеты”.

“Другие планы? Я думал, мы только что получили один ”.

“Как только мы подверглись вражескому обстрелу, направляясь сюда, я запросил и получил разрешение от своей компании на ввод второго оперативного самолета с несколькими более специализированными грузами и оборудованием”, - сказал Патрик. “Это будет еще один самолет размером с неудачника —”

“‘Неудачник’?”

“Извините. Прозвище для нашего самолета. Мне понадобится ангар для этого и койки для двадцати пяти дополнительных сотрудников. Они будут здесь примерно через двадцать часов. Когда это прибудет, мне понадобится —”

“Извините меня, сэр”, - прервал Вильгельм. “Могу я перекинуться с вами парой слов?” Он указал на передний угол танка, показывая Патрику следовать за ним; молодой лейтенант ВВС мудро покинул свою ближайшую консоль, когда увидел предупреждающий взгляд полковника при их приближении.

Как только они подошли к консоли, чтобы поговорить наедине, Патрик поднял палец, затем потянулся, чтобы коснуться крошечной кнопки на почти невидимом наушнике в его левом слуховом проходе. Глаза Вильгельма округлились от удивления. “Это беспроводной наушник для сотового телефона ?” он спросил.

Патрик кивнул. “Здесь запрещены мобильные телефоны, полковник? Я могу вынести это наружу — ”

“Они ... они должны быть заглушены, чтобы никто не мог принимать или совершать звонки по ним — защита от самодельных устройств дистанционного подрыва. А ближайшая вышка сотовой связи находится в шести милях отсюда.”

“Это специальное подразделение — зашифрованное, защищенное, устойчивое к помехам, довольно мощное для своего размера”, - сказал Патрик. “Мы рассмотрим возможность модернизации ваших устройств для создания помех или заменим их датчиками направления, которые будут точно определять местоположение обеих сторон разговора”. Вильгельм растерянно моргнул. “Так ничего, если я возьму это?” Вильгельм был слишком ошеломлен, чтобы ответить, поэтому Патрик кивнул в знак благодарности и нажал кнопку “позвонить”. “Привет, Дэйв”, - сказал он. “Да ... Да, пусть он сделает звонок. Ты был прав. Спасибо.” Он снова коснулся наушника, чтобы прервать вызов. “Извините за прерывание, полковник. У вас есть ко мне вопрос?”

Вильгельм быстро выбросил путаницу из головы, затем упер кулаки в бедра и наклонился к Патрику. “Да, сэр, я знаю: кем, черт бы вас побрал, вы себя возомнили?” Сказал Вильгельм низким, приглушенным, рычащим голосом. Он возвышался над Макланаханом, выпячивая подбородок, как будто бросая вызов любому, кто попытается ударить его, и пронзая его суровым прямым взглядом. “Это мой командный центр. Здесь никто не отдает мне приказов, даже хаджи, который предположительно командует этой гребаной базой. И ничто не приближается к нам на расстояние ста миль, если они сначала не получат моего одобрения и допуска, даже отставной трехзвездочный. Теперь, когда вы здесь, вы можете остаться, но я гарантирую, что следующего сукина сына, который не получит моего разрешения на вход, вышвырнут с этой базы так быстро и жестко, что он будет искать свою задницу в Персидском заливе. Вы слышите меня, генерал?”

“Да, полковник, знаю”, - сказал Патрик. Он не отвел взгляда, и двое мужчин встретились взглядами. “Вы закончили, полковник?”

“Не надо ко мне никакого отношения, Макланахан”, - сказал Вильгельм. “Я прочитал ваш контракт, и я имел дело с тысячами из вас, гражданских дополнителей, или подрядчиков, или как вы там себя сейчас называете, черт возьми. Может, ты и специалист в области высоких технологий, но, насколько я понимаю, ты все еще всего лишь один из здешних поваров и мойщиков бутылок.

“При всем моем уважении, генерал, это предупреждение: пока вы находитесь в моем секторе, вы подчиняетесь мне ; вы выходите за рамки, я устрою вам ад ; вы нарушаете мои приказы, и я лично запихну ваши яйца вам в глотку ”. Он сделал паузу на мгновение, затем спросил: “Вы хотите мне что-то сказать сейчас, сэр?”

“Да, полковник”. Патрик одарил Вильгельма улыбкой, которая едва не привела армейского полковника в ярость, затем продолжил: “Вас ждут телефонного звонка из штаба дивизии. Я предлагаю вам взять это.” Вильгельм обернулся и увидел, что к нему рысью приближается дежурный офицер смены связи.

Он посмотрел на улыбку Макланахана, одарил его свирепым взглядом, затем подошел к ближайшей консоли, надел наушники и вошел в систему. “Wilhelm. Что?”

“Приготовиться к подразделению, сэр”, - сказал техник связи. Вильгельм удивленно посмотрел на Макланахана. Мгновение спустя: “Джек? Коннолли слушает.” Чарльз Коннолли был генералом армии с двумя звездами, базирующимся в Форт-Льюисе, штат Вашингтон, который командовал дивизией, направленной в северный Ирак.

“Да, сэр?”

“Извини, Джек, но я сам услышал об этом всего несколько минут назад и подумал, что мне лучше позвонить тебе самому”, - сказал Коннолли. “Этот подрядчик, назначенный для выполнения миссий воздушного наблюдения на ирако-турецкой границе в вашем секторе? На борту есть VIP-персона: Патрик Макланахан ”.

“Я разговариваю с ним прямо сейчас, сэр”, - сказал Вильгельм.

“Он уже там? Черт. Извини за это, Джек, но у этого парня репутация человека, который просто появляется и делает все, что ему заблагорассудится.”

“Здесь этого не произойдет, сэр”.

“Послушай, Джек, обращайся с этим парнем в лайковых перчатках, пока мы точно не выясним, какая лошадиная сила у него за спиной”, - сказал Коннолли. “Он гражданское лицо и подрядчик, да, но Корпус сказал мне, что он работает на каких-то крутых парней, которые могут очень быстро сделать несколько телефонных звонков, меняющих карьеру, если вы понимаете, к чему я клоню”.

“Он только что сообщил мне, что пригонит сюда еще один самолет. Еще двадцать пять человек личного состава! Я пытаюсь разрушить эту базу, сэр, а не собирать здесь больше гражданских ”.

“Да, мне это тоже говорили”, - сказал Коннолли, его угрюмый тон делал очевидным, что он был в курсе не больше, чем старший офицер полка. “Послушай, Джек, если он серьезно нарушит одну из твоих директив, я поддержу тебя на все сто процентов, если ты хочешь, чтобы он убрался с твоей базы и от тебя подальше. Но он это Патрик гребаный Макланахан, и он трехлетний пенсионер. Корпус говорит, дайте ему достаточно веревки, и он в конечном итоге повесится — он делал это раньше, вот почему он больше не в форме ”.

“Мне все еще это не нравится, сэр”.

“Что ж, разбирайся с этим как хочешь, Джек, ” сказал командир дивизии, “ но мой совет таков: пока потерпи этого парня, будь с ним мил и не выводи его из себя. Если ты этого не сделаешь, и окажется, что за этим парнем стоит большая сила, мы оба окажемся на ушах.

“Просто сосредоточься на работе, Джек”, - продолжал Коннолли. “Наша задача состоит в том, чтобы перевести этот театр военных действий в режим гражданской миротворческой операции. Подрядчики вроде Макланахана будут теми, кто рискует своими задницами. Твоя работа - доставить своих солдат домой в целости и сохранности с честью — и, конечно, выставить меня в выгодном свете в процессе ”.

Судя по тону его голоса, подумал Вильгельм, он не совсем шутил. “Вас понял, сэр”.

“Что-нибудь еще для меня?”

“Ответ отрицательный, сэр”.

“Очень хорошо. Продолжайте. Отделяйтесь ”.

Вильгельм прервал соединение, затем снова посмотрел на Макланахана, разговаривающего по сотовому. Если у него была технология, позволяющая отключить все их устройства для создания помех сотовой связи — те, что установлены для отключения самодельных взрывных устройств с дистанционным управлением, - за ним должны были стоять первоклассные инженеры и деньги.

На консоли заговорил Вильгельм: “Дежурный офицер, соберите оперативный штаб прямо сейчас в главном зале совещаний, чтобы обсудить план наблюдения за Наследником”.

“Да, сэр”.

Макланахан закончил свой разговор, когда Вильгельм снял наушники и подошел к нему. “Как ты узнал, что мне позвонят из отдела, Макланахан?”

“Удачная догадка”.

Вильгельм нахмурился, услышав этот ответ. “Конечно”, - сказал он, пренебрежительно качая головой. “Неважно. Персонал сразу же введет нас в курс дела. Следуйте за мной”. Вильгельм вывел Патрика и Джона из Резервуара и повел наверх, в главную комнату для брифингов, застекленную звуконепроницаемую комнату для совещаний, из которой открывался вид на консоли и центральные компьютерные экраны в Резервуаре. Один за другим штабные офицеры приходили с инструктивными записками и флэш-накопителями, содержащими их презентации PowerPoint. Они не стали тратить время на приветствие двух офицеров, уже находившихся в комнате.

Вильгельм достал бутылку воды из маленького холодильника в углу, затем сел в кресло перед окнами, выходящими на Танк. “Итак, генерал, расскажите мне об этой международной организации Scion Aviation, на которую вы работаете”, - сказал он, пока они ждали прибытия остальных и подготовки.

“Рассказывать особо нечего”, - сказал Патрик. Он достал бутылку воды для Джона и для себя, но не сел. “Образована чуть больше года назад—”

“Примерно в то же время, когда ты ушел в отставку из-за рекламного ролика?” Спросил Вильгельм. Патрик не ответил. “Как у тебя дела с этим?”

“Прекрасно”.

“Ходила какая-то сплетня о том, что президент Гарднер хотел привлечь вас к ответственности за некоторые вещи, которые произошли в Иране”.

“Я ничего об этом не знаю”.

“Правильно. Вы знали, что я собираюсь получить защищенный спутниковый звонок из моей штаб-квартиры за десять тысяч миль отсюда, но вы не знаете, являетесь ли вы объектом расследования Белого дома и Министерства юстиции ”. Патрик ничего не сказал. “И вы ничего не знаете о слухах о том, что вы причастны к смерти Леонида Зевитина, что это не был несчастный случай на лыжах?”

“Я здесь не для того, чтобы реагировать на безумные слухи”.

“Конечно, нет”, - криво усмехнулся Вильгельм. “Итак. Деньги, должно быть, неплохие, чтобы вы оставались в игре, путешествуя по всему миру с чертовым заболеванием сердца. Большинство парней сидели бы у бассейна во Флориде, собирая свои пенсионные деньги и добиваясь развода ”.

“Сердце в порядке, пока я не путешествую в космосе”.

“Правильно. Итак, как обстоят дела с деньгами в этом вашем бизнесе? Я понимаю, что наемнический бизнес процветает ”. Вильгельм изобразил притворную панику, как будто боялся, что оскорбил отставного трехзвездочного генерала. “О боже, мне жаль, генерал. Вы предпочитаете называть это ‘частная военная компания" или ‘консультант по безопасности” или как?"

“Мне насрать, как вы хотите это назвать, полковник”, - сказал Патрик. Несколько полевых офицеров, готовящихся к инструктажу, взглянули на своего босса — некоторые с юмором на лицах, другие со страхом.

Вильгельм слегка улыбнулся, довольный тем, что добился повышения от своего VIP-посетителя. “Или это просто другое название ‘Ночных сталкеров’? Так называется организация, в которой, по слухам, ты состоял несколько лет назад, верно? Я что-то помню о тех ливийских рейдах, я прав? Когда тебя в первый раз вышвырнули из ВВС?” Патрик не ответил, что вызвало еще одну улыбку у Вильгельма. “Ну, я лично думаю, что ‘Scion’ звучит намного лучше, чем ‘Night Stalkers’. Больше похоже на наряд настоящего консультанта по безопасности, чем на дурацкое детское мультяшное шоу супергероев.” Ответа нет. “Итак, как обстоят дела с деньгами, генерал?”

“Я полагаю, вы точно знаете, на какую сумму рассчитан контракт, полковник”, - сказал Патрик. “Это не засекречено”.

“Да, да”, — поддакнул Вильгельм, — “теперь я вспомнил: один год, с опционом еще на три года, за колоссальные девяносто четыре миллиона долларов в год! Я полагаю, что это самый крупный контракт в театре, если только вас не зовут Келлог, Брэнд энд Рут, Халлибертон или Блэкуотер. Но я имел в виду, генерал, какова ваша доля? Если я не получу звезду в ближайшие пару лет, я, возможно, прекращу работу, и, если с деньгами все в порядке, возможно, вы сможете использовать такого рядового, как я, в Scion Aviation International. Как насчет этого, генерал, сэр?”

“Я не знаю, полковник”, - сказал Патрик без всякого выражения. “Я имею в виду, чем ты здесь занимаешься, кроме того, что ведешь себя как большой, блядь, ударник?”

Лицо Вильгельма превратилось в маску ярости, и он вскочил на ноги, чуть не расколов бутылку с водой в кулаке от гнева. Он шагнул в нескольких дюймах от Патрика, снова лицом к лицу. Когда Патрик не попытался оттолкнуть его и не отступил, выражение лица Вильгельма сменилось с ярости на крокодилью улыбку.

“Хорошая идея, генерал”, - сказал он, кивая. Он понизил голос. “Что я буду делать с этого момента, генерал, так это следить за тем, чтобы вы выполняли то, что вам поручено по контракту, — ни больше, ни меньше. Ты оступишься, чего стоят только волосы рыжей пизды, и я позабочусь о том, чтобы твой контракт с милой богатой сучкой был расторгнут. У меня такое чувство, что ты не задержишься здесь надолго. И если ты подвергнешь кого-либо из моих людей какой-либо опасности, я решу твою маленькую проблему с сердцем, вырвав его из твоей груди и запихнув тебе в глотку.” Он полуобернулся к остальным в комнате. “Мой чертов брифинг уже готов, Уэзерли?”

“Мы готовы, сэр”, - немедленно ответил один из офицеров. Вильгельм одарил Патрика еще одной насмешкой, затем умчался на свое место в первом ряду. Несколько полевых офицеров и офицеров роты выстроились в ряд с одной стороны, готовые выступить. “Добрый день, господа. Меня зовут подполковник Марк Уэзерли, и я исполнительный офицер полка. Этот брифинг засекречен, НИКАКИХ секретов, задействованы конфиденциальные источники и методы, помещение защищено. Этот брифинг будет посвящен результатам исследования штаба полка плана наблюдения, представленного Scion Aviation International для —”

“Да, да, Уэзерли, мы здесь не становимся моложе”, - прервал его Вильгельм. “Хорошему генералу здесь не нужна вся эта рутина с собаками и пони из колледжа воздушной войны. Давайте перейдем к сути.”

“Да, сэр”, - сказал офицер по операциям. Он быстро вызвал нужный слайд PowerPoint. “Вывод, сэр, заключается в том, что мы просто не настолько знакомы с технологией, используемой Scion, чтобы знать, насколько это будет эффективно”.

“Они изложили это достаточно ясно, не так ли, Уэзерли?”

“Да, сэр, но…честно говоря, сэр, мы в это не верим”, - сказал Уэзерли, нервно взглянув на Макланахана. “Один самолет для патрулирования более двенадцати тысяч квадратных миль земли и более ста тысяч кубических миль воздушного пространства? Для этого потребовались бы два глобальных ястреба - а глобальные ястребы не могут сканировать небо, по крайней мере, пока. И это в самом широкомасштабном режиме наблюдения MTI. Scion предлагает всегда иметь полуметровое разрешение изображения на всей территории патрулирования…с одним самолетом ? Это невозможно сделать ”.

“Генерал?” Спросил Вильгельм с легкой ухмылкой на лице. “Потрудитесь ответить?” Повернувшись к офицерам своего штаба, он прервал сам себя, сказав: “О, извините, дамы и джентльмены, это генерал-лейтенант в отставке Патрик Макланахан, вице-президент Scion Aviation. Может быть, вы слышали о нем?” Ошарашенные выражения лиц и отвисшие челюсти остальных в комнате показали, что они, безусловно, это сделали. “Сегодня он решил удивить нас своим величественным присутствием. Генерал, мой оперативный штаб. Слово за вами ”.

“Спасибо, полковник”, - сказал Патрик, поднимаясь на ноги и бросая на Вильгельма раздраженный взгляд. “Я с нетерпением жду возможности поработать с вами над этим проектом, ребята. Я мог бы рассказать о технологии, разработанной доктором Джонатаном Мастерсом для улучшения разрешения и дальности действия датчиков наблюдения за наземными и воздушными целями, но я думаю, что было бы лучше показать вам. Очистите воздушное пространство для нас сегодня вечером, и мы покажем вам, на что мы способны ”.

“Я не думаю, что это возможно, генерал, из-за операции, о которой мы только что узнали сегодня вечером”. Вильгельм повернулся к очень молодому, очень нервного вида капитану. “Коттер?”

Капитан сделал осторожный шаг вперед. “Капитан Келвин Коттер, сэр, директор по организации воздушного движения. Мы только что узнали о запланированной иракской операции, для которой они запросили подкрепление, сэр. Они направляются в деревню к северу от Захука, чтобы совершить налет на подозреваемое курдское предприятие по изготовлению бомб и подпольной контрабанде — предположительно, довольно большой туннельный комплекс, соединяющий несколько деревень и проходящий под границей. Они запросили постоянную поддержку наблюдения: выделенные Global Hawk, Reapers, Predators, Strykers, the works, а также непосредственную воздушную и артиллерийскую поддержку ВВС, морской пехоты и армии. Спектр насыщен. Мы... Извините меня, сэр, но мы просто не знаем, как ваши сенсоры будут взаимодействовать со всеми остальными.”

“Тогда выводите все остальные беспилотники и позвольте нам оказать всю поддержку”, - сказал Джон Мастерс.

“Что?” Вильгельм прогремел.

“Я сказал, не тратьте весь этот бензин и время полета на все эти беспилотники и позвольте нам осуществлять всю поддержку наблюдения”, - сказал Джон. “У нас разрешение изображения в три раза больше, чем у Global Hawk, в пять раз больше, чем у электрооптического сенсора, и мы можем предоставить вам лучшее и быстрое воздушное командование для наземной поддержки. Мы можем осуществлять ретрансляцию связи, действовать как маршрутизатор локальной сети для тысячи терминалов ...

“Тысяча терминалов?” - воскликнул кто-то.

“Более чем в три раза быстрее шестнадцатого звена, которое в любом случае не так уж сложно превзойти”, - сказал Джон. “Послушайте, ребята, не хочу вас огорчать, но вы используете здесь материалы последнего поколения практически с первого дня. Блокировать десять глобальных ястребов? Некоторые из вас, вероятно, даже не были в армии, когда они начали использовать этих динозавров! Хищник? Ты все еще пользуешься телевизором с низкой освещенностью? Кто больше использует LLTV…Фред Флинстоун?”

“Как вы предлагаете подключить все эти разные самолеты к вашей сети связи и Tank...by сегодня?” Спросил Вильгельм. “Для привязки и проверки ресурса требуются дни”.

“Я сказал, полковник, вы используете устаревшую технологию — конечно, для изделий, изготовленных десять или более лет назад, требуется так много времени”, - ответил Джон. “В настоящее время в остальном цивилизованном обществе все подключи и играй. Вы просто включаете свои самолеты, выводите их в радиус действия нашего самолета, включаете оборудование, и дело сделано. Мы можем сделать это на земле, или, если самолеты не размещены совместно, мы можем сделать это в полете ”.

“Извините, дети, но я должен увидеть это, прежде чем поверю в это”, - сказал Вильгельм. Он повернулся к другому офицеру. “Харрисон? Знаешь что-нибудь о том, о чем они говорят?”

Привлекательная рыжеволосая женщина выступила вперед, обходя Коттера во время его поспешного отступления. “Да, полковник, я читал о мгновенной высокоскоростной широкополосной сети для дистанционно пилотируемых самолетов и их датчиков, но я никогда не видел, как это делается”. Она посмотрела на Патрика, затем быстро сошла с помоста и протянула руку. Патрик встал и позволил с энтузиазмом потрясти его руку. “Маргарет Харрисон, сэр, бывший офицер Третьей эскадрильи специальных операций военно-воздушных сил. Я подрядчик, руководящий операциями с беспилотниками здесь, в Нале. Мне очень приятно познакомиться с вами, сэр, настоящее удовольствие. Вы причина, по которой я вступил в Военно-воздушные силы, сэр. Ты настоящий—”

“Отпусти этого человека и давай закончим этот чертов брифинг, Харрисон”, - прервал Вильгельм. Улыбка женщины исчезла, и она быстро вернулась на свое место на помосте. “Генерал, я не собираюсь рисковать, жертвуя миссией, используя неизвестную и непроверенную технологию”.

“Полковник—”

“Генерал, мой AOR - это вся провинция Дахук плюс половина провинций Найнава и Эрбиль”, - возразил Вильгельм. “Мне также поручено поддерживать операции по всему северному Ираку. Операция "Захук" - это всего лишь одна из примерно восьми наступательных операций, за которыми мне приходится следить еженедельно, плюс еще шесть мелких операций и десятки инцидентов, которые происходят ежедневно. Вы хотите подвергнуть опасности жизни тысячи иракских и американских солдат и десятков самолетов и наземной техники только для того, чтобы выполнить свой богатый контракт, и я не собираюсь этого допускать. Коттер, когда следующее открытое окно?”

“Окно воздушной поддержки рейда Захук заканчивается через двенадцать часов, то есть в три часа дня по местному времени”.

“Тогда-то вы и сможете провести свой тест, генерал”, - сказал Вильгельм. “Ты можешь выспаться всю ночь. Харрисон, с какими беспилотниками ты можешь позволить генералу поиграть?”

“В операции "Захук" используются выделенные нашей дивизией "Глобал Хок" и все, кроме одного, "Жнецы" и "Хищники" полка, сэр, и они не будут обслуживаться и готовы к полету по крайней мере в течение двенадцати часов после приземления. Я мог бы сделать доступным ”Глобального ястреба" с юга."

“Позаботься об этом. Коттер, зарезервируй воздушное пространство на столько времени, сколько им потребуется для установки.” Вильгельм повернулся к подрядчику службы безопасности. “Томпсон, отведи генерала и его группу в службу поддержки и уложи их спать”.

“Да, полковник”.

Вильгельм поднялся на ноги и повернулся к Макланахану. “Генерал, вы можете расспросить здешний персонал обо всем, что вам еще понадобится. Отправляйте свои запросы на обслуживание самолетов ребятам из flight line как можно скорее. Увидимся за ужином сегодня вечером ”. Он направился к двери.

“Извините, полковник, но, боюсь, мы будем заняты”, - сказал Патрик. “Но спасибо за приглашение”.

Вильгельм остановился и обернулся. “Как вы, "консультанты", очень трудолюбивы, генерал”, - решительно сказал он. “Я уверен, по тебе будут скучать”. Уэзерли призвал присутствующих к вниманию, когда Вильгельм вышел за дверь.

Словно освобожденные от невидимых цепей, все сотрудники поспешили к Патрику, чтобы представиться или повторно представиться. “Мы не можем поверить, что вы здесь, из всех богом забытых мест, сэр”, - сказал Уэзерли после рукопожатия.

“Мы все предположили, что ты умер, или у тебя был инсульт, или что-то в этом роде, когда ты внезапно исчез с космической станции Армстронг”, - сказал Коттер. “Не я — я думал, что президент Гарднер тайно отправил группу захвата ФБР на космическом шаттле, чтобы прикончить вас”, - сказал Харрисон.

“Действительно здорово, лопухи”.

“Это Маргарет, ты, укроп”, - огрызнулся Харрисон с улыбкой. Снова Макланахану: “Это правда, сэр - вы действительно проигнорировали приказ президента Соединенных Штатов разбомбить ту российскую базу в Иране?”

“Я не могу говорить об этом”, - сказал Патрик.

“Но вы действительно захватили ту русскую базу в Сибири после американского холокоста и использовали ее для атаки на те российские ракетные установки, верно, сэр?” Спросил Риз Флиппин, невероятно худой, невероятно молодо выглядящий частный подрядчик с сильным южным акцентом и выступающими зубами. “И русские выпустили ядерные ракеты по этой базе, и вы выжили там? Черт подери...!” И пока остальные смеялись, акцент полностью исчез, даже зубы, казалось, вернулись в нормальное положение, и Флиппин добавил: “Я имею в виду, выдающийся, сэр, совершенно выдающийся”. Смех стал еще громче.

Патрик заметил молодую женщину в летном костюме пустынного серого цвета и серых летных ботинках, которая собирала свой портативный компьютер и заметки, стоя отдельно от остальных, но наблюдая за происходящим с интересом. У нее были короткие темные волосы, темно-притягательные карие глаза и озорная ямочка, которая появлялась и исчезала. Она выглядела несколько знакомой, как и многие офицеры ВВС и авиаторы, знакомые Патрику. Вильгельм не представил ее. “Мне жаль”, - сказал он, обращаясь к другим, столпившимся вокруг него, но внезапно ему стало все равно. “Мы не встречались. I’m—”

“Все знают генерала Патрика Макланахана”, - сказала женщина. Патрик с удивлением заметил, что она была подполковником и носила крылья командного пилота, но на ее летном костюме не было других нашивок или обозначений подразделений, только пустые квадратики на липучках. Она протянула руку. “Gia Cazzotto. И на самом деле, мы встретились ”.

“У нас есть?” Придурок, увещевал он себя, как ты мог забыть ее? “Извините, я не помню”.

“Я был в сто одиннадцатой саперной эскадрилье”.

“О”, - это было все, что смог сказать Патрик. Сто Одиннадцатая бомбардировочная эскадрилья была подразделением тяжелых бомбардировщиков B-1B Lancer Национальной гвардии Невады, которое Патрик деактивировал, а затем воссоздал в качестве Первого боевого авиакрыла на резервной авиабазе Баттл Маунтин в Неваде — и поскольку Патрик ее не помнил, а он лично отобрал каждого члена Боевых воздушных сил, для него быстро стало очевидно, что она не прошла отбор. “Куда ты пошел после... после...”

“После того, как вы закрыли подразделение охраны? Это нормально говорить, сэр ”, - сказал Каззотто. “На самом деле я справился нормально — возможно, закрытие подразделения было скрытым благословением. Я вернулся в школу, получил степень магистра инженерии, затем получил должность на заводе сорок два, пилотируя вампиров, направляющихся к Боевой горе.”

“Что ж, спасибо тебе за это”, - сказал Патрик. “Мы не смогли бы сделать это без вас”. 42-й завод ВВС был одним из нескольких производственных объектов, находящихся в федеральной собственности, но занятых подрядчиками. Расположенный в Палмдейле, Калифорния, завод 42 был известен производством таких самолетов, как бомбардировщик Lockheed B-1, бомбардировщик-невидимка Northrop B-2 Spirit, стелс-истребители Lockheed SR-71 Blackbird и F-117 Nighthawk, а также космический челнок.

После остановки производственных линий заводы часто проводили работы по модификации существующих планеров, а также исследовательские и конструкторские работы по новым проектам. Бомбардировщик B-1 военно-воздушных сил, переименованный в EB-1C “Вампир”, был одним из самых сложных проектов модернизации, когда-либо выполнявшихся на заводе 42, с добавлением адаптивной к задаче технологии, более мощных двигателей, лазерного радара, современных компьютеров и систем наведения, а также возможности применения широкого спектра вооружений, включая противоракетные и противоспутниковые ракеты воздушного базирования. В конечном итоге это был беспилотный летательный аппарат с еще лучшими характеристиками.

“И вы все еще летаете на B-1, полковник?” - Спросил Патрик.

“Да, сэр”, - ответила Джиа. “После американского холокоста они вывезли дюжину костей из AMARC, и мы отремонтировали их”. AMARC, или Центр технического обслуживания и регенерации самолетов, известный всем как “Кладбище костей”, представлял собой огромный комплекс на базе ВВС Дэвисмонтан близ Тусона, штат Аризона, куда были вывезены тысячи самолетов для хранения и разобрали на запчасти. “Они не совсем вампиры, но они могут делать многое из того, что делали вы, ребята”.

“Вы вылетаете из Налы, полковник?” - Спросил Патрик. “Я не знал, что у них здесь есть B-1”.

“Боксер - командир Седьмой воздушной экспедиционной эскадрильи”, - объяснил Крис Томпсон. “Они базируются в разных местах — Бахрейне, Объединенных Арабских Эмиратах, Кувейте, Диего—Гарсии - и готовы к выполнению задач, когда в них нуждаются силы коалиции на театре военных действий. Она здесь из-за сегодняшней операции в Ираке — мы будем держать ее B-1 наготове на всякий случай ”.

Патрик кивнул, затем улыбнулся. “Боксер’? Твой позывной?”

“Мой прадедушка приехал в США на остров Эллис”, - объяснила Джиа. “Каззотто не была его настоящей фамилией — это была Интурригардия - что в этом такого сложного? — но сотрудники иммиграционной службы не смогли ее произнести. Но они услышали, как другие дети называют его каззотто, что означает ‘сильный удар’, и они дали ему это имя. Мы не знаем, постоянно ли его избивали или это он сам наносил удары ”.

“Я видел ее на боксерской груше в спортзале; она заслуживает этого позывного”, - сказал Крис.

“Понятно”, - сказал Патрик, улыбаясь Джиа. Она улыбнулась в ответ, их взгляды встретились…

... что дало окружающим возможность действовать. “Когда мы сможем увидеть этот ваш самолет, сэр?” - Спросил Харрисон.

“Он действительно может делать все, что ты сказал ...?”

“Вы принимаете командование всеми военными подразделениями в Ираке ...?”

“Хорошо, мальчики и девочки, хорошо, у нас есть работа”, - вмешался Крис Томпсон, подняв руки, чтобы остановить поток вопросов, сыплющихся на Патрика. “У тебя будет время приставать к генералу позже”. Все они толкались, чтобы еще раз пожать Патрику руку, затем собрали свои флешки и документы и вышли из комнаты для брифингов.

Джиа ушла последней. Она пожала руку Патрика, задержав ее в своей еще на мгновение. “Очень приятно познакомиться с вами, сэр”, - сказала она.

“Здесь то же самое, полковник”.

“Я предпочитаю Джиа”.

“Хорошо, Джиа”. Он все еще сжимал ее руку, когда она сказала это, и почувствовал мгновенный прилив тепла в ней — или это его собственная рука внезапно вспотела? “Не Боксер?”

“Вы не можете сами выбирать себе позывные, не так ли, сэр?”

“Зовите меня Патриком. А у парней-подрывников не было позывных, когда я был в ”.

“Я помню, у моего бывшего оперативного офицера в Сто Одиннадцатом было для вас несколько имен на выбор”, - сказала она, а затем улыбнулась и ушла.

Крис Томпсон ухмылялся Патрику. “Она симпатичная, в стиле Мерфи Браун, да?”

“Да. И сотри эту ухмылку со своего лица ”.

“Если тебе от этого некомфортно, конечно”. Он продолжал ухмыляться. “Мы не так уж много знаем о ней. Время от времени мы слышим ее по радио, так что она все еще летает. Она время от времени приходит выполнять задания, как сегодня вечером, а потом снова уходит в другой командный центр. Она редко остается дольше, чем на день.”

Патрик почувствовал неожиданный укол разочарования, затем быстро отбросил неприятное чувство в сторону. Откуда это взялось ...? “B-1 - отличные самолеты”, - сказал он. “Я надеюсь, что они воскресят еще больше из АМАРК”.

“Пехотинцы любят кости. Они могут вступать в бой так же быстро, как истребители; подолгу слоняться без дела, как Хищник или Глобальный ястреб, даже без дозаправки в воздухе; у них улучшенные датчики и оптика, и они могут передавать много данных нам и другим самолетам; и у них столько же высокоточной полезной нагрузки, как у самолетов F / A-18 ”. Томпсон заметил спокойное, слегка задумчивое выражение на лице Патрика и решил сменить тему. “Вы настоящий источник вдохновения для этих ребят, генерал”, - сказал он. “Это самые взволнованные люди, которых я когда-либо видел с тех пор, как я здесь”.

“Спасибо. Это заразительно — я тоже чувствую прилив энергии. И зови меня Патриком, хорошо?”

“Не могу гарантировать, что буду делать это все время, Патрик, но я попытаюсь. А я Крис. Давайте устроим вас ”.

“Не могу. Нам с Джоном нужно много поработать перед завтрашним испытательным полетом во второй половине дня. Персонал приготовит для нас каюты, но я, вероятно, вздремну в самолете ”.

“Здесь то же самое”, - добавил Джон. “Конечно, это было бы не в первый раз”.

“Тогда мы попросим службу поддержки принести еду в самолет”.

“Хорошо. Крис, я бы хотел, чтобы допуск был в Резервуаре, когда начнется операция в Захуке ”.

“Полковник обычно не разрешает персоналу, находящемуся вне службы, находиться в Танке во время операции, особенно такой масштабной, - сказал Крис, - но я уверен, что он позволит вам послушать отсюда”.

“Это будет прекрасно”.

“В любом случае, я не уверен, хочу ли я быть еще ближе к Вильгельму”, - сказал Джон. “Я был уверен, что он собирался выбить тебе свет, Мук ... дважды” .

“Но он этого не сделал, что означает, что у него есть немного здравого смысла”, - сказал Патрик. “Может быть, я смогу работать с ним. Посмотрим”.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

В одной руке он держит камень, а в другой показывает хлеб.

—ТИТ МАКЦИЙ ПЛАВТ, 254-184 до н.э.

АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

Томпсон отвел Патрика и Джона обратно в ангар, где начальники экипажей и команда поддержки разгружали сумки и обслуживали Проигравшего. Это дало Томпсону возможность внимательно осмотреть самолет. “Эта штука прекрасна”, - заметил он. “Выглядит как бомбардировщик-невидимка. Я думал, вы просто собираетесь провести разведку.”

“Это то, для чего нас наняли”, - сказал Патрик.

“Но это бомбардировщик?”

“Был подрывником”.

Томпсон заметил техников, работающих под брюхом самолета, и увидел большое отверстие. “Это что, бомбоотсек? У этой штуки все еще есть бомбоотсек? ”

“Это люк доступа к модулю”, - сказал Джон Мастерс. “Мы ничего из этого не удаляем — мы загружаем и выгружаем модули через них”.

“У проигравшего было два бомбовых отсека, похожих на бомбардировщик-невидимку B-2, только намного больше”, - объяснил Патрик. “Мы объединили два отсека в один большой отсек, но сохранили обе нижние двери. Затем мы разделили отсек на две палубы. Мы можем перемещать модули миссии по палубам и между ними и маневрировать каждым модулем либо вверх, либо вниз через люки модулей, все с помощью дистанционного управления ”.

“Самолет-разведчик с "летающим крылом”?"

“Конструкция летающего крыла хорошо подходит для использования в качестве многофункционального самолета большой дальности”, - сказал Джон Мастерс. “Авиалайнеры будущего станут летающими крыльями”.

“Самолеты Scion спроектированы как многофункциональные платформы; мы подключаем различные модули миссий для выполнения различных задач”, - сказал Патрик. “Этот самолет может быть заправщиком, грузовым самолетом, выполнять функции радиоэлектронной борьбы, фоторазведки, ретрансляции связи, командования и контроля - даже выполнять несколько из этих функций одновременно.

“Прямо сейчас мы настроены для наземной индикации движущихся целей, идентификации и сопровождения наземных целей, воздушного наблюдения, передачи данных и командования и контроля”, - продолжил Патрик. “Но если мы привезли разные модули, мы можем загружать их и выполнять разные миссии. Завтра мы установим излучатели воздушного наблюдения наверху.”

Затем он шагнул под самолет и показал Томпсону большое отверстие в брюхе. “Здесь мы приостановим модуль излучателя наземной цели для идентификации и сопровождения наземной цели. Все модули ‘подключи и играй’ через корабельный цифровой коммуникационный комплекс, который передает данные через спутник конечным пользователям. Другие модули, которые мы установили, предназначены для создания сетей на очень большой территории, обнаружения угроз и реагирования на них, а также для самозащиты.”

“Ответ на угрозу’? Ты имеешь в виду, атаковать? ”

“Я не могу по-настоящему проникнуть в эту систему, потому что это не часть контракта и она все еще экспериментальная, ” сказал Патрик, - но мы хотели бы сделать немного больше для плохих парней, чем просто заманить их оружие в ловушку”.

Патрик поднял Криса по служебной лестнице и превратил в неудачника. Кабина пилота выглядела просторной и удобной. Приборная панель состояла из пяти широких мониторов с несколькими обычными датчиками "пара”, спрятанными почти вне поля зрения. “Довольно симпатичная летная палуба”.

“Командир воздушного судна и командир миссии впереди, как обычно”, - сказал Патрик. Он положил руку на боковое сиденье позади кресла второго пилота. “У нас здесь есть бортинженер, который контролирует все системы корабля и модули миссии”.

Крис указал на стойку за посадочным трапом. “У вас здесь даже камбуз есть!”

“Промывка головы тоже; это пригодится в таких длительных перелетах”, - сказал Джон.

Они нырнули через небольшой люк в задней части кабины, прошли по короткому узкому проходу и вышли в помещение, довольно забитое грузовыми контейнерами всех размеров, оставляя только узкие проходы для обхода. “Я думал, вы, подрядчики, летаете на самолетах со спальнями и позолоченными кранами”, - съязвил Крис.

“Я никогда даже не видел золотой кран, не говоря уже о том, чтобы лететь с ними в самолете”, - сказал Патрик. “Нет, каждый квадратный фут и каждый фунт должны быть на счету”. Он указал на половину грузового модуля, самого тонкого из всех установленных в самолете, которые Крис могла видеть. “Это контейнер для нашего багажа и личных вещей. У каждого из двадцати пяти человек, которых мы взяли с собой этим рейсом, было не более двадцати фунтов багажа, включая их ноутбуки. Излишне говорить, что мы будем часто посещать ваш комиссариат в ходе этого развертывания.”

Им пришлось маневрировать вокруг большого объекта серого цвета в форме торпеды, который занимал большую часть середины самолета. “Это, должно быть, антенна, которая будет торчать сверху, я полагаю?” - Спросила Крис.

“Вот и все”, - сказал Патрик. “Это лазерный радарный модуль. Дальность действия засекречена, но мы можем хорошо видеть в космос, и он достаточно мощный, чтобы смотреть даже под водой. Лазерные излучатели с электронным сканированием "рисуют" изображения всего, что они видят, миллионы раз в секунду с разрешением, в три раза лучшим, чем у Global Hawk. Внизу есть еще один, который настроен на поиск наземных целей.”

“Похоже на ракету”, - заметил Крис. “И это отверстие внизу все еще выглядит для меня как бомбовый отсек”. Он посмотрел на Патрика с любопытным выражением. “Ответ на угрозу’, да? Может быть, вы все-таки не отошли от бизнеса стратегических бомбардировщиков, генерал?”

“Наш контракт предусматривает наблюдение и отчетность. Как сказал полковник: ни больше, ни меньше.”

“Да, верно, генерал — и когда я открываю пакет с картофельными чипсами, я могу съесть только один”, - съязвил Крис. Он огляделся. “Я не вижу никаких пассажирских сидений на этой штуке. Ты их уже уничтожил?”

“Если ты собираешься сообщить о нас в FAA за то, что у нас не было утвержденных сидений и ремней безопасности для каждого пассажира — да, Крис, мы их уже изъяли”, - сказал Патрик.

“Боже, вы действительно пускаете ко всем чертям имидж ваших авиационных подрядчиков, сэр”, - сказал Крис, качая головой. “Я всегда думал, что вы, ребята, живете на широкую ногу”.

“Извините, что разбил ваш пузырь. Есть два дополнительных места в кокпите и несколько мест для инженеров в некоторых модулях на верхней и нижней палубах, которые мы делим в зависимости от того, кому нужен настоящий отдых, но все берут с собой спальные мешки и поролоновые коврики и растягиваются где угодно. Я лично предпочитаю багажный грузовой контейнер — тихий и с очень хорошей обивкой.”

“Я думаю, наши контейнерные помещения покажутся роскошными по сравнению с этим, сэр”, - сказал Крис. “У вас на борту нет операторов радара?”

“Единственный способ, которым мы можем разместить все это внутри самолета, - это оставить операторов радаров, диспетчеров вооружения и офицеров боевого штаба на земле и передать им информацию по каналу передачи данных”, - сказал Патрик. “Но это самая легкая часть. Мы можем довольно быстро подключиться к любой сети и можем отправлять данные практически любому человеку в мире — от Белого дома вплоть до коммандос в паучьей норе — с помощью множества методов. Я покажу вам это сегодня вечером в комнате для брифингов ”.

Поскольку техники кишели вокруг самолета, как муравьи, Томпсон вскоре почувствовал, что он мешает. “Я направляюсь обратно к Резервуару, Патрик”, - сказал он. “Зови, если тебе что-нибудь понадобится”.

Он не видел Патрика снова до девяти вечера тем же вечером. Томпсон нашел его и Джона Мастерса в конференц-зале с видом на Танк, сидящими перед двумя большими ноутбуками с широким экраном. Экраны были разделены на множество разных окон, большинство из которых были темными, но некоторые отображали видеоизображения. Он присмотрелся повнимательнее и был удивлен, увидев то, что оказалось видеопотоком с воздушной платформы. “Откуда исходит это изображение, сэр?” - спросил он.

“Это Келли Два-Два, Жнец на пути к Захуку”, - ответил Патрик.

Томпсон посмотрел на ноутбуки и понял, что у них не было подключенных соединений для передачи данных — единственные шнуры, идущие к ним, были от адаптеров переменного тока. “Как ты получил канал? Вы не подключены к нашему потоку данных, не так ли?”

“Мы запустили неудачника и сканируем каналы передачи данных”, - сказал Джон. “Когда он перехватывает канал передачи данных, он подключается к каналу передачи данных”.

“Твоя штуковина с "точкой доступа Wi-Fi”, верно?"

“Именно”.

“И у вас есть беспроводное подключение сюда?”

“Ага”.

“Как? Мы запрещаем беспроводные сети внутри Triple-C, а танк должен быть экранирован ”.

Джон посмотрел на Патрика, который кивком разрешил объяснить. “Повернувшись в одну сторону, можно использовать щит, чтобы блокировать все”, - сказал Джон. “Поверни его в другую сторону, и щит можно будет использовать для сбора вещей”.

“А?”

“Это сложно и не всегда надежно, но обычно мы можем пробить большинство металлических щитов”, - сказал Джон. “Иногда мы можем даже заставить экранирование действовать для нас как антенна. Пробить активные электромагнитные экраны сложнее, но вы полагаетесь на металлические стенки резервуара, железобетон и физическое расстояние, чтобы защитить Triple-C. Все это работает в нашу пользу ”.

“Вам придется объяснить моим ребятам из службы физической безопасности, как вы это сделали”.

“Конечно. Мы тоже можем помочь вам это исправить ”.

“Взломать нашу систему, а затем поручить нам устранить утечку, генерал?” Спросил Томпсон, лишь отчасти с сарказмом. “Адский способ зарабатывать на жизнь”.

“Мой сын вырастает из своих ботинок каждые шесть месяцев, Крис”, - сказал Патрик, подмигнув.

“Я представлю это”, - сказал Томпсон. Он не чувствовал себя комфортно, зная, что, по-видимому, так легко подключиться к их каналам передачи данных. “К кому еще ты подключен?”

Джон снова посмотрел на Патрика, который кивнул в знак согласия. “Почти вся операция”, - сказал Джон. “Мы направили всю командную сеть радиосвязи на УКВ и сверхвысокой частоте и внутреннюю связь здесь, в "Трипл-С", подключенную к глобальной сети, созданной боевой группой "Страйкер", и мы получаем мгновенные сообщения между диспетчерами тактической группы, бригады и театра военных действий”.

“IMS?”

“Мгновенные сообщения”, - сказал Патрик. “Самый простой способ для контроллеров передавать информацию, такую как координаты цели или анализ изображений, другим пользователям, которые находятся в той же сети, но не могут обмениваться ссылками на данные, - это обычные мгновенные сообщения”.

“Как моя дочь, отправляющая текстовые сообщения своим друзьям на свой компьютер или мобильный телефон?”

“Вот именно”, - сказал Патрик. Он расширил окно, и Томпсон увидел поток сообщений чата — боевые диспетчеры описывали целевую область, отправляли географические координаты и даже передавали шутки и комментировали игру с мячом. “Иногда самые простые процедуры являются лучшими”.

“Круто”. Когда окно обмена мгновенными сообщениями было перемещено так, чтобы Крис мог его видеть, под ним открылось другое окно, и он был surprised...to увидеть себя, выглядывающего из-за плеча Патрика! “Эй!” - воскликнул он. “Ты подключился к моей системе видеонаблюдения?”

“Мы не пытались это сделать — это просто случилось”, - сказал Джон, ухмыляясь. Томпсон не выглядел удивленным. “Это не шутка, Крис. Наша система ищет все удаленные сети для подключения, и она нашла и эту. Это всего лишь видеосистема, хотя мы столкнулись с некоторыми другими сетями, связанными с безопасностью, и отказались от доступа ”.

“Я был бы признателен, если бы вы отказали в доступе ко всем из них, генерал”, - каменно сказал Томпсон. Патрик кивнул Джону, который ввел какие-то инструкции. Видеопоток исчез. “Это было неразумно, генерал. Если после этого возникнут проблемы с безопасностью, мне придется рассматривать вас как вероятный источник взлома ”.

“Понял”, - сказал Патрик. Он повернулся, чтобы посмотреть на начальника службы безопасности. “Но, очевидно, есть какая-то брешь, потому что кто-то на авиабазе Нала стреляет по самолетам дружественных стран. Поскольку нас наняли для усиления безопасности во всем этом секторе, я могу утверждать, что могу легально получить доступ к чему-то вроде видеопотоков ”.

Томпсон обеспокоенно посмотрел на Макланахана, его рот застыл. После нескольких довольно холодных мгновений он сказал: “Полковник сказал, что вы из тех парней, которые скорее попросят прощения, чем разрешения”.

“Так я добиваюсь большего, Крис”, - как ни в чем не бывало сказал Патрик. Но мгновение спустя он поднялся на ноги и столкнулся лицом к лицу с Томпсоном. “Я приношу извинения за это, Крис”, - сказал он. “Я не хотел показаться таким легкомысленным в вопросах безопасности. Это ваша работа и ваша ответственность. Я уведомлю вас в следующий раз, когда мы снова столкнемся с чем-то подобным, и я получу ваше разрешение, прежде чем получить к нему доступ ”.

Томпсон понял, что если Патрик взломал систему безопасности однажды, он мог так же легко сделать это снова, с его разрешения или без него. “Спасибо, сэр, но, честно говоря, я в это не верю”.

“Я серьезно, Крис. Ты говоришь мне закрыть это, и дело сделано ... и точка ”.

Что, если он не отключил это? Спросил себя Томпсон. Какие средства защиты у него были против частного подрядчика? Он поклялся немедленно найти ответ на этот вопрос. “Я не собираюсь спорить об этом, сэр”, - сказал Крис. “Но вы здесь, чтобы помочь мне в обеспечении безопасности этого сектора, так что вы можете вернуться, если считаете, что это важно для вашей работы. Просто скажи мне, когда ты вернешься, почему и что ты нашел ”.

“Сделано. Благодарю вас ”.

“К каким другим областям, связанным с безопасностью, вы смогли получить доступ?”

“Внутренняя сеть безопасности полковника Джаффара”.

Холодный пот выступил у Криса под воротником. “Внутренняя безопасность? У него нет сотрудников внутренней безопасности. Ты имеешь в виду его личных телохранителей?”

“Возможно, это то, что ты думаешь, Крис, но мне кажется, что у него есть целый теневой штаб J - операции, разведка, логистика, персонал, обучение и безопасность”, — сказал Джон. " “Они делают все на арабском языке, и мы не видим в нем иностранцев”.

“Это означает, что у него есть свои люди, отвечающие за все подразделения полка и командную структуру”, - резюмировал Патрик, - “так что он в курсе всего, что вы делаете, плюс у него есть целый J-staff, действующий на заднем плане, параллельно функциям штаба полка”. Он повернулся к Крису и добавил: “Так что, если, например, что-то случится с Triple-C ...”

“Он мог бы сразу взять управление в свои руки и продолжить операции самостоятельно”, - сказал Крис. “Чертовски пугающе”.

“Это может быть подозрительно, или это может быть умно с его стороны”, - сказал Джон. “Он мог бы даже утверждать, что ваше соглашение о статусе вооруженных сил позволяет ему иметь свой собственный отдельный командный состав”.

“Кроме того, - добавил Патрик, - вы, ребята, пытаетесь свернуть военные операции в Ираке и передать их местным жителям; это могло бы просто способствовать этому. Нет причин автоматически думать, что происходит что-то гнусное ”.

“Я достаточно долго работаю в службе безопасности, чтобы знать, что если индикатор "о, черт" начинает подергиваться, происходит что-то плохое”, - сказал Крис. “Можете ли вы снова подключиться к сети Джаффара и сообщить мне, если увидите что-то необычное, сэр?”

“Я уверен, что мы сможем связать это снова, Крис”, - сказал Патрик. “Мы дадим вам знать”.

“Я чувствую себя неловко из-за того, что упрекнул вас во взломе наших систем безопасности, а затем попросил шпионить для меня, сэр”.

“Не проблема. Мы собираемся какое-то время работать вместе, и я склонен действовать первым, а вопросы задавать позже ”.

Несколько минут спустя начался брифинг по миссии. Это было очень похоже на инструктажи по выполнению заданий, которые Патрик проводил в ВВС: хронометраж, обзор, погода, текущие разведданные, статус всех задействованных подразделений, а затем брифинги каждого подразделения и департамента о том, что они собираются делать. Все участники сидели на своих постах и инструктировали друг друга по системе внутренней связи, одновременно выводя PowerPoint или компьютерные слайды на экраны в задней части танка и на отдельные дисплеи. Патрик увидел Джиа Каззотто за одной из консолей, самой дальней от помоста, которая делала заметки и выглядела очень серьезной.

“Вот краткое изложение операции иракской армии, сэр”, - начал “Боевой майор” Кеннет Бруно. “Иракская седьмая бригада направляет всю роту тяжелой пехоты "Макбара", около трехсот стрелков, вместе с самим майором Джафаром Османом в составе штабного подразделения. Рота Макбара, вероятно, единственное чисто пехотное подразделение Седьмой бригады - все остальные сосредоточены на безопасности, полиции и гражданских делах — так что мы знаем, что это большое дело.

“Целью, которую мы называем разведывательным объектом Parrot, является предполагаемый скрытый туннельный комплекс к северу от небольшой деревни Захук. Время контакта составляет триста ноль-ноль часов по местному времени. Осман развернет два взвода иракских войск для обеспечения безопасности вокруг города на востоке и западе, в то время как два взвода зайдут в сеть туннелей с юга и зачистят ее ”.

“А как насчет севера, Бруно?” Спросил Вильгельм.

“Я думаю, они надеются, что те убегут на север, чтобы турки позаботились о них”.

“Вовлечены ли турки в это дело вообще?”

“Ответ отрицательный, сэр”.

“Кто-нибудь сообщил им, что ОВР собирается действовать недалеко от границы?”

“Это работа иракцев, сэр”.

“Не тогда, когда у нас есть парни на местах”.

“Сэр, нам запрещено связываться с турками по поводу иракской операции без разрешения Багдада”, - сказал Томпсон. “Это считается нарушением безопасности”.

“Мы посмотрим на это дерьмо”, - выплюнул Вильгельм. “Связь, соедините дивизию — я хочу поговорить с генералом напрямую. Томпсон, если у вас есть какие-либо закулисные контакты в Турции, позвоните им и неофициально предположите, что сегодня вечером в Захуке что-то может произойти ”.

“Я займусь этим, полковник”.

“Сделай так, чтобы это произошло”, - отрезал Вильгельм. “Турки должны быть чертовски нервными после того, что с ними только что произошло. Ладно, что насчет Warhammer?”

“Миссия Warhammer заключается в поддержке иракской армии”, - продолжил Бруно. “В воздух Третья эскадрилья специального назначения поднимет два MQ-9 Reapers, каждый из которых оснащен инфракрасным датчиком изображения, лазерным целеуказателем, двумя внешними топливными баками емкостью 160 галлонов и шестью ракетами AGM-114 Hellfire с лазерным наведением. На земле Warhammer отправит второй взвод, роту "Браво", на разведку в тыл иракцам. Они будут расположены к югу, востоку и западу от роты Макбара и будут наблюдать. Главная задача страйкеров - заполнить картину боевого пространства и оказать помощь в случае необходимости. Подразделение отправляет своего Глобального ястреба следить за всем боевым пространством ”.

“Ключевое слово здесь - наблюдайте, детишки”, - вмешался Вильгельм. “С оружием в этой операции будет туго, понимаете? Если вы попадете под огонь, займите укрытие, определите, доложите и ждите приказов. Я не хочу, чтобы меня обвинили в съемках товарищеских матчей, даже если IA развернется и выстрелит в нас. Продолжайте ”.

“В Нале у Warhammer есть два вертолета Apache из Четвертого авиационного полка, вооруженных, заправленных и готовых к полету, заряженных ракетами и ”Хеллфайрами", - сказал Бруно. “У нас также есть Седьмая воздушная экспедиционная эскадрилья, один бомбардировщик B-1B Lancer на патрульной орбите Фокстрот. Полковник Каззотто исполняет обязанности диспетчера воздушного боя.”

“Настоящая групповая ебля, все в порядке”, - прорычал Вильгельм. “Это все, что нам нужно, чтобы Воздушный Фарс завопил и начал сбрасывать JDAM на IAS — они могут растоптать наши Strykers, когда те поджимают хвост и убегают”. Патрик ожидал реакции Джиа, но она опустила голову и продолжала делать заметки. “Хорошо: безопасность. Какая обстановка на базе, Томпсон?”

“В настоящее время Браво, полковник”, - ответил Крис, прижимая телефон к уху, “но за час до того, как мы откроем ворота и развернемся, мы автоматически отправляемся в Дельту”.

“Недостаточно хороши. Отправляйся в Дельту прямо сейчас ”.

“Полковник Джаффар хочет, чтобы его уведомляли до любого изменения уровня THREATCON”.

Вильгельм посмотрел на станцию Томпсона, и его рот сжался, когда он увидел, что его там нет. Он повернулся к своему заместителю. “Отправь Джаффару сообщение, в котором скажи ему, что я рекомендую запустить THREATCON сейчас, - сказал он, - тогда сделай это, Томпсон. Не ждите его одобрения ”. Уэзерли сразу перешел к делу. Они видели, как Вильгельм осматривал танк. “Где ты, черт возьми, Томпсон?”

“Наверху, на смотровой площадке, проверяю, где находится генерал”.

“Тащи свою задницу сюда, где тебе самое место, отправь нас на THREATCON Delta, затем назначь кого-нибудь присматривать за подрядчиками. Ты нужен мне на твоем проклятом посту ”.

“Да, полковник”.

“Генерал, где ваш самолет и ваши ребята?” Спросил Вильгельм, глядя на смотровую площадку. “Их лучше убрать”.

“Самолет и все мои техники в ангаре”, - ответил Патрик. Он был рад видеть, что Джиа тоже посмотрела на него снизу вверх. “Самолет находится на внешнем питании и с полной связью”.

“Что бы, черт возьми, это ни означало”, - огрызнулся Вильгельм, свирепо глядя на Макланахана. “Я просто хочу убедиться, что ты и твои вещи не окажетесь у меня на пути, когда мы вырвемся”.

“Мы все в ангаре, как и просили, полковник”.

“Я ничего здесь не прошу, генерал: я приказываю, и это выполняется”, - сказал Вильгельм. “Они остаются на месте до ноль-ноль трехсот, если я не скажу иначе”.

“Понял”.

“Разведка. Кто вызывает там наибольшее беспокойство — кроме наших союзников хаджи, Бексар?”

“Самой большой угрозой в нашем секторе по-прежнему является группировка, называющая себя "Исламское государство Ирак", базирующаяся в Мосуле и возглавляемая иорданцем Абу аль-Абади”, - ответил Фрэнк Бексар, офицер разведки полка, заключивший частный контракт. “Иракцы думают, что сеть туннелей возле Захука является его оплотом, вот почему они направляют такие большие силы. Однако у нас самих нет достоверных разведданных о том, что аль-Абади находится там ”.

“У хаджи, должно быть, есть довольно надежная информация, Бексар”, - прорычал Вильгельм. “Почему ты этого не делаешь?”

“Иракцы говорят, что он там, и они хотят заполучить его живым или мертвым, сэр”, - ответил Бексар. “Но Захук и сельская местность контролируются курдами, а "Аль-Каида" сильнее всего в городах, таких как Мосул. Мне не верится, что аль-Абади было бы позволено иметь ”оплот" в этом районе ".

“Ну, очевидно, он делает это, Бексар”, - отрезал Вильгельм. “Вам нужно укрепить свои контакты и взаимодействовать с хаджи, чтобы мы не сосали заднюю сиську все время с точки зрения интеллекта. Что-нибудь еще?”

“Да, сэр”, - нервно ответил Бексар. “Другой самой большой угрозой для войск коалиции является продолжающийся конфликт между Турцией и курдскими партизанами, действующими в нашей AOR. Они продолжают пересекать границу, чтобы атаковать цели в Турции, а затем отступают обратно в Ирак. Хотя курдские повстанцы не представляют для нас прямой угрозы, периодические ответные атаки Турции через границу на укрытия повстанцев РПК в Ираке иногда подвергали наши силы опасности.

“Турки сообщили нам, что у них около пяти тысяч военнослужащих, развернутых вдоль турецко-иракской границы, прилегающей к нашему AOR. Это согласуется с нашими собственными наблюдениями. Джандарма провели несколько ответных рейдов за последние восемнадцать часов, но ничего слишком масштабного — несколько их ударных подразделений коммандос сорвались с поводков в поисках мести. Их последние разведданные показывают, что лидер повстанцев, которого они называют Баз, или Ястреб, иракский курд, возможно, женщина, организует дерзкие налеты на турецкие военные объекты, возможно, включая крушение турецкого танкера в Диярбакыре ”.

“Женщина, да? Я знал, что женщины здесь были уродливыми, но и жесткими тоже?” Вильгельм заметил со смехом. “Получаем ли мы текущую информацию от турок об их передвижениях войск и антитеррористических операциях?”

“Турецкие министерства обороны и внутренних дел довольно хорошо представляют нам прямую информацию об их деятельности”, - сказал Бексар. “Мы даже связывались по телефону с некоторыми из их воздушных налетов, чтобы обезопасить воздушное пространство”.

“По крайней мере, ты справился с турками, Бехар”, - сказал Вильгельм. Подрядчик разведки с трудом сглотнул и закончил свой брифинг так быстро, как только мог.

После окончания последнего брифинга Вильгельм встал, снял наушники и повернулся лицом к своему боевому штабу. “Ладно, детишки, слушайте внимательно”, - резко начал он. Сотрудники демонстративно снимали свои наушники, чтобы послушать. “Это шоу IA, а не наше, поэтому я не хочу никакого героизма, и я чертовски уверен, что не хочу никаких промахов. Это большая операция для иракцев, но рутинная для нас, так что сделайте это красиво, гладко и по инструкции. Держите глаза и уши открытыми, а рты закрытыми. Ограничьте голосовые отчеты об операциях только срочными. Когда я попрошу вас что-то посмотреть, вам лучше вывести это на мой экран наносекундой позже, или я приду и накормлю вас завтраком через ваши ноздри. Будьте начеку, и давайте устроим IA хорошее шоу. Приступайте к этому ”.

“Настоящий Омар Брэдли”, - язвительно заметил Джон Мастерс. “Настоящий солдат из солдат”.

“Он очень высоко ценится в дивизии и корпусе и, вероятно, скоро получит звезду”, - сказал Патрик. “Он жесткий, но похоже, что он хорошо управляет кораблем и выполняет свою работу”.

“Я просто надеюсь, что он позволит нам делать то, что мы делаем” .

“Мы сделаем это с ним или вопреки ему”, - сказал Патрик. “Хорошо, доктор Джонатан Колин Мастерс, нарисуйте мне картинку этой толпы и сбейте меня с толку”.

Молодой инженер поднял руки, как нейрохирург, осматривающий мозг, который он собирался оперировать, взял воображаемый скальпель, затем начал печатать на клавиатуре своего компьютера. “Приготовься к изумлению, мой друг. Приготовьтесь к поражению ”.

ВБЛИЗИ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЙ ЦЕЛИ ПЭРРОТ, НЕДАЛЕКО От ЗАХУКА, ИРАК

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

“Я ожидал увидеть Центральный вокзал или Тора-Бора, а не дом хоббитов”, - проворчал первый лейтенант армии Тед Окленд, командир взвода из четырех боевых машин пехоты Stryker. Он изучал область видимости примерно в миле впереди с помощью своей ночной тепловизионной системы, которая была повторителем прицелов стрелка. Южный вход в так называемую туннельную цитадель Аль-Каиды представлял собой крошечную глинобитную хижину, которую двадцатитонный "Страйкер" мог с легкостью проломить. Это не совсем соответствовало информации, которую они получили от местных жителей и их иракских коллег, которые по-разному описывали это как “крепость” и “цитадель”.

Окленд переключился с тепловизионного изображения на снимок сверху, сделанный вооруженным беспилотным летательным аппаратом батальона MQ-9 Reaper, пролетающим на высоте восьми тысяч футов над головой. На снимке четко видно расположение иракских войск вокруг хижины. В этом районе было скопление хижин, а также хозяйственных построек и небольших загонов для скота. По меньшей мере восемь взводов иракских регулярных войск медленно продвигались в этом районе.

“Там довольно тихо, сэр”, - заметил наводчик.

“Для главной крепости плохих парней я бы согласился”, - сказал Окленд. “Но то, как иракцы неуклюже прокладывают себе путь, просто чудо, что вся провинция еще не сбежала”.

На самом деле, присутствие разведывательного взвода "Страйкер", вероятно, насторожило плохих парней даже лучше, чем иракцев. Взвод состоял из четырех бронетранспортеров Stryker для пехоты. Двадцатитонные транспортные средства имели восемь колес и 350-сильный турбодизельный двигатель. Они были легко вооружены пулеметами 50-го калибра или сорокамиллиметровыми скорострельными гранатометами, управляемыми дистанционно изнутри транспортных средств. Поскольку они были спроектированы с расчетом на мобильность, а не поражающую силу, "Страйкеры" были легкобронированы и едва могли противостоять обычному пулеметному огню уровня отделения; однако снаружи эти машины были покрыты пластинчатой броней - подобными клеткам стальными трубами, предназначенными для отвода большей части энергии взрыва реактивной гранаты, из—за чего они выглядели сверхтяжелыми.

Несмотря на их неуклюжий внешний вид и низкотехнологичные размеры колес, Strykers привнесли на поле боя реальные возможности двадцать первого века: сетевую совместимость. "Страйкеры" могли создать узел глобальной беспроводной компьютерной сети на многие мили вокруг, чтобы каждый, от отдельного транспортного средства до президента Соединенных Штатов, мог отслеживать свое местоположение и статус, видеть все, что мог видеть экипаж, и передавать информацию о целях всем остальным в сети. Они привнесли беспрецедентный уровень ситуационной осведомленности в каждую миссию.

Наряду с командиром, водителем и наводчиком, "Страйкеры" несли шестерых спешившихся — командира отделения или помощника командира, двух солдат службы безопасности и трех пехотинцев-разведчиков. Окленд приказал спешиться, чтобы проверить местность впереди пешком. В то время как группы безопасности установили периметр вокруг каждой машины и наблюдали за местностью через очки ночного видения, командир отделения и солдаты-разведчики осторожно продвигались вперед по намеченному маршруту движения, проверяя мины-ловушки, укрытия или любые признаки врага.

Хотя они маршировали позади иракцев и не должны были вступать в контакт, Окленд держал спешившихся там, потому что иракские солдаты часто делали вещи, которые не имели абсолютно никакого смысла. Они находили “заблудившихся” иракских солдат — мужчин, идущих не в ту сторону, в основном в сторону от вражеского направления, — или солдат, делающих перерыв, едящих, молящихся или справляющих нужду вдали от своих подразделений. Окленд часто предполагал, что главной задачей его взвода, стоящего за основными силами, было направлять иракцев в правильном направлении.

Но сегодня иракцы выглядели так, как будто они хорошо продвигались вперед. Окленд был уверен, что это потому, что это была относительно крупномасштабная операция, потому что рота Макбара шла впереди, и потому, что майор Отман был на поле боя, а не прятался под абайей всякий раз, когда начиналась операция.

“Около пятнадцати микрофонов до контакта”, - сказал Окленд в защищенную сеть взвода. “Будьте начеку”. По-прежнему никаких признаков того, что их обнаружили. Это, подумал Окленд, либо пройдет относительно успешно, либо они наткнулись на засаду. Следующие несколько минут покажут…

ЦЕНТР КОМАНДОВАНИЯ И КОНТРОЛЯ, АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Я впечатлен, Джон, действительно впечатлен”, - сказал Патрик Макланахан. “Механизм работает так, как рекламируется”.

“Ты ожидал чего-то меньшего?” Самодовольно парировал Джон Мастерс. Он пожал плечами, затем добавил: “На самом деле, я сам удивлен. Подключение к сети полкового оборудования было большим препятствием, чем подключение наших собственных датчиков, и все прошло довольно гладко ”.

“Это может быть плохо: не должно быть так просто связать сеть полка”, - заметил Патрик.

“Наших и близко не так легко взломать, как полковых”, - уверенно сказал Джон. “Потребуется целая армия Сандры Буллокс, чтобы взломать наш шифр”. Он указал на одно пустое окно на мониторе своего ноутбука. “Глобальный ястреб Division - единственный игрок, которого еще не подключили”.

“Возможно, я был ответственен за это”, - признал Патрик. “Я сказал Дейву, что мы будем готовы начать наблюдение сегодня вечером, и он, вероятно, передал это президенту Мартиндейлу, который, вероятно, передал это в штаб корпуса. Отдел, возможно, переназначил ”Глобального ястреба "."

“Это не твоя вина — это вина Вильгельма”, - сказал Джон. “Если бы он позволил нам летать, мы были бы на нем, как вонь на дерьме. Ну, у них там, наверху, и без этого много глаз ”.

Патрик кивнул, но он все еще выглядел встревоженным. “Меня беспокоит северная часть этих туннелей”, - сказал он. “Если какой-нибудь АКИ сбежит, мы должны следить за ними, чтобы мы могли направить турок, чтобы схватить их, или использовать Жнеца, чтобы разделаться с ними”. Он вывел окно с ноутбука Джона на свой дисплей, мгновение изучал его, ввел несколько команд на клавиатуре и заговорил. “Мисс Харрисон?”

“Харрисон. Кто это?”

“Генерал Макланахан”.

Он мог видеть, как подрядчик по производству беспилотных летательных аппаратов в замешательстве оглядывается вокруг. “Где вы, генерал?”

“Наверху, на смотровой площадке”.

Она подняла глаза и увидела его сквозь большие наклонные оконные стекла. “О, здравствуйте, сэр. Я не знал, что ты был в этой сети ”.

“Официально я таковым не являюсь, но Крис сказал, что все в порядке. У меня есть просьба ”.

“Да, сэр?”

“У вас есть Келли Два-Два на посту в южной части операции, и Келли Два-шесть, готовые отправиться в качестве прикрытия. Не могли бы вы переместить Два-Два на север, чтобы прикрыть северный вход в туннель, и переместить Два-Шесть, чтобы прикрыть южный?”

“Почему, сэр?”

“Глобального ястреба" нет на станции, поэтому у нас нет никакого покрытия на севере”.

“Мне пришлось бы пилотировать "Рипер" в пределах максимальной дальности полета ракет от турецкой границы, а для этого требуется разрешение Корпуса и, вероятно, Государственного департамента. Мы могли бы загрузить оружие с Два-Шесть и отправить его наверх ”.

“Скорее всего, к тому времени все закончится, лейтенант”.

“Верно, сэр”.

“Если мы сможем привлечь к этому внимание, я бы почувствовал немного большее облегчение”, - сказал Патрик. “Как насчет того, чтобы отправить Два-Два на предельную дистанцию, пока я не свяжусь с Корпусом?”

“Мне придется обезвредить Два-Шесть, чтобы он мог стартовать”, - сказал Харрисон. “Приготовиться”. Патрик переключился на изображение с радара захода на посадку авиабазы Нала и обнаружил, что на ней относительно нет движения, несомненно, потому, что воздушное пространство было закрыто в результате операции на севере. Мгновение спустя: “Воздушное пространство сообщает, что мы можем стартовать, когда будем готовы, сэр. Позвольте мне получить разрешение от боевого майора ”.

“Это была моя идея, лейтенант, поэтому я был бы рад позвонить ему и объяснить, что я имел в виду”.

“Вы не должны быть в этой сети, сэр”, - сказал Харрисон, взглянув на Патрика и хихикая. “Кроме того, если вы не возражаете, я хотел бы приписать себе вашу идею”.

“Я возьму вину на себя, если возникнет какая-нибудь неразбериха, лейтенант”.

“Нет проблем, сэр. Будьте наготове ”. Она отключила соединение, но Патрик смог подслушать ее разговор с майором Бруно и беседу между Бруно и подполковником Уэзерли о запуске. Все они согласились, что переместить "Жнец" было хорошей идеей, если это не нарушало никаких международных соглашений, и вскоре "Келли Два-Шесть" был в воздухе, а "Два-Два" двигался на север, чтобы занять орбиту патрулирования вблизи турецкой границы.

“Чья бы это ни была идея переместить "Жнец" на север ... Ого-го”, - сказал Вильгельм по танковой сети.

“Идея Харрисона, сэр”, - сказал Уэзерли.

“Я потратил отличное ‘ого-го’ на подрядчика?” Сказал Вильгельм, изображая отвращение к самому себе. “О, ну, я знаю, что мы должны время от времени бросать наемникам кость. Предупреждаю заранее, Харрисон ”.

“Благодарю вас, полковник”.

“Это его способ раздавать похвалы?” Спросил Джон. “Какой милый парень”.

Картина операции выглядела значительно лучше, когда "Жнец" вышел на орбиту патрулирования вблизи турецкой границы, хотя он все еще находился слишком далеко на юге, чтобы полностью заполнить картину. “Это была хорошая идея, сэр”, - сказал Харрисон Патрику, “но ограничения ROE все еще не могут дать нам представление о том, где туннель предположительно выходит. Я проверю, как там ”Глобальный ястреб"."

“Мы бы перекрыли всю эту территорию семью способами воскресенья с проигравшим”, - сказал Джон. “Подождите, пока эти парни увидят нас в действии”.

“Я действительно хочу, чтобы ты сменил это имя, Джон”.

“Я сделаю это, но сначала я хочу на некоторое время ткнуть в это лицом ВВС”, - радостно сказал Джон. “Я не могу ждать”.

ЦЕЛЬ РАЗВЕДКИ - ПОПУГАЙ

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Вон они идут, сэр”, - сказал стрелок на борту "Страйкера" лейтенанта Окленда, изучая изображение входа в туннель через свои инфракрасные прицелы. На экране вспыхнуло несколько ярких вспышек света, и секундой позже по ним прокатились звуки взрыва. “Похоже, передовые взводы пришли в движение”.

Окленд посмотрел на часы. “И как раз вовремя. Я впечатлен. Нам было бы трудно завершить операцию такого масштаба в срок ”. Он щелкнул переключателем на своем мониторе, проверяя районы вокруг каждого из своих "Страйкеров", развернутых вокруг этого района, затем включил свой микрофон. “Оружие на изготовку и будьте начеку, ребята”, - передал он по радио своему взводу. “ОВР в движении”. Лидер каждой секции нажал утвердительный ответ.

Когда все они зарегистрировались, Окленд отправил мгновенное сообщение Танку в Нале, сообщив о передвижении дружественных сил. Он ненадолго переключился на командную радиосеть роты Макбара и был встречен безумной и совершенно непонятной какофонией возбужденных выкриков на арабском. Он быстро выключил его. “Хорошая дисциплина на радио, ребята”, - сказал он себе под нос.

“Они заходят, сэр”, - сказал стрелок "Страйкера". Он и Окленд наблюдали, как отделение из восьми иракских солдат приблизилось к зданию. Двое солдат использовали гранатометы, чтобы взорвать дверь, осыпая себя деревянными и каменными осколками, потому что они подошли слишком близко.

“Да ладно, ребята, где ваша команда по вступлению?” Сказал Окленд вслух. “Вы должны знать, что парни, которые взорвали дверь, не смогут беспрепятственно войти. Одно отделение взламывает дверь, в то время как другое отделение, защищенное от света и сотрясения, проникает внутрь. Мой семилетний ребенок знает это ”. Но вскоре он увидел, как сержант реорганизует свою группу по проникновению и убирает с пути группу по проникновению, так что после краткого заикающегося шага операция, казалось, продвигалась.

Вернувшись в Танк, Патрик и Джон наблюдали за происходящим по каналам связи со "Страйкеров" и беспилотных летательных аппаратов ... За исключением того, что Патрик наблюдал не за налетом на предполагаемый вход в туннель, а дальше на север вдоль ирако-турецкой границы. Вид с инфракрасного сканера MQ-9 Reaper, отображающего изображение, показывал пологие холмы, перемежающиеся высокими скалистыми утесами и глубокими лесистыми долинами.

“Извините, сэр, но вы не получите слишком большого контраста или детализации под этим углом обзора”, - сказала ему по внутренней связи Маргарет Харрисон, офицер связи со жнецами полка. “Жнецы предназначены для того, чтобы смотреть вниз под довольно крутым углом, а не поперек горизонта”.

“Принято”, - ответил Патрик. “Еще всего несколько секунд”. Он коснулся другой клавиши на своей клавиатуре и произнес: “Мистер Бексар?”

“Бексар слушает”, - ответил офицер разведки, нанятый частным образом.

“Это Макланахан”.

“Как поживаете, генерал? Имеете ли вы право сейчас находиться в сети?”

“Мистер Томпсон сказал, что все в порядке. У меня есть вопрос.”

“Я лично не знаю вашего допуска к секретности, генерал”, - сказал Бексар. “Я предполагаю, что у вас есть гриф "совершенно секретно", иначе вы не смогли бы присутствовать на брифинге, но пока я не проверю, мне придется воздержаться от ответов на любые вопросы, которые могут поставить под угрозу оперативную безопасность”.

“Понял. Вы проинформированы о том, что у турок есть пять тысяч военнослужащих в районе, непосредственно примыкающем к зоне ответственности полка?”

“Да, сэр. Эквивалент двух механизированных пехотных бригад, по одной в провинциях Ширнак и Хаккари, плюс три батальона ”Джандарма"."

“Это много, не так ли?”

“Учитывая недавние события, я так не думаю”, - сказал Бексар. “За последние пару лет они пытались примерно повторить уровень вооруженных сил США и Ирака. В прошлом джандарма содержали гораздо больше сил на юго-востоке Турции в зависимости от уровня активности РПК. Проблема в том, что мы не всегда получаем регулярные обновления о передвижениях подразделений Джандармы.”

“Почему это?”

“Министерство внутренних дел Турции довольно сдержанно - договор с НАТО не обязывает их делиться информацией, как это делает Министерство обороны”.

“Но передвижение механизированной пехоты в этом районе является относительно новым событием?”

“Да”.

“Интересно. Но мой вопрос в том, мистер Бексар: где они?”

“Где кто?”

“Где все эти турецкие силы? Механизированную пехотную бригаду довольно сложно спрятать ”.

“Ну, я полагаю...” Вопрос, очевидно, застал сотрудника разведки врасплох. “Они ... могут быть где угодно, генерал. Я предполагаю, что они находятся в гарнизонах в столицах провинций. Что касается джандармы, они могут легко ускользнуть от нашего наблюдения на этой местности.”

“Келли Два-Два осматривал границу в течение последних нескольких минут, и я не видел никаких признаков каких-либо транспортных средств вообще”, - сказал Патрик. “И согласно моим картам, Два-Два смотрит прямо на город Улудере, верно?”

“Приготовиться”. Мгновение спустя, после проверки показаний телеметрии с инфракрасного датчика изображения "Жнеца": “Да, генерал, вы правы”.

“Мы смотрим на город, но я не вижу никаких огней или даже каких-либо признаков жизни там. Я что-то упускаю?”

Последовала небольшая пауза; затем: “Генерал, почему вы спрашиваете о Турции?" Турки не участвуют в этой операции ”.

Да, подумал Патрик, почему я смотрю на Индейку? “Просто любопытно, я полагаю”, - наконец ответил он. “Я позволю тебе вернуться к работе. Прошу прощения за —”

“Харрисон, на что смотрит Два-Два?” Спросил Вильгельм по внутренней связи. “Он смотрит на пятнадцать миль не в том направлении, черт возьми. Проверьте свой план наземного наблюдения.”

Патрик знал, что он должен вмешаться сам — это была не идея Харрисона заглянуть через границу в Турцию. “Я просто хотел взглянуть через границу, полковник”.

“Кто это?”

“Макланахан”.

“Что вы делаете в моей сети, генерал?” Вильгельм прогремел. “Я сказал, что вы можете наблюдать и подслушивать, а не говорить, и я чертовски уверен, что не уполномочивал вас руководить операторами моих сенсоров!”

“Извините, полковник, но у меня было странное предчувствие по поводу кое-чего, и я должен был это проверить”.

“Лучше просить прощения, чем спрашивать разрешения, а, генерал?” Вильгельм усмехнулся. “Я слышал это о тебе. Меня не волнуют твои ‘странные чувства’, Макланахан. Харрисон, отведи этого Жнеца в укрытие...”

“Вы даже не собираетесь спросить, на что я хотел посмотреть, полковник?”

“Я не такой, потому что ничто в Турции меня в данный момент не интересует. На случай, если вы забыли, генерал, у меня есть разведывательный взвод на местах, действующий в Ираке, а не в Турции. Но раз уж ты заговорил об этом, кем, черт возьми, ты был ...

“Запуск ракеты!” - вмешался кто-то. На мониторе, показывающем изображения, переданные с Келли Два-Два, десятки ярких огненных полос прочертили дугу в ночном небе — из-за границы в Турции!

“Что это, черт возьми, такое?” Вильгельм сорвался. “Откуда это исходит?”

“Это залп реактивных снарядов из Турции! ” Крикнул Патрик. “Выводите своих людей оттуда, полковник!”

“Заткнись к черту, Макланахан!” Вильгельм закричал. Но он в ужасе вскочил со своего места, несколько мгновений изучал изображение, затем нажал кнопку полковой сети и закричал: “Всем игрокам Warhammer, всем игрокам Warhammer, это Warhammer, к вам приближается артиллерия с севера, в обратном направлении, сейчас убирайтесь от Parrot!”

“Повторить?” - откликнулась одна из разведывательных секций. “Скажи еще раз, Боевой Молот!”

“Я повторяю, все игроки Warhammer, это Warhammer, у вас есть двадцать секунд, чтобы изменить направление движения в сторону от цели Parrot, а затем пять секунд, чтобы укрыться!” Вильгельм закричал. “Артиллерия приближается с севера! Двигайтесь! Двигайтесь!” По внутренней связи танка он крикнул: “Кто-нибудь, вызовите гребаную турецкую армию на линию и скажите им прекратить огонь, у нас войска на земле! Поднимите в воздух вертолеты скорой помощи и немедленно доставьте туда подкрепление!”

“Отправьте B-1 через границу к этим точкам запуска, полковник!” Сказал Патрик. “Если будут еще какие-нибудь пусковые установки, они смогут —”

“Я сказал, заткнись и убирайся из моей сети, Макланахан!” Вильгельм сорвался.

Разведывательные патрули "Страйкеров" двигались быстро, но не так быстро, как приближающиеся ракеты. Двум дюжинам ракет потребовалось всего десять секунд, чтобы пролететь тридцать миль и осыпать район туннельного комплекса Захук тысячами противопехотных фугасных и противотранспортных мин. Некоторые мины взрывались в нескольких ярдах над головой, осыпая территорию под ними раскаленными добела вольфрамовыми гранулами; другие мины детонировали при контакте с землей, зданиями или транспортными средствами с осколочно-фугасной боеголовкой; и все же другие находились на земле, где они взрывались при потревоживании или автоматически через определенный период времени.

Второй обстрел произошел всего несколько мгновений спустя, нацеленный на несколько сотен ярдов к западу, востоку и югу от первой целевой зоны, предназначенный для того, чтобы поймать любого, кто мог избежать первой бомбардировки. Это была атака, которая застала большинство отступающих членов американского разведывательного взвода. Мины пробили легкую верхнюю броню "Страйкеров" сверху, разрывая их на части и оставляя открытыми для других фугасных боеприпасов. Многие из спешившихся, избежавших резни внутри своих машин, погибли от суббоеприпасов, взорвавшихся над головой или под ногами, когда они пытались бежать, спасая свои жизни.

Через тридцать секунд все было кончено. Ошеломленные сотрудники наблюдали за всем этим в абсолютном ужасе, транслируемом в прямом эфире с помощью дронов Reaper и Predator высоко вверху.

БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

Президент Джозеф Гарднер выходил из своего компьютера в частном кабинете, примыкающем к Овальному кабинету, и только потянулся за пиджаком, чтобы покончить с этим и отправиться в резиденцию, когда зазвонил телефон. Это был его советник по национальной безопасности, давний друг и бывший помощник министра военно-морского флота Конрад Карлайл. Он нажал кнопку громкой связи: “Я как раз собирался закругляться, Конрад. Это может подождать?”

“Я хотел бы, чтобы я мог, сэр”, - сказал Карлайл по защищенному мобильному телефону, вероятно, в своей машине. Его друг редко называл его “сэр”, когда они разговаривали один на один, если только это не было чрезвычайной ситуацией, и это сразу привлекло внимание президента. “Я на пути в Белый дом, сэр. Сообщения о трансграничном нападении Турции на Ирак”.

Частота сердечных сокращений Гарднера снизилась на несколько процентных пунктов. Ни Турция, ни тем более Ирак не представляли для него стратегической угрозы прямо сейчас — даже происходящее в Ираке редко вызывало долгие бессонные ночи. “Кто-нибудь из наших парней замешан в этом?”

“Куча”.

Частота сердечных сокращений снова восстановилась. Что, черт возьми, произошло? “О, черт”. Он почти мог ощутить вкус того стакана рома со льдом, о котором он думал еще там, в резиденции. “Они уже созданы в Ситуационной комнате для меня?”

“Нет, сэр”.

“Сколько у вас информации?”

“Очень мало”.

Время выпить по стаканчику, прежде чем действие действительно начнет набирать обороты. “Я буду в Овальном кабинете. Приди и забери меня ”.

“Да, сэр”.

Гарднер положил несколько кубиков льда в кофейную кружку old Navy, плеснул в нее немного рома Ron Caneca и отнес ее в Овальный кабинет. Где-то назревал кризис, и зрителям по всему миру было важно выглянуть в окна и увидеть президента Соединенных Штатов, усердно работающего, — но это не означало, что он должен был лишать себя этого.

Он переключил телевизор в Овальном кабинете на CNN, но там пока ничего не было ни о каком инциденте в Турции. Он мог получать каналы из ситуационной комнаты в своем кабинете, но он не хотел покидать Овальный кабинет до тех пор, пока чрезвычайная ситуация не будет передана по всемирному телевидению, и все видели, что он уже смотрит ее.

Все дело было в имидже, а Джо Гарднер был мастером в представлении определенного, тщательно проработанного образа. Он всегда носил рубашку с воротником и галстук, кроме как перед сном, а если на нем не было пиджака, его рукава были закатаны, а галстук слегка ослаблен, чтобы создать впечатление, что он усердно работает. Он часто пользовался громкой связью, но когда его могли видеть другие, он всегда пользовался телефонной трубкой, чтобы все могли видеть, как он деловито разговаривает. Он также никогда не пользовался чашками из тонкого фарфора, предпочитая для всех своих напитков тяжелые, толстые кофейные кружки темно-синего цвета, потому что считал, что в них он выглядит мужественнее.

Кроме того, как Джеки Глисон по телевизору со своей чашкой, наполненной выпивкой, все бы предположили, что он пьет кофе.

Глава администрации Белого дома Уолтер Кордус постучал в дверь Овального кабинета, подождал необходимые несколько секунд на случай, если будут какие-либо признаки протеста, затем вошел сам. “Мне позвонил Конрад, Джо”, - сказал Кордус. Он был одет в джинсы, толстовку и топсайдеры. Еще один давний друг и союзник Гарднера, он всегда был доступен в мгновение ока и, вероятно, скрывался где-то в Западном крыле вместо того, чтобы быть дома со своей женой и внушительной кучей детей. Он посмотрел на телевизор с плоским экраном, спрятанный в шкафу. “Что-нибудь уже есть?”

“Нет”. Гарднер поднял свою кружку. “Выпей чего-нибудь. Я почти на один впереди вас.” Начальник штаба послушно налил себе кружку рома, но, как обычно, не выпил ни капли.

Только когда Карлайл ворвался в двери Овального кабинета с инструктивной папкой в руках, по CNN что-то появилось, и это было всего лишь упоминание на свитке внизу экрана об “инциденте со стрельбой” в северном Ираке. “Это выглядит как инцидент с дружественным огнем, сэр”, - сказал Карлайл. “Армейский взвод поддерживал иракскую пехотную роту при зачистке предполагаемого входа в туннель "Аль-Каиды в Ираке”, когда этот район был обстрелян турецкими неуправляемыми ракетами средней дальности".

“Дерьмо”, - пробормотал президент. “Приведите сюда Стейси Энн”.

“Она в пути, и Миллер тоже”, - сказал Карлайл. Стейси Энн Барбо, бывший сенатор США от Луизианы, которая была столь же амбициозна, сколь и ярка, недавно была утверждена в качестве нового государственного секретаря; Миллер Тернер, еще один давний друг и доверенное лицо Гарднера, был министром обороны.

“Потери?”

“Одиннадцать убитых, шестнадцать раненых, десять в критическом состоянии”.

“Да”.

В течение следующих десяти минут советники или заместители президента один за другим просачивались в Овальный кабинет. Последней прибыла Барбо, выглядевшая так, как будто она была готова к ночи в городе. “Мои сотрудники находятся в контакте с посольством Турции и с министерством иностранных дел Турции”, - сказала она, направляясь прямо к подносу с кофе. “Я ожидаю звонка от каждого из них в ближайшее время”.

“Число жертв возросло до тринадцати и, как ожидается, увеличится, сэр”, - сказал Тернер, выслушав звонок от командующего армейским корпусом. “Они не могут сказать, что целью был сам взвод, но, похоже, иракцы и турки преследовали одну и ту же цель”.

“Тогда, если наши парни поддерживали иракцев, как они попали под удар?”

“Подрядчики, проводящие первоначальную оценку, говорят, что вторая очередь ракет предназначалась для того, чтобы поймать всех выживших, убегающих из района цели”.

“Подрядчики?”

“Как вы знаете, сэр, ” сказал советник по национальной безопасности Карлайл, “ мы смогли значительно сократить наши вооруженные силы в военной форме в Ираке, Афганистане и многих других передовых районах по всему миру, заменив их гражданскими контрактниками. Почти все военные функции, не связанные с непосредственными действиями — охрана, разведка, техническое обслуживание, связь, список можно продолжать — в наши дни выполняются подрядчиками ”.

Президент кивнул, уже переходя к другим деталям. “Мне нужны имена пострадавших, чтобы я мог позвонить семьям”.

“Да, сэр”.

“Кто-нибудь из этих подрядчиков пострадал?”

“Нет, сэр”.

“Цифры”, - лениво сказал президент.

Зазвонил телефон на столе президента, и глава администрации Уолтер Кордус поднял трубку, послушал, затем протянул трубку Барбо. “Премьер-министр Турции Акаш собственной персоной, Стейси, подключилась от государства”.

“Это хороший знак”, - сказал Барбо. Она активировала переводчик на компьютере президента. “Доброе утро, госпожа премьер-министр”, - сказала она. “Это государственный секретарь Барбо”.

В тот же момент зазвонил другой телефон. “Президент Турции Хирсиз на линии для вас, сэр”.

“Лучше бы у него были какие-нибудь объяснения”, - сказал Гарднер, беря трубку. “Господин Президент, это Джозеф Гарднер”.

“Президент Гарднер, добрый вечер”, - сказал Курзат Хирсиз на очень хорошем английском, его голос довольно дрожал от беспокойства, “Извините, что беспокою вас, но я только что услышал об ужасной трагедии, которая произошла на границе с Ираком, и от имени всего народа Турции я хотел немедленно позвонить и выразить свою печаль, сожаление и скорбь семьям мужчин, погибших в результате этого ужасного происшествия”.

“Благодарю вас, господин президент”, - сказал Гарднер. “Итак, что, черт возьми, произошло?”

“Непростительная ошибка со стороны наших внутренних сил безопасности”, - сказал Хирсиз. “Они получили информацию о том, что курдские повстанцы РПК и террористы сосредоточились в туннельном комплексе в Ираке и планировали еще одно нападение на турецкий аэропорт или военный аэродром, более масштабное и разрушительное, чем недавнее нападение в Диярбакыре. Информация поступила из очень надежных источников.

“Они сказали, что количество боевиков РПК исчислялось сотнями в туннельном комплексе, который очень обширен и пересекает границу Ирака на обширной территории. Было установлено, что у нас недостаточно времени, чтобы собрать силы, достаточные для уничтожения такой крупной группировки в столь опасном районе, поэтому было решено атаковать, используя ракетный обстрел. Я отдал приказ атаковать лично, и поэтому это моя ошибка и моя ответственность ”.

“Ради Бога, господин президент, почему вы не сказали нам сначала?” - Спросил Гарднер. “Мы союзники и друзья, помнишь? Вы знаете, что у нас есть силы в этом районе, действующие днем и ночью для обеспечения безопасности пограничной зоны и выслеживания повстанцев, включая РПК. Один быстрый телефонный звонок, который предупредил бы нас, и мы могли бы вывести наши силы, не предупредив террористов ”.

“Да, да, я знаю это, господин президент”, - сказал Хирсиз. “Но наш информатор сказал нам, что террористы скоро придут в движение, и нам пришлось действовать быстро. Не было времени—”

“Нет времени? Тринадцать мертвых американцев, которые выполняли только вспомогательную роль, господин Президент! И у нас еще даже нет подсчета иракских потерь! Ты должен был найти время!”

“Да, да, я согласен, господин президент, и это было ужасное упущение, о котором я глубоко сожалею и за которое я лично приношу извинения”, - сказал Хирсиз, на этот раз с явным раздражением в голосе. Последовала небольшая пауза; затем: “Но позвольте мне напомнить вам, сэр, что мы не были проинформированы об иракской операции ни от вас, ни от иракского правительства. Такое уведомление также предотвратило бы этот несчастный случай ”.

“Не начинайте перекладывать вину сейчас, господин президент”, - отрезал Гарднер. “Тринадцать американцев мертвы из-за вашего артиллерийского обстрела, который был нацелен на территорию Ирака, а не на турецкую землю! Это непростительно!”

“Я согласен, я согласен, сэр”, - каменно сказал Хирсиз. “Я не оспариваю это, и я не стремлюсь возлагать вину там, где этого не должно быть. Но туннельный комплекс находился под ирако-турецкой границей, террористы скапливались в Ираке, и мы знаем, что повстанцы живут, строят заговоры и собирают оружие и припасы в Ираке и Иране. Это была законная цель, независимо от того, по какую сторону границы. Мы знаем, что курды в Ираке укрывают и поддерживают РПК, и иракское правительство мало что делает, чтобы остановить их. Мы должны действовать, потому что иракцы этого не сделают”.

“Президент Хирсиз, я не собираюсь вступать с вами в спор о том, что иракское правительство делает или не делает с РПК”, - раздраженно сказал Гарднер. “Я хочу полного объяснения того, что произошло, и я требую от вас обещания сделать все, что в ваших силах, чтобы это не повторилось. Мы союзники, сэр. Катастроф, подобных этой, можно и нужно избегать, и, похоже, что если бы вы выполнили свой долг союзника и дружественного соседа Ирака и лучше общались с нами, это могло бы ... ”

“Bir saniye!Прошу прощения, сэр?” Сказал Хирсиз. На другом конце провода повисла продолжительная пауза, и Гарднер услышал, как кто-то на заднем плане произнес слово sik, которое, по словам компьютерного переводчика, означало “головка пениса".”“Простите меня, господин президент, но, как я вам объяснял, мы думали, что нападаем на террористов РПК, которые совсем недавно убили почти два десятка невинных мужчин, женщин и детей в крупном турецком городе. Инцидент в Захуке был ужасной ошибкой, за которую я несу полную ответственность и искренне приношу извинения вам, семьям погибших и народу Америки. Но это не дает вам права требовать чего-либо от этого правительства”.

“Нет причин для непристойностей, президент Хирсиз”, - сказал Гарднер, настолько взволнованный и злой, что у него на лбу выступили вены. Он заметил, что Хирсиз не отрицал и не оспаривал это утверждение, или был удивлен, что Гарднер знал об этом. “Мы проведем полное расследование этого нападения, и я рассчитываю на ваше максимальное сотрудничество. Я хочу получить от вас полную уверенность в том, что в будущем вы будете лучше общаться с нами и вашими партнерами по НАТО, чтобы подобные нападения больше не повторились ”.

“Это была атака не против ваших войск или иракцев, а против предполагаемых повстанцев РПК и террористов, сэр”, - сказал Хирсиз. “Пожалуйста, более тщательно подбирайте слова, господин Президент. Это был несчастный случай, трагическая ошибка, которая произошла при защите родины Турецкой Республики. Я беру на себя ответственность за ужасный несчастный случай, сэр, а не за нападение.

“Хорошо, господин президент, все правильно”, - сказал Гарднер. “Мы вскоре свяжемся с вами по поводу прибытия судебных, военных и уголовных следователей. Спокойной ночи, сэр.”

“Я йи акşамлар . Спокойной ночи, господин президент”.

Гарднер швырнул трубку. “Черт возьми, можно подумать, он потерял тринадцать человек!” - сказал он. “Стейси?”

“Я уловил немного из вашего разговора, господин президент”, - сказал Барбо. “Премьер-министр извинялся, почти чрезмерно. Я чувствовал, что она была искренна, хотя она явно рассматривает это как несчастный случай, за который они только разделяют ответственность ”.

“Да? И если бы это был американский ракетный обстрел и погибли турецкие военнослужащие, мы были бы распяты не только Турцией, но и всем миром — на нас свалили бы всю вину, а затем и некоторые другие ”, - сказал Гарднер. Он откинулся на спинку стула и раздраженно провел рукой по лицу. “Ладно, ладно, к черту турок на данный момент. Кто—то здесь напортачил, и я хочу знать, кто, и я хочу несколько задниц - турецких, иракских, РПК или американцев, мне все равно, я хочу несколько задниц.” Он повернулся к министру обороны. “Миллер, я собираюсь назначить председателя для ведения расследования. Я хочу, чтобы это было публично прямо тебе в лицо, грубо, жестко и прямолинейно. Это самое большое число жертв в Ираке с тех пор, как я был у власти, и я не собираюсь, чтобы эта администрация увязла в Ираке.” Он на мгновение взглянул на Стейси Барбо, которая сделала очень слабый жест глазами. Гарднер немедленно понял это и обратился к вице-президенту Кеннету Т. Феникс. “Кен, как насчет этого? У тебя определенно есть опыт ”.

“Абсолютно, сэр”, - ответил он без колебаний. Кеннет Феникс, которому всего сорок шесть лет, мог бы стать одной из самых быстрорастущих политических звезд Америки — если бы только он не работал так усердно. Диплом юриста Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, четыре года в качестве судьи-адвоката в Корпусе морской пехоты США, четыре года в офисе прокурора США в округе Колумбия, затем в различных офисах Министерства юстиции, прежде чем быть назначенным генеральным прокурором.

В годы после ужаса американского холокоста "Феникс" неустанно работал, чтобы заверить американскую общественность и весь мир в том, что Соединенные Штаты Америки не скатятся к введению военного положения. Он был безжалостен к нарушителям закона и преследовал любого, независимо от политической принадлежности или богатства, кто стремился нажиться на жертвах российских нападений. Он был столь же безжалостен в отношениях с Конгрессом и даже Белым домом, чтобы убедиться, что права личности не были нарушены, поскольку правительство приступило к работе по восстановлению нации и восстановлению ее границ.

Он был настолько популярен среди американского народа, что ходили разговоры о его выдвижении на пост президента Соединенных Штатов в противовес другому очень популярному человеку, тогдашнему министру обороны Джозефу Гарднеру. Гарднер сменил партийную принадлежность из-за своих разногласий с администрацией Мартиндейла, и этот шаг снизил его шансы на победу. Но в порыве политического гения Джозеф Гарднер попросил Феникса стать его напарником на выборах, хотя они и не состояли в одной партии. Стратегия сработала. Избиратели восприняли этот шаг как сильный признак единства и мудрости, и они одержали уверенную победу.

“Как вы думаете, г-н президент, это хорошая идея отправить вице-президента в Ирак и Турцию?” - спросил начальник штаба. “Там все еще довольно опасно”.

“Я следил за состоянием безопасности в Ираке, и я считаю, что для меня там достаточно безопасно”, - сказал Феникс.

“В его словах есть смысл, Кен”, - сказал президент. “Я думал о вашей квалификации и опыте, а не о вашей безопасности. Мне жаль.”

“Не стоит, сэр”, - сказал Феникс. “Я сделаю это. Важно показать, насколько серьезно мы относимся к этому нападению — всем игрокам на Ближнем Востоке, а не только туркам ”.

“Я не знаю...”

“Я буду держать голову опущенной, сэр, не волнуйтесь”, - сказал Феникс. “Я соберу команду из Пентагона, Министерства юстиции и Национальной разведки и уеду сегодня вечером”.

“Сегодня ?” Гарднер кивнул и улыбнулся. “Я знал, что выбрал правильного парня. Ладно, Кен, спасибо, ты в деле. Стейси получит все разрешения, которые вам понадобятся, в Багдаде, Анкаре и в любом другом месте, куда вас заведет расследование. Если нам нужно, чтобы ты вернулся в Сенат, чтобы разорвать ничью, возможно, я пошлю за тобой космоплан ”Черный жеребец".

“Я бы с удовольствием прокатился на таком, сэр. Пришлите одного за мной, и я возьму его ”.

“Будьте осторожны в своих желаниях, господин вице-президент”. Гарднер поднялся на ноги и начал расхаживать. “Я знаю, что говорил, что хочу вывести наши силы из Ирака за шестнадцать месяцев, но это заняло больше времени, чем я думал. Этот инцидент подчеркивает опасности, с которыми наши войска сталкиваются там каждый день, даже когда мы не находимся в прямом контакте с врагом. Пришло время поговорить о более быстром сокращении наших сил и выводе большего их количества. Мысли?”

“Американский народ, безусловно, согласится, господин президент, ” сказал госсекретарь Барбо, - особенно после того, как утром станут известны новости об этой катастрофе”.

“Мы много раз говорили о такой возможности, сэр”, - сказал советник по национальной безопасности Карлайл. “Одна механизированная пехотная бригада в Багдаде на двенадцатимесячной ротации; один учебный полк на шестимесячной ротации; и мы часто проводим совместные учения с подразделениями, развернутыми из Штатов не более чем на месяц или два по всей стране. Ежедневная охрана и наблюдение, обеспечиваемые частными подрядчиками, с нечастыми миссиями специального назначения по всему региону по мере необходимости.”

“По-моему, звучит неплохо”, - сказал президент. “Погиб один солдат, и это новость на первой полосе, но требуется смерть по меньшей мере шести контрактников, прежде чем кто-нибудь заметит. Давайте проработаем детали и без промедления составим план ”. Обращаясь к другим своим советникам, он сказал: “Хорошо, я хочу получить обновленную информацию о нападении в Ираке на брифинге штаба в семь утра. Спасибо вам всем ”. Как только группа покидала Овальный кабинет, президент спросил: “Госсекретарь Барбо, можно вас на пару слов в кабинете?”

После того, как дверь закрылась, президент налил бывшему сенатору от Луизианы бурбона с водой. Они подняли тост друг за друга, затем она легонько поцеловала его в губы, стараясь не испачкать его слишком сильно помадой — в конце концов, первая леди была наверху, в резиденции. “Спасибо за рекомендацию Phoenix, Стейси”, - сказал Гарднер. “Хороший выбор — это вытащит его отсюда для разнообразия. Он всегда путается под ногами ”.

“Я согласен — иногда он слишком любопытен”, - сказал Барбо. Она надула нижнюю губу. “Но я хотел бы, чтобы вы сначала посоветовались со мной. Я могу назвать дюжину более квалифицированных людей из нашей партии, которые могли бы возглавить команду ”.

“Уолтер проинформировал меня, что в Вашингтоне ходили слухи о том, что Феникс слишком глубоко отодвигается на задний план и подрывает его политическое будущее”, - сказал Гарднер.

“Ну, это то, что обычно случается с вице-президентами”.

“Я знаю, но мне нужно сохранить его в списке кандидатов, когда я буду баллотироваться на второй срок, и я не хочу, чтобы взбешенные партийные боссы поощряли его уход, чтобы он мог баллотироваться сам”, - сказал Гарднер, наливая себе еще одну кружку пуэрториканского рома со льдом. “Это хорошее громкое задание, которое порадует его сторонников, но это за пределами страны, где не так много средств массовой информации; это покажет, что я серьезно отношусь к расследованию инцидента, но из этого ничего не выйдет, так что если кто-то пострадает, то это будет он; но что более важно, это тема, которая быстро исчезнет из общественного внимания, потому что она касается погибших американских солдат. Отправьте имена ваших экспертов Фениксу, и давайте посмотрим, примет ли он кого-нибудь из них ”.

“Возможно, - сказала Барбо, ее глаза заинтригованно блестели, - вице-президент забудет пригнуться или надеть бронежилет, и вот так вот нам понадобится новый вице-президент”.

“Боже, Стейси, даже не шути о подобном дерьме”, - выдохнул Гарднер. Его глаза удивленно поднялись при ее словах; он ждал, улыбнется ли она и со смехом прогонит мрачную мысль, но не был шокирован, увидев, что она этого не сделала.

“Я бы никогда не пожелала никакого вреда милому и работящему Кеннету Тимоти Фениксу”, - сказала она. “Но он идет навстречу опасности, и тебе нужно подумать о том, что мы будем делать, если случится худшее”.

“Конечно, мне пришлось бы назначить ему замену. У меня есть список.”

Барбо поставил бурбон на стол и медленно, дразняще, приблизился к президенту. “Я в вашем списке, господин президент?” - спросила она низким, страстным голосом, запуская пальцы под лацканы его пиджака, лаская его грудь.

“О, ты во многих списках, дорогая.’ Но тогда мне пришлось бы нанять здешнего дегустатора, не так ли? ”

Она не остановилась — и, как он заметил, она также не опровергла его шутку. “Я не хочу занимать должность по наследству, Джо - я знаю, что могу заработать ее сама”, - сказала она низким, довольно певучим голосом. Она посмотрела на него своими прекрасными зелеными глазами ... и Гарднер не увидел в них ничего, кроме угрозы. Она снова легко поцеловала его в губы, ее глаза открылись и смотрели прямо в его, и после поцелуя она добавила: “Но я приму это любым доступным мне способом”.

Президент улыбнулся и печально покачал головой, когда она направилась к двери. “Я не знаю, кто в большей опасности, мисс госсекретарь: вице-президент в Ираке ... или тот, кто встанет у вас на пути прямо здесь, в Вашингтоне”.

РЕЗИДЕНЦИЯ ПРЕЗИДЕНТА ТУРЕЦКОЙ РЕСПУБЛИКИ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Как он посмел?” Министр национальной обороны Турции Хасан Джизек пришел в ярость, когда президент Хирсиз снял трубку. “Это оскорбление ! Гарднер должен извиниться перед вами, и сделать это немедленно ! ”

“Успокойтесь, министр”, - сказал премьер-министр Айс¸э Акас. С ней, Хирсизом и Джизеком был весь персонал национальной безопасности: генеральный секретарь Совета национальной безопасности Турции генерал Орхан Шахин, министр иностранных дел Мустафа Хамарат, начальник штаба вооруженных сил генерал Абдулла Гузлев и Февси Гюджлу, директор Национальной разведывательной организации, которая проводила все внутренние и внешние разведывательные операции. “Гарднер был расстроен и плохо соображал. И он услышал эту непристойность. Ты с ума сошел?”

“Не извиняйтесь за этого пьяницу Леха, премьер-министр”, - сказал министр иностранных дел Мустафа Хамарат. “Президент Соединенных Штатов не должен набрасываться на главу государства и союзника — меня не волнует, насколько он устал или расстроен. Он потерял голову во время кризиса, и это было неправильно ”.

“Все, успокойтесь”, - сказал президент Курзат Хирсиз, поднимая руки, как будто сдаваясь. “Я не обиделся. Мы сделали необходимый звонок и извинились —”

“Пресмыкаться - это больше похоже на это!” Джизек сплюнул.

“Наши ракеты убили дюжину американцев и, вероятно, несколько десятков иракцев, Хасан; возможно, здесь оправдано небольшое пресмыкательство”. Хирсиз хмуро посмотрел на министра национальной обороны. “Все покажет то, что он скажет или сделает дальше”. Он повернулся к генеральному секретарю Совета национальной безопасности. “Генерал, вы абсолютно уверены, что ваша информация была точной, применимой и требовался немедленный ответ?”

“Я уверен, сэр”, - услышал он голос. Он обернулся и увидел генерала Бесира Озека, командующего Джандармой, стоящего в дверях своего кабинета, с испуганным помощником позади него. Озек снял все повязки со своего лица, шеи и рук, и зрелище было поистине отталкивающим.

“Генерал Озек!” Выпалил Хирсиз, на мгновение шокированный присутствием генерала, а затем испытавший тошноту от его внешнего вида. Он тяжело сглотнул, прищурившись от отвращения, которое испытывал, а затем устыдившись того, что позволил другим увидеть это. “Я не вызывал вас, сэр. Тебе нехорошо. Ты должен быть в больнице ”.

“У нас также не было времени уведомить американцев — а если бы мы это сделали, информация просочилась бы к сторонникам РПК, и возможность была бы упущена”, - продолжил Озек, как будто президент не сказал ни слова.

Хирсиз кивнул, отворачиваясь от ужасных ран Озека. “Благодарю вас, генерал. Вы уволены”.

“Если я могу говорить свободно, сэр: мое сердце разрывается от того, что я только что услышал”, - сказал Озек.

“Генерал?”

“Меня тошнит от того, сколько раз я слышал, как президент Турецкой Республики извинялся, как маленький мальчик, пойманный за кормлением золотой рыбки кошкой. При всем должном уважении, господин президент, это было отвратительно ”.

“Этого достаточно, генерал”, - сказал премьер-министр Акас. “Прояви немного уважения”.

“Мы не делали ничего большего, чем защищали нашу нацию”, - сердито сказал Озек. “Нам не за что извиняться, сэр”.

“Погибли невинные американцы, генерал...”

“Они думали, что преследуют террористов ”Аль-Каиды в Ираке", а не РПК", - парировал Озек. “Если бы у иракцев была хоть капля мозгов, они бы знали так же хорошо, как и мы, что туннельный комплекс был убежищем РПК, а не Аль-Каиды”.

“Вы уверены в этом, генерал?”

“Положительно, сэр”, - настаивал Озек. “Повстанцы Аль-Каиды прячутся и действуют в городах, а не в сельской местности, как РПК. Если бы американцы потрудились узнать об этом — или если бы иракцев это заботило — этого инцидента не произошло бы ”.

Президент Хирсиз замолчал и отвернулся — подумать, а также не смотреть на ужасные раны Озека. “Тем не менее, генерал, инцидент вызвал гнев и возмущение в Вашингтоне, и мы должны проявить примирительность, извиняющийся характер и готовность к сотрудничеству”, - сказал он через несколько мгновений. “Они пришлют следователей, и мы должны помочь им в расследовании”.

“Сэр, мы не можем позволить этому случиться”, - закричал Озек. “Мы не можем позволить американцам или международному сообществу помешать нам защищать эту нацию. Вы так же хорошо, как и я, знаете, что в центре внимания любого расследования будут наши ошибки и наша политика, а не РПК или их нападения. Мы должны действовать, сейчас. Сделайте что-нибудь, сэр!”

Глаза премьер-министра вспыхнули гневом. “Как и вы, генерал Озек!” - крикнула она. Глаза ветерана-офицера Джандармы вспыхнули, что сделало его облик еще более устрашающим. Премьер-министр поднял на него палец, чтобы заставить замолчать его ожидаемую реплику. “Ни слова больше, генерал, или я прикажу министру Джизеку освободить вас от занимаемой должности и лично сниму звание с вашей формы”.

“Если бы все, по кому мы нанесли удар, были террористами РПК, мало кого за пределами нашей страны волновал бы этот удар”, - сказал Озек. “Наш народ увидел бы в этом то, чем это было на самом деле: крупную победу над РПК, а не пример военной некомпетентности или расизма”.

“Министр Джизек, вы освобождаете генерала Озека от командования”, - сказал Акас.

“Я рекомендую сохранять спокойствие, госпожа премьер-министр...” Джизек зашипел. “Произошел ужасный несчастный случай, да, но мы всего лишь выполняли свой долг по защите нашей страны ...”

“Я сказал, я хочу, чтобы Озек был уволен!” - выкрикнул премьер-министр. “Сделай это сейчас!”

“Заткнись!” Президент Хирсиз кричал, почти умоляя. “Все, пожалуйста, заткнитесь!” Президент выглядел так, как будто его внутренняя борьба была готова разорвать его на части. Он посмотрел на своих советников и, казалось, не нашел ответов. Повернувшись обратно к Озеку, он сказал тихим голосом: “Сегодня ночью было убито много невинных американцев и иракцев, генерал”.

“Я сожалею, сэр”, - сказал Озек. “Я беру на себя всю ответственность. Но узнаем ли мы когда-нибудь, скольких террористов РПК мы убили сегодня ночью? И если американцы или иракцы, ведущие это так называемое расследование, когда-нибудь скажут нам, сколько террористов было уничтожено, получим ли мы когда-нибудь шанс рассказать миру, что они сделали с невинными турками?” Хирсиз не ответил, только уставился в точку на стене, поэтому Озек напрягся по стойке смирно и повернулся, чтобы уйти.

“Подождите, генерал”, - сказал Хирсиз.

“Ты не собираешься рассматривать эту идею, Курзат!” Сказала премьер-министр Акас, ее рот открылся от удивления.

“Генерал прав, Айси”, - сказал Хирсиз. “Это еще один инцидент, за который Турция будет очернена...” И при этих словах он наклонился, схватил свой стул обеими руками и опрокинул его быстрым толчком: “И меня от этого тошнит! Я не собираюсь смотреть в глаза турецким мужчинам и женщинам и давать новые обещания и оправдания! Я хочу, чтобы это закончилось. Я хочу, чтобы РПК боялась этого government...no Я хочу, чтобы американцы, иракцы, весь мир боялся нас! Я устал быть всеобщим козлом отпущения! Министр Джизек!”

“Сэр!”

“Я хочу как можно скорее увидеть на своем столе план действий, в котором излагается операция по уничтожению тренировочных лагерей и объектов РПК в Ираке”, - сказал Хирсиз. “Я хочу свести к минимуму потери среди мирного населения, и я хочу, чтобы это было быстро, эффективно и тщательно. Мы знаем, что на нас обрушится весь мир, и практически с первого дня будет оказываться давление с требованием вывести войска, поэтому операция должна быть быстрой, эффективной и массированной ”.

“Да, сэр”, - сказал Джизек. “С удовольствием”.

Хирсиз подошел к Озеку и положил руки на плечи генерала, на этот раз не боясь смотреть ему в его сильно израненное лицо. “Я клянусь, - сказал он, - никогда не допустить, чтобы один из моих генералов взял на себя ответственность за операцию, которую я санкционировал. Я - главнокомандующий. Когда начнется эта операция, генерал, если вы готовы к ней, я хочу, чтобы вы возглавили силы, которые нанесут удар в сердце РПК. Если вы достаточно сильны, чтобы выбраться из разбившегося самолета, а затем приехать сюда, в Анкару, чтобы противостоять мне, вы достаточно сильны, чтобы сокрушить РПК ”.

“Благодарю вас, сэр”, - сказал Озек.

Хирсиз повернулся к другим советникам в комнате. “Озек был единственным, кто высказал свое мнение президенту — именно такого человека я хочу видеть своим советником с этого дня и впредь. Разработайте план, чтобы победить РПК раз и навсегда ”.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Для спора не нужны ни причины, ни дружба.

—ИБИКУС, 580 год до н.э.

АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

ДВА ДНЯ СПУСТЯ

Голоса в Танке были гораздо более приглушенными, чем раньше; никто не говорил, кроме как для того, чтобы сообщить или сделать замечание. Если они не были заняты чем-либо другим, главы отделов, операторы и специалисты сидели прямо на своих местах и смотрели прямо перед собой — никаких разговоров с товарищами, никаких потягиваний, никаких признаков безделья.

Полковник Вильгельм вошел в комнату боевого штаба, занял свое место за передней консолью и надел наушники. Не поворачиваясь лицом к своему штабу, он заговорил по внутренней связи: “Нам приказано приостановить все операции, кроме материально-технического обеспечения, разведки и разведданных. Никакой боевой поддержки IA до дальнейшего уведомления ”.

“Но все это делается подрядчиками, сэр”, - заметил кто-то по внутренней связи. “Что мы собираемся делать?”

“Мы собираемся тренироваться на случай, если с Индейкой все пойдет наперекосяк”, - ответил Вильгельм.

“Мы находимся в состоянии войны с Турцией, сэр?” - спросил старший офицер полка Марк Уэзерби.

“Отрицательно”, - бесцветно ответил Вильгельм.

“Тогда почему мы отступаем, сэр?” - спросил офицер оперативного отдела полка Кеннет Бруно. “Мы не облажались. Мы должны разнести турок к чертям собачьим за—”

“Я задавал те же вопросы и делал те же комментарии, ” перебил Вильгельм, “ и Пентагон тоже сказал мне вести себя потише, так что теперь я говорю вам: ведите себя потише. Слушайте и передайте слово своим войскам:

“Мы постоянно находимся в режиме силовой защиты "Дельта". Если я увижу тебя на солнце без твоей полной боевой погремушки, и ты еще не мертв, я убью тебя сам. Эта база будет запечатана крепче, чем мусоропровод для экскрементов блох. Горе постигает любого, кого видят без удостоверения личности, видимого и выставленного в надлежащем месте, и это включает в себя старший персонал и особенно гражданских лиц.

“С этого момента эта база переведена на военное положение — если нам не позволят защищать иракскую армию, которая живет и работает с нами, мы, черт возьми, будем защищаться сами”, - продолжил Вильгельм. “Мы не будем сидеть сложа руки, засунув большие пальцы в задницы — мы продолжим тренироваться столько, сколько нам позволят, пока нас не сменят. Далее, Triple-C будет передан IA, как только —”

“Что?” - воскликнул кто-то.

“Я сказал, заткнись”, - отрезал Вильгельм. “Официальное сообщение из Пентагона: мы не собираемся получать облегчение. Мы закрываем магазин и передаем Triple-C в управление внутренних дел. Все боевые силы выводятся из Ирака с опережением графика. Управление внутренней безопасности берет верх ”. Это был день, о котором молились многие в той комнате, день, когда они собирались навсегда покинуть Ирак, но, как ни странно, никто не праздновал. “Ну?” Спросил Вильгельм, оглядывая танк. “Разве вы, мокесы, не счастливы?”

Последовало долгое молчание; затем Марк Уэзерли сказал: “Это заставляет нас выглядеть так, будто мы бежим, сэр”.

“Это заставляет нас выглядеть так, будто мы не можем выдержать удар”, - вмешался кто-то еще.

“Я знаю, что это так”, - сказал Вильгельм. “Но мы знаем по-другому”. Похоже, это никого не убедило — тишина была осязаемой. “Мы удалим все секретные материалы, которые, насколько я понимаю, в отсутствие подробных инструкций будут составлять большую часть нашего снаряжения, но остальное будет передано иракской армии. Мы все еще будем здесь, чтобы обучать и помогать IA, но не в боевых операциях. Пока не выяснено, совпадает ли их представление об "операциях по обеспечению безопасности’ с нашим, так что мы все еще можем увидеть какие-то действия, но я бы на это не ставил. Где Макланахан?”

“Я готов, полковник”, - ответил Патрик по командной сети. “Я в ангаре”.

“Главная задача полка сейчас - поддерживать контрактников”, - сказал Вильгельм, его голос был мертвенно-холодным и бесстрастным, “потому что все наблюдение и безопасность будут осуществляться ими. Армия сейчас - это просто силовая установка, какой мы были в Корее до объединения, и нас, вероятно, сократят до еще меньшей численности, чем до того, как мы полностью ушли оттуда. Генерал Макланахан, встретьтесь с капитаном Коттером и выясните координацию воздушного пространства с рейсами материально-технического обеспечения, беспилотниками и вашими самолетами-разведчиками.”

“Да, полковник”.

“Макланахан, встретимся в ангаре через пять. Все остальные, исполнительный директор встретится с вами, чтобы обсудить снятие секретного снаряжения и начало программы тренировок. О, еще кое-что: поминальная служба по Второму взводу состоится сегодня вечером; завтра утром их отправят самолетом в Германию. Вот и все ”. Он бросил наушники на стол и вышел, даже не взглянув ни на кого другого.

XC-57 был перенесен в большую палатку на открытом воздухе, чтобы ангар с кондиционером можно было использовать для подготовки погибших членов Второго взвода к их вылету из Ирака. Транспортный самолет C-130 Hercules доставил алюминиевые раздаточные коробки из Кувейта, и они были распакованы при подготовке к погрузке. Столы с останками солдат в мешках для трупов были выстроены в ряд, и медицинский персонал, волонтеры морга и регистратуры, а также сослуживцы-солдаты ходили взад и вперед по рядам, чтобы помочь, помолиться за них или попрощаться. Неподалеку был установлен грузовик-рефрижератор для хранения останков более серьезно раненых солдат.

Вильгельм нашел Патрика, стоящего рядом с одним из мешков для трупов, а доброволец ждал, чтобы застегнуть мешок. Когда Патрик заметил командира полка, стоящего напротив него, он сказал: “Специалист Гамалиил пришел прошлой ночью перед заданием. Он сказал, что хочет знать, каково это - летать на тяжелых бомбардировщиках и космических самолетах. Он сказал мне, что всегда хотел летать и подумывал о переходе в Военно-воздушные силы, чтобы он мог отправиться в космос. Мы поговорили около пятнадцати минут, а затем он ушел, чтобы присоединиться к своему взводу ”.

Вильгельм посмотрел на изуродованное и окровавленное тело, сказал безмолвное спасибо тебе, солдат, затем сказал вслух: “Нам нужно поговорить, генерал”. Он кивнул ожидающим солдатам, которые благоговейно закончили застегивать мешок для трупов. Он последовал за Патриком вдоль ряда мешков для трупов, затем в изолированную часть ангара. “Позже сегодня к нам прилетят важные персоны на CV-22 Osprey”, - сказал он.

“Вице-президент Феникс. Я знаю”.

“Как, черт возьми, ты так быстро все это узнаешь, Макланахан?”

“Он прилетает на нашем втором самолете XC-57, а не на Osprey”, - сказал Патрик. “Они боятся, что Скопа - слишком большая мишень”.

“Вы, ребята, должно быть, довольно плотно подключены к Белому дому, чтобы провернуть это”. Патрик ничего не сказал. “Имели ли вы какое-либо отношение к решению прекратить боевые действия?”

“Вы знали, что сворачиваете боевые операции, полковник”, - сказал Патрик. “Инцидент в Заху только ускорил события. Что касается того, откуда я знаю определенные things...it Моя работа - знать или учиться чему-то. Я использую все имеющиеся в моем распоряжении инструменты, чтобы собрать как можно больше информации ”.

Вильгельм сделал шаг к Патрику ... но на этот раз это не было угрожающим. Это было так, как если бы у него был серьезный, прямой и срочный вопрос, который он не хотел, чтобы другие слышали, на случай, если это может выдать его собственные страхи или замешательство. “Кто вы такие, ребята?” спросил он низким голосом, почти шепотом. “Что, черт возьми, здесь происходит?”

Впервые Патрик смягчил свое мнение о командире полка. Он, конечно, знал, каково это - терять людей в бою и терять контроль над ситуацией, и он понимал, что чувствовал Вильгельм. Но он еще не заслужил ответа или объяснения.

“Я сожалею о вашей потере, полковник”, - сказал Патрик. “А теперь, если вы меня извините, у меня прибывает самолет”.

Второй самолет-неудачник XC-57 приземлился на авиабазе союзников Нала в восемь часов вечера по местному времени. Этому предшествовал транспортный самолет CV-22 Osprey с наклонным винтом, на борту которого, как было сказано прессе и местным высокопоставленным лицам, должен был находиться вице-президент. CV-22 выполнил стандартное “высокопроизводительное” прибытие — скоростной бросок на базу с большой высоты, за которым последовал крутой круг над базой для снижения скорости и высоты — и не столкнулся ни с какими трудностями. К тому времени, когда силы безопасности сопроводили Osprey в ангар, XC-57 уже приземлился и благополучно вырулил в другую часть базы.

Джек Вильгельм, Патрик Макланахан, Джон Мастерс, Крис Томпсон и Марк Уэзерли, все в одинаковой гражданской одежде — синих джинсах, ботинках, простой рубашке, солнцезащитных очках и коричневом жилете, очень похожем на то, что обычно носили силы безопасности Криса Томпсона, — стояли рядом с XC-57, когда вице-президент спускался по трапу.

Единственным, кто был в форме, был полковник Юсуф Джаффар, иракский командир авиабазы союзников Нахла. Он был в своей обычной серой боевой форме в пустыне, но на этот раз на нем был зеленый берет с множеством медалей, приколотых к блузе, черные ботинки ascot, начищенные до блеска ботинки, пистолетная кобура и автоматический пистолет 45-го калибра. Он никому ничего не сказал, кроме своего помощника, но, казалось, наблюдал за Патриком, как будто хотел с ним поговорить.

Никто, кроме Джаффара, не отдал честь, когда вице-президент Кеннет Феникс ступил на землю. Феникс был одет почти так же, как другие американцы — это выглядело как группа гражданских охранников. Вышли еще несколько мужчин и женщин, одетых подобным образом.

Феникс огляделся, ухмыляясь при виде этого, пока его взгляд, наконец, не остановился на знакомом лице. “Слава Богу, я узнаю кое-кого. Я начал чувствовать, что мне снится странный сон.” Он подошел к Патрику и протянул руку. “Рад видеть вас, генерал”.

“Я тоже рад вас видеть, господин вице-президент. Добро пожаловать в Ирак”.

“Я хотел бы, чтобы это произошло при более счастливых обстоятельствах. Итак, теперь ты работаешь на "темную сторону": злых подрядчиков по обороне ”. Патрик ничего не ответил. “Представь меня всем”.

“Да, сэр. Полковник Юсуф Джаффар, командующий авиабазой союзников Нала.”

Джаффар не опускал своего салюта, пока его не представили, а затем он стоял по стойке смирно, пока Феникс не протянул руку. “Приятно познакомиться с вами, полковник”.

Джаффар пожал ему руку так же натянуто, как и встал. “Для меня большая честь, что вы посетили мою базу и мою страну, сэр”, - сказал он громким голосом, его слова явно были хорошо отрепетированы. “Эс-салам алекум . Добро пожаловать в Республику Ирак и на авиабазу союзников Нахла”.

“Эс-салам алекум”, - сказал Феникс с удивительно хорошим арабским акцентом. “Я сожалею о ваших потерях, сэр”.

“Мои люди служили с честью и погибли как мученики на службе своей стране”, - сказал Джаффар. “Они восседают одесную Бога. Что касается тех, кто это сделал, они дорого заплатят ”. Он вытянулся по стойке смирно и отвернулся от Феникса, прекращая их разговор.

“Господин вице-президент, полковник Джек Вильгельм, командир полка”.

Феникс протянул руку, и Вильгельм взял ее. “Я очень сожалею о ваших потерях, полковник”, - сказал он. “Если тебе что-нибудь понадобится, хоть что-нибудь, обращайся прямо ко мне”.

“На данный момент моя единственная просьба - это ваше присутствие на церемонии отправки во Второй взвод, сэр. Это будет через пару часов ”.

“Конечно, полковник. Я буду там ”. Вильгельм представил остальных из своего командования, а вице-президент представил остальных, кто прибыл с ним. Затем Крис Томпсон повел их к ожидающим бронированным машинам.

Прежде чем Патрик сел в бронированный Suburban, к нему подошел помощник Джаффара и отдал честь. “Мои извинения за прерывание, сэр”, - сказал помощник на очень хорошем английском. “Полковник желает поговорить с вами”.

Патрик посмотрел на Джаффара, который был частично отвернут от него. “Это может подождать, пока не закончится наш брифинг с вице-президентом?”

“Полковник не будет присутствовать на брифинге, сэр. Пожалуйста?” Патрик кивнул и жестом велел водителю трогаться.

Иракец вытянулся по стойке смирно и отдал честь, когда Патрик подошел к нему. Патрик ответил на его приветствие. “Генерал Макланахан. Я приношу извинения за прерывание ”.

“Вы не будете присутствовать на брифинге с вице-президентом, полковник?”

“Было бы оскорблением для моего командира и начальника штаба иракской армии, если бы я присутствовал на такой встрече раньше них”, - объяснил Джаффар. “Эти протоколы должны соблюдаться”. Он пристально посмотрел на Макланахана, затем добавил: “Я думаю, что ваши командиры и дипломаты в Багдаде были бы оскорблены подобным образом”.

“Это решение вице-президента, не наше”.

“Вице-президента мало волнуют такие протоколы?”

“Он здесь, чтобы выяснить, что произошло и как наше правительство может помочь все уладить, а не соблюдать протоколы”.

Джаффар кивнул. “Я понимаю”.

“Он может подумать, что ваше отсутствие на брифинге является нарушением протокола, полковник. В конце концов, он здесь, чтобы помочь Ираку и иракской армии”.

“Это так, генерал?” Спросил Джаффар, и в его голосе прозвучали острые, как бритва, нотки. “Он приезжает без приглашения в нашу страну и ожидает, что я буду присутствовать на брифинге, который наш президент еще не слышал?” Он сделал вид, что обдумывает свою точку зрения, затем кивнул. “Пожалуйста, передайте мои извинения вице-президенту”.

“Конечно. Я могу ввести вас в курс дела позже, если вы предпочитаете.”

“Это было бы приемлемо, генерал”, - сказал Джаффар. “Сэр, могу я получить разрешение осмотреть ваш разведывательный самолет при первой же возможности?”

Патрик был немного удивлен: Джаффар не проявил никакого интереса к их деятельности вообще за то короткое время, что он был там. “Есть некоторые системы и устройства, которые засекречены, и я не могу —”

“Я понимаю, сэр. Я полагаю, вы называете это NOFORN — никаких иностранных граждан. Я полностью понимаю.”

“Тогда я был бы счастлив показать это вам”, - сказал Патрик. “Я могу проинформировать вас о сегодняшнем разведывательном рейсе, показать вам самолет перед предполетным осмотром и просмотреть несекретные данные по мере их получения, чтобы показать вам наши возможности. Мне придется получить разрешение полковника Вильгельма и моей компании, но я не думаю, что это будет проблемой. Тысяча девятьсот часов в вашем офисе?”

“Это приемлемо, генерал Макланахан”, - сказал Джаффар. Патрик кивнул и протянул руку, но Джаффар вытянулся по стойке смирно, отдал честь, развернулся на каблуках и быстро пошел к ожидавшей его машине, сопровождаемый своим помощником. Патрик в замешательстве покачал головой, затем запрыгнул в ожидавший его Хаммер, который доставил его в Командный пункт.

Вильгельм ждал его в конференц-зале с видом на Резервуар. Марк Уэзерли представлял вице-президента некоторым сотрудникам и объяснял компоновку Triple-C и танка. “Где Джаффар?” Спросил Вильгельм низким голосом.

“Он не придет на брифинг. Сказал, что это оскорбило бы его командиров, если бы он сначала поговорил с вице-президентом ”.

“Проклятый хаджи — это должно было быть для его блага”, - сказал Вильгельм. “Почему, черт возьми, он сам мне не сказал?” Патрик не ответил. “О чем вы двое говорили?”

“Он хочет совершить экскурсию по Проигравшему, получить брифинг о наших возможностях и посмотреть следующую разведывательную миссию”.

“С каких это пор он интересуется всем этим?” Вильгельм зарычал. “Именно сегодня, из всех дней, сразу после того, как нам надрали задницы, а Вашингтон ползал вверх и вниз по нашим спинам”.

“Я сказал ему, что сначала мне нужно твое разрешение”.

Вильгельм собирался сказать "нет", но он просто покачал головой и что-то пробормотал себе под нос. “Он имеет право находиться в Танке во время всех операций — ради Бога, мы оставляем для него место командира открытым, хотя он никогда там не был — так что, я думаю, у меня нет выбора. Но он не сможет увидеть материал NOFORN ”.

“Я сказал ему то же самое, и он понимает. Он даже знал этот термин.”

“Наверное, видел это в фильме и любит повторять при каждом удобном случае. Держу пари, это застряло у него в горле.” Вильгельм снова покачал головой, как будто стирая весь разговор из своей головы. “Вы все еще собираетесь изложить вице-президенту свою теорию?”

“Да”.

“Только ты можешь сложить два и два и получить пять. Это твои похороны. Ладно, давайте покончим с этим ”. Вильгельм кивнул Уэзерли, который прервал свое выступление и жестом пригласил вице-президента занять место для ожидания.

Вильгельм неловко стоял на возвышении, пока все рассаживались. “Господин вице-президент, уважаемые гости, благодарю вас за этот визит”, - начал он. “Ваше присутствие так быстро после трагедии прошлой ночью посылает четкий и важный сигнал не только полку, но и всем участникам этого конфликта. Я и мои сотрудники готовы помочь вам в вашем расследовании.

“Я знаю, что есть много важных персон — премьер-министр Ирака, посол, командующий коалиционными силами в Ираке — которые ждут, чтобы поприветствовать вас, которые будут очень разгневаны, узнав, что вы приехали сюда вместо того, чтобы отправиться в штаб базы, чтобы встретиться с ними”, - продолжил Вильгельм, - “но генерал Макланахан и я подумали, что вам нужно сначала услышать нас. К сожалению, командира базы, полковника Джаффара, здесь не будет ”.

“Он сказал, почему нет, полковник?” - спросил вице-президент.

“Он сказал мне, что было бы нарушением протокола поговорить с вами до того, как это сделают его вышестоящие офицеры, сэр”, - ответил Патрик. “Он шлет свои сожаления”.

“Это были его люди, которые были убиты, а его родина подверглась нападению. Какая разница, кто услышит от нас первым?”

“Вы хотите, чтобы я вернул его сюда, сэр?”

“Нет, давайте продолжим”, - сказал Феникс. “Прямо сейчас я не особо беспокоюсь о том, чтобы наступить на пятки, за исключением тех, кто несет ответственность за убийство наших солдат, а потом я позабочусь о том, чтобы этого ублюдка уничтожили.

“Хорошо, джентльмены, я хотел получить от вас этот брифинг, потому что я знаю, что иракцы, курды и турки хотят вскоре проинформировать меня, и я знаю, что они собираются повернуть это по-своему; я хотел услышать от вас первое слово. Турки говорят, что они ничего не делают, кроме как защищают свою родину от РПК, и что бомбардировка была трагической, но простой ошибкой. Давайте послушаем ваше мнение ”.

“Вас понял, сэр”. Электронный дисплей за спиной Вильгельма ожил, показывая карту пограничного региона между северным Ираком и юго-восточной Турцией. “За последний год или около того они увеличили свои пограничные силы в Джандарме, включая батальоны специального назначения, а также еще несколько авиационных подразделений, чтобы помочь справиться с трансграничными вторжениями РПК. Они также послали несколько подразделений регулярной армии на юго-запад, возможно, одну или две бригады.”

“Намного больше, чем обычные развертывания, я полагаю?” спросил вице-президент.

“Значительно больше, сэр, даже учитывая недавние террористические атаки РПК в Диярбакыре”, - ответил Вильгельм.

“И что мы имеем на этой стороне?”

“Вместе с иракцами, сэр — примерно треть их сил и небольшая часть военно-воздушных сил”, - ответил Вильгельм. “Самая большая угроза - это их тактические военно-воздушные силы в регионе. В Диярбакыре базируется Второе командование тактических военно-воздушных сил, отвечающее за оборону приграничных районов Сирии, Ирака и Ирана. У них есть два крыла истребителей-бомбардировщиков F-16 и одно крыло истребителей-бомбардировщиков F-4E Phantom, плюс одно новое крыло двух самолетов ближней авиационной поддержки A-10 Thunderbolt и одно крыло истребителей-бомбардировщиков F-15E Strike Eagle, недавно приобретенных у Соединенных Штатов в качестве избыточного оборудования ”.

“Излишки F-15 - это самая безумная вещь, которую я когда-либо слышал”, - сказал вице-президент, качая головой. “Разве они все еще не побеждены в бою?”

“Я полагаю, что да, сэр”, - сказал Вильгельм. “Но с недавним сокращением истребителей ВВС США в пользу палубных тактических истребителей ВМС и морской пехоты на экспортном рынке появилось много хорошего американского оружия”.

“Я знаю, я знаю — я упорно боролся, чтобы остановить отток такого высокотехнологичного материала”, - сказал Феникс. “Но президент Гарднер - настоящий военный эксперт, а также большой сторонник военно-морского флота, и Конгресс твердо поддержал его планы преобразования и модернизации. Военно-воздушные силы подверглись обстрелу из шланга, и такие страны, как Турция, пожинают плоды. Если мы не сможем переоборудовать F-22 для авианосных операций, Турция, вероятно, тоже получит Raptors. Ладно, мыльница закончилась. Пожалуйста, продолжайте, полковник. С какими еще угрозами вы сталкиваетесь?”

“Их более крупные зенитные системы, такие как ракеты Patriot, крупнокалиберные ракеты с радиолокационным наведением triple-A и британские ракеты класса "земля-воздух" Rapier, направлены против Ирана и Сирии”, - продолжил Вильгельм. “Мы можем ожидать, что они переместят некоторые системы дальше на запад, но, конечно, Ирак не представляет угрозы с воздуха, поэтому я думаю, что они сохранят свои ЗРК развернутыми против Ирана и Сирии. Небольшие пушки и ручные ракеты "Стингер" можно встретить где угодно, и они широко используются в бронетанковых батальонах.

“Турецкие военизированные формирования "Джандарма" развертывают несколько батальонов специальных операций, в основном для выслеживания и уничтожения повстанческих и террористических подразделений РПК. Они проходят хорошую подготовку, и мы считаем их эквивалентом разведывательного подразделения морской пехоты — легкими, быстрыми, мобильными и смертоносными ”.

“Их командир, генерал Бесир Озек, был тяжело ранен во время последнего крупного нападения РПК в Диярбакыре, ” добавил Патрик, - но он, по-видимому, на ногах и руководит своими силами в операциях по поиску и уничтожению в приграничных районах. Он, несомненно, тот, кто осуществил ракетный обстрел Заху ”.

“Мне определенно нужно с ним поговорить”, - сказал вице-президент. “Итак, полковник, каково ваше объяснение всей этой активности?”

“Анализировать - не моя работа, сэр, ” сказал Вильгельм, “ но они готовятся к наступлению на РПК. Они поддерживают Джандарму регулярными вооруженными силами, демонстрируя силу. РПК рассеется и не высовывается; турки нанесут удар по нескольким базам, а затем все вернется к относительной нормальности. РПК занимается этим более тридцати лет — Турция не может их остановить”.

“Отправка регулярных вооруженных сил — это то, чего они раньше не делали”, - заметил Феникс. Он взглянул на Патрика. “Генерал, вы внезапно притихли”. Он оглянулся на Вильгельма. “Похоже, здесь есть разногласия. Полковник?”

“Сэр, генерал Макланахан придерживается мнения, что это наращивание турецких сил в этом регионе является прелюдией к полномасштабному вторжению в Ирак”.

“Вторжение в Ирак?”Воскликнул Феникс. “Я знаю, что они совершили много трансграничных рейдов за эти годы, но почему полное вторжение, генерал?”

“Сэр, именно потому, что они провели много рейдов, и им не удалось остановить или хотя бы замедлить количество нападений РПК, это побудит их организовать тотальное наступление на РПК в Ираке — не только на опорные пункты, тренировочные базы и склады снабжения вдоль границы, но и на само курдское руководство. Я думаю, они захотят одним молниеносным ударом решить проблему РПК и убить как можно больше людей, прежде чем американское и международное давление вынудит их уйти ”.

“Полковник?”

“У турок просто нет рабочей силы, сэр”, - сказал Вильгельм. “Мы говорим об операции, подобной по масштабам "Буре в пустыне" — минимум двести пятьдесят тысяч военнослужащих. Всего в турецкой армии около четырехсот тысяч человек, в основном призывников. Им потребовалось бы задействовать одну треть своих регулярных вооруженных сил плюс еще половину своих резервов для этой одной операции. На это ушли бы месяцы и миллиарды долларов. Турецкая армия — это просто не экспедиционные силы - они созданы для операций против повстанцев и самообороны, а не для вторжения в другие страны ”.

“Генерал?”

“Турки сражались бы на своей собственной земле и боролись бы за самосохранение и национальную гордость”, - сказал Патрик. “Если бы они задействовали половину своих регулярных и резервных сил, в их распоряжении было бы около полумиллиона военнослужащих, и у них есть очень большой резерв подготовленных ветеранов для использования. Я не вижу причин, по которым они не отдали бы приказ о полной мобилизации всех сил, чтобы получить шанс уничтожить РПК раз и навсегда.

“Но новым фактором, меняющим правила игры, здесь являются турецкие военно-воздушные силы”, - продолжил Патрик. “В прошлые годы турецкие вооруженные силы были в основном внутренними силами по борьбе с повстанцами со второстепенной ролью в качестве растяжки НАТО против Советского Союза. Ее военно-морской флот хорош, но в его задачи входит в основном защита Босфора и Дарданелл и патрулирование Эгейского моря. Военно-воздушные силы были относительно небольшими, потому что они полагались на поддержку ВВС США.

“Но всего за последние два года ситуация изменилась, и теперь Турция располагает крупнейшими военно-воздушными силами в Европе, за исключением России. Они покупали намного больше, чем излишки F-15, сэр — они закупили все виды избыточных штурмовиков, не отвечающих требованиям авианосцев, включая тактические бомбардировщики A-10 Thunderbolt, боевые вертолеты AC-130 Spectre и Apache, наряду с таким оружием, как ракеты "земля-воздух" Patriot, ракеты "воздух-воздух AMRAAM" и высокоточные ракеты "воздух-земля" Maverick и Hellfire. Они производят истребители F-16 по лицензии прямо в Турции; у них столько же эскадрилий F-16, доступных для действий, сколько у нас было в "Буре в пустыне", и все они будут сражаться прямо у себя дома. И я бы не стал так легко сбрасывать со счетов их противовоздушную оборону: они могут очень легко использовать свои ”Пэтриоты" и "Рапиры", чтобы противостоять любым действиям с нашей стороны ".

Вице-президент Феникс на мгновение задумался, а затем кивнул обоим мужчинам. “Вы оба приводите убедительные аргументы”, - сказал он, “но я склонен согласиться с полковником Вильгельмом”. Феникс настороженно посмотрел на Патрика, как будто ожидая возражений, но Патрик промолчал. “Мне очень трудно поверить, что—”

В этот момент зазвонил телефон, и это было так, как если бы сработал клаксон — все знали, что во время этого брифинга не разрешались никакие телефонные звонки, если только это не было чрезвычайно срочно. Уэзерли поднял трубку ... и мгновение спустя выражение его лица заставило всех в комнате обратить на это внимание.

Уэзерли подошел к компьютерному монитору неподалеку, беззвучно прочитал депешу дрожащими губами, затем сказал: “Сообщение высшей важности из отдела, сэр. Государственный департамент уведомил нас, что президент Турции может объявить чрезвычайное положение”.

“Черт, я боялся, что что-то подобное может случиться”, - сказал Феникс. “У нас может не получиться встретиться с турками для расследования обстрела. Полковник, мне нужно поговорить с Белым домом.”

“Я могу установить это прямо сейчас, сэр”. Вильгельм кивнул Уэзерли, который немедленно связался по телефону с офицером связи.

“Я получу информацию от посла, иракцев и турок, но моя рекомендация президенту будет заключаться в усилении пограничного контроля”. Вице-президент повернулся к Патрику. “Я все еще не могу поверить, что Турция вторглась в Ирак, имея на пути три тысячи военнослужащих США, - сказал он, - но, очевидно, ситуация быстро меняется, и нам нужно будет обратить на это внимание. Я полагаю, для этого и предназначен ваш беременный бомбардировщик-невидимка, генерал?”

“Да, сэр”.

“Тогда я бы подготовил это к запуску”, - сказал Феникс, когда Вильгельм жестом показал ему, что его связь с Белым домом готова, “потому что я думаю, что нам это понадобится ... скоро. Очень скоро”. Уэзерли жестом показал ему, что его коммуникационная установка готова, и они с вице-президентом удалились.

Патрик держался позади Вильгельма, пока все остальные выходили из конференц-зала. “Итак, что вы имеете в виду, генерал?” Спросил Вильгельм. “Планируете на этот раз отправить свой беременный бомбардировщик-невидимку над Турцией, а не только над нашим сектором? Это действительно успокоит нервы всех здесь ”.

“Я не собираюсь посылать проигравшего через Турцию, полковник, но я также не собираюсь позволять туркам расслабляться”, - сказал Патрик. “Я хочу посмотреть, что у турок на уме, если какой-либо самолет окажется слишком близко к границе. Мы знаем, что они нанесут жесткий ответный удар по любым наземным вторжениям РПК. Что они будут делать, если начнет казаться, что Соединенные Штаты слишком много шарят самолетами по их стороне границы?”

“Думаешь, это разумно, Макланахан? Это могло бы усилить напряженность здесь еще больше ”.

“У нас там, в вашем ангаре, много мертвых солдат, полковник”, - напомнил ему Патрик. “Я хочу быть уверен, что турки знают, что мы сейчас очень, очень злы на них”.

Над ЮГО-ВОСТОЧНОЙ ТУРЦИЕЙ

НА СЛЕДУЮЩИЙ ВЕЧЕР

“Контакт, обозначаю цель браво!” офицер тактического управления MIM-104 Patriot прокричал по-турецки. “Я думаю, это тот же самый, который появлялся и исчезал у нас”. Радиолокационная система Patriot AN/MPQ-53, принадлежащая турецкой армии, идентифицировала самолет и показала цель операторам системы управления боевыми действиями Patriot. Офицер тактического контроля быстро определил, что цель находилась прямо на границе между Ираком и Турцией, но поскольку она не контактировала с турецкими авиадиспетчерами и не передавала никаких кодов радиомаяков-транспондеров , это было расценено как нарушение тридцатимильной охраняемой буферной зоны турецкой противовоздушной обороны; она была слишком низкой, чтобы находиться на подлете к каким-либо аэродромам в регионе, и находилась далеко от любых установленных гражданских авиалиний. “Сэр, рекомендую обозначить цель ”браво" как враждебную".

Тактический директор проверил дисплей радара — никаких сомнений. “Я согласен”, - сказал он. “Обозначьте цель "Браво" как враждебную, передайте предупреждающие сообщения на всех гражданских и военных частотах экстренного реагирования и управления воздушным движением и приготовьтесь вступить в бой”. Директор по тактике снял трубку защищенного телефона, связанного с помощью микроволн напрямую с командующим сектором противовоздушной обороны Четвертого полка пограничной обороны в Диярбакыре. “Камьян, Камьян, это Устура, я определил цель ”Браво" как враждебную, наготове".

“Устура, это та же самая всплывающая цель, за которой ты наблюдал последние два часа?” - поинтересовался командующий сектором.

“Мы думаем так, сэр”, - сказал тактический директор. “Это почти наверняка беспилотник на разведывательной орбите, судя по скорости и траектории полета. Мы не могли получить точные данные о высоте раньше, но, похоже, он поднялся на большую высоту, чтобы лучше рассмотреть север ”.

“Гражданские перевозки?”

“Мы передавали предупреждающие сообщения каждый раз, когда появлялась цель, и сейчас мы транслируем на всех гражданских и военных частотах экстренного реагирования и управления воздушным движением. Вообще никаких ответов. Если пилот полностью не отключил свои радиостанции, это враг ”.

“Я согласен”, - сказал командующий противовоздушной обороной. Он знал, что некоторые сектора ПВО в более оживленных районах использовали разноцветные лазеры, чтобы визуально предупреждать пилотов о выходе из ограниченного воздушного пространства, но у него не было такой вежливости — и он действительно не хотел ее использовать, даже если бы она у него была. Любой невинный пилот, достаточно глупый, чтобы летать в этом районе во время этого всплеска боевых действий, заслуживал того, чтобы ему подстрелили задницу. “Будьте готовы”. Своему офицеру связи он приказал: “Соедините меня со вторым полком в Нахле и Анкаре”.

“Второй полк на линии, сэр, майор Сабасти”.

Это было быстро, подумал командующий сектором — обычно прямые звонки в Американский центр командования и управления фильтровались и перенаправлялись несколько раз, прежде чем подключиться, и это занимало несколько минут. “Сабасти, это Камьян . Мы не показываем никаких миссий американской авиации в буферной зоне, запланированных на сегодняшний вечер. Можете ли вы подтвердить американский полет вдоль границы?”

“Сейчас я смотрю на карту сектора, сэр”, - ответил офицер связи, - “и единственный самолет в буферной зоне был предварительно согласован с вами, номер разрешения Кило-Джульетта-два-три-два-один, действующий в районе Пейнир”.

“Мы наблюдаем за самолетом на малой высоте, который появляется вверх и вниз вне зоны действия радаров. Это не американский или иракский самолет?”

“Я показываю три американских и один иракский разведывательный самолет в воздухе, сэр, но только один находится в буферной зоне”.

“Что это?”

“Его позывной - Guppy Два-Два, американский разведывательный самолет, эксплуатируемый частными охранными подрядчиками”. Он зачитал координаты самолета и местоположение его ящика орбиты — все было точно так, как было согласовано ранее, внутри буферной зоны Пейнира, но в сорока милях от всплывающей цели.

“Что это за самолет, майор?”

“Извините, сэр, но вы знаете, что я не могу вам этого сказать. Я убедился в этом собственными глазами, и я знаю, что это невооруженный самолет-разведчик ”.

“Что ж, майор, может быть, вы сможете сказать мне, чем это не является”, - сказал командующий сектором.

“Сэр...”

“На кого, черт возьми, вы работаете, майор — на американцев или на Турцию?”

“Прошу прощения, сэр”, - вмешался голос. “Это американский переводчик. Я работаю на мистера Криса Томпсона, служба безопасности Томпсона, Второй полк, авиабаза союзников Нахла, Ирак.”

“Я знаю, кто вы, черт возьми, и где находитесь”, - отрезал командующий сектором. “Вы отслеживаете мои радиосообщения?”

“Мистер Томпсон говорит, что соглашение о статусе сил между Соединенными Штатами, Ираком и Турцией позволяет отслеживать обычный и экстренный радиообмен между военными подразделениями, участвующими в соглашении ”, - сказал переводчик. “Он говорит, что вы можете проверить это в вашем министерстве иностранных дел, если необходимо”.

“Я хорошо осведомлен о соглашении”.

“Да, сэр. Мистер Томпсон хочет, чтобы я сказал вам, что конкретную информацию, касающуюся систем, задействованных в операциях на территории Ирака, разглашать разрешается только в соответствии с соглашением о статусе сил. Соглашение позволяет наблюдателю видеть самолет, который будет использоваться, и следить за ним на протяжении всей миссии, но он не может раскрывать никаких других деталей ”.

“Томпсон, я собираюсь сбить неопознанный самолет, нарушающий буферную зону воздушного пространства Турции”, - сказал командующий сектором. “Я хотел получить больше информации, чтобы быть уверенным, что я не атаковал американский или иракский самолет. Если вы хотите поиграть в словесные игры или поколебать соглашение о статусе сил в моем лице вместо того, чтобы помогать мне в проверке личности этой цели, так тому и быть. Майор Сабасти.”

“Сэр!”

“Сообщите американцам, что мы отслеживаем неизвестный самолет в буферной зоне и что мы считаем его враждебным”, - сказал командующий сектором на турецком языке. “Я рекомендую им, чтобы все самолеты союзников и наземные патрули оставались на достаточном расстоянии, а самолеты-разведчики, возможно, захотят освободить место патрулирования”.

“Я немедленно передам сообщение, сэр”.

“Очень хорошо”. Командующий сектором прервал связь сердитым ударом ножа. “Анкара уже на линии?” он гремел.

“Готовы, сэр”.

“Это Мэт”, - ответил голос. Командующий сектором знал, что Mat, что по-турецки означает “шах и мат”, был оперативным офицером начальника штаба вооруженных сил. “Мы отслеживаем ваш контакт с радаром, и офицер связи в Nahla сообщил нам, что вы связались с ними для координации и идентификации, и они говорят, что это не один из них. Рекомендация?”

“Вступайте в бой немедленно, сэр”.

“Будьте готовы”. Эти два проклятых страшных слова... Но мгновением позже: “Мы согласны, Камен . Действуйте в соответствии с указаниями. Вон.”

“Камян копирует, задействованный в соответствии с указаниями. Камен вон”. Командующий сектором переключился на свой тактический канал: “Устура, это Камиан, действуйте согласно указаниям”.

“Устура копирует, вступайте в бой, как указано. Устура уходит ”. Директор по тактике повесил трубку. “Нам было приказано вступить в бой в соответствии с указаниями”, - объявил он. “Есть какие-либо изменения в траектории или высоте цели? Есть какой-нибудь ответ на наши трансляции?”

“Нет, сэр”.

“Очень хорошо. Вступайте в бой”.

“Я понял ‘вступить в бой”. Офицер тактического управления протянул руку, поднял красную крышку и нажал большую красную кнопку, которая активировала сигнал тревоги по всем четырем батареям Patriot line, разбросанным по юго-восточной Турции. Каждая линейная батарея состояла из четырех взводов Patriot, каждый с одной пусковой установкой Patriot Advanced Capability-3 (PAC-3) с шестнадцатью ракетами, плюс еще шестнадцать ракет, готовых к загрузке. “Вступайте в бой”.

“Я понял ‘вступить в бой”", - повторил помощник по тактическому управлению. Он сверил местоположение цели с развернутыми батареями батальона "Пэтриот", выбрал ближайшую к противнику и нажал кнопку связи с этой батареей. “Устура два, Устура Два, это Устура, действуй, действуй, действуй”.

“Два экземпляра ‘работают’. Последовала короткая пауза, а затем отчет о состоянии второй огневой батареи изменился с "режим ожидания” на “работает”, что означало, что ракеты батареи были готовы к стрельбе. “Вторая батарея сообщает, что состояние "работает", готова к бою”.

“Принято”. Офицер тактического контроля продолжал нажимать на предупреждающий сигнал, наблюдая за показаниями своего компьютера. С этого момента вся атака контролировалась компьютером — люди ничего не могли сделать, кроме как отключить ее, если бы захотели. Несколько мгновений спустя Компьютер управления боем сообщил, что он назначил одному из взводов, расположенных к западу от горного городка Бейтусебап, вступить в бой. “Пятый взвод приведен в действие... Выпущена первая ракета”. Четыре секунды спустя: “Вторая ракета удалена. Радар активен”.

Ракетам Patriot, летящим со скоростью более трех тысяч миль в час, требовалось менее шести секунд, чтобы достичь своей жертвы. “Одно прямое попадание ракеты, сэр”, - доложил помощник по тактическому управлению. Мгновение спустя: “Вторая ракета поражает вторую цель, сэр!”

“Вторая цель?”

“Да, сэр. Та же высота, быстро снижающаяся воздушная скорость ... Прямое попадание во второго противника, сэр!”

“Там было два самолета?” тактический директор размышлял вслух. “Могли ли они лететь строем?”

“Возможно, сэр”, - ответил офицер тактического контроля. “Но почему?”

Тактический директор покачал головой. “Это не имеет смысла, но какими бы они ни были, мы их получили. Это могли быть обломки от первого попадания ”.

“Он выглядел очень большим, сэр, как второй самолет”.

“Ну, что бы это ни было, мы, тем не менее, получили merde. Всем хорошей работы. Эти две цели находились к югу от границы, но в буфере безопасности, да?”

“На самом деле, сэр, на короткий момент это было в воздушном пространстве Турции, не более чем в нескольких милях, но определенно к северу от границы”.

“Тогда хорошее убийство”. Директор по тактике снял трубку другого телефона, связанного со штабом Джандармы в Диярбакыре, где кто-то должен был отвечать за организацию поисковой группы на предмет обломков, жертв и улик. “Курук, это Устура, мы вступили в бой и уничтожили вражеский самолет. Сейчас передаю координаты перехвата цели ”.

“Это, конечно, не заняло у них много времени”, - сказал Джон Мастерс. Он был в комнате наблюдения Танка на втором этаже, наблюдая за сражением на своем ноутбуке. “Две минуты с того момента, как мы изменили высоту цели на сбитую. Это быстро ”.

“Возможно, мы недостаточно быстро сбили ложную цель…они могли видеть цель даже после первого ‘попадания’ Patriot ”, - сказал Патрик Макланахан.

“Я пытался имитировать обломки, поддерживая изображение еще на несколько секунд”, - сказал Джон. “Я сильно замедлил это”.

“Будем надеяться, что они думают, что попали в них обоих”, - сказал Патрик. “Хорошо, итак, мы знаем, что турки перебросили своих патриотов ближе к иракской границе, и мы знаем, что они настроены серьезно — они без колебаний откроют огонь, даже по чему-то такому маленькому, как хищник или ястреб ”.

“Или ложная цель netrusion”, - радостно сказал Джон Мастерс. “Мы легко смогли взломать систему управления боем системы Patriot и установить цель размером с беспилотник в их систему. Как только мы подняли высоту ложной цели достаточно высоко, они отреагировали так, как будто это был настоящий враг ”.

“Когда они отправятся туда и не найдут никаких обломков, в следующий раз им будет любопытно и они будут настороже”, - сказал Патрик. “Что еще мы знаем из этого сражения?”

“Мы также знаем, что они могут видеть и вступать в бой на высоте до тысячи футов над землей”, - сказал Джон. “Это довольно хорошо на довольно пересеченной местности. Возможно, они модифицировали радар "Пэтриота", чтобы улучшить его способность к удалению помех и обнаружению на малой высоте ”.

“Будем надеяться, что это все, что они сделали”, - сказал Патрик. Он коснулся кнопки внутренней связи: “Вы видели сражение, полковник?”

“Подтверждаю”, - ответил Вильгельм. “Итак, турки действительно отправили своих патриотов на запад. Я уведомлю подразделение. Но я все еще не думаю, что Турция вторгнется в Ирак. Мы должны передавать им всю имеющуюся у нас информацию о движениях РПК, заверять их, что наши войска и иракцы не собираются наносить ответный удар, и позволить кризисному уровню остыть ”.

К СЕВЕРУ ОТ ГОРОДА БЕЙТУСЕБАП, ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ВЕЧЕР

Отряд из восьми иракских курдов-партизан использовал тактику снайперской команды — самоучки, читавшие книги, пользовавшиеся Интернетом и изучавшие информацию, переданную им ветеранами, — чтобы пробиться к своей цели: проползая десятки миль, иногда по дюйму за раз, ни по какой причине не поднимаясь выше колена; меняя камуфляж на одежде каждый раз, когда менялась местность; соблюдая осторожность, чтобы стереть любые признаки своего присутствия, когда они тащили за собой тяжелые рюкзаки и стволы реактивных гранатометов.

Один из боевиков, бывший офицер полиции из Эрбиля по имени Садун Салих, отломил кусочек шоколадного батончика с инжиром, постучал по ботинку человека, стоявшего перед ним, и протянул его. “Последняя деталь, командир”, - прошептал он. Человек сделал “тихое” движение в ответ на него — не левой рукой, а похожим на рак прибором, прикрепленным к ее запястью там, где обычно находится рука. Затем рейк отклонился с открытой ладонью, и боец бросил в него конфету. Она кивнула в знак благодарности и продолжила движение.

Они привезли еды и воды всего на пять дней для этого разведывательного патрулирования, но из-за всей активности в этом районе она решила остаться. Еда, которую они принесли, закончилась три дня назад. Они сократили свой ежедневный рацион до абсурдно низкого уровня и начали питаться едой, которую находили в поле — ягодами, кореньями и насекомыми, иногда получая подачки от сочувствующего фермера или пастуха, к которым они осмеливались приблизиться, — и потягивая воду из ручья, отфильтрованную через грязные платки.

Но теперь она узнала, в чем заключалась вся военная активность, и это было намного больше, чем просто отряды головорезов Джандармы, нападающие на курдские деревни в поисках мести за нападение в Диярбакыре: турецкая армия строила эти маленькие огневые базы в сельской местности. Вводила ли Турция регулярные вооруженные силы для усиления Джандармы?

Они изменили свой план разведывательного патрулирования из-за впечатляющих двойных запусков ракет, которые они наблюдали прошлой ночью. Они привыкли видеть артиллерийские и воздушные обстрелы из Турции курдских деревень и тренировочных лагерей РПК, но это были не артиллерийские снаряды — это были управляемые высокоэффективные ракеты, которые маневрировали во время набора высоты, а не по баллистической траектории полета, и они взорвались высоко в небе. У турок появилось новое оружие на местах, и они, очевидно, имели какое-то отношение ко всей этой деятельности по строительству базы вдоль турецко-иракской границы. Это зависело от нее и ее отрядов, чтобы проверить это.

Наряду с водой и маскировкой, наиболее важной помощью бойцам было сохранение ночного видения. Все бойцы носили очки с красными линзами, и чем ближе они подбирались к своей цели, тем чаще им приходилось их использовать, чтобы не испортить ночное зрение, потому что периметр их цели был освещен рядами направленных наружу переносных прожекторов, которые погружали лагерь за его пределами в полную темноту. Это была интересная тактика, подумал командир отделения: у турецкой армии, безусловно, была технология ночного видения, но они не использовали ее здесь.

Это могло быть ловушкой, но это определенно была возможность, которую они не могли упустить.

Командир отделения, Зилар Аззави, жестом приказала своим стрелкам двигаться вперед. Когда они рассредоточились и начали обустраиваться, она осмотрела периметр в свой бинокль. Между каждой переносной прожекторной установкой было установлено огневое гнездо из мешков с песком, отделенное друг от друга примерно двадцатью ярдами. В семидесяти ярдах справа от нее был въезд для грузовиков, построенный из мешков с песком и досок, заблокированный грузовиком для перевозки войск, правая сторона которого была закрыта сплошной стеной из зеленых фанерных панелей, образующих простые передвижные ворота. Между огневыми точками из мешков с песком был натянут один слой тонкого металлического ограждения пятифутовой высоты, поддерживаемого легкими кольями. Это определенно не был постоянный лагерь, по крайней мере, пока.

Если они собирались воспользоваться преимуществом, то сейчас самое время.

Аззави подождала, пока ее команда будет готова, затем достала простую туристическую рацию корейского производства и нажала кнопку микрофона один раз, затем нажала два раза. Несколько мгновений спустя она получила в ответ два щелчка, за которыми последовали три щелчка. Она трижды щелкнула своей рацией, убрала ее, затем коснулась руки двух мужчин по обе стороны от нее тихим сигналом “приготовиться”.

Она опустила голову, закрыла глаза, затем произнесла “Мал ēш — ничто не имеет значения” низким, спокойным голосом. Она остановилась еще на несколько ударов сердца, думая о своем мертвом муже и сыновьях — и при этом ярость внутри нее разогнала энергию реактивного двигателя по ее телу, и она плавно и легко встала, подняла гранатомет РПГ-7 и выстрелила в пушечную установку из мешков с песком напротив нее. Как только ее снаряд попал, другие члены ее отделения открыли огонь по другим огневым точкам, и через несколько секунд весь участок был широко открыт. В этот момент два других отделения под командованием Аззави на разных сторонах базы также открыли огонь из гранатометов.

Теперь огни, которые мешали нападавшим видеть территорию базы, давали им преимущество, потому что они могли видеть выживших и других турецких солдат, готовящихся отразить атаку. Снайперские группы Аззави начали снимать их одного за другим, что вынудило турок отступить дальше от периметра в темноту своего лагеря. Аззави отбросила гранатомет в сторону, достала рацию и крикнула: “Ала т&# 363;л! Двигайтесь!” Она подняла свою штурмовую винтовку АК-47, закричала: “Ильха’ūн ī! Следуйте за мной!” - и побежал к базе, стреляя от бедра.

Не было альтернативы, кроме как броситься через освещенную нейтральную полосу к базе — они были легкой мишенью для любого, кто находился внутри. Но без ее рюкзака и гранатомета для РПГ, и с приливом адреналина, смешанного со страхом, пробегающим по ее телу, пробежка на пятьдесят ярдов казалась легкой. Но, к ее удивлению, сопротивления было мало.

В разрушенных орудийных гнездах было несколько тел, но она не увидела никаких признаков таких предметов, как минные взрыватели, противотанковое оружие, тяжелые пулеметы или гранатометы, только легкое пехотное оружие. Очевидно, они не ожидали особых проблем, или у них не было времени подготовиться должным образом. Это предположение укрепилось несколько мгновений спустя, когда она нашла строительное оборудование, бетон, пиломатериалы для форм и инструменты в кучах неподалеку.

Менее чем за пять минут спорадического боя три отделения Аззави встретились. Все трое продвигались вперед с относительной легкостью. Она поздравила каждого из своих бойцов рукопожатиями и материнскими прикосновениями, затем сказала: “Отчет о потерях”.

“У нас один убитый, трое раненых”, - сказал командир первого отделения. “Семнадцать заключенных, включая офицера”. Другой командир отделения сообщил то же самое.

“У нас четверо раненых и восемь пленных”, - сказал Салих, помощник командира отделения Аззави. “Что это за место, командир? Это было слишком просто ”.

“Перво-наперво, Садун”, - сказал Аззави. “Выставьте охрану по периметру на случай, если их патрули вернутся”. Салих убежал. Командиру второго отделения она сказала: “Приведите офицера ко мне”, - обматывая лицо шарфом.

Пленник был капитаном турецкой армии. Он зажимал левой рукой зияющую рану на правом бицепсе, и из нее свободно текла кровь. “Принесите сюда аптечку”, - приказал Аззави по-арабски. На турецком она спросила: “Назовите подразделение и цель здесь, капитан, и быстро”.

“Вы, ублюдки, чуть не отстрелили мне чертову руку!” - закричал он.

Аззави подняла левую руку, позволив рукаву хиджаба опуститься, обнажив самодельный протез. “Я точно знаю, каково это, капитан”, - сказала она. “Посмотрите, что турецкие ВВС сделали с мной”. Даже в полутьме она могла видеть, как глаза солдата расширились от удивления. “И это намного лучше, чем то, что вы сделали с моим мужем и сыновьями”.

“Ты... ты Баз!” - выдохнул офицер. “Слухи верны ...!”

Аззави сняла шарф со своего лица, обнажив свои грязные, но гордые и красивые черты. “Я сказала название, подразделение и миссию, капитан”, - сказала она. Она подняла свою винтовку. “Вы должны понимать, что у меня нет желания или возможности брать пленных, капитан, поэтому я обещаю вам, что убью вас прямо здесь и сейчас, если вы мне не ответите”. Офицер опустил голову и начал дрожать. “Последний шанс: название, подразделение и миссия”. Она подняла оружие к бедру и с громким щелчком сняла его с предохранителя.“Очень хорошо. Да пребудет с вами мир, капитан—”

“Хорошо, хорошо!” - крикнул офицер. Было очевидно, что он не был обученным или опытным оперативным сотрудником — вероятно, кабинетным жокеем или лабораторной крысой, призванной на службу в последнюю минуту. “Меня зовут Ахмет Якис, Двадцать третья рота связи, взвод "Дельта". Моей миссией было наладить связь, вот и все ”.

“Средства связи?” Если бы это был просто узел ретрансляции связи, это могло бы объяснить слабую охрану и плохую готовность. “Для чего?”

Как раз в этот момент подбежал помощник командира отделения Аззави Садун Салих. “Коммандер, вы должны это увидеть”, - сказал он, затаив дыхание. Она приказала перевязать заключенного и обеспечить его безопасность, затем убежала. Ей пришлось перепрыгивать через множество кабелей, натянутых по всему лагерю, и она увидела большой грузовик, перевозивший нечто, похожее на большой стальной контейнер, к которому была прикреплена большая часть кабелей. Они поднялись по связке кабелей на небольшой подъем к большому ограждению, покрытому камуфляжной сеткой.

Внутри ограждения Аззави обнаружил большой транспортный грузовик с приземистым квадратным стальным корпусом на платформе, а также две антенные мачты, опущенные на палубу грузовика и сложенные в конфигурации дорожного марша. “Ну, вот антенны связи, которые, по словам капитана, он устанавливал”, - сказал Аззави. “Я думаю, он говорил правду”.

“Не совсем, командир”, - сказал Салих. “Я узнаю это оборудование, потому что дома я охранял американский конвой с подобными вещами, который был подготовлен для защиты от иранского нападения на Ирак. Это называется группой антенных мачт, которая передает микроволновые командные сигналы с радара на места запуска ракет. Вон в том грузовике сзади есть электрогенератор…для зенитно-ракетной батареи ”Пэтриот"."

“Ракетная батарея ”Пэтриот"?" - Воскликнул Аззави.

“Они, должно быть, передовая группа, устанавливающая базовую станцию для ракетной батареи Patriot”, - сказал Салих. “Они привезут огромный радар с плоским экраном и станцию управления и смогут управлять несколькими пусковыми установками, разбросанными на мили. Все это очень портативно; они могут действовать где угодно ”.

“Но зачем, ради всего святого, турки устанавливают здесь зенитно-ракетный комплекс?” - Спросил Аззави. “Если курдское правительство в Ираке каким-то образом не создало себе военно-воздушные силы, от кого они защищаются?”

“Я не знаю”, - сказал Салих. “Но кто бы это ни был, они, должно быть, летели над турецкой территорией, и турки стреляли по ним прошлой ночью. Интересно, кто это был?”

“На самом деле мне все равно, кто они — если они сражаются с турками, для меня этого достаточно”, - сказал Аззави. “Давайте заберем эти транспортные средства домой. Я не знаю, какую ценность они имеют, но они выглядят совершенно новыми, и, возможно, мы сможем их использовать. По крайней мере, нам не придется так далеко идти, чтобы добраться домой. Хорошая работа сегодня, Садун ”.

“Благодарю вас, командир. Мне приятно служить под началом такого сильного лидера. Мне жаль, что мы не нанесли туркам такого большого ущерба, хотя ...”

“Каждый небольшой порез еще немного ослабляет их”, - сказал Зилар. “Нас мало, но если мы продолжим наносить эти небольшие порезы, в конечном итоге мы добьемся успеха”.

ÇАНКАЯ К Ö ŞК Ü, АНКАРА, ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА

ПОЗЖЕ В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ

“Первоначальные сообщения были правдивы, сэр”, - сказал генерал Орхан Шахин, генеральный секретарь совета национальной безопасности Турции, проводя рукой по своим темно-песочным волосам. “Террористы РПК похитили несколько компонентов батареи ракет класса "земля-воздух" Patriot, в частности, группу антенных мачт, генератор энергии и кабели”.

“Невероятно, просто невероятно”, - пробормотал президент Курзат Хирсиз. Он собрал свой совет национальной безопасности для получения обновленной информации о планировании операции в Ираке, но ситуация, казалось, ухудшалась с каждым днем и угрожала выйти из-под контроля. “Что случилось?”

“Прошлой ночью рано утром взвод РПК, по сообщениям, возглавляемый террористом-коммандос, которого они называют Ястреб, атаковал огневую точку штаба Patriot, которая создавалась недалеко от города Бейтусебап”, - сказал Шахин. “Террористы убили пятерых, ранили двенадцать и связали остальных. Все наши солдаты и техники на учете — они не брали пленных, что означает, что это, вероятно, была просто группа наблюдения или патруль, а не ударная группа. Они сбежали с основными компонентами ракетной батареи Patriot, которые были установлены на грузовиках для удобства развертывания, деталями , которые позволяют штабу поддерживать связь с удаленными пусковыми установками. К счастью, самого штабного автомобиля и ракетных транспортеров-пусковых установок не было ”.

“Я должен чувствовать облегчение по этому поводу?” Хирсиз закричал. “Где была охрана? Как это могло случиться?”

“База еще не была полностью оборудована, поэтому по периметру не было ограждения или барьеров”, - сказал Сахин. “На месте были только условные силы безопасности — остальные были отправлены на помощь в поисках обломков столкновения, которое произошло предыдущей ночью”.

“Боже мой”, - выдохнул Хирсиз. Он повернулся к премьер-министру Акасу. “Мы должны сделать это, Айси, и сделать это сейчас”, - сказал он ей. “Мы должны ускорить операцию в Ираке. Я хочу объявить чрезвычайное положение в стране. Вы должны убедить Великое национальное собрание объявить войну Рабочей партии Курдистана и всем связанным с ней группам по всему соседнему региону Турции и отдать приказ о призыве резервистов ”.

“Это безумие, Курзат”, - сказал Акас. “Нет причин для введения чрезвычайного положения. Тот, кто распространил этот слух, должен быть брошен в тюрьму. И как вы можете объявлять войну этнической группе? Это нацистская Германия?”

“Если вы не хотите участвовать, премьер-министр, вам следует уйти в отставку”, - заявил министр национальной обороны Хасан Джизек. “Остальная часть кабинета находится на стороне президента. Вы стоите на пути к тому, чтобы эта операция полностью началась. Нам нужно сотрудничество Национального собрания и турецкого народа”.

“И я не согласен с этим планом, как и законодатели, с которыми я говорил за закрытыми дверями”, - сказал Акас. “Мы все испытываем отвращение и разочарование в связи с нападениями РПК, но вторжение в Ирак - это не способ решить проблему. И если кто-то и должен уйти в отставку, министр, то это вы . РПК проникла в Джандарму, похитила ценное оружие и бесчинствует по всей стране. Я не собираюсь уходить в отставку. Похоже, я здесь единственный голос разума ”.

“Причина?” Джизек плакал. “Вы стоите там и призываете к встречам и переговорам, в то время как турок убивают. Где в этом причина?” Он повернулся к Хирсизу. “Мы теряем здесь время, сэр”, - прорычал он. “Она никогда не подчинится. Я говорил тебе, что она безмозглая идеологическая идиотка. Она предпочла бы противостоять, чем поступить правильно, чтобы спасти республику ”.

“Как ты смеешь, Джизек?” Акас закричал, ошеломленный его словами. “Я премьер-министр Турции!”

“Послушай меня, Айси”, - сказал Хирсиз. “Я не могу сделать это без тебя. Мы слишком много лет были вместе в Анкаре, в Национальной ассамблее и в Çанкая. Наша страна в осаде. Мы больше не можем просто разговаривать ”.

“Я обещаю вам, господин Президент, я сделаю все, что в моих силах, чтобы мир осознал, что нам нужна помощь, чтобы остановить РПК”, - сказал Акас. “Не позволяйте вашей ненависти и разочарованию привести вас к плохим решениям или необдуманным действиям”. Она шагнула ближе к Хирсиз. “Республика рассчитывает на нас, Курзат”.

Хирсиз выглядел как человек, которого избивали и пытали в течение нескольких дней. Он кивнул. “Ты права, Айси”, - сказал он. “Республика рассчитывает на нас”. Он повернулся к начальнику военного штаба генералу Абдулле Гузлеву: “Сделайте это, генерал”.

“Да, сэр”, - сказал Гузлев, подошел к столу президента и снял трубку телефона.

“Что делать, Курзат?” Спросил Акас.

“Я ускоряю развертывание вооруженных сил”, - сказал Хирсиз. “Мы будем готовы начать операцию через несколько дней”.

“Вы не можете начать военное наступление без объявления войны Национальной ассамблеей”, - сказал Акас. “Уверяю вас, у нас пока нет голосов. Дай мне больше времени. Я уверен, что смогу убедить —”

“Нам не понадобятся голоса, Айс &##184;е”, - сказал Хирсиз, - “потому что я ввожу чрезвычайное положение и распускаю Национальную ассамблею”.

Глаза Акаса вылезли из орбит в полном шоке. “Ты что такое...?”

“У нас нет выбора, Айс ¸e”.

“Мы? Вы имеете в виду ваших военных советников? Генерал Озек? Они теперь твои советники?”

“Ситуация требует действий, Эй, а не разговоров”, - сказал Хирсиз. “Я надеялся, что вы поможете нам, но я готов действовать без вас”.

“Не делай этого, Курзат”, - сказал Акас. “Я знаю, что ситуация серьезная, но не принимайте никаких поспешных решений. Позвольте мне заручиться поддержкой американцев и Организации Объединенных Наций. Они нам симпатизируют. Американский вице-президент выслушает. Но если вы сделаете это, мы потеряем всякую поддержку ото всех ”.

“Мне жаль, Айси”, - сказал Хирсиз. “Это сделано. Вы можете проинформировать Национальную Ассамблею и Верховный суд, если хотите, или это сделаю я ”.

“Нет, это моя ответственность”, - сказал Акас. “Я расскажу им об агонии, которую вы испытываете в связи с гибелью стольких граждан Турции от рук РПК”.

“Спасибо тебе”.

“Я также скажу им, что твой гнев и разочарование сделали тебя безумным и пьянящим от крови”, - сказал Акас. “Я скажу им, что ваши военные советники говорят вам именно то, что они хотят, чтобы вы услышали, вместо того, что вам нужно услышать. Я скажу им, что ты сейчас не в себе ”.

“Не делай этого, Айси”, - сказал Хирсиз. “Это было бы нелояльно по отношению ко мне и Турции. Я делаю это, потому что это необходимо сделать, и это моя ответственность ”.

“Разве не это, как они говорят, является началом безумия, Курзат: настаивать на том, что у тебя есть обязанности?” Спросил Акас. “Это то, что говорят все диктаторы и сильные люди? Это то, что Эврен сказал в 1980 году или Тагма &# 231; сказал до него, когда они распустили Национальную ассамблею и захватили правительство в результате военного переворота? Идите к черту ”.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Не ждите, пока в конце туннеля появится свет — идите туда и зажгите эту чертову штуку сами.

—ДАРА ХЕНДЕРСОН, ПИСАТЕЛЬНИЦА

АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

“Там, в Анкаре, полный хаос и неразбериха, господин вице-президент”, - заявила госсекретарь Стейси Энн Барбо из своего офиса в Вашингтоне по защищенной спутниковой видеоконференции. Также присутствовал вице-президент Кен Феникс на встрече с иракскими лидерами и послом США в Багдаде; и полковник Джек Вильгельм, командующий американскими войсками в северном Ираке, на авиабазе союзников Нахла близ северного города Мосул. “Премьер-министр Турции сама вызвала нашего посла на ковер для надирания задницы из-за очевидного нарушения воздушного пространства американским самолетом, но теперь он сидит и ждет в приемной под усиленной охраной из-за какого-то шума из-за безопасности”.

“Что говорят в посольстве, Стейси?” Спросил Феникс. “Они поддерживают контакт с послом?”

“Сотовая связь в настоящее время отключена, но перебои были нормой в течение нескольких дней после слухов о чрезвычайном положении, господин вице-президент”, - сказал Барбо. “Правительственное радио и ТЕЛЕВИДЕНИЕ описывали многочисленные демонстрации как за, так и против правительства Хирсиза, но они в основном были мирными, и полиция справляется с этим. Военные вели себя тихо. В Розовом дворце произошел какой-то инцидент с перестрелкой, но президентская охрана говорит, что президент в безопасности и выступит с обращением к нации позже сегодня ”.

“Это в значительной степени то, о чем мне говорили в посольстве здесь, в Багдаде”, - сказал Феникс. “Багдад обеспокоен запутанными новостями, но не повысил уровень готовности”.

“Мне нужно объяснение того, что произошло на ирако-турецкой границе, полковник Вильгельм”, - сказал Барбо. “Турки утверждают, что они сбили американский беспилотный самолет-разведчик над своей территорией, и они сходят с ума”.

“Я могу заверить всех, что все американские самолеты, беспилотные или иные, учтены, мэм, - сказал Вильгельм, - и мы не пропустили ни одного самолета”.

“Это включает в себя ваших контрактников, полковник?” Многозначительно спросил Барбо.

“Так и есть, мэм”.

“Кто управляет самолетами-разведчиками, действующими вдоль границы? Это та международная организация Scion Aviation?”

“Да, мэм. Они управляют двумя большими и довольно высокотехнологичными самолетами-разведчиками дальнего действия, и они привлекают беспилотные летательные аппараты меньшего размера в дополнение к своей деятельности ”.

“Я хочу поговорить с представителем прямо сейчас”.

“Он наготове, мэм. Генерал?”

“‘Генерал’?”

“Парень из Scion - генерал ВВС в отставке, мэм”. Глаза Барбо моргнули в замешательстве — очевидно, у нее не было такой информации. “Большинство наших подрядчиков в отставке или бывшие военные”.

“Ну, и где он? Разве он не работает там с вами, полковник?”

“Обычно он действует не из Центра командования и контроля, ” объяснил Вильгельм, “ а на линии полета. Он подключил свой самолет к сети Triple-C и к нашим немногочисленным оставшимся средствам ”.

“Я понятия не имею, что вы только что сказали, полковник”, - пожаловался Барбо, “и я надеюсь, что парень из Scion сможет разобраться и дать нам ответы на некоторые вопросы. Соедините его с линией сейчас ”.

Как раз в этот момент на экране видеоконференции открылось новое окно, и Патрик Макланахан, одетый в легкий серый жилет поверх белой рубашки с воротником, кивнул в камеру. “Патрик Макланахан, Scion Aviation International, в безопасности”.

“Макланахан ?” Стейси Барбо взорвалась, частично поднявшись со своего места. “Патрик Макланахан является оборонным подрядчиком в Ираке ?”

“Я тоже рад вас видеть, мисс государственный секретарь”, - сказал Патрик. “Я предполагал, что секретарь Тернер проинформировала вас об управлении Scion”.

Он подавил улыбку, когда увидел, как Барбо борется за контроль над своими чувствами и произвольными мышцами. В последний раз он видел ее менее двух лет назад, когда она все еще была старшим сенатором от Луизианы и председателем Сенатского комитета по вооруженным силам. Патрик, который тайно вернулся с космической станции Армстронг, где он находился фактически под домашним арестом, руководил погрузкой Барбо на борт космоплана XR-A9 Black Stallion, чтобы доставить ее с военно—воздушной базы Эллиот в Неваде на военно-морскую авиабазу Патуксент-Ривер в Мэриленде - полет, который занял менее двух часов.

Конечно, Барбо ничего этого не помнила, потому что Патрик заставил Хантера “Бумер” Ноубл соблазнить, а затем усыпить ее в роскошном номере отеля-казино в Лас-Вегасе, чтобы подготовить к ее короткому полету в космос.

Бронированные железные дровосеки Патрика и кибернетические пехотинцы Device commandos затем тайно доставили ее в резиденцию президента в Кэмп-Дэвиде, подчинили секретную службу и силы безопасности ВМС США и устроили конфронтацию между ней и президентом Джозефом Гарднером по поводу будущего мужчин и женщин, составлявших Силы космической обороны США, которыми президент был готов пожертвовать, чтобы заключить мир с Россией. В обмен на неразглашение секретных сделок Гарднера с русскими президент согласился разрешить любому подчиненному Макланахана, который не хотел служить под началом Гарднера, с честью уйти с военной службы…

... и Патрик обеспечил продолжение сотрудничества президента, взяв с собой все оставшиеся силы в составе шести жестяных человечков и двух кибернетических боевых систем пехотных устройств, а также запасные части, комплекты оружия и планы по их производству. Передовые системы повышения эффективности бронетанковой пехоты уже доказали, что они могут победить российскую и иранскую армии, а также "Морских котиков" США и проникнуть в самые тщательно охраняемые президентские резиденции в мире — Патрик знал, что у него есть надежная поддержка на случай, если президент попытается избавиться от своей проблемы с Макланаханом.

“Здесь какая-то проблема, мисс секретарь?” Спросил вице-президент Феникс. “Я знаю, что вы раньше встречались с генералом Макланаханом”.

“Уверяю вас, мы подготовили все надлежащие уведомления и заявки — я сделал их сам через Агентство гражданской поддержки ВВС”, - сказал Патрик. “Не было никакого конфликта с —”

“Можем мы, пожалуйста, покончить с этим?” Стейси Энн Барбо внезапно возмущенно выпалила. Патрик улыбнулся про себя: он знал, что такая опытная политическая профессионалка, как Барбо, знала, как оставаться здесь и сейчас, независимо от того, насколько сильно она была шокирована. “Генерал, приятно видеть вас здоровым и бодрым. Я должен был знать, что выход на пенсию никогда не означал бы кресло-качалку на крыльце для кого-то вроде тебя ”.

“Я думаю, вы слишком хорошо меня знаете, мисс секретарь”.

“И я также знаю, что вы не стесняетесь наступать прямо на границы, а иногда и на один-два фута переступать их в своем стремлении выполнить работу”, - напрямую продолжил Барбо. “Мы получили жалобы от турок на самолеты-невидимки, возможно, беспилотные, пролетающие над воздушным пространством Турции без разрешения. Простите, что я так говорю, сэр, но на этом повсюду ваши отпечатки пальцев. Что именно ты сделал?”

“Контракт Scion заключается в предоставлении услуг комплексного наблюдения, сбора разведданных, рекогносцировки и ретрансляции данных на ирако-турецкой границе”, - сказал Патрик. “Нашей основной платформой для выполнения этой функции является многоцелевой транспортный самолет XC-57, который представляет собой управляемый или беспилотный летательный аппарат с турбовентиляторным двигателем, который может быть оснащен различными модулями для изменения его функций. Мы также используем беспилотные летательные аппараты меньшего размера, которые ...

“Переходите к сути, генерал”, - отрезал Барбо. “Пересекали вы иракско-турецкую границу или нет?”

“Нет, мэм, мы этого не делали — по крайней мере, ни одним из наших самолетов” .

“Что, черт возьми, это значит?”

“Турки обстреляли ложную цель, которую мы ввели в их компьютеры обнаружения и слежения Patriot через их радар с фазированной решеткой”, - сказал он.

“Я знал это! Вы действительно спровоцировали турок на запуск их ракет!”

“Частью нашей контрактной разведывательной миссии является анализ и классификация всех угроз в этой зоне ответственности”, - объяснил Патрик. “После нападения на Второй полк в Заху я считаю турецкую армию и пограничников угрозой”.

“Я не должен напоминать вам, генерал, что Турция является важным союзником в НАТО и во всем регионе — они не являются врагами”, - горячо заявил Барбо. Всем было ясно, кем, по ее мнению, был враг на самом деле. “Союзники не подменяют радары друг друга, не заставляют их тратить ракеты стоимостью в два миллиона долларов на погоню за призраками и не сеют страх и недоверие в районе, который уже переживает критический уровень страха. Я не позволю вам сорвать наши дипломатические усилия только для того, чтобы вы могли протестировать какое-нибудь новое устройство или заработать немного денег своим инвесторам ”.

“Госпожа госсекретарь, турки переместили свои батареи Patriot дальше на запад, противостоя Ираку, а не только Ирану”, - сказал Патрик. “Сообщили ли нам об этом турки?”

“Я здесь не для того, чтобы отвечать на ваши вопросы, генерал. Ты здесь, чтобы ответить на мои вопросы ...!”

“Госпожа госсекретарь, мы также знаем, что у турок есть артиллерийские системы дальнего действия, подобные тем, которые они использовали для атаки на Второй полк в Заху”, - продолжил Патрик. “Я хочу посмотреть, что планируют турки. Перетряска в их высшем военном командовании, а теперь и потеря связи из посольства, говорят мне, что что-то происходит, возможно, что-то серьезное. Я рекомендую нам—”

“Простите меня, генерал, но я здесь также не для того, чтобы прислушиваться к вашим рекомендациям”, - вмешался государственный секретарь Барбо. “Вы подрядчик, а не член кабинета или штата. Теперь послушайте меня, генерал: мне нужны все ваши данные слежения, снимки с радаров и все остальное, что вы собрали с тех пор, как ваша компания подписала контракт. Я хочу—”

“Извините, мэм, но я не могу вам это дать”, - сказал Патрик.

“Что ты мне сказал?”

“Я сказал, госпожа госсекретарь, что не могу передать вам ничего из этого”, - повторил Патрик. “Данные принадлежат Центральному командованию США — вам придется попросить их об этом”.

“Не играй со мной в игры, Макланахан. Мне придется объяснить, что вы сделали с Анкарой. Похоже, это будет еще один случай, когда подрядчики переступают свои границы и действуют слишком независимо. Любые расходы, понесенные турками за ваши действия, будут исходить из вашего кармана, а не Казначейства США ”.

“Это будет решать суд”, - сказал Патрик. “Тем временем, информация, которую мы собираем, принадлежит Центральному командованию или тому, кого они назначат для ее получения, например, Второму полку. Только они могут решить, кому это достанется. Любая другая информация или ресурсы, не предусмотренные контрактом с правительством, принадлежат Scion Aviation International, и я не могу разглашать ее кому бы то ни было без контракта или постановления суда ”.

“Вы хотите играть со мной в жесткие игры, мистер, прекрасно”, - отрезал Барбо. “Я подам на вас и вашу компанию в суд так быстро, что у вас закружится голова. Тем временем я собираюсь рекомендовать госсекретарю Тернеру расторгнуть ваш контракт, чтобы мы могли доказать турецкому правительству, что это больше не повторится ”. Патрик ничего не сказал. “Полковник Вильгельм, я собираюсь рекомендовать Пентагону, чтобы вы возобновили операции по обеспечению безопасности вдоль пограничной зоны, пока мы не сможем нанять другого подрядчика для замещения. Ждите дальнейших распоряжений на этот счет ”.

“Да, мэм”. Барбо провела тыльной стороной ладони по своей камере, и ее изображение исчезло. “Спасибо, генерал”, - сердито сказал Вильгельм. “Здесь я в тупике. Мне потребуются недели, чтобы отправить замену, вернуть и распаковать снаряжение и снова организовать патрулирование.”

“У нас нет недель, полковник, у нас есть дни”, - сказал Патрик. “Господин вице-президент, я сожалею о дипломатическом скандале, который я вызвал, но мы многому научились. Турция к чему-то готовится. Мы должны быть готовы к этому ”.

“Например, что? Ваша теория вторжения в Ирак?”

“Да, сэр”.

“Что случилось, что заставило вас думать, что это вторжение неизбежно?”

“Произошло многое, сэр”, - ответил Патрик. “Собственный анализ Scion показывает, что у турок сейчас есть двадцать пять тысяч военизированных формирований "Джандарма’ в пределах трехдневного перехода от Мосула и Эрбиля, и еще три дивизии — сто тысяч регулярной пехоты, бронетехники и артиллерии - в пределах недельного перехода”.

“Три дивизии?”

“Да, сэр, это почти столько же войск, сколько было у Соединенных Штатов в Ираке в разгар операции ”Иракская свобода", за исключением того, что турки сосредоточены на севере", - сказал Патрик. “Эти наземные силы поддерживаются крупнейшими и наиболее передовыми военно-воздушными силами между Россией и Германией. Наследник считает, что они готовы нанести удар. Недавняя отставка военного руководства Турции и эта совсем недавняя неразбериха и потеря контакта с посольством в Анкаре подтверждают мои опасения ”.

На линии повисла долгая пауза; Патрик увидел, как вице-президент откинулся на спинку кресла и потер лицо и глаза — в замешательстве, страхе, сомнении, неверии или во всех четырех, он не мог сказать. Затем: “Генерал, я не знал вас так хорошо, когда вы работали в Белом доме”, - сказал Феникс. “Большая часть того, что я знаю, - это то, что я слышал в Овальном кабинете и кабинетной комнате, обычно во время чьей-то гневной тирады, направленной на вас. У вас репутация в двух вещах: выводите из себя множество людей ... и проводите своевременный, правильный анализ.

“Я собираюсь поговорить с президентом и рекомендовать, чтобы госсекретарь Барбо и я совершили визит в Турцию, чтобы встретиться с президентом Хирсизом и премьер-министром Акашем”, - продолжил он. “Стейси может отвечать за принесение извинений. Я собираюсь спросить президента Хирсиза, что происходит, как он думает, какова его ситуация с политической точки зрения и с точки зрения безопасности, и что Соединенные Штаты могут сделать, чтобы помочь. Ситуация явно выходит из-под контроля, и простого объявления РПК террористической организацией недостаточно. Мы должны делать больше, чтобы помочь Турецкой Республике.

“Я также собираюсь рекомендовать, генерал, чтобы вам разрешили продолжить ваши операции по наблюдению на ирако-турецкой границе”, - продолжил Феникс. “Я не думаю, что он купится на это, но если полковник Вильгельм говорит, что потребуются недели, чтобы вернуться на позиции, у нас нет особого выбора. Очевидно, что больше не будет никаких действий против турок без специального разрешения Пентагона или Белого дома. Ясно?”

“Да, сэр”.

“Хорошо. Полковник Вильгельм, госсекретарь Барбо не входит в вашу цепочку командования, и я тоже. Вы должны выполнить свой последний набор приказов. Но я бы рекомендовал занять оборону и быть готовым ко всему, на случай, если теория генерала сбудется. Я не знаю, сколько предупреждений вы получите. Извините за путаницу, но иногда так оно и происходит ”.

“Так происходит большую часть времени, сэр”, - сказал Вильгельм. “Сообщение понято”.

“Я буду на связи. Спасибо вам, джентльмены ”. Вице-президент кивнул кому-то за кадром, и его обеспокоенное, противоречивое выражение лица исчезло.

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ, БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Патрик Макланахан в Ираке !” - взвизгнула госсекретарь Стейси Энн Барбо, входя в Овальный кабинет. “Я только что говорил с ним на телефонной конференции с Фениксом и армией. Макланахан отвечает за воздушную разведку по всему северному Ираку! Как, черт возьми, этот парень мог появиться в Ираке, а мы об этом не знали?”

“Расслабься, Стейси Энн, расслабься”, - сказал президент Джозеф Гарднер. Он улыбнулся, ослабил галстук и откинулся на спинку стула. “Ты выглядишь еще красивее, когда злишься”.

“Что ты собираешься делать с Макланаханом, Джо? Я думал, он исчезнет, переедет в какую-нибудь квартиру в Вегасе, поиграет со своим ребенком, займется рыбной ловлей нахлыстом или еще чем-нибудь. Он не только не исчез, но теперь он мутит воду между Ираком и Турцией ”.

“Я знаю. Я получил брифинг от Конрада. Это то, чем занимается этот парень, Стейси. Не беспокойся о нем. Рано или поздно он зайдет слишком далеко, снова, и тогда мы сможем привлечь его к ответственности. У него больше нет своих высокотехнологичных военно-воздушных сил, которые могли бы сражаться за него ”.

“Ты слышал, что он мне сказал? Он отказывается передавать данные о своей миссии в Государственный департамент! Я хочу, чтобы его бросили в тюрьму, Джо!”

“Я сказал, расслабься, Стейси”, - сказал Гарднер. “Я не собираюсь делать ничего, что вернет имя Макланахана в прессу. Все забыли о нем, и я предпочитаю именно такой способ. Мы попытаемся привлечь его к федеральному суду за то, что он разместил несколько поддельных радарных изображений, чтобы обмануть турок, и мы снова превратим его в героя СМИ. Мы подождем, пока он не сделает что-нибудь действительно плохое, и тогда мы его прижмем ”.

“Этот парень - плохие новости, Джо”, - сказал Барбо. “Он унизил нас обоих, насрал на нас и ткнул нас в это носом. Теперь он получил какой-то крупный правительственный контракт и летает по северному Ираку ”. Она сделала паузу на мгновение, затем спросила: “У него все еще есть те роботы, которые он ...?”

“Да, насколько я знаю, они все еще у него”, - сказал президент. “Я не забыл о них. У меня есть целевая группа в ФБР, которая просматривает полицейские отчеты по всему миру в поисках свидетелей. Теперь, когда мы знаем, что он работает в Ираке, мы расширим поиск там. Мы их достанем”.

“Я не понимаю, как ты можешь позволить ему сохранить эти вещи. Они принадлежат правительству США, а не Макланахану ”.

“Ты чертовски хорошо знаешь почему, Стейси”, - раздраженно сказал Гарднер. “У Макланахана достаточно компромата на нас обоих, чтобы в мгновение ока закончить наши карьеры. Роботы - небольшая цена за его молчание. Если бы парень разрушал города или грабил банки вместе с ними, я бы поставил их поиск в приоритет, но оперативная группа ФБР не сообщала о каких-либо наблюдениях и не получала никаких подсказок о них. Макланахан поступает умно и держит эти вещи в секрете ”.

“Я не могу поверить, что у него есть такое мощное оружие, как эти роботы и доспехи, или что бы это ни было, и он не использовал их”.

“Как я уже сказал, он умен. Но в первый раз, когда он разоблачит эти штуки, моя оперативная группа набросится на него ”.

“Почему они так долго? Роботы были десяти футов ростом и сильны, как танки! Он использовал их, чтобы убить российского президента в его частной резиденции, а затем использовал их, чтобы ворваться в Кэмп-Дэвид!”

“Их там всего несколько, и, судя по тому, что мне сообщили, они сворачиваются, и их довольно легко скрыть”, - сказал президент. “Но я думаю, что главная причина, по которой они этого не сделали, заключается в том, что у Макланахана есть несколько влиятельных друзей, которые помогают уводить следователей в сторону ”.

“Например, кто?”

“Я не знаю ... пока”, - сказал Гарднер. “Кто-то с политическим влиянием, достаточно влиятельный, чтобы привлечь инвесторов к покупке высокотехнологичных устройств, таких как этот самолет-разведчик, и достаточно сообразительный на Капитолийском холме и в Пентагоне, чтобы получить правительственные контракты и обойти законы об экспорте технологий”.

“Я думаю, тебе следует расторгнуть его контракты и отправить его собирать вещи. Этот человек опасен ”.

“Он нам не мешает, он выполняет работу в Ираке, которая позволяет мне быстрее вывести оттуда войска — и я не хочу однажды утром проснуться и обнаружить, что один из этих роботов стоит надо мной в моей спальне”, - сказал Гарднер. “Забудь о Макланахане. В конце концов, он облажается, и тогда мы сможем убрать его ... тихо ” .

ШТАБ-КВАРТИРА В ПРОВИНЦИИ ДЖАНДАРМА, ВАН, ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА

РАНО НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Восточная региональная штаб-квартира сил внутренней безопасности Турции, Джандарма, находилась недалеко от аэропорта Ван, к юго-востоку от города и недалеко от озера Ван. Комплекс главного штаба состоял из четырех трехэтажных зданий, образующих квадрат с большим внутренним двором, кафетерием и зоной отдыха в центре. Через парковку на северо-востоке находилось единственное квадратное четырехэтажное здание, в котором размещался центр содержания под стражей. К юго-востоку от штаба находились казармы, учебная академия, спортивные площадки и стрельбища.

Здание штаб-квартиры располагалось прямо на проспекте Ипек Голу, главной магистрали, соединяющей город с аэропортом. Поскольку штаб-квартира подверглась многочисленным нападениям со стороны проезжающих мимо — обычно в здание бросали камни или мусор, но иногда в окно стреляли из пистолета или бутылки с зажигательной смесью, — стороны комплекса, выходящие на авеню на северо-западе, улицу Саммербанк на юго-западе и улицу Аяк на северо-востоке, были ограждены десятифутовой железобетонной стеной, украшенной картинами и мозаикой, а также некоторыми графитами против Джандармы. Все окна на той стороне были сделаны из пуленепробиваемого стекла.

На юго-восточной стороне таких защитных стен не существовало; звуки стрельбы на полигонах днем и ночью, постоянное присутствие полиции и стажеров Джандармы, а также большое открытое расстояние между зданием и главными зданиями означали, что периметр представлял собой просто двенадцатифутовый освещенный забор из армированной сетки, увенчанный колючей проволокой, патрулируемый камерами и разъезжающими патрулями на пикапах. Район вокруг комплекса был легкой промышленностью; ближайшим жилым районом был жилой комплекс в четырех кварталах отсюда, занимаемый в основном офицерами Джандармы, персоналом и инструкторами академии.

Академия готовила сотрудников правоохранительных органов со всей Турции. Выпускников распределяли в городские или провинциальные полицейские управления, или они оставались для дальнейшего обучения, чтобы стать офицерами Джандармы, или проходили курсы повышения квалификации по борьбе с беспорядками, специальному оружию и тактике, обезвреживанию бомб, антитеррористическим операциям, разведке, пресечению наркотиков и десяткам других специальностей. В академии было сто сотрудников и преподавателей, а число студентов-резидентов составляло около тысячи.

Наряду с перестрелками с оружейных полигонов, еще одним постоянным явлением в комплексе Джандарма в Ване были протестующие. В следственном изоляторе содержалось около пятисот заключенных, в основном подозреваемых в курдских повстанцах, контрабандистах и иностранцах, захваченных в приграничных районах. Учреждение не было тюрьмой и не было рассчитано на длительное заключение, но по меньшей мере пятая часть заключенных находилась там более года, ожидая суда или депортации. Большинство протестов были небольшими — матери или жены держали плакаты с фотографиями своих близких, требуя справедливости, — но некоторые были более масштабными, а некоторые переросли в насилие.

Демонстрация, которая началась тем утром, началась масштабно и быстро разрасталась. Распространился слух, что джандарма захватила Зилар Аззави, печально известного лидера курдских террористов по прозвищу Ястреб, и пытала ее для получения информации.

Протестующие перекрыли проспект Ипек Голу и заблокировали все главные входы в учреждение Джандарма. Джандарма отреагировали быстро и с применением силы. Академия экипировала всех студентов в спецсредства и окружила два главных здания, сосредоточив силы на центре содержания под стражей на случай, если толпа попытается ворваться в здание и освободить Аззави и других заключенных. Движение было перенаправлено вокруг места акции протеста по улицам Сумербанк и Аяк на другие магистрали, чтобы избежать полного закрытия движения в аэропорт Ван.

Хаотичная ситуация и отвод студентов, преподавателей, персонала и большей части сил безопасности на главную улицу, где находились протестующие, позволили слишком легко проникнуть в здание с юго-востока.

Самосвал с легкостью проехал через внешние и внутренние служебные ворота на Самербанк-стрит, затем промчался мимо оружейного полигона и через спортивные площадки. Горстка охранников бросилась в погоню и открыла огонь из автоматического оружия, но ничто не могло остановить это. Грузовик въехал прямо в здание казарм академии…

...где сдетонировали три тысячи фунтов мощной взрывчатки, упакованной в отсек для свалки, уничтожив трехэтажные студенческие казармы и сильно повредив главное учебное здание поблизости.

ГОСУДАРСТВЕННОЕ СРЕДСТВО СВЯЗИ, ÇАНКАЯ, АНКАРА, ТУРЦИЯ

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Сегодня я с прискорбием объявляю, что ввожу чрезвычайное положение в Турецкой Республике”, - заявил президент Курзат Хирсиз. Он зачитал свое заявление из государственного центра связи в Ç анкайе бесстрастно, деревянным голосом, даже не отрываясь от своей газеты. “Подлое нападение РПК этим утром на региональный штаб Джандармы в Ване, в результате которого погибли по меньшей мере двадцать человек и десятки получили ранения, вынуждает меня срочно отреагировать.

“С немедленного вступления в силу местные и провинциальные правоохранительные органы будут дополнены регулярным и резервным военным персоналом”, - продолжил он, все еще не отрываясь от своего подготовленного заявления. “Они существуют только для оказания помощи в операциях по обеспечению безопасности. Это позволит местной и провинциальной полиции производить аресты и расследовать преступления.

“Я должен сообщить, что несколько угроз со стороны РПК были получены через радиосообщения, закодированные объявления в газетах и публикации в Интернете, призывающие последователей и сочувствующих по всему миру восстать и нанести удар по Турецкой Республике. Наши аналитики пришли к выводу, что сообщения предназначены для активации спящих ячеек по всему региону, чтобы начать концентрированные атаки на правительственные объекты по всей стране.

“После инцидента в Ване я вынужден серьезно отнестись к этим угрозам и ответить силой. Поэтому я приказываю временно закрыть все правительственные учреждения в Турции, установить строгий комендантский час от заката до рассвета во всех городах и поселках и провести обязательный стопроцентный личный досмотр и досмотр транспортных средств сотрудниками службы безопасности.

“Следующие действия, которые я заказал, требуют помощи и сотрудничества общественности в целом. Из-за опасности неосознанного распространения террористических инструкций я прошу, чтобы все газеты, журналы, радио, телевидение и все частные средства массовой информации добровольно прекратили публикацию любых рекламных объявлений, статей или уведомлений, представленных кем-либо, кто не является репортером или редактором публикации, или если источник информации не проверен или лично не известен. Мое намерение состоит в том, чтобы избежать полного закрытия средств массовой информации. Крайне важно, чтобы передача закодированных сообщений в "спящие ячейки" была полностью прекращена, и мое правительство свяжется со всеми каналами, чтобы убедиться, что они понимают важность их быстрого и тщательного сотрудничества.

“Наконец, я прошу, чтобы все интернет-провайдеры в Турецкой Республике и те, кто предоставляет услуги Турции, добровольно установили и обновили фильтры и перенаправители, чтобы заблокировать доступ к известным и подозреваемым террористическим веб-сайтам и серверам. Это не должно привести к массовому отказу в интернет-услугах в Турции. Электронная почта, торговля и доступ к обычным сайтам и сервисам должны продолжаться в обычном режиме — будут закрыты только те серверы, которые, как известно, содержат террористические или антиправительственные сайты. Мы будем внимательно следить за всеми интернет-провайдерами, доступными для населения Турции, чтобы убедиться, что это не повлияет на доступ к законным сайтам ”.

Хирсиз нервно глотнул воды из стакана вне камеры, его рука заметно дрожала, глаза не смотрели в камеру. “Я искренне извиняюсь перед народом Турции за то, что был вынужден предпринять эти действия”, - продолжил он после долгой, неудобной паузы, - “но я чувствую, что у меня нет выбора, и я прошу ваших молитв, терпения и сотрудничества. Мое правительство будет неустанно работать, чтобы остановить террористов, восстановить безопасность и порядок и вернуть нашу нацию к нормальной жизни. Я прошу граждан Турции быть бдительными, помогать правительственным чиновникам и правоохранительным органам, а также быть сильными и храбрыми. Наша нация уже проходила через это раньше, и мы всегда выходили из этого более сильными и мудрыми. Мы сделаем это снова. Благодарю вас ”.

Хирсиз выбросил страницы со своим заявлением, когда к нему подошел премьер-министр Айс Акас. “Это самая сложная речь, которую я когда-либо произносил”, - сказал Хирсиз.

“Я надеялась, что ты передумаешь, Курзат”, - сказала она. “Еще не слишком поздно, даже сейчас”.

“Я должен это сделать, Айси”, - сказал Хирсиз. “Сейчас слишком поздно менять курс”.

“Нет, это не так. Позволь мне помочь тебе сделать это. Пожалуйста.” Помощник передал записку Акасу. “Возможно, это поможет: американское посольство запрашивает встречу на высоком уровне в Эрбиле. Вице-президент Феникс находится в Багдаде и хочет присутствовать вместе с государственным секретарем ”.

“Невозможно”, - сказал Хирсиз. “Мы не можем остановить это сейчас”. Он на мгновение задумался. “Мы не можем встретиться с ними: в стране введено чрезвычайное положение. Мы не можем гарантировать безопасность президента или наших министров в Ираке”.

“Но если вы действительно присутствовали, я уверен, что они предложат существенную военную, техническую и экономическую помощь, если встретятся с нами - они редко приходят с пустыми руками”, — сказал Акас. “Американский посол уже направил в министерство иностранных дел сообщение о компенсации за пуски ракет Patriot”.

“Компенсация? Для чего? Что они сказали?”

“Посол, выступая от имени госсекретаря Барбо, сказал, что невооруженный разведывательный самолет, управляемый частной фирмой, заключившей контракт на обеспечение наблюдения за пограничным районом северного Ирака, непреднамеренно излучил то, что они назвали ‘случайными электронными помехами’, которые заставили нас запустить эти ракеты Patriot. Посол очень извинялся и сказал, что он уполномочен предложить существенную компенсацию или замену ракет, а также предложил помощь в предоставлении информации о любых неизвестных транспортных средствах или лицах, пересекающих границу с Турцией ”. Хирсиз кивнул. “Это отличная возможность, Курзат. Вы можете провести встречу, а затем отменить чрезвычайное положение после того, как американский вице-президент заключит соглашение. Вы сохраняете лицо, и войны не будет ”.

“Снова спасены американцами, да, Айс ¸э?” Бесстрастно сказал Хирсиз. “Ты так уверен, что они захотят помочь?” Он сделал знак помощнику, который вручил ему защищенный сотовый телефон. “График был сдвинут, генерал”, - сказал он после быстрого набора номера. “Выдвигайте свои войска и поднимайте самолеты в воздух, сейчас!”

ЦЕНТР КОМАНДОВАНИЯ И КОНТРОЛЯ, АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

В ТОТ ВЕЧЕР

“Похоже, что колеса готовятся сойти с колес в Турции, не так ли?” Крис Томпсон сказал. Он сидел за пультом директора службы безопасности в Танке, наблюдая за новостными репортажами о мерах безопасности, происходящих в Турецкой Республике, на одном из больших экранов в передней части Танка, который всегда был настроен на американский новостной канал. В сообщениях сообщалось о столкновениях полиции и вооруженных сил с протестующими на улицах Стамбула и Анкары. “Хирсиз сумасшедший. Чрезвычайное положение? По-моему, звучит как военный переворот. Интересно, он все еще у власти? ”

“Потише болтай, Томпсон”, - сказал Джек Вильгельм, сидевший за своей консолью неподалеку. “Мы все можем видеть, что происходит. Выведи восьмой датчик вперед и увеличь изображение на десять-X. ” Он изучил изображение трех грузовиков доставки, едущих по дороге, грузовые секции заметно покачивались на поворотах. “Они продвигаются довольно быстро, вы бы не сказали? Увеличьте изображение в пятнадцать раз, получите описание, передайте его в IA. Кто у них есть в этом районе, майор Джаббури?” Турецкий офицер связи разложил свои карты и бортовые журналы, затем поднял телефонную трубку. “Да ладно, майор, у нас не весь день впереди”.

“Подразделение пограничного патруля движется в противоположном направлении, примерно в десяти милях отсюда, сэр”, - ответил после длительной задержки майор Хамид Джаббури, заместитель офицера связи турецкой армии. “Они были уведомлены об исследовании транспортных средств. Они просили нас продолжать наблюдение и сообщать, если они обратятся ”.

“Конечно - что еще нам здесь нужно делать, кроме как обслуживать IA?” Вильгельм проворчал. “Обезьяна может выполнить эту работу”. В этот момент к командиру бригады подошел Патрик Макланахан. “Говорите о дьяволе. Должен признать, генерал, ваш беременный бомбардировщик-невидимка - убийца. Мы получаем одинаковое количество просмотров по всему сектору с помощью четвертой части планеров; мы экономим пропускную способность сети, топливо и персонал; а рампа и воздушное пространство менее перегружены ”.

“Спасибо, полковник. Я передам это Джону и его инженерам ”.

“Ты сделаешь это”. Вильгельм указал на телевизионный монитор. “Итак, ты говорил с вице-президентом о том дерьме, которое происходит в Турции?”

“Он направляется в Эрбиль на встречу с иракскими, курдскими и, возможно, турецкими лидерами”, - сказал Патрик. “Он сказал, что получит от нас обновленную информацию, когда приземлится”.

“Все еще думаете, что Турция вторгнется?”

“Да. Сейчас больше, чем когда-либо. Если Хирсиз не поддерживает войну, единственный законный способ, которым он может начать ее, - это распустить Национальную ассамблею и отдать приказ об этом лично ”.

“Я думаю, что это безумие, генерал”, - сказал Вильгельм. “Атака в Заху была большой ошибкой, вот и все. Военные задействованы, потому что генералы хотят показать, кто здесь главный, и заставить курдов, иракцев и американцев сесть за стол переговоров ”.

“Я надеюсь, что вы правы, полковник”, - сказал Патрик. “Но у них там большие силы, и их становится больше с каждым часом”.

“Это демонстрация силы, вот и все”, - настаивал Вильгельм.

“Посмотрим”.

“Допустим, они действительно вторгаются. Как ты думаешь, как далеко они зайдут?”

“Надеюсь, они могут просто захватить провинцию Дахук и затем остановиться”, - сказал Патрик. “Но с этими силами они спешат к границе, они могут захватить международный аэропорт Эрбиль, осадить город и половину провинции Эрбиль и вынудить курдское правительство бежать. После этого они могут пройти маршем до самого Киркука. Они могли бы сказать, что это для защиты трубопровода КТК от курдских повстанцев ”.

“Осаждать" — слушаю вас, генерал”, - сказал Вильгельм, посмеиваясь и качая головой. “Вы когда-нибудь были в осаде, генерал, или вы просто бомбите места, находящиеся за пределами видимости?”

“Вы когда-нибудь слышали о месте под названием Якутск, полковник?” - Спросил Патрик.

У Вильгельма отвисла челюсть, сначала от шока — от самого себя, - а затем от стыда. “О ... О, черт, генерал, мне жаль”, - тихо сказал он. Он определенно слышал о Якутске, третьем по величине городе Российской Сибири…

... и расположение крупной авиабазы, которая использовалась в качестве передовой базы заправщиков для дозаправки российских бомбардировщиков дальнего действия, участвовавших в американском холокосте — ядерном нападении на Соединенные Штаты, в результате которого погибли тридцать тысяч человек, почти сто тысяч были ранены и уничтожены почти все американские пилотируемые бомбардировщики дальнего радиуса действия и межконтинентальные баллистические ракеты наземного базирования, всего шестью годами ранее.

Патрик Макланахан разработал план нанести ответный удар по российским ядерным ракетам наземного базирования, высадив в Якутске группу коммандос "Железный дровосек" и "Кибернетическое пехотное устройство", захватив базу, а затем используя ее для организации высокоточных воздушных налетов американских бомбардировщиков на территорию России. Президент России Анатолий Грызлов нанес ответный удар по своей собственной авиабазе ... крылатыми ракетами с ядерными боеголовками. Хотя оборона Патрика остановила большинство крылатых ракет и позволила большей части бомбардировщиков и заправщиков Патрика уйти, тысячи русских и все, кроме горстки членов американской наземной команды, были сожжены.

“Когда вы приобрели эту привычку сначала говорить, а потом думать, полковник?” - Спросил Патрик. “Это просто пребывание в Ираке, или вы уже давно работаете над техникой?”

“Я сказал, что сожалею, генерал”, - раздраженно сказал Вильгельм, снова обращаясь непосредственно к самому себе. “Я забываю, с кем я разговариваю. И я мог винить в этом то, что провел в этой дыре почти восемнадцать месяцев — это могло довести кого угодно до истерики или чего похуже. Это моя третья командировка в Ирак, и я никогда не справлялся с заданием как следует — никогда . Они все равно меняют это каждые пару месяцев: мы здесь, чтобы остаться, мы уходим, мы остаемся, мы уходим; мы боремся с иностранцами, мы боремся с суннитами, мы боремся с шиитами, мы боремся с Аль-Каидой; теперь мы, возможно, боремся с турками ”. Он сделал паузу, посмотрел на Патрика извиняющимся взглядом, затем добавил: “Но я не буду винить в этом ничего, кроме того, что я мудак. Еще раз, сэр, прошу прощения. Забудь, что я это сказал ”.

“Это забыто, полковник”. Патрик посмотрел на сводную карту сектора, затем на новостное освещение беспорядков в Турции. “И вы высказали свою точку зрения: если турки направятся к Эрбилю и Киркуку, они не будут их ‘осаждать’ — они сравняют их с землей и убьют сотни тысяч людей при этом”.

“Вас понял, сэр”, - сказал Вильгельм. “Окончательное решение их курдской проблемы”. Раздался сигнал внутренней связи, и Вильгельм коснулся кнопки микрофона: “Иди... понял ... Роджер, я передам ему. Warhammer вышел. Слушайте внимательно, дамы и джентльмены. Подразделение уведомило нас, что вице-президент примерно через час отправится в Эрбиль, чтобы утром встретиться с членами регионального правительства Курдистана. Он пролетит через наш сектор, прежде чем его передадут для захода на посадку в Эрбиле, но Багдад будет контролировать полет, и они будут следовать обычным процедурам VIP и дипломатического полета. Генерал, мне приказали—”

“Я могу детально следить за траекторией полета вице-президента на предмет любых признаков движения”, - вмешался Патрик. “Просто передайте мне путевые точки, и я все настрою”.

“Вы можете сделать это и следить за нашим сектором?” Спросил Вильгельм.

“Если бы у меня здесь было еще два неудачника, полковник, я мог бы круглосуточно наблюдать за всем Ираком, юго-восточной Турцией и северо-западной Персией, и у меня все еще был бы запасной наземный отряд”, - сказал Патрик. Он коснулся своего защищенного наушника. “Бумер, ты понял последнее?”

“Уже настраиваю это, сэр”, - ответил Хантер Ноубл. “Неудачник, которого мы подняли в воздух прямо сейчас, может отследить свой полет внутри провинции Эрбиль, но я полагаю, вы хотите следить за вице-президентом всю дорогу от Багдада, да?”

“Фирма А”.

“Так и думал. У нас на станции будет неудачник номер два ... примерно через сорок минут.”

“Как можно быстрее, Бумер. Переместите первого неудачника на юг, чтобы следить за полетом вице-президента, затем поместите второго на трассу наблюдения на севере, когда он поднимется в воздух.”

“Вас понял”.

“Значит, мы сможем наблюдать за его полетом из Багдада до самого Эрбиля?” Спросил Вильгельм.

“Нет — мы сможем отслеживать и идентифицировать каждый самолет и каждое транспортное средство, которое перемещается в семи иракских провинциях, от Рамади до Кербелы и повсюду между ними, в режиме реального времени”, - сказал Патрик. “Мы сможем отслеживать и идентифицировать каждое транспортное средство, которое приближается к самолету вице-президента перед вылетом; мы сможем наблюдать за выруливанием его самолета и контролировать все другие самолеты и транспортные средства в его окрестностях. Если будет какая-либо подозрительная активность до отъезда или его прибытия в Эрбиль, мы можем предупредить его и его охрану ”.

“С двумя самолетами?”

“Мы почти можем сделать это с одним, но для той точности, которая нам нужна, лучше разделить покрытие и использовать максимально возможное разрешение”, - сказал Патрик.

“Довольно круто”, - сказал Вильгельм, качая головой. “Жаль, что вас, ребята, не было рядом несколько месяцев назад: я пропустил выпускной моей младшей дочери в средней школе в прошлом году. Это второй раз, когда я пропускаю что-то подобное ”.

“У меня есть сын, который готовится пойти в среднюю школу, и я не могу вспомнить, когда в последний раз видел его на школьном спектакле или футбольном матче”, - сказал Патрик. “Я знаю, что ты чувствуешь”.

“Извините, полковник”, - вмешался по внутренней связи турецкий офицер связи, майор Джаббури. “Я был уведомлен о том, что Авиационно-транспортная группа ВВС Турции отправляет пять VIP-транспортных самолетов Gulfstream из Анкары в Эрбиль для участия в совместных переговорах между Соединенными Штатами, Ираком и моей страной, которые начинаются завтра. Самолет в воздухе и будет в пределах нашей зоны действия примерно через шестьдесят минут ”.

“Очень хорошо”, - сказал Вильгельм. “Капитан Коттер, дайте мне знать, когда получите план полета”.

“Теперь понял, сэр”, - ответил Коттер, офицер управления воздушным движением полка, несколько мгновений спустя. “Происхождение подтверждено. Я свяжусь с министром иностранных дел Ирака и уточню его маршрут ”.

“Сначала выведи это на большую доску, затем сделай звонок”. Синяя линия прочертила дугу на главном мониторе с большим экраном, направляясь прямо из Анкары в северо-западный международный аэропорт Эрбиля, примерно в восьмидесяти милях к востоку, пролетая чуть восточнее авиабазы союзников Нала. Хотя курс полета был изогнутым, а не прямым, маршрут “большого круга” протяженностью шестьсот миль был наиболее прямой траекторией полета из одной точки в другую. “Выглядит неплохо”, - сказал Вильгельм. “Майор Джаббури, убедитесь, что у ОВР тоже есть план полета, и убедитесь, что полковник Джаффар в курсе”.

“Да, полковник”.

“Ну, по крайней мере, стороны разговаривают друг с другом. Может быть, все это дело в конце концов уляжется ”.

В течение следующих двадцати минут обстановка значительно успокоилась, пока: “Гуппи Два-Четыре в воздухе”, - доложил Патрик. “Он будет на станции через пятнадцать минут”.

“Это было быстро”, - заметил Вильгельм. “Вы, ребята, не возитесь с поднятием этих штуковин в воздух, не так ли, генерал?”

“Он беспилотный, уже загружен и заправлен топливом; мы просто вводим планы полета и датчиков и отпускаем его”, - сказал Патрик.

“Никаких уборных, которые нужно опорожнить, упакованных ланчей, которые нужно починить, парашютов, которые нужно установить, верно?”

“Именно”.

Вильгельм только покачал головой в изумлении.

Они наблюдали за продвижением турецкого VIP-самолета, когда он направлялся к иракской границе. В полете нет ничего необычного: полет на высоте тридцать одна тысяча футов, нормальная скорость полета, обычные коды транспондера. Когда до пересечения границы самолетом оставалось около двенадцати минут, Вильгельм приказал: “Майор Джаббури, еще раз проверьте, что иракским силам ПВО известно о приближающемся рейсе из Турции и у них нет оружия”.

“Джаббури вне сети, сэр”, - сказал Уэзерли.

“Найдите его задницу и верните его сюда”, - рявкнул Вильгельм, затем Вильгельм переключил свой командный канал: “Всем подразделениям Warhammer, это Альфа, через десять минут прибывает турецкий VIP-самолет, все станции противовоздушной обороны сообщают о наличии оружия непосредственно мне”.

Уэзерли переключил один из мониторов на карту положения и статуса всех подразделений противовоздушной обороны вдоль пограничной зоны. Подразделения состояли из мобильных машин противовоздушной обороны Avenger, которые представляли собой "хаммеры", оснащенные управляемой башней, в которой находились два перезаряжаемых отсека с четырьмя зенитными ракетами с тепловым наведением "Стингер" и крупнокалиберный пулемет 50-го калибра, наряду с электрооптическими датчиками и каналом передачи данных, позволяющим подключать башню к радарам ПВО второго полка. Мстителей сопровождал грузовой "Хаммер" с силами технического обслуживания и безопасности, запасными частями и боеприпасами, провизией и двумя перегрузочными ракетными отсеками.

“Все рекламные подразделения Warhammer сообщают о нехватке оружия, сэр”, - сказал Уэзерли.

Вильгельм проверил монитор, который показывал все подразделения Avenger с устойчивыми красными значками, указывающими на то, что они функционируют, но не готовы к атаке. “Где ваш второй неудачник, генерал?” он спросил.

“Три минуты до места патрулирования”. Патрик вывел значок XC-57 на тактический дисплей, чтобы Вильгельм мог видеть его среди всех других маркеров. “Проходим уровень полета три-пять-ноль, набираем высоту до четыре-один-ноль, достаточно далеко от прибывающего турецкого рейса. Мы скоро начнем сканировать местность.”

“Покажи мне полет вице-президента”.

Начал мигать другой значок, на этот раз далеко на юге, над Багдадом. “Он только что взлетел, сэр, примерно на тридцать минут раньше”, - доложил Коттер. Показания полетных данных показали очень быстрое увеличение высоты и относительно низкую наземную скорость, что свидетельствует о максимальном наборе высоты из Baghdad International. “Похоже, он на борту наклонного винта CV-22, так что к прибытию он будет значительно отставать от турецкого Gulfstream”, - добавил он. “ВРЕМЯ прибытия, сорок пять минут”.

“Вас понял”.

Все, казалось, шло своим чередом, что всегда беспокоило Патрика Макланахана. Он просмотрел все мониторы и показания приборов, ища подсказку относительно того, почему что-то может быть не так. Пока ничего. Второй разведывательный самолет XC-57 достиг своей зоны патрулирования и начал стандартное овальное патрулирование. Все выглядело…

Затем он увидел это и нажал кнопку внутренней связи: “Турецкий самолет замедляется”, - произнес он.

“Что? Повторите, генерал?”

“Гольфстрим. Скорость снизилась до трехсот пятидесяти узлов.”

“Он готовится к спуску?”

“Так далеко от Эрбиля?” - Спросил Патрик. “Если бы он совершил нормальный заход на посадку, это могло бы иметь смысл, но какой турецкий самолет полетел бы в сердце курдской территории при нормальном заходе на посадку? Он выполнял подход с максимальной производительностью — он не начинал спуск до тридцати миль, может быть, меньше. Сейчас он выбыл примерно на сотню. Он, конечно, тоже дрейфует на юг. Но его высота—”

“Бандиты! Бандиты! ” Это был Хантер Ноубл, отслеживающий данные со второго самолета XC-57. “Несколько высокоскоростных самолетов приближаются со стороны Турции, направляются на юг на малой высоте, пятьдесят семь миль, скорость маха одна точка сто пять! ” На тактическом дисплее было показано множество следов воздушных целей, движущихся к югу от Турции. “Также обнаружено множество тяжелых транспортных средств на шоссе А36 и —” Его голос внезапно оборвался в резком реве помех…

... таким же был и тактический показ. Весь экран внезапно заполнился сверкающими цветными пикселями, мусорными символами и волнами помех. “Сказать еще раз?” Вильгельм закричал. “Где эти транспортные средства? И что случилось с моей доской?”

“Потерян контакт с Проигравшим”, - сказал Патрик. Он начал вводить инструкции на клавиатуре. “Бумер...!”

“Я переключаюсь сейчас, босс, но канал передачи данных почти полностью отключен, и я снизил скорость до шестидесяти километров в час”, - сказал Бумер.

“Это переключится автоматически?”

“Если он обнаружит выпадение канала передачи данных, это произойдет, но если помехи заблокировали сигнальные процессоры, это может и не произойти”.

“Что, черт возьми, происходит, Макланахан?” Закричал Вильгельм, вскакивая на ноги. “Что случилось с моей фотографией?”

“Нас глушат на всех частотах — UHF, VHF, LF, X, Ku-и Ka-диапазонах и микроволновой”, - сказал Патрик. “К тому же чрезвычайно могущественные. Мы пытаемся— ” Он замолчал, затем посмотрел на командира полка. “Турецкий Гольфстрим. Это не VIP—самолет - это должен быть самолет для постановки помех ” .

“Что?”

“Электронный глушитель — и он отключил всю сеть”, - сказал Патрик. “Мы позволили ему пролететь прямо над нами, и он мощный, поэтому мы не можем прорваться сквозь помехи. Скачкообразная настройка частоты не помогает - он прожигает все частоты ”.

“Боже, мы здесь, внизу, слепы”. Вильгельм переключился на командный канал полка: “Всем подразделениям Warhammer, всем подразделениям Warhammer, это ...!” Но его голос был заглушен невероятно громким визгом, исходящим из всех наушников, который невозможно было отключить. Вильгельм сбросил наушники до того, как звук разорвал его барабанные перепонки, и все остальные в Танке были вынуждены сделать то же самое. “Черт, я не могу дозвониться до Мстителей”.

Патрик активировал свой защищенный сотовый телефон. “Бумер...” Но ему быстро пришлось вынуть наушник из уха из-за шума. “Приготовьтесь, полковник”, - сказал Патрик. “Нобл отключит систему разведки”.

“Закрываешь это? Почему?”

“Помехи настолько мощные, что канал передачи данных между нами и XC-57 полностью вышел из строя”, - сказал Патрик. “Единственный способ, которым мы можем снова запустить это, - это закрыться”.

“Что хорошего это даст?”

“Безотказный режим для всех проигравших - переключиться в режим защищенной лазерной связи, и, насколько нам известно, ни у кого нет возможности заглушить нашу лазерную связь”, - сказал Патрик. “Как только мы восстановим питание, система сразу же перейдет по умолчанию на понятный и более безопасный канал связи. Лазер находится в зоне прямой видимости, а не передается со спутника, так что мы потеряем много возможностей, но, по крайней мере, мы получим картинку back...at по крайней мере, мы должны ”.

Перезагрузка системы заняла менее десяти минут, но ожидание было мучительно долгим. Когда картинка, наконец, вернулась, они увидели лишь небольшую часть того, что привыкли видеть, — но все равно это было достаточно ужасно: “У меня три группы приближающихся самолетов — по одному в направлении Мосула, Эрбиля, а третья, я предполагаю, направляется к Киркуку”, - сообщил Хантер Нобл. “Впереди много высокоскоростных самолетов, за ними много тихоходов”.

“Это воздушная атака”, - сказал Патрик. “Морская авиация, чтобы вывести из строя радары и средства связи, затем тактические бомбардировщики, чтобы уничтожить аэродромы и командные пункты, непосредственная воздушная поддержка, чтобы нести вахту, а затем десантники и грузовые самолеты для наземной атаки”.

“А как насчет Налы?” - Спросил Уэзерли.

“Западное скопление проходит к западу от нас — я предполагаю, что они нацелятся на Мосул вместо нас”.

“Отрицательно — предположим, что мы следующие”, - сказал Вильгельм. “Уэзерли, организуй команду и пусть они передадут всем приказ искать убежище. Делайте это любым доступным вам способом — включайте мегафоны, автомобильные гудки или вопите как сумасшедшие, но отведите полк в укрытия. Свяжись по радио с Мстителями, чтобы—”

“Не могу, сэр. Разведывательный самолет ”Отпрыск" вернулся в эфир, но наша связь все еще глушится."

“Черт”, - выругался Вильгельм. “Хорошо, будем надеяться, что Мстители найдут хорошие места, чтобы спрятаться, потому что мы не можем их предупредить. Начинайте действовать ”. Уэзерли поспешил прочь. “Макланахан, что насчет вице-президента?”

“У нас нет возможности связаться с его самолетом, пока мы находимся в затруднительном положении”, - сказал Патрик. “Надеюсь, как только он переключится на нашу частоту, он услышит помехи и решит повернуть обратно в Багдад”.

“Есть ли какой-нибудь способ, которым вы можете сбить этот "Гольфстрим" или что это там такое наверху?” Спросил Вильгельм.

Патрик на мгновение задумался, затем направился к выходу. “Я направляюсь к линии вылета”, - сказал он, добавив: “Я верну вам связь”. Патрик поспешил наружу, запрыгнул в один из хаммеров, выделенных его команде, и умчался.

Он нашел линию вылета в полном хаосе. Солдаты стояли на хаммерах, выкрикивая предупреждения; у некоторых были громкоговорители; другие просто сигналили клаксоном. Половина техников Scion Aviation International стояла вокруг, не уверенная, уходить или нет.

“Забирайтесь в укрытия, сейчас же!” - Крикнул Патрик после того, как с визгом остановился за пределами ангара, выпрыгнул и побежал к командному центру. Он обнаружил, что Джон Мастерс и Хантер Ноубл все еще сидят за своими консолями, безуспешно пытаясь противостоять яростным помехам. “Вы что, ребята, спятили?” Сказал Патрик, начиная хватать ноутбуки. “Убирайтесь отсюда к черту!”

“Они не собираются нас бомбить, Мук”, - сказал Джон. “Мы американцы, и это иракская авиабаза, а не оплот повстанцев. Они идут за —”

В этот момент его прервали тройные звуковые удары, прокатившиеся прямо над головой. Казалось, что ангар был гигантским воздушным шаром, который в мгновение ока наполнился воздухом. Компьютерные мониторы, лампы и стеллажи слетели со столов и стен, лампочки разбились, стены треснули, и воздух внезапно затуманился, потому что каждая пылинка во всем помещении была вырвана на свободу избыточным давлением. “Привет, боже ...!”

“Я надеюсь, что это было предупреждение. Не пытайтесь запускать какие-либо самолеты, иначе следующим заходом будет запуск бомбы ”, - сказал Патрик. Под столом с одним из ноутбуков, отображающим изображение лазерного радара с XC-57, он изучал его несколько мгновений, затем сказал: “Джон, я хочу, чтобы этот турецкий самолет был подбит”.

“С помощью чего? Плевательницы? У нас нет никакого противовоздушного оружия ”.

“Проигравший делает. Рогатка.”

“Рогатка?” Глаза Джона сузились в замешательстве, затем в понимании, за которым последовал расчет и, наконец, согласие. “Мы должны подобраться поближе, может быть, в пределах трех миль”.

“И если турки поймают проигравшего, они наверняка его сбьют ... и тогда они придут за нами” .

“Я надеюсь, что они не хотят связываться с нами — они охотятся за курдскими повстанцами”, - сказал Патрик. “Если бы они хотели разбомбить нас, они бы уже сделали это”. Это прозвучало не слишком убедительно даже для него самого; но после еще одного мгновения раздумий он кивнул. “Сделай это”.

Джон хрустнул костяшками пальцев и начал отдавать инструкции, изменяя запрограммированную траекторию полета XC-57, чтобы он вошел в зону стоянки турецкого самолета, затем заставил его самостоятельно лететь позади и ниже него, используя свои лазерные радары для точного удержания станции. “Я не вижу никакого сопровождения”, - сказал Бумер, изучая сверхдетализированное изображение лазерного радара области вокруг турецкого самолета, когда XC-57 приблизился. “Это корабль-одиночка. Довольно самоуверенные, не так ли?”

“Что это за самолет?” - Спросил Патрик.

“Пока не могу его разглядеть — хотя он меньше ”Гольфстрима"."

“Меньше?” Это чувство надвигающейся гибели вернулось, ползая вверх и вниз по позвоночнику Патрика. “Он обладает большой мощностью для самолета меньше, чем Gulfstream”.

“В радиусе десяти миль”, - сказал Джон. “Я попаду в него с пяти миль. Все еще пытаюсь разобрать гондолы двигателей.” XC-57 быстро сократил дистанцию.

“Я не вижу никаких гондол - это не пассажирский самолет”, - сказал Патрик. Когда он приблизился, он смог разглядеть больше деталей: небольшой двухмоторный bizjet, но с тремя отсеками под каждым крылом и одним отсеком под брюхом. “Определенно не гражданские”, - сказал он. “Захвати все, что сможешь, Джон, и стреляй, как только будешь ...”

Прежде чем он смог закончить, внезапно турецкий самолет резко повернул влево и начал быстрый набор высоты — и скорость его разворота была не такой, как у большого пассажирского самолета, такого как Gulfstream. С такого близкого расстояния, когда его полный профиль отображался на изображении лазерного радара, его личность была безошибочной: “О, дерьмо, это истребитель F-4 Phantom! ” Крикнул Бумер. “F-4 с возможностью постановки помех? Неудивительно, что они не взяли с собой сопровождающих — он, вероятно, может сопровождать себя сам ”.

“Бей, Джон, ” крикнул Патрик, “ и вытащи оттуда проигравшего! У ”Фантома" обязательно должно быть защитное вооружение!"

“Бей, Бумер!” Сказал Джон, яростно набирая команды, чтобы вызвать XC-57.

“Рогатка активирована!” Сказал Бумер. “Полная мощь. Диапазон шесть miles...it этого будет недостаточно ”.

“Не волнуйся — он очень быстро сократит это расстояние”, - зловеще сказал Патрик. “Начинай быстрое снижение, Джон — возможно, F-4 не захочет снижаться. Положите его на палубу ”.

“Идем ко дну!” Сказал Джон Мастерс. Используя технологию XC-57 "адаптивное крыло", которая позволила превратить почти каждую поверхность самолета в подъемное устройство, XC-57 снижался со скоростью более десяти тысяч футов в минуту, и только его композитная конструкция не давала ему развалиться на части.

“Связь восстановлена”, - доложил техник. “Все помехи отключены”.

“Он замедляется”, - сказал Бумер. “Три мили…он должен чувствовать жар вот—вот...” И в этот момент изображение лазерного радара показало, что две ракеты покидают каждое крыло турецкого F-4E. “Сайдвиндеры!” крикнул он. Но через несколько секунд после начала полета ракеты "Сайдвиндер" взорвались. “Рогатка прикончила их обоих”, - сказал Бумер. “Лазер перенаправляется на Фантом. Он все еще замедляется, даже несмотря на то, что находится на снижении ”.

“Я думаю, мы задели что-то жизненно важное”, - сказал Джон. На увеличенном лазерным радаром изображении четко был виден дым, идущий от правого двигателя истребителя. “Он должен порвать с этим. Он на высоте пяти тысяч футов над землей — истребителям не нравится летать рядом с грязью ”.

“Две мили и все еще приближаются”, - сказал Бумер. “Давай, аптал, игра окончена”.

“Aptal?”

“По-турецки означает ‘идиот’, ” сказал Бумер. “Я подумал, что если мы собираемся встретиться лицом к лицу с турками, мне лучше немного выучить турецкий”.

“Оставляю это тебе, чтобы ты сначала выучил плохие слова”, - сказал Джон. Он вернулся к погоне, разворачивающейся на его ноутбуке. “Давай, приятель, все кончено, это —” Именно тогда на ноутбуке Джона появилось множество предупреждающих сообщений. “Черт, двигатели номер один и два отключаются ... Гидравлика и электрическая система в аварийном состоянии! Что случилось?”

“Он приблизился на расстояние выстрела”, - сказал Патрик. При дневном свете, при ясном небе ... XC-57 был обречен, и все это знали.

“Давай, детка”, - убеждал Джон свое творение, “с тобой все будет в порядке, просто продолжай ...”

И пока они смотрели, они увидели облачко дыма из передней части турецкого F-4 Phantom, фонарь откинулся, и заднее катапультное кресло взлетело в небо. Они ждали, когда уйдет переднее сиденье ... но пока они смотрели, цифры высоты продолжали уменьшаться, наконец, показав ноль секунд спустя. “Поймал его”, - тихо сказал Бумер, без тени радости или триумфа — наблюдение за смертью любого летчика, даже противника, никогда не было поводом для празднования. “Ему, должно быть, было действительно больно, когда Рогатка на полной мощности целилась ему в лицо, но он не собирался позволять Проигравшему уйти ”.

“Ты можешь вернуть ее, Джон?” - Спросил Патрик.

“Я не знаю”, - сказал Джон. “Нижняя лазерная решетка радара не убирается — это большое сопротивление, и у нас остался один двигатель. Мы тоже теряем бензин. Осталось пройти всего тридцать миль — это будет близко.”

Было много скрещенных пальцев, но XC-57 все-таки вернулся. “Хорошая работа, Джон”, - сказал Патрик из своего "Хаммера", припаркованного у конца взлетно-посадочной полосы, когда он разглядывал самолет в бинокль. Они с Джоном наблюдали, как Проигравший готовится к прямому заходу. За искалеченной птицей тянулась длинная темная полоса дыма, но траектория ее полета была довольно устойчивой. “Не думал, что она выживет”.

“Я тоже”, - признал Джон. “Эта посадка не обещает быть приятной. Убедитесь, что всем ясно — я не знаю, какой тип торможения или контроля направления у нас остался, и это могло бы ... ”

“Отпрыск, это Третий!” - крикнул Бумер по командному каналу радио. “Приближающийся самолет с юга, предельно низкая высота!” Патрик развернулся и осмотрел небо…

... и в этот момент Джон закричал: “Срань господня!” Два массивных облака огня вырвались на переднюю часть XC-57. Самолет, казалось, просто завис в воздухе на несколько мгновений; затем еще один взрыв, и самолет носом перевернулся и нырнул прямо в землю. В баках было недостаточно топлива, чтобы вызвать большой пожар.

Глаза Джона Мастерса практически вылезли из орбит в замешательстве. “Что случилось с моим—”

“Пригнись, Джон!” Патрик закричал, повалив его на землю. Два истребителя-бомбардировщика американского производства F-15E Eagle пронеслись над головой на малой высоте, направляясь на север, в сторону Турции.

Джон попытался подняться на ноги. “Эти ублюдки сбили моего—”

“Я сказал, пригнись!” Патрик закричал. Мгновение спустя серия из восьми мощных взрывов прогремела прямо по центру взлетно-посадочной полосы, ближайший из которых находился всего в нескольких сотнях ярдов. Оба мужчины чувствовали себя так, как будто их Хаммер перевернулся прямо на них. Их осыпало обломками и дымом, они кричали и прижимали руки к ушам, когда чудовищные сотрясения вышибли воздух из их легких. Куски бетона просвистели мимо них, как пули, а затем посыпались на них дождем. “Залезай в хаммер, Джон! Поторопись!” Оба мужчины забрались внутрь как раз в тот момент, когда сверху на них посыпались все большие и большие куски бетона. Им не оставалось ничего другого, как ползти по полу так далеко, как только могли, и надеяться, что крыша выдержит. Окна разлетелись вдребезги, и большой Хаммер покачнулся на колесах, прежде чем они тоже взорвались.

Несколько минут спустя Джон все еще корчился на полу хаммера, закрывая уши и громко ругаясь. Патрик мог видеть маленькую струйку крови, сочащуюся между пальцами, прикрывающими левое ухо Джона. Патрик включил свое портативное радио, чтобы попросить о помощи, но он ничего не мог расслышать и мог только надеяться, что его сообщение дошло. Он забрался на крышу хаммера, чтобы осмотреть повреждения.

Довольно хорошая бомбежка, подумал он. Он увидел восемь отметин от взрывов, вероятно, тысячефунтовых, каждая не более чем в пяти ярдах от центральной линии взлетно-посадочной полосы. К счастью, они не использовали проникающие бомбы, оставляющие воронки на взлетно-посадочной полосе, а только осколочно-фугасные бомбы общего назначения, и ущерб был не так уж велик — детонации проделали дыры, но не подняли на поверхность большие куски стальной арматуры. Это было относительно легко исправить.

“Грязь?” Джон с трудом выбирался из "Хаммера". “Что случилось?” Он кричал, потому что у него так сильно звенело в голове, что он не мог слышать свой голос.

“Небольшая расплата”, - сказал Патрик. Он слез с хаммера и помог Джону сесть, пока осматривал его голову на предмет других повреждений. “Похоже, у тебя лопнула барабанная перепонка, и ты получил несколько довольно хороших порезов”.

“Чем, черт возьми, они в нас попали?”

“F-15E Strike Eagles сбрасывают фугасные GPS-снаряды — еще один военный излишек, купленный в старых добрых Соединенных Штатах Америки”, - сказал Патрик. Несмотря на то, что это был один из лучших в мире истребителей-бомбардировщиков, способный выполнять как бомбометание, так и превосходство в воздухе в рамках одной миссии, F-15E не могли приземлиться на авианосец, и поэтому их законсервировали или продали как излишки странам-союзникам АМЕРИКИ. “Они разметили взлетно-посадочную полосу довольно хорошо, но ее можно отремонтировать. Не похоже, что они нанесли удар по Трипл-С, ангарам или каким-либо другим зданиям.”

“Как по-турецки означает ‘проклятые придурки’?” Спросил Джон Мастерс, хлопнув рукой по хаммеру в явном гневе. “Думаю, я позаимствую разговорник Бумера и выучу несколько отборных турецких ругательств”.

Несколько минут спустя Хантер Ноубл подъехал на машине скорой помощи "Хамви". “Ребята, с вами все в порядке?” спросил он, когда парамедики занялись Патриком и Джоном. “Я думал, вы пропали”.

“Хорошо, что эти команды были хороши”, - сказал Патрик. “На четверть секунды дольше и ошибка курса в четверть градуса, и мы были бы прямо под этим последним”.

“Я не думаю, что это конец”, - сказал Бумер. “Мы отслеживаем несколько тихоходов по всему району; ближайший из них в двадцати милях к востоку, направляется сюда”.

“Давайте вернемся в ангар и посмотрим, что у нас осталось”, - угрюмо сказал Патрик. “Нам нужно будет получить обновленную информацию о третьем неудачнике и о том, какие модули миссии мы можем использовать”. Все они сели в свои хаммеры и умчались к линии вылета.

К тому времени, когда они остановились у лазарета, чтобы высадить Джона, а затем добрались до ангара, звон в ушах Патрика достаточно утих, чтобы он мог функционировать довольно нормально. Когда помехи прекратились, они снова были в режиме полной разведки и ретрансляции связи с первым XC-57, который вернулся на новую орбиту патрулирования к юго-востоку от авиабазы союзников Нала, в пределах дальности действия лазерных радаров трех крупных городов северного Ирака - Мосула, Эрбиля и Киркука, которые подверглись нападению.

Патрик провел заметно дрожащей рукой по лицу, изучая разведывательный дисплей. Адреналин, бегущий по его венам, начал спадать, оставляя его усталым и нервным. “С вами все в порядке, сэр?” Спросил Хантер Ноубл.

“Я немного беспокоюсь за Джона. Он выглядел довольно плохо ”.

“Вы тоже выглядите изрядно потрепанным, сэр”.

“Со мной все будет в порядке”. Он улыбнулся обеспокоенному выражению лица Бумера. “Я забыл, каково это - находиться под такой бомбардировкой. Это действительно пугает тебя ”.

“Может быть, тебе стоит немного отдохнуть”.

“Со мной все будет в порядке, Бумер”, - повторил Патрик. Он кивнул на молодого пилота и астронавта. “Спасибо, что так беспокоитесь”.

“Я знаю о ваших сердечных делах, сэр”, - сказал Бумер. “Единственное, что может быть хуже возвращения из космоса, - это быть почти уничтоженным вереницей тысячефунтовых бомб. Может быть, тебе не стоит испытывать свою удачу.”

“Давайте доставим вице-президента в целости и сохранности и получим четкую картину того, что происходит, а потом я пойду немного вздремну”. Это ни на йоту не ослабило беспокойства Бумера, и это отразилось на его лице, но Патрик проигнорировал это. “Какие-нибудь реактивные самолеты беспокоят проигравшего?”

Нет смысла спорить с парнем, подумал Бумер — он собирался работать до упаду, просто и ясно. “Нет”, - ответил он. “Каждый истребитель в радиусе пятидесяти миль поджег его, но никто не атаковал. Они также не беспокоят наши беспилотники ”.

“Они знают, что большинство самолетов, летающих здесь, - это невооруженные разведывательные самолеты, и они не собираются тратить боеприпасы”, - предположил Патрик. “Чертовски дисциплинированны. Они знают, что тому, что они делают прямо сейчас, очень мало сопротивления ”.

“Приближается много тихоходов, и несколько колонн транспортных средств направились в нашу сторону”, - сказал Бумер. Они пристально наблюдали за несколькими десятками тихоходных самолетов, в основном круживших вблизи Киркука и Эрбиля. Однако один самолет направлялся на запад прямо в Налу. “Есть какие-нибудь режимы и коды для этого?” - Спросил Патрик.

“Нет”, - ответил Бумер. “Он очень низкий и быстрый. Связи пока нет. Изображение с лазерного радара показывает его как двухместный турбовинтовой самолет C-130, но он время от времени меняет скорость, медленнее, чем положено тактическому самолету для воздушных перевозок. Возможно, у него механические проблемы ”.

“Есть ли у нас контакт с Мстителями?”

“Я думаю, они все снова разговаривают с полковником Вильгельмом в Танке”.

Патрик открыл командный канал: “Отпрыск Один вызывает Warhammer”.

“Приятно видеть, что ты все еще с нами, Отпрыск”, - сказал Вильгельм со своей командной консоли в Танке. “Ты все еще кричишь в микрофон. Чтобы твой колокол прозвенел там?”

“Советую тебе попросить своих Мстителей удостовериться в достоверности визуальной идентификации перед вступлением в бой, Warhammer”.

“Турки только что разбомбили к чертям собачьим мою взлетно-посадочную полосу, Отпрыск, и их машины направляются сюда. Мы получили сообщения о трех отдельных колоннах бронетехники. Я не собираюсь позволять им просто тащиться на эту базу, не убив сначала нескольких. ”

“Тот, кто приближается с востока, может оказаться не турком”.

“Тогда кто, по-твоему, это?”

“Не по открытому каналу, Вархаммер”.

Вильгельм на несколько мгновений замолчал; затем: “Вас понял, отпрыск”. Он не знал, о ком или о чем думал Макланахан, но парень был в ударе; лучше помоги ему сохранить свою полосу. “Сломайся. Все подразделения Warhammer, это Альфа, имейте в виду, у нас нет самолетов, которым разрешено приближаться к базе, и мы не смогли бы посадить их здесь, если бы они были, но я хочу получить положительные визуальные идентификаторы всех прибывающих самолетов. Повторяю, мне нужен положительный EO или прямой визуальный идентификатор. Режимы IR и no, а также коды не являются, повторяю, недостаточно хорошими.” Он сделал паузу на мгновение, переосмысливая свой следующий приказ, затем продолжил: “Если у вас нет достоверной идентификации, сообщите направление, скорость, высоту и тип, но не обращайте на это внимания. Если вам неясно, кричите, но держите оружие крепко, если у вас нет положительного удостоверения личности, это бандит. Warhammer вышел.”

Не потребовалось много времени, чтобы поступил первый отчет: “Warhammer, это Пайни Один-Два”, - сообщили из самого восточного подразделения Avenger. “У меня визуальный контакт с одиночным кораблем-пугалом, один-пять-ноль градусов в яблочко, курс на запад, сто восемьдесят узлов, базовая высота минус один-восемь, отрицательные режимы и коды”. “Базовая” высота составляла две тысячи футов, что означало, что самолет находился в двухстах футах над землей. “Выглядит как Победитель Два-Два”.

“О, благодарю тебя, Господи”, - пробормотал Вильгельм себе под нос. Скольким, черт возьми, напиткам и ужинам я буду должен Макланахану после того, как все это закончится ...? “Вас понял, раз-два. Продолжайте патрулирование, оружие наготове. Всем подразделениям Warhammer, это Альфа, приближающийся самолет, оружие наготове, пока он не коснется земли, затем возвращаемся в FPCON Delta. Уэзерли, прими здесь командование. Я направляюсь к линии вылета. Томпсон, отправь своих парней туда, чтобы перехватить это входящее сообщение, и я хочу, чтобы охрана была жесткой, как у комара в заднице. Воздушное сообщение, впустите этого парня и убедитесь, что за ним нет хвостов. Томпсон, передайте его в службу безопасности ”Альфа"." Он сбросил наушники и бросился к двери.

Он нашел Макланахана и Криса Томпсона на охраняемой стоянке самолетов, участке авиационного перрона, окруженного ограждениями от выхлопных газов перед большим ангаром. Томпсон разместил свои силы безопасности вдоль южной рулежной дорожки и пандуса, ведущего с рулежной дорожки на перрон. Глаза Вильгельма сузились, когда он увидел Макланахана. Голова отставного генерала и тыльные стороны его рук были покрыты ранами от разлетающихся осколков. “Вы должны быть в лазарете, генерал”, - сказал он.

Макланахан вытирал свое лицо, голову и руки большим белым смоченным полотенцем, которое уже было грязным от его ухода. “Это может подождать”, - сказал он.

“Как долго? Пока ты не потеряешь сознание?”

“Я высадил Джона у медика и попросил их осмотреть меня”.

Чушь собачья, подумал Вильгельм, но не сказал этого вслух. Он печально покачал головой, не желая спорить с парнем, затем кивнул на восток. “Зачем он приходит сюда?”

“Я не знаю”.

“Не слишком умно, если хочешь знать мое мнение”. Вильгельм достал рацию. “Второй, это Альфа. Где ближайшая колонна транспортных средств?”

“В двадцати километрах к северу, все еще приближаются”.

“Вас понял. Продолжайте наблюдение, дайте мне знать, когда они будут в пределах десяти километров.” Пока еще не в зоне досягаемости ракет с плеча, но приближающийся самолет был в смертельной опасности, если бы его заметили турецкие военные самолеты.

Несколько минут спустя они услышали характерный тяжелый высокоскоростной звук "бум-бум-бум" большого винтокрылого летательного аппарата. Самолет CV-22 Osprey с наклонным винтом низко и быстро пролетел над базой, совершил крутой поворот влево при переходе в вертикальный полет, затем в режиме зависания вырулил вдоль линии машин службы безопасности по пандусу на перрон и приземлился. Он был направлен внутрь охраняемой парковки, где он закрылся.

Силы безопасности Томпсона передислоцировались по всей территории стоянки самолетов, в то время как Вильгельм, Макланахан и Томпсон приблизились к Osprey. Задняя грузовая рампа открылась, и три агента секретной службы США, одетые в бронежилеты и вооруженные автоматами, вышли, сопровождаемые вице-президентом Кеннетом Фениксом.

Вице-президент был одет в кевларовый шлем, защитные очки, перчатки и бронежилет. Вильгельм подошел к нему, но не отдал честь — он уже был достаточно выделен. Феникс начал снимать свое защитное снаряжение, но Вильгельм махнул ему, чтобы он остановился. “На всякий случай держите это устройство включенным, сэр”, - прокричал он сквозь рев сдвоенных винтов над головой. Он сопроводил вице-президента к ожидавшему его бронированному "хаммеру", и все они погрузились внутрь и умчались в конференц-зал на верхнем этаже Танка.

Как только они оказались в безопасности внутри и под охраной, агенты Секретной службы помогли Фениксу снять его защитное снаряжение. “Что случилось?” Спросил Феникс. Он посмотрел на мрачное лицо Вильгельма, затем на Макланахана. “Не говори мне, дай угадаю: Турция”.

“Мы засекли воздушное нападение, но они послали самолет для постановки помех, который лишил нас глаз и ушей”, - сказал Вильгельм. “Чертовски хорошая координация; они явно были готовы нанести удар и просто ждали подходящей возможности”.

“Это был я, желающий встретиться со всеми в Эрбиле”, - сказал Феникс. “Не думал, что я буду их прикрытием для вторжения”.

“Если бы не вы, сэр, это был бы кто—то другой - или они могли бы что-то инсценировать, как, я полагаю, они инсценировали то нападение в Ване”, - сказал Патрик.

“Ты думаешь, это было подстроено?” Спросил Крис Томпсон. “Почему? Это была классическая РПК”.

“Это была классическая РПК — слишком классическая”, - сказал Патрик. “Что меня поразило, так это выбор времени. Зачем дневная атака, ни много ни мало утром, когда весь персонал и охрана бодрствуют и подняты по тревоге? Почему бы не атаковать ночью? У них было бы больше шансов на успех и больше потерь ”.

“Я думал, что они были довольно успешными”.

“Я полагаю, это было подстроено, чтобы в казармах было мало студентов”, - сказал Патрик. “Они убедились, что фактическое количество жертв было низким, и просто раздули цифру для СМИ — достаточно, чтобы президент объявил чрезвычайное положение”.

“Если в Турции есть президент”, - сказал Феникс. “В сообщении нашего посла в Анкаре говорилось, что президент ‘совещался со своими политическими и военными советниками’. Министерство иностранных дел больше ничего не скажет, а на звонок президента премьер-министру и президенту Турции никто не ответил. На телевидении он выглядел как робот; возможно, на него оказывали давление, даже накачивали наркотиками ”.

“Сэр, прежде чем мы потеряем еще немного времени, пытаясь выяснить, что турки собираются делать дальше, нашей первоочередной задачей является вывезти вас отсюда и вернуть в Багдад — предпочтительно обратно в Штаты”, - сказал Вильгельм. “У вашей секретной службы могут быть варианты получше, но я рекомендую —”

“Я еще не готов уходить, полковник”, - сказал Феникс.

“Прошу прощения, сэр?” Недоверчиво спросил Вильгельм. “Мы в самом разгаре перестрелки, сэр. Они только что разбомбили эту базу! Я не могу гарантировать вашу безопасность — я не верю, что кто-либо может прямо сейчас ”.

“Полковник, я прибыл сюда, чтобы встретиться с иракцами, турками, курдами и американцами, чтобы попытаться урегулировать ситуацию с РПК, - сказал Феникс, - и я не уйду, пока мне не прикажет мой босс”. Вильгельм собирался что-то сказать, но Феникс остановил его поднятой рукой. “Достаточно, полковник. Мне нужен доступ к телефону или радио, чтобы связаться с Вашингтоном, и мне понадобится ...

В этот момент раздался звонок, и Вильгельм бросился к телефону. “Иди”.

“Несколько высотных самолетов приближаются с севера, сэр”, - доложил Марк Уэзерли. “Более низкая скорость, возможно, турбовинтовые двигатели. Мы подозреваем, что это транспортные средства, возможно, высаживающие десантников. Иракская армия также сообщает о новых помехах в связи. Мы еще не подняли его ”.

“Продолжайте следить и консультировать”, - сказал Вильгельм. Он на мгновение задумался, затем добавил: “Посоветуйте всем подразделениям Warhammer держать оружие наготове, только для самообороны и отозвать Мстителей обратно на базу”.

“Сэр? Скажи еще раз —”

“Мы не воюем с проклятыми турками, Уэзерли”, - перебил Вильгельм. “Наша разведка говорит, что мы уже превосходим численностью по крайней мере в десять раз к одному, так что они могут просто проехать прямо над нами, если они достаточно разозлятся. Я разъясню им, что они могут жужжать в Ираке сколько угодно, но они не собираются брать эту базу. Отзывайте мстителей и все другие подразделения Warhammer, которые находятся за пределами поля зрения. Как только они возвращаются за ограду, мы переходим в полную оборонительную позицию, готовые отразить всех нападающих. Понял это?”

“Вас понял, сэр”.

“Посоветуй Джаффару и скажи ему, что я хочу встретиться с ним и его командирами рот о том, что делать, если турки вторгнутся”, - сказал Вильгельм. “Возможно, им хочется подраться, но мы здесь не для того, чтобы ввязываться в войну со стрельбой”. Он посмотрел на вице-президента. “Все еще хотите остаться здесь, сэр? Это может стать опасным ”.

“Как я уже сказал, полковник, я выполняю дипломатическую миссию”, - сказал Феникс. “Может быть, когда турки поймут, что я здесь, у них будет меньше шансов начать стрельбу. Возможно, я даже смогу начать переговоры о прекращении огня отсюда ”.

“Я бы чувствовал себя лучше, если бы вы были, по крайней мере, в Багдаде, сэр”, - сказал Вильгельм, “но у вас хороший и позитивный голос, и я мог бы использовать некоторые позитивные вибрации здесь прямо сейчас”.

Телефон снова зазвонил, и Вильгельм поднял трубку.

“Здесь хорошая погода, сэр. У нас проблема: я позвонил в офис Джаффара — его здесь нет. Никто из руководящего состава ОВР не отвечает на телефонные звонки ”.

“Спроси Мавлуда или Джаббури, куда они отправились”.

“Их здесь тоже нет, сэр. Я пытался дозвониться до Джаббури по радио: никто не отвечает. Он отошел от Танка еще до того, как начались атаки.”

Вильгельм выглянул из окна конференц-зала на главный этаж Танка; конечно же, консоль турецкого офицера связи была пуста. “Найди какого-нибудь хаджи во главе и скажи ему, чтобы он прибыл сюда в двойном порядке, Уэзерли”. Он повесил трубку. “Томпсон?”

“Проверяю, полковник”. Крис Томпсон уже включил свое портативное радио. “Служба безопасности сообщает, что колонна военных автобусов и грузовиков покинула базу около часа назад, полковник”, - сказал он мгновение спустя. “У них были люди и оборудование, соответствующие разрешения, подписанные Джаффаром”.

“Никто не подумал уведомить меня об этом?”

“Охранники ворот сказали, что это выглядело рутинно, и у них были соответствующие приказы”.

“Кто-нибудь из ваших парней видел где-нибудь -нибудь иракских солдат?” Вильгельм прогремел.

“Проверяю, полковник”. Но каждый мог сказать, наблюдая за недоверчивым выражением лица Томпсона, каким был ответ: “Полковник, штаб-квартира IA свободна”.

“Пусто?”

“Просто пара солдат, занятых извлечением жестких дисков и микросхем памяти из компьютеров”, - сказал Томпсон. “Похоже, они отключились. Хочешь, я остановлю этих парней и допрошу их?”

Вильгельм провел рукой по лицу, затем покачал головой. “Отрицательно”, - устало сказал он. “Это их база и их материалы. Сделайте снимки и заявления, затем оставьте их в покое.” Он практически бросил трубку обратно на рычаг. “Чертовски неправдоподобно”, - пробормотал он. “Целая бригада иракской армии просто берет и уходит?”

“И прямо перед атакой”, - добавил Томпсон. “Могли ли они пронюхать об этом?”

“Не имеет значения — они ушли”, - сказал Вильгельм. “Но я могу сказать вам одну вещь: они не вернутся на эту базу, если я не узнаю об этом первым, это чертовски точно. Скажи это своим парням ”.

“Будет сделано, полковник”.

Вильгельм снова повернулся к вице-президенту. “Сэр, вам нужны еще какие-нибудь причины, чтобы вернуться в Багдад?”

В этот момент прозвучал сигнал тревоги. Вильгельм поднял трубку и повернулся к дисплеям в передней части танка. “Что теперь, Уэзерли?”

“Ближайшая колонна турецкой бронетехники, приближающаяся с севера, находится в десяти километрах отсюда”, - сказал Уэзерли. “Они заметили Пайни Два-Три и удерживают позицию”.

Вильгельм побежал так быстро, как только мог, вниз к своему пульту, остальные последовали за ним. Видеозапись от зенитного подразделения Avenger показала темно-зеленую бронированную машину, на которой развевался большой красный флаг с белым полумесяцем. Его пулеметы были подняты. Изображение с лазерного радара XC-57 показало другие транспортные средства, выстроившиеся в линию позади него. “Второй-третий, это Альфа, вооружение наготове, позиция для марша по дороге”.

“Принято, Warhammer, мы уже на марше”, - ответил командир машины Avenger, убедившись, что его оружие в безопасности и стволы его ракет Stinger и двадцатимиллиметровой пушки Гатлинга направлены в небо, а не на турок.

“Ты можешь отступить или развернуться?”

“Подтверждаю обоим”.

“Очень медленно, подайте назад, развернитесь, а затем возвращайтесь на базу на нормальной скорости”, - приказал Вильгельм. “Держите свои стволы направленными в сторону от них. Я не думаю, что они будут тебя беспокоить ”.

“Надеюсь, ты прав, Альфа. Всего две-три копии, на ходу.”

Это были напряженные несколько минут. Поскольку камера на борту Avenger была направлена только вперед, они потеряли видеопоток, поэтому они не могли видеть, готовили ли экипажи турецких бронетранспортеров какое-либо противотанковое оружие. Но изображение XC-57 показало, что турецкие транспортные средства удерживали позицию, когда Avenger разворачивался, а затем следовали за ним с расстояния около ста ярдов, когда он направлялся обратно на базу.

“Вот они идут”, - сказал Вильгельм, снимая наушники и бросая их на стол перед собой. “Господин вице-президент, рискуя заявить очевидное, вы будете нашим гостем в ближайшем будущем, любезно предоставленным Турецкой Республикой”.

“Хорошо сработано, полковник”, - сказал Кен Феникс. “Турки знают, что могут взорвать нас, но они сдерживаются. Если бы мы нанесли ответный удар, они бы наверняка атаковали ”.

“Мы союзники, верно?” Саркастически сказал Вильгельм. “Почему-то я почти забыл об этом. Кроме того, легко не наносить ответный удар, если вам почти нечем ответить ”. Он повернулся к Крису Томпсону. “Томпсон, отмени приказ об отводе сил, но закрой базу, поднимай всех и охраняй ворота и периметр. Я хочу сильного присутствия, но минимального количества видимого оружия. Никто не стреляет, если по нему не стреляют. Уэзерли, следите за другими прибывающими Мстителями, сообщите им, что у нас гости, оружие наготове. Я думаю, турки пропустят их”.

Менее чем за час у каждого главного входа на авиабазу союзников Нахла была припаркована группа из двух турецких бронетранспортеров. Они выглядели очень неприветливо, с поднятым оружием, а пехотинцы оставались возле своих машин с винтовками на плечах ... но они никому не позволяли приближаться. База определенно была закрыта.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Неспособность распознать возможности - самая опасная и распространенная ошибка, которую можно совершить.

—МЭЙ ДЖЕМИСОН, АСТРОНАВТ

ОФИС ПРЕЗИДЕНТА, ÇАНКАЯ, АНКАРА, ТУРЦИЯ

РАНО НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Это третий звонок из Вашингтона, сэр”, - сказал помощник, вешая трубку. “На этот раз сама госсекретарь. Ее голос звучал сердито.”

Президент Курзат Хирсиз махнул помощнику, чтобы тот заткнулся, затем сказал в телефон: “Продолжайте свой доклад, генерал”.

“Да, сэр”, - сказал генерал Абдулла Гузлев по защищенному спутниковому телефону. “Первая дивизия продвинулась до Талль-Афара, к северо-западу от Мосула. Они окружили военную авиабазу и захватили трубопровод и насосную станцию в Авгани. Иракцы все еще могут перекрыть поток с месторождений Баба-Гургур на восток и переваливать нефть с южных месторождений, но нефть с месторождения Куале находится в безопасности ”.

Удивительно, подумал Хирсиз. Вторжение в Ирак проходило лучше, чем ожидалось. “Иракская армия не обеспечила безопасность трубопровода или насосной станции?” он спросил.

“Нет, сэр. Только частные охранные компании, и они не сопротивлялись ”.

Это была действительно отличная новость; он ожидал, что иракцы будут энергично защищать трубопровод и инфраструктуру. Нефть, текущая по трубопроводу Киркук-Джейхан, составляла 40 процентов нефтяных доходов Ирака. Действительно, интересное развитие событий…“Очень хорошо, генерал. Ваш прогресс был поразительным. Молодец. Продолжайте ”.

“Благодарю вас, сэр”, - продолжил Гузлев. “Вторая дивизия продвинулась до самого Мосула и захватила южный аэропорт Кайяра. Наши военно-воздушные силы разбомбили взлетно-посадочную полосу в Нахле, иракской военно-воздушной базе к северу от города, недалеко от Талль-Кайфа, и мы окружили этот аэродром. В настоящее время мы осуществляем посадку транспортных и вооруженных патрульных самолетов в южном аэропорту Кайяра ”.

“Было ли какое-либо сопротивление со стороны иракцев или американцев в Нахле?”

“Американцы не сопротивляются; однако мы не вступаем в контакт ни с какими иракскими силами, базирующимися там”.

“Не в контакте?”

“Похоже, они покинули базу и отступили в Мосул или Киркук”, - сказал Гузлев. “Мы начеку на случай, если они внезапно появятся, но мы считаем, что они просто сняли свою форму и прячутся среди населения”.

“Позже это может стать проблемой, но, надеюсь, они какое-то время будут оставаться скрытыми. А силы генерала Озека?”

“Две дивизии "Джандарма", действующие на востоке, столкнулись с более сильным сопротивлением, чем две другие дивизии, в основном столкнувшись с партизанами пешмерга, - ответил Гузлев, - но они окружили северо-западный аэропорт Эрбиля”.

“Мы ожидали сопротивления со стороны пешмерга — вот почему мы решили направить две дивизии "Джандарма" на восток, а остальные три дивизии готовы выдвинуться в случае необходимости”, - сказал Хирсиз. Пешмерга, что по-курдски означает “те, кто смотрит смерти в лицо”, начинались как курдские борцы за свободу, сражавшиеся с армией Саддама Хусейна против его жестоких попыток вытеснить курдское меньшинство из богатых нефтью районов северо-восточного Ирака, которые курды считают частью будущего государства Курдистан. После вторжения США в Ирак пешмерга сражались с армией Саддама бок о бок с У.С. силы. Благодаря многолетней американской подготовке и помощи, пешмерга стала эффективной боевой силой и защитниками курдского регионального правительства.

“Мы все еще в меньшинстве, если то, что говорит наша разведка, является полной силой пешмерга”, - продолжил Гузлев. “Мы должны продвинуть две дивизии джандармы на юг, чтобы усилить линии снабжения, и оставить последнюю в резерве. Если силы генерала Озека прочно удержат и возьмут под контроль шоссе номер три и четыре, ведущие в Эрбиль и из него, плюс очистят подходы к аэропорту, у нас будет прочная линия обороны от Эрбиля до Талль-Афара, и мы сможем оттеснить пешмерга в горы к востоку от Эрбиля ”.

“Тогда я отдам приказ”, - сказал Хирсиз. “Тем временем я буду вести переговоры о прекращении огня с иракцами, курдами и американцами. В конечном итоге мы придем к какому-то соглашению о буферной зоне, включая многонациональное патрулирование и мониторинг, и мы в конечном итоге уйдем ... ”

“И когда мы будем отступать, мы уничтожим все до последней вонючей базы подготовки РПК, которые мы найдем”, - сказал Гузлев.

“Абсолютно”, - сказал Хирсиз. “У вас есть отчет о пострадавших?”

“Потери были минимальными, сэр, за исключением того, что генерал Озек сообщает о двухпроцентных потерях, пока он движется через районы, населенные преимущественно курдами”, - сказал Гузлев. С дивизиями Джандармы численностью около двадцати тысяч человек в каждой потеря четырехсот человек за один день была серьезной проблемой; эти три резервные дивизии Джандармы были крайне необходимы. “У нас не возникает трудностей с эвакуацией погибших и раненых обратно в Турцию. Потери авиации также были минимальными. Самым худшим была потеря транспортного самолета, который вылетал из Эрбиля, чтобы привезти больше припасов — возможно, он был сбит вражеским огнем, мы пока не уверены. Тяжелый транспортный вертолет был потерян из-за механических неполадок, а самолет радиоэлектронных помех RF-4E был сбит американским самолетом-разведчиком”.

“Американский разведывательный самолет? Как самолет-разведчик может сбить одного из наших?”

“Неизвестно, сэр. Офицер систем разведки сообщил, что они подверглись нападению, которое он описал как высокий уровень радиации.”

“Радиация?”

“Это то, что он сказал за несколько мгновений до того, как потерял связь с пилотом. Пилот и самолет были потеряны ”.

“Какого черта американцы обстреливают нас лучевым оружием?” Прогремел Хирсиз.

“Мы были осторожны, чтобы свести к минимуму потери, военные и гражданские, с обеих сторон, сэр”, - сказал Гузлев. “Командирам дивизий строго приказано сказать своим людям, что они могут стрелять только в случае обстрела, за исключением известных или подозреваемых террористов РПК, которых они обнаружат”.

“С какого рода силами вы сталкиваетесь, генерал? С какими подразделениями вы вступаете в бой?”

“Мы сталкиваемся с легким сопротивлением по всему региону, сэр”, - доложил Гузлев. “Американцы не вступали с нами в бой. Они заняли сильные оборонительные позиции внутри своих баз и продолжают беспилотную воздушную разведку, но они не нападают, и мы не ожидаем, что они это сделают ”.

“Это верно, генерал - убедитесь, что ваши подразделения помнят это”, - предупредил Хирсиз. “У нас нет никаких указаний на то, что американцы нападут на нас, пока мы не нападем на них . Не давайте им повода выходить и сражаться ”.

“Я информирую своих генералов каждый час, сэр. Они знают”, - признал Гузлев. “Иракская армия, похоже, исчезла, вероятно, бежала в сторону Багдада или просто сняла свою форму, спрятала оружие и будет переждать, как они это делали, когда американцы вторглись в 2003 году”.

“Я тоже не ожидаю, что они будут сражаться, генерал; им РПК нравится не больше, чем нам. Пусть они прячутся ”.

“Террористы РПК находятся в бегах, пытаясь добраться до более крупных городов”, - продолжил Гузлев. “Потребуется тяжелая работа, чтобы откопать их, но мы это сделаем. Мы надеемся удержать их в сельской местности, чтобы они не сбежали в Эрбиль или Киркук и не смешались с населением. Пешмерга остаются значительной угрозой, но они пока не вступают с нами в бой — они яростные защитники своих городов, но они не нападают на нас. Это может измениться ”.

“Потребуется дипломатическое решение с курдским региональным правительством, чтобы найти какой-то способ, позволяющий нам искать террористов РПК, не сражаясь с пешмерга”, - сказал Хирсиз. “Вашингтон звонил всю ночь, требуя объяснений. Я думаю, сейчас самое время поговорить с ними. Продолжайте, генерал. Передайте своим людям: хорошо проделанная работа. Удачи и удачной охоты”.

“Действительно, отличные новости, сэр”, - сказал генерал Орхан Захин, генеральный секретарь Совета национальной безопасности Турции. “Лучше, чем ожидалось. Никто не противостоит нам, за исключением нескольких боевиков пешмерга и террористов РПК ”. Хирсиз кивнул, но ничего не сказал — он, казалось, был погружен в свои мысли. “Вы не согласны, сэр?”

“Конечно”, - сказал Хирсиз. “Мы ожидали увязнуть в горах, но без организованной оппозиции северный Ирак широко открыт ... особенно Эрбиль, столица регионального правительства Курдистана, которое отказывается расправляться с РПК”.

“Что вы хотите сказать, сэр?”

“Я говорю, что если мы сдавим Эрбиль, мы сможем заставить КРГ помочь нам выследить террористов РПК”, - сказал Хирсиз. “Всем известно, что компании, принадлежащие кабинету министров КРГ и высшему руководству, направляют деньги РПК. Может быть, пришло время заставить их заплатить цену. Уничтожьте эти предприятия, закройте трубопровод КТК, закройте пограничные переходы и воздушное пространство для всего или кого-либо, связанного с КРГ, и они будут умолять помочь нам ”. Он повернулся к министру обороны Джизеку. “Получите список целей в Эрбиле, которые будут конкретно нацелены на ресурсы КРГ, и работайте с генералом Гузлевом, чтобы добавить их в его список целей”.

“Мы должны быть осторожны с ползучестью миссии, сэр”, - сказал Джизек. “Наша цель - создать буферную зону на севере Ирака и очистить ее от РПК. Атака на Эрбиль выходит далеко за рамки этой цели ”.

“Это еще один способ уничтожить РПК — заручиться помощью иракцев”, - сказал Хирсиз. “Если они хотят положить конец нашим нападениям и нашей оккупации, они помогут нам уничтожить РПК, как они должны были сделать много лет назад”. Джизек все еще выглядел обеспокоенным, но он кивнул и сделал пометки для себя. “Очень хорошо. Теперь я пойду поговорю с Джозефом Гарднером и посмотрю, есть ли у него желание помочь нам ”.

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ, БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ, РАННИМ ВЕЧЕРОМ

Телефон рядом с локтем начальника штаба Уолтера Кордуса запищал, и он немедленно поднял трубку. “Звонок из Анкары, сэр”, - сказал он. “Сигналы говорят, что это от самого президента”.

“Наконец-то”, - сказал президент Джозеф Гарднер. Он сидел за своим столом и смотрел репортажи кабельных новостей о вторжении в Ирак со своим советником по национальной безопасности Конрадом Карлайлом, министром обороны Миллером Тернером и председателем Объединенного комитета начальников штабов, генералом Корпуса морской пехоты США Тейлором Дж. Бейном. В режиме видеоконференции присутствовали вице-президент Кеннет Феникс с авиабазы союзников Нахла в Ираке и государственный секретарь Стейси Барбо с авиабазы Авиано в Италии, куда она направилась вместо того, чтобы продолжить путь в Ирак из Вашингтона. “Соедините его”. Он подумал мгновение, затем пожал ему руку. “Нет, подожди, я заставлю его подождать и посмотрю, как ему это понравится. Скажи ему, чтобы подождал меня, и я поговорю с ним через минуту ”.

Гарднер повернулся к остальным в Овальном кабинете. “Ладно, мы весь день наблюдали, как летит это дерьмо. Что мы знаем? Что нам сказать тому, кто на другом конце провода?”

“Очевидно, что турки охотятся за укрытиями и тренировочными лагерями РПК и проявляют большую осторожность, чтобы не привести к жертвам среди иракцев или американцев”, - сказал советник по национальной безопасности Конрад Карлайл. “Если это действительно так, мы говорим нашим парням затаиться и держаться подальше от этого. Затем мы говорим туркам отступить на случай, если возникнут непредвиденные последствия ”.

“По-моему, звучит разумно”, - сказал Гарднер. “Они продвигаются довольно глубоко в Ирак, не так ли, намного дальше, чем их обычные трансграничные рейды?” Все присутствующие в Овальном кабинете и на мониторах видеоконференций кивают. “Тогда вопрос в том, собираются ли они остаться?”

“Они пробудут здесь достаточно долго, чтобы уничтожить всех повстанцев РПК, которых найдут, а затем, я уверена, они уйдут”, - заявила госсекретарь Стейси Энн Барбо по своей защищенной линии видеоконференции из Италии. “Мы должны призвать Организацию Объединенных Наций к мониторингу как можно скорее на случай, если Курзат Хирсиз больше не руководит, а турецкая армия хочет пойти на беспорядки”.

“Не в мое дежурство они этого не сделают, Стейси”, - сказал Гарднер. “Я не потерплю кровавой бани, пока там находятся американские солдаты, а иракцы недостаточно сильны, чтобы защитить свой собственный народ. Они могут расправиться со своими собственными курдскими повстанцами в своей собственной стране, если захотят, но они не собираются совершать геноцид на глазах у американских солдат ”.

“Я думаю, они согласятся на международных наблюдателей, господин Президент, ” сказала госсекретарь Стейси Энн Барбо, “ но они захотят создать буферную зону на севере Ирака с круглосуточным международным наблюдением в поисках активности РПК”.

“Я тоже могу жить с этим”, - сказал Гарднер. “Ладно, Уолтер, подключи Хирсиза”.

Несколько мгновений спустя: “Господин Президент, добрый вам день, это президент Хирсиз. Спасибо, что поговорили со мной, сэр ”.

“Я очень рад видеть, что с вами все в порядке”, - сказал Гарднер. “Мы ничего не слышали от вас с момента объявления чрезвычайного положения в стране. Вы не ответили ни на один из наших звонков ”.

“Я прошу прощения, сэр, но, как вы можете видеть, здесь все очень серьезно, и я был занят почти непрерывно. Я полагаю, этот звонок касается наших текущих антитеррористических операций в Ираке?”

Глаза Гарднера выпучились от недоверия к тому, что он только что услышал. “Нет, сэр, я говорю о вашем вторжении в Ирак!” - взорвался Гарднер. “Потому что, если бы это была просто антитеррористическая операция, я уверен, вы бы сказали нам, когда, где и как вы собирались ее начать, разве это не так?”

“Господин Президент, при всем должном уважении, в таком тоне нет необходимости”, - сказал Хирсиз. “Если я могу напомнить вам, сэр, что именно недостаток уважения, подобный этому, в первую очередь вызвал эту неприязнь между нашими странами”.

“И могу ли я напомнить вам, господин президент”, - парировал Гарднер, “что турецкие военные самолеты бомбят базы и сооружения, укомплектованные американцами? Могу я также напомнить вам, что я отправил вице-президента Феникса и госсекретаря Барбо с дипломатической миссией в Ирак для встречи с их коллегами, а Турция использовала эту встречу как дымовую завесу для атаки на позиции внутри Ирака, подвергнув вице-президента смертельной опасности? Вице-президент является эмиссаром Соединенных Штатов Америки и моим личным представителем. Вы не имеете права начинать военные действия, когда в то же время вы...”

“Я не нуждаюсь в ваших напоминаниях, сэр!” Хирсиз прервал. “Я не нуждаюсь в лекциях о том, когда Турция может начать военные действия против террористов, угрожающих нашему народу! Турецкая Республика сделает все необходимое для защиты нашей земли и нашего народа! Именно Америка и Ирак должны помочь нам победить террористов! Если вы ничего не предпринимаете, тогда мы должны действовать в одиночку ”.

“Я не пытаюсь читать кому-либо нотации, сэр”, - сказал Гарднер, сдерживая гнев, - “и я согласен с тем, что Турция или любая другая нация может предпринять любые шаги, необходимые для защиты своих личных интересов, даже превентивные военные действия. Все, о чем я прошу, сэр, это сначала проинформировать Вашингтон и попросить совета и помощи. Это то, что делают союзники, я прав?”

“Господин Президент, у нас были все намерения уведомить вас до начала военных действий, если позволит время”, - сказал Хирсиз. Гарднер недоверчиво закатил глаза, но ничего не сказал. “Но этого не произошло”.

“Это то же самое, что вы говорили перед нападением на границе, в результате которого погибло более дюжины американцев”, - вмешался президент. “Очевидно, вы не чувствуете необходимости своевременно консультироваться с Вашингтоном”.

“Мне жаль, господин президент, но то, что я говорю вам, правда — на нас оказывается огромное давление, требующее действовать до того, как произойдет еще одна гибель”, - сказал Хирсиз. “Но на этот раз мы проявили чрезвычайную осторожность, чтобы свести к минимуму потери среди мирного населения. Я приказал своему министру обороны информировать и постоянно напоминать командирам наших дивизий, что целью должны быть только террористы РПК. Мы предприняли чрезвычайные шаги, чтобы свести к минимуму потери среди мирного населения ”.

“И я признаю эти усилия”, - сказал Гарднер. “Насколько мне известно, ни один американец или иракец не был убит. Но имели место ранения и значительные потери и повреждение оборудования и сооружений. Если военные действия продолжатся, может произойти кровопролитие”.

“Однако, насколько мне известно, сэр, уже имела место существенная, преднамеренная и вопиющая потеря турцией оборудования — и, по крайней мере, одна смерть, вызванная американскими силами”.

“Что? Американцы?” Гарднер удивленно уставился на своего советника по национальной безопасности и министра обороны. “Меня заверили, что ни одно из наших боевых подразделений ни с кем не вступало в бой, не говоря уже о турецких войсках. Должно быть, произошла ошибка ”.

“Значит, вы отрицаете, что американский разведывательный самолет "Летающее крыло" находился на орбите над северным Ираком с приказом использовать лучевое оружие, чтобы сбить турецкий самолет боевой поддержки?”

“Летающее крыло... разведывательный самолет... лучевое оружие ...?”

“Мы уже много дней наблюдаем за этим самолетом, летящим вблизи турецкой границы, сэр”, - сказал Хирсиз. “Хотя он напоминает американский бомбардировщик-невидимку, аналитики нашей разведки заверили наше правительство, что это был невооруженный разведывательный самолет, принадлежащий частному подрядчику армии Соединенных Штатов и эксплуатируемый им. Военно-воздушный атташе &# 233; в американском посольстве в Анкаре признал, что это правда.

“Очевидно, наши аналитики ошиблись, и ваш посол солгал нам, потому что экипаж самолета боевой поддержки сообщил, что подвергся атаке того же самого самолета”, - продолжил Хирсиз. “Выживший член экипажа сообщил, что так называемый разведывательный самолет на самом деле стрелял тем, что он назвал лучевым оружием; он сообщил, что почувствовал сильный жар, достаточно сильный, чтобы он убил пилота и разрушил самолет. Вы отрицаете, что такой самолет действовал во время наших действий над Ираком, господин Президент?”

Президент в замешательстве покачал головой. “Господин Президент, я ничего не знаю о таком самолете, и я, конечно, не отдавал приказа никакому американскому самолету атаковать кого-либо, не говоря уже о самолете союзников”, - сказал он. “Я выясню, кто это был, и позабочусь о том, чтобы подобные действия больше не повторились”.

“Это слабое утешение для семьи пилота, который погиб в результате атаки, сэр”.

“Я найду виновных, господин президент, и если это было преднамеренное нападение, они будут наказаны, это я обещаю”, - сказал Гарднер. “Каковы намерения Турции в Ираке, сэр? Когда вы собираетесь начать вывод войск?”

“Отступают? Вы сказали ‘отступление’, сэр?” Спросил Хирсиз высоким, театрально недоверчивым голосом. “Турция не выводит войска, сэр. Мы не уйдем, пока все до единого террористы РПК не будут убиты или схвачены. Мы не начинали эту операцию и не рисковали тысячами жизней и миллиардами ценного оборудования просто для того, чтобы развернуться до того, как работа будет выполнена ”.

“Сэр, Турция совершила акт вооруженной агрессии против мирной страны”, - сказал Гарднер. “Вы можете охотиться за террористами, сэр, но вы делаете это на чужой территории, терроризируя невинных гражданских лиц и нанося ущерб собственности суверенного государства. Этого нельзя допустить ”.

“И чем наши действия отличаются от американского нападения на Ирак, господин президент?” Спросил Хирсиз. “Это ваша доктрина, не так ли — выслеживать и уничтожать террористов, где бы они ни находились, в любое время по вашему собственному выбору? Мы делаем то же самое ”.

Джозеф Гарднер колебался. Ублюдок был прав, подумал он. Как я мог возражать против вторжения Турции в Ирак, когда это именно то, что Соединенные Штаты сделали в 2003 году? “Um...Mr . Президент, вы знаете, что это не одно и то же...”

“Это то же самое, сэр. У нас есть право защищать себя, точно так же, как это делает Америка ”.

К счастью для президента, Уолтер Кордус держал в руках открытку с нацарапанными на ней буквами "ООН". Гарднер с облегчением кивнул, затем заговорил: “Разница, сэр, в том, что Соединенные Штаты получили разрешение на вторжение в Ирак от Совета Безопасности Организации Объединенных Наций. Вы не искали такого одобрения ”.

“Мы много лет добивались этого одобрения, сэр, - сказал Хирсиз, - но нам всегда отказывали. Лучшее, что вы или Организация Объединенных Наций могли когда-либо сделать, это объявить РПК террористической организацией. Мы были уполномочены называть их имена, но они могли безнаказанно убивать турок. Мы решили взять дело в свои руки ”.

“Америке также предлагали помощь многие другие страны в попытке выследить террористов ”Аль-Каиды" и джихадистов", - сказал Гарднер. “Это внезапное нападение больше похоже на вторжение, чем на антитеррористическую операцию”.

“Вы предлагаете помощь, господин президент?” Спросил Хирсиз. “Это, безусловно, ускорило бы наш прогресс и обеспечило бы более быстрое отступление”.

“Господин Президент, Соединенные Штаты в прошлом неоднократно предлагали помощь в выслеживании террористов РПК”, - сказал Гарднер. “Мы годами предоставляли разведданные, оружие и финансовые ресурсы. Но целью было избежать открытой войны и нарушений суверенных границ - предотвратить именно то, что произошло, и какие другие бедствия могут произойти, если военные действия не прекратятся ”.

“Мы благодарны за оказанную вами помощь, сэр”, - сказал Хирсиз. “Турция всегда будет благодарна. Но этого было просто недостаточно, чтобы остановить нападение террористов. Это не вина Америки. Безжалостная РПК вынудила нас действовать. Любая помощь, которую вы можете оказать в будущем, была бы, конечно, крайне полезна и принята с благодарностью ”.

“Мы были бы рады помочь вам выследить террористов, господин Президент, ” сказал Гарднер, “ но в знак доброй воли мы хотели бы спросить, могут ли миротворческие силы Организации Объединенных Наций заменить турецкие сухопутные войска, и не могли бы вы разрешить международным наблюдателям и сотрудникам правоохранительных органов патрулировать турецко-иракскую границу”.

“Я сожалею, господин президент, но это совсем не годится”, - сказал Хирсиз. “Мы убеждены, что Организация Объединенных Наций является неэффективной силой и не добилась никакого прогресса ни в одном районе мира, где развернуты ее миротворцы. На самом деле, мы считаем, что такие силы были бы настроены против Турции и в пользу курдского меньшинства, и что охота на террористов РПК отошла бы на задний план. Нет, сэр, Турция не примет миротворцев в это время ”.

“Я надеюсь, вы и премьер-министр Акас будете готовы обсудить этот вопрос, сэр? Кстати, я ожидал услышать от премьер-министра. С ней все в порядке? Мы не видели ее и не слышали о ней ”.

“Я думаю, вы обнаружите, что премьер-министр так же тверд в этом вопросе, как и я, господин президент”, - категорично сказал Хирсиз, игнорируя вопросы Гарднера. “Международные наблюдатели только осложнили бы ситуацию с безопасностью, культурную, этническую и религиозную напряженность в регионе. Я боюсь, что на данный момент нет места для компромисса ”.

“Я понимаю. Я также хочу обсудить вице-президента Феникса ”, - продолжил Гарднер. “Он был вынужден уклониться от турецких военных самолетов и наземных сил, когда летел в Эрбиль на наши запланированные переговоры”.

“Это прискорбный случай, сэр. Уверяю вас, не предпринималось никаких попыток атаковать какой-либо самолет вообще. Насколько нам известно, у РПК нет военно-воздушных сил. Где сейчас вице-президент, сэр?”

“Вице-президент фактически является пленником турецкой армии и военно-воздушных сил на иракской авиабазе в Талль-Кайфе, к северу от Мосула”, - сказал Гарднер, тщательно обдумав, следует ли ему раскрывать эту информацию. “Он окружен турецкими войсками и неоднократно обстреливался турецкими военными самолетами. Он определенно опасается за свою безопасность. Я требую, чтобы все турецкие силы эвакуировали этот район и позволили вице-президенту покинуть базу и проследовать к его следующему пункту назначения ”.

“Его следующий пункт назначения?”

“Его первоначальный пункт назначения: Эрбил”, - сказал Гарднер. “У вице-президента все еще есть миссия: вести переговоры об урегулировании между Ираком, Америкой, курдским региональным правительством и Турцией, чтобы подавить РПК и восстановить мир, безопасность и порядок в приграничном регионе”.

“Высокие цели, это”, - пренебрежительно сказал Хирсиз. На другом конце провода возникла значительная пауза; затем: “Господин Президент, я сожалею, но ситуация в области безопасности совершенно нестабильна и неопределенна на всей территории северного Ирака и южной Турции. Никто не может гарантировать безопасность вице-президента в городах, особенно в тех, которые контролируются курдами и кишат РПК ”.

“Значит, вы будете держать вице-президента в тюрьме в Ираке? Это то, что вы хотите мне сказать, сэр?”

“Конечно, нет, сэр”, - ответил Хирсиз. “Я думаю только о безопасности вице-президента, ни о чем другом”. Последовала еще одна долгая пауза; затем: “Я клянусь своей честью, что прослежу за тем, чтобы вице-президента безопасно сопроводили до турецкой границы под усиленной охраной, при полном сотрудничестве с вашей секретной службой охраны, а оттуда его можно будет сопроводить на американскую авиабазу в Инджирлике для возвращения в Соединенные Штаты. Я также обещаю, что турецкие силы ни в малейшей степени не будут вмешиваться, если вице-президент решит отправиться в Багдад. Но поскольку турецкие войска не продвинулись дальше на юг, чем Мосул, я не могу гарантировать его безопасность. Боюсь, путешествовать прямо сейчас просто не рекомендуется ”.

“Позвольте мне прояснить это, мистер Хирсиз — вы говорите мне, что вы собираетесь диктовать условия, маршруты и процедуры, с помощью которых вице-президент Соединенных Штатов Америки может передвигаться по суверенной стране, не принадлежащей вам?” Недоверчиво спросил Гарднер. “Позвольте мне посоветовать вам, сэр: я собираюсь отправить вице-президента или кого-либо еще, когда захочу, в любоеместо, в Ирак или любую другую дружественную страну, и, клянусь Богом, если я увижу или получу какие-либо указания на то, что кто-либо сделает хотя бы жест в его сторону с малейшим мысль о вреде, я позабочусь о том, чтобы его вдавило на десять футов в землю . Я ясно выражаюсь, сэр?”

“Грубый и шумный, как всегда, но я понимаю”, - сказал Хирсиз совершенно нейтральным тоном.

“Проследите, чтобы вы это сделали, сэр”, - сказал президент Гарднер. “И когда я могу ожидать прямого разговора с премьер-министром по поводу чрезвычайного положения и начала диалога для решения вопроса о выводе войск из Ирака?”

“Премьер-министр Акас, по понятным причинам, очень занята, сэр, но я немедленно передам ей вашу просьбу. Я благодарю вас за разговор со мной, сэр. Пожалуйста, храни нас в своих молитвах, и пока мы снова не заговорим —”

“Скажите мне, мистер Хирсиз, - прервал его Гарднер, - премьер-министр Акас все еще жива, и если да, то она все еще у власти?” Генералы ли сейчас командуют в Турции, и являетесь ли вы президентом только номинально?”

Еще одна долгая пауза; затем: “Я оскорблен вашими инсинуациями, сэр”, - сказал Хирсиз. “Мне больше нечего тебе сказать. Хорошего дня”. И соединение было прервано.

“Ублюдок”, - выдохнул Гарднер, вешая трубку. “С кем, он думает, он разговаривает?” Он сделал паузу, стреляя с раскаленной докрасна интенсивностью, затем почти закричал: “И что, черт возьми, там было насчет бомбардировщика-невидимки, пролетающего над Турцией с проклятым лучевым оружием? Что это было?”

“Есть только одно подразделение, которое летает на разведывательном самолете, подобном описанному Хирсизом: Scion Aviation International”, - сказал министр обороны Миллер Тернер.

“Ты имеешь в виду…Организация Макланахана?” Недоверчиво спросил Гарднер. “Он ввез лучевое оружие в Ирак?”

“Я ничего не знаю о радиационном оружии. Он, конечно, не был уполномочен ввозить какое-либо наступательное оружие в Ирак или куда-либо еще ”, - сказал Тернер. “Но если у кого-то и есть подобное высокотехнологичное оружие, так это у Макланахана”.

“С меня хватит — вытащи его отсюда, и сделай это сегодня.” Гарднер ткнул пальцем в своего министра обороны, как кинжалом. “Уберите его задницу из Ирака и доставьте в ШТАТЫ сейчас . Я хочу, чтобы его контракты были аннулированы, а все средства, причитающиеся ему и его компании, заморожены, пока я не поручу правосудию расследовать его и его деятельность ”. Тернер кивнул и поднял телефонную трубку. “Возможно, мы добьемся большего сотрудничества от турок, если начнем расследование в отношении Макланахана”.

“Макланахан проинформировал меня о том, что произошло, господин президент”, - сказал вице-президент Феникс с авиабазы союзников Нала. “Турки до чертиков заглушили базу — они отключили все коммуникации и каналы передачи данных с датчиков. Макланахан использовал защитный лазер на борту своего беспилотного разведывательного самолета, чтобы ...”

“Защитный лазер ? Что это, черт возьми, такое? Он расстрелял турецкий самолет из лазера ...?”

“Только для того, чтобы заставить турецкий самолет отключить помехи”, - сказал Феникс. “Он не знал, что собирается убить пилота. Турки закончили тем, что сбили самолет-разведчик ”.

“Так ему и надо”, - сказал президент. “Он должен был знать, что лазер причинил бы вред пилоту; он испытывал эту штуку, не так ли? Он по-прежнему несет ответственность за смерть пилота. Я хочу, чтобы его задержали и предъявили обвинение ”.

“Если бы он не отключил эти помехи, я мог бы влететь прямо в центр турецкой атаки”, - сказал Феникс. “Он действовал ответственно против неизвестной атаки на театре боевых действий, выполняя именно то, на что был заключен контракт”.

“Он не нанимался убивать людей, Кен”, - сказал президент. “Никто из американцев не несет ответственности за убийство кого-либо в Ираке, не говоря уже о союзнике. Мы должны быть там, чтобы помогать и тренироваться, а не стрелять в людей из лазеров. Макланахан сделал то, что делает всегда: он использует любые силы, которыми командует, для решения проблемы, независимо от того, что происходит или кого он убивает или ранит, выполняя это. Если ты хочешь свидетельствовать от его имени, Кен, будь моим гостем, но он ответит за то, что он сделал ”. Феникс не получил ответа. “Миллер, как скоро ты сможешь доставить Макланахана в Штаты?”

“В зависимости от того, что предпримут турки, я могу послать самолет из Багдада и забрать его сегодня вечером”.

“Сделай это”.

Тернер кивнул.

“Господин Президент, полковник Вильгельм здесь, в Нале, держит все свои силы внутри базы”, - сказал вице-президент Феникс. “Здесь, за пределами базы, находится отряд турок численностью в роту, но все стараются не высовываться. Мы даже дали туркам еду и воду ”.

“Это просто показывает мне, что турки не хотят войны, если только вы не член РПК с карточкой в руках”, - сказал президент. “Что делает иракская армия? Надеюсь, они тоже не высовываются?”

“Очень низко, господин Президент — фактически, они эвакуировали базу и нигде не найдены”.

“Что?”

“Они просто встали и ушли с базы”, - сказал Феникс. “Все ушли, и они уничтожили все, что не смогли унести”.

“Почему? Зачем, ради всего святого, им это делать?” - прогремел президент. “Какого черта мы там помогаем им, когда они срываются с места и убегают при первых признаках неприятностей?”

“Господин Президент, я хотел бы отправиться в Багдад и поговорить с президентом и премьер-министром Ирака”, - сказал вице-президент Феникс. “Я хочу выяснить, что происходит”.

“Господи, Кен, разве тебе не хватило действий на некоторое время?”

“Я думаю, что нет, господин президент”, - сказал Феникс, улыбаясь. “Кроме того, мне нравится летать на этом хитроумном устройстве с наклонным винтом. Морские пехотинцы не летают медленно и неторопливо, если только им действительно не приходится.”

“Если ты серьезно относишься к поездке, Кен, встреться с командующим армией и своими сотрудниками секретной службы и придумай самый безопасный способ доставить тебя в Багдад”, - сказал президент. “Мне не нравится, что вы находитесь в центре вторжения, но то, что вы находитесь прямо там, в стране, может помочь делу. Я не доверяю туркам настолько, насколько могу, поэтому мы будем полагаться на наших собственных парней, которые доставят вас в целости и сохранности в столицу. Я просто надеюсь, что иракцы тоже не отстанут от нас, иначе там может быть плохо. Держи меня в курсе и будь осторожен ”.

“Да, господин президент”.

“Стейси, я хотел бы отправить тебя в Анкару или Стамбул как можно скорее, но нам, возможно, придется подождать, пока все не уляжется”, - сказал президент. “Как насчет встречи с представителями альянса НАТО в Брюсселе — вместе мы сможем оказать достаточное давление на Турцию, чтобы заставить их вывести войска”.

“Хорошая идея, господин президент”, - сказал Барбо. “Я займусь этим прямо сейчас”.

“Хорошо. Передайте турецкому премьер-министру, что подозреваемый в сбитом их разведывательном самолете будет у нас под стражей в течение нескольких часов; это должно сделать их немного более приятными ”.

“Да, господин президент”, - сказал Барбо и отключился.

“Миллер, дай мне знать, когда Макланахан будет на пути обратно в Штаты, чтобы я мог проинформировать Анкару”, - сказал президент. “Я хотел бы предложить им несколько пряников, прежде чем мне придется начать поднимать палки в колеса, и Маклэнэхан в заключении должен стать хорошей пряником. Спасибо всем ”.

ЦЕНТР КОМАНДОВАНИЯ И КОНТРОЛЯ, АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Я сказал, это слишком опасно, мастера”, - раздраженно сказал Джек Вильгельм. Он был за своей консолью в Резервуаре, изучая ту небольшую информацию, которая поступала к нему. “Турки прекратили всю воздушную разведку и ограничили передвижение войск на базе и вокруг нее. Сейчас все слишком напряженно. Если мы попытаемся выйти наружу, к месту крушения, они могут испугаться. Кроме того, ты все еще не выглядишь на все сто процентов.”

“Полковник, оборудование стоимостью в четверть миллиарда долларов свалено в кучу там, менее чем в двух милях от забора”, - утверждал Джон Мастерс. “Вы не можете позволить туркам и местным жителям просто уйти с этим. Кое-что из этого засекречено ”.

“Это место крушения, мастера. Он был уничтожен —”

“Полковник, мои самолеты сделаны не из хлипкого алюминия — они композитные. Они в сто раз прочнее стали. Проигравший летел медленно и приближался к земле. Есть хороший шанс, что некоторые системы и авионика пережили столкновение. Я должен отправиться туда, чтобы восстановить то, что я могу, прежде чем —”

“Мастера, у меня приказ: никому не выходить за пределы базы, включая вас”, - настаивал Вильгельм. “Турецкая армия контролирует ситуацию там, и я не собираюсь рисковать конфронтацией с ними. Они позволяют ввозить и вывозить еду, воду и припасы — этого для меня сейчас достаточно. Мы пытаемся начать переговоры с турками о доступе к обломкам, но они взбешены, потому что вы использовали это, чтобы сбить один из их самолетов. Так что перестань доставать меня, пока они не остынут и не начнут разговаривать с нами, хорошо?”

“Каждая коробка, которую они вывозят с места крушения, стоит мне денег, полковник”.

“Я сожалею о ваших деньгах, док, но мне действительно сейчас насрать”, - сказал Вильгельм. “Я знаю, что вы помогли мне, сбив тот разведывательный самолет, но прямо сейчас у нас нет выбора”.

“Тогда я отправлюсь туда и попытаю счастья с турками”.

“Док, я уверен, турки были бы рады немного поболтать с вами прямо сейчас”, - сказал Вильгельм. “У них были бы ваши лазеры, все сверхсекретные черные ящики, парень, который спроектировал и построил их все, и тот, кто использовал их, чтобы сбить один из их самолетов и убить одного из их солдат. Если вам не нравится вкус сыворотки правды или вам не нравится, когда вам вырывают ногти плоскогубцами, я думаю, что вы в большей безопасности за решеткой ”. Это заставило Джона Мастерса сглотнуть, стать белее, чем он выглядел раньше, и замолчать. “Я думал, что нет. Я думаю, нам чертовски повезло, что они не требуют, чтобы мы передали тебя им прямо сейчас. Я сожалею о ваших вещах, док, но вы оставайтесь на месте.” Он смотрел, как Джон отворачивается, и не мог не испытывать к нему легкой жалости.

“Я думаю, вы напугали его, полковник”, - сказал Патрик Макланахан. Он стоял с директором службы безопасности Крисом Томпсоном рядом с консолью Вильгельма. “Вы действительно думаете, что турки стали бы пытать его?”

“Откуда, черт возьми, я знаю, генерал?” Вильгельм зарычал. “Я просто хотел, чтобы он перестал приставать ко мне, пока я во всем не разберусь и пока кто-нибудь в Вашингтоне или Анкаре не прикажет прекратить все это. Но уничтожение этого ”Фантома " не понравится туркам ". Он изучил один из экранов данных с обновленной информацией о воздушном движении. “Ты все еще пригоняешь один из своих самолетов сегодня вечером? Разве вы уже не потеряли достаточно самолетов?”

“Это не XC-57, а обычный грузовой самолет 767”, - сказал Патрик. “Это уже было очищено и проявлено турками”.

“Зачем беспокоиться? Ты знаешь, что твой контракт будет расторгнут, не так ли? Сбивание этого Фантома — ни больше ни меньше с помощью лазера — приведет к тому, что вы окажетесь в горячей воде. Вам повезет, если турки не перехватят его и не заставят приземлиться в Турции ”.

“Тогда мне все еще понадобится грузовой корабль, чтобы начать вывозить мои вещи из страны теперь, когда они сбили Неудачника”.

“Это ваше решение, генерал”, - сказал Вильгельм, качая головой. “Я думаю, турки одобрили полет только для того, чтобы перехватить его, заставить приземлиться в Турции, конфисковать все, что вы везете в Ирак, и удерживать груз и ваш самолет в заложниках, пока вы не заплатите репарации за "Фантом" и, вероятно, не предстанете перед судом за убийство. Но это твой выбор.” Марк Уэзерли подошел к Вильгельму и вручил ему записку. Он прочитал это, устало покачал головой, затем вернул его обратно. “Плохие новости, генерал. Мне было приказано задержать вас в вашей каюте, пока вы не сможете вылететь обратно в Штаты. Ваш контракт был аннулирован Пентагоном, вступает в силу немедленно ”.

“Инцидент с фантомом?”

“Не говорит, но я уверен, что именно поэтому”, - сказал Вильгельм. “Из того, что мы видели, турки проявляют крайнюю осторожность, чтобы не напасть на нас или иракцев, не входящих в РПК. Эта сдержанность может ослабнуть теперь, когда они потеряли самолет и пилота, и Вашингтону нужно что-то сделать, чтобы показать, что мы не хотим ввязываться в перестрелку с турками ”.

“И я тот самый парень”.

“Высокопоставленный отставной командир бомбардировщиков, ставший наемником. Неприятно это говорить, генерал, но вы - воплощение возмездия с плаката.”

“Я уверен, что президент Гарднер тоже был слишком счастлив услужить тебе, Мук”, - добавил Джон Мастерс.

“Извините, генерал”. Вильгельм повернулся к Крису Томпсону. “Томпсон, ты не против отвести генерала в его отделение? Я даже не знаю, спал ли ты когда-нибудь в нем раньше — я всегда находил тебя в ангаре или в твоем самолете, — но именно там я должен держать тебя сейчас ”.

“Не возражаете, если я пойду с ним, полковник?” Спросил Джон.

Вильгельм махнул ему рукой и повернулся обратно к своей консоли, и группа отправилась в жилую зону.

Жилой район — Чувиль - казался почти безлюдным. Никто ничего не сказал, пока они шли вдоль рядов стальных контейнеров, пока не нашли тот, который был зарезервирован для Патрика. “Я распоряжусь, чтобы ваши вещи принесли сюда, сэр”, - сказал Крис. Он открыл дверь, включил свет и осмотрел комнату. Там была внутренняя комната, чтобы не пускать песок и пыль. Внутри был небольшой камбуз, стол и стул, стулья для гостей, шкаф, полки для хранения и диван-кровать. “У нас достаточно места, так что в вашем распоряжении и Чу, и вет-ЧУ посередине. Мы оборудовали второй ЧУ как конференц-зал для вас и ваших парней; эта сторона - ваше личное пространство. У вас есть полный доступ в Интернет, телефон, телевизор, все необходимое. Если вам понадобится что-нибудь еще, или если вы хотите другое место, поближе к линии вылета, просто позвоните ”.

“Спасибо, Крис. Все будет хорошо ”.

“Еще раз, Патрик, мне жаль, что все так складывается”, - сказал Крис. “Вы пытались вернуть нашу связь и каналы передачи данных, а не убить парня”.

“Это политика вступает в свои права, Крис”, - сказал Патрик. “Турки чувствуют себя полностью оправданными в том, что они делают, и они не знают или их не волнует, почему мы открыли огонь по их самолету. Белый дом не хочет, чтобы ситуация вышла из—под контроля -”

“Не говоря уже о том, что президент с удовольствием приставал бы к тебе, Мук”, - добавил Джон Мастерс.

“Здесь мы ничего не можем с этим поделать”, - сказал Патрик. “Я буду сражаться, как только доберусь до штатов. Не беспокойся обо мне ”.

Томпсон кивнул. “Никто не сказал тебе спасибо за то, что ты сделал, но я скажу. Благодарю вас, сэр”, - сказал он, затем удалился.

“Великолепно, просто великолепно”, - сказал Джон Мастерс после того, как Томпсон покинул CHU. “Турки собираются покопаться в обломках проигравшего, а вы застряли здесь под домашним арестом с президентом Соединенных Штатов, готовым сдать вас туркам как разжигателя войны-берсерка. Набухают. Что нам теперь делать?”

“Понятия не имею”, - сказал Патрик. “Я свяжусь с боссом и дам ему знать, что происходит — если он еще не знает”.

“Держу пари, что Прес ...” Патрик внезапно поднял руку, что испугало Джона. “Что?” Спросил Джон. “Почему ты...?” Патрик приложил палец к губам и указал на комнату. Джон в замешательстве сдвинул брови. Раздраженно закатив глаза, Патрик нашел в столе карандаш и бумагу и написал: Я думаю, что CHU прослушиваются.

“Что?” Воскликнул Джон.

Патрик снова закатил глаза, затем написал: Никакого упоминания о президенте. Только случайные разговоры .

“Хорошо”, - сказал Джон, не совсем уверенный, верит ли он в это, но готовый подыграть. Он написал, устранена ошибка?

Только видео, если оно у них есть, Патрик ответил в письменном виде. Джон кивнул. Патрик написал: Расскажите Вжику и Чарли на грузовом судне и остальной команде в Лас-Вегасе, что случилось с Проигравшим ... и со мной.

Джон кивнул, бросил на Патрика печальный взгляд, затем сказал: “Хорошо, Мук, я вернусь в ангар, отправлю сообщения, проверю первого проигравшего, а затем лягу спать. Это был действительно отстойный день. Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится ”.

“Спасибо. Увидимся позже ”.

Джек Вильгельм нажал кнопку на своей консоли и снял наушники, прослушав запись через несколько минут после возвращения Криса Томпсона из Чувилля. “Я почти ничего не слышал, Томпсон”, - сказал он.

“Они начали быть очень осторожными в том, что они говорили, полковник”, - ответил Крис Томпсон. “Я думаю, они подозревают, что их прослушивают”.

“Парень умен, это точно”, - сказал Вильгельм. “Можем ли мы конфисковать бумагу, на которой они пишут сообщения, прежде чем они их уничтожат?”

“Конечно, если мы хотим, чтобы они обнаружили, что их прослушивают”.

“Жаль, что вы не установили там видео-ошибку вместо простого аудио. Здесь столько высокотехнологичного оборудования, и ты не можешь установить одну простую камеру для детской кроватки? ” Томпсон ничего не сказал — он мог бы легко установить видео-ошибку, но ему было неудобно устанавливать аудио-ошибку в ЧУ генерала; видео-ошибка была слишком большой. “Он упомянул ‘босса’, а затем Мастерс произнес это так, как будто собирался сказать "президент", - прокомментировал Вильгельм. “Президент чего?”

“Компания, я полагаю”, - сказал Томпсон. Он сделал паузу, затем неловко добавил: “Я не чувствую себя вправе прослушивать генеральский ЧУ, полковник”.

“Я получил приказ непосредственно от начальника штаба армии, который получил его через генерального прокурора и министра обороны — собирать информацию о деятельности Макланахана, включая подслушивание и прослушивание телефонных разговоров, пока ФБР и Государственный департамент не возьмут верх”, - сказал Вильхельм. “Они охотятся за этим парнем, это точно. Президент хочет, чтобы его голова была на блюде. Они приказали обыскать его грузовое судно и сверить каждую единицу оборудования на борту с официальным манифестом. Если он проносит какие-либо несанкционированные материалы, они хотят знать об этом. Я не думаю, что турки позволят ему приземлиться здесь, но если это произойдет, Вашингтон хочет, чтобы его обыскали на предмет несанкционированного оружия ”.

“Какого рода оружие?”

“Откуда, черт возьми, мне знать, Томпсон? У вас есть декларация — если ее там нет, значит, это контрабанда. Конфискуйте это ”.

“Неужели никто здесь вообще не собирается поддержать Макланахана? Парень просто пытается делать свою работу. Он спас нашу шкуру во время нападения и, вероятно, также спас шкуру вице-президента ”.

“С Макланаханом все будет в порядке, Томпсон, не беспокойся о нем”, - сказал Вильгельм. “Кроме того, у нас есть приказы, и они исходят с самого верха. Я не позволю парням вроде Макланахана разрушить мою карьеру. Отправьте записи в отдел как можно скорее ”.

“Привет, большой парень”.

“Папа?” Ничто не сравнится с тем, как голос твоего сына произносит “Папа”, - подумал Патрик; это всегда приводило его в трепет. “Где ты?”

“Все еще в Ираке”.

“О”. Брэдли Джеймс Макланахан, которому только что исполнилось тринадцать, все еще был немногословным ребенком — как и его старик, предположил Патрик. “Когда ты возвращаешься домой?”

“Я не знаю наверняка, но думаю, что это произойдет скоро. Послушай, я знаю, что ты готовишься к школе, но я хотел ...”

“Могу ли я попробовать себя в футболе в этом году?”

“Футбол?” Это было что-то новенькое, подумал Патрик. Брэдли играл в футбол и теннис и умел кататься на водных лыжах, но никогда раньше не проявлял интереса к контактным видам спорта. “Конечно, если ты хочешь, при условии, что у тебя хорошие оценки”.

“Тогда ты должен рассказать тете Мэри. Она говорит, что мне будет больно и мои мозги превратятся в кашу ”.

“Нет, если ты слушаешь тренера”.

“Ты скажешь ей? Здесь.” Прежде чем Патрик успел что-либо сказать, на линии была его младшая сестра Мэри. “Патрик?”

“Привет, Мар. Как дела—”

“Ты не собираешься позволить ему играть в футбол, не так ли?”

“Почему бы и нет, если он хочет и его оценки —”

“Его оценки в порядке, но они могли бы быть лучше, если бы только он перестал мечтать, вести дневник и рисовать космические корабли и реактивные истребители”, - сказала его сестра. Мэри была фармацевтом, с хорошими оценками, достаточными для медицинской школы, если бы у нее было время между воспитанием Брэдли и двумя своими собственными. “Ты когда-нибудь видел футбольный матч в средней школе?”

“Нет”.

“Эти игроки становятся все крупнее с каждым годом, их гормоны бушуют, и у них больше физической силы, чем навыков самоконтроля. Брэдли скорее книжный червь, чем спортсмен. Кроме того, он просто хочет это сделать, потому что его друзья собираются попробовать, и некоторые девочки из его класса собираются попробовать себя в группе поддержки ”.

“Это всегда мотивировало меня. Послушай, мне нужно поговорить с—”

“О, сегодня утром я получил электронное письмо, в котором говорится, что автоматический депозит от вашей компании с прошлой недели был отменен. Никаких объяснений. У меня перерасход, Патрик. Это будет стоить мне пятьдесят долларов плюс любые другие штрафы от того, кому я выписывал чеки. Ты можешь это уладить, чтобы я не увяз в возврате платежей по чекам?”

“Это новая компания, Мэри, и с зарплатой могут быть проблемы”. Вся его зарплата из Scion пошла его сестре, чтобы помочь с расходами; вся его отставка в ВВС ушла в трастовый фонд Брэдли. Его сестре это не нравилось, потому что выплаты от Scion были нерегулярными в зависимости от того, был ли у компании контракт и были ли у нее деньги для оплаты высшего руководства, но Патрик настоял. Это сделало Брэдли большим аутсайдером, чем он хотел, но это было лучшее соглашение, которое он мог заключить прямо сейчас. “Дай этому неделю или около того, хорошо? Я добьюсь отмены всех обвинений ”.

“Ты скоро возвращаешься домой? Стив хочет поехать на родео в Каспере в следующем месяце ”.

И в трейлере, который они брали с собой в такие поездки, не было места для третьего ребенка, подумал Патрик. “Да, я думаю, что к тому времени я буду дома, и вы, ребята, можете отправляться. Позвольте мне поговорить с...”

“Он бежит, чтобы успеть на автобус. Он всегда рисует, или рисует каракули, или пишет в своем блокноте, и мне приходится десятки раз повторять ему, чтобы он пошевеливался, иначе он опоздает на автобус. Все в порядке?”

“Да, я в порядке, но недавно произошел небольшой инцидент, и я хотел рассказать Брэдли и тебе об этом, прежде чем —”

“Хорошо. В последнее время в новостях так много всего об Ираке и Турции, и мы думаем о вас каждый вечер, когда смотрим новости ”.

“Я все время думаю о вас, ребята. Но сегодня рано утром —”

“Это мило. Я должен бежать, Патрик. Сегодня утром я беру интервью у нескольких техников из аптеки. Стив и дети передают свою любовь. Пока-пока”. И связь прервалась.

Вот как проходило большинство их телефонных разговоров, подумал он, вешая трубку: очень короткий разговор с сыном, жалоба и просьба от его сестры или шурина - обычно просьба о семейном времяпрепровождении, не связанном с Брэдли, — за которым следовало торопливое прощание. Ну, а чего он ожидал? У него был сын-подросток, которого большую часть жизни либо таскали по стране, либо оставляли у родственников; он не слишком часто видел своего отца, только читал о нем в газетах или по телевизору, обычно сопровождавшихся резкой критикой по поводу сомнительной причастности к какому-нибудь почти катастрофическому глобальному бедствию. Его родственники, безусловно, заботились о Брэдли, но у них была своя жизнь, и они часто рассматривали выходки Патрика как средство убежать от мирской семейной жизни дома.

Он сделал несколько звонков в штаб-квартиру Scion в Лас-Вегасе по поводу своей зарплаты; они заверили его, что “чек был по почте”, хотя он всегда переводился электронным способом. Затем его соединили с Кевином Мартиндейлом, бывшим президентом Соединенных Штатов и негласным владельцем Scion Aviation International.

“Привет, Патрик. Слышал, у тебя был тяжелый день ”.

“Грубый, как наждачная бумага, сэр”, - сказал Патрик. Одним из кодовых слов, которые научили использовать сотрудников Scion Aviation International, была наждачная бумага — если оно использовалось в любом разговоре или переписке, это означало, что они находились под давлением или прослушивались.

“Понял. Сожалею о расторжении контракта. Я попытаюсь разобраться с этим отсюда, но это выглядит не очень хорошо ”.

“Вы не знаете, меня собираются арестовать?”

“Когда-нибудь завтра или послезавтра. Я не видел ордер, но я ожидаю, что он будет вручен в ближайшее время ”.

“Турки глушили нас до чертиков. Нам пришлось остановить самолет ”.

“Не беспокойся об этом, просто делай то, что они тебе говорят, и храни молчание. Вам следует отправить свой грузовой самолет в другое место. В Ираке не будет безопасно”.

“Нам это понадобится, чтобы начать собирать вещи”.

“Это рискованно. Турки захотят этого. Они могут попытаться захватить его, когда он пролетит через их воздушное пространство ”.

“Я знаю”.

“Это твой выбор. Что-нибудь еще для меня?”

“Какая-то неразбериха с зарплатой. Депозит, который был внесен несколько дней назад, был изъят.”

“Никакой путаницы”, - сказал Мартиндейл. “Наши учетные записи были надежно заморожены. Я тоже над этим работаю, но теперь у нас этим занимаются несколько департаментов и Белый дом, так что это займет больше времени. Постарайся не беспокоиться об этом ”.

“Да, сэр”. И вызов внезапно прервался. Что ж, спать теперь будет невозможно, подумал Патрик, поэтому он включил свой ноутбук. Как только он начал выходить в Интернет и читать новости из внешнего мира, ему позвонили. “Макланахан слушает”.

“Патрик? Я только что услышал! Слава Богу, ты в порядке ”.

Это звучало так, как будто его сестра Мэри звала его обратно, но он не был уверен. “Мэри?”

“Это Джиа Каззотто, дурочка... Я имею в виду, дурочка, сэр”, - со смехом произнес голос подполковника Каззотто, командира Седьмой воздушной экспедиционной эскадрильи. “Кто такая Мэри? Какой-нибудь молодой инженер в лабораторном халате и больших очках, которая превращается в Мэрилин Монро, когда вытаскивает шпильку из волос?”

Смех Патрика был намного более натянутым и высоким, чем он хотел. “Нет, нет, нет”, - сказал он, смущенный тем, что у него внезапно пересохло во рту. “Мэри - моя сестра. Живет в Сакраменто. Я только что говорил с ней. Думал, это она перезванивает.”

“Конечно, конечно, конечно, я уже слышала это раньше”, - сказала Джиа. “Послушай, Патрик, я только что услышал о нападении на Налу, и я хотел убедиться, что с тобой все в порядке”.

“У нас с Джоном зазвонили колокола, но с нами все в порядке, спасибо”.

“Я сейчас в Дубае, но я получила разрешение приехать, как только они разрешат персоналу приехать на север”, - сказала она. “Я хочу увидеть тебя и выяснить, что произошло”.

“Это было бы здорово, Боксер, действительно здорово”, - сказал Патрик, - “но я, возможно, скоро уйду”.

“Отправляемся?”

“Возвращаемся в Вашингтон. Долгая история.”

“У меня полно времени, Патрик. Возложите это на меня ”.

“Не "долго", как во времени, но ‘долго’, как в ... многих вещах, о которых я не могу говорить”.

“Попался”. Возникла немного неловкая пауза; затем: “Эй, наш седьмой самолет только сегодня появился здесь, в Объединенных Арабских Эмиратах, и мы получили наш восьмой самолет сегодня в Палмдейле. У этого в переднем бомбоотсеке полно всяких странных штуковин, и я решил, что это, должно быть, одна из ваших. ”

“Ты взял это на кладбище?”

“Нет, это было на летном складе в Тонопе”. Испытательный полигон Тонопа был авиабазой в южной Неваде, используемой для испытаний секретного оружия перед отправкой самолета на действительную службу. “У него есть всевозможные топливопроводы, проходящие здесь и там через бомбоотсекы, и что-то похожее на робота для сборки автомобилей с руками и когтями повсюду”.

“У нас были бомбардировщики B-1, которые могли восстанавливать, перевооружать, заправлять топливом и повторно запускать крылатые ракеты FlightHawk в полете. Это, должно быть, один из них ”.

“Ни хрена себе! Это круто. Может быть, мы сможем снова собрать эту систему воедино ”.

“Я уверен, что смогу попросить Джона Мастерса из Sky Masters Inc. прислать вам схемы”.

“Отлично. Любые другие подобные классные вещи, присылайте их тоже. Я больше не заставляю офицеров по закупкам ВВС и бюджетников вешать трубку, когда я звоню, чтобы спросить о получении денег на всякую всячину — похоже, в наши дни они действительно заинтересованы в строительстве бомбардировщиков ”.

“Вероятно, потому, что они забирают у ВВС все остальное, кроме заправщиков и транспортов”.

“Я уверен”. Было еще несколько мгновений тишины; затем Джиа сказала: “Надеюсь, ты не возражаешь, что я звоню”.

“Я рад, что ты это сделала, Джиа”.

“Я также надеюсь, ты не возражаешь, что я называю тебя Патриком”.

“Я рад, что ты это сделал. Кроме того, это мое имя”.

“Не дразни меня ... Если только ты действительно не хочешь этого”.

В ушах Патрика раздался пронзительный визг, и он почувствовал, как его лицо вспыхнуло, как будто он произнес ругательство в присутствии своей святой бабушки. Что, черт возьми, это было? Он только что покраснел ...? “No…no…”

“Ты не хочешь подразнить меня?”

“Нет... Я имею в виду, я действительно хочу —”

“Ты действительно хочешь подразнить меня? О, молодец.”

“Нет... Боже, Боксер, ты делаешь меня глупым”.

“Мне тоже иногда нравится немного пофлиртовать, но я предпочитаю поддразнивать, а не пофлиртовать”.

“Хорошо, полковник, хорошо, этого достаточно”.

“Теперь повышаешь меня в звании, генерал?”

“Если придется”, - сказал Патрик. Смешок вырвался, как сдавленный ослиный рев.

“Привет, Патрик”.

“Да?”

“Я действительно хочу тебя видеть. А как насчет тебя? Ты хочешь меня видеть?”

Патрик почувствовал, как румянец на его щеках превращается в теплое пятно в груди, и он вдохнул его, позволив ему заполнить все свое тело. “Я бы действительно хотел этого, Джиа”.

“Мэри действительно ваша сестра, а не миссис Макланахан?”

“На самом деле моя сестра. Моя жена, Венди, скончалась несколько лет назад.” Это было верно только в том случае, если вы думали, что то, что вас чуть не обезглавила безумная женщина-русская террористка в Ливии, можно считать “прохождением”, но он не собирался обсуждать это с Джиа сейчас.

“Жаль это слышать. Я не могу подняться туда?”

“Я ... не знаю, как долго я здесь пробуду”, - сказал Патрик.

“Но ты не можешь рассказать о чем или почему?”

“Не по телефону”. На линии повисла неловкая пауза, и Патрик поспешно сказал: “Я узнаю к завтрашнему вечеру, Джиа, и тогда мы договоримся встретиться”. Он сделал паузу, затем спросил: “Э-э, здесь нет мистера Каззотто, не так ли?”

“Мне было интересно, спросишь ли ты”, - сказала Джиа с довольной ноткой в голосе. “Большинство парней, с которыми я сталкиваюсь, потом спрашивают о супруге” .

“После чего?”

Она рассмеялась. “Если ты хочешь, чтобы я описал тебе это в деталях, ковбой, устраивайся поудобнее”.

“Я понимаю картину”.

“В любом случае, пока я не отвлеклась: у меня был муж, но не с тех пор, как я вернулась в ВВС и была назначена на завод Сорок два. Он все еще в районе залива с нашими подростками, мальчиком и девочкой. У тебя есть дети?”

“Мальчик, которому только что исполнилось тринадцать”.

“Тогда ты знаешь, как тяжело быть вдали”.

“Да”. Последовала еще одна пауза, как будто они молча признавали новую связь между ними; затем Патрик сказал: “Я дам тебе знать, что происходит, и расскажу тебе все об этом, когда мы увидимся”.

“Я буду ждать от тебя вестей”.

“Еще один вопрос?”

“У меня есть для тебя вся ночь”.

“Откуда у тебя номер моего мобильного? Это не опубликовано ”.

“Ооо, секретный номер? Что ж, тогда я чувствую себя привилегированным. Я позвонил в Scion Aviation, и ваш друг Дэвид Люгер дал мне это. Думал, ты не будешь возражать.”

“Я у него в долгу”.

“В хорошем смысле, я надеюсь”.

“В очень хорошем смысле”.

“Идеально. Спокойной ночи, Патрик.” И она повесила трубку.

Что ж, подумал Патрик, вешая трубку, этот день превращается в очень странный — множество сюрпризов, как хороших, так и плохих. Время встать на дыбы и посмотреть, что приготовил завтрашний день—

Как раз в этот момент раздается стук в дверь. “Патрик? Это я”, - услышал он слова Джона Мастерса. “Я принес отчет о неудачнике номер один, которого вы хотели видеть”.

“Заходи, Джон”, - сказал Патрик. Он не просил показывать какой-либо отчет…что происходило? Он услышал, как открылась и закрылась внешняя дверь, а затем открылась внутренняя. “Это могло бы подождать до завтрашнего утра, Джон, но пока ты —”

Он посмотрел на дверной проем и увидел там не кого иного, как иракского полковника Юсуфа Джаффара, командующего авиабазой союзников Нала!

Патрик приложил палец к губам, и Джаффар кивнул, что понял. “Как насчет чашечки кофе, Джон? Это происходит мгновенно, но ничего страшного ”. Он вытащил блокнот и написал: ????

“Конечно, Мук, я попробую”, - сказал Джон. На бумаге, которую он написал, Новый клиент.Патрик удивленно расширил глаза и уставился на Джаффара, который просто стоял в дверях, заложив руки за спину, и выглядел нетерпеливым. “Вот отчет”, - сказал он. “Проигравший номер один - это code one. На грузовом судне есть куча запасных частей, которые нам сейчас не нужны — нам понадобится помещение, чтобы начать вытаскивать наше снаряжение. Проигравший может унести много этого, но нам понадобится больше места ”.

“Мы будем беспокоиться об этом, когда прибудет грузовое судно”, - сказал Патрик. Он написал: Нанять отпрыска?Джон кивнул. Патрик писал: Когда? Почему?

Джон писал: Сегодня вечером. Защищайте Ирак от Турции.

Как?Патрик написал.

Возьми Нахлу, написал Джон.

Я не вижу как, сказал Патрик.

Глаза Джаффара расширились от нетерпения. Он выхватил карандаш из рук Джона и написал: Моя база, моя страна, мой дом. Помогите или убирайтесь. Решайте. Сейчас.

Над ЮЖНОЙ ТУРЦИЕЙ

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

“Центр Анкары, "Наследник Семь-Семь", уровень, полет на уровне три-три ноль над контрольной точкой Афсин, расчетный показатель контрольной точки Симак через двадцать шесть минут”.

“Наследник Семь-Семь, копии из Центра Анкары, добрый вечер. Ожидайте подхода передачи в Мосул за пять минут до Симака ”.

“Седьмой отпрыск - Семь копий”.

Рации замолчали на несколько минут, пока не прозвучало: “Наследник Семь-Семь, переключитесь на частоту сближения с Диярбакыром УКВ один-три-пять целых ноль целых пять десятых”.

Это был довольно необычный запрос — они находились значительно выше воздушного пространства местного диспетчерского пункта захода на посадку, — но пилот не стал спорить: “Вас понял, Анкара, "Сцион Семь-Семь" переходит на заход на посадку в Диярбакыре”. Он изменил частоту, затем: “Заход на посадку в Диярбакыре, "Наследник Семь-семь", уровень, уровень полета три-три ноль”.

Голос с сильным турецким акцентом ответил на английском: “Наследник Семь-Семь, это заход на посадку в Диярбакыре, снижайтесь и поддерживайте высоту сто семь тысяч футов, поворачивайте налево, курс три-четыре-пять, векторы к перекрестку Иргани, высотомер показывает два девять девять восемь”.

“Поехали”, - сказал пилот через всю кабину, делая глубокий очищающий вдох, чтобы контролировать свое быстро растущее возбуждение. Он нажал кнопку внутренней связи: “Они только что направили нас на заход ILS на Диярбакыр, сэр”.

“Подвергайте сомнению это, но выбирайте вектор”, - сказал Дэвид Люгер по зашифрованной спутниковой связи из штаб-квартиры Scion в Лас-Вегасе. “Мы готовы”.

“Вас понял”. По радио пилот сказал: “Э-э, Диярбакыр, Семь-Семь, почему вектор? Мы выполняем приоритетный международный рейс по плану, пункт назначения Талл Кайф.”

“Ваш переход через воздушное пространство Турции был отменен Министерством обороны и пограничной безопасности Турции, Семь-Семь”, - сказал диспетчер захода на посадку. “Вам поручено следовать моим векторам для подхода и посадки в Диярбакыре. Как только ваш самолет, экипаж и груз будут проверены, вам будет разрешено продолжить движение к месту назначения ”.

“Это неправильно, заходите на посадку”, - запротестовал пилот. “Наш рейс не начинался и не заканчивался в Турции, и мы подали план полета. Мы не подлежим проверке, пока мы только пролетаем над вашим воздушным пространством. Если вы хотите, мы можем покинуть ваше воздушное пространство ”.

“Вам поручено следовать моим векторам захода на посадку в Диярбакыре, или вы будете считаться вражеским самолетом, и мы отреагируем соответствующим образом”, - сказал диспетчер. “наготове стоят бойцы, которые перехватят вас и сопроводят в Диярбакыр, если вы не подчинитесь. Признаю.”

“Приближаемся, мы поворачиваем на ваш курс и снижаемся”, - ответил пилот, “но я сообщу в свой штаб и проинформирую их о вашей угрозе. Мы подчинимся в знак протеста ”.

“Мне сообщили, чтобы я уведомил вас, что американское консульство было уведомлено о наших действиях и встретится с вами в Диярбакыре для инспекции и собеседований”, - сказал контролер после продолжительной паузы. “Они будут оставаться с вами все время, пока вы находитесь на земле, и будут наблюдать за всеми нашими действиями по обеспечению соблюдения”.

“Это все еще неправильно, заходите на посадку”, - продолжал пилот. “Вы не можете вот так отвлечь нас. Это незаконно ”. По внутренней связи пилот спросил: “Вы хотите, чтобы мы продолжали снижаться, сэр?”

“Еще одна минута”, - сказал Дейв Люгер. Грузовой самолет Boeing 767 фактически был испытательным самолетом для высокотехнологичных датчиков и передатчиков, установленных на XC-57. Большинство из них все еще были установлены, включая возможность сетевого вторжения или “нетрудоспособности” — отправки цифровых инструкций на вражеский компьютер или сеть путем ввода кода в обратный сигнал цифрового приемника. Как только была обнаружена соответствующая цифровая частота, Люгер мог удаленно отправлять компьютерные инструкции во вражескую сеть, которая, если ее не обнаружить и не защитить брандмауэром, могла распространяться по всей компьютерной сети противника по всему миру, как любая другая общая часть данных.

“Радар Диярбакыра не является цифровым, поэтому нам придется действовать старомодным способом”, - продолжил Люгер. Netrusion работал только с цифровыми системами — если бы у противника были более старые аналоговые радарные системы, это бы не сработало. “Вы, ребята, пристегнитесь потуже — это может стать проблемой”. И пилот, и второй пилот как можно туже затянули ремни безопасности и плечевые ремни безопасности и по-прежнему дотягиваются до всех органов управления.

Внезапно радиочастота взорвалась грохочущим водопадом визгов, хлопков и шипения. Был слышен голос турецкого диспетчера, но он был совершенно неразборчив. “Ладно, ребята, радар заклинило”, - сказал Люгер. “Вам разрешена прямая Нала, плавно снижайтесь до семнадцати тысяч футов, поддерживайте скорость. Мы следим за вашим приемником предупреждения об угрозе ”. Пилот с трудом сглотнул, выполнил разворот, сбросил мощность и повернул нос до тех пор, пока показания воздушной скорости не оказались прямо на пределе скорости парикмахера. При заданной скорости полета и скорости снижения они потеряли шестнадцать тысяч футов менее чем за шесть минут.

“Ладно, ребята, вот ситуация”, - сообщил Дейв по радио после того, как они выровнялись. “Они только что запустили пару F-16 из Диярбакыра — это плохая новость. Я могу заглушить радар захода на посадку, но я не думаю, что смогу заглушить радары управления огнем на самолетах - это действительно плохие новости. Мы думаем, что у F-16 есть инфракрасные датчики для определения вашего местоположения — это действительно действительно плохие новости. Они также перебросили несколько ракетных батарей Patriot в район, через который вы собираетесь пролететь — это действительно, на самом деле — ну, вы понимаете картину ”.

“Да, сэр. Каков план?”

“Мы собираемся попытаться провести небольшую маскировку местности на низком уровне, пока я пытаюсь подключиться к системе наблюдения Patriot”, - сказал Люгер. “У турецких F-16 на передовой есть цифровые радары и каналы передачи данных, и я думаю, что смогу проникнуть внутрь, но мне придется подождать, пока канал передачи данных не станет активным, и может потребоваться некоторое время, пока Patriot увидит вас”.

“Э-э, сэр? На улице темно, и мы ничего не видим снаружи ”.

“Возможно, так будет лучше всего”, - сказал Люгер. Второй пилот яростно достал свои маршрутные карты авиации для района, в котором они летели, и разложил их на защитном экране. “Я думаю, что F-16 попытаются направить на вас векторы с радаров управления огнем Patriot, пока не смогут зафиксировать их либо своим радаром, либо инфракрасным излучением”.

“Принято”. По внутренней связи корабля пилот сказал: “Мистер Макомбер? Мисс Терлок? Поднимитесь в кабину, пожалуйста?”

Несколько мгновений спустя офицер специальных операций ВВС США в отставке Уэйн “Вжик” Макомбер и бывший инженер Национальной гвардии армии США Чарли Терлок вошли в дверь и заняли места. Макомберу, бывшей звезде футбола Академии ВВС и метеорологу специальных операций ВВС, было немного трудно втиснуть свое крупное мускулистое тело в откидное сиденье по левому борту. С другой стороны, Чарли — ее настоящее имя, а не прозвище, данное ей отцом, который думал, что у него будет сын, — было легко пристроить свое худощавое, подтянутое, спортивное тело на откидном откидном сиденье между пилотами. Оба новичка надели наушники.

“Что, черт возьми, происходит, Гас?” Спросил Уэйн.

“Та ситуация, о которой нас проинформировал мистер Люгер? Это происходит. Турки хотят, чтобы мы высадились в Диярбакыре, и, вероятно, собираются направить за нами истребители ”.

“Является ли Люгер—”

“Пытаюсь проникнуть в их системы противовоздушной обороны и передачи данных”, - сказал пилот. “Мы заглушили радар управления приближением и начали уклоняться от них, но мистер Люгер не может отключить их аналоговые системы; он должен дождаться поступления сигнала, обработанного цифровым способом”.

“Я не понимал этого, когда Люгер впервые сказал это, и я не понимаю этого сейчас”, - проворчал Макомбер. “Просто не дай нам разбиться или быть сбитыми, ладно?”

“Да, сэр. Подумал, что ты захочешь знать. Пристегнись потуже — это будет неприятно ”.

“Все ваши пассажиры пристегнулись?” - Спросил Дэвид Люгер.

“Вы просто отключите эти турецкие радары, или я вернусь и буду преследовать вас всю вечность, сэр”, - передал по рации Вжик.

“Привет, Вжик. Я сделаю все, что в моих силах. Чарли тоже пристегнут?”

“Я готов к полету, Дэвид”, - ответил Чарли.

“Превосходно, Чарли”.

Даже столкнувшись с предстоящей опасной поездкой, Чарли обернулся и увидел довольную ухмылку на лице Макомбера. “Превосходно, Чарли”, - передразнил он. “Готов к полету, Дэвид’. Генерал хочет быть уверен, что его возлюбленная надежно укрыта. Как мило.”

“Укуси меня, Ударь”, - сказала она, но не смогла удержаться от улыбки.

“Готовы, ребята?”

“Готовы настолько, насколько мы когда-либо будем готовы”, - сказал пилот.

“Хорошо. Снижайтесь прямо сейчас до одиннадцати тысяч футов и летите курсом один-пять-ноль.”

Пилот толкнул штурвал вперед, чтобы начать снижение, но второй пилот протянул руку, чтобы остановить его. “Минимальная высота спуска в этом районе - тринадцать четыре”.

“Возвышенность в вашем секторе - двенадцать часов, двадцать две мили. Ты будешь выше всего остального ... Ну, почти всего остального. Я буду направлять вас в обход возвышенностей, пока на вашей движущейся карте не начнет отображаться рельеф местности.” Пилот снова сглотнул, но нажал на рычаги управления вперед, чтобы начать снижение. В тот момент, когда они спустились на четырнадцать тысяч футов, компьютеризированный женский голос в системе консультаций и предупреждения о рельефе местности взревел: “Высокогорье, подтянись, подтянись!” и дисплей движущейся карты GPS в кабине пилота начал мигать желтым, сначала впереди них, а затем слева от них, где местность была самой высокой.

“Отличная работа, ребята”, - радировал Люгер. “На вашей движущейся карте вы должны увидеть долину в вашем положении на час. Этаж девять-семь. Захватите эту долину. Пока оставайтесь на уровне одиннадцати тысяч.” Пилоты увидели очень узкую полосу темноты, окруженную мигающими желтыми, а теперь красными прямоугольниками, красным обозначая местность, которая находилась выше их высоты.

“Какова ширина, сэр?”

“Это достаточно широко для тебя. Просто наблюдайте за турбулентностью ”. В этот самый момент экипаж отбрасывало от ремней безопасности волной за волной турбулентности. Пилот изо всех сил пытался сохранить курс и высоту. “Это...становится...хуже”, - проворчал пилот. “Я не знаю, смогу ли я удержать это”.

“В этой долине должно быть хорошо, пока вы не достигнете границы примерно через восемнадцать минут”, - радировал Люгер.

“Восемнадцать минут!Я не могу держать это в течение—”

“Поднимайся!” Люгер прервал. “Полная мощность, резкий набор высоты до тринадцатой, курс два-три-ноль, сейчас!”

Пилот перевел дроссели на полную мощность и изо всех сил потянул назад рычаги управления. “Я не могу обратиться! Местность—”

“Поворачивайся сейчас! Поторопитесь!” Пилотам не оставалось ничего другого, как поворачиваться, дергать за рычаги управления, пока самолет не завис на самом краю сваливания ... и молиться. Мигающие красные блоки на дисплее предупреждения о местности касались самого кончика значка самолета…они были в нескольких секундах от катастрофы…

... и затем в этот момент красный цвет сменился на желтый, означая, что они находились в пределах пятисот футов от земли. “О Иисус, о Боже, мы сделали это ...”

И в этот момент вспышка огня пронеслась мимо окон кабины, менее чем в ста ярдах перед ними. Кабину наполнила жуткая желтая вспышка света, как будто прямо перед ними только что сработала самая большая в мире фотовспышка, и пилоты даже почувствовали прилив тепла и давления. “Что это было?” - закричал второй пилот.

“Курс два-три-ноль, одиннадцать тысяч футов”, - доложил Люгер. “Все в порядке? Признаю.”

“Что это было?”

“Извините, ребята, но я должен был это сделать”, - сказал Люгер.

“Сделать что?”

“Я доставил вас в зону поражения ракетной батареи ”Пэтриот"".

“Что?”

“Это единственный способ, которым я мог бы получить частоту передачи данных для Patriot и между Patriot и F-16”, - сказал Люгер.

“Срань господня ... Нас чуть не сбила ракета "Пэтриот"... ?”

“Да, но только одно — они, должно быть, пытаются сохранить ракеты”, - сказал Дейв. “Возможно, они просто запустили это в качестве предупреждения, или это могла быть ракета-приманка”.

“Как насчет небольшого предупреждения, когда в следующий раз будете держать нас под прицелом, сэр?” Макомбер сорвался.

“Нет времени на болтовню, Вжик. Я заблокировал частоту канала передачи данных "Пэтриота", и я жду, когда они начнут разговаривать с F-16. Как только они это сделают, я смогу отключить их обоих. Но мне нужно, чтобы ты был на высоте, прямо на границе обязательств Патриота. Если я буду держать вас слишком низко, F-16 может переключиться на свой инфракрасный датчик и не использовать радар Patriot. Это значит, что мне придется дать ему еще раз хорошенько взглянуть на тебя. Летите курсом один-девять-ноль и набирайте высоту двенадцать тысяч. До границы с Ираком осталось пятнадцать минут.”

“Это чокнутый”, - пробормотал пилот 767-го, разгибая узлы на руках и пальцах. Он начал пологий подъем и поворот к—

“Ладно, ребята, "Патриот" вернулся, и он поймал вас, семь часов, двадцать девять миль”, - сказал Дейв несколько мгновений спустя. “Все еще в режиме сканирования сектора ... Теперь он в режиме отслеживания цели ... Давайте, ребята, чего вы ждете ...?”

“Если он вербально управляет движением F-16, он может попасть в зону действия своего ИК-датчика, не используя канал передачи данных, верно?” - спросил пилот грузового судна.

“Я надеялся, что вы не подумаете об этом”, - сказал Люгер. “К счастью, большинство радарных техников Patriot не являются диспетчерами воздушного движения; их работа заключается в том, чтобы заставить систему выполнять свою работу. Хорошо, снизитесь до одиннадцати тысяч, и давайте надеяться, что по мере того, как вы будете снижаться, они будут ...” Мгновение спустя: “Понял!Канал передачи данных активен. Еще пара секунд... Давай, детка, давай ... Понял. Быстро поворачивайте на курс один-шесть-пять, продолжайте движение до одиннадцати тысяч. F-16 на вашем шестичасовом, в пятнадцати милях и приближается, но он должен сворачивать справа от вас. Иракская граница будет у вас в одиннадцать часов, около тринадцати минут.”

Картинка выглядела все лучше и лучше. “Ладно, ребята, F-16 приблизились на шесть миль, но он далеко справа от вас”, - сказал Люгер несколько минут спустя. “Он преследует цель, посланную ему батареей "Пэтриот". Снизиться до десяти тысяч.”

“Что произойдет, когда он попадет в зону действия своего ИК-датчика, а нас там не будет?” - спросил пилот грузового судна.

“Надеюсь, он подумает, что его сенсор неисправен”.

“Наследник Семь-Семь, это Юкари Один-Один-Три второго звена, истребители-перехватчики ПВО ВВС Турецкой Республики”, - услышали они на частоте экстренной охраны УВЧ. “Мы находимся на вашей шестичасовой позиции и поддерживаем с вами радиолокационный контакт. Вам приказано подняться до семнадцати тысяч футов, опустить шасси и повернуть направо на курс два-девять-ноль, прямо на Диярбакыр ”.

“Иди вперед и ответь ему”, - сказал Дэйв. “Сохраняйте этот курс. Ваша вспышка на радаре будет соответствовать его приказам ”.

“Юкари, это "Наследник Семь-Семь", мы разворачиваемся и набираем высоту”, - радировал пилот грузового корабля. “Берегите свое оружие. Мы безоружны”.

“Отряд "Наследник", лидер "Юкари Один-Один-три" присоединится к вам с левой стороны”, - передал пилот F-16 по радио. “Мой ведомый останется на вашей позиции в шесть часов. Вы увидите наш контрольный фонарь. Не пугайтесь. Продолжайте свой поворот и подъем, как приказано ”.

“Он в шести милях от цели ”призрак"", - сказал Дейв. “Держитесь там, ребята. До границы осталось восемь минут.”

Прошло еще шестьдесят секунд без каких-либо радиопереговоров, пока: “Полет "Наследник", какова ваша высота?”

“Сто четыре тысячи”, - сказал Дейв Люгер.

“Отпрыск Семь-Семь" передает сто четыре тысячи за сто семь тысяч”, - ответил пилот грузового корабля.

“Немедленно включите все ваши внешние огни!” - приказал турецкий пилот истребителя. “Всем включить свет!”

“Наши огни горят, полет Юкари”.

“Он в двух милях от ложной цели”, - сказал Дейв Люгер. “У него, вероятно, включен контрольный фонарь, и он смотрит только на ...”

Пилоты грузовых кораблей ждали, но ничего не услышали. “База наследников, это Семь-Семь, как понял?” Ответа нет. “База наследников, Семь-Семь, как ты слышишь?”

Рот второго пилота открылся от шока. “О, черт, мы потеряли нисходящую связь со штаб-квартирой”, - выдохнул он. “Мы - мертвое мясо”.

“Отлично. Идеальное время для того, чтобы все это высокотехнологичное оборудование пустилось в ход”, - пожаловался Вжик. “Вытащи нас отсюда, Гас!”

“Мы направляемся прямо к Нале”, - сказал пилот, выжимая дроссели вперед. “Надеюсь, эти парни не будут стрелять в нас, если мы пересечем границу”.

“Давайте снова попробуем эту штуку с маскировкой местности”, - предложил второй пилот. Местность, изображенная на дисплее движущейся карты в кабине пилота, все еще показывала некоторые холмы, но по мере продвижения на юг она быстро сглаживалась. “Мы можем спуститься до девять-семь за несколько миль, а за двадцать миль мы можем пройти весь путь до —”

В этот момент кабина пилота наполнилась интенсивным белым светом, идущим с левой стороны, горячим и ярким, как в полдень. Они пытались посмотреть, кто бы это ни был, но они не могли смотреть никуда в том направлении. “Срань господня!” - закричал пилот. “Я ослеплен вспышкой, я не вижу —”

“Выпрямись, Гас!”

“Я сказал, что не могу взять управление, я ничего не вижу, черт возьми”, - сказал пилот. “Бен, садись за руль...!”

“Отпрыск Семь-Семь, это Юкари Один-Один-Три, второй полет, вы у нас в поле зрения”, - радировал турецкий пилот истребителя. “Вы немедленно уберете шасси и повернете направо на курс два-девять-ноль. Вас отслеживают турецкие батареи ракет класса "земля-воздух". Подчиняйтесь немедленно. Применение смертоносной силы было санкционировано ”.

“Ваш свет ослепил пилота!” - радировал второй пилот. “Не свети этим в кабине пилотов! Выключите эту штуку!”

Мгновение спустя свет погас ... А секундой позже последовала вторая очередь пушечного огня из двадцатимиллиметровой носовой пушки турецкого F-16. Дульная вспышка была почти такой же яркой, как свет инспекционного прожектора, и они могли чувствовать, как толстые сверхзвуковые снаряды рассекают воздух вокруг них, а ударные волны отражаются от окон кабины Boeing 767 всего в нескольких десятках ярдов от них. “Это был последний предупредительный выстрел, Отпрыск Семь-Семь”, - сказал турецкий пилот. “Следуйте моим инструкциям, или вы будете сбиты без дальнейшего предупреждения!”

“Что, черт возьми, нам теперь делать?” - Спросил Вжик. “Мы потоплены”.

“У нас нет выбора”, - сказал второй пилот. “Я превращаюсь...”

“Нет, продолжайте двигаться к Нале”, - сказал Чарли. Она протянула руку и переключила свой поворотный переключатель передачи с “внутренней связи” на “UHF-2”. “Рейс Юкари Один-один-три, это Чарли Терлок, один из пассажиров ”Сциона Семь-семь", - передала она по радио.

“Что, черт возьми, ты делаешь, Чарли?” - Спросил Макомбер.

“Разыгрывая карты пола и симпатий, бей — они единственные, кто у нас остался”, - сказал Чарли из кабины пилота. По радио она продолжила: “Рейс Юкари, мы американский грузовой самолет, совершающий мирный и санкционированный рейс в Ирак. Мы не военный самолет, мы не вооружены, и у нас нет враждебных намерений против наших союзников, народа Турции. На борту этого рейса девятнадцать душ, включая шесть женщин. Давайте продолжим наш полет с миром”.

“Вы должны немедленно подчиниться. Это наш последний приказ ”.

“Мы не собираемся разворачиваться”, - сказал Чарли. “Мы почти у иракской границы, и наши передачи по международному каналу экстренной охраны, безусловно, отслеживаются постами прослушивания от Сирии до Персии. Мы - невооруженный американский грузовой самолет, совершающий разрешенный полет над Турцией. На борту девятнадцать душ. Если вы сейчас нас собьете, тела и обломки упадут в Ираке, и мир узнает, что вы сделали. Вы можете думать, что у вас есть действительные приказы или веская причина открыть огонь, но вы будете нести ответственность за свое собственное суждение. Если вы верите своим лидерам и хотите следовать их приказам убить всех нас, прекрасно, но вы должны нажать на курок. Теперь наши жизни в ваших руках ”.

Мгновение спустя они увидели, а затем почувствовали, как язык раскаленного добела пламени пронесся мимо их левых окон кабины — единственный шлейф форсажа от истребителя F-16. “Он обходит, маневрирует позади нас”, - сказал второй пилот. “Черт; о черт ...!” Они могли чувствовать присутствие реактивных самолетов позади себя, практически ощущать адреналин и пот, исходящие от тел турецких пилотов, когда те разворачивались для убийства. Прошли секунды…

... затем еще секунды, затем минута. Никто не дышал, казалось, целую вечность. Затем они услышали: “Наследник Семь-Семь, это контроль подхода к Мосулу на частоте ОХРАНЫ, мы показываем вам ваш запланированный пункт пересечения границы. Если услышите приближение к Мосулу, включите режимы три и С обычный и свяжитесь со мной по телефону два-четыре-три целых семь десятых. Подтвердите немедленно ”.

Второй пилот неуверенно ответил, и все остальные испустили коллективный вздох облегчения. “Чувак, я думал, нам конец”, - сказал Макомбер. Он протянул руку и похлопал Чарли по плечу. “Ты сделала это, дорогая. Ты уговорил нас выпутаться из этого. Хорошая работа ”.

Чарли повернулась к Макомберу, улыбнулась, кивнула в знак благодарности ... и ее тут же вырвало на пол кабины перед ним.

АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Вы что, яйцеголовые, сумасшедшие?” Полковник Джек Вильгельм взорвался, когда Уэйн Макомбер и Чарли Терлок выводили других пассажиров и экипаж с грузового самолета Boeing 767, как только он был припаркован на базе. “Неужели ты не понимаешь, что там происходит?”

“Вы, должно быть, полковник Вильгельм”, - сказал Макомбер, добравшись до нижней площадки воздушной лестницы. “Спасибо за теплый прием в Ираке”.

“Кто ты такой?”

“Уэйн Макомбер, начальник службы безопасности Scion Aviation International”, - ответил Уэйн. Он не предложил Вильгельму руки, что еще больше разозлило командира полка. Двое мужчин были примерно одинакового роста и веса, и они сразу же начали оценивать друг друга. “Это Чарли Терлок, мой помощник”. Чарли закатила глаза, но ничего не сказала. “Я собираюсь осушить дракона — и, возможно, сменить нижнее белье после этого полета — а затем мне нужно поговорить с генералом и главным яйцеголовым Джоном Мастерсом”.

“Прежде всего, вы никуда не уйдете, пока мы не проверим ваши документы и груз”, - сказал Вильгельм. “Ты даже не должен выходить из этого чертового самолета до того, как таможня проведет досмотр”.

“Таможня? Это американский самолет, садящийся на американскую базу. Мы не занимаемся таможней ”.

“Вы частный самолет, находящийся на иракской базе, поэтому вас нужно оформить на таможне”.

Макомбер оглядел Вильгельма. “Я не вижу здесь никаких иракцев, полковник, только частная охрана ... и вы” . Он взял папку из рук пилота. “Вот наши документы, а вот пилот. Он проделает с тобой всю таможенную хрень и все, что иракцы захотят прихватить с собой. У нас нет времени на таможню. Давайте делать свое дело. Вы держитесь подальше от нас, а мы будем держаться подальше от вас ”.

“Мне приказано осмотреть этот самолет, Макомбер, и это то, что мы сделаем”, - сказал Вильгельм. “Экипаж остается на борту до завершения проверки. Инспекцию проведет Томпсон со своими людьми, и вам лучше сотрудничать с ними, или я отправлю всех вас на гауптвахту. Ясно?”

Макомбер выглядел так, как будто собирался возразить, но он слегка кивнул Вильгельму, улыбнулся и вернул пакет с документами пилоту. “Бен, иди с Гасом”. Вильгельм собирался возразить, но Макомбер сказал: “Пилот был ранен во время полета в. Ему нужна помощь. Делайте это быстро, ребята”, - и жестом показал остальным следовать за ним обратно по воздушной лестнице. За ними следовали двое сотрудников службы безопасности Томпсона и немецкая овчарка на кожаном поводке. Группа охранников Томпсона начала открывать грузовые двери и люки багажного отделения, чтобы начать осмотр.

Внутри самолета один сотрудник службы безопасности начал осматривать кабину пилотов, в то время как другой усадил Макомбера и других пассажиров на их места и осмотрел внутреннюю часть самолета. В передней части салона грузового самолета Boeing 767 за кабиной пилотов с одной стороны располагались съемный камбуз и туалет, а с другой стороны, рядом с входной дверью, находились два контейнера из стекловолокна с надписью "СПАСАТЕЛЬНЫЕ ПЛОТЫ" и обернутыми вокруг них уплотнителями из армированной ленты с надписью DEPT OF DEFENSE. Позади них находился съемный поддон для пассажирских сидений, обращенный вперед, с местами для восемнадцати пассажиров. Позади них находились восемь полукруглых грузовых контейнеров, по четыре с каждой стороны самолета, с узкими проходами между ними, а за ними находился поддон с багажом, покрытый нейлоновой сеткой и закрепленный нейлоновыми лямками.

Второй офицер службы безопасности поднес к губам рацию: “Я насчитал восемнадцать членов экипажа и пассажиров, два контейнера для спасательных плотов, камбуз и туалет и восемь грузовых контейнеров A1N. Пломбы для осмотра спасательного плота надежно закреплены.”

“Вас понял”, - последовал ответ. “Проверяется количество пассажиров. Но в манифесте указано только шесть A1N.” Офицер подозрительно посмотрел на пассажиров.

“Неудивительно, что потребовалось так много времени, чтобы добраться сюда — мы перегружены”, - сказал Макомбер. “Кто принес дополнительные контейнеры? Это весь твой грим там, сзади, Чарли?”

“Я думал, это твое вязание, Вжик”, - ответил Турлок.

“Я собираюсь пройти по проходу с К-9”, - сказал офицер безопасности. “Не делайте никаких резких движений”.

“Могу я сначала сходить пописать?” - Спросил Макомбер.

“После того, как будет осмотрен туалет и К-9 пройдет через каюту”, - ответил офицер.

“Как долго это будет продолжаться?”

“Просто сотрудничайте”. Охранник начал водить собаку по проходу, прикасаясь к карманам сидений и жестикулируя под сиденьями и между ними, указывая, где он хотел, чтобы собака понюхала.

“Милая собачка”, - сказал Уэйн, когда собака подошла к нему.

“Никаких разговоров с К-9”, - сказал офицер. Макомбер улыбнулся, затем нахмурился в ответ.

“Кабина свободна”, - сказал первый офицер безопасности. Он начал осматривать камбуз и уборную, закончив через несколько минут.

“Давай, парень, я собираюсь взорваться здесь”.

“Никаких разговоров”, - сказал второй офицер. Для завершения K-9 потребовалось еще три минуты. “Вы можете встать и покинуть самолет”, - объявил второй офицер. “Вы должны пройти непосредственно к офицеру снаружи, который проверит ваши паспорта и документы, удостоверяющие личность. Оставьте все вещи в самолете ”.

“Могу я сначала воспользоваться банкой?”

Второй охранник выглядел так, будто собирался сказать "нет", но первый охранник махнул рукой. “Я буду присматривать за ним”, - сказал он. Макомбер бросился в туалет, пока остальные выходили. Второй офицер продолжил осмотр в задней части салона среди грузовых контейнеров.

Это был контролируемый бедлам за пределами самолета. Офицеры службы безопасности использовали вилочные погрузчики, чтобы выгружать контейнеры из грузовых отсеков под самолетом, которые К-9 обнюхали. Экипаж мог видеть К-9, стоящие перед некоторыми контейнерами; они были помечены и перенесены в отдельную зону соседнего ангара. Другой офицер проверил каждый паспорт у его владельца, затем заставил каждого человека подождать с другими поблизости, под бдительным присмотром вооруженного офицера безопасности.

Крис Томпсон подошел немного позже и посмотрел на группу пассажиров. “Где Макомбер?”

“Все еще в туалете”, - ответил Чарли Терлок. “Он не очень сильный пилот”.

Томпсон посмотрел на воздушную лестницу. “Чак? Что там происходит наверху?”

“Много ворчания, стенаний и коричневых облаков”, - ответил первый офицер службы безопасности, ожидавший Макомбера.

“Поторопите его”. Томпсон повернулся обратно к Чарли. “Не могли бы вы помочь мне с декларацией, мисс?” он спросил. “Есть несколько несоответствий, которые, я надеюсь, вы сможете прояснить для меня”.

“Конечно. Я знаком со всем, что есть на борту ”. Она последовала за Томпсоном к различным кучам контейнеров.

Наверху, в каюте, первый офицер службы безопасности сказал: “Пошли, приятель”.

“Почти готово”. Офицер услышал звуки смыва, затем льющейся воды, и дверь туалета была не заперта. Еще до того, как дверь была полностью открыта, невыносимые запахи внутри заставили офицера задохнуться. “Боже, приятель, что, черт возьми, ты ел на этом —”

Макомбер ударил его один раз в левый висок правым кулаком, лишив сознания без единого звука. Он быстро потащил офицера вперед, положил его на пол кабины, закрыл дверь, затем вернулся в каюту и сорвал защитную ленту вокруг первого контейнера спасательного плота.

Снаружи самолета Томпсон указал на разные груды контейнеров. “Они понятны и соответствуют декларации, ” сказал он Чарли, “ но эти здесь не совпадают”. Он указал на большую кучу контейнеров поперек рулежной дорожки в ангаре, теперь под вооруженной охраной. “Собаки предупредили либо о наркотиках, либо о взрывчатых веществах в них, и они также не соответствовали декларации. В декларации не упоминается, что вы ввозите взрывчатку.”

“Ну, это, конечно, не наркотики”, - сказал Чарли. “Существует отличное объяснение для всех этих недокументированных контейнеров”.

“Хорошо”.

Чарли указал на квадратные контейнеры. “Это батарейные блоки CID”, - объяснила она. “В каждом корпусе есть четыре пары батарейных блоков. Каждая пара крепится к углублениям за бедрами. В этих других контейнерах тоже есть батарейные блоки, но они предназначены для устройств Tin Man. Их носят парами на поясе.”

“Уголовный розыск? Железный дровосек? Что это?”

“CID расшифровывается как кибернетическое устройство пехоты”, - сказал Чарли как ни в чем не бывало. “CID - это пилотируемый боевой робот. Железный дровосек - это прозвище коммандос, который облачен в доспехи под названием BERP, или Баллистический электронно-реактивный процесс. Костюм имеет экзоскелет, который придает коммандос повышенную силу, а материал BERP делает его неуязвимым для ... ну, любого оружия уровня пехоты и отделения и даже некоторой легкой артиллерии. Вон те вещи - это наборы заданий для подразделений уголовного розыска, некоторые из которых содержат гранатометы и установки для БПЛА.” Она улыбнулась шокированному выражению лица Томпсона. “Ты все это понимаешь?”

“Вы ... вы шутите, мисс?” Томпсон запнулся. “Это что, какая-то шутка?”

“Это не шутка”, - сказал Чарли. “Смотрите. Я покажу тебе.” Она повернулась к большому устройству неправильной формы размером с холодильник и произнесла: “CID Один, активировать”. На глазах у Томпсона, не верящего своим глазам, устройство начало разворачиваться по частям, пока через несколько секунд перед ним не предстал десятифутовый робот. “Это уголовный розыск.” Она повернулась и указала на верхнюю площадку воздушной лестницы. “И это Железный Дровосек.”Томпсон посмотрел и увидел человека, одетого с головы до ног в гладкую темно-серую одежду, на нем был многогранный шлем без глаз в форме пули, пояс с прикрепленными к нему двумя круглыми устройствами, толстые сапоги до колен и перчатки с толстыми рукавицами, доходящие до локтей.

“CID Один, пилотируйте”, - сказала она. Робот присел, вытянул ногу и обе руки назад, и на его спине открылся люк. “Хорошего дня”, - сказал Чарли, похлопав Томпсона по плечу, затем взобрался по вытянутой ноге внутрь робота. Люк закрылся, и через несколько секунд робот ожил, двигаясь совсем как человек с невероятной плавностью и анимацией.

“Теперь, сэр” - робот заговорил мужским голосом через скрытый динамик с низким синтезированным электроникой голосом — “прикажите своим людям не мешать мне или Железному Дровосеку. Мы не собираемся причинять вам вред. Мы собираемся—”

В этот момент кто-то внутри самолета крикнул: “Стоять, или я пришлю свою собаку!” Железный дровосек повернулся внутри грузового отсека, и сразу же послышались выстрелы. Томпсон увидел, как Железный Дровосек вздрогнул, но не упал.

“О боже, это была не очень хорошая идея”, - сказала женщина внутри робота CID. “Вжик действительно ненавидит, когда в него стреляют”.

Железный Дровосек не поднял никакого оружия, но Томпсон увидел яркую вспышку света, ненадолго осветившую грузовой отсек самолета. Больше выстрелов слышно не было. Железный Дровосек спрыгнул с самолета на взлетно-посадочную полосу так же легко, как сошел с бордюра. Он подозвал одного из охраняемых мужчин и ткнул пальцем в самолет. “Терри, одевайся. Джосé, поднимайся на борт.” Он провел электронный поиск по своему списку радиочастот, хранящемуся в памяти бортового компьютера. “Генерал? Бей сюда ”.

“Привет, Вжик”, - ответил Патрик. “Добро пожаловать в Ирак”.

“Мы отказались от trou, и это дерьмо обязательно очень скоро разнесется по фанатам. Сделай что-нибудь, чтобы утихомирить ворчунов, если не хочешь, чтобы тебе пришлось драться ”.

“Я на пути к рампе. Я попрошу Мастеров, Ноубла и остальных ребят из Scion помочь тебе. Я уверен, что мы скоро встретимся там с полковником Вильгельмом ”.

“Без сомнения. Мы разбираемся с—”

“Стоять!” - заорал офицер службы безопасности, охранявший пассажиров, поднимая пистолет-пулемет MP5.

“Извините, я на секунду, генерал”, - радировал Макомбер. И снова Железный Дровосек не пошевелился и даже не взглянул на офицера, но Томпсон увидел, как из правого плеча Железного Дровосека вылетела синяя молния и попала офицеру безопасности прямо в грудь, немедленно лишив его сознания.

Железный дровосек подошел к Томпсону. Другие офицеры безопасности вокруг них застыли от удивления; некоторые отступили и побежали предупредить других. Никто из них даже не осмелился дотянуться до оружия. Железный Дровосек схватил Томпсона за куртку и оторвал его от земли, ткнув своей бронированной головой прямо в лицо Томпсону. “Чарли просил тебя передать своим людям, что мы никому здесь не причиним вреда, пока вы оставляете нас в покое?” Томпсон был слишком ошеломлен, чтобы ответить. “Я предлагаю вам вытащить голову из задницы, выйти на радио и сказать своим людям и армейским парням оставаться в своих казармах и оставить нас в покое, иначе мы можем кого-нибудь покалечить. И лучше бы они ничего не сломали из наших вещей, учитывая то, как они управляют этими погрузчиками ”. Он бросил Томпсона и позволил ему убраться подальше.

Макомбер электронным способом просканировал радиочастоты, обнаруженные его датчиками, встроенными в отдел уголовного розыска, и сравнил их со списком, загруженным международной группой Scion Aviation в Нале, выбрал одну, затем заговорил: “Полковник Вильгельм, это Уэйн Макомбер. Ты меня слышишь?”

“Кто это?” Вильгельм ответил мгновением позже.

“Ты глухой или просто тупой?” - Спросил Макомбер. “Просто послушай. Мои люди и я выгружаем наше оборудование на рампу и готовимся к полету. Я не хочу видеть никого из твоих людей где-либо в поле зрения, или мы собираемся оторвать тебе нового. Ты меня понимаешь?”

“Что, черт возьми, ты сказал ?” Вильгельм прогремел. “Кто это? Как ты попал на эту частоту?”

“Полковник, это Чарли Терлок”, - вмешался Чарли на той же частоте. “Простите за выражение мистера Макомбера, но у него был долгий день. Он хотел сказать, что мы здесь, на рампе, начинаем наши новые контрактные операции, и мы были бы признательны, если бы ваши люди не появлялись здесь. Это было бы нормально?” Ответа не последовало. “Отличная работа, Вжик”, - передал Чарли по рации. “Теперь он взбешен, и он собирается привести весь полк”.

“Нет, если он умен”, - сказал Уэйн. Но он знал, что это именно то, что он сделает. “Вы с Джосом é, надевайте рюкзаки и будьте наготове. Терри, давай соберем рельсовые пушки и приготовимся к грохоту ”.

Чарли поспешил в ангар, где были разложены рюкзаки с оружием, вскоре за ним последовало другое подразделение уголовного розыска, и они выбрали и прикрепили друг к другу большие устройства, похожие на рюкзаки. В рюкзаках находились сорокамиллиметровые гранатометы, каждый со сдвоенными подвижными стволами, которые могли стрелять практически в любом направлении, независимо от того, в какую сторону они были повернуты, и могли стрелять различными боеприпасами, включая фугасные, противотанковые и противопехотные. Вжик и еще один Железный дровосек обнаружили и собрали свое оружие — массивные электромагнитные рельсовые трассы, каждая из которых электрически запускала тридцатимиллиметровую оболочку из обедненного урана на тысячи футов в секунду быстрее, чем пуля.

Вильгельму не потребовалось много времени, чтобы прибыть на "Хамви". Он затормозил прямо в зоне парковки, достаточно далеко, чтобы хорошо рассмотреть место происшествия. Пока он ошеломленно изучал местность, не веря своим глазам, трое солдат с М-16 выскочили из "Хамви", один спрятался за "Хамви", а двое других рассыпались веером и укрылись за близлежащими зданиями.

“Вархаммер, это Альфа, эти ребята из Scion не арестованы”, - сообщил Вильгельм по радио из "Хаммера". “Они разгружают свои самолеты. Безопасности нет и в помине. Они развернули неопознанные подразделения, похожие на роботов, с видимым оружием. Выведите Первый батальон сюда на удвоение. Я хочу—”

“Держитесь, полковник, держитесь”, - вмешался Макомбер на командной частоте. “Мы не хотим ссориться с вами. Вызов войск и начало перестрелки только разозлят турок снаружи ”.

“Warhammer переходит на Delta”.

Но на вторичном канале Макомбер продолжал: “Вы можете переключать каналы весь день напролет, полковник, но мы все равно найдем это. Послушайте, полковник, мы не будем беспокоить вас, так что не беспокоьте нас, хорошо?”

“Сэр, приближается машина, пять часов !” - крикнул один из солдат. К позиции Макомбера подъезжал "Хаммер".

“Не стреляйте, полковник, это, вероятно, Макланахан”, - радировал Макомбер.

“Заткнись к чертовой матери, кто бы ты ни был”, - радировал Вильгельм, доставая пистолет 45-го калибра из кобуры.

Новичок остановился, и Патрик Макланахан вышел с поднятыми руками. “Спокойно, полковник, мы все здесь на одной стороне”, - сказал он.

“Черта с два”, - крикнул Вильгельм. “Сержант, возьмите Макланахана под стражу и поместите его в Трипл-С под охраной”.

“Осторожно!” - крикнул один из солдат. Вильгельм только что краем глаза уловил размытое движение — и, словно по волшебству, фигура в сером костюме, которая была рядом с ангаром, появилась с неба прямо рядом с солдатом, ближайшим к Макланахану. В одно мгновение он выхватил винтовку М-16 из испуганных рук солдата, согнул ее пополам и вернул ему.

“А теперь прекратите это дерьмо, все вы, ” крикнул Макомбер, “ или я разобью следующую М-16 о чью-нибудь голову”.

Другие вооруженные солдаты подняли оружие и нацелили его на Макомбера, но Вильгельм поднял руки и крикнул: “Оружие крепко, оружие крепко, опустите их”. Только тогда он заметил, что один из больших роботов появился прямо рядом с ним, преодолев разделявшие их двадцать или тридцать ярдов с невероятной скоростью и скрытностью. “Боже...!” - выдохнул он, пораженный.

“Привет, полковник”, - сказала Чарли своим электронно-синтезированным голосом. “Хороший призыв. Давай поболтаем, хорошо?”

“Макланахан!” - закричал Вильгельм. “Что, черт возьми, здесь происходит?”

“Изменение миссии, полковник”, - ответил Патрик.

“Какая миссия? Чья миссия? Ваша миссия окончена. Твой контракт аннулирован. Ты находишься под моей юрисдикцией, пока кто-нибудь не заберет твою задницу обратно в Вашингтон ”.

“У меня новый контракт, полковник, и мы собираемся запустить его прямо сейчас”.

“Новый контракт? С кем?”

“Со мной, полковник”, - произнес голос, и, к удивлению Вильгельма, иракский полковник Юсуф Джаффар вышел из заднего сиденья "Хаммера" Патрика, сопровождаемый вице-президентом Кеном Фениксом и двумя агентами секретной службы.

“Джаффар ... Я имею в виду, полковник Джаффар…в чем дело? Что происходит?”

“Компания генерала Макланахана была нанята правительством Республики Ирак для оказания ... скажем так, специализированных услуг”, - сказал Джаффар. “Они будут базироваться здесь, в Нале, под моим наблюдением”.

“Но это моя база...!”

“Вы ошибаетесь, сэр. Это иракская авиабаза, а не американская”, - сказал Джаффар. “Вы здесь гости, а не домовладельцы”.

“Макланахан не может работать на вас! Он американец”.

“Scion Aviation International получила одобрение Госдепартамента на деятельность в трех десятках стран по всему миру, включая Ирак”, - сказал Патрик. “Первоначальный контракт был совместным соглашением о сотрудничестве как с Центральным командованием США, так и с Республикой Ирак — я только что доложил вам. Теперь я подчиняюсь полковнику Джаффару ”.

“Но ты арестован, Макланахан”, - возразил Вильгельм. “Ты все еще под моей охраной”.

“Пока генерал находится в моей стране и на моей базе, он подчиняется моим законам, а не вашим”, - сказал Джаффар. “Ты можешь поступить с ним, как пожелаешь, когда он уйдет, но теперь он мой”.

Вильгельм открыл рот, затем закрыл его и снова открыл в полном замешательстве. “Это безумие”, - сказал он наконец. “Как ты думаешь, что ты собираешься делать, Макланахан?”

“Багдад хочет помочь убедить турок покинуть Ирак”, - сказал Патрик. “Они думают, что турки начнут разорять страну, пытаясь искоренить РПК, а затем создадут буферную зону вдоль границы, чтобы РПК было труднее вернуться”.

“Все, чего мы добьемся, - это разозлим турок и расширим конфликт”, - сказал Вильгельм. “Вы сумасшедший, если думаете, что президент Гарднер позволит вам это сделать”.

“Президент Гарднер не мой президент, и он не Ирак”, - сказал Джаффар. “Президент Рашид делает это, потому что американцы нам не помогут”.

“Помочь тебе? Помочь вам в чем, полковник?” - Спросил Вильгельм, почти умоляя. “Вы хотите, чтобы мы начали войну с Турцией? Вы знаете, как действуют эти турецкие вторжения, полковник. Они приходят, они нападают на некоторые изолированные лагеря и убежища, и они возвращаются домой. На этот раз они зашли немного глубже. Ну и что? Они не заинтересованы в захвате какой-либо земли ”.

“И генерал Макланахан будет здесь, чтобы убедиться, что этого не произойдет”, - сказал Джаффар. “Америка не будет вмешиваться в это”.

“Вы собираетесь заменить мой полк Макланаханом и его самолетами-роботами и роботом…что бы это ни было за эти штуки?” Спросил Вильгельм. “Его маленькая компания против по меньшей мере четырех турецких пехотных дивизий?”

“Говорят, что у американцев мало веры — они верят только в то, что находится у них под носом”, - сказал Джаффар. “Я видел, что это верно для вас, полковник Вильгельм. Но я смотрю на удивительные самолеты и вооружение генерала Макланахана, и все, что я вижу, - это возможности. Возможно, как вы говорите, турки не захватят нашу землю и не убьют ни в чем не повинных иракцев, и нам не понадобится оружие генерала. Но это самая крупная группировка, когда-либо входившая в Ирак, и я боюсь, что они не остановятся на разгроме нескольких лагерей ”.

Джаффар подошел к Вильхему и встал прямо перед ним. “Вы прекрасный солдат и командир, полковник, ” сказал он, “ и ваше подразделение храброе и многим пожертвовало ради моего народа и моей страны. Но ваш президент покидает Ирак”.

“Это неправда, полковник”, - сказал Вильгельм.

“Вице-президент Феникс сказал мне, что ему было приказано отправиться в Багдад и поговорить с моим правительством о турецком вторжении, ” сказал Джаффар, “ включая создание буферной зоны безопасности в Ираке. Гарднер не только потворствует этому вторжению, но и готов отказаться от иракской земли, чтобы умиротворить турок. Это неприемлемо. Я смотрю на вас и ваши силы здесь, на моей базе, и я вижу только трудности для моего народа ”.

Он подошел к Патрику и посмотрел на Железного дровосека и подразделение уголовного розыска там, на пандусе. “Но я смотрю на генерала Макланахана и его оружие, и я вижу надежду. Он готов сражаться. Это может быть из-за денег, но, по крайней мере, он готов повести своих людей в бой в Ираке ”.

Выражение лица Вильгельма менялось от гнева к удивлению и откровенному замешательству. “Я не верю тому, что слышу”, - сказал он. “У меня здесь целая бригада ... И я должен ничего не делать в разгар турецкого вторжения? Я должен сидеть сложа руки и смотреть, пока ты выполняешь задания и отправляешь эти ... эти игрушки-жестянщики? Багдад собирается воевать с турками? Пять лет назад у вас не было организованной армии! Два года назад вашего подразделения даже не существовало.”

“Извините меня, полковник, но я не думаю, что вы помогаете себе здесь”, - сказал вице-президент Феникс. Он подошел к армейскому полковнику. “Давайте отправимся в ваш командный центр, позвольте мне проинформировать Вашингтон о том, что происходит, и попросить указаний”.

“Вы же не купитесь на эту чушь, не так ли, сэр?”

“Я не вижу, что у нас сейчас есть большой выбор, полковник”, - сказал Феникс. Он положил руку на плечи Вильгельма и повел его обратно к своему Хаммеру. “Вроде как наблюдать, как твоя дочь отправляется в колледж, не так ли? Они готовы к новой жизни, но ты не готов проводить их ”.

“Итак, генерал Макланахан, ” сказал Юсуф Джаффар после ухода Вильгельма и его людей, “ как говорите вы, американцы, мяч теперь на вашей стороне. Вы знаете желания Багдада. Что ты теперь будешь делать?”

“Я думаю, пришло время проверить реальные намерения турок”, - сказал Патрик. “До сих пор все очень сотрудничали, и это хорошо, но они все еще находятся в вашей стране с большим количеством войск и авиации. Давайте посмотрим, что они сделают, когда вы начнете настаивать ”.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Мужество - это цена, которую жизнь взимает за предоставление мира.

—АМЕЛИЯ ЭРХАРТ

АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Движение у главных ворот, сэр!” - услышал по своей портативной рации турецкий капитан войск, окружающих авиабазу Нахла. “Боевые машины выстраиваются к выходу!”

“Бомба!” - выругался капитан. “Что происходит?” Он выбросил свой кофе в окно и вышел из своего бронетранспортера. "Хамви" с американским флагом и прицепом въезжал в зону захвата, а снаружи ждала своей очереди еще одна машина "Хамви" с прицепом. В оружейных башнях каждой машины были установлены пулеметы и гранатометы, но на них все еще были брезентовые чехлы, они были зафиксированы в походном положении, а места наводчиков не были укомплектованы.

“Куда, по их мнению, они направляются?” спросил капитан турецкой пехоты.

“Должны ли мы остановить их?” - спросил его первый сержант.

“У нас нет приказа вмешиваться в их действия, если только они не нападут на нас”, - сказал капитан. “В остальном мы только наблюдаем и сообщаем”.

Турки наблюдали, как выехал первый "хаммер", затем отъехали от главных ворот и остановились, чтобы дождаться второго. Турецкий капитан подошел к переднему пассажирскому сиденью головной машины. “Доброе утро, сэр”, - сказал он. Он увидел, что это был гражданский. Он знал, что американцы нанимали много гражданских лиц для работы на своих военных базах, но видеть одного из них здесь было довольно странно.

“Хорошо morning...er Я имею в виду, джиüнайдин”, - сказал мужчина на неуклюжем, но понятном турецком. “Как дела?”

“Очень хорошо, сэр”, - сказал капитан низким голосом. Американец просто улыбнулся и кивнул. Турок воспользовался возможностью, чтобы заглянуть внутрь Хаммера. На задних сиденьях было двое гражданских, а на самом заднем сиденье под зеленым брезентом лежало много припасов. Один гражданский пассажир выглядел военным, и на нем было странное снаряжение, похожее на гидрокостюм аквалангиста, прикрытый курткой. Он смотрел прямо перед собой и не ответил на взгляд турка. Двадцатифутовый трейлер с платформой был пуст.

Американец вытянул правую руку. “Джон Мастерс”.

Турецкий капитан нахмурился, но взял его за руку и пожал ее. “Капитан Эврен”.

“Приятно с вами познакомиться”, - сказал Джон. Он огляделся. “У вас, ребята, здесь все в порядке? Мы можем вам что-нибудь предложить?”

“No, efendim ,” Evren said. Он ждал какого-то объяснения, но, по-видимому, этот человек не был заинтересован в предложении чего-либо, кроме болтовни. “Могу я спросить, куда вы направляетесь, сэр?”

“Просто разъезжаю”.

Эврен посмотрел на стайку "Хамви", затем снова на Джона с суровым выражением лица. “В этот час и с прицепами?”

“Почему бы и нет? Я был здесь, в Ираке, пару недель, и я ничего не видел в сельской местности. Подумал, что лучше сделать это, пока дела идут на лад ”.

Эврен не понял и половины из того, что только что сказал парень, и он начал уставать от его глупой улыбки. “Могу я спросить, пожалуйста, куда вы направляетесь, сэр, и что вы намерены делать с трейлерами?” он повторил, гораздо более настойчиво.

“Совсем рядом”. Джон очертил пальцем круг. “Вокруг. Где-то здесь.”

Эврен начинал злиться на парня, но у него не было полномочий задерживать его. “Пожалуйста, будьте внимательны к другим военным машинам, сэр”, - сказал он. “Некоторые из наших более крупных транспортных средств имеют ограниченную видимость для водителя. Столкновение с основным боевым танком было бы для вас неудачным.”

Завуалированная угроза, похоже, не произвела никакого эффекта на американца. “Я расскажу остальным”, - лениво сказал он. “Спасибо за подсказку. А теперь до свидания”. И конвой отправился в путь.

“Что нам делать, сэр?” - спросил первый сержант.

“Пусть контрольно-пропускные пункты сообщают мне о своем местоположении по мере прохождения”, - сказал Эврен, “затем пошлите кого-нибудь следовать за ними”. Первый сержант поспешил прочь.

Колонна "Хамви" объехала базу с северной стороны по шоссе общего пользования. Они проехали контрольно-пропускной пункт турецкой армии на одном перекрестке, где их остановили, чтобы солдаты могли заглянуть внутрь транспортных средств, но не задерживали и не обыскивали. Они проехали на север еще пару миль, затем съехали с шоссе и поехали дальше на север по грязному открытому полю. Впереди они увидели вбитые в землю колья с натянутой между ними желтой лентой “Осторожно“ и ”Не входить", а в нескольких сотнях ярдов за ними были обломки XC-57 Loser авиакомпании Scion Aviation International. Турецкие ракеты, по-видимому, не попали в самолет напрямую, но неконтактные взрыватели взорвали боеголовки рядом с двигателями, установленными на фюзеляже, срезав две из них и отправив самолет на землю. Он приземлился на левую переднюю часть, смяв большую часть левого крыла и левую часть носа, и произошел пожар, но остальная часть самолета получила то, что можно назвать повреждениями средней тяжести; большая часть правой части самолета была относительно неповрежденной.

На границе с Лентой была припаркована одинокая российская инженерная машина IMR, с двумя турецкими солдатами, несущими службу в охране. IMR имел кран, установленный сзади, и отвал спереди, напоминающий бульдозер. Солдаты отказались от сигарет и кофе и включили портативные рации, когда увидели приближение конвоя. “Хайир, хайир!” - кричал один из них, размахивая руками. “Durun! Gidin !”

Джон Мастерс выбрался из "Хамви" и побрел по грязи к солдатам. “Доброе утро! Гüнайдин!” - закричал он. “Как дела? Кто-нибудь из вас, ребята, говорит по-английски?”

“Не подходи сюда! Не оставаться!” - крикнул солдат. “Tehlikeli ! Здесь опасно! Yasaktir ! Запрещено!”

“Нет, это совсем не опасно”, - сказал Джон. “Видишь ли, это мой самолет”. Он похлопал себя по груди. “Мои. Это принадлежит мне. Я здесь, чтобы забрать с собой несколько частей и проверить это ”.

Первый солдат взмахнул руками перед лицом в перекрестном движении, в то время как второй поднял свою винтовку, не направляя ее, но делая видимой для всех. “Вход воспрещен”, - строго сказал первый. “Запрещено”.

“Вы не можете запретить мне исследовать мой собственный самолет”, - сказал Джон. “У меня есть разрешение от иракского правительства. Вы, ребята, даже не иракцы. Какое право ты имеешь останавливать меня?”

“Вход воспрещен”, - сказал первый солдат. “Уходи. Возвращайтесь назад ”. Он достал свою портативную рацию и начал говорить, в то время как второй солдат поднял винтовку по левому борту в очевидном угрожающем жесте. Когда первый солдат закончил передавать по рации свой отчет, он замахал руками, как будто пытаясь прогнать подростка, крича: “Уходи сейчас же. Siktir git ! Вперед!”

“Я не уйду, не взглянув на свой самолет…что вы, ребята, сделали с моим самолетом”, - сказал Джон. Он быстро прошел мимо обоих солдат, затем пошел назад к самолету. Солдаты последовали за ним, выкрикивая приказы на турецком, сбитые с толку и с каждой секундой становясь все злее. Джон поднял руки и пошел назад быстрее. “Я ненадолго, ребята, но я собираюсь взглянуть на свой самолет. Оставьте меня в покое!” Джон побежал к самолету.

“Dur ! Остановитесь!” Второй плечистый поднял винтовку в боевое положение, но не целился в Джона, очевидно, чтобы произвести предупредительный выстрел. “Остановись, или я —”

Внезапно винтовка была выхвачена у него из рук в мгновение ока. Солдат обернулся ... и увидел человека, одетого в темно-серый костюм с головы до пят, шлем без глаз прямо из научно-фантастического комикса, каркас из тонких гибких трубочек по всей коже, толстые перчатки и ботинки. “Aman allahim …!”

“Не будь грубой”, - сказала фигура на синтезированном электроникой турецком. “Никакого оружия”, — он протянул руку с невероятной быстротой и выхватил портативный передатчик у второго солдата, — “и никаких раций. Я верну их, только если ты покажешь мне, что можешь вести себя прилично ”. Турки отступили, затем начали убегать, когда поняли, что их не собираются брать в плен.

“Давайте, ребята, поехали”, - сказал Джон, направляясь к поврежденному XC-57. “Видишь, я говорил тебе, что это было бы не так уж плохо”.

“Негодяй номер один, это Genesis”, - радировал Патрик Макланахан Уэйну Макомберу. “В вашу сторону направляется пара машин, примерно в десяти минутах езды”. Патрик запустил небольшой беспилотный штурмовик AGM-177 Wolverine, который был доставлен грузовым судном 767. Это напоминало нечто среднее между крылатой ракетой и доской для серфинга. Обычно он запускался с воздуха, но имел возможность запуска из катапульты, установленной на грузовике. "Росомаха" несла инфракрасные и миллиметровые датчики изображения и наведения, чтобы она могла автономно находить, атаковать и повторно атаковать цели, запрограммированные для нее. У него было три внутренних оружейных отсека для атак по разным типам целей, и он также мог атаковать четвертую цель, влетев в нее в стиле камикадзе. “Радар зафиксировал вертолет примерно в десяти минутах к востоку”, - добавил он. “Мы не знаем, направляется ли оно сюда или просто патрулирует, но оно близко”.

“Принято, Генезис”, - ответил Макомбер. Он махнул хамви, чтобы они подъезжали. “Давай, у нас компания, иди туда и помоги яйцеголовому”, - приказал он. “Я хочу убраться отсюда как можно скорее”. Подъехали "хаммеры", и техники начали выгружать электроинструменты, чтобы начать вскрывать самолет.

“Я буду здесь, по крайней мере, весь день, возможно, в течение следующих двух дней”, - сообщил по радио Джон Мастерс.

“Мастера, я здесь не для того, чтобы перегонять весь самолет обратно на базу”, - ответил Макомбер по рации. “Хватайте все секретные материалы и только самые необходимые черные ящики, которые остались нетронутыми, и давайте выбираться отсюда. Мы действуем открыто, за нами идут триста турецких солдат и еще пятьдесят тысяч в этом районе ”. Это напоминание, казалось, заставило всех работать немного быстрее.

“Этот вертолет определенно направляется в вашу сторону”, - радировал Патрик. “Примерно через семь минут. Численность сухопутных войск увеличилась — теперь, похоже, шесть транспортных средств, четыре бронетранспортера и две бронированные машины. Как выглядит самолет?”

“Мастерс говорит, что это выглядит не так уж плохо”, - сказал Вжик. “Я думаю, он бы сказал это, если бы это была не что иное, как дымящаяся дыра в земле”.

“Ты прав насчет этого. Хорошо, они устанавливают блокпосты к северу и югу от шоссе, и все шесть машин направляются в вашу сторону ”.

“Принято”.

“Никаких сражений, если это не является абсолютно необходимым, Негодяй. Мы все еще друзья, помни ”.

“Я знаю. До сих пор я был чрезвычайно сердечен и мил ”.

“Сейчас они должны быть в поле зрения на шоссе”.

Уэйн обернулся и увидел, что из грузовиков выгружают в общей сложности около двадцати солдат с винтовками, бронетранспортеры на страже по бокам грузовиков и выгружают свое собственное снаряжение, и тот же капитан Эврен Джон, с которым разговаривал у главных ворот, осматривает их в бинокль. “На виду. Пока я вижу только пехотное оружие. Негодяй, это один, у нас ищейка, приготовься ”. Несколько минут спустя Вжик увидел, как несколько солдат и капитан Эврен садятся в свои бронетранспортеры и медленно едут к ним. “Вот они идут”.

БТР Эврена остановился примерно в тридцати ярдах перед Вжиком, и пятеро солдат спешились, разошлись веером примерно в шести ярдах друг от друга и легли ничком на землю с поднятыми винтовками. Вжик заметил, что в башенке стрелка на крыше бронетранспортера находился человек, а ствол 12,5-миллиметрового пулемета был направлен прямо на него; на направляющей для запуска была установлена противотанковая ракета российского производства AT-3 “Саггер”, нацеленная на один из хаммеров. Второй бронетранспортер двинулся прочь, резко поворачивая к XC-57.

“Ты!” Эврен крикнул по-английски. “Поднимите руки и повернитесь!”

“Хайир”, - ответил Вжик по-турецки через свой электронный переводчик. “Нет. Оставьте нас в покое”.

“Вам не разрешен доступ на самолет”.

“У нас есть разрешение от иракского правительства и владельца самолета”, - сказал Вак. “Это законная операция по спасению. Оставьте нас в покое”.

“Я повторяю, поднимите руки и повернитесь, или мы откроем огонь”.

“Я американец, я не вооружен, и у меня есть разрешение иракского правительства. Ты турецкий солдат. Я не подчиняюсь твоим приказам ”.

Теперь Эврен, казалось, был сбит с толку. Он достал свой портативный передатчик и заговорил в него. “Он, очевидно, достиг предела своих правил ведения боевых действий”, - сказал Вак по командной сети. “Вот где это начнет становиться интересным. Следите за вторым бронетранспортером; он прикрывает меня с фланга и направляется в вашу сторону ”.

“Попал в поле зрения, Первый”, - пришел ответ от Чарли Терлока.

“Вертолет примерно в пяти минутах полета, негодяй”, - сказал Патрик.

“Принято. Будем надеяться, что это всего лишь телевизионные новости ”. Вжик на мгновение задумался. “Я начинаю нервничать из-за этого пулемета и ракеты Sagger на этом бронетранспортере, ребята”, - сказал он. “Все, найдите какое-нибудь укрытие подальше от Хамви”. Через своего переводчика он сказал: “Немедленно отведите свое оружие!”

“Вы немедленно сдадитесь, или мы откроем огонь!” Эврен крикнул в ответ.

“Я предупреждаю вас, уберите свое оружие и оставьте нас в покое, или я собираюсь с вами разделаться”, - сказал Вжик. “Меня не волнует это дерьмо с союзниками по НАТО — опустите оружие и уходите, или вы все очнетесь в больнице”.

Через чувствительные микрофоны, встроенные в костюм Железного Дровосека, Вак услышал, как Эврен произнес слово ates . Раздалась трехзарядная винтовочная очередь, и все три пули попали в левое бедро Макомбера. “Да благословит этоБог”, - прорычал Макомбер. “Этот парень прострелил мне чертову ногу”.

“Он всего лишь пытался ранить тебя”, - сказал Чарли. “Успокойся, Вжик”.

Эврен был явно поражен, увидев, что фигура все еще стоит, хотя он ясно видел, что все пули попали. “Еще одно предупреждение, приятель”, - крикнул Вжик по-турецки. “Если вы не бросите свое оружие, я собираюсь сыграть небольшую мелодию на вашем черепе своими кулаками”.

Он услышал, как Эврен сказал: “Он экей, бебе, сикак !”, что означало: “Двенадцать и малыш, вперед”, и Вжик передал по рации: “В укрытие, выбейте БТРЫ, сейчас!” Как раз в тот момент, когда наводчик 12,5-миллиметрового пулемета открыл огонь.

Выбросив струю сверхсжатого воздуха, Вжик взлетел в воздух и приземлился на бронетранспортере. Наводчик попытался последовать за ним, когда он плыл на него, чуть не выбив себя из купола. После того, как Вжик приземлился, он согнул ствол пулемета, пока оружие не взорвалось от давления не выпущенных газов. Но он был недостаточно быстр, чтобы остановить AT-3. Ракета с проводным наведением слетела с направляющей и попала в один из Хамви, отправив его в полет в облаке огня. “Все в порядке?” он связался по рации.

“Всем было ясно”, - сказал Джон Мастерс. “Спасибо за предупреждение”.

“Могу я теперь проломить несколько голов, генерал?” - Спросил Макомбер.

“Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал, негодяй, если только они не нападут на Джона и техников”, - сказал Патрик. “Забирайте только их оружие”.

“Когда мы собираемся покончить с этой рутиной ‘Кумбайя’, сэр?” - вполголоса спросил Макомбер. “Негодяй два, сможешь ли ты вывести из строя двенадцать целых пять десятых и ”Саггер", не причинив вреда ..." Но в этот момент на крыше второго бронетранспортера произошел небольшой взрыв, и наводчик выпрыгнул из купола, выбивая искры и небольшое пламя со своей униформы. “Спасибо тебе”.

“Не упоминай об этом”, - сказал Чарли.

Турки открыли по Вжику непрерывный ружейный огонь, когда он спрыгнул с БТР и подошел к Эврену; они не прекращали стрелять, пока Вжик не схватил Эврена за куртку и не поднял его с земли. “Я вежливо просил вас оставить нас в покое”, - сказал Вжик. “Теперь я собираюсь быть не таким милым, Аркадас” . Так же легко, как подбрасывать теннисный мяч, Удар отбросил Эврена на сотню ярдов по воздуху, почти до самого шоссе. Затем он подбежал и сделал то же самое с другими турецкими солдатами вокруг него, которые не убежали. “Это нормально, Генезис?”

“Спасибо тебе за проявленную сдержанность, негодяй”, - ответил Патрик.

Макомбер перепрыгнул на другой БТР, но турецкие войска уже убежали ... потому что они увидели Чарли Терлока на борту кибернетического пехотного устройства, охраняющего другую сторону места крушения. Она носила свою собственную электромагнитную рельсовую пушку и рюкзак с сорокамиллиметровой ракетной установкой, в котором находились восемь вертикально запускаемых ракет с осколочно-фугасными, противопехотными бомбами и дымовыми боеголовками, плюс рюкзак для перезарядки в Хаммере. “Все в порядке, Второй?”

“Мне все ясно”, - ответил Чарли. Она указала на восток. “Этот вертолет в поле зрения. Выглядит как стандартный Huey. Я вижу дверного стрелка, но другого оружия нет ”.

“Если он направит этот пистолет куда-нибудь рядом с нашими парнями, достань его”.

“Я его уже пристрелил. Похоже, что в дверях с ним был оператор. Улыбнись — тебя снимают на скрытую камеру ”.

“Просто великолепно. Хозяева...?”

“У меня даже еще не все двери доступа открыты, Уэйн”, - сказал Джон. “Мне понадобится по меньшей мере час, чтобы просто выяснить, что к чему. Для извлечения основных компонентов и LRU не должно потребоваться много времени — максимум часа три. Но мне бы хотелось по крайней мере восемь часов, чтобы...

“Я не знаю, есть ли у вас восемь минут, пусть даже восемь часов, но двигайтесь, и мы будем сдерживать их столько, сколько сможем”, - сказал Вжик.

“Может быть, если бы вы помогли нам, мы бы закончили быстрее”, - предположил Джон.

Вжик вздохнул внутри своей брони. “Я боялся, что ты это скажешь”, - сказал он. “Чарли, у тебя есть охрана. Я собираюсь некоторое время побыть механиком ”.

“Вас понял. Этот вертолет выходит на нашу орбиту. Похоже, они делают снимки. Дверной стрелок ничего не отслеживает на земле.”

“Если будет похоже, что он собирается вступить в бой, прижмите его”.

“С удовольствием”.

“Мы инженеры, а не механики”, - поправил его Джон. “Но ты будешь подрывником”.

“Что ж, это больше похоже на правду”, - сказал Вжик.

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ, БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

Президент поднял трубку. “Здравствуйте, президент Хирсиз. Это президент Гарднер. Что я могу сделать для вас сегодня?”

“На один раз вы можете отозвать своих боевых собак, сэр, ” сказал Курзат Хирсиз из Анкары, “ если только вы не ищете войны”.

“Вы имеете в виду инцидент на месте крушения к северу от Мосула?” - Спросил Гарднер. “Насколько я понимаю, трое ваших солдат были ранены и две бронированные машины были повреждены. Это точно?”

“У вас есть объяснение этому преднамеренному нападению?”

“Вам придется поговорить с иракским правительством. Правительство Соединенных Штатов не имело к этому никакого отношения ”.

“Это не правда. Эти... эти штуки - американские системы вооружения. Весь мир знает это ”.

“Робот и бронированный коммандос были экспериментальными разработками, и они никогда не использовались напрямую правительством США”, - сказал Гарднер, используя историю, которую он и его сотрудники придумали в ту минуту, когда им позвонил вице-президент Кен Феникс из Нала. “Они принадлежат частной компании, с которой армия США заключила контракт на обеспечение безопасности своих сил в Ираке”.

“Значит, они действительно работают на американское правительство!”

“Нет, потому что после инцидента с вашим самолетом-разведчиком их контракт с моим правительством был немедленно расторгнут”, - сказал Гарднер. “Затем компания получила контракт от иракского правительства. Они работали на иракцев, когда произошел этот инцидент. Честно говоря, я вообще не знаю, почему ваши войска оказались на месте крушения. Они не грабили самолет, не так ли?”

“Я возмущен таким намеком, сэр”, - сказал Хирсиз. “Турецкие солдаты не преступники. Самолет был причастен к сбитию турецкого самолета и убийству турецкого пилота; войска просто охраняли самолет, пока не могло начаться официальное расследование ”.

“Я понимаю. Вам следовало лучше сообщить о своих намерениях иракцам и нам. Но это было бы сложно в разгар вторжения, не так ли?”

“Итак, это ваш план сейчас, мистер Гарднер: позволить иракцам взять на себя вину за действия Америки?”

“Господин Президент, ваши войска находятся на иракской земле, бомбят иракские деревни и убивают иракских мирных жителей —”

“Мы нацелены только на террористов РПК, сэр, террористов, которые убивают невинных турок!”

“Я понимаю, сэр, и я согласен, что с РПК нужно что-то делать, и Соединенные Штаты пообещали больше помощи Турции для этого. Но мы не одобряем полномасштабное наземное вторжение в Ирак. Я предупреждал вас о непредвиденных последствиях.

“Что касается подрядчиков в Нахле: они работают на иракцев и не находятся под нашим прямым контролем, но мы по-прежнему являемся союзниками Ирака и можем заступиться за вас. Соединенные Штаты были бы рады сесть за стол переговоров с Турцией, курдским региональным правительством и Ираком, чтобы содействовать немедленному прекращению огня всеми сторонами, включая подрядчиков; графику вывода войск; и более всеобъемлющим мерам безопасности на ирако-турецкой границе, включая международных наблюдателей, для недопущения пересечения границы террористами РПК. Но ничего не произойдет, пока турецкие войска участвуют в боевых операциях внутри Ирака, сэр ”.

“Итак, это заговор: Америка использует этих роботов против турецких войск, притворяется, что они непричастны, но затем предлагает быть посредником в переговорах до тех пор, пока существует прекращение огня”, - сердито сказал Хирсиз. “Опять Турция - жертва, вынужденная уступить во всем, оттесненная в сторону и игнорируемая. Тогда никто не замечает, когда сбивают очередной турецкий самолет или разносят вдребезги очередной полицейский участок ”.

“Поверьте мне, господин президент, мы хотим помочь Турции”, - сказал Гарднер. “Турция является одним из самых важных друзей и союзников Америки. Я понимаю твой гнев. Мы можем послать наблюдателей, технологии, даже персонал для патрулирования границы. Но ничего не произойдет, пока продолжаются боевые действия. Они должны немедленно прекратиться, и турецкие войска должны покинуть Ирак. Другого пути нет ”.

“Есть только один способ, которым мы согласимся на международных наблюдателей вдоль нашей границы, мистер Гарднер: региональное правительство Курдистана должно дезавуировать РПК и все планы по формированию независимого государства Курдистан”, - сказал Хирсиз. “КРГ должно снять свой флаг со всех общественных мест, арестовать лидеров РПК и передать их нам для суда, демонтировать все базы подготовки РПК и закрыть все компании, которые поддерживают РПК”.

“Господин Президент, то, о чем вы просите, невозможно”, - сказал президент Гарднер после минутного замешательства. “КРГ управляет конституционно разрешенным курдским регионом северного Ирака. Насколько мне известно, они никогда не поддерживали РПК ”.

“Пока КРГ существует и пытается отделить свою территорию от остальной части Ирака, РПК будет использовать терроризм, чтобы попытаться добиться этого”, - сказал Хирсиз. “Вы знаете так же хорошо, как и я, что у некоторых членов руководства КРГ есть бизнес, который тайно отмывает деньги и перевозит оружие и припасы из Ирака и за рубежа в Турцию. Многие, не только Турция, считают иракскую РПК секретным военным крылом КРГ ”.

“Это чушь, господин президент”, - настаивал Гарднер. “Между КРГ и РПК нет никаких отношений”.

“Они оба хотят независимого Курдистана, разделенного на провинции Турции, Ирака, Персии и Сирии”, - сердито сказал Хирсиз. “Региональное правительство Курдистана, очевидно, не хочет открыто признавать террористическую группировку, подобную РПК, поэтому они поддерживают их тайно и выступают против любых усилий по их закрытию. Это немедленно прекратится! КРГ может управлять тремя иракскими провинциями Дахук, Эрбиль и Сулеймания, но они должны делать это, не выступая за независимый Курдистан и не пытаясь расшириться до западных провинций, в которых туркменское большинство. В противном случае наше наступление продолжается.”

Джозеф Гарднер в отчаянии провел рукой по лицу. “Значит, вы согласитесь на переговоры, господин президент?”

“Никаких переговоров, пока КРГ не согласится прекратить поддержку независимого государства Курдистан и не согласится осудить РПК и привлечь ее лидеров к суду за преступления против человечности”, - сказал Хирсиз. “Если Багдад и Эрбиль не смогут установить контроль над РПК в Ираке и заставить их прекратить убивать невинных турок, мы выполним эту работу. Добрый день, сэр”. И он повесил трубку.

Президент швырнул трубку. “Людям нельзя позволять так сильно веселиться”, - пробормотал он. Он обратился к своим советникам в Овальном кабинете. “Сказать КРГ, чтобы оно прекратило все планы по обретению независимости?” Он щелкнул пальцами. “Конечно, мы можем это сделать. Единственная часть Ирака, где все в порядке, и Хирсиз хочет, чтобы ее закрыли. Великолепно”.

“Но он открыл дверь для переговоров, сэр”, - сказал начальник штаба Уолтер Кордус. “Всегда занимай высокие позиции и надейся, что все встретятся где-то посередине”. Президент искоса взглянул на него. “По крайней мере, это начало переговоров”.

“Я думаю, вы могли бы назвать это и так”, - сказал президент. “Ты все это слышал, Кен? Стейси?”

“Да, господин президент”, - сказал Кен Феникс с авиабазы союзников Нала. “Турецкие ВВС наносят удары по северо-восточным провинциям Ирака, особенно по провинциям Эрбиль и Дахук. Я сомневаюсь, что КРГ или Багдад будут вести переговоры, пока турки атакуют их города и деревни ”.

“НАТО собирается сегодня позже, чтобы обсудить резолюцию, предписывающую Турции прекратить огонь”, - заявила госсекретарь Стейси Энн Барбо из Брюсселя, Бельгия, штаб-квартиры Организации Североатлантического договора. “Но резолюция уже сведена к просьбе прекратить огонь. Турки имеют значительную поддержку в совете здесь — они с пониманием относятся к продолжающимся нападениям РПК, несмотря на попытки Турции предоставить курдам в Турции больше помощи, более сильный голос в правительстве и меньше культурных и религиозных ограничений. Я не думаю, что Турция столкнется с большим давлением со стороны НАТО или Европейского союза ”.

“Они тоже мало что получают от Конгресса”, - сказал президент. “Большинство не понимает всего вопроса Курдистана, но они понимают терроризм, и прямо сейчас они видят в РПК проблему. Турция в конечном итоге задержится в Ираке, и общественное мнение изменится, особенно если они попытаются расширить конфликт ”.

“И последнее, что им нужно, это повод для расширения конфликта ... что возвращает меня к Макланахану”, - едко сказал Барбо. “Какого черта он там делает, господин вице-президент?”

“Он, по-видимому, собирается помочь иракцам защититься от турок”, - ответил Феникс. “Эта миссия к его разбившемуся самолету была проверкой, чтобы увидеть, что будет делать турецкая армия. Казалось, они ничего не предпринимали, пока не отправились на место крушения. Турки готовились переместить или демонтировать самолет, и они попытались прогнать их ”.

“И Макланахан напал”.

“Я наблюдал за изображениями, поступающими с беспилотника над местом происшествия, - сказал Феникс, - и я слушал аудио, когда это происходило. Силы Макланахана не атаковали, пока этого не сделали турки, и они даже сделали им второе предупреждение после того, как солдат выстрелил в коммандос "Железный дровосек". После того, как стало очевидно, что турки собираются напасть на рабочих, Железный Дровосек и подразделение уголовного розыска приступили к работе.”

“И что теперь происходит?”

“Некоторые из турок, окружающих здесь авиабазу Нахла, развернулись недалеко от места крушения”, - сказал Феникс. “Доктор Мастерс и его работники все еще находятся на месте катастрофы, восстанавливая черные ящики и секретное оборудование. Беспилотники Макланахана обнаружили несколько турецких наземных подразделений в пути, но они боятся, что турецкие ВВС атакуют. Турки спустили вертолеты рядом с этим местом и обстреляли их из нескольких минометов, пытаясь напугать их и заставить отступить ”.

“Вы знаете, я не испытываю особой симпатии к Макланахану прямо сейчас”, - сказал Гарднер. “Он решил поджать тигру хвост, и теперь ему могут откусить задницу. Мы пытаемся найти способы деэскалации конфликта, а он просто идет и находит новые способы эскалации этого ”.

“Мы узнаем, что произойдет дальше, как только Мастерс начнет возвращаться сюда, в Налу”, - сказал Феникс. “На шоссе его ждет около сотни солдат и шести бронированных машин, и я готов поспорить, что они взбешены”.

“Я хочу, чтобы наши ребята держались подальше от этого”, - приказал президент. “Американцы не должны вмешиваться. Это борьба Макланахана. Если из-за него его ребята пострадают или погибнут, это его вина ”.

“Мы должны связаться с премьер-министром Турции и призвать к сдержанности, сэр”, - сказал Феникс. “Парни Макланахана в меньшинстве. Даже с Железным Дровосеком и СИДОМ на свободе они никак не смогут пробиться через турецкую армию. Турки захотят немного отомстить ”.

“Я надеюсь, что Макланахан достаточно умен, чтобы не пытаться противостоять туркам”, - сказал президент. “Стейси, снова свяжись с офисом Акаса, объясни ситуацию и попроси ее связаться с Министерством обороны, чтобы армия сдержалась”.

“Да, господин президент”.

“Макланахан вмешался по-крупному”, - сказал президент, переходя к другим делам. “К сожалению, это его ребята, которые пострадают за это”.

ВБЛИЗИ АВИАБАЗЫ СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Наступают!” Чарли Терлок закричал. “Ударить...?”

“Я понял”, - ответил Уэйн Макомбер. Он держал свою электромагнитную рельсовую пушку наготове с тех пор, как в их сторону был выпущен первый минометный снаряд примерно час назад. Радиолокационная система Чарли Терлок на миллиметровых волнах, встроенная в ее робота CID, сканировала небо вокруг них на многие мили, позволяя ей обнаруживать снаряды и мгновенно передавать информацию об отслеживании и наведении на целеуказательные компьютеры Уэйна.

Чарли Терлок также носила свою электромагнитную рельсовую пушку, но все ее снаряды уже были израсходованы на уничтожение минометов, а ее перезарядка была взорвана, когда "Саггер" уничтожил первый "Хамви". Сорокамиллиметровые ракеты в ее рюкзаке, возможно, были недостаточно быстры, чтобы перехватить минометные снаряды, но рельсовая пушка Макомбера была более чем боеспособна. Он просто поднял свою винтовку, используя экзоскелет с электроприводом своего костюма в качестве платформы для точного прицеливания, и последовал за информацией слежения, передаваемой из отдела уголовного розыска. Ему не пришлось много руководить минометным обстрелом — снаряды электромагнитной рельсовой пушки летели в десятки раз быстрее пули из снайперской винтовки и легко уничтожали снаряд.

“Salvo!” Чарли закричал. “Приближаются еще четверо!”

“Ублюдки”, - пробормотал Вжик. Это был первый раз, когда они стреляли больше, чем по одному за раз. Он легко поразил всех четверых, но теперь возникли проблемы. “У меня заканчиваются патроны — у меня последний магазин, осталось еще шесть”, - сказал он. “Мне также понадобятся свежие батарейки для винтовки и для себя”.

Один из техников подбежал к оставшемуся хаммеру, несколько мгновений его обыскивал, затем подбежал к Макомберу. “Больше не осталось свежих батарей”, - сказал он. “Нам придется подключить вас”.

“Отлично”, - сказал Вжик. Техник отсоединил шнур питания от отсека для хранения на задней части костюма Макомбера, протянул его обратно к Хаммеру и подключил к розетке питания. “Чарли, тебе придется попытаться перехватить еще какие-нибудь патроны. Я собираюсь повысить уровень своей силы, прежде чем мы начнем выдвигаться. У меня в пистолете как раз достаточно заряда, чтобы выпустить последние оставшиеся снаряды ”.

“Понял”, - ответил Чарли. “Я не видел, чтобы взорвался какой-либо из этих снарядов, и на проецируемом треке видно, что они промахнулись мимо нас. Может быть, это не боевые патроны. Они подбрасывают их просто для того, чтобы посмотреть, что мы будем делать ”.

“Рад, что мы предоставляем им немного развлечений”, - сказал Вжик. “Вы можете вычислить место обстрела?”

“Уже сделали. Они не сдвинули его с места. Я могу уничтожить их, если хочешь, или сбросить на них газовую ракету ”.

“Я пока не хочу, чтобы эти парни выходили из себя, и нам нужно экономить боеприпасы”, - сказал Вжик.

“Приближается еще один вертолет, ребята”, - передал по рации Патрик Макланахан. “На этот раз из Турции, скорость выше. Возможно, это боевой корабль. Примерно через десять минут.”

“Принято”, - ответил Уэйн Макомбер. “Ладно, док, пора собираться”.

“Патрик сказал десять минут? Я возьму это ”.

“Нет, потому что через десять минут мы будем в зоне досягаемости ракет, которые может нести вертолет, и тогда будет слишком поздно”, - сказал Вжик.

“Хорошо”, - уныло сказал Джон. “Мы получили лазерный радар и блоки спутниковой связи. Я думаю, этого должно хватить. Слишком много вещей для одного Humvee; нам придется поместить все это в трейлер ”.

Группе не потребовалось много времени, чтобы собрать свое снаряжение. Вжик шел впереди, высоко держа свое рельсовое ружье, чтобы все турецкие солдаты могли его видеть. Чарли несла свой запасной рюкзак в левой бронированной руке и разряженный электромагнитный рельсовый пистолет в правой, надеясь, что один его вид может напугать кого-нибудь из турок. Все инженеры собрались в уцелевшем "Хамви", а все их инструменты, оборудование и извлеченные коробки были в трейлере.

“Как скоро прибудет наша помощь, генерал?” - Спросил Вжик по своему защищенному командному каналу.

“Они выглядят так, как будто меняют строй, Вжик”, - спросил Патрик. “Старайся тянуть время как можно дольше”.

“Что насчет того вертолета?”

“Еще пара минут”.

“Эти цифры не совпадают, генерал”, - мрачно сказал Вжик. По турецкому командному каналу, который он обнаружил, он сказал: “Слушайте, капитан Эврен. Мы выходим. Мы не хотим ссориться с вами, ребята. Мы собираемся вернуть наши вещи на базу. Расступитесь.”

“Нет, американцы”, - ответил Эврен мгновением позже, в его голосе сквозило удивление от того, что его радиоканал использовался роботами. “Вы будете задержаны, а это оборудование конфисковано. Вы напали на членов моего подразделения и на меня самого. За это вы должны быть наказаны”.

Удар остановил конвой. “Капитан, слушайте меня очень внимательно”, - сказал он. “Ты знаешь, что мы можем сделать. Чего вы, возможно, не знаете, так это того, что у нас над головой кружит беспилотный летательный аппарат. Если вы мне не верите, посмотрите вверх ”. В этот момент Патрик выключил и перезапустил двигатель AGM-177 Wolverine, который он держал на орбите над этим районом, из-за чего на несколько секунд стала видна полоса коричневого дыма. “Это ударный беспилотник, и он может уничтожить всю вашу бронетехнику и ваших людей управляемыми бомбами. Я прикажу пролететь над вашими позициями, прежде чем мы двинемся туда, и когда это будет сделано, мы позаботимся обо всех, кто еще стоит. Теперь отойдите в сторону ”.

“У меня есть приказ, американец”, - сказал Эврен. “Вы сложите оружие, отключите питание робота и дрона и сдадитесь. Если вы этого не сделаете, мы атакуем ”.

“Есть идентификатор этого приближающегося вертолета, Вжик”, - сказал Чарли. “Боевой корабль "Кобра". Больше излишков в США. Не вижу его оружия, но готов поспорить, он заряжен для ”медведя ".

“Последний шанс, капитан”, - сказал Вжик. “В противном случае мы начнем стрелять. Отойдите в сторону ”.

“Я не буду. Сдавайтесь или будете убиты. На случай, если вы не заметили, у нас есть собственная поддержка с воздуха. Он не такой продвинутый, как ваш беспилотный самолет, но уверяю вас, он смертельно опасен. После того, как оно нападет, от вас ничего не останется, о чем нам, как вы говорите, нужно позаботиться ”.

“Сначала мне придется уничтожить эту Кобру, Чарли”, - сказал Вжик. “Следи за моей спиной — они обязательно откроют огонь, когда —”

Внезапно Чарли закричал: “Запуск ракеты!”

“Откуда, Чарли?”

“Позади нас!” Как раз в этот момент они услышали громкий ХЛОПОК! Вжик и Чарли обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как спираль белого дыма взметнулась ввысь и попала в "Кобру". Вертолет начал резко крениться вправо, казалось, закачался, затем начал нисходящий авторотации штопор, пока не врезался в землю в жесткой, но выживаемой аварии.

“Прекратить огонь! Не открывать огонь!” По турецкому командному каналу раздался крик Вжика. По их отдельному каналу он передал по радио: “Я надеюсь, это был ты, Джаффар”.

“Да, Макомбер”, - ответил полковник Юсуф Джаффар по отдельному командному каналу. Его северный батальон сбил боевой вертолет "Кобра" ракетой "Стингер", выпущенной с плеча. “Извините, что мы опоздали, но я полагаю, что вы пришли рано. Неважно. Мы все здесь и готовы сразиться с турками”.

“Надеюсь, здесь никто ни на кого не нападет”, - сказал Вжик. Он передал Джаффару частоту турецкой компании, затем сказал по этому каналу: “Боевой корабль "Кобра" был сбит иракской зенитной ракетой, капитан Эврен”, - сказал он. “Иракская бригада Нахла продвигается на эту позицию”. В этот момент он мог видеть, как турецкие войска справа начали ерзать и шуршать; они, очевидно, получили визуальное представление о самом северном батальоне. “Капитан Эврен?”

После несколько долгой и неудобной паузы: “Да, американец”.

“Я не командую иракской армией, и вы действительно вторглись в их страну, ” сказал Вак, - но мои силы не собираются нападать, если на нас не нападут первыми. Я прошу полковника Джаффара также не нападать. Он подслушивает. Он собирается сопроводить мою команду обратно на авиабазу Нала. Я призываю всех сохранять спокойствие и не нажимать на спусковой крючок. Капитан, если вы хотите отправить команду осмотреть сбитую "Кобру", вы можете это сделать. Полковник Джаффар, это было бы приемлемо?”

“Это было бы приемлемо”, - ответил Джаффар.

“Хорошо. Капитан, мы выдвигаемся. Расступитесь, и всем сохранять спокойствие ”.

Это было довольно впечатляющее зрелище. Съехав с главного шоссе к северу от Налы, Железный Дровосек и робот-криминалист, теперь с винтовками rail gun на плечах, вели "Хамви", буксирующий трейлер, полный запчастей и инструментов, по открытому полю. Турецкие взводы были выстроены по обе стороны шоссе перед ними. С северо-запада наступал полный батальон иракской пехоты, а по шоссе к северо-востоку от базы наступал еще один иракский батальон. Все они сошлись на пересечении двух магистралей.

Уэйн нашел капитана Эврена на обочине шоссе, остановился и отдал ему честь. Капитан отдал честь в ответ, но не сводил глаз с десятифутового подразделения уголовного розыска, шагающего к нему и также отдающего честь. “Боже мой...!”

“Чарли Терлок, капитан Эврен”, - сказала Чарли, протягивая большую бронированную руку после того, как опустила салют. “Как дела? Спасибо, что не стреляли ”.

Эврен был ошеломлен гибкостью робота и его реалистичными движениями. Ему потребовалось несколько долгих забавных мгновений, чтобы взять робота за руку и пожать ее. “It...it это машина, но она движется как человек ...!”

“Женщина, если ты не возражаешь”, - сказал Чарли.

Полковник Джаффар подошел несколькими минутами позже. Эврен отдал честь, но Джаффар не ответил на нее. “Итак, ты командуешь этой ротой, Турок?”

“Да, сэр. Капитан Эврен, рота ”Сайя", сорок первый отдел безопасности —

“Мне все равно, кто ты или в каком подразделении ты состоишь, Турок”, - сказал Джаффар. “Все, что меня волнует, это когда вы вернетесь домой и оставите мою страну в покое”.

“Это зависит от того, когда Ирак перестанет защищать курдов-убийц, которые въезжают на бомбовозах в здания полиции и убивают невинных турок, сэр!”

“Я здесь не для того, чтобы выслушивать твои политические тирады, турок! Мне нужно знать, когда вы выведете своих головорезов из моей страны!”

Вжик взглянул на Чарли. Ей не нужно было много двигаться, но десятифутового робота, просто поднимающего свои бронированные руки в знак капитуляции, было достаточно, чтобы привлечь всеобщее внимание. “Разве мы все не можем просто поладить?” - сказала она. Она прижала руки к щекам. “Миленький, пожалуйста?” Вид большого боевого робота, ведущего себя как застенчивая школьница, заставил рассмеяться даже грубоватого полковника Джаффара, и сотни солдат, как турок, так и иракцев, присоединились к смеху.

“Сейчас не время и не место для споров, ребята”, - сказал Вжик. “Почему бы нам не отнести это обратно на базу? Если я не ошибаюсь, уже почти время обеда. Почему бы нам всем не присесть, не перекусить и не снять нагрузку?”

ЭРБИЛЬ, ИРАК

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Где мой проклятый воздух?” Генерал Бесир Озек закричал. “Они опаздывают на десять минут!” Он выхватил микрофон из рук офицера связи. “Ресим, это Сиканский один. Твоей эскадрилье лучше взять себя в руки, или я вернусь туда, чтобы надрать тебе задницу!”

Озек находился в кабине машины командного пункта ACV-300, входившей в состав штабной роты Третьей дивизии, которая разгромила восточный Ирак. Силам Озека было приказано продвигаться только до северо-западного аэропорта Эрбиля, захватить его для пополнения запасов и отрезать торговлю со столицей Курдистана и удерживаться, но он приказал батальону механизированной пехоты продвигаться к окраинам самого города.

Батальон установил периметр безопасности на большой территории, которая была очищена от старых зданий, чтобы освободить место для нового высотного жилья, к северо-западу от самого города. Он хорошо видел вокруг себя любые признаки контратаки со стороны пешмерга, РПК, регулярных иракских сил или американцев; до сих пор ни одна из этих боевых организаций не угрожала его армии по-настоящему, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Пешмерга была самой большой угрозой. Сообщения расходились в отношении размера пешмерга, но даже по самым оптимистичным оценкам их было вдвое больше, чем четырех дивизий, которыми командовал Озек, и у них также было немного бронетехники.

И были сообщения о растущем сопротивлении в Ираке. Как послушные крысы, РПК, конечно, глубоко скрывалась, но американцы начинали проявлять беспокойство, и иракские подразделения, которые таинственным образом исчезли прямо перед вторжением, начали появляться. Озек слышал несколько сообщений о контакте с американскими и иракскими войсками возле Мосула, но пока ни слова о каких-либо потерях.

Озек выбрал этот район и по другим причинам: он находился к северу от парка Сами Абдул Рахман, мемориального парка убитого чиновника регионального правительства Курдистана и сторонника РПК; он также находился на расстоянии минометного выстрела от здания парламента регионального правительства Курдистана, поэтому курдские политики должны иметь возможность хорошо рассмотреть его армию, наступающую на их город.

Озек вышел из машины командного пункта и крикнул: “Майор!” Очень молодо выглядящий майор пехоты быстро подошел к нему. “Наш эфир запаздывает, так что вам придется задержаться еще на несколько минут”.

“Мы нанесли удар по каждой цели в списке, сэр”, - сказал командир батальона. “Мы снова атаковали первую десятку в списке”.

Озек вытащил листок бумаги из своего пиджака. “Я составил новый список. Министерство обороны говорило о нападении на предприятия в Эрбиле, которые поддерживают РПК ... Что ж, пока они не дадут мне официального разрешения, я сам нашел их кучу. Это их адреса. Найдите их на карте и бросьте.”

Майор изучил список, и его глаза расширились от удивления. “Э-э, сэр, этот адрес находится внутри Цитадели”.

“Я знаю это”, - сказал Озек. “Это базар, на котором есть магазины, принадлежащие некоторым из тех же парней, которых мы уже обстреливали. Почему они должны быть оставлены в стороне?”

“Но это внутри Цитадели, сэр”, - повторил майор. Цитадель Эрбиля представляла собой древнюю каменную стену в центре города, окружающую археологические руины первоначального города, которая датировалась 2300 годом до н.э. Хотя на протяжении веков город был оккупирован многими народами, Цитадель считалась священной землей для всех них, и некоторым ее участкам было по тысяче лет. “Что, если мы нанесем удар по археологическим памятникам?”

“Я не беспокоюсь о нескольких глинобитных хижинах и дорожках для телег”, - сказал Озек. “Я могу выглянуть оттуда и увидеть развевающийся флаг Курдистана изнутри этого места, так что я знаю, что РПК прячется там. Я хочу, чтобы эти магазины были уничтожены. Сделай это ”.

“При всем уважении, сэр, ” сказал майор, “ наша задача - искоренить РПК. Они могут убегать и прятаться в городах, но они не живут в Эрбиле. Наши разведчики и подразделения контрразведки сообщают нам, что пешмерга следили за нами, но они не осмеливались вступить в контакт. Мы не должны давать им повода для этого. Мы уже обстреляли цели в городе; бомбардировка Цитадели может стать последней каплей ”.

“Я понимаю, что вы боитесь пешмерга, майор”, - сказал Озек. “За свою карьеру я не раз сталкивался с ними в приграничных районах. Они хороши в горах и в глубинке, но они не что иное, как прославленные партизаны. Они не собираются нападать на регулярное армейское подразделение в лобовой атаке. Они никогда не сражались как кто-либо иной, кроме племенных силовиков. Они с такой же вероятностью будут сражаться друг с другом, как и мы. На самом деле, я был бы рад шансу заставить несколько их батальонов вступить с нами в бой — уничтожить несколько их более храбрых подразделений, и весь конгломерат Курдистана может сложиться раз и навсегда ”.

“Да, сэр”, - сказал майор, - “но могу я порекомендовать нам выпускать в Цитадель только дым? Вы знаете, как некоторые почитают это место, особенно в курдском регионе. Они—”

“Мне не нужен урок истории от вас, майор”, - отрезал Озек. “Немедленно приступайте к составлению этого списка. Те же процедуры, что и раньше: дым, чтобы рассеять жителей и пометить для точности, взрывчатка, чтобы обрушить крыши, и белый фосфор, чтобы сжечь место дотла. Займитесь этим ”.

Как только он взмахом руки отпустил командующего артиллерией, к нему подбежал солдат и отдал честь. “Боевой корабль выдвигается на позицию, сэр”.

“В самое проклятое время”. Он вернулся к машине командного пункта и схватил радиомикрофон. “Изменение Один-Восемь, это Сикан Один, как вы читаете?”

“Громко и четко, Сикан”, - доложил пилот боевого вертолета AC-130H Spectre. “Одна минута до прибытия на станцию”.

“Покажи мне Танго номер один”, - сказал Озек. Телевизионный монитор ожил, показывая изображение с датчиков, передаваемое с боевого корабля. На нем было показано широкоугольное изображение южной части Эрбиля, примерно в восьмистах ярдах к югу от Цитадели. Оператор сенсора переключился на узкое поле зрения и увеличил изображение Эрбильского базара сверху. Он следовал по главной магистрали на юг вдоль края базара, пока не пересек главную улицу, затем начал считать здания, продолжая движение на юг. “К югу от пекарни, к северу от жилого дома ... Это тот самый”, передал по рации Озек. Оператор сенсора зафиксировал штаб-квартиру Masari Bank of Kurdistan, одного из крупнейших банков на севере Ирака ... и широко известного тем, что поддерживает РПК путем отмывания денег, международного обмена деньгами и сбора пожертвований по всему миру.

“Resim зафиксирован и готов, Сикан”, - доложил пилот. AC-130 вышел на левую орбиту вокруг цели, при этом установленный сбоку информационный дисплей и система посадки по приборам, подобные стрелкам управления, показывают пилоту, где именно следует расположить самолет.

“Продолжайте“, - сказал Озек, затем вышел из командной машины и посмотрел на юго-восток. Это был его первый раз, когда он лично увидел атаку AC-130…

... и он почувствовал себя немного разочарованным. Большинство атак AC-130 происходят в темноте, когда вспышки выстрелов 40-миллиметровой пушки самолета и 105-миллиметровой гаубицы освещали ночь как ничто другое. Он увидел попадание снаряда из гаубицы и столб дыма, поднимающийся в небо, прежде чем услышал ГРОХОТ! о пистолете и взрыве на земле, и он пожалел, что не остался посмотреть на попадание на экране — ему пришлось дождаться видеоповтора.

Он вернулся к командной машине и посмотрел на изображение с сенсора. Дым все еще в основном скрывал обзор, но здание банка выглядело разрушенным, как и части пекарни и жилого дома напротив банка. Точность этого боевого корабля была поразительной — выстрел был произведен с высоты более двадцати тысяч футов!

“Похоже, хороший выстрел, Ресим”, - радировал Озек. “Никаких признаков зенитного реагирования. Если вы готовы идти, у нас в списке довольно много целей. Мы выпустим несколько минометных снарядов с нашей позиции по северной части города; они не должны иметь для вас значения. Давайте взглянем на Танго два ”.

КАНЦЕЛЯРИЯ ПРЕЗИДЕНТА, РОЗОВЫЙ ДВОРЕЦ, АНКАРА, ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА

ПОЗЖЕ ТЕМ ЖЕ ВЕЧЕРОМ

“Это первое столкновение с иракским военным подразделением”, - сказал министр национальной обороны Хасан Джизек, входя в кабинет президента Курзата Хирсиза. “Донесение из Талл-Кайфа, к северу от Мосула. Бригада, базирующаяся в Нале, вновь появилась и вновь заняла их базу.”

“Был какой-нибудь контакт с нашими силами?” Спросил Хирсиз.

“Да, сэр. Пилот вертолета и член экипажа были ранены, когда его самолет был сбит иракской переносной зенитной ракетой.”

Хирсиз ждал, но это было все, что Джизек мог сообщить. “И это все? Других жертв нет? А как насчет иракцев?”

“Потерь нет, сэр”.

“Что они делали, бросали друг в друга водяные шары? Что вы имеете в виду, обошлось без жертв?”

“Они не сражались, сэр”, - сказал Джизек. “Наше подразделение пропустило иракцев и американских инженеров, которые были на их разведывательном самолете, обратно на авиабазу Нахла”.

“Они позволили им вернуться? Американцы тоже? Я приказал разобрать этот самолет и доставить обратно в Турцию! Американцам разрешили вернуться на базу с частями самолета?”

“Командир подразделения собирался остановить их, но бронированный коммандос и робот пригрозили ответным ударом своим оружием и с орбитального беспилотного летательного аппарата. Затем прибыла иракская бригада. Командир подразделения увидел, что его превосходят численностью, и решил не вступать в бой. Иракцы и американцы также не вступали в бой. Они вошли на базу, и подразделение безопасности вернулось на свои посты ”.

Гнев, который Хирсиз испытывал из-за того, что его приказы игнорировались, быстро утих, и он кивнул. “Вероятно, это было хорошее решение со стороны командира”, - сказал он. “Отправьте ‘молодец’ в его родительское подразделение”.

“Наше подразделение там сообщает, что американцы запустили беспилотный боевой самолет, чтобы поддержать их детальный осмотр самолета”, - сказал Джизек. “Начальник американской частной службы безопасности Макланахан объяснил, что это был летательный аппарат дальнего радиуса действия, способный выпускать несколько типов высокоточных и площадных боеприпасов. По-видимому, это было доставлено на том грузовом самолете Boeing 767, который ускользнул от наших перехватчиков ”.

“Макланахан. Да”, - сказал Джизек. “Он - дикая карта во всем этом. Помните, он командовал очень передовым подразделением бомбардировщиков в ВВС Соединенных Штатов, и он был известен довольно смелыми и успешными операциями — многие из которых, по-видимому, были проведены без официальной санкции, если мы можем верить экспертам американских СМИ. Теперь, по-видимому, он работает на иракцев. Я бы предположил, что если он говорит, что у него есть крылатая ракета, то так оно и есть, и, вероятно, не одна. Вопрос в том: как инструмент иракцев сейчас, использовал бы он это против нас?”

“Надеюсь, мы никогда этого не узнаем”, - сказал Джизек. “Тем не менее, я хотел бы взглянуть на этот разведывательный самолет. Американский госсекретарь сказал, что наш самолет был выведен из строя лазерной системой самообороны, а не лучевым оружием. Это должен был быть мощный лазер. Если бы мы могли взглянуть на эту систему и перестроить ее, мы были бы на десятилетия впереди большинства европейских и всех ближневосточных армий ”.

“Я согласен”, - сказал Хирсиз. “Попробуй еще раз вернуть этот самолет в Турцию. Доставьте как можно больше войск сегодня вечером на вертолете. Пошлите всю Первую дивизию, если потребуется. Похоже, у них нет никаких проблем в зоне их ответственности; меня беспокоят курдские регионы, а не арабские ”.

“Но как насчет иракской бригады ”Нахла"?"

“Давайте посмотрим, захотят ли они рискнуть ввязаться в драку из-за американского самолета”, - сказал Хирсиз. “Я думаю, они могли бы подумать дважды. Возможно, нам придется иметь дело с американским роботом и бронированным коммандос, но сколько у них может быть таких штуковин? Давайте выясним. Я думаю, что самолет и его технология будут стоить того ”.

“У нас есть больше информации о роботе и бронированном коммандос; мы не будем так удивлены, как было наше меньшее подразделение, и мы будем следить за их предполагаемым беспилотным штурмовиком”, - сказал Джизек. Помощник поспешил с сообщением и передал его ему. “Мне удалось раздобыть некоторые подробности о самолете, XC-57”, - сказал он, читая. “Он участвовал в конкурсе бомбардировщиков следующего поколения, но не был отобран, поэтому его переделали в ... ланет олсун!” - выругался он.

“Что?”

“Третья бригада обстреляла Эрбиль”, - ошеломленно сказал Джизек. Хирсиз никак не отреагировал. “Генерал Озек, лично командующий минометным батальоном, выдвинулся на окраину Эрбиля, менее чем в миле от здания парламента Курдистана, и начал обстреливать город из минометов”, - продолжил он. “Он даже выпустил снаряды по Цитадели, древнему центру города. Для целей, которых он не мог достичь минометами, он вызвал боевой вертолет AC-130 и уничтожил многочисленные цели на юге города сильным пушечным огнем сверху!”

Вместо гнева или удивления, Хирсиз улыбнулся и откинулся на спинку стула. “Ну что ж, похоже, наш берсеркер с лицом скелета принял решение нанести удар по Эрбилю за нас”, - сказал он.

“Но как—” Джизек остановился, беспокойство отразилось на его лице. “Предлагаемый список целей, который составил разведывательный директорат ...?”

“Я отдал это Озеку”, - сказал Хирсиз. “Он сделал именно то, на что я надеялся”. Выражение беспокойства на лице Джизека сменилось выражением явного недоверия. “Совет Безопасности был в нерешительности, следует ли нам обострять конфликт, нападая на столицу регионального правительства Курдистана; Озек сделал это за нас”.

“Это серьезный вопрос, сэр”, - сказал Джизек. “Эрбиль - город с миллионным населением. Даже при использовании высокоточной огневой мощи, которой минометы определенно не являются, пострадают невинные гражданские лица. А большая гаубица на этих AC-130 может разрушить целое здание одним выстрелом!”

“Несколько жертв среди гражданского населения нам только помогут”, - сказал Хирсиз. “Эта битва была слишком легкой, слишком бесплодной. РПК и иракская армия бегут и прячутся, пешмерга остаются вне досягаемости, американцы запирают ворота на свои базы, а иракский народ включает свои телевизоры и смотрит, как мы проезжаем по их улицам. Это не война, это парад ... до сих пор ”. Затем на его лице появилось обеспокоенное выражение. “Озек не нападал ни на какие школы или больницы, не так ли?”

Джизек запросил более точный список пораженных целей и получил их несколько минут спустя. “Курдский банк ... небольшой торговый центр ... несколько магазинов внутри Цитадели ... мемориальный парк ... Один миномет даже упал рядом со зданием парламента на парковке, достаточно близко, чтобы разбить несколько окон —”

“Это было в списке — парковочное место политика, выступающего за РПК”, - сказал Хирсиз. “Он следовал списку до последней буквы. Удар по Цитадели ... Это была его идея, но он позаимствовал идею из того списка. Я уверен, что магазин принадлежал тому же бизнесмену, который владел другими магазинами в городе из списка. Озек пугающий и немного сумасшедший, но он быстро учится ”.

“Совет Безопасности не определился с нападением на Эрбиль, потому что мы хотели сначала увидеть реакцию мира по ходу операции”, - сказал Джизек. “До сих пор реакция была очень спокойной... Удивительно спокойной. Несколько возгласов возмущения, в основном от воинствующих мусульманских групп и правозащитных организаций. Это было молчаливое одобрение того, что мы делаем. Но теперь мы напали непосредственно на иракский народ, на курдов. Тебе следовало получить одобрение Совета Безопасности, прежде чем отдавать такой приказ, Курзат!”

“Я ничего не приказывал, Хасан”, - сказал Хирсиз. Министр национальной обороны выглядел неубедительным. “Не верьте мне, если хотите, но я не приказывал Озеку обстреливать Эрбил. Я дал ему список, вот и все. Но я знал, что он не разочарует ”. Он посмотрел на свои часы. “Полагаю, мне следует позвонить в Вашингтон и все им объяснить”.

“Вы собираетесь сказать им, что эти атаки совершил генерал-разбойник?”

“Я собираюсь рассказать им точно, что произошло: мы обсуждали нападение на предприятия и организации, которые, как известно, дружественны РПК, и один из наших командиров дивизии взял на себя смелость сделать именно это ”. Хирсиз махнул рукой на недоверчивое выражение лица Джизека и закурил сигарету. “Кроме того, у вас и остальных членов совета теперь тоже есть возможность все отрицать. Если это не заставит американцев и иракцев прийти к нам на помощь, вы можете обвинить во всем Озека и меня.” Он снова стал серьезным. “Убедись, что Озек возвращается в аэропорт. Если мы будем слишком поощрять его, он, вероятно, попытается захватить весь город ”.

“Да, сэр”, - сказал Джизек. “И мы отправим вторую дивизию на этих американских самолетах”.

“Очень хорошо”. Хирсиз поднял телефонную трубку. “Я позвоню Гарднеру и подготовлю с ним почву, и пусть он расскажет о нападении на Эрбиль”.

ЦЕНТР КОМАНДОВАНИЯ И КОНТРОЛЯ, АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

ПОЗЖЕ ТЕМ ЖЕ ВЕЧЕРОМ

“Только что говорил по телефону с президентом”, - сказал вице-президент Кен Феникс, входя в Резервуар. Полковник Джек Вильгельм сидел за своим пультом в передней части комнаты старшего персонала, но рядом с ним — в настоящем командирском кресле — находился полковник Юсуф Джаффар. В танке было очень тесно, потому что и американец, и иракец теперь сидели за каждым пультом боевого штаба в комнате. Также в комнате были Патрик Макланахан, Уэйн Макомбер и Джон Мастерс. “Он говорил с президентом Турции Хирсизом и президентом Ирака Рашидом.

“Прежде всего, он хотел, чтобы я похвалил вас за "хорошо выполненную работу" за ваши сегодняшние действия. Он сказал, что, хотя он не считает, что риск того стоил, он благодарит всех вас за проявление сдержанности и мужества. Это была взрывоопасная ситуация, и вы хорошо с ней справились ”.

“Я также говорил с президентом Рашидом, ” сказал Джаффар, - и он пожелал, чтобы я передал подобные мысли всем”.

“Благодарю вас, полковник. Тем не менее, у нас все еще есть ситуация. Турция хочет получить доступ к обломкам XC-57, чтобы собрать доказательства для уголовного процесса против Scion Aviation International. Они просят разрешения для экспертов осмотреть самолет, включая то, что вы сняли с самолета, доктор Мастерс ”.

“Этот материал засекречен и является собственностью компании, господин вице-президент”, - сказал Джон. “Разрешение туркам изучить это дает им шанс перепроектировать это. Вот почему мы рисковали нашими жизнями, вытаскивая оттуда это барахло! Их не волнует судебный процесс — им просто нужны мои технологии. Я ни за что не позволю туркам наложить на это свои грязные лапы!”

“Возможно, у вас нет выбора, доктор Мастерс”, - сказал Феникс. “На момент нападения Scion был государственным подрядчиком США. Правительство может иметь право приказать вам вернуть оборудование ”.

“Я не юрист, сэр, и они мне не особенно нравятся, но я знаю их целую армию”, - сказал Джон. “Я позволю им разобраться с этим”.

“Меня больше беспокоит то, что предпримут турки, господин вице-президент”, - сказал Патрик.

“Я уверен, что они обратятся во Всемирный суд или в НАТО, возможно, в Международный адмиралтейский суд, предъявят уголовные обвинения и попытаются заставить вас —”

“Нет, сэр, я не имею в виду судебное разбирательство. Я имею в виду, что будет делать турецкая армия?”

“Что ты имеешь в виду?”

“Сэр, вы ожидаете, что турецкая армия просто забудет все, что произошло здесь сегодня?” Патрик ответил. “У них двадцать тысяч солдат, разбросанных между границей и Мосулом, и пятьдесят тысяч солдат в пределах дневного перехода отсюда. Это первое поражение, которое они потерпели в своей иракской операции. Я думаю, Джон прав: им нужны системы на этом самолете, и я думаю, они вернутся и заберут это ”.

“Они бы не посмели!” - Воскликнул Джаффар. “Это не их страна, это моя. Они не будут делать то, что им заблагорассудится!”

“Мы пытаемся предотвратить эскалацию этого конфликта, полковник”, - сказал вице-президент Феникс. “Честно говоря, я думаю, что нам сегодня повезло. Мы застали турок врасплох вместе с подразделениями Железного дровосека и уголовного розыска. Но если бы бригада Джаффара не появилась, когда это произошло, или если бы турки решили атаковать сразу, вместо того чтобы ждать инструкций, результаты могли быть намного хуже ”.

“Мы бы прекрасно с ними справились, сэр”, - сказал Уэйн Макомбер.

“Я рад, что вы так думаете, мистер Макомбер, но я не согласен”, - сказал Феникс. “Ты сам сказал мне, что у тебя мало боеприпасов и энергии. Я ценю фактор страха, связанный с "Железным дровосеком" и CID, но эти турецкие войска прошли маршем почти двести миль по территории Ирака. Они не собирались убегать ”. Вжик опустил глаза и ничего не сказал в ответ; он знал, что вице-президент был прав.

“Господин вице-президент, я думаю, что генерал Макланахан, возможно, прав”, - сказал Джаффар. “Я не знаю об этих секретных вещах, о которых говорит доктор Мастерс, но я знаю генералов на местах, и они плохо переносят поражение. Сегодня мы обошли небольшое подразделение охраны и заставили их отступить, но здесь они превосходят нас числом.

“У турок есть две бригады, окружающие Мосул и развернутые к югу от нас”, - продолжил Джаффар. “Иракская армия располагает достаточным количеством подразделений в укрытии, чтобы сдержать их, если это станет необходимым. Но моя бригада - единственная значительная сила, противостоящая двум турецким бригадам к северу от нас. Именно там я сосредоточу свои силы и подготовлюсь к любым действиям турок”. Он встал и надел свой шлем. “Генерал Макланахан, вы разместите свой разведывательный самолет и наземные группы в северных секторах подхода, как можно дальше на север, не вступая в контакт, и предупредите о любом продвижении турок”.

“Да, полковник”, - сказал Патрик. “Я также обеспокоен турецкими военно-воздушными силами, в частности боевыми вертолетами F-15E, A-10 и AC-130 Вторых тактических военно-воздушных сил, базирующимися в Диярбакыре. Если они решат ввести их, они могут уничтожить наши силы ”.

“Что ты предлагаешь, Патрик?” Спросил вице-президент Феникс.

“Сэр, вы должны убедить президента Гарднера, что нам необходимо наблюдение за Диярбакыром и план реагирования, если турки начнут массированную атаку против нас”. Патрик достал защищенную цифровую карту памяти в пластиковом футляре. “Это мое предлагаемое расписание разведки и план атаки. Наша основная разведывательная платформа представляет собой группировку микроспутников, которые корпорация "Скай Мастерс Инкорпорейтед" может вывести на орбиту для обеспечения непрерывного охвата Турции. Они могут быть запущены в течение нескольких часов. План атаки основан на использовании специализированных модулей в наших самолетах XC-57, которые могут нарушить работу и уничтожить объекты командования и контроля в Диярбакыре ”.

“Я думал, XC-57 был просто транспортным и разведывательным самолетом, Патрик”, - сказал Феникс с понимающей улыбкой.

“Пока мы не атакуем Диярбакыр, сэр, это все, что есть”, - сказал Патрик. “Атака будет сочетать в себе нетрузион — сетевое вторжение — чтобы запутать и перегрузить их сети, за которым последует мощное микроволновое оружие для уничтожения электроники на борту любого действующего самолета или объекта. Мы можем продолжить бомбардировочными атаками, если это необходимо ”.

“Атаки бомбардировщиков?”

“Седьмая воздушная экспедиционная эскадрилья”, - сказал Патрик. “Это небольшое подразделение бомбардировщиков B-1B Lancer, сформированное инженерной группой в Палмдейле, Калифорния, которое сдает самолеты на летное хранение и снова приводит их в боевую готовность. В настоящее время у них есть семь бомбардировщиков, развернутых в Объединенных Арабских Эмиратах. Они использовались для выполнения миссий по оказанию чрезвычайной поддержки Второму полку и другим армейским подразделениям в Ираке ”.

“Это подразделение военно-воздушных сил, Патрик?”

“У них есть обозначение Военно-воздушных сил, я полагаю, что они организованы под командованием Мат & # 233;риэля военно-воздушных сил, и ими командует подполковник военно-воздушных сил”, - ответил Патрик, “но большинство членов - гражданские лица”.

“Все вооруженные силы захвачены подрядчиками, Патрик?” - Криво усмехнулся Феникс. Он мрачно кивнул. “Мне не нравится идея бомбить Турцию, даже если они нанесут прямой удар по нам, но если это окончательный вариант, он кажется достаточно небольшим и мощным, чтобы выполнить задание, не вызвав мировой войны между союзниками по НАТО”.

“Мои мысли точь-в-точь, сэр”.

“Я представлю ваш план Вашингтону, Патрик”, - сказал Феникс, “но давайте надеяться, что мы не приблизимся к такому уровню эскалации”. Он повернулся к иракскому командующему. “Полковник Джаффар, я знаю, что это ваша страна и ваша армия, но я призываю вас проявлять ту же сдержанность, которую вы проявили сегодня. Мы не хотим ввязываться в перестрелку с турками. Это дело с секретными ящиками из тех обломков не имеет никакого значения, если на кону жизни ”.

“При всем уважении, сэр, вы ошибаетесь в двух отношениях”, - сказал Джаффар. “Как я уже сказал, я не знаю о черных ящиках и меня это не волнует. Но речь идет не о черных ящиках — речь идет об иностранной армии, вторгшейся в мой дом. И сегодня я не проявлял сдержанности по отношению к туркам. Мы превосходили их численностью; не было причин сражаться, если они сами не захотят этого. Это они проявили сдержанность, не я. Но если турки вернутся, они придут в большом количестве, и тогда мы будем сражаться. Генерал Макланахан, я ожидаю брифинга по вашему плану развертывания в течение часа ”.

“Я буду готов, полковник”, - сказал Патрик.

“Извините меня, сэр, но я должен подготовить свои войска к битве”, - сказал Джаффар, кланяясь вице-президенту Фениксу. “Полковник Вильгельм, я должен поблагодарить вас за то, что вы обеспечивали безопасность Налы в мое отсутствие. Могу ли я положиться на вас и ваших людей в обеспечении безопасности Налы во время нашего развертывания, как вы уже сделали? ”

“Конечно”, - сказал Вильгельм. “И я бы хотел присутствовать на ваших инструктажах по развертыванию, если бы мог”.

“Вам всегда рады, полковник. Вы будете уведомлены. Спокойной ночи.” И Джаффар ушел, а за ним последовали Патрик, Уэйн и Джон.

“Вы все еще думаете, что это хорошая идея, генерал?” Спросил Вильгельм, прежде чем они ушли. “Джаффар сражается за свою страну. За что вы сейчас сражаетесь? Деньги?”

Джаффар замер, и они могли видеть, как он сжимает и разжимает кулаки и выпрямляет спину в негодовании, но он ничего не сделал и не сказал. Но Патрик остановился и повернулся к Вильгельму. “Знаете что, полковник?” Сказал Патрик с легкой улыбкой. “Иракцы не заплатили мне ни цента. Ни цента”. И он ушел.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В этом мире нет великих людей, есть только великие вызовы, с которыми сталкиваются обычные люди.

—АДМИРАЛ УИЛЬЯМ ФРЕДЕРИК ХЭЛСИ-младший (1882-1959)

ВБЛИЗИ АВИАБАЗЫ СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

РАНО НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Две команды из восьми человек турецких рейнджеров специального назначения bordo bereliler, или "Бордо берелилер", или "Бордовые береты", прибыли на станцию около трех часов ночи. Они совершили идеальный прыжок с парашютом HALO, или прыжок с парашютом на большой высоте с низким раскрытием, в район примерно в пяти милях к северу от Талл-Кайфа. Приземлившись и уложив парашюты, они подтвердили свое местоположение, проверили личный состав, оружие и снаряжение и направились на юг. Оказавшись вблизи контрольно-пропускного пункта примерно в двух милях от места крушения XC-57, они разделились на разведывательные группы по два человека и направились к своим индивидуальным целям.

"Бордовым беретам" потребовалось менее тридцати минут, чтобы определить, что все разведданные, переданные им из подразделения капитана Эврена, дислоцированного за пределами авиабазы союзников Нала, были правдой: иракцы развернули четыре пехотных взвода вокруг места крушения XC-57 и устанавливали пулеметные гнезда из мешков с песком для его охраны. Остальной части бригады нигде не было видно. Эврен также сообщил, что американцы все еще находятся на базе, проходят подготовку и кондиционирование, но также остаются очень незаметными.

Иракцы, очевидно, ожидали, что что-то произойдет, подумал командир взвода рейнджеров, но они не выставляли ничего, кроме символической обороны. Они, очевидно, не искали драки из-за самолета-разведчика. Рейнджеры могли бы прекратить свою операцию, если бы иракцы развернули еще какие-либо силы в этом районе, но они этого не сделали. Операция все еще продолжалась.

График был тонким, как бритва, но все выполняли его идеально. Авиационные подразделения первой и Второй дивизий выслали эскадрильи легкой пехоты на низколетящих вертолетах UH-60 Black Hawk и CH-47F Chinook с шести разных направлений, все они сошлись в районе Налы под защитой боевых вертолетов AH-1 Cobra. Вертолеты приземлились под покровом помех по всему электромагнитному спектру, которые отключили все радары и средства связи, отличные от диапазонов, которые они хотели использовать. В то же самое время наземные силы спешили к ним на подкрепление. Менее чем за тридцать минут — в мгновение ока, даже на современном поле боя — четыре иракских взвода, окружившие место крушения XC-57, сами были окружены ... и превосходили их численностью.

Иракские защитники, используя очки ночного видения, могли видеть красные линии турецких лазерных указателей, пересекающие поле перед ними, и они присели на корточки за пулеметными гнездами из мешков с песком и обломками XC-57. Нападение может начаться в любой момент.

“Внимание, иракские солдаты”, - услышали они по-арабски из громкоговорителя на борту турецкой бронированной машины пехоты. “Это бригадный генерал Озек, командующий этой оперативной группой. Вы были окружены, и я привожу больше подкреплений, пока говорю. Я приказываю тебе—”

И в этот момент один из вертолетов "Чинук", который только что приземлился, чтобы выгрузить солдат, исчез в огромном огненном шаре, сопровождаемый боевым кораблем "Кобра", который парил в нескольких сотнях ярдов от патрулирования, и вертолетом "Блэк Хоук", который только что поднялся в воздух. Весь горизонт к северу и северо-востоку от места крушения XC-57 внезапно показался охваченным огнем.

“Карси, Карси , это Кувет, по нам ведется сильный огонь, направление неизвестно!” - радировал командир оперативной группы второй дивизии. “Скажи ЭТО. Конец!” Ответа нет. Генерал оглянулся через левое плечо на третье шоссе, по которому его восточный батальон должен был мчаться, чтобы обойти иракцев с фланга…

... и через свои очки ночного видения он увидел жуткое свечение на горизонте примерно в трех милях позади себя — и мерцание каких-то очень больших объектов, горящих и взрывающихся. “Карси, это Кувет, назови свое имя!”

“Хороший удар, Бумер”, - сказал Патрик Макланахан. Первая ударная ракета AGM-177 "Росомаха" выпустила боеприпас с сенсорным взрывателем CBU-97 по головным машинам самого восточного батальона, двигавшегося на юг в рамках операции "Нала". Сброшенный с высоты пятнадцати тысяч футов, дозатор CBU-97 выпустил десять суббоеприпасов, каждый из которых задействовал четыре скита и лазерные и инфракрасные искатели. Когда суббоеприпасы упали в сторону колонны транспортных средств, они начали вращаться, и по мере того, как они это делали, они обнаружили и классифицировали все транспортные средства внизу. На нужной высоте каждый тарелочек взорвался над транспортным средством, обрушив расплавленную каплю меди на свою жертву. Капля перегретой меди легко пробила обычно более тонкую верхнюю броню турецких машин, уничтожив каждую машину на дороге в радиусе четверти мили.

“Вас понял, генерал”, - сказал Хантер Ноубл. “Росомаха" маневрирует в направлении западной колонны для второго прохода GBU-97, а затем атакует войска, ближайшие к Нале, восемьдесят седьмым.” Боеприпас комбинированного действия CBU-87 представлял собой минно-взрывное устройство, которое разносило более двухсот бомб по прямоугольной площади в три тысячи квадратных футов, эффективно против солдат и легких транспортных средств. “Вторая "Росомаха” находится на парковочной орбите к югу на случай, если у иракцев возникнут проблемы с мосульскими бригадами".

“Надеюсь, нам это не понадобится”, - сказал Патрик. “Дай мне знать, если—”

“Проблема, Патрик — я думаю, мы потеряли первого Росомаху”, - вмешался Бумер. “Потерян контакт. Он мог быть сбит, если бы его засекли на радаре, когда он совершал свою атаку ”.

“Отправьте вторую "Росомаху" в западный батальон”, - приказал Патрик.

“Движутся. Но ребята Джаффара могут вступить в контакт до того, как он прибудет.”

Восточная колонна турецких пехотных машин была первоначально остановлена первой атакой росомах, но выжившие вскоре пришли в движение. Когда они мчались вперед, чтобы встретиться с батальоном "Центр", несколько иракских противотанковых команд, укрывшихся в паучьих норах вдоль шоссе, открыли огонь, уничтожив пять "хаммеров" и бронетранспортер M113. Но иракцы вскоре попали под интенсивный огонь других турецких войск, и они оказались в ловушке в своих "паучьих норах". Шеренга из трех "хаммеров" обнаружила три "паучьих норы" и быстро уничтожила первую из них огнем из сорокамиллиметровых автоматических гранатометов.

“Вайф хена! Ва'иф хена ! Остановитесь!” - кричали турки по-арабски. Они вышли из своих хаммеров, подняв оружие. “Убирайся сейчас же, руки на...!”

Внезапно они услышали громкий треск! и один из Хамви взорвался в мгновение ока. Прежде чем взрыв утих, они услышали еще один хлопок! и взорвался второй "Хаммер", за которым последовал третий. Турки распластались на животах в поисках врага, который только что взорвал их транспортные средства…

... и несколько мгновений спустя они увидели, кто это был: американский робот ростом в десять футов, с невероятно большой снайперской винтовкой и большим рюкзаком. “Пора сматываться”, - сказал робот на синтезированном электроникой турецком. Он навел большую винтовку и приказал: “Бросьте оружие”. Турки сделали, как им было сказано, развернулись и побежали за своими товарищами. Иракцы выскочили из своих паучьих нор, подобрали оружие турок и их оставшиеся противотанковые ракеты и отправились на поиски новых целей.

“Ребята Джаффара неплохо справляются на восточной стороне”, - сказал Чарли Терлок. “Я думаю, что остальная часть этого батальона разбита, благодаря Росомахе. Как дела на западе, Вжик?”

“Не так уж хорошо”, - сказал Уэйн Макомбер. Он “бил из танков” по каждой крупной бронированной машине, которая оказывалась в пределах досягаемости, но колонна турецких машин, приближавшихся к ним, казалась бесконечной.

“Нужна помощь?”

“Генерал?”

“Вторая Росомаха через пять минут”, - сказал Патрик. “Первый из них был одет в форму танго. Но у нас все еще есть две роты на востоке, которые я хочу развернуть первыми. Мы должны надеяться, что иракцы выстоят ”.

“Полковник Джаффар?”

“Мне жаль, что я оставил такой небольшой отряд у самолета-разведчика”, - радировал Джаффар среди громкого шума двигателя и множества задыхающихся людей. “Некоторые из наших транспортных средств также сломались”.

Патрик мог видеть, где находился батальон Джаффара относительно четырех взводов, охранявших XC-57, и, как и второй "Росомаха", он не собирался делать этого до того, как турки начнут атаку. “Генерал, я ближе”, - радировал Чарли Терлок. “Нас с Вжиком вместе может быть достаточно, чтобы, по крайней мере, надолго задержать турок”.

“Нет, у тебя восточный фланг, Чарли; мы не хотим, чтобы кто-то задерживался с этого направления”, - сказал Патрик. “Мартинес, мне нужно, чтобы ты опередил парней Джаффара и вступил в бой”.

“С удовольствием, генерал”, - ответил Анхель Мартинес, командующий подразделением уголовного розыска, сопровождающим батальон Юсуфа Джаффара. Мартинес был мастером на все руки в Scion Aviation International: он прошел полицейскую подготовку; он чинил и водил грузовики и строительную технику; он даже умел готовить. Когда они искали добровольцев для отправки в Ирак, он был первым, кто поднял руку. Во время долгого перелета Уэйн и Чарли давали ему уроки наземной школы о том, как управлять кибернетическим пехотным устройством; когда Уэйн Макомбер приказал ему садиться в седло после того, как они прибыли в Налу и собирались уничтожить местные силы безопасности, это был его первый раз, когда он действительно пилотировал CID.

Теперь это был всего лишь его второй раз — и он собирался столкнуться с целым батальоном турецкой армии.

“Слушай сюда, Ангел”, - радировал Чарли. “Броня и рельсовое ружье великолепны, но ваше главное оружие на борту CID - это скорость, мобильность и ситуационная осведомленность. Ваши главные слабости - это массированное оружие уровня взвода или роты, потому что оно может быстро истощить ваши силы. Вы должны двигаться, чтобы тяжелое вооружение не могло сосредоточить огонь на вас. Стреляй, двигайся, сканируй, двигайся, стреляй, двигайся ”.

“Чарли, ты так долго учил меня этой мантре, что я повторяю ее во сне”, - сказал Мартинес. Он мчался впереди батальона Джаффара с захватывающей дух скоростью, более пятидесяти миль в час по открытому полю. “Цель в поле зрения”.

“Турки концентрируются на передних взводах, - сказал Вжик, - но в ту минуту, когда вы откроете огонь, они —”

“Снаряд прочь”, - сказал Мартинес. Он бросился на землю в положении лежа, выбрал турецкий бронетранспортер в прицеле и выстрелил. Бронетранспортер не взорвался и даже не остановился при попадании снаряда из сплава вольфрамовой стали, потому что пуля размером с сосиску прошла прямо сквозь него, как будто ее никогда не существовало, — но каждый человек внутри машины был разорван на куски осколками тонкого стального фюзеляжа бронетранспортера, неконтролируемо летевшими внутри машины. “Черт, я, должно быть, промахнулся”, - сказал Мартинес.

“Нет, но ты должен помнить, что нужно обращаться к моторному отсеку, трансмиссии, магазину или гусеницам, а не только к отсеку экипажа”, - сказал Вжик. “Снаряды легко пройдут сквозь тонкую сталь или алюминий. Каждый пехотинец на борту может быть мертв, но машина все еще может сражаться, если водитель или командир выжили.”

“Понял, Вжик”, - сказал Мартинес. Как только он встал, по нему открыли огонь, включая автоматические сорокамиллиметровые гранатометы. Он бросился вбок на сотню ярдов, ища источник этих пуль. Вскоре он нашел это — не один, а два БТРА.

“Ангел, продолжай двигаться!” Чарли закричал. “Эти два БТРА выстроили вас в линию!”

“Ненадолго”, - крикнул Мартинес в ответ. Он прицелился и выстрелил прямо через переднюю часть одного бронетранспортера. Он немедленно задрожал и остановился, и вскоре в моторном отсеке вспыхнул пожар. Но Мартинес не мог наслаждаться видом, потому что еще два БТРА нацелились на него. Он немедленно загрузил их местоположение в память своего целевого компьютера, прицелился и выстрелил. Но они двигались быстро, и он смог поймать только одного, прежде чем ему пришлось бежать, потому что его обстреливал другой. “Ребята, у меня такое чувство, что они ожидали найти нас здесь”, - сказал он. “Меня бьют”.

“Целься на бегу и стреляй в стольких, в кого сможешь, когда остановишься”, - сказал Вжик. “Не целитесь, пока вас не остановили”.

“Похоже, они наверняка охотятся за нами”, - сказал Чарли. Она выпустила четыре баллистические ракеты из своего рюкзака, в котором были инфракрасные и миллиметровые радары, которые направляли их на группу из четырех турецких бронетранспортеров, появившихся из ниоткуда с востока. “По крайней мере, это дает войскам Джаффара шанс —”

“Приближаются вертолеты, курс на северо-запад, пять миль !” - крикнул Патрик. “Они выглядят как боевые корабли, сопровождаемые разведчиком! Слишком низко, чтобы заметить их дальше!” Прежде чем Мартинес смог заняться поиском вновь прибывших, турецкий боевой корабль "Кобра" выпустил ракету с лазерным наведением "Хеллфайр".

“Уклоняющиеся ходы, Ангел!” Закричал Вжик. Теперь, когда вертолету Scout, лицензированному в США, но построенному в Турции "Кайова", приходилось держать свой лазер на Мартинесе, он стал легкой мишенью для рельсовой пушки Макомбера, и он разнес сенсорную панель на мачте вертолета на части секундой позже ... но не раньше, чем ракета "Хеллфайр" попала Мартинесу в левую часть груди.

“Ангел повержен! Ангел повержен!” Закричал Вжик. Он попытался подбежать к нему, но непрерывный огонь батальона перед взводами безопасности Джаффара прижал его к земле. “Я не могу добраться до него”, - сказал он, стреляя по другим приближающимся БТРАМ, затем перезарядил свой рельсовый пистолет. “Я не уверен, как долго мы сможем сдерживать этих парней. У меня осталось пятьдесят процентов энергии и боеприпасов.”

“Росомаха" будет над головой через минуту”, - сказал Патрик. “Приближаются еще вертолеты!”

“Я собираюсь попытаться добраться до Мартинеса”, - сказал Вжик.

“Турки слишком близко, Уэйн”, - сказал Патрик.

“Возможно, нам придется отступить, но я не уйду без Мартинеса”. Вжик выстрелил еще несколько раз, подождал, пока стихнет ответный огонь, затем сказал: “Здесь я —”

В этот момент с запада вспыхнуло несколько десятков вспышек света, и через несколько мгновений после этого турецкая бронетехника начала взрываться, как петарды. “Извините, что я снова опоздал, джентльмены”, - радировал Юсуф Джаффар, “но я все еще не привык к вашей скорости. Я думаю, ты можешь заполучить своего товарища, Макомбера.”

“В пути!” Вжик запустил двигатели на ботинках своей брони железного Дровосека и в три прыжка оказался рядом с Мартинесом. В этот момент земля перед ним начала шипеть и лопаться, как вода, разбрызгиваемая на горячей сковороде, когда Росомаха начал сбрасывать бомбы и противопехотные мины на турецкие войска. Воздух становился густым от дыма и криков пойманных в ловушку турок. “Ты там в порядке, Ангел?” Из своего биометрического канала передачи данных Вжик знал, что Мартинес жив, но большая часть левой стороны робота была разрушена, и он не мог двигаться или общаться. Вжик подобрал робота. “Держись, Мартинес. Это может немного повредить при приземлении.”

Как только он включил двигатели, ракета "Хеллфайр", выпущенная с турецкого боевого корабля "Кобра", взорвалась на том месте, которое он только что покинул, и Вжик и Мартинес были сбиты с неба, как глиняные голуби, подстреленные птичьим выстрелом.

Броня BERP защитила Вжика от взрыва, но после того, как он приземлился, он обнаружил, что все системы его шлема потемнели и молчат. У него не было выбора, кроме как снять шлем. Освещенный ближайшими кострами горящих автомобилей, он мог видеть Мартинеса, лежащего примерно в пятидесяти ярдах от него, и подбежал к нему. Но как только он приблизился на расстояние двадцати ярдов, земля взорвалась снарядами крупного калибра, засыпавшими территорию вокруг робота. Боевой корабль "Кобра" приблизился на расстояние выстрела и поливал его двадцатимиллиметровыми снарядами. Вжик знал, что он следующий. Без силы его БЕРП-броня не защитила бы его.

Он огляделся в поисках места, где можно спрятаться. Ближайшее иракское пулеметное гнездо, окружавшее XC-57, находилось примерно в ста ярдах от него. Ему не хотелось оставлять Мартинеса, но он никак не мог унести его, поэтому он побежал. Черт возьми, мрачно подумал он, возможно, из-за бегства пилоту "Кобры" стало немного сложнее убить его. Он услышал, как пулемет открыл огонь, и он попытался немного увернуться и увернуться, как он делал, будучи футболистом в Академии ВВС. Кто знает, насколько хороши эти турецкие артиллеристы, думал он, ожидая, когда снаряды разорвутся в нем. Может быть—

И затем он услышал ужасный взрыв, достаточно сильный и достаточно близко, чтобы сбить его с ног. Он повернулся и посмотрел вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, как боевой вертолет "Кобра" врезается в поле всего в паре десятков ярдов от него. Когда звук и ощущение горящего металла окутали его, он вскочил на ноги и побежал. Жар и удушающий дым заставили его пригнуться на бегу, и он мог слышать и чувствовать, как ракеты и боеприпасы на горящем вертолете разлетаются позади него. Не было бы сукой, подумал он, избежать превращения в швейцарский сыр боевого вертолета Cobra только для того, чтобы его достали израсходованные боеприпасы вертолета? Конечно, это моя удача, подумал он, именно так я и должен—

Внезапно ему показалось, что он сломя голову налетел на стальную баррикаду. “Эй, эй, притормози там, мистер Кролик”, - услышал он электронный голос сотрудника уголовного розыска. Это была Чарли, которая сбежала со своей позиции на восток. “С тобой все ясно. Уделите минутку. Ты потерял свой головной убор?”

“Я потерял все ... Костюм мертв”, - сказал Вжик. “Иди и приведи Мартинеса”. Чарли подождала несколько мгновений, прикрывая Вжика своей броней, пока на сбитой "Кобре" не прекратились взрывы, затем побежала вокруг горящих обломков. Она вернулась через несколько минут, неся другое подразделение уголовного розыска. Затем она одной рукой потащила Мартинеса, а другой подхватила Макомбера обратно на пост охраны возле XC-57.

“Приближаются другие боевые корабли”, - сказала Чарли, поднимая свое рельсовое ружье и сканируя небо сенсорами подразделения уголовного розыска. “Большинство охотятся за бригадой Джаффара, но есть пара охотящихся за нами”. Она сделала паузу на мгновение, изучая электронные изображения поля боя. “Я отвлеку их”, - сказала она, затем умчалась на восток.

Вжик выглянул из-за бункера из мешков с песком ... и когда он посмотрел в небо, он увидел безошибочную вспышку зажигания ракетного двигателя, он вскочил на ноги и побежал прочь из бункера так быстро, как только мог—

Он был мгновенно сбит с ног, ослеплен, оглушен, наполовину поджарен и забросан сверхзвуковыми осколками, когда ракета упала всего в нескольких ярдах позади него. К несчастью для него, он не потерял сознание, поэтому все, что он мог делать, это лежать на земле от боли, а вся его голова была похожа на угольный брикет. Но несколько секунд спустя его подняли с земли. “Ч-Чарли...?”

“Моя рельсовая пушка - DOA”, - сказала Чарли на бегу. “Я вытаскиваю тебя из —” Она внезапно остановилась, повернулась и присела, прикрывая Вака от оглушительной очереди пушечного огня "Кобры". “Я собираюсь уложить тебя и достать эту штуку”, - сказала она. “Он не хочет тебя, он хочет—” Пилот "Кобры" выстрелил снова. Вжик чувствовал, как крупнокалиберные снаряды толкают его и Чарли, как будто они стояли спиной к урагану. “Я ... я теряю власть”, - сказала она после окончания последнего обстрела. “В последнем взрыве что-то задело ... я думаю, батарейку. Я не думаю, что смогу пошевелиться ”. Кобра снова открыла огонь…

В этот момент они услышали взрыв позади себя, пушечный огонь прекратился, и они услышали звуки падения другого вертолета. Ни один из них не двинулся с места, пока не услышал приближающиеся машины. “Чарли?”

“Я могу двигаться, но это очень медленно”, - сказала она. “Ты в порядке?”

“Я в порядке”. Вжик болезненно вывернулся из механических рук подразделения уголовного розыска и огляделся в поисках турок. “Оставайтесь на месте. У нас появилась компания ”. Машины были почти на них. У него не было оружия, ничего, чем он мог бы сражаться. Не было ничего, что он мог—

“Поднимите руки и не двигайтесь”, - услышал он голос say...an Американский голос. Вжик сделал, как ему сказали. Он увидел, что машина была мобильным подразделением противовоздушной обороны Avenger. К нему подошел армейский сержант в очках ночного видения, которые он поднял. “Вы, должно быть, пара парней из Scion, потому что я раньше не видел ничего похожего на вас двоих”.

“Макомбер, а это Терлок”, - сказал Вжик. “У меня там есть еще один парень”. Сержант свистнул и помахал рукой, и несколько мгновений спустя подъехал "Хаммер" с открытым кузовом. Вжик помог погрузить Чарли в Хаммер. Когда ее отвезли обратно в Налу, он взял другой хаммер, вернулся и нашел Мартинеса, приказал нескольким солдатам погрузить его и тоже отвез обратно на базу.

Мартинес был без сознания, у него было несколько сломанных костей и небольшое внутреннее кровотечение, и его отвезли в лазарет для экстренной операции; Чарли и Вжик были осмотрены и были в порядке, у Вжика было несколько порезов, ожогов и ушибов. Она и Вжик были доставлены на пост охраны у конца взлетно-посадочной полосы, где два хаммера, колесный бронированный командный пункт Stryker и подразделение Avenger были частично скрыты легкими конструкциями в конце взлетно-посадочной полосы и зданием передатчика системы посадки по приборам. Снаружи "Страйкера", наблюдавшего за сражением в бинокль с усилением изображения, стояли Патрик Макланахан, Хантер Ноубл, Джон Мастерс, капитан Келвин Коттер, офицер управления воздушнымдвижением, и вице-президент Кеннет Феникс со своей группой секретной службы.

“Рад, что с вами, ребята, все в порядке”, - сказал Патрик. Он раздавал воду и энергетические батончики. “Это было близко”.

“Почему вы, ребята, здесь?” - Спросил Макомбер.

“Помехи вывели из строя все наши радары и большую часть нашей связи”, - сказал Коттер. “В Triple-C довольно много темного. Я могу получить лазерную связь прямой видимости отсюда.”

“Что это за слово, генерал?” Спросил Уэйн. “Насколько сильно мы пострадали?”

“Говорят, что все вот-вот закончится”, - сказал Патрик. Уэйн удрученно опустил голову ... Пока Патрик не добавил: “Это почти закончилось, и, похоже, мы выиграли”.

“Ни хрена?”

“С помощью CIDS, вас и росомах, мы практически полностью остановили турок”, - сказал Патрик. “Турки не ожидали, что иракцы будут так ожесточенно сражаться, и парни Джаффара набросились на них с неистовством. Затем, когда к ним присоединился Вильгельм, турки развернулись и направились на север ”.

“У меня было ощущение, что Вильгельм не собирался просто сидеть сложа руки, пока Джаффар ходил туда-сюда”, - сказал Вжик.

“Это были четыре бригады против двух, плюс вы, ребята, и крылатые ракеты, но для турок этого было достаточно”, - сказал вице-президент Феникс. “У меня такое чувство, что их сердца действительно не были к этому причастны. Они пришли в Ирак, чтобы выслеживать РПК, а не воевать с иракцами и американцами. Затем они начали сражаться с роботами и бронированными солдатами, стреляющими из рельсовых пушек Базза Лайтера, и они разделились ”.

“Я надеюсь на это, сэр”, - сказал Патрик. “Но я ни на йоту не доверяю Хирсизу. РПК уже столкнула его с края пропасти, и теперь мы нанесли ему поражение. Он, вероятно, набросится. Я не думаю, что он, вероятно, остановится на бомбардировках некоторых предприятий, предположительно дружественных РПК, в Эрбиле ”.

“Похоже, Джаффар усилит свои передовые батальоны и начнет отвозить свои потери обратно на базу”, - сказал Коттер, выходя из "Страйкера" и осматривая местность к северу от их позиции в бинокль. “Полковник Вильгельм и майор Уэзерли будут держать свои батальоны на линии в случае…дааа! ” - закричал Коттер, когда невероятно яркая вспышка белого света пронзила ночное небо, именно там, куда он смотрел.

За первой вспышкой последовали сотни других, каждая ярче предыдущей, а затем до них донесся гром мощных взрывов и рев перегретого воздуха. Облака огня поднялись на сотни футов в небо, и вскоре они почувствовали, как жар омывает их, словно океанские волны, накатывающие на пляж.

“Что, черт возьми, это было?” Феникс плакал. Он и Джон Мастерс помогли Коттеру, который был ослеплен вспышкой, лечь на землю и вылили воду ему на лицо.

“Пахнет напалмом или термобарическими бомбами”, - сказал Макомбер. Он взял бинокль Коттера, перенастроил оптико-электронные схемы, чтобы вспышки не ослепили и его тоже, и осмотрел местность. “Je…sus …”

“В кого попали, Уэйн?” - Спросил Патрик.

“Похоже на два передовых батальона Джаффара”, - тихо сказал Вжик. “Боже, должно быть, так выглядит ад там, внизу”. Он просканировал территорию вокруг зоны взрыва. “Я не вижу наших парней. Я попытаюсь связаться с Вильгельмом и —”

Как раз в этот момент произошли две огромные яркие вспышки, за которыми мгновением позже последовали два мощных взрыва ... на этот раз, позади них, внутри базы. Сокрушительные сотрясения бросили всех на землю, и они поползли в поисках любой безопасности, которую смогли найти. В небо поднялись два массивных огненных грибовидных облака. “Прячьтесь в укрытие!”Патрик кричал над хаосом, подобным урагану, когда над ними клубились клубы дыма. “Ложись под "Страйкер " !” Агенты секретной службы затащили Феникса в его "Хаммер", а все остальные заползли под "Страйкер" как раз в тот момент, когда на них посыпались массивные куски падающего мусора.

Потребовалось много времени, чтобы смертоносные обломки прекратили падать, дольше, прежде чем кто-либо смог достаточно хорошо дышать сквозь удушающие облака пыли и дыма, и еще дольше, прежде чем кто-либо нашел в себе мужество подняться и осмотреть местность. Где-то в центре базы был сильный пожар.

“Уже дважды я был слишком близок к взрыву бомбы!” Джон Мастерс кричал. “Только не говори мне — опять турецкие бомбардировщики, верно?”

“Это было бы моим предположением”, - сказал Патрик. “Во что там врезались?”

Один из членов экипажа "Страйкера" вышел из своей машины, и когда все остальные увидели, как расширились его глаза и отвисла челюсть, холодок страха пробежал у них по спине. “Святое дерьмо”, - выдохнул он, - “Я думаю, они только что поймали Triple-C.”

РОЗОВЫЙ ДВОРЕЦ, ÇАНКАЯ, АНКАРА, ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Что вы имеете в виду, они отступили ?” Спросил президент Курзат Хирсиз. “Почему они отступили? Они превосходили иракцев численностью в пять раз к одному!”

“Я знаю это, господин президент, я знаю”, - сказал министр обороны Хасан Джизек. “Но они сражались не только с иракцами. Американская армия помогла им”.

“God...so мы тоже сражались с американцами ”, - сказал Хирсиз. Он покачал головой. “Было достаточно плохо, что мы решили втянуть иракцев в драку; я никогда не ожидал, что американцы тоже отреагируют”.

“А также два американских робота и один из бронированных коммандос ... солдатики ”Железный дровосек", - добавил Джизек. “У них также были две крылатые ракеты, которые атаковали бомбами и противопехотными минами”.

“Что?” Хирсиз взорвался. “Насколько сильно мы пострадали?”

“Очень плохо, сэр”, - сказал Джизек. “Возможно, двадцать процентов или больше”.

“Двадцать процентов...в одном сражении?” раздался крик голоса. Это был премьер-министр Айс ¸э Акас. Она не появлялась на публике с момента объявления чрезвычайного положения и роспуска Национальной ассамблеи, но большую часть времени встречалась с законодателями. “Господин Президент, как вы думаете, что вы делаете?”

“Я не вызывал вас сюда, премьер-министр”, - сказал Хирсиз. “Кроме того, мы поступили гораздо хуже с иракцами. Чего ты хочешь? Чтобы подать в отставку, я надеюсь ”.

“Курзат, пожалуйста, останови это безумие сейчас, пока это не переросло в полномасштабную войну с Ираком и Соединенными Штатами”, - взмолился Акас. “Покончи с этим. Объявите победу и отведите войска домой ”.

“Не раньше, чем РПК будет уничтожена, Эйс”, - сказал Хирсиз.

“Тогда почему вы нападаете на Высокого Кайфа?” Спросил Акас. “В этом районе мало РПК”.

“На этой авиабазе возникла ситуация, которую необходимо было разрешить”, - сказал Хирсиз.

“Я знаю об американском самолете—разведчике - вы все еще разрешаете мне смотреть телевизор, хотя забрали мой телефон и паспорт и держите меня под круглосуточной охраной”, - сказал Акас. “Но зачем вам тратить турецкие жизни ради куска обожженного металла?” Она посмотрела на Джизека. “Или теперь командуют генералы?”

“Я все еще здесь главный, премьер-министр, вы можете быть уверены в этом”, - сказал Хирсиз.

“Значит, вы отдали приказ бомбить Эрбиль?”

“Чего вы хотите, премьер-министр?” Раздраженно спросил Хирсиз, отыскивая сигарету.

“Я думаю, вы должны позволить мне встретиться с вице-президентом Фениксом в Эрбиле или Багдаде”.

“Я же сказал тебе, нет”, - сказал Хирсиз. “В условиях чрезвычайного положения президент должен принимать решения обо всех действиях, и у меня нет времени встречаться с Фениксом или кем-либо еще, пока кризис не разрешится. Кроме того, Феникс все еще в Нале, и для него слишком опасно путешествовать.”

“Я поеду не как противник войны, а как премьер-министр Турции, у которого, как вы сказали, мало власти во время войны, когда Национальное собрание распущено, а военный совет заменяет кабинет”, - сказал Акаш. Она остановилась и недоверчиво моргнула. “Ты сказал, Феникс все еще в Нале? Он на авиабазе Нала? Разве не там идут бои, где погибли все эти люди?” Она увидела, как Хирсиз и Джизек обменялись взглядами. “Есть что-то еще? Что?”

Хирсиз не решался сказать ей, затем пожал плечами и кивнул Джизеку. “В любом случае, это скоро будет в новостях”.

“Мы разбомбили авиабазу Нала”, - сказал Джизек. У Акаса от изумления отвисла челюсть. “Мы нацелились на здание штаб-квартиры иракских и американских вооруженных сил”.

“Ты что? Разбомбили их штаб?” Акас закричал. “Вы безумны, вы оба. Феникс мертв?”

“Нет, в то время его не было в здании”, - сказал Хирсиз.

“К тебе повезло!”

“Я не начинал стрелять в иракцев и американцев, пока они не начали стрелять в турок!” Хирсиз закричал. “Не я начинал эту войну! РПК убивает невинных мужчин, женщин и детей, и никто не говорит нам ни слова. Что ж, теперь они будут говорить с нами, не так ли? Они будут кричать, жаловаться и угрожать мне! Мне плевать ! Я не собираюсь останавливаться, пока Ирак не прекратит укрывать РПК и не пообещает помочь искоренить их. Может быть, после нескольких погибших американцев в Ираке от наших рук, они заговорят с нами об уничтожении РПК ”.

Акас смотрела на Хирсиз так, словно изучала картину маслом или животное в зоопарке, пытаясь найти какое-то скрытое понимание или смысл в том, что она видела. Все, что она могла различить, была ненависть. Он даже не оглянулся на нее. “Сколько американцев было убито на базе, министр?”

“Двадцать или двадцать пять, я не помню; около сотни раненых”, - ответил Джизек.

“Боже мой...”

“Эй, может быть, это хорошая идея для тебя встретиться с Фениксом и поговорить с Гарднером”, - сказал Чижек. Хирсиз обернулся, его глаза расширились от удивления, а челюсть сжалась от гнева. Джизек поднял руку. “Курзат, я боюсь, что американцы нанесут ответный удар — возможно, не военным путем, не сразу, но всеми другими имеющимися в их распоряжении средствами. Если мы не начнем переговоры с ними, они, скорее всего, нанесут ответный удар. Объявите прекращение огня, прикажите нашим силам удерживать позиции и позвольте Айсу отправиться в Багдад. Тем временем мы пополним наши силы, вернем наших раненых и убитых и начнем собирать разведданные о местонахождении РПК и их сторонников. Мы должны быть уверены, что не потеряем поддержку наших союзников, но нам не обязательно отказываться от всего, чего мы добились ”.

Выражение лица Хирсиза было смесью ярости и замешательства, и его голова дернулась назад к двум его советникам, как будто это вышло из-под контроля. “Конец? Покончить сейчас? Стали ли мы ближе к уничтожению РПК, чем были пять тысяч жизней назад? Если мы не доведем это до конца, пять тысяч солдат, которые потеряли свои жизни, погибнут ни за что ”.

“Я думаю, мы показали миру наш кризис, Курзат”, - сказал Акас. “Вы также показали миру, и особенно РПК и их курдским сторонникам, что Турция может и будет действовать, чтобы защитить свой народ и интересы. Но если вы позволите ситуации выйти из-под контроля, мир просто подумает, что вы сумасшедший. Ты же не хочешь, чтобы это произошло ”.

Хирсиз изучал обоих своих советников. Акас мог видеть, что президент с каждой секундой выглядит все более и более одиноким. Он вернулся к своему столу и тяжело сел, уставившись в большое панорамное окно. Солнце только всходило, и, похоже, день обещал быть холодным и моросящим, подумал Акас, что, безусловно, должно заставить Хирсиз чувствовать себя еще более одинокой.

“Все, что я пытался сделать, это защитить турецкий народ”, - тихо сказал он. “Все, что я хотел сделать, это остановить убийства”.

“Мы сделаем это, Курзат”, - сказал Акас. “Мы сделаем это вместе — ваш кабинет, военные, американцы и иракцы. Мы вовлечем всех. Тебе не обязательно делать это в одиночку ”.

Хирсиз закрыл глаза, затем кивнул. “Объяви немедленное прекращение огня, Хасан”, - сказал он. “У нас уже составлен план поэтапного вывода: выполните первую и вторую фазы”.

У министра национальной обороны отвисла челюсть от удивления. “Вторая фаза?” он спросил. “Но, сэр, это оттягивает войска обратно к границе. Вы уверены, что хотите так сильно отступить? Я рекомендую нам—”

“Айс &##184;э, вы можете уведомить министра иностранных дел, что мы хотим немедленно встретиться с американцами и иракцами для переговоров о международных инспекторах и миротворцах для наблюдения за границей”, - продолжил Хирсиз. “Вы также можете уведомить спикера Национальной ассамблеи о том, что в ожидании мирного и успешного вывода войск из Ирака я отменяю чрезвычайное положение и вновь созываю парламент”.

Айс Акас подошел к Хирсизу и обнял его. “Ты сделал правильный выбор, Курзат”, - сказала она. “Я немедленно приступлю к работе”. Она улыбнулась Джизеку и поспешила покинуть кабинет президента.

Хирсиз долго стоял у своего стола и смотрел в окно; затем он обернулся и был удивлен, увидев, что его министр национальной обороны все еще в своем кабинете. “Hasan?”

“Что ты делаешь, Курзат?” - Спросил Джизек. “Прекращение огня: прекрасно.

Это даст нам время для перевооружения, усиления и перегруппировки. Но отступление вплоть до границы, прежде чем у нас появится шанс создать буферную зону и уничтожить РПК?”

“Я устал, Хасан”, - устало сказал Хирсиз. “Мы потеряли слишком много людей ...”

“Солдаты погибли, защищая свою страну, господин президент!” Сказал Джизек. “Если вы отступите до завершения операции, они погибнут напрасно! Ты сам так сказал!”

“У нас будут другие возможности, Хасан. Теперь мы привлекли к себе внимание всего мира. Они поймут, что мы настроены серьезно, когда дело дойдет до борьбы с РПК. Теперь отдавайте приказы ”.

Джизек выглядел так, как будто собирался продолжать спорить, но вместо этого коротко кивнул и вышел.

АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Я полагаю, для нас могло быть намного хуже”, - сказал полковник Джек Вильгельм. Он снова стоял в их импровизированном морге в большом авиационном ангаре, наблюдая за подготовкой останков солдат, погибших в бою прошлой ночью. “Двадцать один солдат убит в Трипл-С, включая моего оперативного офицера, плюс еще тридцать два в бою против турок, а также более двухсот раненых, две дюжины в критическом состоянии.” Он повернулся к Патрику Макланахану. “Сожалею о Мартинесе, генерал. Я слышал, что он умер некоторое время назад.”

“Да. Благодарю вас ”.

“Ваши ребята и ваши устройства отлично поработали, генерал. Ты действительно прошел через это ”.

“К сожалению, не для нашего клиента”, - сказал Патрик. “Иракцы потеряли более двухсот пятидесяти”.

“Но Джаффар и его люди сражались как дикие кошки”, - сказал Вильгельм. “Я всегда думал, что этот парень был сплошным блефом и бахвальством. Он оказался хорошим полевым командиром и суровым воином ”. Его рация издала звуковой сигнал, и он послушал в наушнике, ответил и отключился. “Премьер-министр Турции объявил о прекращении огня и сказал, что турецкие войска отступают к границе”, - сказал он. “Похоже, все кончено. О чем, черт возьми, думали турки? Почему они это начали?”

“Разочарование, гнев, месть: десятки причин”, - сказал Патрик. “Турция - одна из тех стран, которые просто не пользуются никаким уважением. Они не европейские, не азиатские, не кавказские, не ближневосточные; они мусульманские, но светские. Они контролируют основные сухопутные и морские пути, обладают одной из крупнейших экономик и армий в мире, достаточно могущественны, чтобы занять место в Совете Безопасности Организации Объединенных Наций, но их по-прежнему не пускают в Европейский союз, и в НАТО с ними обращаются как с рыжеволосым пасынком. Думаю, я бы тоже был разочарован ”.

“Они могут заслуживать уважения, но они также заслуживают того, чтобы им надрали задницы”, - сказал Вильгельм. “Итак, я предполагаю, что твой контракт закончился ... или это? Может быть, иракцы нуждаются в вас сейчас больше, чем когда-либо?”

“Мы пока останемся”, - сказал Патрик. “Я порекомендую нам следить за прекращением огня Турцией и отводом войск, и мы, вероятно, пробудем здесь еще некоторое время, пока иракцы не создадут свои собственные силы наблюдения. У них есть небольшой флот Cessna Caravans, которые были модифицированы для наземного наблюдения и ретрансляции связи, и ходят разговоры о том, что они арендуют несколько беспилотных летательных аппаратов ”.

“Значит, ты можешь скоро остаться без работы?”

“Я думаю, да”. Патрик сделал глубокий вдох, такой глубокий, что Вильгельм заметил. “Это хорошая работа и хорошая компания парней и девушек, но я слишком долго был вдали от дома”.

“По правде говоря, было приятно выбраться из танка и снова повести группу войск в бой”, - сказал Вильгельм. “Я слишком долго наблюдал, как мои ребята делают это на видеоэкранах и компьютерных мониторах”. Он слегка улыбнулся Макланахану. “Но это игра молодых людей, верно, генерал?”

“Я этого не говорил.” Патрик кивнул на столы с мешками для трупов, снова выстроенные в ангаре. “Но я слишком долго с этим сталкивался”.

“Вы, летчики, видите войну совершенно иначе, чем солдаты на земле”, - сказал Вильгельм. “Для вас бой - это компьютеры, спутники и беспилотники”.

“Нет, это не так”.

“Я знаю, что вы многое сделали и многое видели, генерал, но это другое”, - продолжил Вильгельм. “Вы управляете системами, датчиками и машинами. Мы управляем бойцами. Я не вижу здесь мертвых мужчин и женщин, генерал — я вижу солдат, которые надели форму, взяли винтовку, последовали за мной и которые пали в бою. Я не печалюсь за них. Мне грустно за их семьи и любимых, но я горжусь ними ”.

РОЗОВЫЙ ДВОРЕЦ, ÇАНКАЯ, АНКАРА, ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА

В ТОТ ВЕЧЕР

Зазвонил телефон на столе президента. “Uh...Mr . Президент, министр Джизек и генерал Гузлев к вам, - заикаясь, пробормотал помощник президента.

Президент Курзат Хирсиз посмотрел на свои часы, затем на календарь на своем компьютере. “У нас была запланирована встреча, Назим?”

“Нет, сэр. Они…они говорят, что это срочно. Очень срочно”.

Хирсиз вздохнул. “Очень хорошо. Скажи моей жене, что я немного опоздаю ”. Он начал приводить в порядок бумаги на своем столе, расставляя приоритеты в делах на следующий день, когда услышал, как открылась дверь в его кабинет. “Проходите, джентльмены”, - рассеянно сказал он, продолжая работать, “но мы можем сделать это быстро? Я обещал своей жене, что я —”

Когда он поднял глаза, он увидел министра национальной обороны Хасана Джизека и начальника военного штаба генерала Абдуллу Гузлева, стоящих посреди кабинета и терпеливо ожидающих его - и оба мужчины были одеты в зеленую камуфляжную боевую форму и блестящие ботинки десантников, и оба носили пистолеты американского производства M1911 45-го калибра в полированных черных кожаных кобурах.

“Что, черт возьми, здесь происходит?” Недоверчиво спросил Хирсиз. “Почему ты в военной форме, Хасан, и почему ты носишь оружие в Розовом дворце?”

“Добрый вечер, Курзат”, - сказал Джизек. Он махнул рукой через правое плечо, и несколько членов президентской охраны ворвались внутрь с секретарем приемной Хирсиза, закованным в пластиковые наручники. Охранники схватили Хирсиза и также сковали его запястья пластиковыми наручниками.

“Что это, черт возьми, такое ?” Хирсиз закричал. “Что ты делаешь? Я президент Турецкой Республики!”

“Ты больше не президент Турции, Курзат”, - сказал Джизек. “Я встретился с генералом Гузлевым, начальниками штабов и Министерством внутренних дел, и мы решили, что вы больше не компетентны отдавать приказы. Ты сам так сказал, Курзат: ты устал. Что ж, ваша усталость представляет опасность для храбрых мужчин и женщин на местах, которые рискуют своими жизнями по слову президента. Мы считаем, что вам нельзя доверять отдавать еще какие-либо приказы в условиях чрезвычайного положения. Премьер-министр Акас, конечно, находится не в лучшей форме. Итак, мы решили взять управление на себя вместо вас ”.

“Что? О чем ты говоришь? Что, черт возьми, ты делаешь?”

“Ты знаешь, что здесь происходит, Хирсиз”, - сказал Джизек. “Вопрос только в том, что вы будете делать? Будете ли вы играть сбитого с толку и сражающегося президента или возьмете на себя ответственность за свои неудачи и будете поступать ответственно?”

“О чем, черт возьми, ты говоришь? Ты…вы собираетесь устроить государственный переворот?”

“В этом не будет необходимости”, - сказал Джизек. “В условиях чрезвычайного положения вы можете назначить любого главнокомандующим вооруженными силами. Вы назначаете меня и получаете заслуженный отдых на несколько лет, пока не поправитесь достаточно, чтобы возобновить свои обязанности; я отменяю приказ о втором этапе вывода войск, и мы закрепляем наши достижения в Ираке ”.

“Это безумие! Я не подчинюсь! Я никогда не оставлю свой пост! Я президент Турции! Я был избран Великим национальным собранием...!”

“Вы давали клятву защищать народ Турции, но вместо этого вы стоите в стороне и ничего не делаете, только стонете и пускаете слюни, в то время как иракцы и американцы убивают тысячи солдат”, - кричал Джизек. “Я больше не буду этого терпеть. Единственный надлежащий ответ - военный, а не политический, и поэтому армия должна быть свободна, чтобы положить конец этому кризису. Вы боитесь развязать армию и Джандарму: я нет. Что это будет, господин президент? Подчиняйся моим приказам, и тебе и твоей семье будет позволено остаться в очень комфортабельной резиденции в Тарсусе или, может быть, даже в Дипкарпазе, под очень тщательной охраной и уединением —”

“В качестве твоей марионетки?”

“Как президент республики, Хирсиз, вы принимаете разумные и срочные советы своих военных советников, чтобы положить конец нападениям на нашу страну”, - сказал Джизек. “Если вы не согласитесь на это, у вас случится ужасный сердечный приступ, и мы навсегда высылаем вас и вашу семью из Анкары”.

“Ты не можешь этого сделать!” Хирсиз запротестовал. “Я не сделал ничего плохого! У вас нет полномочий...!”

“Я дал клятву защищать эту страну, Хирсиз”, - крикнул Джизек, “ и я не буду сидеть сложа руки, пока ты перечеркиваешь все достижения, которые наши храбрые солдаты сделали для этой страны. Вы не оставляете мне абсолютно никакого выбора!”

Хирсиз снова заколебался, и Гузлев вытащил свой 45-й калибр и направил его на президента. “Я говорил тебе, что он не сделал бы этого, Хасан ...!” - сказал он.

Глаза Хирсиза выпучились, его руки и плечи обмякли, а колени задрожали — это было так, как будто все жидкости в его теле покинули его. “Нет, пожалуйста”, - захныкал он. “Я не хочу умирать. Скажи мне, что делать ”.

“Хорошее решение, Хирсиз”, - Джизек бросил какие-то бумаги на стол. “Подпишите эти бумаги”. Хирсиз подписал их, не читая и даже не поднимая головы, за исключением того, чтобы найти строку подписи. “Мы сопроводим вас в национальный центр связи, где вы лично выступите перед народом республики”. В его руках была пачка бумаг. “Вот что ты скажешь. Для вас важно обратиться к народу Турции как можно скорее ”.

“Когда я смогу увидеть свою жену, свою семью ...?”

“Сначала дело, Хирсиз”, - сказал Джизек. Он кивнул офицеру президентской гвардии. “Уведите его”. Хирсиз что-то пробормотал, когда его и его помощника выводили из офиса под усиленной военной охраной.

Гузлев раздраженным движением убрал свой 45-й калибр в кобуру. “Черт возьми, я думал, что мне все-таки придется пристрелить этого гребаного ублюдка, Джизек”, - выругался он. “На телевидении он будет выглядеть дерьмово”.

“Тем лучше”, - сказал Джизек. “Если он не может или не хочет этого делать, я прочитаю это сам”. Он шагнул к Гузлеву. “Отмените приказ об отводе первой и второй фаз и будьте готовы выступить на Эрбиль. Если один боец пешмерга, иракский солдат или американец - особенно эти роботы и железные дровосеки — высунет голову хотя бы на сантиметр, я хочу, чтобы эскадрилья реактивных самолетов отправила их всех прямиком в ад.” Он на мгновение задумался, затем сказал: “Нет, я не собираюсь ждать, пока эти роботы и Железные дровосеки придут за нами. Я хочу, чтобы авиабаза Нала была закрыта. Они думают, что могут убить тысячу турок и просто уйти? Я хочу, чтобы это место сровняли с землей, вы меня понимаете? Выровнены!”

“С удовольствием, Хасан…Я имею в виду, господин Президент”, - сказал Гузлев. “С удовольствием”.

АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

После поминальной службы по погибшим солдатам Второго полка Патрик Макланахан, Джек Уилхельм, Джон Мастерс и начальник службы безопасности Крис Томпсон сопроводили вице-президента Кена Феникса к линии вылета, где его ждал недавно прибывший винтокрылый самолет CV-22 Osprey, чтобы доставить его в Бахрейн.

Вице-президент пожал руку Вильгельму. “Вы проделали выдающуюся работу прошлой ночью, полковник”, - сказал Феникс. “Я сожалею о ваших потерях”.

“Благодарю вас, сэр”, - сказал Вильгельм. “Я бы не хотел, чтобы нас вот так подставили, но я рад, что турки решили объявить о прекращении огня, отступить и начать переговоры. Это даст нам шанс доставить наших мальчиков домой ”.

“Я буду чувствовать себя лучше, когда вы все будете дома, в безопасности”, - сказал Феникс. “Спасибо вам за то, что вы так хорошо руководите этими мужчинами и женщинами”.

“Благодарю вас, сэр”, - сказал Вильгельм, отдавая честь.

Феникс ответил на приветствие. “Я не в вашей цепочке командования, полковник”, - сказал Феникс. “Я не оцениваю приветствие”.

“Вы стояли с моими войсками, вы приняли на себя вражеский огонь, и вы не начали плакать, ныть, командовать нами или вставать у нас на пути”, - сказал Вильгельм. “Вы заслужили это, сэр. Если можно так выразиться, ты выглядел очень... по-президентски ”.

“Что ж, спасибо вам, полковник”, - сказал Феникс. “В твоих устах это высокая похвала. Паршивая политика, но высокая оценка ”.

“Хорошо, что я не занимаюсь политикой, сэр”, - сказал Вильгельм. “Удачного путешествия”.

“Благодарю вас, полковник”. Феникс повернулся к Патрику и пожал ему руку. “Я не знаю, когда я увижу тебя снова, Патрик”, - сказал он, “но я думаю, что ты и твоя команда проделали экстраординарную работу прошлой ночью”.

Благодарю вас, сэр”, - сказал Патрик. “К сожалению, я все еще не думаю, что это конец, но прекращение огня и отвод войск - определенно хорошие новости”.

“Я прочитал ваш план действий против Диярбакыра”, - сказал Феникс. “Я не думаю, что есть какой-либо шанс, что президент одобрит это, особенно когда он узнает, что это исходит от вас. Но я поговорю с ним об этом ”.

“Мы можем привести это в действие менее чем за день, и, по крайней мере, это даст понять, что мы настроены серьезно”.

“Это так”, - согласился Феникс. “Я также хотел бы поговорить с вами об этой вашей компании и ваших невероятных системах вооружения, таких как CID, the Tin Man и эти электромагнитные рельсовые пушки. Я не знаю, почему мы не выставляем тысячи из них. ” Он посмотрел на Патрика с озадаченным выражением, затем добавил: “И я хотел бы знать, почему они есть у вас, а не у армии США”.

“Я все объясню, сэр”, - сказал Патрик.

“Я сомневаюсь в этом”, - сказал Феникс с кривой улыбкой, “но я все еще хочу поговорить с тобой о них. До свидания, генерал”.

“Счастливого пути, сэр”. Вице-президент кивнул, погрузился на борт CV-22, и через несколько мгновений большие сдвоенные винты начали вращаться.

Поначалу Патрику было трудно что-либо расслышать из-за рева сдвоенных винтов Osprey на полной мощности вертикального взлета, но он расслышал и открыл рацию. Вильгельм делал то же самое в тот самый момент. “Вперед, Бумер”, - сказал он.

“Бандиты!” Благородный охотник закричал. В этот момент зазвучали сирены воздушной тревоги. “Два соединения из десяти сверхзвуковых бомбардировщиков только что пересекли турецко-иракскую границу, направляются сюда, через пять минут !”

“Уберите Скопу отсюда !” Патрик закричал. Он махнул Джону Мастерсу и Крису Томпсону следовать за ним. “Уберите его к черту подальше от базы!”

Вильгельм тоже кричал в свою рацию: “Убежища, убежища, убежища!” - кричал он. “Всем в бомбоубежища, сейчас!”

Когда они выбежали на открытую местность, они все еще могли видеть CV-22, когда он взлетел и направился на юг. Сначала траектория его полета выглядела совершенно нормально — стандартный набор высоты, постепенное ускорение, плавный переход от вертикального полета к турбовинтовому. Но мгновением позже "Оспрей" резко накренился влево и нырнул к земле, и они услышали протестующий вой двигателей, когда большой транспорт перешел с турбовинтового режима на вертолетный. Он уклонялся влево и вправо и низко приблизился к группе зданий в Высоком Кайфе, надеясь спрятаться в помехах на радаре.

Но было слишком поздно — турецкие ракеты уже были в воздухе. Турецкие F-15 уже блокировали CV-22 на расстоянии более ста миль и выпустили две ракеты AIM-54 турецкой модификации, по иронии судьбы получившие прозвище “Феникс”, по Osprey. Ранее служившие в ВМС США для обеспечения дальней обороны боевой группы авианосцев, AIM-54 были основой палубных авиакрылков ВМС США, способных уничтожать крупные группировки российских бомбардировщиков до того, как они смогут приблизиться на расстояние запуска противокорабельных крылатых ракет. После того, как он был выведен из эксплуатации в 2004 году, U.Принадлежащие S. military запасы ракет "воздух-воздух" наибольшей дальности действия и наибольшего поражения были выставлены на аукцион, и турецкие ВВС раскупили их.

После запуска ракеты "Феникс" поднялись на высоту восемьдесят тысяч футов со скоростью, почти в пять раз превышающей скорость звука, а затем начали пикирование в район цели, ориентируясь по мощному радару турецкого F-15E. В течение нескольких секунд после столкновения AIM-54 активировал свой собственный радар наведения, чтобы приблизиться для уничтожения. Одна ракета вышла из строя и самоликвидировалась, но вторая ракета попала в правый диск несущего винта CV-22 Osprey, когда самолет маневрировал, чтобы приземлиться на стоянке. Правый двигатель взорвался, отправив самолет в сильное левое вращение на несколько секунд , прежде чем рухнуть на землю, а затем перевернуться вверх дном от силы взрыва.

Там, в Нале, царил полный хаос. Поскольку Командный пункт уже был разрушен, основными целями турецких бомбардировщиков были взлетно-посадочная полоса и казармы. Каждый ангар, включая ангар для хранения XC-57 Loser's и импровизированный морг с останками павших американских и иракских солдат, был поражен по меньшей мере одной бомбой Joint Direct Attack весом в две тысячи фунтов, усовершенствованной системой спутникового наведения по сравнению с обычной гравитационной бомбой, доставляемой радаром. На этот раз были повреждены парковочные пандусы и рулежные дорожки, которые ранее не подвергались нападению турок во время их первоначального вторжения.

Солдаты в Нале были на взводе и готовы ко всему после битвы предыдущей ночью, поэтому, когда прозвучала сирена воздушной тревоги, мужчины немедленно вышли из дверей казарм и направились в убежища. Несколько солдат задержались слишком надолго, чтобы собрать оружие или личные вещи, и были убиты бомбами, а несколько других солдат, помогавших раненым эвакуироваться из здания, были застигнуты на открытом месте. В целом, потери были незначительными.

Но опустошение было полным. В течение нескольких минут большая часть авиабазы союзников Нала была уничтожена.

СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР, БЕЛЫЙ ДОМ, Вашингтон, Округ Колумбия.

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

Президент Гарднер поспешил в Ситуационную комнату, высокотехнологичный конференц-зал в Западном крыле, используемый для совещаний высокого уровня по национальной безопасности, и занял свое место. “Займите места”, - сказал он. “Кто-нибудь, поговорите со мной, прямо сейчас . Что случилось?”

“Турция объявила военное положение и нанесла ряд воздушных ударов по всему северному Ираку”, - сказал советник по национальной безопасности Конрад Карлайл. “Министр обороны Турции Джизек говорит, что его поставили во главе вооруженных сил и приказали начать полномасштабную атаку против РПК и их сторонников в Ираке и Турции”. Электронная карта северного Ирака была выведена на большой, во всю стену, компьютерный монитор в передней части комнаты. “Двадцать городов и поселков были атакованы истребителями-бомбардировщиками, включая Киркук, Эрбиль, Дахук и Мосул. Были нанесены удары по трем совместным иракско-американским военным базам в Эрбиле, Киркуке и недалеко от Мосула. Сейчас поступают сообщения о пострадавших. У баз было всего несколько минут на предупреждение ”. Он сделал паузу, достаточную для того, чтобы полностью привлечь к себе внимание президента, затем добавил: “И самолет вице-президента пропал”.

“Пропал?” - крикнул президент.

“Вице-президент вылетел в Багдад за несколько минут до того, как произошло нападение”, - сказал Карлайл. “Пилот выполнял маневры уклонения и искал место для экстренной посадки, когда они потеряли контакт. Командир авиабазы союзников Нала организовал поисково-спасательную команду, но эта база сильно пострадала и была почти разрушена. Прошлой ночью он уже подвергся турецкому воздушному налету. Поисково-спасательная команда ВВС отправляется из Самарры, но ей потребуется несколько часов, чтобы добраться туда.”

“Боже милостивый”, - выдохнул президент. “Позвони Хирсизу, или Джизеку, или тому, кто действительно главный в Анкаре. Я не хочу, чтобы над Ираком больше летали турецкие самолеты — ни один! Где носители? Что мы можем получить там, наверху?”

“У нас есть авианосная боевая группа ”Авраам Линкольн" в Персидском заливе", - ответил председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Тейлор Бэйн. “Это будет непросто из-за расстояния, но мы можем начать воздушное патрулирование над Ираком с помощью радиолокационных самолетов E-2 Hawkeye, выполняющих C4I, и пар истребителей F / A-18 Hornet на патрульных орбитах”.

“Сделайте это”, - приказал президент. “Держите их над Ираком, пока на них не нападут”. Министр обороны Миллер Тернер поднял телефонную трубку, чтобы отдать приказ.

“У Турции очень большие военно-воздушные силы, с большим количеством избыточных американских боевых самолетов и вооружений”, - отметил Карлайл. “Некоторые из них, такие как F-15 Eagles, могут сравниться с Hornet”.

“Если Турция хочет ввязаться в перестрелку с Соединенными Штатами, я готов играть”, - сердито сказал Гарднер. “А как насчет средств наземной атаки? Томагавки?”

“Обычные крылатые ракеты морского базирования в Персидском заливе находятся вне пределов досягаемости”, - сказал Бейн. “Нам пришлось бы передвинуть корабли и подводные лодки в Средиземном море поближе, чтобы оказаться в пределах досягаемости восточных турецких авиабаз”.

“Какие-нибудь корабли или подводные лодки в Черном море?”

“Никаких подводных лодок, согласно договору”, - добавил Бейн. “У нас есть единственная надводная боевая группа, патрулирующая в Черном море, также в соответствии с договором, и у них есть T-LAMs, но они также являются наиболее уязвимыми кораблями прямо сейчас. Мы должны были бы предположить, что если турки захотят сражаться, они сначала атакуют эту группу ”.

“Что еще у нас есть?”

“У нас есть несколько тактических самолетов, базирующихся в различных местах Европы — Греции, Румынии, Италии, Германии и Великобритании, но это не будут варианты быстрого удара”, - сказал Бэйн. “Наш единственный другой вариант - это вооруженные обычными средствами бомбардировщики-невидимки B-2 Spirit, запущенные с Диего-Гарсии. У нас есть шесть уцелевших самолетов, готовых к вылету ”.

“Вооружите их и подготовьте”, - сказал президент. “Это все, что у нас есть? Шесть?”

“Боюсь, что так, господин президент”, - сказал Бэйн. “У нас есть два космических самолета XR-A9 Black Stallion, которые могут запускать высокоточное оружие, и они могут быть вооружены и поражать цели в течение нескольких часов, и у нас также есть несколько межконтинентальных баллистических ракет с обычным вооружением, которые могут быстро поражать цели в Турции ”.

“Проинструктируйте их и подготовьте тоже”, - сказал Гарднер. “Я не знаю, что у Анкары на уме, и есть ли у них вообще что-то на уме, но если они хотят напасть на нас, я хочу, чтобы все было готово к работе”.

Телефон рядом с главой администрации Белого дома Уолтером Кордусом моргнул, и он поднял трубку. “Премьер-министр Турции приветствует вас, сэр”.

Президент немедленно поднял трубку. “Премьер-министр Акас, это президент Гарднер. Что, черт возьми, там происходит? Двенадцать часов назад вы объявили о прекращении огня. Теперь вы атаковали три американские военные базы! Вы что, с ума сошли?”

“Я боюсь, что министр национальной обороны Джизек и генерал Абдулла Гузлев могут быть, господин президент”, - сказала она. “Прошлой ночью они арестовали президента Хирсиза, организовали военный переворот и захватили Президентский дворец. Они были недовольны решением президента отступить к границе до того, как РПК и их сторонники были уничтожены ”.

“Так зачем же нападать на американские базы?”

“Возмездие за поражение возле Талл Кайфа”, - сказал Акас. “Две тысячи турок были убиты или ранены в том сражении. Джизек и генералы считали трусостью отступать к границе после таких потерь ”.

“Вы все еще премьер-министр, миссис Акас?”

“Нет, я не такой”, - сказал Акас. “Мне разрешили пользоваться моим сотовым телефоном, который, я уверен, прослушивается, но я не могу свободно путешествовать или посещать свой офис. В условиях чрезвычайного положения Национальная ассамблея была распущена. Джизек и генералы несут ответственность ”.

“Я хочу поговорить с ними немедленно”, - сказал Гарднер. “Если вы сможете передать Джизеку сообщение, скажите ему, что Соединенные Штаты собираются установить бесполетную зону на севере Ирака, и я предупреждаю их не нарушать ее и не пытаться атаковать какой-либо из наших самолетов, иначе мы будем рассматривать это как акт войны и немедленно нанесем ответный удар. Мы готовим все наши военные ресурсы и ответим всем, что у нас есть. Это понятно?”

“Мне это ясно, господин президент, ” сказал Акас, - но я не знаю, будет ли это воспринято Джизеком как нечто большее, чем явная угроза неминуемого нападения. Вы уверены, что хотите, чтобы я передал это сообщение, сэр?”

“У меня нет никакого намерения нападать на Турцию, если они снова не нарушат воздушное пространство Ирака”, - сказал Гарднер. “Все другие наши ответы будут другими средствами. Но если Турция намерена воевать, мы дадим им бой”. И он повесил трубку.

За ПРЕДЕЛАМИ ТАЛЛЬ-КАЙФА, ИРАК

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

Два "хаммера" бросились к месту крушения CV-22 и немедленно окружили район силами безопасности, в то время как Крис Томпсон и медик бросились к самолету с наклонным винтом. К счастью, система пожаротушения Osprey остановила крупный пожар, а иракские граждане потушили остальные. Они обнаружили вице-президента, летный экипаж и агента секретной службы, которых лечил местный врач, а другой агент секретной службы был накрыт ковриком. “Слава Богу, вы живы, сэр”, - сказал Крис.

“Спасибо этим людям”, - сказал Кен Феникс. “Если бы они не помогли, мы, вероятно, все погибли бы в огне. Что случилось?”

“Турки разбомбили базу — снова”, - сказал Крис. “На этот раз все было практически уничтожено. Несколько жертв; мы получили достаточное предупреждение. Турки проводят бомбардировочные рейды по всему северному Ираку”.

“Вот и все о прекращении огня — если оно когда-либо было”, - сказал Феникс.

“Мы создаем эвакуационный центр здесь, в городе”, - сказал Крис. “Полковник планирует присоединиться к дружественным силам в Мосуле. Я вытащу тебя отсюда, а затем мы придумаем способ доставить тебя в Багдад ”.

Десять минут спустя они встретились с некоторыми выжившими из Нала, включая Патрика Макланахана, Хантера Ноубла, Джона Мастерса и горстку контрактников и солдат, большинство из которых были ранены. “Рад, что вы пришли, господин вице-президент”, - сказал Патрик.

“Где полковник?”

“Наблюдаю за эвакуацией”, - сказал Патрик. “Он собирается отправить нас в Мосул и дождаться выхода конвоя. Почти каждое здание, которое все еще стояло после прошлой ночи, больше не стоит ”.

“Ваш самолет, XC-57?”

“Они захватили все ангары, даже тот, который мы использовали как морг”.

Кен Феникс жестом пригласил Патрика идти с ним, и они отошли от остальных. Феникс полез в карман и вытащил пластиковый футляр для переноски, содержащий защищенную цифровую карту, которую дал ему Патрик. “А как насчет этого?” - спросил он. “Мы все еще можем это сделать?”

Глаза Патрика расширились. Он быстро подумал, и его голова начала кивать. “У нас не будут запущены системы netrusion, — сказал он, - и мне придется проверить статус Lancers в ОАЭ“.

“Найди телефон и сделай это”, - сказал Феникс. “Я собираюсь поговорить с президентом”.

ПРЕЗИДЕНТСКИЙ ДВОРЕЦ, ÇАНКАЯ, АНКАРА, ТУРЦИЯ

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Что он сказал?” Хасан Джизек кричал. “Гарднер угрожает войной с Турцией?”

“Что ты ожидал от него услышать, Хасан?” Спросил премьер-министр Турции Айс Акаш. С ними был бывший начальник генерального штаба Турции генерал Абдулла Гузлев. “Вы убили много американцев сегодня, после того, как Турция объявила о прекращении огня! Ты ожидал, что он скажет ‘Я понимаю" или ‘Не беспокойся’?”

“То, что я сделал, было возмездием за то, что он, его роботы и его иракские головорезы сделали с моими войсками!” Джизек плакал. “Они убили тысячи!”

“Успокойся, Хасан”, - сказал Акас. “Президент сказал, что собирается установить бесполетную зону на севере Ирака, и он не хочет, чтобы вы пересекали ее. Если ты попытаешься, он сочтет это актом войны ”.

“Он угрожает войной с Турцией? Он сумасшедший или просто страдает манией величия? У него недостаточно сил в этой части мира, чтобы напасть на Турцию!”

“Планирует ли он использовать ядерное оружие против нас?” - Спросил Гузлев.

“Хасан, помолчи и подумай”, - сказал Акас. “Мы говорим о Соединенных Штатах Америки. Возможно, они менее сильны из-за войн в Ираке и Афганистане, но они по-прежнему являются самой мощной военной машиной в мире. Вам может сойти с рук нападение на две или три базы в Ираке, но вы не сможете противостоять всей силе их военной мощи. Они могут сровнять это здание с землей сотней различных способов в мгновение ока. Ты знаешь это. Почему ты отрицаешь это?”

“Я не отрицаю этого, но я не отступлю от своей миссии, пока она не будет завершена”, - сказал Джизек. “Соединенным Штатам придется использовать свою хваленую военную мощь, чтобы остановить меня”. Он сделал паузу, чтобы на мгновение задуматься, затем сказал Гузлеву: “Самый быстрый способ, которым он может установить бесполетную зону в северном Ираке, - это полеты палубной авиации из Персидского залива”.

“Да”, - сказал Гузлев. “Средиземное Море и базы в Европе находятся слишком далеко”.

“Как долго?”

“Истребители, танкеры, самолеты с радаром — потребуется несколько часов, чтобы проинструктировать их и подготовить к развертыванию, может быть, дольше, затем, по крайней мере, час или два, чтобы вылететь в северный Ирак”, - сказал Гузлев.

“Это означает, что у нас есть всего несколько часов, может быть, пять или шесть, чтобы действовать. Можем ли мы это сделать?”

“Примерно половина сил только восстанавливается в Диярбакыре и Малатье”, - сказал Гузлев, взглянув на часы. “Другая половина вооружена. Если не будет задержек или несчастных случаев ... Да, я думаю, мы сможем снова поднять их в воздух через пять или шесть часов ”.

“Что ты намерен делать?” Спросил Акас.

“Я не собираюсь нарушать американскую бесполетную зону; я просто буду уверен, что мои задачи выполнены до того, как они ее установят”, - сказал Джизек. Обращаясь к Гузлеву: “Я хочу, чтобы все доступные самолеты были загружены и запущены для нанесения ударов по конечным целям в Эрбиле, Киркуке и Мосуле. Каждая известная или подозреваемая база РПК и пешмерга, каждый известный сторонник РПК и каждая иракская и американская военная база, которые могут угрожать турецкой оккупации Ирака, будут уничтожены как можно скорее ”.

Над ТИХИМ ОКЕАНОМ, В ТРЕХСТАХ МИЛЯХ К ЗАПАДУ ОТ ЛОС-АНДЖЕЛЕСА, КАЛИФОРНИЯ

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Приготовьтесь к освобождению”, - сказал командир миссии. Он был на борту Sky Masters Inc. Самолет-носитель Boeing DC-10 высоко над Тихим океаном. “Давайте сделаем так, чтобы это было хорошо, и я куплю первый раунд”.

Самолет, первоначально построенный McDonnell Douglas Aircraft до того, как эта компания была приобретена Boeing, был сильно модифицирован для многих целей, включая дозаправку в воздухе и испытания приборов, но его основная модификация дала ему возможность запускать спутниковые ускорители в космос. Ракета-носитель, получившая название ALARM или Air Launched Alert Response Missile, напоминала большую крылатую ракету. У него было три твердотопливных ракетных двигателя и складывающиеся крылья для придания ему подъемной силы в атмосфере. Компания ALARM, по сути, использовала DC-10 в качестве двигателя первой ступени.

Сигнальные ускорители несли внутри себя четыре спутника. Спутники, называемые NIRTSats, или Need It Right This Second Satellites, были многоцелевыми разведывательными спутниками размером со стиральную машину, предназначенными для пребывания на орбите менее месяца; они имели очень мало топлива для маневрирования и должны были оставаться на одной установленной орбите, с допуском лишь нескольких незначительных изменений орбиты или перестроек. Эти спутники выводились на орбиту для обслуживания полевых командиров в Афганистане.

“Чертовски удивительно”, - сказал командир миссии, майор ВВС США из Тридцатого космического крыла на военно-воздушной базе Ванденберг в Калифорнии. “Менее двенадцати часов назад я получил приказ запустить это созвездие. Сейчас мы собираемся это сделать. Обычно ВВС требуется неделя, чтобы сделать что-то подобное ”.

“Вот почему с этого момента вы должны просто обращаться к нам”, - с гордостью сказал командир воздушного судна, гражданское лицо, работающее в Sky Masters Inc..

“Да, но вы, ребята, слишком дорого стоите”.

“Вы хотите, чтобы работа была выполнена быстро и правильно, вы должны платить за лучшее”, - сказал пилот. “Кроме того, это не ваши деньги, это деньги ВВС”.

“Что ж, ребята, как бы вы это ни делали и сколько бы мы вам ни платили, это того стоит”, - сказал командир миссии.

“Мы стремимся нравиться”, - сказал пилот. Он перевернул страницу на своем многофункциональном дисплее, когда получил мигающее сообщение “Благовещение”, прочитал входящее сообщение со спутника, вернул его на главную навигационную страницу, переключил свой интерком на "личное" и заговорил.

“Что это было?” - спросил командир миссии.

“Ничего, просто быстрый запрос экипажам по освобождению”, - сказал пилот. Майор ВВС не заметил его, но бортинженер, сидевший позади него, внезапно достал карты и начал печатать на своем компьютере планирования полета. “Сколько еще осталось до выпуска?” - спросил пилот.

“Шестьдесят секунд... сейчас”, - сказал командир миссии. Он проверил свой собственный многофункциональный дисплей, на котором отображались данные миссии. Они летели в точное место и определенным курсом, который вывел бы сигнализатор тревоги на идеальную траекторию для успешного внедрения. Поскольку у NIRTSats было так мало топлива, чем ближе они могли вывести ракету-носитель на идеальную орбиту, тем лучше.

“Приготовьтесь, летный экипаж”, - сказал пилот. “Сообщите о завершении контрольных списков ведущему”.

“Полетная кабина настроена и готова к вылету, МС”, - сказал бортинженер.

“Палуба каюты готова, МС”, - доложил гражданский, отвечающий за каюту, после того, как его коллега из ВВС поднял большой палец вверх, наблюдая за освобождением. Кабина модифицированного DC-10 была разделена на герметичный и негерметичный отсеки. В герметичном отсеке находился второй усилитель СИГНАЛИЗАЦИИ, подвешенный на грузовых тросах; отсек мог вмещать две сигнализации, плюс одну в негерметичном отсеке.

Первый аварийный ускоритель уже был загружен в негерметичный стартовый отсек, откуда он должен был быть выброшен в слипстрим под DC-10. После выпуска его первый твердотопливный ракетный двигатель сработал бы, и он пролетел бы под, затем впереди DC-10, затем начал бы резкий набор высоты. Двигатели второй и третьей ступеней будут срабатывать по очереди, пока ракета-носитель не разогнется до орбитальной скорости и не окажется на нужной высоте в космосе — в данном случае в восьмидесяти восьми милях над Землей, — а затем она начнет выпускать спутники NIRTSAT.

“Приготовьтесь”, - сказал ведущий. “Пять... четыре... три... два... один...бросок”. Он дождался кратковременного снижения тангажа, вызванного отключением усилителя аварийной сигнализации от DC-10, прежде чем топливная и дифферентная системы смогли восстановить равновесие самолета. Это всегда было самой сложной частью этих выпусков; если самолет не восстанавливал равновесие и начинал быстрые движения по тангажу, и если усилитель АВАРИЙНОЙ СИГНАЛИЗАЦИИ попадал в нарушенный поток скольжения, он мог сбиться с курса или выйти из-под контроля. Это было редким случаем, но…

Затем ведущий понял, что не чувствует движения подачи. Он посмотрел на свой многофункциональный дисплей ... и увидел, что усилитель СИГНАЛА ТРЕВОГИ не сработал! “Эй, что случилось?” Он проверил свои индикаторы ... и увидел, что пилот отключил запуск. “Эй, ты остановил запуск! Вы отменили релиз! Что происходит?”

“Мы получили приказ”, - сказал пилот. “Мы собираемся заправиться, а затем мы собираемся перейти на другую ось запуска”.

“Приказы? Другой запуск? Вы не можете этого сделать! Это миссия военно-воздушных сил! Кто сказал тебе сделать это?”

“Босс”.

“Какой босс? Кто? Хозяева? Он не может изменить эту миссию! Я собираюсь сообщить на свой командный пункт.”

“Вы можете рассказать им, что мы сделали после запуска этого ускорителя”.

“Эта ракета-носитель, эта миссия принадлежит Военно-воздушным силам США! Я не позволю вам захватить ракету ВВС ”.

“Мне жаль слышать это от вас, майор”, - любезно сказал пилот ... Как раз в тот момент, когда бортинженер протянул руку за МС, приставил электрошокер к шее офицера ВВС и нажал на выключатель, мгновенно лишив его сознания.

“Как долго он будет оставаться снаружи, Джим?” - спросил пилот.

“Я думаю, пару часов”.

“Достаточно долго”, - сказал пилот. Он щелкнул интеркомом: “О'кей, Джон, отправь его наверх”. Несколько мгновений спустя техник ВВС, назначенный для наблюдения за запуском, вошел в кабину пилотов, и он тоже был оглушен бортинженером без сознания. “Ладно, пока NIRTSats перепрограммируются главным офисом в Вегасе через спутник, мне нужен перерыв на горшок, прежде чем мы встретимся с танкером. Дважды проверьте новый план запуска. Всем хорошей работы. Спасибо, что думаешь на ходу. После этого мы все заслужим прибавку к жалованью ... если, конечно, не окажемся в тюрьме ”.

“Где новая задача?” - спросил техник стартовой палубы.

“Турция”, - сказал пилот. “Похоже, дерьмо там бьет ключом”.

ПРОВИНЦИЯ МАРДИН, ЮГО-ВОСТОЧНАЯ ТУРЦИЯ

РАННИМ ВЕЧЕРОМ ТОГО ЖЕ ДНЯ

“Контакт с радаром! Радиолокационный контакт !” - крикнул офицер тактического управления, или ТАО, зенитно-ракетного полка "Пэтриот", расположенного в этом районе. “Множественные входящие контакты, средняя высота, средний дозвуковой сигнал, направляется прямо к нам. Он войдет в воздушное пространство Сирии через три минуты ”.

Тактический директор, или ТД, изучал дисплей радара Patriot. “Средняя скорость, без маневрирования, средняя высота — вероятно, разведывательные беспилотники”, - сказал он. “Сколько их?”

“Восемь. Они направляются прямо к нашим радиолокационным станциям ”.

“Я не хочу тратить ракеты на беспилотники, - сказал он, - но мы должны закрыть этот сектор”. Он на мгновение задумался, затем сказал: “Если они изменят высоту, вступайте в бой. В противном случае мы попытаемся достать их зенитной артиллерией ”.

“Что, если они пикируют на наши радары, сэр?” - спросил ТАО.

“Я не знаю ни о каких крылатых ракетах, которые запускаются на уязвимой высоте, а затем пикируют на свои цели”, - сказал тактический директор. “Ударные ракеты будут летать очень низко или очень высоко. Это как раз то, что нужно для зенитной артиллерии. Черт возьми, даже у паршивых сирийских артиллеристов может быть шанс прижать их. Понаблюдайте за ними пока. Если они начнут ускоряться или снижаться, мы—”

“Сэр, Четвертый сектор также сообщает о нескольких приближающихся пугалах!” - крикнул офицер связи. Этот сектор был тем, что примыкал к ним на востоке. “Еще восемь пугал, средней высоты, на средней дозвуковой скорости, также направились к нашим радиолокационным точкам!”

“Шестнадцать разведывательных дронов, все летят в Турцию в одно и то же время ... и откуда?” - громко сказал тактический директор. “Турция атаковала все американские базы этим утром. Они никак не могли запустить столько дронов так быстро. Они должны быть запущены с воздуха ”.

“Или они могут быть ложными целями, как в прошлый раз, когда мы запускали”, - сказал ТАО.

Шестнадцать целей…это означало тридцать два "Пэтриота", поскольку "Пэтриот" всегда запускал по две ракеты в каждую цель, чтобы обеспечить поражение. Тридцать два патриота представляли каждую пусковую установку в полку. Если бы они выпустили все ракеты по беспилотникам или ложным целям, это означало бы огромную трату ракет и оставило бы их уязвимыми до перезарядки, что заняло бы около тридцати минут.

Директор по тактике снял трубку и передал всю информацию координатору сектора противовоздушной обороны в Диярбакыре. “Сбивайте их”, - сказал координатор сектора. “Они находятся в профиле атаки. Проверьте свои системы на наличие любых признаков подмены.”

“Принято”, - сказал тактический директор. “ТАО, приготовься к—”

“Сэр, они выходят на орбиту”, - прокричал ТАО. “Они прямо вдоль границы, некоторые в Сирии. Похоже, они вращаются по орбите ”.

“Разведывательные дроны”, - сказал ТД с облегчением. “Продолжайте следить. А как насчет пугал Четвертого сектора?”

“Тоже выходим на орбиту, сэр”, - сказал ТАО.

“Очень хорошо”. ТД нуждался в сигарете, но он знал, что это будет невозможно, пока эти твари не окажутся вне его зоны. “Следите за этими вещами и...”

“Бандиты!” - внезапно закричал ДАО. “Приближаются четыре цели, дозвуковые, предельно низкая высота, дальность сорок миль!”

“Вступайте в бой!” - немедленно сказал ДАО. “Батареи выпущены! Всем батареям...!”

“Беспилотники покидают свои орбиты, ускоряются и снижаются!”

Черт возьми, подумал директор по тактике, они только что перешли из состояния боевой готовности в состояние атаки в мгновение ока. “Уделите приоритетное внимание бандитам с высокой скоростью”, - сказал он.

“Но беспилотники приближаются!” - сказал ДАО. “Патриот отдает приоритет беспилотникам!”

“Я не собираюсь тратить ракеты на беспилотники”, - сказал ТД. “Быстроходные люди - это реальная угроза. Измените приоритеты и вступайте в бой!”

Но это решение, очевидно, не собиралось оставаться в силе, потому что вскоре стало очевидно, что беспилотники направлялись прямо на радары с фазированной решеткой Patriot. “Должен ли я поменять приоритеты, сэр —”

“Сделай это! Сделайте это! ” - сказал ТД.

ТАО яростно вводил команды в свой компьютер наведения, приказывая "Пэтриоту" атаковать более близкие и медленные цели. “Патриот вступает в бой!” - доложил он. “Быстроходы разгоняются до сверхзвуковой скорости ... сэр. Четвертый сектор сообщает, что дроны покинули свои орбиты, снижаются, ускоряются и направляются в наш сектор!”

“Могут ли они вступить в бой?” Но он уже знал ответ: один радар "Пэтриота" не мог попасть в другой из-за помех, которые создавали ложные цели, по которым мог бы запустить боевой компьютер. Только один радар мог справиться с боем. Их батарея должна была бы поразить все двадцать две цели…

... что означало, что у них закончатся ракеты к тому времени, как прибудут быстроходы! “Перепрограммируйте боевой компьютер на запуск только одной ракеты!” - приказал тактический директор.

“Но у нас недостаточно времени!” - сказал офицер тактических действий. “Мне пришлось бы расторгнуть это соглашение и ...”

“Не спорь, просто сделай это!” ДАО никогда не печатал так быстро, как тогда. Ему удалось перепрограммировать боевой компьютер и снова подключить батареи…

... но он не смог сделать это достаточно быстро, и один радар был сбит крылатыми ракетами. Ракеты, которые представляли собой AGM-158A JASSMs, или Joint Air to Surface Standoff Missiles, представляли собой крылатые ракеты воздушного базирования с турбореактивным двигателем и тысячефунтовыми осколочно-фугасными боеголовками и радиусом действия более двухсот миль.

Теперь один радар должен был контролировать все сражение. Радары Patriot не сканировали, как обычные радары с механическим сканированием, и ими не нужно было управлять, но у них был определенный участок неба, который был отведен им, чтобы избежать проблем с помехами. Оставшемуся радару, расположенному на авиабазе Бэтмен в шестидесяти милях к востоку от Диярбакыра, было поручено смотреть на юг, в Ирак, а не на запад, в сторону Диярбакыра. Следуя своим текущим курсом — фактически отслеживая Сирию — они находились на крайней границе воздушного пространства радара.

“Прикажите радару "Бэтмена" повернуть на запад-юго-запад, чтобы перекрыть эту траекторию полета”, - приказал тактический директор. ДАО передал приказ. Радарная система AN / MPQ-53 обычно монтировалась на прицепе, и хотя ее было довольно легко переместить, чтобы охватить новый участок неба, обычно этого никогда не делали, особенно когда подвергались атаке. Однако место дислокации Batman отличалось: несмотря на то, что Patriot спроектирован как мобильный, место дислокации Batman было установлено полупостоянно, что означало, что его радарную решетку можно было легко перемещать по мере необходимости.

“Сброс радара, хороший след для быстрых двигателей”, - доложил ТАО несколькими минутами позже. “Патриот вступает в бой”—

Но в этот момент все показания радара погасли. “Что произошло?” - крикнул тактический директор.

“Радар Бэтмена отключен от эфира”, - сообщил TAO. “Сбит крылатой ракетой”. Несколько мгновений спустя: “Наземные наблюдатели сообщают, что два быстро движущихся самолета на малой высоте пролетели над головой с востока”. Теперь стало очевидно, что произошло: переключение радара на запад привело к уменьшению зоны действия на востоке. Два реактивных самолета просто проскользнули через брешь в зоне действия радаров между Бэтменом и Ваном и атаковали радар.

Теперь Диярбакыр был широко открыт.

На БОРТУ "ПЕРЕЛОМА ОДИН-ДЕВЯТЬ"

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Переломный полет, это Сто девятый, у вас на хвосте чисто”, - радировала подполковник Джиа “Боксер” Каззотто остальной части своей маленькой эскадрильи бомбардировщиков B-1B Lancer. “Давай возьмем их, что ты скажешь?”

“Перелом Один-девять, это Genesis”, - передал Патрик Макланахан по радио через их защищенный передатчик. “Вы получаете последние загрузки?”

“Бакай?”

“Вас понял, я их поймал”, - ответил офицер наступательных систем, или OSO. “Изображения великолепны — даже лучше, чем с радара”. Он просматривал радиолокационные изображения авиабазы Диярбакыр в Турции сверхвысокого разрешения, сделанные разведывательными спутниками NIRTSat всего несколько мгновений назад. Изображения, загруженные со спутников, могли обрабатываться системой бомбометания AN / APQ-164 B-1, как если бы снимок был сделан собственным радаром бомбардировщика. Они находились более чем в сорока милях от цели, далеко за пределами радиуса действия радара малой высоты, но OSO могла видеть и вычислять координаты цели задолго до полета над целью.

OSO занялись сбором координат целей и загрузкой их в свои восемь оставшихся ударных ракет JASSM, и как только все ракеты загрузили цели, они скоординировали запуски по времени и азимуту и отпустили их в полет. На этот раз крылатые ракеты с турбореактивным двигателем пролетели низко, избегая известных препятствий, используя инерциальную навигацию с обновлениями глобальной системы позиционирования. Шесть бомбардировщиков B-1 выпустили по восемь JASSM каждый, наполнив небо сорока восемью крылатыми ракетами-невидимками.

Не было времени выбирать разные боеголовки для ракет, поэтому все они были оснащены одинаковыми боеголовками с осколочным боезарядом мощностью в тысячу фунтов, но некоторые из них были заряжены так, чтобы взорваться при ударе, в то время как другие были настроены на взрыв в воздухе после достижения их целевых координат. Ракеты воздушного разряда были выпущены над стоянками самолетов, где мощные взрывы уничтожали все и вся на протяжении двухсот ярдов во всех направлениях, в то время как ударные ракеты были нацелены на здания, зоны хранения оружия, топливные склады и ангары. OSO могли уточнить цель ракеты , используя инфракрасную линию передачи данных в режиме реального времени, которая давала экипажам изображение цели и позволяла им точно направлять ракету на цель.

“Генезис", это Перелом, чистая зачистка”, - радировал Каззотто. “Все оружие израсходовано. Как у нас дела?”

“Мы получим следующие загрузки NIRTSat примерно через час”, - ответил Патрик, “но, судя по изображениям, которые я получил от JASSMs, вы справились превосходно. Все радары Patriot отключены; я показываю вам, что набор высоты и RTB свободны. Хорошее шоу ”.

“Увидимся…ну, когда-нибудь, Генезис, ” сказала Джиа.

“С нетерпением жду этого, Перелом”, - сказал Патрик. И он действительно имел это в виду.

ЭПИЛОГ

Сходите с ума. Тогда смирись с этим.

—КОЛИН ПАУЭЛЛ

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ, БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Что, черт возьми, вы имеете в виду, говоря, что Соединенные Штаты напали на Турцию прошлой ночью?” - выкрикнул президент Джозеф Гарднер. В Овальном кабинете с ним были его начальник штаба Уолтер Кордус; советник по национальной безопасности Конрад Карлайл; и министр обороны Миллер Тернер. “Я не отдавал приказа атаковать! Кто? Где...?”

“Целью был Диярбакыр, главная авиабаза, которую Турция использовала для нанесения воздушных ударов по Ираку”, - сказал Тернер. “Шесть бомбардировщиков B-1B Lancer, запущенных с территории Объединенных Арабских Эмиратов—”

“По чьей власти?” президент прогремел. “Кто отдал им приказ?”

“Мы не уверены, сэр...”

“Не уверен ? Шесть сверхзвуковых тяжелых бомбардировщиков, нагруженных бомбами, взлетают с базы на Ближнем Востоке и бомбят авиабазу в Турции, и никто не знает, кто это санкционировал? Кто был командиром?”

“Ее зовут Каззотто”.

“Она? Женщина-командир бомбардировочного авиакрыла?”

“По-видимому, это инженерная эскадрилья, сэр”, - сказал Тернер. “Они вытаскивают самолеты из нафталиновых шариков и снова приводят их в боевую готовность. Им было поручено обеспечивать воздушную поддержку операций в Афганистане и Ираке ”.

“И они просто взлетели и разбомбили Турцию ? Как это вообще возможно? Кто приказал им сделать это?”

“Полковник Каззотто отказывается говорить, кроме как сказать, что человек, который ускорил миссию, вступит в контакт”, - сказал Тернер.

“Это неприемлемо, Миллер”, - сказал президент. “Найдите этого человека и бросьте его в тюрьму! Это безумие! Я не собираюсь позволять шести бомбардировщикам B-1 летать вокруг всякий раз, когда кому-то захочется разрушить несколько зданий ”. Он принял записку от Кордуса, прочитал ее, затем скомкал и бросил на свой стол. “Так во что же они врезались?”

“По пути они уничтожили два радарных объекта Patriot, - сказал Тернер, - затем они нанесли удары по различным военным целям в Диярбакыре, включая припаркованные и руливающие самолеты, ангары, склады топлива и командно-контрольные центры. Очень эффективный выбор цели. Они использовали ударные ракеты Joint Air to Surface, которые представляют собой высокоточные дозвуковые крылатые ракеты с обычным вооружением. Все самолеты благополучно вернулись ”.

“И поставить частокол, я надеюсь!”

“Да, сэр. Похоже, что турки готовились к крупному воздушному налету на Ирак. У них было более сотни тактических самолетов, готовых к вылету в Диярбакыре. Похоже, они пытались немного подлизаться, прежде чем мы установим бесполетную зону на севере Ирака ”.

Это несколько смягчило ярость президента, но он покачал головой. “Мне нужны ответы на некоторые вопросы, Миллер, и я хочу несколько задниц!” - крикнул он. Кордус ответил на мигающий телефонный звонок, смотрел на президента, пока тот не отвел взгляд, затем кивнул в сторону двери в личный кабинет президента, примыкающий к Овальному кабинету. “Господи, как раз то, что мне нужно, когда начнется дерьмо - VIP-посетитель”.

“Кто это?” - Спросил Карлайл.

“Президент Кевин Мартиндейл”.

“Мартиндейл? Чего он хочет?”

“Поражает меня, но он ждал целый час”, - сказал Гарднер. “Я избавлюсь от него. Ответь мне на несколько вопросов, Миллер!” Он вошел в свой личный кабинет и закрыл дверь. “Я сожалею, господин президент”, - сказал он. “Произошло кое-что срочное”.

“Такое часто случается в этом бизнесе, господин президент”, - сказал Кевин Мартиндейл, вставая и пожимая руку своему бывшему министру обороны. “Прошу прощения за неожиданный визит, но есть кое-что, о чем я должен был сообщить вам”.

“Это может подождать до обеда, Кевин?” - Спросил Гарднер. “Ты знаешь, вся эта история с Индейкой угрожает сорваться с петель —”

“Это имеет отношение к Турции”, - сказал Мартиндейл.

“О? Что насчет этого?”

“Воздушный удар по Диярбакыру прошлой ночью”.

Глаза Гарднера выпучились от шока. “Воздушный удар…Господи, Кевин, я узнал об этом две минуты назад! Откуда ты знаешь об этом?”

“Потому что я помог спланировать это”, - сказал Мартиндейл. Глаза Гарднера выпучились еще больше. “Я убедил командующего авиабазой Минхад в Объединенных Арабских Эмиратах генерала Омейра отпустить бомбардировщики. Он был у меня в долгу ”. Гарднер был абсолютно ошарашен. “Послушай, Джо, ты должен пообещать мне не заниматься этим делом”, - продолжал Мартиндейл. “Не расследуйте дела Каззотто, Омейра или кого-либо еще”.

“Не расследовать ? Группа из шести американских сверхзвуковых бомбардировщиков атаковала авиабазу в Турции, а я не должен расследовать?”

“Было бы лучше, если бы ты этого не делал, Джо”, - сказал Мартиндейл. “Кроме того, воздушный удар, вероятно, остановил войну между нами и Турцией. Из того, что мне сказали, мы уничтожили четвертую часть тактических военно-воздушных сил Турции в том единственном налете. Они готовились снова нанести удар по Ираку, вероятно, уничтожив большую часть Эрбиля и Киркука ”.

“Кевин... Откуда, черт возьми, ты все это знаешь?” - Спросил Гарднер. “Чем ты занимался?”

Мартиндейл мгновение смотрел на Гарднера, затем улыбнулся и тихо сказал: “Я - Scion Aviation International, Джо. Слышал о них?”

Выпученное недоверчивое выражение вернулось. “Авиация потомков? Отпрыск... Ты имеешь в виду, организация Макланахана? ”

“Мой наряд, Джо”.

“Ты…у вас есть роботы ... Железный дровосек ...?”

“Меньше, чем у нас было раньше, благодаря Хирсизу и Джизеку, - сказал Мартиндейл, - но у нас все еще есть остальные”. Он посмотрел на Гарднера и хранил молчание, пока президент не посмотрел на него в ответ. “Я знаю, о чем ты думаешь, Джо: ты хватаешь Макланахана в Ираке и заставляешь его раскрыть, где находятся другие роботы, а затем выдаешь его Узбекистану до конца его жизни. Не делай этого ”.

“Почему, черт возьми, я не должен?” Гарднер сказал. “Это именно то, чего он заслуживает!”

“Джо, тебе нужно сделать то, что сделал я: перестать бороться с парнем и научиться с ним работать”, - сказал Мартиндейл. “Этот человек отправился туда, спланировал воздушный удар по одной из самых могущественных стран в этом регионе мира, собрал необходимые ему самолеты, оружие и спутниковую поддержку и преуспел. Разве это не тот парень, которого ты хочешь, чтобы на тебя работал?”

“Этот парень послал двух этих железных человечков за мной, в Кэмп-Дэвид, и один из них схватил меня за шею ...!”

“И я знаю почему, Джо”, - сказал Мартиндейл. “У меня есть все доказательства, припрятанные на всякий случай. Теперь вам нужно устранить не только Макланахана: теперь это я и небольшая группа адвокатов, которые знают, где спрятаны все копии всех этих доказательств ”. Он положил руку на плечо Гарднера. “Но я здесь не для того, чтобы угрожать тебе, Джо”, - продолжил он. “Я говорю вам, Макланахан не хочет сражаться с вами, он хочет сражаться за вас, за Америку. У него дар, чувак. Он видит проблему и двигает небо и землю, чтобы ее исправить. Почему ты не хочешь, чтобы он был на твоей стороне?”

Он похлопал Гарднера по плечу, затем забрал свое пальто. “Подумай об этом, Джо, хорошо?” сказал он, собираясь уходить. “И прекратите расследование, или запишите его, или засекретите, делайте что угодно. Если это заставит турок отступить, все хорошо. Вы даже можете присвоить себе заслуги. Я буду присматривать за вами, господин президент ”.

ПАЛЬМА ДЖУМЕЙРА, ДУБАЙ, ОБЪЕДИНЕННЫЕ АРАБСКИЕ Эмираты

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Из ресторана на крыше впечатляющего нового отеля Trump International Hotel and Tower в Дубае Патрик Макланахан и Джиа Каззотто смогли увидеть множество невероятных стволов, крон, ветвей и волнореза Пальмы Джумейра, одного из трех пальмовых островов, искусственных островов и рифов, которые образуют один из самых необычных и единственных в своем роде жилых и развлекательных комплексов в мире. В форме огромной пальмовой ветви он добавляет более трехсот миль к побережью Персидского залива Объединенных Арабских Эмиратов.

Джиа подняла свой бокал с шампанским за Патрика, и он коснулся своим бокалом ее. “Итак, скажите мне, генерал, ” спросила она, “ как вам удалось найти отель для себя, меня и всей вашей команды в самом эксклюзивном отеле в мире, который невозможно забронировать?”

“Очень благодарный босс”, - сказал Патрик.

“О, очень загадочно. Кто он такой? Или ты не можешь сказать? Похож ли он на персонажа Чарльза Таунсенда, богатого и могущественного, но предпочитающего оставаться в тени?”

“Что-то вроде этого”.

Они постояли и несколько мгновений любовались видом; затем она спросила: “Когда ты возвращаешься в Штаты?”

“Завтра утром”.

“Ты больше не можешь оставаться?”

“Нет”. Он посмотрел на нее, затем спросил: “Когда ты возвращаешься в Палмдейл?”

“Послезавтра. Я думал, что направляюсь в Форт Ливенворт, но все это внезапно исчезло ”. Она внимательно посмотрела на него. “Вы случайно не знаете, почему все эти следователи Госдепартамента и Разведывательного управления Министерства обороны внезапно исчезли, не так ли?”

“Нет”.

“Возможно, твой Чарли стал моим ангелом-хранителем?” Патрик ничего не сказал. Она насмешливо нахмурилась. “Вы мало говорите, не так ли, сэр?” - спросила она.

“Я просил вас не называть меня "сэр" или ‘генерал’.”

“Извини, ничего не могу с собой поделать”. Она сделала глоток шампанского, затем переплела свои пальцы с его. “Но, может быть, если бы ты занималась чем-то не столь общим, я бы освоился с этим”. Патрик улыбнулся, наклонился вперед и легко поцеловал ее в губы.

“Именно об этом я и говорю, Патрик”. Она озорно улыбнулась ему, притянула его ближе, затем сказала, прежде чем снова поцеловать его: “Но это не все, о чем я говорю”.

ÇПОГРАНИЧНЫЙ ПЕРЕХОД УКУРКА, ПРОВИНЦИЯ ХАККАРИ, ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА

В ТОТ ЖЕ ВЕЧЕР

По дороге через пограничный пункт "укурча" на турецко-иракской границе собралась небольшая толпа доброжелателей, которые размахивали турецкими флагами и аплодировали, когда передовые машины турецких сил "Джандарма" вернулись на родину. Пограничники сдерживали их, а патрульных собак водили взад и вперед по линии.

Это была долгая, изнуряющая и унизительная поездка домой, подумал генерал Безир Озек, выходя из своего бронированного автомобиля, как только пересек границу, но это делало весь позорный разгром отчасти стоящим того. Командир пограничного поста отдал честь, и небольшой церемониальный оркестр заиграл турецкий национальный гимн. “Добро пожаловать домой, генерал”, - сказал командующий.

“Спасибо вам, майор”, - сказал Озек, “и спасибо за этот прием”.

“Не благодарите меня — благодарите людей”, - сказал майор. “Они услышали, что вы возвращаетесь домой, и они хотели поприветствовать вас и ваших людей, вернувшихся из победоносной кампании против РПК”.

Озек кивнул, не сказав того, что он на самом деле думал: его кампания провалилась, прерванная трусом Хасаном Джизеком. После налета американской авиации на Диярбакыр Джизек полностью исчез, оставив правительство широко открытым. Курзат Хирсиз подал в отставку и передал власть Айс ¸е Акас, и кампания по разгрому РПК завершилась. Он провел последнюю неделю, отбиваясь от засад, устроенных партизанами РПК и пешмерга, когда они возвращались домой.

“Подойдите, пожалуйста, познакомьтесь со своими доброжелателями”, - сказал майор. Он наклонился к Озеку и сказал: “Все меры предосторожности были приняты, сэр”.

“Спасибо, майор”, - сказал Озек. Он повернулся к толпе и помахал рукой, и толпа разразилась одобрительными возгласами. Что ж, подумал он, это звучит достаточно реально. Он начал пожимать руки. Мужчины и женщины смотрели на него глазами Google, как будто он был какой-то рок-звездой. Сотни рук тянулись к нему.

Он был почти в самом конце толпы, когда заметил, что одна женщина машет ему правой рукой, а в левой держит ребенка. Она была очень привлекательна, что еще больше подчеркивалось тем фактом, что она кормила ребенка грудью, и только легкое прозрачное одеяло прикрывало ее обнаженную грудь. Он схватил ее за свободную руку. “Спасибо тебе, моя дорогая, спасибо тебе за этот прием”, - сказал он.

“Нет, спасибо, генерал”, - радостно сказала женщина. “Спасибо вам за ваши упорные сражения”.

“Я делаю все возможное, чтобы служить народу Турции, и особенно таким прекрасным женщинам, как вы”. Он взял ее руку и поцеловал. “Это работа, которой я дорожу, так же, как я буду дорожить встречей с тобой”.

“Что ж, благодарю вас, генерал”. Тонкое одеяло слегка сдвинулось, и Озек ухмыльнулся, взглянув на ее грудь. Черт возьми, подумал он, он был в поле слишком долго. “И”, - сказала она, моргнув на него глазами, - “У меня тоже есть работа, которую нужно делать”.

Тонкое одеяло упало, обнажив красивую упругую сексуальную грудь ... и ужасно искалеченное левое плечо, половину левой руки ... и деревянную палку с похожим на рак концом, прикрепленным к культю. “Моя работа, отомстить за людей аль-Амадии, подходит к концу, генерал, как и ваша ... благодаря Базе”.

И с этими словами Зилар Аззави нажала спусковой крючок мертвеца на детонаторы, подсоединенные к двадцати фунтам взрывчатки, спрятанной в кукле, которую она носила как младенца, убив всех в радиусе двадцати футов.

Об авторе

ДЕЙЛ БРАУН является автором многочисленных бестселлеров New York Times, в том числе Edge of Battle и Shadow Command . Бывшего капитана ВВС США часто можно встретить за рулем собственного самолета в небе Соединенных Штатов.

Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке Royallib.com

Оставить отзыв о книге

Все книги автора

Спасибо, что скачали книгу в бесплатной электронной библиотеке Royallib.com

Все книги автора

Эта же книга в других форматах

Приятного чтения!

Дейл Браун

Нечестивые силы

СОСТАВ ПЕРСОНАЖЕЙ

АМЕРИКАНЦЫ

ПАТРИК С. МАКЛАНАХАН, генерал-лейтенант ВВС США (в отставке), партнер и президент Scion Aviation International

КЕВИН МАРТИНДЕЙЛ, бывший президент Соединенных Штатов, негласный владелец Scion Aviation International

ДЖОНАТАН КОЛИН МАСТЕРС, доктор философии, руководитель операций Sky Masters Inc.

ХАНТЕР НОБЛ, вице-президент по разработке, Sky Masters Inc.

ДЖОЗЕФ ГАРДНЕР, президент Соединенных Штатов

КЕННЕТ Т. ФЕНИКС, вице-президент

КОНРАД Ф. КАРЛАЙЛ, советник по национальной безопасности

МИЛЛЕР Х. ТЕРНЕР, министр обороны

УОЛТЕР КОРДУС, глава администрации Белого дома

СТЕЙСИ ЭНН БАРБО, государственный секретарь

ГЕНЕРАЛ КОРПУСА морской пехоты США ТЕЙЛОР Дж. БЭЙН, председатель Объединенного комитета начальников штабов

ГЕНЕРАЛ-майор АРМИИ США ЧАРЛЬЗ КОННОЛЛИ, командир дивизии в северном Ираке

ПОЛКОВНИК АРМИИ США ДЖЕК Т. ВИЛЬГЕЛЬМ, старший офицер второго полка, авиабаза союзников Нахла, Ирак

АРМЕЙСКИЙ подполковник МАРК УЭЗЕРЛИ, исполнительный офицер полка

МАЙОР АРМИИ КЕННЕТ БРУНО, офицер по операциям полка

ПОДПОЛКОВНИК ВВС США ДЖИА “БОКСЕР” КАЗЗОТТО, командир Седьмой воздушной экспедиционной эскадрильи

КРИС ТОМПСОН, президент и главный исполнительный директор Thompson Security, частной охранной компании на авиабазе союзников Нахла, Ирак

ФРЭНК БЕКСАР, офицер разведки по частному контракту

КАПИТАН КЕЛВИН КОТТЕР, ВВС США, заместитель офицера по управлению воздушным движением полка

МАРГАРЕТ ХАРРИСОН, директор по беспилотным летательным аппаратам с частным контрактом

РИЗ ФЛИППИН, офицер-метеоролог по частному контракту

ТУРКИ

КУРЗАТ ХИРСИЗ, президент Турецкой Республики

АЙСЕ АКАШ, премьер-министр Турецкой Республики

ХАСАН ДЖИЗЕК, министр национальной обороны Турецкой Республики

ГЕНЕРАЛ ОРХАН ШАХИН, генеральный секретарь Совета национальной безопасности Турции

МУСТАФА ХАМАРАТ, министр иностранных дел Турции

ФЕВСИ ГУКЛУ, директор Национальной разведывательной организации

ГЕНЕРАЛ АБДУЛЛА ГУЗЛЕВ, начальник штаба вооруженных сил Турецкой Республики

ГЕНЕРАЛ АЙДЫН ДЕДЕ, замещающий военного начальника штаба

МАЙОР АЙДЫН САБАСТИ, офицер связи Второго полка США на авиабазе союзников Нахла, Ирак

МАЙОР ХАМИД ДЖАББУРИ, заместитель офицера связи

ГЕНЕРАЛ БЕСИР ОЗЕК, командующий Джандармой (турецкие национальные силы внутренней безопасности)

ГЕНЕРАЛ-лейтенант ГУВЕН ИЛЬГАЗ, заместитель командующего, Джандарма

ГЕНЕРАЛ-лейтенант МУСТАФА АЛИ, сменный командующий Джандармой

ИРАКЦЫ

АЛИ ЛАТИФ РАШИД, президент Республики Ирак

ПОЛКОВНИК ЮСУФ ДЖАФФАР, командующий авиабазой союзников Нахла, Талль-Кайф, Ирак

МАЙОР ДЖАФАР ОСМАН, иракская рота "Макбара" ("могила"), командир седьмой бригады

ПОЛКОВНИК НУРИ МАВЛАУД, офицер связи Второго полка

ЗИЛАР “БАЗ” (ЯСТРЕБ) АЗЗАВИ, лидер иракских повстанцев РПК

САДУН САЛИХ, помощник командира отделения Аззави

ОРУЖИЕ И СОКРАЩЕНИЯ

СОКРАЩЕНИЯ И ТЕРМИНОЛОГИЯ

AMARG — Группа аэрокосмического обслуживания и регенерации (“Boneyard”), объект ВВС США недалеко от Тусона, штат Аризона, который хранит, демонтирует и восстанавливает детали с вышедших из строя самолетов

AOR — Зона ответственности

АКИ — Аль-Каида в Ираке, иракское ответвление террористической организации Усамы бен Ладена

“боевая погремушка” — личное снаряжение, необходимое для ведения боевых действий

яблочко — обозначенная точка, с которой информация о дальности и пеленге до цели может передаваться на открытых частотах без раскрытия собственного местоположения

C4I — Командование, контроль, коммуникации, компьютеры и разведка

Çанкая — резиденция правительства Турецкой Республики

CHU — Контейнерный жилой блок, мобильное жилое пространство, напоминающее грузовой контейнер, используемый американскими солдатами в Ираке

Чувилль — район большого количества ЧУ

DFAC —Столовая

ECM — Электронное противодействие

EO —Электронно-оптические датчики, которые могут электронным способом распространять или улучшать оптические изображения

FAA — Федеральное авиационное управление, агентство по регулированию авиации США

FOB — Передовая оперативная база, военная база вблизи территории противника или на ней

Fobbits — сленговое обозначение персонала и вспомогательного персонала

Фоббитвилл — на сленге здание штаб-квартиры

FPCON — Условие защиты войск, оценка уровня вражеской или террористической угрозы для военной установки (ранее THREATCON)

GP — Основная цель (гравитационная бомба или транспортное средство)

IA —Иракская армия

СВУ — Самодельное взрывное устройство

IIR —инфракрасный датчик изображения, тепловой датчик с достаточным разрешением для формирования изображений

ILS — Система посадки по приборам, радиолучевая система, которая может направлять самолет на посадку в сложных погодных условиях

IM — обмен мгновенными сообщениями, передающий текстовые сообщения между компьютерами

IR —Инфракрасный

Клики — километры

КРГ — региональное правительство Курдистана, политическая организация, управляющая автономным курдским регионом на севере Ирака

LLTV — Телевизор с низкой освещенностью

LRU —Линейные сменные устройства, компоненты систем самолета, которые могут быть легко сняты и заменены на линии полета в случае неисправности

Махди — жаргонный термин, обозначающий любого иностранного бойца

Адаптивная технология для выполнения задач - система автоматического придания формы поверхностям самолета для обеспечения более широких возможностей управления полетом

Режимы и коды — настройки для различных радиостанций-транспондеров идентификации воздушного судна

MTI — Указатель движущейся цели, радар, который отслеживает движущиеся транспортные средства на земле с большого расстояния

Нетрузия — передача ложных данных или программирование во вражескую компьютерную сеть с помощью цифровых средств связи, каналов передачи данных или датчиков

NOFORN — Нет иностранным; классификация безопасности, которая ограничивает доступ иностранных граждан к данным

PAG — Конгресс за свободу и демократию, альтернативное название Рабочей партии Курдистана

РПК —Партия Каркер в Курдистане , Рабочая партия Курдистана, курдская сепаратистская организация, стремящаяся создать отдельную нацию из этнических курдских регионов Турции, Ирана, Сирии и Ирака; признана террористической организацией несколькими нациями и организациями

ROE — Правила ведения боевых действий, процедуры и ограничения для боевой операции

ЗРК — ракета класса "Земля-воздух"

SEAD — Подавление средств противовоздушной обороны противника с использованием средств постановки помех и оружия для уничтожения средств ПВО противника, радаров или объектов командования и управления

triple-A —зенитная артиллерия

Оружие

AGM-177 Wolverine — автономная ударная крылатая ракета воздушного или наземного базирования

Боеприпас комбинированного действия CBU-87 — сбрасываемое с воздуха оружие, которое разносит противопехотные и противотранспортные мины на обширную территорию

Оружие с сенсорным взрывателем CBU-97 — сбрасываемое с воздуха оружие, которое может обнаруживать и уничтожать множество бронированных машин одновременно на обширной территории

CID — Кибернетическое пехотное устройство, управляемый робот с повышенной прочностью, броней, сенсорами и боевыми возможностями

Боевой вертолет "Кобра" — легкий вертолет второго поколения армии США, оснащенный вооружением

CV-22 Osprey — средний транспортный самолет, который может взлетать и садиться как вертолет, но затем может поворачивать свои винты и летать как самолет с неподвижным крылом

JDAM — Боеприпас прямого поражения Joint, комплект для крепления к гравитационным бомбам, который обеспечивает им почти точную наводку с использованием навигационной информации глобальной системы позиционирования

KC-135R — последняя модель самолета-заправщика семейства Boeing 707

Kiowa — легкий вертолет, оснащенный передовыми датчиками, используемыми для обнаружения целей боевыми вертолетами

MIM-104 Patriot — зенитно-ракетный комплекс наземного базирования американского производства

SA-14 — зенитная ракета российского производства второго поколения с ручным пуском

SA-7 — зенитная ракета российского производства первого поколения с ручным пуском

Slingshot — мощная лазерная оборонительная система для самолетов

Stryker — восьмиколесный многоцелевой бронетранспортер армии США

Железный дровосек — солдат, оснащенный усовершенствованной бронежилетом, датчиками и системами усиления силы для повышения своих боевых возможностей

XC-57 “Неудачник” — самолет с летающим крылом, первоначально разработанный для бомбардировщика следующего поколения ВВС США, но преобразованный в многоцелевой транспортный самолет, когда проект проиграл конкурс по контракту

ВЫДЕРЖКИ Из НОВОСТЕЙ РЕАЛЬНОГО МИРА

НОВОСТИ Би-би-си ОНЛАЙН, 30 ОКТЯБРЯ 2007 года:

…Напряженность в отношениях между Турцией и иракским курдским регионом неуклонно росла в месяцы, предшествовавшие нынешнему кризису, спровоцированному нападениями РПК, в результате которых за последние недели погибло около сорока турецких военнослужащих.

…В мае Турция была возмущена, когда многонациональные силы, возглавляемые США, передали контроль над безопасностью в трех провинциях Иракского Курдистана и быстро подняли курдский флаг вместо иракского.

…“Вам не нужны 100 000 [турецких] военнослужащих, чтобы занять свои позиции ”, - сказал высокопоставленный политик иракского курда. “Что они явно планируют сделать, так это организовать крупное вторжение и взять под контроль основные сухопутные маршруты внутри Иракского Курдистана, ведущие в пограничные горы с иракской стороны”.

…В курдских кругах ходят слухи, что турки могут также попытаться разбомбить или иным образом нейтрализовать два иракских курдских аэропорта, в Эрбиле и Сулеймании, которые, как утверждает Анкара, позволяли боевикам РПК находить убежище.

…“Турки могли бы уничтожить их или разбомбить, как они делали в прошлом. То, что они предлагают, - это нечто большее, чем это. Они говорят о крупномасштабном военном вторжении, которое заставляет людей чрезвычайно, чрезвычайно нервничать и беспокоиться. Многих людей беспокоит то, что амбиции Турции могут простираться дальше уничтожения РПК ...”

НОВОСТИ Би-би-си ОНЛАЙН, 18 ЯНВАРЯ 2008 года:

…Турция угрожает военными действиями против РПК с тех пор, как повстанцы усилили свои нападения на турецкие войска, оказывая на правительство здесь огромное общественное давление, требуя ответить силой. В прошлом месяце правительство разрешило военным проводить трансграничные операции [в Ираке] против РПК, когда это необходимо.

Воздушные удары в ночь на воскресенье были первым серьезным признаком этого.

…Анкара заявляет, что имеет молчаливое одобрение США на свои операции в соответствии с соглашением, достигнутым в Вашингтоне в прошлом месяце премьер-министром Реджепом Тайипом Эрдоганом и президентом Джорджем У. Буш.

“Я считаю, что США предоставили действенные разведданные, и турецкие военные приняли меры ”, - заявил Би-би-си представитель министерства иностранных дел Турции Левент Билман…

“ТУРЕЦКИЕ ВОЙСКА УНИЧТОЖИЛИ 11 повстанцев На юго-ВОСТОКЕ ТУРЦИИ НЕДАЛЕКО ОТ ГРАНИЦЫ С ИРАКОМ —ASSOCIATED PRESS”, 12 МАРТА 2007 г.—АНКАРА, ТУРЦИЯ:

Турецкие войска убили 11 курдских повстанцев во время столкновений на юго-востоке Турции недалеко от границы с Ираком, сообщило в среду частное информационное агентство. Боевые действия идут через две недели после восьмидневного вторжения Турции в северный Ирак с целью изгнания повстанцев из Рабочей партии Курдистана, которые сражаются с турецким правительством с 1984 года.

…Некоторые турецкие националисты опасаются, что расширение культурных прав может привести к расколу страны по этническому признаку. Они обеспокоены тем, что турецкие курды могут быть воодушевлены поддерживаемым США курдским регионом на севере Ирака, в котором есть свое собственное правительство и ополчение…

ПРОГНОЗ НА ВТОРОЙ КВАРТАЛ 2008 года, No STRATFOR.COM, 4 АПРЕЛЯ 2008:

Региональная тенденция: Турция превращается в крупную региональную державу и в 2008 году начнет оказывать влияние по всей своей периферии, особенно в северном Ираке…

Турция чувствует себя сильной не только в северном Ираке, но и на близлежащих Балканах и Кавказе, где она стремится наставлять недавно получившее независимость Косово и недавно богатый нефтью Азербайджан…

“‘’ЖЕЛЕЗНЫЙ ЧЕЛОВЕК" - НОВОЕ ЛИЦО ВОЕННЫХ ПОДРЯДЧИКОВ”, ДЖЕРЕМИ СУ, SPACE.COM, 6 МАЯ 2008:

Когда супергерой Тони Старк не надевает доспехи Железного человека, чтобы лично расправиться со злодеями, он предлагает американским военным новые гаджеты для ведения войны с террором.

…Частные лица и компании, возможно, не так заметны, как беспилотники, парящие в небе Афганистана и Ирака, тем не менее, их роль столь же резко возросла во время недавних конфликтов.

…Никто не ставит под сомнение тот факт, что Соединенные Штаты не смогли бы вести войну сейчас без привлечения военных подрядчиков…Это означает, что военные подрядчики также вышли за рамки простой продажи военной техники. Теперь они управляют линиями снабжения, кормят войска, строят базовые лагеря, консультируют по стратегии и даже сражаются в качестве частных сил безопасности…

“ИРАН: АМЕРИКАНО–ИРАКСКАЯ СДЕЛКА ‘ПОРАБОТИТ’ иракцев — РАФСАНДЖАНИ,” STRATFOR.COM 4 ИЮНЯ 2008:

Председатель Совета целесообразности Ирана Акбар Хашеми Рафсанджани 4 июня заявил, что исламский мир попытается помешать заключению долгосрочного соглашения о безопасности между Ираком и Соединенными Штатами, заявив, что условия сделки “поработят” иракцев, сообщает Associated Press. Рафсанджани заявил, что американо–иракская сделка приведет к постоянной оккупации Ирака, и что такая оккупация опасна для всех государств региона…

ПРОГНОЗ На ТРЕТИЙ КВАРТАЛ, STRATFOR.COM, 8 ИЮЛЯ 2008:

…Региональная тенденция: Турция превращается в крупную региональную державу и в 2008 году начнет оказывать влияние по всей своей периферии, особенно в северном Ираке…Турция становится смелее на международной арене: отправляет войска в северный Ирак, выступает посредником в израильско-сирийских мирных переговорах, продвигает энергетические проекты на Кавказе и в Центральной Азии и дает о себе знать своим влиянием на Балканах…

“ИРАКСКИЙ ПАРЛАМЕНТ СОЗЫВАЕТ ЗАСЕДАНИЕ По КИРКУКУ”, ASSOCIATED PRESS, 30 ИЮЛЯ 2008:

…Напряженность обострилась в понедельник после теракта смертника в Киркуке во время курдской акции протеста против закона о выборах, в результате которого погибли 25 человек и более 180 получили ранения.

Киркук является домом для курдов, туркмен, арабов и других меньшинств. После взрыва в Киркуке десятки разъяренных курдов ворвались в офисы туркменской политической партии, которая выступает против курдских притязаний на Киркук, открыв огонь и сжигая автомобили на фоне обвинений в том, что виноваты их соперники. Сообщалось, что девять туркмен, или этнических турок, были ранены.

Премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган, которая защищает права туркмен, призвал иракские власти выразить обеспокоенность в связи с инцидентами в Киркуке и предложил направить самолет для доставки раненых в Турцию на лечение, сообщила канцелярия президента Ирака…

“ТУРЦИЯ ОБЕСПОКОЕНА ГОРОДОМ КИРКУК”, ASSOCIATED PRESS, 2 АВГУСТА 2008:

Багдад— Турецкое правительство выразило обеспокоенность по поводу иракского города Киркук, где этнические турки оказались втянутыми в территориальный спор, говорит иракский чиновник.

Неизвестный представитель министерства иностранных дел Ирака сообщил, что министр иностранных дел Турции Али Бабикан связался с министром иностранных дел Ирака Хошияром Зибари по поводу ситуации в городе, сообщило в субботу Кувейтское информационное агентство KUNA.

Провинция Киркук потребовала, чтобы город стал частью Иракского Курдистана, в то время как Турция решительно выступала против такого движения.

Хотя в городе проживает самая большая концентрация этнических турок в Ираке, представитель Саида Зибари заявил, что любые попытки разрешить спор будут предприниматься исключительно Ираком.

Зибари сказал, что любые попытки извне вмешаться в спор не будут приветствоваться Ираком, сообщил представитель KUNA.

“ПЕРВЫЙ ВЫСТРЕЛ ЛАЗЕРНОЙ ПУШКИ”, WIRED, ОПАСНАЯ КОМНАТА, 13 АВГУСТА 2008:

Компания Boeing объявила сегодня о первых в истории испытаниях реального лучевого пистолета, который может стать для спецназа США способом нанесения скрытых ударов с “правдоподобным отрицанием”.

В ходе испытаний, проведенных ранее в этом месяце на военно-воздушной базе Киртланд, штат Нью-Мексико, усовершенствованный тактический лазер Boeing - модифицированный самолет C-130H - “запустил свой высокоэнергетический химический лазер через систему управления лучом. Система управления лучом обнаружила наземную цель и направила лазерный луч на цель, как указано системой боевого управления ATL ... ”

“РЕКОРДНОЕ ЧИСЛО АМЕРИКАНСКИХ ПОДРЯДЧИКОВ В ИРАКЕ”, CHRISTIAN SCIENCE MONITOR, ПИТЕР ГРИЕР, 18 АВГУСТА 2008:

Вашингтон— Американские военные зависели от частных подрядчиков с тех пор, как "сатлерс" продавали бумагу, бекон, сахар и другие предметы роскоши войскам Континентальной армии во время войны за независимость.

Но масштабы использования подрядчиков в Ираке беспрецедентны в истории США, согласно новому докладу Конгресса, который, возможно, является наиболее подробным официальным отчетом о практике. По состоянию на начало 2008 года, по данным Бюджетного управления Конгресса (CBO), по меньшей мере 190 000 частных сотрудников работали над финансируемыми США проектами на иракском театре военных действий. Это означает, что на каждого военнослужащего в форме вооруженных сил США в регионе приходилось также по контракту — соотношение 1 к 1.

…Критики военного аутсорсинга говорят, что реальная проблема заключается в гибкости и командовании и контроле над частными работниками…

“С-300 CURIOSITY АНКАРЫ, ”STRATEGIC FORECASTING INC., 26 АВГУСТА 2008:

…Турция находится в процессе приобретения нескольких вариантов российской системы противовоздушной обороны С-300, сообщила турецкая ежедневная газета Today's Zaman 25 августа…

…Если Турция преуспеет в этом приобретении, последующая работа Анкары потребует двух важных подходов. Первый - это обратный инжиниринг, при котором ключевые компоненты разбираются и внимательно изучается их внутренняя работа. Второе - это обучение радиоэлектронной борьбе против реальных систем…

“ТУРЕЦКАЯ АРМИЯ СТРЕМИТСЯ к РАСШИРЕНИЮ ПОЛНОМОЧИЙ”, ASSOCIATED PRESS, АНКАРА, ТУРЦИЯ — 10 ОКТЯБРЯ 2008:

Лидеры Турции встретились в четверг, чтобы обсудить увеличение полномочий вооруженных сил для борьбы с курдскими повстанцами после всплеска нападений, некоторые из которых были совершены с баз повстанцев на севере Ирака.

Парламент Турции в среду уже проголосовал за продление мандата вооруженных сил для проведения операций против курдских повстанцев на севере Ирака, включая трансграничные наземные операции.

Но военные запросили дополнительные полномочия для борьбы с повстанцами Рабочей партии Курдистана, или РПК. Встреча в четверг была сосредоточена на расширении возможностей, доступных военным и полиции…

ПРОЛОГ

За Пределами ЭЛЬ-АМАДИИ, провинция ДАХУК, РЕСПУБЛИКА ИРАК

ВЕСНА 2010

Дилок, или традиционное свадебное празднование, продолжалось уже несколько часов, но никто, казалось, нисколько не устал. Мужчины танцевали на больших дефах, или каркасных барабанах, и отбивали чечетку под народную музыку, исполняемую с усиленной зурной и тембурами, в то время как другие гости подбадривали их.

Снаружи был теплый, сухой, ясный вечер. Группы мужчин стояли группами тут и там, курили и пили из маленьких чашечек густой кофе. Женщины и девочки постарше в ярких платьях и шарфах разносили им подносы с едой, им помогали сыновья или младшие братья с фонариками.

После обслуживания мужчин за пределами свадебного приема женщина понесла поднос по дороге за светофорами, ее десятилетний сын шел впереди, к двум пикапам Toyota, полускрытым деревьями, по одному с каждой стороны дороги, ведущей к ферме. Мальчик посветил фонариком на пикап слева от себя, прямо в глаза своему старшему брату. “Да благословит вас Аллах и приветствует! Снова застал тебя спящей!” - крикнул он.

“Я не был!” - возразил брат гораздо громче, чем намеревался.

“Хани, не делай этого. Теперь твой брат некоторое время не сможет видеть в темноте”, - отругала его мать мальчика. “Пойди, угости своего брата чем-нибудь вкусненьким и скажи ему, что тебе жаль. Пойдем, Мазен, ” сказала она мужу, “ у меня есть еще кофе для тебя.”

Муж положил свой АК-47 на передний бампер грузовика и с благодарностью принял угощение. Он был одет для празднования, а не для несения караульной службы. “Ты хорошая женщина, Зилар”, - сказал мужчина. “Но в следующий раз пришлите сюда своего ленивого брата, чтобы он сделал работу за вас. Это была его идея разместить охрану у входа ”. Он мог чувствовать ее страдальческое выражение. “Я понимаю. Он снова занят вербовкой, нет? Свадьба его собственной дочери, и он не может остановиться?”

“Он очень сильно чувствует —”

“Я знаю, я знаю”, - прервал муж, нежно положив руку на щеку жены, чтобы успокоить ее. “Он патриотичный и убежденный курдский националист. Хорошо для него. Но он знает, что ополченцы, полиция и военные отслеживают такие события, делают фотографии с беспилотных летательных аппаратов, используют чувствительные микрофоны и прослушивают телефоны. Почему он продолжает? Он слишком многим рискует ”.

“Тем не менее, я еще раз благодарю тебя за то, что ты согласился дежурить здесь в целях безопасности”, - сказала жена, убирая его руку со своего лица и целуя ее. “Это заставляет его чувствовать себя лучше”.

“Я годами не брал в руки винтовку с тех пор, как ушел из ополченцев пешмерга в Киркуке. Я ловлю себя на том, что каждые три секунды проверяю предохранитель.”

“О, неужели ты, мой муж?” Женщина подошла к АК-47, прислоненному к бамперу, и осмотрела его пальцами.

“Ах, Лос-Анджелес, скажи мне, что я не...”

“Ты сделал”. Она снова перевела рычаг безопасности в положение “безопасно”.

“Я рад, что твоих братьев нет рядом, чтобы увидеть, как ты это делаешь”, - сказал ее муж. “Возможно, мне нужно больше уроков от бывшей Верховной коммуны женщин-командиров”.

“Мне нужно растить семью и заботиться о доме — я посвятил свое время движению за независимость Курдистана. Позвольте молодым женщинам немного побороться для разнообразия ”.

“Ты можешь опозорить любую молодую женщину — на стрельбище и в постели”.

“О, и откуда ты знаешь о навыках молодых женщин?” игриво спросила она. Она положила оружие обратно и подошла к мужу, соблазнительно покачивая бедрами. “У меня есть еще много уроков, которые я предпочла бы преподать тебе, муж”. Он поцеловал ее. “Итак, сколько еще вы собираетесь держать моего старшего сына здесь?”

“Недолго. Может быть, еще час.” Он кивнул в сторону своего сына, который был занят тем, что отгонял своего младшего брата от нескольких остатков пахлавы на подносе. “Приятно быть здесь с Neaz. Он относится к этой задаче очень серьезно. Он— ” Мужчина остановился, потому что ему показалось, что он услышал приближающийся велосипед или маленький скутер, что-то вроде тихого жужжащего звука, который указывал на скорость, но не на мощность. Ни на дороге, ни на шоссе за ней не было никаких огней. Он нахмурился, затем вложил свою кофейную чашку в руку жены. “Отведите Хани обратно в общественный центр”.

“Что это?”

“Вероятно, ничего”. Он снова посмотрел на грунтовую дорогу и не увидел никаких признаков какого—либо движения - ни птиц, ни шелестящих деревьев. “Скажи своему брату, что я собираюсь немного побродить вокруг. Я расскажу остальным ”. Он поцеловал свою жену в щеку, затем пошел забрать свой АК-47. “Я буду готов войти после того, как получу ...”

Краем глаза, высоко на западе, он заметил это: короткую вспышку желтого света, не плотного, как прожектор, но мерцающего, как факел. Почему он это сделал, он не был уверен, но он оттолкнул свою жену в сторону, к деревьям рядом с воротами. “Ложись!” - крикнул он. “Лежать! Останься—”

Внезапно земля завибрировала, как будто тысяча лошадей бросилась врассыпную прямо рядом с ними. Лицо, глаза и горло мужа были забиты облаками пыли и грязи, которые появились из ниоткуда, и камни были брошены во все стороны. Жена закричала, увидев, как ее муж буквально распадается на куски человеческой плоти. Пикап был точно так же разорван на части, прежде чем разорвался бензобак, отправив в небо массивный огненный шар.

Затем она услышала это — ужасный звук, невероятно громкий, длившийся всего долю секунды. Это было похоже на гигантское рычащее животное, стоящее над ней, как цепная пила размером с дом. За звуком последовал мгновение спустя громкий свист реактивного самолета, пролетевшего над головой, так низко, что она подумала, что это может быть посадка на грунтовую дорогу.

Всего за несколько ударов сердца ее муж и двое сыновей были мертвы у нее на глазах. Каким-то образом женщина поднялась на ноги и побежала обратно к месту свадебного приема, не думая ни о чем другом, кроме как предупредить других членов своей семьи, чтобы они спасались бегством.

“Преимущество чисто”, - радировал ведущий пилот бомбардировщика А-10 "Тандерболт II" из трех кораблей. Он резко затормозил, чтобы убедиться, что находится достаточно далеко от другого самолета и местности. “Двое, очищены по горячим следам”.

“Хороший заход, ведущий”, - радировал пилот второго А-10 "Тандерболт". “Второй в деле”. Он проверил инфракрасный видеодисплей ракеты AGM-65G Maverick, который четко показывал два пикапа в конце дороги, один горящий, а другой все еще неповрежденный, и легким нажатием ручки управления пристроился ко второму пикапу. Его A-10 не был модифицирован специальным модулем инфракрасного датчика, но видео “poor man's FLIR” с ракеты Maverick отлично справилось с этой задачей.

Ночные стрельбы из пушек обычно нежелательны, особенно в такой холмистой местности, но какой пилот не рискнул бы ради шанса выстрелить из невероятной пушки GAU-8A Avenger, тридцатимиллиметровой пушки Гатлинга, которая стреляла огромными снарядами с обедненным ураном со скоростью почти четыре тысячи выстрелов в минуту? Кроме того, поскольку первая цель хорошо горела, теперь было легко разглядеть следующую цель.

Когда прицельная сетка "Маверик" опустилась на тридцать градусов, пилот опустил нос самолета, произвел окончательную регулировку, объявил по радио “Пушки, пушки, пушки!” и нажал на спусковой крючок. Рев этой большой пушки, стреляющей у него между ног, был самым невероятным ощущением. За один трехсекундный рывок почти двести огромных снарядов долетели до своей цели. Пилот сосредоточил внимание на пикапе в первую секунду, выпустив по нему пятьдесят снарядов и вызвав еще один впечатляющий взрыв, а затем поднял нос A-10, чтобы позволить оставшимся ста тридцати снарядам прошить дорогу по направлению к убегающей цели террористов.

Осторожно, чтобы не зациклиться на цели, и очень хорошо ориентируясь в окружающей местности, он резко затормозил и изменил направление вправо, чтобы набрать заданную высоту. Маневренность А-10 американского производства была поразительной — он не заслуживал своего неофициального прозвища “Бородавочник”. “Два ясно. Три, очищенные горячим способом.”

“Третий в ударе”, - ответил пилот третьего А-10 в строю. Он был наименее опытным пилотом в строю из четырех кораблей, поэтому он не собирался выполнять пушечный заход ... но это должно было быть не менее захватывающим.

Он сфокусировал цель — большой гараж рядом с домом — на экране наведения ракеты "Маверик", нажал кнопку “блокировка” в секторе дроссельной заслонки, сказал по радио “Rifle one", повернул голову вправо, чтобы избежать яркого света двигателя ракеты, и нажал кнопку “launch” на ручке управления. Ракета AGM-65G Maverick слетела с направляющей запуска на левом крыле и быстро исчезла из поля зрения. Он выбрал вторую ракету, переместил прицельную сетку на вторую цель — сам дом — и выпустил "Маверик" с правого крыла. Через несколько секунд он был вознагражден двумя яркими взрывами.

“У ведущего есть визуальное изображение, похоже, что два прямых попадания”.

“Третий свободен”, - передал он по радио, набирая высоту и поворачивая к запланированному месту встречи. “Четверо, очищены по горячим следам”.

“Четыре экземпляра, летят быстро”, - подтвердил четвертый пилот А-10. Возможно, его профиль атаки был наименее захватывающим и обычно даже не выполнялся А-10, но А-10 были новыми членами флота, и их полные возможности еще предстояло изучить.

Процедура была намного проще, чем у его ведомых: сохранить переключатели управления, установленные на станции четыре и восемь; следовать указаниям GPS-навигации до точки разблокировки; главный переключатель постановки на охрану в положение “arm”; и нажать кнопку разблокировки на ручке управления в заранее запланированной точке разблокировки. Две бомбы GBU-32 весом в тысячу фунтов с GPS-наведением сброшены в ночное небо. Пилоту не нужно было ничего фиксировать или рисковать пикированием в сторону местности: комплекты наведения на оружие использовали сигналы спутниковой навигации GPS, чтобы направить бомбы к цели, большому зданию рядом с фермой, которое рекламировалось как “общественный центр”, но, по утверждению источников разведки, было основным местом сбора и вербовки террористов РПК.

Ну, больше нет. Два прямых попадания уничтожили здание, создав массивный кратер диаметром более пятидесяти футов. Даже пролетая на высоте пятнадцати тысяч футов над землей, А-10 был потрясен двумя взрывами. “Четвертый свободен. Оружейная панель в целости и сохранности.”

“Два хороших инфильтрата”, - радировал ведущий пилот. Он не видел никаких вторичных взрывов, но террористы, возможно, перенесли большой тайник с оружием и взрывчаткой, который, по сообщениям, хранился в здании. “Muhtesem!Отличная работа, Молнии. Проверь безопасность переключателей постановки на охрану, и не забудь отключить ECM и включить транспондеры на границе, иначе мы разнесем вас в щепки, как они поступят с теми подонками из РПК там, сзади. Увидимся на якоре рандеву ”.

Через несколько минут все четыре A-10 Thunderbolts, недавно приобретенных боевых самолета турецких ВВС, благополучно вернулись через границу. Еще одна успешная антитеррористическая операция против повстанцев, скрывающихся в Ираке.

Женщина, Зилар Аззави, застонала в агонии, когда проснулась некоторое время спустя. Ее левая рука испытывала ужасную боль, как будто она сломала палец при падении ... И затем она с шоком поняла, что ее левой руки больше нет, оторвана до середины предплечья. Что бы ни убило ее мужа и сыновей и не уничтожило грузовик, оно почти преуспело в убийстве ее. Ее подготовка в РПК-коммандос взяла верх, и ей удалось повязать полоску ткани от своего платья вокруг руки в качестве жгута, чтобы остановить кровотечение.

Вся территория вокруг нее была объята пламенем, и у нее не было выбора, кроме как оставаться там, где она была, на обочине дороги, пока она не сможет сориентироваться. Все вокруг нее, за исключением этого небольшого участка грунтовой дороги, горело, и она потеряла так много крови, что не думала, что сможет уйти далеко, даже если бы знала, в какую сторону идти.

Все и вся исчезло, было полностью уничтожено — здания, свадебный прием, все гости, children...my Боже, дети, ее дети...!

Аззави был беспомощен сейчас, надеясь просто остаться в живых…

“Но, Боже, если ты оставишь меня в живых”, - сказала она вслух, перекрывая звуки смерти и разрушения вокруг нее, “я найду тех, кто несет ответственность за это нападение, и я использую все свои силы, чтобы собрать армию и уничтожить их. Моя предыдущая жизнь окончена — они с жестоким безразличием забрали у меня мою семью. С твоего благословения, Боже, моя новая жизнь начнется прямо сейчас, и я отомщу за всех, кто погиб здесь сегодня вечером ”.

ПРИБЛИЖАЮТСЯ К БАЗЕ КОММАНДОС ОБЩЕСТВЕННОГО ПОРЯДКА ДЖАНДАРМА, ДИЯРБАКЫР, ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА

ЛЕТО 2010

“Канак Два-семь, башня Диярбакыр, ветер три-ноль-ноль со скоростью восемь узлов, потолок в тысячу километров в час, видимость пять при легком дожде, взлетно-посадочная полоса три-пять, разрешена для захода на посадку по ILS нормальной категории, статус безопасности зеленый”.

Пилот танкера /грузового самолета KC-135R американского производства подтвердил вызов, затем нажал на систему адресной поддержки пассажиров. “Мы скоро приземлимся. Пожалуйста, вернитесь на свои места, убедитесь, что ваши ремни безопасности надежно пристегнуты, уберите свои столики с подносами и уберите всю ручную кладь. Tesekkur ederim . Спасибо ”. Затем он повернулся к оператору управления стрелой / бортинженеру, сидящему позади второго пилота, и прокричал через всю кабину: “Пойди посмотри, не хочет ли он зайти на посадку, мастер-сержант”. Инженер кивнул, снял наушники и направился на корму в грузовой отсек.

Хотя KC-135R был в основном самолетом-дозаправщиком в воздухе, он часто использовался как для перевозки грузов, так и пассажиров. Груз находился в передней части пещерообразного салона — в данном случае, четыре поддона, заполненные ящиками, закрепленными нейлоновой сеткой. За поддонами находились два поддона для пассажирских сидений эконом-класса, рассчитанных на двенадцать человек, прикрученных к полу, так что пассажиры сидели лицом назад. Полет был шумным, вонючим, темным и неудобным, но таким ценным самолетам, увеличивающим силу, как этот, редко разрешалось летать без полной загрузки.

Инженер экипажа протиснулся вокруг груза и подошел к дремлющему пассажиру, сидящему в конце первого ряда по левому борту. У мужчины были длинные и довольно взъерошенные волосы, отросшие за несколько дней бакенбарды, и он носил довольно обычную уличную одежду, хотя любой, кто путешествует на военных самолетах, должен был носить либо форму, либо деловой костюм. Инженер встал перед мужчиной и слегка коснулся его плеча. Когда мужчина проснулся, мастер-сержант подал ему знак, и он встал и последовал за мастер-сержантом в пространство между поддонами. “Извините за беспокойство, сэр”, сказал оператор бума после того, как пассажир снял желтые затычки для ушей из мягкой пены, которые все носили для защиты слуха от шума, “но пилот попросил узнать, не хотите ли вы посидеть в кабине для захода на посадку”.

“Это обычная процедура, мастер-сержант?” - спросил пассажир, генерал Бесир Озек. Озек был командующим Джандарма Генел Комутанлиги, или турецкими национальными военизированными формированиями, объединявшими национальную полицию, пограничный патруль и национальную гвардию. Как обученному коммандос, а также командиру военизированного подразделения, отвечающего за внутреннюю безопасность, Озеку было разрешено носить более длинные волосы и бакенбарды, чтобы лучше входить и выходить из роли агента под прикрытием и более ненавязчиво наблюдать за окружающими.

“Нет, сэр”, - ответил оператор заграждения. “Никому не разрешается находиться в кабине пилотов, кроме членов летного экипажа. Но...”

“Я просил, чтобы меня не выделяли в этом полете, мастер-сержант. Я думал, это было ясно всем в команде ”, - сказал Озек. “Я хочу оставаться как можно более незаметным в этой поездке. Вот почему я решил сесть сзади с другими пассажирами ”.

“Извините, сэр”, - сказал оператор заграждения.

Озек осмотрел грузовые поддоны и заметил, что несколько пассажиров обернулись, чтобы посмотреть, что происходит. “Ну, я полагаю, теперь уже слишком поздно, не так ли?” - сказал он. “Поехали”. Оператор стрелковой установки кивнул и проводил генерала в кабину пилотов, радуясь, что ему не пришлось объяснять командиру воздушного судна, почему генерал не принял его приглашение.

Прошло много лет с тех пор, как Озек был внутри самолета-заправщика KC-135R Stratotanker, и кабина казалась намного более тесной, шумной и вонючей, чем он помнил. Озек был ветераном пехоты и не хотел понимать, что привлекает мужчин в авиации. Жизнь летчика была подчинена силам и законам, которых никто не видел и не понимал полностью, и это не тот способ, которым он когда-либо хотел жить. Модернизированный KC-135R был хорошим самолетом, но планер эксплуатировался уже более пятидесяти лет — этот был относительно молод, ему было всего сорок пять лет, - и он начинал показывать свой возраст.

Тем не менее, авиация, казалось, была в моде в Турецкой Республике в эти дни. Его страна только что приобрела десятки излишков тактических истребителей и бомбардировщиков из Соединенных Штатов: всеми любимый истребитель-бомбардировщик F-16 Fighting Falcon, который также был построен по лицензии в Турции; штурмовик ближней воздушной поддержки A-10 Thunderbolt, прозванный “Бородавочником” из-за его неуклюжего, утилитарного внешнего вида; боевой вертолет AH-1 Cobra; и реактивный истребитель F-15 Eagle для завоевания превосходства в воздухе. Турция была на пути к превращению в региональную военную державу мирового класса, благодаря желанию Соединенных Штатов избавиться от испытанной в боях, но устаревающей техники.

Оператор заграждения вручил генералу наушники и указал на место инструктора между двумя пилотами. “Я знаю, что вы не хотели, чтобы вас беспокоили, генерал”, - сказал пилот по внутренней связи, “но кресло было открыто, и я подумал, что вам понравится вид”.

“Конечно”, - просто ответил Озек, сделав для себя пометку отстранить пилота от службы, когда он вернется в штаб; в турецких ВВС было много мужчин и женщин, которые знали, как выполнять приказы, ожидающие возможности пилотировать танкеры. “Каков статус безопасности в аэропорту?”

“Зеленый, сэр”, - доложил пилот. “Без изменений больше месяца”.

“Последняя активность РПК в этом районе была всего двадцать четыре дня назад, капитан”, - раздраженно сказал Озек. РПК, или Партия Каркер в Курдистане, или Рабочая партия Курдистана, была запрещенной марксистской военной организацией, которая стремилась к образованию отдельного государства Курдистан, сформированного из частей юго-восточной Турции, северного Ирака, северо-восточной Сирии и северо-западного Ирана, во всех из которых курдское этническое большинство. РПК использовала терроризм и насилие, даже против крупных военных баз и хорошо защищенных мест, таких как гражданские аэропорты, чтобы попытаться сохранить себя в глазах общественности и оказать давление на отдельные государства с целью выработки решения. “Мы должны всегда сохранять бдительность”.

“Да, сэр”, - подтвердил пилот приглушенным голосом.

“Вы не выполняете подход с максимальной производительностью, капитан?”

“Uh...no, сэр”, - ответил пилот. “Состояние безопасности - зеленое, потолок и видимость низкие, и вышка сообщила, что мы допущены к заходу на посадку в обычной категории”. Он сглотнул, затем добавил: “И я не хотел расстраивать вас или других пассажиров снижением с максимальной производительностью”.

Озек отругал бы этого молодого пилота-идиота, но они уже начали заход на посадку по приборам, и вскоре здесь станет очень оживленно. Взлеты и заходы на посадку с максимальной производительностью были разработаны для минимизации времени нахождения в смертоносной зоне действия зенитных орудий, стреляющих с плеча. РПК иногда использовала ракеты российского производства SA-7 и SA-14 против самолетов турецкого правительства.

Однако вероятность такой атаки сегодня была небольшой. Потолок и видимость были довольно низкими, что ограничивало время, доступное стрелку для атаки. Кроме того, большинство атак было совершено против больших вертолетов или самолетов с неподвижным крылом во время фазы взлета, потому что тепловая сигнатура, на которую нацеливались ракеты, была намного ярче — во время захода на посадку двигатели работали на более низких настройках мощности и были относительно прохладными, что означало, что ракетам было труднее фиксироваться, и их можно было легче заклинить или заманить в ловушку.

Пилот рисковал, что Озеку не нравилось — особенно потому, что он делал это только для того, чтобы попытаться произвести впечатление на старшего офицера, — но сейчас они были в затруднительном положении, и прекращение захода на посадку в такой момент, вблизи гор в плохую погоду, не было идеальным выбором. Озек откинулся на спинку стула и скрестил руки на груди, демонстрируя свой гнев. “Продолжайте, капитан”, - просто сказал он.

“Да, сэр”, - с облегчением ответил пилот. “Второй пилот, пожалуйста, перед выполнением контрольного списка перехвата на глиссаде”. К чести пилота, подумал Озек, он был хорошим командиром воздушного судна; он был бы хорошим дополнением к экипажу какой-нибудь авиакомпании, потому что он не собирался оставаться в ВВС Турции очень долго.

К сожалению, такое апатичное отношение в армии в эти дни становилось все более распространенным, поскольку конфликт между турецким правительством и курдами продолжал разрастаться. Рабочая партия Курдистана, или РПК, сменила свое название на PAG, или Конгресс за свободу и демократию, и избегала использования термина "Курдистан" в своей литературе и выступлениях в попытке привлечь более широкую аудиторию. В эти дни они проводили митинги и публиковали документы, пропагандирующие принятие новых законов о правах человека, чтобы облегчить страдания всех угнетенных людей в мире, а не выступать за вооруженную борьбу исключительно за отдельное курдское государство.

Но это была уловка. РПК была сильнее, богаче и агрессивнее, чем когда-либо. Из-за вторжения США и уничтожения режима Саддама Хусейна в Ираке, а также гражданской войны в Иране, курдские повстанцы бесстрашно устраивали трансграничные рейды в Турцию, Ирак, Иран и Сирию из многочисленных безопасных лагерей, надеясь извлечь выгоду из хаоса и неразберихи и создать прочную базу в каждой стране. Каждый раз, когда турецкие войска отвечали, их обвиняли в геноциде, а политики в Анкаре приказывали военным прекратить преследование.

Это только придало смелости РПК. Последняя пародия: появление женщины-лидера террористов. Никто не знал ее настоящего имени; она была известна как Баз, или “Ястреб” по-арабски, из-за ее способности наносить быстрые и неожиданные удары, но при этом, казалось бы, улетать и так легко ускользать от преследователей. Ее появление в качестве главной силы, выступающей за независимость Курдов, и вялая реакция турецкого и иракского правительств на ее призыв к кровопролитной войне обеспокоили генерала Джандармы.

“Выходим на глиссадный перехват”, - сказал второй пилот.

“Сбросить скорость”, - сказал пилот.

“Вот оно”, - ответил второй пилот, и он протянул руку чуть выше правого колена пилота и перевел круглый переключатель привода шасси в положение “вниз”. “Передача в процессе передачи ... Три зеленых, желтого нет, горит индикатор проверки насоса нажатием кнопки, передача выключена и заблокирована”.

Пилот оторвал взгляд от индикатора горизонтального положения ровно на столько времени, чтобы проверить индикаторы переключения передач и нажать, чтобы нажать для проверки индикатор “gear hyd”. “Проверка, передача выключена и заблокирована”.

“На курсе, на глиссаде”, - сказал второй пилот. “Две тысячи футов до высоты принятия решения”. Второй пилот протянул руку и незаметно постучал по индикатору воздушной скорости, безмолвно предупреждая пилота о том, что его воздушная скорость немного упала — с генералом в кабине он не хотел подчеркивать даже малейшую ошибку. Их скорость упала всего на пять узлов, но крошечные ошибки, казалось, нарастали как снежный ком при заходе на посадку по приборам, и лучше было сразу их заметить и исправить, чем позволить им создавать большие проблемы позже.

“Тесеккур эдер”, - ответил пилот, признавая подвох. Простое “вас понял” означало, что пилот сам обнаружил свою ошибку, но благодарность означала, что второй пилот сделал хороший заход. “Осталась тысяча”.

В окна кабины начал проникать отфильтрованный солнечный свет, за которым мгновением позже последовал солнечный свет, пробившийся сквозь широко рассеянные облака. Озек выглянул и увидел, что они точно по центру взлетно-посадочной полосы, а визуальные огни захода на посадку указывали, что они находятся на глиссаде. “Взлетно-посадочная полоса в поле зрения”, - объявил второй пилот. Стрелки ILS начали немного танцевать, что означало, что пилот выглядывал из окна на взлетно-посадочную полосу вместо того, чтобы следить за индикатором горизонтального положения. “Продолжайте сближение”.

“Спасибо”. Еще один хороший улов. “Пятьсот до высоты принятия решения. Соблюдайте контрольный список ‘перед приземлением’ и ...”

Озек, сосредоточившись на окне, а не на приборах, увидел это первым: белая вьющаяся линия дыма, выходящая из-за перекрестка улиц впереди и слева, внутри ограждения аэропорта по периметру, направляясь прямо на них! “Стрела!” - крикнул Озек, используя русское прозвище ”Звезда" для ракеты SA-7, запускаемой с плеча. “Поворачивай направо, сейчас!”

К его чести, пилот сделал именно так, как приказал Озек: он немедленно резко крутанул штурвал вправо и перевел все четыре дросселя на полную боевую мощность. Но он опоздал намного, намного. Озек знал, что теперь у них был только один шанс: что это действительно была ракета SA-7, а не более новая SA-14, потому что старой ракете для наведения требовалась яркая горячая “точка”, в то время как SA-14 могла отслеживать любой источник тепла, даже солнечный свет, отражающийся от фонаря.

В мгновение ока ракета исчезла — она пролетела в считанных метрах от левого крыла. Но было что-то еще не так. В кабине раздался звуковой сигнал; пилот отчаянно пытался развернуть KC-135 влево, чтобы выровнять его и, возможно, даже снова выровнять на взлетно-посадочной полосе, но самолет не реагировал — левое крыло все еще было высоко в небе, и не хватало мощности элеронов, чтобы опустить его. Даже с работающими на полную мощность двигателями они полностью заглохли, угрожая в любой момент перейти в штопор.

“Что вы делаете, капитан?” Озек закричал. “Опустите нос и выровняйте крылья!”

“Я не могу развернуться!” - закричал пилот.

“Мы не можем добраться до взлетно—посадочной полосы - выровняйте крылья и найдите место для аварийной посадки!” Сказал Озек. Он выглянул в окно второго пилота и увидел футбольное поле. “Вот! Футбольное поле! Это место вашей посадки!”

“Я могу управлять им! Я могу это сделать ...!”

“Нет, вы не можете — слишком поздно!” - закричал Озек. “Опустите нос и направляйтесь к футбольному полю, или мы все умрем!”

Остальное произошло менее чем за пять секунд, но Озек наблюдал за этим как в замедленной съемке. Вместо того, чтобы пытаться поднять заглохший танкер обратно в небо, пилот ослабил обратное давление на рычаги управления. Как только он это сделал, и двигатели были включены на полную боевую мощность, элероны немедленно отреагировали, и пилот смог выровнять крылья самолета. При низком носе скорость полета быстро увеличивалась, и пилоту хватило удара, чтобы поднять нос почти до посадочного положения. Он перевел дроссели на холостой ход, затем на “отсечку” за мгновение до того, как большой танкер коснулся земли.

Озека швырнуло вперед почти на центральную консоль, но его плечевой и поясной ремни выдержали, и он с сожалением подумал, что раньше испытывал более жесткие приземления ... а затем с грохотом опустился носовой редуктор, и турецкий генерал почувствовал себя так, словно его переломило полностью пополам. Сломался передний редуктор, и грязь и дерн хлынули через ветровое стекло, как приливная волна. Они пробили стойку футбольных ворот, затем проломились через забор и несколько гаражей и складских помещений, прежде чем остановиться у спортзала базы.

ГЛАВА ПЕРВАЯ

РАКЕТНЫЙ ПОЛИГОН УАЙТ СЭНДС, Нью-МЕКСИКО

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Мастера Два-Два, это Уайт Сэндс”. Портативное радио с треском ожило, разорвав тихий утренний воздух. “Взлет разрешен, взлетно-посадочная полоса один-ноль, ветер спокойный, высотомер два-девять-девять-семь. Состояние угрозы красное, повторяю, красное, перечитайте ”.

“Вас понял, Хозяева Два-Два экземпляра, взлет разрешен, взлетно-посадочная полоса один-ноль, состояние угрозы красное”.

Большой, довольно странно выглядящий самолет запустил двигатели и приготовился выйти на действующую взлетно-посадочную полосу. Он чем-то напоминал бомбардировщик-невидимку B-2 Spirit “flying-wing”, но был значительно более выпуклым, чем межконтинентальный бомбардировщик, что предполагало гораздо большую грузоподъемность. Вместо двигателей, встроенных в фюзеляж, самолет имел три двигателя, установленных в задней части фюзеляжа на коротких пилонах.

Когда странный самолет “крылатый гуппи” выруливал через линию ожидания на действующую взлетно-посадочную полосу, примерно в миле к западу мужчина в матерчатой кепке, балаклаве, толстой защитной зеленой куртке и тяжелых перчатках поднял на правое плечо пусковую установку ПЗРК, или переносной зенитно-ракетный комплекс. Сначала он вставил устройство размером с овощную банку в нижнюю часть пусковой установки, которое обеспечивало охлаждающий газообразный аргон для инфракрасного искателя и питание аккумулятора для устройства.

“Аллах Акбар, Аллах Акбар”, - произнес мужчина тихим голосом. Затем он поднялся на ноги и направил оружие на восток, в сторону постепенно усиливающегося звука двигателей самолета, набирающего обороты для взлета. Было еще недостаточно светло, чтобы разглядеть самолет с такого расстояния, поэтому ракетчик опустил на глаза очки ночного видения, тщательно отрегулировав положение головы, чтобы он все еще мог наводить ПЗРК через его механические прицелы. Он активировал оружие, нажав и отпустив встроенный рычаг предохранителя и привода. Он мог слышать вращение гироскопов в отсеке наведения ракеты даже сквозь шум авиалайнера, громыхающего над пустыней.

Как только он сфокусировал прицел на зелено-белом изображении удаляющегося реактивного лайнера, он услышал низкий рычащий звук в своих наушниках, указывающий на то, что инфракрасный датчик ПЗРК только что зафиксировал выхлопы двигателя реактивного лайнера. Затем он нажал и удерживал рычаг “uncage”, и сигнал обнаружения стал громче, сообщая ему, что ракета отслеживает хорошую цель.

Он подождал, пока самолет не окажется в воздухе, поскольку, если бы он сбил его, когда он все еще был на земле, экипаж, вероятно, смог бы безопасно остановить самолет на взлетно-посадочной полосе и быстро потушить пожар, сведя потери к минимуму. Наиболее уязвимым моментом было пять секунд после взлета, потому что самолет медленно разгонялся и его шасси были в пути; если бы у него отказал двигатель, экипажу пришлось бы реагировать быстро и точно, чтобы избежать катастрофы.

Теперь пришло время. Он прошептал еще одно "Аллах Акбар", поднял пусковую установку так, что цель оказалась в левом нижнем углу механического прицела, задержал дыхание, чтобы не вдохнуть выхлопные газы ракеты, затем нажал на спусковой крючок.

Маленький катапультный двигатель выпустил ракету из ствола примерно на тридцать футов в воздух. Как только ракета начала падать, ее твердотопливный ракетный двигатель первой ступени сработал, и ракета направилась к своей цели, при этом датчик был надежно зафиксирован. Затем ракетчик опустил защитные щитки и с ликованием наблюдал за боем через очки ночного видения, а мгновением позже увидел, как ракета взорвалась в облаке огня. “Аллах, черт возьми, Акбар”, - пробормотал он. “Это было круто” .

Но контратака еще не закончилась. Как только звук взрыва долетел до него секундой позже, ракетчик внезапно почувствовал сильное жжение по всему телу. Он бросил использованную пусковую установку на землю, сбитый с толку и дезориентированный. Ему показалось, что все его тело внезапно охватило пламя. Он упал на землю, надеясь потушить пламя, перекатившись, но жар становился сильнее с каждой секундой. Он ничего не мог сделать, кроме как свернуться в защитный комочек и прикрыть глаза, надеясь избежать ослепления или сожжения заживо. Он закричал, когда пламя распространилось, поглощая его…

“Ого, босс, что случилось?” он услышал голос в своих наушниках. “Ты в порядке? Мы в пути. Держитесь!”

Мужчина обнаружил, что его грудь вздымается, а сердце колотится от внезапного всплеска адреналина в крови, и ему было трудно говорить в течение нескольких мгновений ... но сильное ощущение жжения внезапно прекратилось. Наконец, он встал и отряхнулся. Не было никаких доказательств того, что с ним что-то случилось, за исключением ужасных воспоминаний о той сильной боли. “Нет... Ну, может быть…ну, да, ” неуверенно ответил ракетчик, доктор Джонатан Колин Мастерс. “Может быть, немного”.

Джону Мастерсу только что исполнилось пятьдесят лет, но он все еще выглядел и, вероятно, всегда будет выглядеть как подросток с его тонкими чертами лица, большими ушами, неуклюжими движениями тела, кривой ухмылкой и естественно взъерошенными каштановыми волосами под наушниками. Он был главным операционным директором Sky Masters Inc., небольшой оборонной научно-исследовательской компании, которую он основал, которая в течение последних двадцати лет разрабатывала абсолютно передовую авиацию, спутники, оружие, датчики и передовые технологии материалов для Соединенных Штатов.

Хотя он больше не владел компанией, которая все еще носила его имя — делами компании теперь управлял совет директоров, возглавляемый его бывшей женой и деловым партнером Хелен Каддири, а молодой президент компании, доктор Келси Даффилд, — и был достаточно богат, чтобы путешествовать по миру до конца своей жизни, если бы захотел, Джон любил проводить время либо в лаборатории, разрабатывая новые гаджеты, либо испытывая их в полевых условиях. Никто на самом деле не знал, разрешал ли совет директоров ему делать такие вещи, как стрельба боевыми ракетами из ПЗРК или оставаться вне ракетного полигона во время испытаний, просто чтобы подшутить над ним…или потому, что они надеялись, что он будет стерт в порошок его собственными изобретениями, что почти случалось много раз за эти годы.

Подъехало несколько "Хамви" и машин поддержки, включая "скорую помощь", на всякий случай, освещая Джона фарами и прожекторами. Мужчина выпрыгнул из первого "хаммера" на месте происшествия и подбежал к нему. “Ты в порядке, Джон?” - спросил Хантер “Бумер” Ноубл. Бумер был двадцатипятилетним вице-президентом, отвечающим за разработку авиационного оружия для Sky Masters Inc. В прошлом летчик-испытатель ВВС США, инженер и астронавт, Бумер когда-то имел завидную работу по проектированию экзотических систем для летательных аппаратов, а затем смог сам управлять готовым изделием. Летая на революционном одноступенчатом космическом самолете XR-A9 Black Stallion, выводимом на орбиту черным жеребцом, Бумер за последние два года побывал на орбите больше раз, чем остальные члены американского отряда астронавтов, вместе взятые, за последние десять лет. “Боже, ты нас там напугал!”

“Я же сказал тебе, я в порядке”, - сказал Джон, благодарный за то, что его голос звучал не так дрожаще, как несколькими минутами ранее. “Я думаю, мы немного переборщили с мощностью излучателя, а, Бумер?”

“Я установил его на самую низкую мощность, босс, и я проверил и перепроверил его”, - сказал Бумер. “Вероятно, ты был слишком близко. Дальность действия лазера составляет пятьдесят миль — вам было меньше двух, когда в вас попали. Вероятно, не лучшая идея участвовать в собственных тестах, босс. ”

“Спасибо за совет, Бумер”, - слабо ответил Джон, надеясь, что никто не заметит его трясущихся рук. “Отличная работа, Бумер. Я бы сказал, что испытание автоматического противоракетного оружия Slingshot прошло с полным успехом ”.

“Я бы тоже, Бумер”, - сказал другой голос позади него. Из другого "хаммера" к нам подошли двое мужчин, одетых в деловые костюмы, длинные темные пальто и перчатки, защищающие от утренней прохлады. За ними последовали еще двое мужчин, одетых подобным образом, но их пальто были распахнуты…что облегчило им доступ к автоматическому оружию, подвешенному на ремнях безопасности внизу. Мужчина с длинными волосами цвета соли с перцем и козлиной бородкой погрозил Джону пальцем и продолжил: “Тебе почти удалось покончить с собой, Джон ... снова” .

“Nah...it все прошло точно по плану, господин президент”, - ответил Джон.

Мужчина, бывший президент Соединенных Штатов Кевин Мартиндейл, недоверчиво закатил глаза. Фигура вашингтонского истеблишмента на протяжении десятилетий, Мартиндейл проработал шесть сроков в Конгрессе, два срока в качестве вице-президента и один срок в качестве президента, прежде чем был отстранен от должности; затем он стал лишь вторым человеком в истории Соединенных Штатов, за которого проголосовали снова.

Он также отличился тем, что стал первым вице-президентом, когда-либо разведенным во время пребывания в должности, и он все еще был убежденным холостяком, которого часто видели в компании молодых актрис и спортсменок. Несмотря на то, что Мартиндейлу было больше шестидесяти лет, он все еще был сурово красив, уверен в себе и выглядел почти дьявольски со своей козлиной бородкой и длинными волнистыми волосами, украшенными двумя вьющимися серебристыми прядями знаменитой “мечты фотографа”, которые автоматически появлялись у него на лбу всякий раз, когда он был зол или эмоционален.

“Ему все еще нравится участвовать в его собственных испытаниях, господин президент — чем возмутительнее, тем лучше”, - сказал человек рядом с ним, генерал-лейтенант в отставке Патрик Макланахан. Ниже ростом, чем Мартиндейл, но значительно более крепко сложенный, Макланахан был такой же легендой, как и Мартиндейл, за исключением того, что только в темном мире стратегических воздушных боев. Он пять лет прослужил штурманом и бомбардиром B-52G Stratofortress в США. Военно-воздушные силы до того, как был выбран для присоединения к сверхсекретному подразделению исследований и разработок, известному как Центр аэрокосмических вооружений высоких технологий, или HAWC, базирующемуся на неизведанной авиабазе в пустыне Невада, известной как “Страна грез”.

Во главе со своим дерзким и слегка неконтролируемым первым командующим генерал-лейтенантом Брэдли Джеймсом Эллиотом HAWC получил задание Белого дома выполнять секретные миссии по всему миру, чтобы помешать противнику перерасти конфликт в полномасштабную войну, используя передовые экспериментальные технологии, которые не будут использоваться никакими другими вооруженными силами в течение многих лет — если вообще когда-либо будут.

Специализацией HAWC была модификация старых самолетов с помощью новых систем и технологий, чтобы сделать их работу непохожей на все, что кто-либо когда-либо видел, а затем использование оружия, доставленного HAWC для секретных программ испытаний в реальном мире, для быстрого и незаметного подавления потенциального противника. О большинстве миссий HAWC публика никогда не узнает; пилоты, выбранные для тестовых полетов на совершенно новом самолете, никогда не узнают не только о том, что они не были первыми, кто летал на нем, но и о том, что самолет имел уже использовались в бою; семьи десятков погибших авиаторов и инженеров, как военных, так и гражданских, никогда не узнают, что на самом деле случилось с их близкими.

Из-за целеустремленной решимости Эллиота доминировать, а также невероятных возможностей HAWC, которые намного превосходили ожидания любого гражданского или военного командира, подразделение часто инициировало ответные действия на новые угрозы без полного ведома или разрешения от кого-либо. Это в конечном итоге привело к недоверию и, наконец, к прямому осуждению со стороны Вашингтона и пентагоновского истеблишмента, которые стремились изолировать и даже подорвать деятельность HAWC.

За четырнадцать лет работы в HAWC Макланахана, самого опытного и проверенного летчика и системного оператора, попеременно хвалили, наказывали, повышали в должности, увольняли, награждали и позорили. Хотя многие считали его самым героическим генералом Америки со времен Нормана Шварцкопфа, Макланахан ушел из ВВС так же тихо, как и появился на сцене, без фанфар, похвал или благодарности с чьей-либо стороны.

Кевин Мартиндейл, как вице-президент, так и президент, был самым горячим сторонником HAWC, и на протяжении многих лет он знал, что может положиться на Патрика Макланахана в выполнении работы, какими бы невероятными ни были шансы. Теперь, когда они оба отошли от общественной жизни, для Джона Мастерса не было неожиданностью увидеть их стоящими бок о бок здесь, в пустынях Нью-Мексико, на секретном полигоне для испытаний оружия.

“Еще раз поздравляю, доктор Мастерс”, - сказал Мартиндейл. “Я так понимаю, вы можете встроить эту лазерную систему самозащиты Slingshot в любой самолет?”

“Да, сэр, мы можем”, - сказал Бумер. “Все, что для этого нужно, - это источник питания и двенадцатидюймовая панель открытого доступа через резервуар высокого давления самолета для инфракрасного датчика обнаружения и направления луча. Мы можем установить и откалибровать устройство за считанные дни ”.

“Образует ли он защитный кокон вокруг всего самолета или просто направляет луч в сторону ракеты?”

“Мы фокусируем луч на вражеской ракете, чтобы сэкономить энергию и максимизировать разрушительный эффект лазерного луча”, - объяснил Джон. “Как только инфракрасный искатель обнаруживает запуск ракеты, он посылает луч концентрированной лазерной энергии высокой мощности вдоль той же оси в течение миллисекунд. Затем, если система сможет вычислить приблизительную точку запуска, она автоматически нанесет удар по вражеской стартовой площадке, чтобы попытаться вырубить плохого парня.”

“На что было похоже попадание лазерного луча, Джон?” - Спросил Патрик.

“Как будто тебя окунули в кипящее растительное масло”, - ответил Джон со слабой улыбкой. “И это было на самом низком уровне мощности”.

“Что еще может сделать этот лазер, Джон?” - Спросил Мартиндейл. “Я знаю, что HAWC в прошлом развертывала наступательные лазерные системы. Рогатка такая же?”

“Ну, сэр, лазер, конечно, только для самообороны”, - саркастически ответил Джон.

“Точно так же, как XC-57 больше не бомбардировщик, верно, Джон?”

“Да, сэр. Правительство США не одобряет, когда его оборонные подрядчики создают наступательные вооружения и используют технологию таким образом, который может нанести ущерб отношениям с другими странами или нарушить какие-либо законы. Таким образом, лазерная система довольно ограничена по дальности действия и возможностям — в основном для использования против тактических зенитных систем и их операторов ”.

“Это оставляет многое открытым для интерпретации”, - отметил Патрик. “Но ты мог повернуть ручку и немного увеличить мощность, верно?”

“Насколько ты знаешь, Мук, ответ отрицательный”, - сказал Джон.

Бывший президент указал на небо в направлении удаляющегося самолета, который как раз в этот момент входил в режим движения с подветренной стороны, заходя на посадку. “Довольно рискованно использовать один из ваших новых больших самолетов для тестирования системы, не так ли, док?” - спросил Мартиндейл. “Это была настоящая ракета "Стингер", которую вы выпустили по своему собственному самолету, я так понимаю? Ваши акционеры не могут быть слишком счастливы, рискуя самолетом стоимостью в несколько миллионов долларов подобным образом ”.

“Я, конечно, хотел пролить вам слезы на глаза, господин президент”, - ответил Джон. “То, чего не знают директора и акционеры, им не повредит. Кроме того, этот XC-57 ‘Неудачник’ беспилотный.”

“‘Неудачник’, да?” Патрик Макланахан прокомментировал. “Не самое крутое название, которое ты придумал, Джон”.

“Почему, черт возьми, ты это так называешь?” - Спросил Мартиндейл.

“Потому что он проиграл в конкурсе бомбардировщиков следующего поколения”, - объяснил Джон. “Им не нужен был беспилотный самолет; они хотели, чтобы он был более незаметным и быстрым. Я ориентировался на полезную нагрузку и дальность действия, и я знал, что могу вооружить его гиперзвуковым оружием противостояния, поэтому нам не нужна была скрытность.

“Кроме того, я годами проектирую и строю беспилотные летательные аппараты — то, что им это не нравилось, не означает, что это не могло быть рассмотрено. Разве бомбардировщик следующего поколения не должен быть следующим поколением? Дизайн даже не рассматривался. Их потеря. Затем, в довершение ко всему, мне запретили строить самолет в течение десяти лет ”.

“Но ты все равно это построил?”

“Это не бомбардировщик, господин президент — это многоцелевой транспорт”, - сказал Джон. “Он не предназначен для того, чтобы что-то ронять; он предназначен для того, чтобы в это что-то класть”.

Мартиндейл горестно покачал головой. “Отбивать чечетку в обход закона ... Кто еще, я знаю, любит это делать?” Патрик ничего не сказал. “Итак, вы используете беспилотный летательный аппарат — это не бомбардировщик — для испытания лазера, который не является наступательным оружием, но затем ставите себя на линию огня, чтобы проверить его воздействие на человека? Для меня это имеет смысл ”, - сухо сказал Мартиндейл. “Но ты, конечно, слезила мне глаза”.

“Благодарю вас, сэр”.

“Джон, сколько у тебя сейчас летает Неудачников?” - Спросил Патрик.

“Есть только два других — мы построили три для конкурса NGB, но прекратили работу над вторым и третьим, когда наш проект был отклонен”, - ответил Джон. “Это все еще программа исследований и разработок, поэтому она была низкоприоритетной ... пока вы не позвонили, господин Президент. Мы рассматриваем возможность установки нашей системы на коммерческие самолеты, а также на высокотехнологичные планеры ”.

“Давай посмотрим на это поближе, Джон”, - сказал Мартиндейл.

“Да, сэр. Я попрошу его медленно подлететь, чтобы мы могли взглянуть, затем я приведу его на посадку. Посмотрите на этот пролет — вы не поверите ”. Он взял свою портативную рацию и попытался связаться со своим центром управления, но лазерный луч поджарил ее. “Я забыл достать это из кармана перед тестом”, - застенчиво сказал он, улыбаясь приглушенным смешкам остальных. “Таким образом, я теряю больше телефонов. Бумер...?”

“Я понял, босс”, - сказал Бумер. “Низко и медленно?” Джон кивнул, а Бумер подмигнул и связался по рации с передвижным автофургоном.

Несколько мгновений спустя XC-57 появился на последнем заходе на посадку. Он выровнялся всего в пятидесяти футах над землей, летя удивительно медленно для такой большой птицы, как будто это была огромная модель из пробкового дерева, плавно дрейфующая на легком ветерке.

“Как беременный бомбардировщик-невидимка с двигателями снаружи”, - прокомментировал Мартиндейл. “Похоже, что это может упасть с неба в любой момент. Как ты это делаешь?”

“Он не использует никаких обычных средств управления полетом или подъемных устройств — он летает с использованием адаптивной к задаче технологии”, - сказал Мастерс. “Почти каждый квадратный дюйм фюзеляжа и крыльев может быть либо подъемным, либо тормозным устройством. Он может быть пилотируемым или беспилотным. Около шестидесяти пяти тысяч фунтов полезной нагрузки, и это может занять до четырех стандартных грузовых поддонов.

“Но уникальная система проигравшего - это полностью интегрированная система обработки грузов, включая возможность перемещать контейнеры внутри во время полета”, - продолжил Мастерс. “Это была первая идея Бумера, когда он попал на борт, и мы изо всех сил пытались переоборудовать все серийные самолеты, чтобы включить это. Бумер?”

“Ну, проблема, которую я всегда видел с грузовыми самолетами, заключается в том, что, как только груз находится внутри, вы ничего не можете сделать с самолетом, пространством или грузом”, - сказал Бумер. “Они все потрачены впустую, как только это загружено на борт”.

“Это груз на грузовом самолете, Бумер. Что еще ты собираешься с этим делать?” - Спросил Мартиндейл.

“Возможно, это грузовой самолет в одной конфигурации, сэр”, - ответил Бумер, “но переместите груз и вставьте модульный контейнер через отверстие в брюхе, и теперь грузовой самолет становится заправщиком или платформой наблюдения. Он основан на той же концепции, что и прибрежный боевой корабль ВМС, который сейчас в моде — один корабль, который может выполнять различные миссии в зависимости от того, какие аппаратные модули вы устанавливаете на борт ”.

“Подключи и играй? Так просто?”

“Было нелегко интегрировать вес и баланс, топливную систему и электрические системы, - признал Бумер, - но мы думаем, что исправили ошибки. Мы перекачиваем топливо между различными баками, чтобы поддерживать баланс. Я не думаю, что это было бы вообще возможно без системы адаптации к миссии. Проигравший может поднять груз или модули миссии внутрь через грузовой люк или нижний люк—”

“Люк в брюхе?” Мартиндейл прервал его, подмигнув. “Ты имеешь в виду бомбовый отсек?”

“Это не бомбоотсек, сэр, это грузовой люк”, - возразил Джон. “В нем раньше был бомбоотсек, и я не думал, что было бы правильно просто запечатать его —”

“Таким образом, это стало "люком для доступа к грузу", ” сказал бывший президент. “Понял, док”.

“Да, сэр”, - сказал Джон, изображая раздражение из-за необходимости постоянно напоминать людям о своей точке зрения. “Система Boomer автоматически расставляет модули по мере необходимости для выполнения миссии, подключает их и включает, и все это с помощью дистанционного управления. Он может делать то же самое во время полета. Когда модуль необходим или один из них израсходован, система обработки грузов может заменить его другим.”

“Какие модули у тебя есть в наличии, Джон?” - Спросил Мартиндейл.

“Мы создаем новые каждый месяц, сэр”, - гордо сказал Джон. “Прямо сейчас у нас есть модули дозаправки в воздухе вместе со шланговыми подвесками на законцовках крыльев, которые устанавливаются на земле и могут заправлять самолеты, оснащенные зондами. У нас также есть лазерные радарные модули для воздушного и наземного наблюдения со спутниковым каналом передачи данных; инфракрасные и электронно-оптические модули наблюдения; и модуль активной самообороны. Мы довольно близки к созданию модуля netrusion и системы управления Flighthawk — запуск, направление и, возможно, даже дозаправка и перевооружение FlightHawks с проигравшего ”.

“Конечно, мы бы тоже хотели создавать атакующие модули, если бы могли получить разрешение от Белого дома”, - вставил Бумер. “У нас неплохо идут дела с мощными микроволновыми и лазерно-направленными энергетическими технологиями, так что это может произойти скорее раньше, чем позже — если мы сможем убедить Белый дом позволить нам продолжить ”.

“Бумер, мягко говоря, очень мотивирован”, - добавил Джон. “Он не будет счастлив, пока не отправит Неудачника в космос”.

Мартиндейл и Макланахан посмотрели друг на друга, каждый мгновенно прочитал мысли другого; затем они посмотрели на потустороннее зрелище массивного самолета-неудачника, скользящего по взлетно-посадочной полосе в замедленном темпе летающей тарелки.

“Доктор Мастерс, мистер Ноубл...” Начал президент Мартиндейл. Как раз в этот момент XC-57 Loser внезапно ускорился с мощным ревом своих двигателей, набирая высоту под невероятно крутым углом и исчезая из виду в течение нескольких мгновений. Мартиндейл покачал головой, снова пораженный. “Куда мы можем пойти поговорить, мальчики?”

ГЛАВА ВТОРАЯ

Дорога в Ад легка для путешествия.

—БИОН, 325-255 гг. до н.э.

ОФИС ПРЕЗИДЕНТА, ÇАНКАЯ, АНКАРА, ТУРЦИЯ

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Закройте чертову дверь, пока я не начал реветь, как проклятый ребенок”, - сказал Курзат Хирсиз, президент Турецкой Республики, еще раз вытирая глаза, прежде чем убрать носовой платок. Он покачал головой. “Одному из погибших было два года. Совершенно невиновны. Вероятно, даже не смог бы выговорить ‘РПК’.”

Худощавый, с овальным лицом и высокий, Хирсиз был юристом, ученым и экспертом по макроэкономике, а также главой исполнительной Власти Турецкой Республики. Он много лет занимал должность исполнительного директора Всемирного банка и читал лекции по всему миру об экономических решениях для развивающихся стран, прежде чем был назначен премьер-министром. Популярный во всем мире, а также у себя на родине, он получил самый большой процент голосов членов Великого национального собрания за всю историю страны, когда был избран президентом.

Хирсиз и его главные советники только что вернулись с пресс-конференции в Çанкая, президентской резиденции в Анкаре. Он прочитал список имен погибших, который был передан ему за несколько минут до транслируемого по телевидению брифинга, а затем ответил на несколько вопросов. Когда репортер сказал ему, что один из погибших был малышом, он внезапно не выдержал, открыто заплакал и резко прекратил прессинг. “Мне нужны имена, номера телефонов и некоторые подробности обо всех жертвах. Я позвоню им лично после этой встречи ”, - помощник Хирсиза поднял телефонную трубку, чтобы отдать приказы. “Я также буду присутствовать на службах каждой из семей”.

“Не чувствуй себя смущенным, когда вот так срываешься, Курзат”, - сказал Ай &# #351;э Акас, премьер-министр. Ее глаза тоже были красными, хотя она была известна в Турции своей личной и политической жесткостью, что, несомненно, подтвердили бы два ее бывших мужа. “Это показывает, что ты человек”.

“Я просто слышу, как ублюдки из РПК смеются при виде того, как я плачу перед комнатой, полной репортеров”, - сказал Хирсиз. “Они побеждают дважды. Они пользуются как недостатком в процедурах безопасности, так и упущением в контроле ”.

“Это просто подтверждает то, что мы говорили всему миру на протяжении почти трех десятилетий — РПК есть и всегда будет ничем иным, как смертоносной слизью”, - вмешался генерал Орхан Шахин, генеральный секретарь Совета национальной безопасности Турции. Шахин, генерал армии, координировал всю военную и разведывательную деятельность между Çанкайей, военным штабом в Басканлыги и шестью основными разведывательными агентствами Турции. “Это самая разрушительная и подлая атака РПК за многие годы, начиная с трансграничных нападений 2007 года, и, безусловно, самая дерзкая. Пятнадцать погибших, в том числе шестеро на земле; пятьдесят один раненый - включая самого командира "Джандармы" генерала Озека — и самолет-заправщик полностью потерян.”

Президент вернулся к своему столу, ослабил галстук и закурил сигарету, что стало сигналом для всех остальных в офисе сделать то же самое. “Каков статус расследования, генерал?” Спросил Хирсиз.

“Полным ходом, господин президент”, - сказал Шахин. “Первоначальные сообщения вызывают тревогу. Один из заместителей начальника службы безопасности аэропорта не отреагировал на приказ вернуться на свой пост, и его невозможно найти. Я надеюсь, что он просто в отпуске и зарегистрируется вскоре после того, как услышит новости, но, боюсь, мы обнаружим, что это была внутренняя работа ”.

“Боже мой”, - пробормотал Хирсиз. “РПК проникает в наши подразделения и офисы все глубже и глубже с каждым днем”.

“Я думаю, что очень высока вероятность того, что агенты РПК проникли в сам офис "Джандармы", организации, которой поручено защищать страну от этих кровожадных ублюдков”, - сказал Шахин. “Я предполагаю, что планы поездок Озека просочились, и РПК нацелилась на этот самолет специально, чтобы убить его”.

“Но ты сказал мне, что Озек собирался в Диярбакыр с внезапной инспекцией!” - Воскликнул Хирсиз. “Возможно ли, что они проникли так глубоко и организованы так хорошо, что могут так быстро отправить отряд уничтожения зенитной ракетой с плеча?”

“Это должна быть внутренняя работа, а не только одного человека - эта база должна быть заполнена повстанцами в глубоком укрытии, на позициях, пользующихся высоким доверием, готовыми к активации и развертыванию в течение нескольких часов с конкретными задачами атаки ”.

“Это уровень сложности, которого мы боялись, но которого ожидали, сэр”, - сказал генерал Абдулла Гузлев, начальник штаба турецких вооруженных сил. “Пришло время нам отреагировать тем же. Мы не можем довольствоваться только игрой в обороне, сэр. Мы должны пойти против руководства РПК и уничтожить их раз и навсегда ”.

“В Ираке и Иране, я полагаю, генерал?” Спросил премьер-министр Акас.

“Вот где они прячутся, госпожа премьер-министр, как трусы, которыми они и являются”, - отрезал Гузлев. “Мы получим обновленную информацию от наших агентов под прикрытием, найдем несколько гнезд, в которых находится как можно больше кровожадных ублюдков, и уничтожим их”.

“Чего именно это достигнет, генерал, ” спросил министр иностранных дел Мустафа Хамарат, “ кроме дальнейшего разозления наших соседей, мирового сообщества и наших сторонников в Соединенных Штатах и Европе?”

“Извините меня, министр”, - сердито сказал Гузлев, “но меня не очень волнует, что кто-то на другом континенте думает, в то время как невинные мужчины, женщины и дети убиваются —”

Гузлева прервал телефонный звонок, на который немедленно ответил глава администрации президента. Помощник выглядел ошарашенным, когда положил трубку. “Сэр, генерал Озек находится в вашем приемной и желает поговорить с сотрудниками национальной безопасности!”

“Озек! Я думал, он в тяжелом состоянии!” - Воскликнул Хирсиз. “Да, да, немедленно доставьте его сюда и приведите санитара, чтобы он все время следил за ним”.

Было почти больно смотреть на этого человека, когда он вошел в офис. Его правое плечо и правая сторона головы были туго забинтованы, несколько пальцев на обеих руках были склеены скотчем, он прихрамывал, его глаза были опухшими, а видимые части лица и шеи были покрыты порезами, ожогами и ушибами, но он стоял прямо и отказался от какой-либо помощи со стороны Ç старого санитара, который прибыл за ним. Озек встал по стойке смирно в дверном проеме и отдал честь. “Разрешите поговорить с президентом, сэр”, - сказал он хриплым от дыхания горящим авиатопливом и алюминием голосом.

“Конечно, конечно, генерал. Убери ноги и сядь, чувак!” - Воскликнул Хирсиз.

Президент подвел Озека к дивану, но командир Джандармы поднял руку. “Извините, сэр, но я должен встать. Боюсь, я не смог бы снова встать ”, - сказал Озек.

“Что вы здесь делаете, генерал?” Спросил премьер-министр Акас.

“Я счел необходимым показать народу Турции, что я жив и выполняю свои обязанности, - сказал Озек, - и я хотел, чтобы сотрудники национальной безопасности знали, что я разработал план ответного удара по руководству РПК. Сейчас самое время действовать. Мы не должны медлить”.

“Я впечатлен вашей преданностью нашей стране и вашей миссии, генерал”, - сказал премьер-министр, “но сначала мы должны —”

“У меня есть полная бригада озела тима, снаряженная и готовая к немедленному развертыванию”. Ozel tim, или Специальные команды, были подразделением нетрадиционной войны разведывательного управления Джандармы, специально обученным действовать вблизи или во многих случаях внутри курдских городов и деревень для выявления и нейтрализации лидеров повстанцев. Они были одними из самых обученных коммандос в мире — и у них была столь же печально известная репутация жестокости.

“Очень хорошо, генерал”, - сказал Хирсиз, “но вы выяснили, кто стоит за нападением? Кто лидер? Кто нажал на курок? Кто отдал приказ об этой атаке?”

“Сэр, это вряд ли имеет значение”, - сказал Озек, его глаза расширились от удивления, что ему пришлось отвечать на такой вопрос. Его пристальный взгляд и довольно дикие черты лица, наряду с его ранами, придавали ему тревожный и возбудимый, почти дикий вид, особенно по сравнению с другими политиками вокруг него. “У нас есть длинный список известных боевиков РПК, изготовителей бомб, контрабандистов, финансистов, вербовщиков и сочувствующих. Силы внутренней безопасности и пограничной обороны могут задерживать обычных подозреваемых и проводить допросы — позвольте мне и озелу Тиму заняться главарями ”.

Президент Хирсиз отвел глаза от вспыльчивого генерала. “Еще одно нападение внутри Ирака ... Я не знаю, генерал”, - сказал он, качая головой. “Это то, что необходимо обсудить с американским и иракским правительствами. Они должны—”

“Простите меня за такие слова, сэр, но оба правительства неэффективны и не заботятся о безопасности Турции”, - сердито сказал генерал Озек. “Багдад вполне готов позволить курдам делать все, что им заблагорассудится, пока доходы от продажи нефти текут на юг. Американцы выводят войска из Ирака так быстро, как только могут. Кроме того, они и пальцем не пошевелили, чтобы остановить РПК. Несмотря на то, что они снова и снова твердят о глобальной войне с террором и называют РПК террористической организацией, за исключением того, что время от времени подбрасывают нам несколько фотографий или телефонных перехватов, они ни черта не сделали, чтобы помочь нам ”.

Хирсиз замолчал, озабоченно попыхивая сигаретой. “Бесир прав, сэр”, - сказал Гузлев, начальник военного штаба. “Это время, которого мы так долго ждали. Багдад цепляется изо всех сил, чтобы сохранить свое правительство в неприкосновенности; у них нет сил, чтобы обезопасить свою собственную столицу, не говоря уже о курдской границе. Америка прекратила замену боевых бригад в Ираке. На севере Ирака всего три бригады с центром в Эрбиле и Мосуле — на границе почти никого ”.

Гузлев сделал паузу, заметив, что никто не возражает против его комментариев, затем добавил: “Но я предлагаю нечто большее, чем просто участие специальных групп, сэр”. Он посмотрел на министра обороны Хасана Джизека и генерального секретаря Совета национальной безопасности Шахина. “Я предлагаю полномасштабное вторжение в северный Ирак”.

“Что?” Воскликнул президент Хирсиз. “Вы шутите, генерал?”

“Об этом не может быть и речи, генерал”, - немедленно добавил премьер-министр Акас. “Мы были бы осуждены нашими друзьями и всем миром!”

“С какой целью, генерал?” Спросил министр иностранных дел Хамарат. “Мы посылаем тысячи солдат, чтобы искоренить несколько тысяч повстанцев РПК? Вы предлагаете нам оккупировать иракскую территорию?”

“Я предлагаю создать буферную зону, сэр”, - сказал Гузлев. “Американцы помогли Израилю создать буферную зону на юге Ливана, которая была эффективной для сдерживания боевиков "Хезболлы" на территории Израиля. Мы должны сделать то же самое ”.

Хирсиз посмотрел на своего министра обороны, молчаливо надеясь услышать еще один голос оппозиции. “Hasan?”

“Это возможно, господин президент, ” сказал министр обороны, - но это не было бы секретом, и это было бы чрезвычайно дорого. Операция потребовала бы четвертой части всех наших вооруженных сил, возможно, до трети, и это, безусловно, повлекло бы за собой призыв резервных сил. Это заняло бы месяцы. Наши действия были бы замечены всеми — в первую очередь американцами. Добьемся ли мы успеха, зависит от того, как отреагируют американцы ”.

“Генерал Шахин?”

“Американцы находятся в процессе расширенного сокращения численности войск по всему Ираку”, - заявил генеральный секретарь Совета национальной безопасности Турции. “Поскольку здесь относительно спокойно, а курдское автономное правительство организовано лучше, чем центральное правительство в Багдаде, в северном Ираке все еще находится, возможно, двадцать тысяч американских военнослужащих, которые помогают в охране нефтепроводов и объектов. Планируется, что в течение года их численность сократится всего до двух боевых бригад ”.

“Две боевые бригады — для всего северного Ирака? Это не кажется реалистичным ”.

“Бригады "Страйкер" - это очень мощные системы вооружения, сэр, очень быстрые и маневренные — их не следует недооценивать”, - предупредил Шахин. “Однако, сэр, мы ожидаем, что американцы наймут частных подрядчиков для обеспечения большей части услуг наблюдения, безопасности и поддержки. Это соответствует новой политике президента Джозефа Гарднера по отдыху и восстановлению сухопутных войск, в то время как он увеличивает размер и мощь своего военно-морского флота ”.

“Тогда это возможно, сэр”, - сказал министр обороны Джизек. “Силы пешмерга иракских курдов имеют эквивалент двух пехотных дивизий и одной механизированной дивизии, сосредоточенных в Мосуле, Эрбиле и нефтяных месторождениях Киркука — треть от численности наших сил, которые находятся на расстоянии марша от границы. Даже если у РПК есть эквивалент полноценной пехотной дивизии, а Соединенные Штаты бросают против нас все свои наземные силы, у нас все еще паритет - и, как писал Сунцу, если ваши силы равны по численности: атакуйте. Мы можем это сделать, господин президент ”.

“Мы можем мобилизовать наши силы в течение трех месяцев, когда озел Тим проведет разведку вражеских позиций и подготовится помешать частным подрядчикам, осуществляющим наблюдение в приграничном регионе”, - добавил генерал Озек. “Наемники, нанятые американцами, существуют только для того, чтобы зарабатывать деньги. Если назревает драка, они побегут в укрытие и спрячутся за регулярными вооруженными силами ”.

“А что, если американцы встанут и будут сражаться, чтобы помочь курдам?”

“Мы продвигаемся на юг и сокрушаем лагеря повстанцев и силы курдской оппозиции, пока американцы не начнут угрожать действиями, затем прекращаем контакт и создаем нашу буферную зону”, - сказал Озек. “У нас нет желания воевать с американцами, но мы не позволим им диктовать условия нашего суверенитета и безопасности”. Он повернулся к министру иностранных дел Хамарату. “Мы убеждаем их, что бесполетная буферная зона, патрулируемая Организацией Объединенных Наций, повысит безопасность для всех сторон. Гарднер не хочет наземной войны, и его, конечно, не волнуют курды. Он согласится на что угодно, лишь бы это прекратило борьбу.”

“Это может быть правдой, но Гарднер никогда не признает этого публично”, - сказал Хамарат. “Он открыто осудит нас и потребует полного вывода войск из Ирака”.

“Тогда мы тянем время, пока не выкорчевываем все крысиные гнезда РПК и не прослушиваем пограничный регион”, - сказал Озек. “Имея шесть дивизий на севере Ирака, мы можем очистить это место всего за несколько месяцев, пока мы обещаем уйти. Мы можем уничтожить РПК настолько, чтобы они были неэффективны в течение целого поколения ”.

“И мы выглядим как мясники”.

“Меня не волнует, как меня могут называть другие, пока мне не нужно беспокоиться о том, что мои невинные сыновья или дочери будут убиты на чертовой игровой площадке самолетом, сбитым РПК”, - с горечью сказал министр обороны Джизак. “Пришло время действовать”.

“Нам нужно разобраться не только с РПК, сэр, но и с ситуацией в области безопасности на трубопроводе Киркук-Джейхан”, - добавил начальник военного штаба Гузлев. “Иракские пешмерга все еще недостаточно обучены или оснащены, чтобы защитить трубопровод на своей стороне границы. Мы вложили миллиарды лир в этот трубопровод, а иракцы все еще не могут должным образом защитить свою часть и не позволят никаким внешним силам, кроме американцев, оказать помощь. Мы можем заработать в три раза больше, чем получаем в виде платы за транспортировку, если сможем убедить производителей нефти в северном Ираке, включая наши собственные компании, увеличить добычу, но они этого не сделают, потому что трубопровод слишком уязвим для нападения ”.

Президент Хирсиз затушил сигарету в богато украшенной пепельнице на своем столе, затем вернулся на свое место. Он замолчал на несколько долгих мгновений, погрузившись в свои мысли. Редко случалось, чтобы сотрудники национальной безопасности были настолько разобщены, особенно когда дело касалось РПК и их жестоких нападений повстанцев. Неожиданное появление Бесира Озека в его офисе всего через несколько часов после катастрофы должно было объединить их решимость покончить с РПК раз и навсегда.

Но сотрудники национальной безопасности — и он сам, Хирсиз должен был признать — были в конфликте и разделены, а гражданское военное руководство желало мирного, дипломатического решения, в отличие от призыва к прямым действиям со стороны командиров в форме. Противостоять американцам и мировому общественному мнению с разделенным советом было неразумным ходом.

Курзат Хирсиз снова поднялся на ноги и стоял прямо, почти по стойке смирно. “Генерал Озек, спасибо, что пришли сюда и обратились ко мне и сотрудникам национальной безопасности”, - официально сказал он. “Мы очень тщательно обсудим эти варианты”.

“Сэр...” Озек дернулся вперед от шока, забыв о своих ранах и морщась от боли, пытаясь сохранить равновесие. “Сэр, со всем уважением, вы должны действовать быстро и решительно. РПК — нет, мир — должен знать, что это правительство серьезно относится к этим нападениям. Каждый момент, когда мы откладываем, только показывает, что мы не привержены нашей внутренней безопасности ”.

“Я согласен, генерал”, - сказал Хирсиз, “но мы должны действовать обдуманно и осторожно, и в тесной консультации с нашими международными союзниками. Я дам указание генералу Сахину разработать план для специальных групп по выслеживанию и захвату в плен или уничтожению боевиков РПК, которые могли спланировать и возглавить это нападение, и настойчиво расследовать возможность появления шпионов в Джандарме.

“Я также дам указание министру иностранных дел Хамарату проконсультироваться со своими коллегами из Америки, НАТО и Европы и проинформировать их о возмущении Совета Безопасности этим нападением и требовании сотрудничества и помощи в поимке преступников”. Он внутренне поморщился от недоверчивого выражения лица генерала Озека, которое только подчеркивало его слабость, шаткость позиции. “Мы будем действовать, генерал”, - быстро добавил Хирсиз, “но мы сделаем это мудро и как член мирового сообщества. Это приведет к дальнейшей изоляции и маргинализации РПК. Если мы будем действовать опрометчиво, нас будут считать ничем не лучше террористов”.

“... Мировое...сообщество?” Озек горько пробормотал.

“Что вы сказали, генерал?” Хирсиз сорвался. “У тебя есть что-то, что ты хотел бы мне сказать?”

Раненый офицер Джандармы коротко, но открыто бросил хмурый взгляд на президента Турецкой Республики, но быстро выпрямился, насколько мог, принял строгое, но нейтральное выражение лица и сказал: “Нет, сэр” .

“Тогда вы уволены, генерал, с искренней благодарностью совета национальной безопасности и турецкого народа и облегчением от того, что вы живы после этого вероломного и подлого нападения”, - сказал Хирсиз, его едкий тон определенно не соответствовал его словам.

“Разрешите сопроводить генерала во временные помещения, сэр”, - сказал начальник штаба вооруженных сил Гузлев.

Хирсиз вопросительно посмотрел на своего военного начальника штаба, не находя ответов. Он взглянул на Озека, снова внутренне морщась от его ужасных ран, но поймав себя на том, что задается вопросом, когда лучше всего будет отпустить дикого разъяренного быка перед ним. Чем скорее, тем лучше, но не раньше, чем он воспользуется всеми пропагандистскими преимуществами своего невероятного выживания.

“Мы вновь соберем сотрудников национальной безопасности через двадцать минут в конференц-центре Совета министров, чтобы наметить ответ, генерал Гузлев”, - осторожно сказал президент. “Пожалуйста, вернись к тому времени. Распущены”.

“Да, сэр”, - сказал Гузлев. Они с Озеком на мгновение вытянулись по стойке смирно, затем направились к двери, причем Гузлев осторожно поддерживал менее раненую руку Озека для поддержки.

“Что в мире заставило Озека проделать весь путь до Анкары после того, как он едва выжил в авиакатастрофе?” - Недоверчиво спросил министр иностранных дел Хамарат. “Боже мой, боль, должно быть, невыносимая!Однажды у меня был небольшой перелом крыла, и после этого я болел недели! Этот человек был извлечен из горящих обломков сбитого самолета всего несколько часов назад!”

“Он зол и жаждет крови, Мустафа”, - сказал премьер-министр Акас. Она подошла к Хирсиз, которая, казалось, все еще стояла по стойке смирно, как будто Озек взял ее в руки. “Не обращайте внимания на Гузлева и Озека”, - добавила она шепотом. “Они жаждут крови. Мы уже много раз говорили о вторжении и каждый раз отвергали его ”.

“Может быть, это подходящее время, Айси”, - прошептал Хирсиз в ответ. “Гузлев, Джизек, Озек и даже Шахин за это”.

“Вы же не всерьез рассматриваете это, не так ли, господин Президент?” Акас прошептал в ответ с недоверчивым шипением. “Соединенные Штаты никогда не согласятся. Мы были бы париями в глазах мира ...”

“Меня начинает не волновать, что мир думает о нас, Айс &# 184;e”, - сказал Хирсиз. “На скольких еще похоронах нам нужно присутствовать, прежде чем мир позволит нам что-то сделать с мятежными курдами там?”

АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ТАЛЛ-КАЙФ, НЕДАЛЕКО От МОСУЛА, ИРАК

ДВА ДНЯ СПУСТЯ

“Башня Нала, "Наследник Один-Семь", в девяти милях от цели, запрашиваю визуальное приближение к взлетно-посадочной полосе два-девять”.

“Отпрыск Один-Семь, башня Нахла, вы номер один, посадка разрешена”, - ответил наблюдающий диспетчер иракской армии на очень хорошем английском, но с сильным акцентом. “Рекомендую Нале усиленную процедуру прибытия номер три, база находится в состоянии силовой защиты Браво, допущена к усиленной процедуре прибытия номер три, подтверждаю”.

“Отрицательно, Нала, Отпрыск Один-Семь просит разрешения на просмотр для два-девятого”.

Супервайзер не привык, чтобы кто-то не следовал его инструкциям в точности, и он ткнул в кнопку своего микрофона и выстрелил в ответ: “Наследник Один-Семь, башня Нала, визуальный подход не разрешен в условиях FPCON Bravo”. По FPCON, или условию защиты сил (ранее называвшемуся “Условие угрозы” или THREATCON), Bravo был третьим по величине уровнем, указывающим на то, что были получены оперативные разведданные о возможности атаки. “Вы будете выполнять третью процедуру. Ты понимаешь? Признаю.”

На заднем плане зазвонил телефон, и заместитель диспетчера башни поднял трубку. Мгновение спустя он передал трубку диспетчеру: “Сэр? Заместитель командующего базой для тебя.”

Супервайзер, еще более раздраженный тем, что его прервали, когда он работал на входящем рейсе, выхватил трубку у своего заместителя. “Капитан Саад. У меня прибывающий рейс, сэр, могу я вам перезвонить?”

“Капитан, разрешите этому приближающемуся самолету создать визуальную схему”, - услышал он знакомый голос американского полковника. Заместитель командира базы, очевидно, прослушивал на частоте вышки, ожидая этого полета. “Это его похороны”.

“Да, полковник”. Почему американский самолет специальной миссии рисковал попасть под обстрел, не выполнив высокоэффективную процедуру прибытия, было неясно, но приказ есть приказ. Он передал трубку своему заместителю, вздохнул и снова коснулся кнопки микрофона: “Наследник Один-Семь, башня Нала, вам разрешен визуальный заход на посадку и траектория полета к взлетно-посадочной полосе два-девять, ветер два-семь ноль со скоростью двадцать пять узлов с порывами до сорока, RVR четыре тысячи, действует FPCON Bravo, посадка разрешена”.

“Отпрыск Один-Семь, разрешен для обзора, а над головой у два-девятого разрешен заход на посадку”.

Дежурный поднял трубку аварийного телефона: “Станция один, это вышка”, - сказал он по-арабски. “У меня самолет на последнем заходе на посадку, и я разрешил ему визуальный заход на посадку и схему”.

“Повторите?” - спросил диспетчер на пожарной станции аэропорта. “Но мы на FPCON Bravo”.

“Приказ американского полковника. Я хотел поставить вас, ребята, в известность ”.

“Спасибо за звонок. Капитан, вероятно, отправит нас в наши ‘горячие точки’ на рулежной дорожке Дельта ”.

“Вам разрешено использовать предлог на Delta”. Начальник повесил трубку. Затем он сделал аналогичный звонок в службу безопасности базы и в больницу. Если намечалась атака — а это была идеальная возможность для нее — то чем больше предупреждений он мог выдать, тем лучше.

В свой бинокль наблюдатель с вышки искал самолет. Он мог видеть это на дисплее радара своей башни, но пока не визуально. Он находился примерно в шести милях от цели, заходил прямо, но со смещением к западу, казалось, выстраивался с подветренной стороны на взлетно—посадочную полосу 29 - и он был смехотворно медленным, как будто был настроен на посадку, когда до приземления оставалось еще несколько минут. У этого парня было какое-то желание умереть? Он сообщил о местоположении самолета службе безопасности и аварийно-спасательным службам, чтобы они могли переместиться на более выгодную позицию…

... или убраться с пути крушения, на случай, если случится худшее.

Наконец, на расстоянии трех миль он увидел это — или, скорее, увидел часть этого. У него был широкий, выпуклый фюзеляж, но он не мог разглядеть крылья или хвост. У него не было видимых пассажирских окон и странного цвета краски — что-то вроде средне-голубовато-серого, но оттенки, казалось, менялись в зависимости от фоновых облаков и уровня освещения. Было необычайно сложно поддерживать визуальное наблюдение за этим.

Он проверил дисплей радара BRITE tower, ретранслятора местного радара системы контроля захода на посадку в Мосуле, и действительно, самолет летел всего на девяносто восьми узлах - примерно на пятьдесят узлов медленнее, чем обычная скорость захода на посадку! Пилот не только превращал себя в легкую мишень для снайперов, но и собирался заглушить самолет и разбиться. При таких ветрах внезапный порыв ветра может быстро перевернуть этого парня вверх тормашками.

“Наследник Один-Семь, Башня Нала, вы испытываете трудности?”

“Башня, один-Семь, отрицательно”, - ответил пилот.

“Принято. Вам разрешена посадка. Мы участвуем в FPCON Bravo. Признаю.”

“Наследник Один-Семь копирует FPCON "Браво” и допускаю посадку".

Глупо, просто напросто глупо. Супервайзер с изумлением наблюдал, как странный самолет выполнял стандартный поворот влево по ветру на западной стороне взлетно-посадочной полосы. Он напоминал американский бомбардировщик-невидимку, за исключением того, что его двигатели были на задней части фюзеляжа, и он казался намного больше. Он ожидал увидеть ракеты РПГ или "Стингер", летящие по небу в любую секунду. Самолет несколько раз качнуло от порывистого ветра, но в основном он сохранял очень стабильную траекторию полета, несмотря на невероятно низкую скорость полета — это было все равно, что наблюдать за крошечной Cessna в схеме вместо самолета весом в двести тысяч фунтов.

Каким-то образом самолету удалось полностью обойти прямоугольную схему движения, не упав и не подвергнувшись обстрелу с неба. Наблюдатель башни не мог видеть никаких развернутых закрылков. Он поддерживал эту смехотворно низкую скорость полета на всем пути по схеме до короткого финала, когда он замедлился ровно до девяноста узлов, а затем упал так же легко, как перышко на цифрах. Он легко свернул с первой же рулежной дорожки; он никогда не видел, чтобы самолет с неподвижным крылом садился на таком коротком расстоянии.

“Башня, "Наследник Один-Семь" свободен от активных”, - доложил пилот.

Надзирателю пришлось прийти в себя от шока. “Вас понял, Один-Семь, оставайтесь на этой частоте, сообщите о машинах службы безопасности, которые видны прямо впереди, они приведут вас к парковке. Будьте осторожны с пожарными машинами и машинами безопасности на рулежных дорожках. Добро пожаловать в Налу ”.

“Вас понял, башня Один-Семь, машины службы безопасности в поле зрения”, - ответил пилот. Несколько вооруженных "хаммеров" с автоматчиками в турелях, оснащенными пулеметами 50-го калибра или сорокамиллиметровыми скорострельными гранатометами, окружили самолет, а впереди выехал синий "Субурбан" с мигающими синими огнями и большим желтым знаком “Следуй за мной”. “Хорошего дня”.

Конвой сопроводил самолет в большое укрытие для самолетов к северу от диспетчерской вышки. "Хаммеры" развернулись вокруг убежища, когда "Субурбан" въехал внутрь, и диспетчер остановил самолет. Комплект воздушных трапов был отбуксирован к самолету, но перед тем, как он был установлен на место, под кабиной пилотов за носовой опорой открылся люк, и персонал начал спускаться по трапу.

В то же время несколько человек вышли из "Хамви" и встали у кончика левого крыла самолета, один из них был явно расстроен. “Чувак, они не шутили — здесь жарко!” Воскликнул Джон Мастерс. Он оглядел укрытие для самолетов. “Эй, в этом ангаре есть кондиционер — давайте включим его!”

“Давай сначала свяжемся с командиром базы, Джон”, - предложил второй человек, вышедший наружу, Патрик Макланахан. Он кивнул на "Хаммер" под ними. “Я думаю, что это полковник Джаффар и наш контакт прямо там”.

“Джаффар выглядит взбешенным. Что мы сделали на этот раз?”

“Давайте пойдем и выясним”, - сказал Патрик. Он подошел к иракскому полковнику, слегка поклонился и протянул руку. “Полковник Джаффар? Я Патрик Макланахан.”

Джаффар был чуть выше Патрика, но он вздернул подбородок, выпятил грудь и приподнялся на цыпочках, чтобы выглядеть выше и важней. Когда он убедился, что новички обратили на это внимание, он медленно поднял правую руку к правой брови в приветствии. “Генерал Макланахан. Добро пожаловать на авиабазу Нала, - сказал он на очень хорошем английском, но с сильным акцентом. Патрик отдал честь в ответ, затем снова вытянул руку. Джаффар медленно взял его, слабо улыбнулся, затем попытался сжать руку Патрика в своей. Когда он понял, что это не сработает, улыбка исчезла.

“Полковник, позвольте мне представить доктора Джонатана Колина Мастерса. Доктор Мастерс, полковник Юсуф Джаффар, иракские военно-воздушные силы, командующий авиабазой союзников Нахла.” Джаффар кивнул, но не пожал руку Джону. Патрик слегка раздраженно покачал головой, затем прочитал бейдж с именем молодого человека, стоявшего рядом с Джаффаром и позади него. “Мистер Томпсон? Я Патрик—”

“Генерал Патрик Макланахан. Я знаю, кто вы, сэр — мы все знаем, кто вы ”. Высокий, невероятно молодо выглядящий офицер позади Джаффара выступил вперед, ухмыляясь от уха до уха. “Приятно познакомиться с вами, сэр. Крис Томпсон, президент Thompson International, консультанты по безопасности ”. Он пожал руку Патрика обеими своими, взволнованно пожимая ее и недоверчиво качая головой. “Я не могу в это поверить…Генерал Патрик Макланахан. На самом деле я пожимаю руку Патрику Макланахану ”.

“Спасибо, Крис. Это доктор Джон Мастерс. Он—”

“Привет, док”, - сказал Томпсон, не отводя глаз и не выпуская руку Патрика Макланахана. “Добро пожаловать, сэр. Для меня настоящая честь встретиться с вами и приветствовать вас в Ираке. Я буду—”

“Пожалуйста, прекратите свою болтовню, Томпсон, и давайте перейдем к делу”, - нетерпеливо сказал Джаффар. “Ваша репутация, несомненно, опережает вас, генерал, но я должен напомнить вам, что вы гражданский подрядчик и обязаны подчиняться моим правилам и предписаниям, а также правилам Республики Ирак. Ваше правительство попросило меня оказать вам всю возможную любезность и помощь, и как коллега-офицер, я обязан сделать это по чести, но вы должны понимать, что иракский закон — то есть, в данном случае, мой закон — должен соблюдаться всегда. Это ясно, сэр?”

“Да, полковник, все ясно”, - сказал Патрик.

“Тогда почему вы не подчинились моим инструкциям относительно прибытия и подходов к Нале?”

“Мы подумали, что необходимо самим оценить состояние угрозы, полковник”, - ответил Патрик. “Прибытие с максимальной производительностью ничего бы нам не сказало. Мы решили пойти на риск и создать визуальный подход и схему ”.

“Мой штаб и я оцениваем состояние угрозы на этой базе каждый час каждого дня, генерал”, - сердито сказал Джаффар. “Я отдаю приказы, которые управляют всем персоналом и операциями на этой базе, чтобы обеспечить безопасность каждого. Ими нельзя пренебрегать ни по какой причине. Вы не можете брать на себя риск в любое время по любой причине, сэр: ответственность всегда лежит на мне, и это неприкосновенно. Еще раз нарушите мой закон, и вас попросят выполнять ваши задания на другой базе. Это ясно, сэр?”

“Да, полковник, это ясно”.

“Очень хорошо”. Джаффар заложил руки за спину, снова выпятив грудь. “Я думаю, вам очень повезло, что вы не попали под вражеский огонь. Мои силы безопасности и я прочесали всю территорию в радиусе десяти километров за пределами базы на предмет угроз. Уверяю вас, вы были в небольшой опасности. Но это не значит, что ты можешь—”

“Извините, но мы действительно попали под обстрел, полковник”, - вмешался Джон Мастерс.

Глаза Джаффара вспыхнули от того, что его прервали, затем его рот открылся и закрылся в замешательстве, затем стал жестким от негодования. “Что ты сказал, молодой человек?” - прорычал он.

“Мы были поражены наземным огнем в общей сложности сто семьдесят девять раз, находясь в пределах десяти миль от базы, полковник”, - сказал Джон. “И сорок один из выстрелов был произведен изнутри базы”.

“Это невозможно! Это нелепо ! Откуда ты мог это знать?”

“Это наша работа здесь, полковник: оценить состояние угрозы на этой и других авиабазах союзников в северном Ираке”, - сказал Патрик. “Наш самолет оснащен приборами, которые позволяют нам обнаруживать, отслеживать, идентифицировать и точно определять источник атак. Мы можем локализовать, идентифицировать и отслеживать стрельбу из оружия калибра до девяти миллиметров ”. Он протянул руку, и Джон вложил в нее папку. “Вот карта происхождения всех обнаруженных нами выстрелов. Как вы можете видеть, полковник, один из самых мощных залпов — шестизарядная очередь из 12,7-миллиметровой пушки - была произведена с этой базы . С тренировочного полигона сил безопасности, если быть точным.” Он сделал шаг к Джаффару, его голубые глаза впились в иракца. “Скажите мне, полковник: кто сейчас находится на том полигоне? Зенитное вооружение какого калибра имеется у вас здесь, в Нале?” Рот Джаффара снова дрогнул в замешательстве. “Кто бы это ни сделал, я ожидаю, что они будут помещены под арест и обвинены в преднамеренном обстреле самолетов союзников”.

“Я ... я займусь этим ... лично, сэр”, - сказал Джаффар, на его лбу выступил пот. Он слегка поклонился, отступая. “Я немедленно займусь этим, сэр”. Он чуть не столкнулся с Томпсоном в спешке, чтобы убежать.

“Что за тупица”, - сказал Джон. “Я надеюсь, нам не придется каждый день мириться с его дерьмом здесь”.

“На самом деле он один из наиболее компетентных командиров в северном Ираке, док”, - сказал Томпсон. “Он ожидает много поцелуев в задницу и преклонения на коленях. Но он не из тех, кто доводит дело до конца — он просто разбивает головы, когда кто-то из его подчиненных не справляется с работой. Итак, это правда о том, что вы обнаруживаете и отслеживаете атаки против вашего самолета?”

“Абсолютно”, - ответил Джон. “И мы тоже можем сделать намного больше”.

“Мы сообщим тебе подробности, как только получим твой допуск к секретной информации, Крис”, - сказал Патрик. “Это заставит слезиться ваши глаза, поверьте мне”.

“Круто”, - сказал Томпсон. “Полковник может вести себя как прихорашивающийся павлин, но когда он найдет джокеров, которые стреляли в вас, он наверняка обрушит на них молот”.

“К сожалению, это были не просто какие-то придурки на полигоне — мы обнаружили несколько других мест как внутри базы, так и сразу за периметром”, - сказал Джон. “Полковник, может быть, и лучший в округе, но этого недостаточно. У него есть саперы внутри заграждения ”.

“Как я написал вам, когда вы сообщили мне, что приедете, сэр”, - сказал Томпсон, “Я считаю, что FPCON здесь должен быть Delta—активным и постоянным контактом с террористами. В глазах Багдада Джаффар выглядит плохо из-за того, что он выше "Браво". Но мои ребята и армейские силы безопасности ведут себя так, как будто это Дельта. Итак, если вы последуете за мной, сэр, я покажу вам ваши помещения и офисы и немного ознакомлю с базой.”

“Если ты не возражаешь, Крис, мы хотели бы определить нашу зону ответственности и запланировать нашу первую серию полетов”, - сказал Патрик. “Я хотел бы выполнить первое задание сегодня вечером. Вспомогательный персонал подготовит наши помещения ”.

“Сегодня ночью? Но вы только что прибыли сюда, сэр. Вы, должно быть, побеждены ”.

“Сто семьдесят попаданий в наш самолет, причем четверть из них с территории этой базы — нам нужно заняться делом”, - сказал Патрик.

“Тогда нам нужно отправиться в оперативный отдел и повидаться с полковником Джеком Вильгельмом”, - сказал Томпсон. “Официально он второй по старшинству при Джаффаре, но все знают, кто на самом деле главный, и это он. Обычно он находится в Центре командования ”Трипл-Си"."

Все они набились в другой бронированный белый Suburban с Томпсоном за рулем. “Нахла, что в переводе с арабского означает "шмель", раньше была буквой "У".База снабжения ВВС С., - сказал он, проезжая вдоль линии вылета. Они увидели ряды грузовых самолетов всех размеров, от C-5 Galaxys до bizjets. “Во времена Саддама это было создано для подавления этнического курдского населения, и это стало одной из крупнейших иракских военных баз в стране. Они говорят, что это была база, где хранилось химическое оружие, которое Саддам применил против курдов, и поэтому это главная цель для курдских повстанцев, с которыми мы время от времени имеем дело, наряду с АКИ-аль-Каидой в Ираке — шиитскими повстанцами и иностранными джихадистами.

“В начале этого года Нахла была официально передана из-под контроля США иракским военным. Однако у иракцев все еще не так много военно-воздушных сил, поэтому они назвали ее авиабазой ‘союзников’. Соединенные Штаты, НАТО и Организация Объединенных Наций арендуют у иракцев объекты и взлетно-посадочную полосу ”.

“Мы создаем это, а затем получаем плату за его использование”, - прокомментировал Джон. “Великолепно”.

“Если бы мы не платили за его использование, нас бы все еще считали ‘оккупационной силой’ в Ираке”, - объяснил Томпсон. “Это политика вывода войск из Ирака.

“Основной боевой единицей здесь, в Нале, является Вторая бригада, получившая прозвище ‘Боевой молот”, - продолжал Томпсон. “Вторая бригада - это боевая бригада "Страйкер", входящая в состав I корпуса, Второй дивизии, из Форт-Льюиса, штат Вашингтон. Это одно из последних подразделений, прошедших пятнадцатимесячную ротацию — все остальные подразделения отрабатывают двенадцать месяцев. Они поддерживают иракскую армию разведкой, сведениями и обучением. Их планируется вывести в течение трех месяцев, когда иракцы возьмут под полный контроль безопасность на севере Ирака ”.

“Крис, у нас действительно есть половина всех американских транспортных средств где-то на Ближнем Востоке?” - Спросил Патрик.

“Я бы сказал, что половина транспортных средств ВВС либо находятся на земле театра военных действий, либо летают туда или обратно, а реальное число, вероятно, ближе к трем четвертям”, - сказал Томпсон. “И это не включает уставы гражданского резерва и контрактников”.

“Но все равно потребуется год, чтобы вывести наши силы?” Спросил Джон. “Это кажется неправильным. Не потребовалось так много времени, чтобы вывезти наши вещи из Ирака после первой войны в Персидском заливе, не так ли?”

“Другой план, док”, - сказал Томпсон. “План состоит в том, чтобы вывезти из Ирака все, за исключением имущества на двух авиабазах и посольском комплексе в Багдаде. После первой войны в Персидском заливе мы оставили много вещей в Кувейте, Саудовской Аравии, Бахрейне, Катаре и Объединенных Арабских Эмиратах, и у нас были усиленные меры безопасности, чтобы мы могли беспрепятственно передвигаться. Потребовалось больше года, чтобы вывезти все наши вещи из Саудовской Аравии, когда США попросили покинуть страну, и мы просто отвезли их по шоссе в Кувейт. Здесь мы отправляем все наше имущество либо домой, либо на новые базы в Румынии, Польше, Чешской Республике и Джибути ”.

“Тем не менее, это не может занять так много времени, чтобы выбраться, не так ли?”

“Мы работали над этим без остановки днем и ночью почти год, и еще один год был действительно оптимистичным”, - признался Томпсон. “Это зависит главным образом от ситуации в области безопасности. Переворот в Иране полностью закрыл Персидский залив на год, а несколько железнодорожных линий и автомагистралей в страну и из нее были небезопасны, поэтому нам пришлось ждать более благоприятных условий. Вещи, срочно необходимые в другом месте, можно было вывезти самолетом, но брать целый C-5 Galaxy или C-17 Globemaster только для того, чтобы вывезти один или два боевых танка M1A2, не имело смысла. И мы не собираемся оставлять здесь более двух тысяч единиц бронетехники ”. Он посмотрел на Патрика. “Вот почему вы здесь, не так ли, сэр? Улучшить ситуацию с безопасностью?”

“Мы попробуем”, - сказал Патрик. “Очевидно, что иракцы не могут справиться с ситуацией в области безопасности, и было бы неполиткорректно, если бы американские войска, которые в любом случае не нужны в стране, обеспечивали безопасность, поэтому они предлагают контракты частным компаниям на выполнение этой работы”.

“Ну, вы, конечно, не одиноки, сэр”, - сказал Томпсон. “В наши дни подрядчики делают здесь практически все. У нас здесь, в Нахле, все еще есть подразделение морской пехоты, которое летает в поддержку иракских миссий, и время от времени подразделение спецназа или команда морских котиков прилетает и вылетает, но в остальном здешние войска почти ничего не делают, кроме как собирают снаряжение и ждут, когда их отвезут домой. Большая часть обучения и безопасности, разведки, общественного питания, транспорта, связи, строительства, сноса зданий, отдыха — все это находится в ведении американских подрядчиков ”.

“После холокоста в АМЕРИКЕ было проще и быстрее нанимать и переучивать ветеранов, чем обучать новобранцев”, - сказал Патрик. “Если вы хотите сделать больше с меньшими затратами, вы должны передать функции поддержки на аутсорсинг и позволить солдатам, находящимся на действительной службе, выполнять специализированные миссии”.

“Я не слышал об авиации Scion, пока армия не объявила, что вы направляетесь сюда”, - заметил Томпсон. “Откуда вы, ребята, базируетесь?”

“Лас-Вегас”, - ответил Патрик. “По сути, это группа инвесторов, которые приобрели несколько высокотехнологичных, но излишних самолетов у различных компаний и предложили свои услуги Пентагону. Мне предложили работу после того, как я вышел на пенсию ”.

“Похоже, такая же сделка и с моей компанией”, - сказал Крис. “Мы - группа бывших и ушедших в отставку военных техников и инженеров по физической подготовке, связи и защите данных. Мы все еще хотели служить после выхода, поэтому мы сформировали компанию ”.

“Пока что нравится?”

“Честно говоря, я начал бизнес, потому что думал, что деньги будут хорошими — все эти истории о таких компаниях, как Blackwater Worldwide, получающих эти крупные контракты, были действительно привлекательными”, - признался Крис. “Но это бизнес. Контракты могут показаться заманчивыми, но мы тратим деньги, приобретая лучший персонал и оборудование, которые можем найти, и предлагая эффективное решение по самой низкой цене. Я могу сказать вам, что я не видел ни копейки прибыли от бизнеса, за исключением того, чего мне стоит выживание. Если есть прибыль, она сразу возвращается в бизнес, что позволяет нам предоставлять больше услуг или предоставлять услугу по более низкой цене ”.

“Просто противоположность военным”, - сказал Джон Мастерс. “Военные тратят каждый пенни из своего бюджета, чтобы бюджет не был урезан в следующем году. Частные компании экономят или инвестируют каждый пенни”.

“Значит, у вас нет никаких проблем с этими другими компаниями, не так ли?” - Спросил Патрик.

“Я вижу, как некоторые из этих пожирающих змей бывших парней из спецназа бродят по базе, - сказал Томпсон, - и все они одеты в первоклассную верхнюю одежду, совершенно новое оружие, новейшее снаряжение и татуировки до умопомрачения. Многие из этих парней просто хотят выглядеть круто, поэтому они тратят много собственных денег на новейшие и лучшие. Моя компания в основном состоит из компьютерщиков, бывших сотрудников правоохранительных органов, частных детективов и охранников. Они в значительной степени игнорируют нас. Мы время от времени попадаем в переделки, когда мои ребята отказывают им в доступе, но в конце концов мы это улаживаем.”

“Не похоже, что это хороший способ вступить в войну, Крис”.

Томпсон усмехнулся. “Надеюсь, это не война”, - сказал он. “Войну следует оставить профессионалам. Я был бы так же счастлив поддержать профессионалов ”.

База была огромной и очень напоминала небольшой армейский пост в Соединенных Штатах. “Это место выглядит не так уж и плохо”, - прокомментировал Джон Мастерс. “Раньше мне было жаль, что вас, ребята, отправили в такую даль, но я видел армейские должности и похуже в Штатах”.

“У нас никогда не было обычного Burger King или McDonald's, как у некоторых супербаз, - сказал Томпсон, - а если бы и было, иракцы, вероятно, закрыли бы их в любом случае после того, как захватили власть. Большая часть здешних войск все еще спит в ЧУСе, потому что у нас так и не нашлось времени на строительство обычных жилых единиц. Конечно, здесь нет семей, так что это никогда не сравнится с какой-либо обычной заморской базой, такой как Германия или Англия. Но погода немного лучше, а местные жители менее hostile...at по крайней мере, немного меньше”.

“Чус?”

“Контейнерные жилые единицы. Они немного больше, чем прицеп для коммерческого грузовика. Мы можем разместить их, если нам понадобится место, но по мере того, как армия стягивается, у нас становится больше места, так что сейчас они все на первом этаже. Вот где мы спрячем твоих парней. Они приятнее, чем кажутся, поверьте мне — полы из линолеума, полностью изолированы, кондиционеры, Wi-Fi, телевизоры с плоским экраном. Два ЧУ разделяют ‘мокрый ЧУ’ — уборную. Намного лучше, чем отхожие места ”.

Несколько минут спустя они подошли к забору высотой в двенадцать футов, состоящему из бетонных стенок из джерси и усиленного гофрированного металлического листа, увенчанного мотками колючей проволоки. В нескольких футах за этой стеной был другой забор из двенадцатифутовой сетки, увенчанный колючей проволокой, между заборами бродили вооруженные до зубов гражданские офицеры службы безопасности К-9. За сетчатым забором было свободное пространство в пятьдесят футов. Все это окружало простое квадратного вида трехэтажное здание с покатой крышей, несколькими спутниковыми тарелками и антеннами наверху и абсолютно без окон. По углам здания стояли вышки безопасности высотой в тридцать футов. “Это здание штаб-квартиры ... или тюрьма?” Спросил Джон.

“Центр командования и контроля, или Трипл-Си”, - сказал Томпсон. “Некоторые называют это Фоббитвиллем — домом "фоббитов", парней, которые никогда не покидают FOB, или Передовой операционной базы, — но в наши дни мы выполняем все меньше и меньше миссий за пределами сети, так что большинство из нас можно считать фоббитами. Примерно в географическом центре базы — плохим парням понадобится довольно большой миномет, чтобы добраться до нее снаружи базы, хотя им повезет, и они запустят сюда самодельную ракету, запускаемую с помощью пикапа, примерно каждые пару недель.”

“Каждые пару недель?”

“Боюсь, что так, док”, - сказал Томпсон. Затем он озорно улыбнулся Джону и добавил: “Но это то, что ты здесь должен решить ... верно?”

Охрана на входе в Triple-C была строгой, но все равно это было намного меньше того, с чем Макланахану и Мастерсу приходилось мириться в Dreamland в течение стольких лет. Там вообще не было офицеров военной безопасности; всем заправляли гражданские подрядчики Томпсона. Они стали немного более уважительно относиться к Патрику после проверки его документов — большинство из них были бывшими военными или отставными; и трехзвездочные генералы, даже отставные, заслужили их уважение — но все еще, казалось, проводили быстрые, иногда грубые обыски с энтузиазмом, граничащим с садизмом. “Боже, я думаю, мне нужно в туалет , чтобы посмотреть, не оторвали ли эти парни какие-нибудь важные детали”, - сказал Джон, когда они проходили последнюю инспекционную станцию.

“Со всеми обращаются одинаково, вот почему многие парни просто заканчивают тем, что ютятся здесь, а не возвращаются к своим друзьям”, - сказал Томпсон. “Я думаю, они сделали это немного толще, потому что босс был здесь. Извините за это.” Они вышли в широкий проход, и Томпсон указал на коридор слева. “Западный коридор - это путь к различным подразделениям, которые составляют "Тройку-С" — оперативному управлению воздушным движением, связи, данным, транспорту, безопасности, разведке, межведомственным и иностранным связям и так далее. Наверху, над ними, находятся командиры’ офисы и комнаты для совещаний. Восточный коридор - это DFAC, комнаты отдыха и административные офисы; над ними расположены аварийные площадки, двухъярусные комнаты, ванные комнаты, душевые и так далее. В северных коридорах есть компьютеры, средства связи, резервные генераторы энергии и физическая установка. В центре всего этого находится сам командный центр, который мы называем ‘Танк’. Следуйте за мной ”. У них проверили удостоверения личности, и их еще раз обыскали у входа в Танк — на этот раз армейским сержантом, их первая встреча с офицером военной безопасности — и их впустили внутрь.

Танк действительно напоминал Центр управления боем на базе ВВС Эллиот в Неваде. Это была большая комната, похожая на аудиторию, с двенадцатью большими плоскими экранами высокой четкости, окружавшими еще больший экран в задней части комнаты, с узкой сценой для докладчиков-людей. По обе стороны сцены располагались ряды консолей для различных отделов, которые передавали данные на экраны дисплеев и командиров. Над ними была закрытая зона наблюдения для VIP-персон и специалистов. В середине комнаты был полукруглый ряд пультов для начальников отделов, а в центре полукруга находились кресла и дисплеи для командира иракской бригады, которые были пусты, и его заместителя, полковника Джека Вильгельма.

Вильгельм был крупным медведеподобным мужчиной, напоминающим гораздо более молодую темноволосую версию генерала армии в отставке Нормана Шварцкопфа. Казалось, что он жует сигару, но на самом деле это был микрофон от его гарнитуры, установленный очень близко к его губам. Вильгельм наклонился вперед над своей консолью, отдавая приказы и указания относительно того, что он хотел отобразить на экранах.

Томпсон маневрировал, чтобы попасть в поле зрения Вильгельма, и когда Вильгельм заметил сотрудника службы безопасности, он бросил на него вопросительный хмурый взгляд и отодвинул от уха наушник. “Что?”

“Ребята из Scion Aviation здесь, полковник”, - сказал Томпсон.

“Оставь их в Чувиле и скажи им, что я увижу их утром”, - сказал Вильгельм, закатывая глаза и водружая наушник на место.

“Они хотят начать сегодня вечером, сэр”.

Вильгельм снова раздраженно передвинул наушник. “Что?”

“Они хотят начать сегодня вечером, сэр”, - повторил Томпсон.

“Начать что?”

“Начинайте вести наблюдение. Они говорят, что готовы вылететь прямо сейчас и хотят проинформировать вас об их предлагаемом плане полета ”.

“Они делают, не так ли?” Вильгельм сплюнул. “Скажи им, что у нас запланирован брифинг завтра утром в ноль семьсот, Томпсон. Уложите их в постель и —”

“Если у вас есть несколько свободных минут, полковник”, - сказал Патрик, подходя к Томпсону, “мы хотели бы ввести вас в курс дела сейчас и тронуться в путь”.

Вильгельм повернулся на своем месте и хмуро посмотрел на вновь прибывших и их вмешательство ... а затем слегка побледнел, когда узнал Патрика Макланахана. Он медленно поднялся на ноги, его глаза остановились на Патрике, как будто оценивая его для драки. Он слегка повернулся к технику, сидящему рядом с ним, но его глаза не отрывались от Патрика. “Вызовите сюда Уэзерли”, - сказал он, - “ и пусть он проследит за журналом вылетов самолетов и проведет инструктаж разведывательного патруля. Я вернусь через несколько минут ”. Он снял наушники, затем протянул руку. “Генерал Макланахан, Джек Вильгельм. Приятно познакомиться с вами ”.

Патрик пожал ему руку. “То же самое, полковник”.

“Я не знал, что вы будете на борту того рейса, генерал, иначе я бы никогда не разрешил схему ПВП”.

“Было важно, что мы это сделали, полковник — это о многом нам сказало. Можем ли мы проинформировать вас и ваших сотрудников о нашей первой миссии?”

“Я предполагал, что вы захотите остаток дня и вечера отдохнуть и привести себя в порядок”, - сказал Вильгельм. “Я хотел показать вам базу, показать вам "Трипл-С" и здешний оперативный центр, познакомиться с персоналом, вкусно поесть —”

“У нас будет достаточно времени для этого, пока мы здесь, полковник”, - сказал Патрик, “но по пути мы попали под вражеский огонь, и я думаю, чем раньше мы начнем, тем лучше”.

“Вражеский огонь?” Вильгельм посмотрел на Томпсона. “О чем он говорит, Томпсон? Я не был проинформирован ”.

“Мы готовы проинформировать вас об этом прямо сейчас, полковник”, - сказал Патрик. “И затем я хотел бы запланировать ориентировочный и калибровочный полет на сегодняшнюю ночь, чтобы начать поиск источников этого наземного пожара”.

“Извините меня, генерал”, - сказал Вильгельм, “но ваши операции должны быть тщательно изучены штабом, а затем устранены конфликты с каждым отделом здесь, в Трипл-С". Это займет намного больше времени, чем несколько часов ”.

“Мы отправили вам наш оперативный план и копию контракта от Агентства гражданского усиления ВВС неделю назад, полковник. У вашего персонала должно было быть достаточно времени, чтобы изучить это.”

“Я уверен, что у них есть, генерал, но мой брифинг со штабом запланирован на ноль пять тридцать завтрашнего утра”, - сказал Вильгельм. “Мы с тобой должны были встретиться в ноль-ноль семьсот, чтобы обсудить это. Я думал, таков был план ”.

“Это был план, полковник, но теперь я хотел бы начать нашу первую миссию сегодня вечером, до того, как прибудут другие наши самолеты”.

“Другие планы? Я думал, мы только что получили один ”.

“Как только мы подверглись вражескому обстрелу, направляясь сюда, я запросил и получил разрешение от своей компании на ввод второго оперативного самолета с несколькими более специализированными грузами и оборудованием”, - сказал Патрик. “Это будет еще один самолет размером с неудачника —”

“‘Неудачник’?”

“Извините. Прозвище для нашего самолета. Мне понадобится ангар для этого и койки для двадцати пяти дополнительных сотрудников. Они будут здесь примерно через двадцать часов. Когда это прибудет, мне понадобится —”

“Извините меня, сэр”, - прервал Вильгельм. “Могу я перекинуться с вами парой слов?” Он указал на передний угол танка, показывая Патрику следовать за ним; молодой лейтенант ВВС мудро покинул свою ближайшую консоль, когда увидел предупреждающий взгляд полковника при их приближении.

Как только они подошли к консоли, чтобы поговорить наедине, Патрик поднял палец, затем потянулся, чтобы коснуться крошечной кнопки на почти невидимом наушнике в его левом слуховом проходе. Глаза Вильгельма округлились от удивления. “Это беспроводной наушник для сотового телефона ?” он спросил.

Патрик кивнул. “Здесь запрещены мобильные телефоны, полковник? Я могу вынести это наружу — ”

“Они ... они должны быть заглушены, чтобы никто не мог принимать или совершать звонки по ним — защита от самодельных устройств дистанционного подрыва. А ближайшая вышка сотовой связи находится в шести милях отсюда.”

“Это специальное подразделение — зашифрованное, защищенное, устойчивое к помехам, довольно мощное для своего размера”, - сказал Патрик. “Мы рассмотрим возможность модернизации ваших устройств для создания помех или заменим их датчиками направления, которые будут точно определять местоположение обеих сторон разговора”. Вильгельм растерянно моргнул. “Так ничего, если я возьму это?” Вильгельм был слишком ошеломлен, чтобы ответить, поэтому Патрик кивнул в знак благодарности и нажал кнопку “позвонить”. “Привет, Дэйв”, - сказал он. “Да ... Да, пусть он сделает звонок. Ты был прав. Спасибо.” Он снова коснулся наушника, чтобы прервать вызов. “Извините за прерывание, полковник. У вас есть ко мне вопрос?”

Вильгельм быстро выбросил путаницу из головы, затем упер кулаки в бедра и наклонился к Патрику. “Да, сэр, я знаю: кем, черт бы вас побрал, вы себя возомнили?” Сказал Вильгельм низким, приглушенным, рычащим голосом. Он возвышался над Макланаханом, выпячивая подбородок, как будто бросая вызов любому, кто попытается ударить его, и пронзая его суровым прямым взглядом. “Это мой командный центр. Здесь никто не отдает мне приказов, даже хаджи, который предположительно командует этой гребаной базой. И ничто не приближается к нам на расстояние ста миль, если они сначала не получат моего одобрения и допуска, даже отставной трехзвездочный. Теперь, когда вы здесь, вы можете остаться, но я гарантирую, что следующего сукина сына, который не получит моего разрешения на вход, вышвырнут с этой базы так быстро и жестко, что он будет искать свою задницу в Персидском заливе. Вы слышите меня, генерал?”

“Да, полковник, знаю”, - сказал Патрик. Он не отвел взгляда, и двое мужчин встретились взглядами. “Вы закончили, полковник?”

“Не надо ко мне никакого отношения, Макланахан”, - сказал Вильгельм. “Я прочитал ваш контракт, и я имел дело с тысячами из вас, гражданских дополнителей, или подрядчиков, или как вы там себя сейчас называете, черт возьми. Может, ты и специалист в области высоких технологий, но, насколько я понимаю, ты все еще всего лишь один из здешних поваров и мойщиков бутылок.

“При всем моем уважении, генерал, это предупреждение: пока вы находитесь в моем секторе, вы подчиняетесь мне ; вы выходите за рамки, я устрою вам ад ; вы нарушаете мои приказы, и я лично запихну ваши яйца вам в глотку ”. Он сделал паузу на мгновение, затем спросил: “Вы хотите мне что-то сказать сейчас, сэр?”

“Да, полковник”. Патрик одарил Вильгельма улыбкой, которая едва не привела армейского полковника в ярость, затем продолжил: “Вас ждут телефонного звонка из штаба дивизии. Я предлагаю вам взять это.” Вильгельм обернулся и увидел, что к нему рысью приближается дежурный офицер смены связи.

Он посмотрел на улыбку Макланахана, одарил его свирепым взглядом, затем подошел к ближайшей консоли, надел наушники и вошел в систему. “Wilhelm. Что?”

“Приготовиться к подразделению, сэр”, - сказал техник связи. Вильгельм удивленно посмотрел на Макланахана. Мгновение спустя: “Джек? Коннолли слушает.” Чарльз Коннолли был генералом армии с двумя звездами, базирующимся в Форт-Льюисе, штат Вашингтон, который командовал дивизией, направленной в северный Ирак.

“Да, сэр?”

“Извини, Джек, но я сам услышал об этом всего несколько минут назад и подумал, что мне лучше позвонить тебе самому”, - сказал Коннолли. “Этот подрядчик, назначенный для выполнения миссий воздушного наблюдения на ирако-турецкой границе в вашем секторе? На борту есть VIP-персона: Патрик Макланахан ”.

“Я разговариваю с ним прямо сейчас, сэр”, - сказал Вильгельм.

“Он уже там? Черт. Извини за это, Джек, но у этого парня репутация человека, который просто появляется и делает все, что ему заблагорассудится.”

“Здесь этого не произойдет, сэр”.

“Послушай, Джек, обращайся с этим парнем в лайковых перчатках, пока мы точно не выясним, какая лошадиная сила у него за спиной”, - сказал Коннолли. “Он гражданское лицо и подрядчик, да, но Корпус сказал мне, что он работает на каких-то крутых парней, которые могут очень быстро сделать несколько телефонных звонков, меняющих карьеру, если вы понимаете, к чему я клоню”.

“Он только что сообщил мне, что пригонит сюда еще один самолет. Еще двадцать пять человек личного состава! Я пытаюсь разрушить эту базу, сэр, а не собирать здесь больше гражданских ”.

“Да, мне это тоже говорили”, - сказал Коннолли, его угрюмый тон делал очевидным, что он был в курсе не больше, чем старший офицер полка. “Послушай, Джек, если он серьезно нарушит одну из твоих директив, я поддержу тебя на все сто процентов, если ты хочешь, чтобы он убрался с твоей базы и от тебя подальше. Но он это Патрик гребаный Макланахан, и он трехлетний пенсионер. Корпус говорит, дайте ему достаточно веревки, и он в конечном итоге повесится — он делал это раньше, вот почему он больше не в форме ”.

“Мне все еще это не нравится, сэр”.

“Что ж, разбирайся с этим как хочешь, Джек, ” сказал командир дивизии, “ но мой совет таков: пока потерпи этого парня, будь с ним мил и не выводи его из себя. Если ты этого не сделаешь, и окажется, что за этим парнем стоит большая сила, мы оба окажемся на ушах.

“Просто сосредоточься на работе, Джек”, - продолжал Коннолли. “Наша задача состоит в том, чтобы перевести этот театр военных действий в режим гражданской миротворческой операции. Подрядчики вроде Макланахана будут теми, кто рискует своими задницами. Твоя работа - доставить своих солдат домой в целости и сохранности с честью — и, конечно, выставить меня в выгодном свете в процессе ”.

Судя по тону его голоса, подумал Вильгельм, он не совсем шутил. “Вас понял, сэр”.

“Что-нибудь еще для меня?”

“Ответ отрицательный, сэр”.

“Очень хорошо. Продолжайте. Отделяйтесь ”.

Вильгельм прервал соединение, затем снова посмотрел на Макланахана, разговаривающего по сотовому. Если у него была технология, позволяющая отключить все их устройства для создания помех сотовой связи — те, что установлены для отключения самодельных взрывных устройств с дистанционным управлением, - за ним должны были стоять первоклассные инженеры и деньги.

На консоли заговорил Вильгельм: “Дежурный офицер, соберите оперативный штаб прямо сейчас в главном зале совещаний, чтобы обсудить план наблюдения за Наследником”.

“Да, сэр”.

Макланахан закончил свой разговор, когда Вильгельм снял наушники и подошел к нему. “Как ты узнал, что мне позвонят из отдела, Макланахан?”

“Удачная догадка”.

Вильгельм нахмурился, услышав этот ответ. “Конечно”, - сказал он, пренебрежительно качая головой. “Неважно. Персонал сразу же введет нас в курс дела. Следуйте за мной”. Вильгельм вывел Патрика и Джона из Резервуара и повел наверх, в главную комнату для брифингов, застекленную звуконепроницаемую комнату для совещаний, из которой открывался вид на консоли и центральные компьютерные экраны в Резервуаре. Один за другим штабные офицеры приходили с инструктивными записками и флэш-накопителями, содержащими их презентации PowerPoint. Они не стали тратить время на приветствие двух офицеров, уже находившихся в комнате.

Вильгельм достал бутылку воды из маленького холодильника в углу, затем сел в кресло перед окнами, выходящими на Танк. “Итак, генерал, расскажите мне об этой международной организации Scion Aviation, на которую вы работаете”, - сказал он, пока они ждали прибытия остальных и подготовки.

“Рассказывать особо нечего”, - сказал Патрик. Он достал бутылку воды для Джона и для себя, но не сел. “Образована чуть больше года назад—”

“Примерно в то же время, когда ты ушел в отставку из-за рекламного ролика?” Спросил Вильгельм. Патрик не ответил. “Как у тебя дела с этим?”

“Прекрасно”.

“Ходила какая-то сплетня о том, что президент Гарднер хотел привлечь вас к ответственности за некоторые вещи, которые произошли в Иране”.

“Я ничего об этом не знаю”.

“Правильно. Вы знали, что я собираюсь получить защищенный спутниковый звонок из моей штаб-квартиры за десять тысяч миль отсюда, но вы не знаете, являетесь ли вы объектом расследования Белого дома и Министерства юстиции ”. Патрик ничего не сказал. “И вы ничего не знаете о слухах о том, что вы причастны к смерти Леонида Зевитина, что это не был несчастный случай на лыжах?”

“Я здесь не для того, чтобы реагировать на безумные слухи”.

“Конечно, нет”, - криво усмехнулся Вильгельм. “Итак. Деньги, должно быть, неплохие, чтобы вы оставались в игре, путешествуя по всему миру с чертовым заболеванием сердца. Большинство парней сидели бы у бассейна во Флориде, собирая свои пенсионные деньги и добиваясь развода ”.

“Сердце в порядке, пока я не путешествую в космосе”.

“Правильно. Итак, как обстоят дела с деньгами в этом вашем бизнесе? Я понимаю, что наемнический бизнес процветает ”. Вильгельм изобразил притворную панику, как будто боялся, что оскорбил отставного трехзвездочного генерала. “О боже, мне жаль, генерал. Вы предпочитаете называть это ‘частная военная компания" или ‘консультант по безопасности” или как?"

“Мне насрать, как вы хотите это назвать, полковник”, - сказал Патрик. Несколько полевых офицеров, готовящихся к инструктажу, взглянули на своего босса — некоторые с юмором на лицах, другие со страхом.

Вильгельм слегка улыбнулся, довольный тем, что добился повышения от своего VIP-посетителя. “Или это просто другое название ‘Ночных сталкеров’? Так называется организация, в которой, по слухам, ты состоял несколько лет назад, верно? Я что-то помню о тех ливийских рейдах, я прав? Когда тебя в первый раз вышвырнули из ВВС?” Патрик не ответил, что вызвало еще одну улыбку у Вильгельма. “Ну, я лично думаю, что ‘Scion’ звучит намного лучше, чем ‘Night Stalkers’. Больше похоже на наряд настоящего консультанта по безопасности, чем на дурацкое детское мультяшное шоу супергероев.” Ответа нет. “Итак, как обстоят дела с деньгами, генерал?”

“Я полагаю, вы точно знаете, на какую сумму рассчитан контракт, полковник”, - сказал Патрик. “Это не засекречено”.

“Да, да”, — поддакнул Вильгельм, — “теперь я вспомнил: один год, с опционом еще на три года, за колоссальные девяносто четыре миллиона долларов в год! Я полагаю, что это самый крупный контракт в театре, если только вас не зовут Келлог, Брэнд энд Рут, Халлибертон или Блэкуотер. Но я имел в виду, генерал, какова ваша доля? Если я не получу звезду в ближайшие пару лет, я, возможно, прекращу работу, и, если с деньгами все в порядке, возможно, вы сможете использовать такого рядового, как я, в Scion Aviation International. Как насчет этого, генерал, сэр?”

“Я не знаю, полковник”, - сказал Патрик без всякого выражения. “Я имею в виду, чем ты здесь занимаешься, кроме того, что ведешь себя как большой, блядь, ударник?”

Лицо Вильгельма превратилось в маску ярости, и он вскочил на ноги, чуть не расколов бутылку с водой в кулаке от гнева. Он шагнул в нескольких дюймах от Патрика, снова лицом к лицу. Когда Патрик не попытался оттолкнуть его и не отступил, выражение лица Вильгельма сменилось с ярости на крокодилью улыбку.

“Хорошая идея, генерал”, - сказал он, кивая. Он понизил голос. “Что я буду делать с этого момента, генерал, так это следить за тем, чтобы вы выполняли то, что вам поручено по контракту, — ни больше, ни меньше. Ты оступишься, чего стоят только волосы рыжей пизды, и я позабочусь о том, чтобы твой контракт с милой богатой сучкой был расторгнут. У меня такое чувство, что ты не задержишься здесь надолго. И если ты подвергнешь кого-либо из моих людей какой-либо опасности, я решу твою маленькую проблему с сердцем, вырвав его из твоей груди и запихнув тебе в глотку.” Он полуобернулся к остальным в комнате. “Мой чертов брифинг уже готов, Уэзерли?”

“Мы готовы, сэр”, - немедленно ответил один из офицеров. Вильгельм одарил Патрика еще одной насмешкой, затем умчался на свое место в первом ряду. Несколько полевых офицеров и офицеров роты выстроились в ряд с одной стороны, готовые выступить. “Добрый день, господа. Меня зовут подполковник Марк Уэзерли, и я исполнительный офицер полка. Этот брифинг засекречен, НИКАКИХ секретов, задействованы конфиденциальные источники и методы, помещение защищено. Этот брифинг будет посвящен результатам исследования штаба полка плана наблюдения, представленного Scion Aviation International для —”

“Да, да, Уэзерли, мы здесь не становимся моложе”, - прервал его Вильгельм. “Хорошему генералу здесь не нужна вся эта рутина с собаками и пони из колледжа воздушной войны. Давайте перейдем к сути.”

“Да, сэр”, - сказал офицер по операциям. Он быстро вызвал нужный слайд PowerPoint. “Вывод, сэр, заключается в том, что мы просто не настолько знакомы с технологией, используемой Scion, чтобы знать, насколько это будет эффективно”.

“Они изложили это достаточно ясно, не так ли, Уэзерли?”

“Да, сэр, но…честно говоря, сэр, мы в это не верим”, - сказал Уэзерли, нервно взглянув на Макланахана. “Один самолет для патрулирования более двенадцати тысяч квадратных миль земли и более ста тысяч кубических миль воздушного пространства? Для этого потребовались бы два глобальных ястреба - а глобальные ястребы не могут сканировать небо, по крайней мере, пока. И это в самом широкомасштабном режиме наблюдения MTI. Scion предлагает всегда иметь полуметровое разрешение изображения на всей территории патрулирования…с одним самолетом ? Это невозможно сделать ”.

“Генерал?” Спросил Вильгельм с легкой ухмылкой на лице. “Потрудитесь ответить?” Повернувшись к офицерам своего штаба, он прервал сам себя, сказав: “О, извините, дамы и джентльмены, это генерал-лейтенант в отставке Патрик Макланахан, вице-президент Scion Aviation. Может быть, вы слышали о нем?” Ошарашенные выражения лиц и отвисшие челюсти остальных в комнате показали, что они, безусловно, это сделали. “Сегодня он решил удивить нас своим величественным присутствием. Генерал, мой оперативный штаб. Слово за вами ”.

“Спасибо, полковник”, - сказал Патрик, поднимаясь на ноги и бросая на Вильгельма раздраженный взгляд. “Я с нетерпением жду возможности поработать с вами над этим проектом, ребята. Я мог бы рассказать о технологии, разработанной доктором Джонатаном Мастерсом для улучшения разрешения и дальности действия датчиков наблюдения за наземными и воздушными целями, но я думаю, что было бы лучше показать вам. Очистите воздушное пространство для нас сегодня вечером, и мы покажем вам, на что мы способны ”.

“Я не думаю, что это возможно, генерал, из-за операции, о которой мы только что узнали сегодня вечером”. Вильгельм повернулся к очень молодому, очень нервного вида капитану. “Коттер?”

Капитан сделал осторожный шаг вперед. “Капитан Келвин Коттер, сэр, директор по организации воздушного движения. Мы только что узнали о запланированной иракской операции, для которой они запросили подкрепление, сэр. Они направляются в деревню к северу от Захука, чтобы совершить налет на подозреваемое курдское предприятие по изготовлению бомб и подпольной контрабанде — предположительно, довольно большой туннельный комплекс, соединяющий несколько деревень и проходящий под границей. Они запросили постоянную поддержку наблюдения: выделенные Global Hawk, Reapers, Predators, Strykers, the works, а также непосредственную воздушную и артиллерийскую поддержку ВВС, морской пехоты и армии. Спектр насыщен. Мы... Извините меня, сэр, но мы просто не знаем, как ваши сенсоры будут взаимодействовать со всеми остальными.”

“Тогда выводите все остальные беспилотники и позвольте нам оказать всю поддержку”, - сказал Джон Мастерс.

“Что?” Вильгельм прогремел.

“Я сказал, не тратьте весь этот бензин и время полета на все эти беспилотники и позвольте нам осуществлять всю поддержку наблюдения”, - сказал Джон. “У нас разрешение изображения в три раза больше, чем у Global Hawk, в пять раз больше, чем у электрооптического сенсора, и мы можем предоставить вам лучшее и быстрое воздушное командование для наземной поддержки. Мы можем осуществлять ретрансляцию связи, действовать как маршрутизатор локальной сети для тысячи терминалов ...

“Тысяча терминалов?” - воскликнул кто-то.

“Более чем в три раза быстрее шестнадцатого звена, которое в любом случае не так уж сложно превзойти”, - сказал Джон. “Послушайте, ребята, не хочу вас огорчать, но вы используете здесь материалы последнего поколения практически с первого дня. Блокировать десять глобальных ястребов? Некоторые из вас, вероятно, даже не были в армии, когда они начали использовать этих динозавров! Хищник? Ты все еще пользуешься телевизором с низкой освещенностью? Кто больше использует LLTV…Фред Флинстоун?”

“Как вы предлагаете подключить все эти разные самолеты к вашей сети связи и Tank...by сегодня?” Спросил Вильгельм. “Для привязки и проверки ресурса требуются дни”.

“Я сказал, полковник, вы используете устаревшую технологию — конечно, для изделий, изготовленных десять или более лет назад, требуется так много времени”, - ответил Джон. “В настоящее время в остальном цивилизованном обществе все подключи и играй. Вы просто включаете свои самолеты, выводите их в радиус действия нашего самолета, включаете оборудование, и дело сделано. Мы можем сделать это на земле, или, если самолеты не размещены совместно, мы можем сделать это в полете ”.

“Извините, дети, но я должен увидеть это, прежде чем поверю в это”, - сказал Вильгельм. Он повернулся к другому офицеру. “Харрисон? Знаешь что-нибудь о том, о чем они говорят?”

Привлекательная рыжеволосая женщина выступила вперед, обходя Коттера во время его поспешного отступления. “Да, полковник, я читал о мгновенной высокоскоростной широкополосной сети для дистанционно пилотируемых самолетов и их датчиков, но я никогда не видел, как это делается”. Она посмотрела на Патрика, затем быстро сошла с помоста и протянула руку. Патрик встал и позволил с энтузиазмом потрясти его руку. “Маргарет Харрисон, сэр, бывший офицер Третьей эскадрильи специальных операций военно-воздушных сил. Я подрядчик, руководящий операциями с беспилотниками здесь, в Нале. Мне очень приятно познакомиться с вами, сэр, настоящее удовольствие. Вы причина, по которой я вступил в Военно-воздушные силы, сэр. Ты настоящий—”

“Отпусти этого человека и давай закончим этот чертов брифинг, Харрисон”, - прервал Вильгельм. Улыбка женщины исчезла, и она быстро вернулась на свое место на помосте. “Генерал, я не собираюсь рисковать, жертвуя миссией, используя неизвестную и непроверенную технологию”.

“Полковник—”

“Генерал, мой AOR - это вся провинция Дахук плюс половина провинций Найнава и Эрбиль”, - возразил Вильгельм. “Мне также поручено поддерживать операции по всему северному Ираку. Операция "Захук" - это всего лишь одна из примерно восьми наступательных операций, за которыми мне приходится следить еженедельно, плюс еще шесть мелких операций и десятки инцидентов, которые происходят ежедневно. Вы хотите подвергнуть опасности жизни тысячи иракских и американских солдат и десятков самолетов и наземной техники только для того, чтобы выполнить свой богатый контракт, и я не собираюсь этого допускать. Коттер, когда следующее открытое окно?”

“Окно воздушной поддержки рейда Захук заканчивается через двенадцать часов, то есть в три часа дня по местному времени”.

“Тогда-то вы и сможете провести свой тест, генерал”, - сказал Вильгельм. “Ты можешь выспаться всю ночь. Харрисон, с какими беспилотниками ты можешь позволить генералу поиграть?”

“В операции "Захук" используются выделенные нашей дивизией "Глобал Хок" и все, кроме одного, "Жнецы" и "Хищники" полка, сэр, и они не будут обслуживаться и готовы к полету по крайней мере в течение двенадцати часов после приземления. Я мог бы сделать доступным ”Глобального ястреба" с юга."

“Позаботься об этом. Коттер, зарезервируй воздушное пространство на столько времени, сколько им потребуется для установки.” Вильгельм повернулся к подрядчику службы безопасности. “Томпсон, отведи генерала и его группу в службу поддержки и уложи их спать”.

“Да, полковник”.

Вильгельм поднялся на ноги и повернулся к Макланахану. “Генерал, вы можете расспросить здешний персонал обо всем, что вам еще понадобится. Отправляйте свои запросы на обслуживание самолетов ребятам из flight line как можно скорее. Увидимся за ужином сегодня вечером ”. Он направился к двери.

“Извините, полковник, но, боюсь, мы будем заняты”, - сказал Патрик. “Но спасибо за приглашение”.

Вильгельм остановился и обернулся. “Как вы, "консультанты", очень трудолюбивы, генерал”, - решительно сказал он. “Я уверен, по тебе будут скучать”. Уэзерли призвал присутствующих к вниманию, когда Вильгельм вышел за дверь.

Словно освобожденные от невидимых цепей, все сотрудники поспешили к Патрику, чтобы представиться или повторно представиться. “Мы не можем поверить, что вы здесь, из всех богом забытых мест, сэр”, - сказал Уэзерли после рукопожатия.

“Мы все предположили, что ты умер, или у тебя был инсульт, или что-то в этом роде, когда ты внезапно исчез с космической станции Армстронг”, - сказал Коттер. “Не я — я думал, что президент Гарднер тайно отправил группу захвата ФБР на космическом шаттле, чтобы прикончить вас”, - сказал Харрисон.

“Действительно здорово, лопухи”.

“Это Маргарет, ты, укроп”, - огрызнулся Харрисон с улыбкой. Снова Макланахану: “Это правда, сэр - вы действительно проигнорировали приказ президента Соединенных Штатов разбомбить ту российскую базу в Иране?”

“Я не могу говорить об этом”, - сказал Патрик.

“Но вы действительно захватили ту русскую базу в Сибири после американского холокоста и использовали ее для атаки на те российские ракетные установки, верно, сэр?” Спросил Риз Флиппин, невероятно худой, невероятно молодо выглядящий частный подрядчик с сильным южным акцентом и выступающими зубами. “И русские выпустили ядерные ракеты по этой базе, и вы выжили там? Черт подери...!” И пока остальные смеялись, акцент полностью исчез, даже зубы, казалось, вернулись в нормальное положение, и Флиппин добавил: “Я имею в виду, выдающийся, сэр, совершенно выдающийся”. Смех стал еще громче.

Патрик заметил молодую женщину в летном костюме пустынного серого цвета и серых летных ботинках, которая собирала свой портативный компьютер и заметки, стоя отдельно от остальных, но наблюдая за происходящим с интересом. У нее были короткие темные волосы, темно-притягательные карие глаза и озорная ямочка, которая появлялась и исчезала. Она выглядела несколько знакомой, как и многие офицеры ВВС и авиаторы, знакомые Патрику. Вильгельм не представил ее. “Мне жаль”, - сказал он, обращаясь к другим, столпившимся вокруг него, но внезапно ему стало все равно. “Мы не встречались. I’m—”

“Все знают генерала Патрика Макланахана”, - сказала женщина. Патрик с удивлением заметил, что она была подполковником и носила крылья командного пилота, но на ее летном костюме не было других нашивок или обозначений подразделений, только пустые квадратики на липучках. Она протянула руку. “Gia Cazzotto. И на самом деле, мы встретились ”.

“У нас есть?” Придурок, увещевал он себя, как ты мог забыть ее? “Извините, я не помню”.

“Я был в сто одиннадцатой саперной эскадрилье”.

“О”, - это было все, что смог сказать Патрик. Сто Одиннадцатая бомбардировочная эскадрилья была подразделением тяжелых бомбардировщиков B-1B Lancer Национальной гвардии Невады, которое Патрик деактивировал, а затем воссоздал в качестве Первого боевого авиакрыла на резервной авиабазе Баттл Маунтин в Неваде — и поскольку Патрик ее не помнил, а он лично отобрал каждого члена Боевых воздушных сил, для него быстро стало очевидно, что она не прошла отбор. “Куда ты пошел после... после...”

“После того, как вы закрыли подразделение охраны? Это нормально говорить, сэр ”, - сказал Каззотто. “На самом деле я справился нормально — возможно, закрытие подразделения было скрытым благословением. Я вернулся в школу, получил степень магистра инженерии, затем получил должность на заводе сорок два, пилотируя вампиров, направляющихся к Боевой горе.”

“Что ж, спасибо тебе за это”, - сказал Патрик. “Мы не смогли бы сделать это без вас”. 42-й завод ВВС был одним из нескольких производственных объектов, находящихся в федеральной собственности, но занятых подрядчиками. Расположенный в Палмдейле, Калифорния, завод 42 был известен производством таких самолетов, как бомбардировщик Lockheed B-1, бомбардировщик-невидимка Northrop B-2 Spirit, стелс-истребители Lockheed SR-71 Blackbird и F-117 Nighthawk, а также космический челнок.

После остановки производственных линий заводы часто проводили работы по модификации существующих планеров, а также исследовательские и конструкторские работы по новым проектам. Бомбардировщик B-1 военно-воздушных сил, переименованный в EB-1C “Вампир”, был одним из самых сложных проектов модернизации, когда-либо выполнявшихся на заводе 42, с добавлением адаптивной к задаче технологии, более мощных двигателей, лазерного радара, современных компьютеров и систем наведения, а также возможности применения широкого спектра вооружений, включая противоракетные и противоспутниковые ракеты воздушного базирования. В конечном итоге это был беспилотный летательный аппарат с еще лучшими характеристиками.

“И вы все еще летаете на B-1, полковник?” - Спросил Патрик.

“Да, сэр”, - ответила Джиа. “После американского холокоста они вывезли дюжину костей из AMARC, и мы отремонтировали их”. AMARC, или Центр технического обслуживания и регенерации самолетов, известный всем как “Кладбище костей”, представлял собой огромный комплекс на базе ВВС Дэвисмонтан близ Тусона, штат Аризона, куда были вывезены тысячи самолетов для хранения и разобрали на запчасти. “Они не совсем вампиры, но они могут делать многое из того, что делали вы, ребята”.

“Вы вылетаете из Налы, полковник?” - Спросил Патрик. “Я не знал, что у них здесь есть B-1”.

“Боксер - командир Седьмой воздушной экспедиционной эскадрильи”, - объяснил Крис Томпсон. “Они базируются в разных местах — Бахрейне, Объединенных Арабских Эмиратах, Кувейте, Диего—Гарсии - и готовы к выполнению задач, когда в них нуждаются силы коалиции на театре военных действий. Она здесь из-за сегодняшней операции в Ираке — мы будем держать ее B-1 наготове на всякий случай ”.

Патрик кивнул, затем улыбнулся. “Боксер’? Твой позывной?”

“Мой прадедушка приехал в США на остров Эллис”, - объяснила Джиа. “Каззотто не была его настоящей фамилией — это была Интурригардия - что в этом такого сложного? — но сотрудники иммиграционной службы не смогли ее произнести. Но они услышали, как другие дети называют его каззотто, что означает ‘сильный удар’, и они дали ему это имя. Мы не знаем, постоянно ли его избивали или это он сам наносил удары ”.

“Я видел ее на боксерской груше в спортзале; она заслуживает этого позывного”, - сказал Крис.

“Понятно”, - сказал Патрик, улыбаясь Джиа. Она улыбнулась в ответ, их взгляды встретились…

... что дало окружающим возможность действовать. “Когда мы сможем увидеть этот ваш самолет, сэр?” - Спросил Харрисон.

“Он действительно может делать все, что ты сказал ...?”

“Вы принимаете командование всеми военными подразделениями в Ираке ...?”

“Хорошо, мальчики и девочки, хорошо, у нас есть работа”, - вмешался Крис Томпсон, подняв руки, чтобы остановить поток вопросов, сыплющихся на Патрика. “У тебя будет время приставать к генералу позже”. Все они толкались, чтобы еще раз пожать Патрику руку, затем собрали свои флешки и документы и вышли из комнаты для брифингов.

Джиа ушла последней. Она пожала руку Патрика, задержав ее в своей еще на мгновение. “Очень приятно познакомиться с вами, сэр”, - сказала она.

“Здесь то же самое, полковник”.

“Я предпочитаю Джиа”.

“Хорошо, Джиа”. Он все еще сжимал ее руку, когда она сказала это, и почувствовал мгновенный прилив тепла в ней — или это его собственная рука внезапно вспотела? “Не Боксер?”

“Вы не можете сами выбирать себе позывные, не так ли, сэр?”

“Зовите меня Патриком. А у парней-подрывников не было позывных, когда я был в ”.

“Я помню, у моего бывшего оперативного офицера в Сто Одиннадцатом было для вас несколько имен на выбор”, - сказала она, а затем улыбнулась и ушла.

Крис Томпсон ухмылялся Патрику. “Она симпатичная, в стиле Мерфи Браун, да?”

“Да. И сотри эту ухмылку со своего лица ”.

“Если тебе от этого некомфортно, конечно”. Он продолжал ухмыляться. “Мы не так уж много знаем о ней. Время от времени мы слышим ее по радио, так что она все еще летает. Она время от времени приходит выполнять задания, как сегодня вечером, а потом снова уходит в другой командный центр. Она редко остается дольше, чем на день.”

Патрик почувствовал неожиданный укол разочарования, затем быстро отбросил неприятное чувство в сторону. Откуда это взялось ...? “B-1 - отличные самолеты”, - сказал он. “Я надеюсь, что они воскресят еще больше из АМАРК”.

“Пехотинцы любят кости. Они могут вступать в бой так же быстро, как истребители; подолгу слоняться без дела, как Хищник или Глобальный ястреб, даже без дозаправки в воздухе; у них улучшенные датчики и оптика, и они могут передавать много данных нам и другим самолетам; и у них столько же высокоточной полезной нагрузки, как у самолетов F / A-18 ”. Томпсон заметил спокойное, слегка задумчивое выражение на лице Патрика и решил сменить тему. “Вы настоящий источник вдохновения для этих ребят, генерал”, - сказал он. “Это самые взволнованные люди, которых я когда-либо видел с тех пор, как я здесь”.

“Спасибо. Это заразительно — я тоже чувствую прилив энергии. И зови меня Патриком, хорошо?”

“Не могу гарантировать, что буду делать это все время, Патрик, но я попытаюсь. А я Крис. Давайте устроим вас ”.

“Не могу. Нам с Джоном нужно много поработать перед завтрашним испытательным полетом во второй половине дня. Персонал приготовит для нас каюты, но я, вероятно, вздремну в самолете ”.

“Здесь то же самое”, - добавил Джон. “Конечно, это было бы не в первый раз”.

“Тогда мы попросим службу поддержки принести еду в самолет”.

“Хорошо. Крис, я бы хотел, чтобы допуск был в Резервуаре, когда начнется операция в Захуке ”.

“Полковник обычно не разрешает персоналу, находящемуся вне службы, находиться в Танке во время операции, особенно такой масштабной, - сказал Крис, - но я уверен, что он позволит вам послушать отсюда”.

“Это будет прекрасно”.

“В любом случае, я не уверен, хочу ли я быть еще ближе к Вильгельму”, - сказал Джон. “Я был уверен, что он собирался выбить тебе свет, Мук ... дважды” .

“Но он этого не сделал, что означает, что у него есть немного здравого смысла”, - сказал Патрик. “Может быть, я смогу работать с ним. Посмотрим”.

ГЛАВА ТРЕТЬЯ

В одной руке он держит камень, а в другой показывает хлеб.

—ТИТ МАКЦИЙ ПЛАВТ, 254-184 до н.э.

АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

Томпсон отвел Патрика и Джона обратно в ангар, где начальники экипажей и команда поддержки разгружали сумки и обслуживали Проигравшего. Это дало Томпсону возможность внимательно осмотреть самолет. “Эта штука прекрасна”, - заметил он. “Выглядит как бомбардировщик-невидимка. Я думал, вы просто собираетесь провести разведку.”

“Это то, для чего нас наняли”, - сказал Патрик.

“Но это бомбардировщик?”

“Был подрывником”.

Томпсон заметил техников, работающих под брюхом самолета, и увидел большое отверстие. “Это что, бомбоотсек? У этой штуки все еще есть бомбоотсек? ”

“Это люк доступа к модулю”, - сказал Джон Мастерс. “Мы ничего из этого не удаляем — мы загружаем и выгружаем модули через них”.

“У проигравшего было два бомбовых отсека, похожих на бомбардировщик-невидимку B-2, только намного больше”, - объяснил Патрик. “Мы объединили два отсека в один большой отсек, но сохранили обе нижние двери. Затем мы разделили отсек на две палубы. Мы можем перемещать модули миссии по палубам и между ними и маневрировать каждым модулем либо вверх, либо вниз через люки модулей, все с помощью дистанционного управления ”.

“Самолет-разведчик с "летающим крылом”?"

“Конструкция летающего крыла хорошо подходит для использования в качестве многофункционального самолета большой дальности”, - сказал Джон Мастерс. “Авиалайнеры будущего станут летающими крыльями”.

“Самолеты Scion спроектированы как многофункциональные платформы; мы подключаем различные модули миссий для выполнения различных задач”, - сказал Патрик. “Этот самолет может быть заправщиком, грузовым самолетом, выполнять функции радиоэлектронной борьбы, фоторазведки, ретрансляции связи, командования и контроля - даже выполнять несколько из этих функций одновременно.

“Прямо сейчас мы настроены для наземной индикации движущихся целей, идентификации и сопровождения наземных целей, воздушного наблюдения, передачи данных и командования и контроля”, - продолжил Патрик. “Но если мы привезли разные модули, мы можем загружать их и выполнять разные миссии. Завтра мы установим излучатели воздушного наблюдения наверху.”

Затем он шагнул под самолет и показал Томпсону большое отверстие в брюхе. “Здесь мы приостановим модуль излучателя наземной цели для идентификации и сопровождения наземной цели. Все модули ‘подключи и играй’ через корабельный цифровой коммуникационный комплекс, который передает данные через спутник конечным пользователям. Другие модули, которые мы установили, предназначены для создания сетей на очень большой территории, обнаружения угроз и реагирования на них, а также для самозащиты.”

“Ответ на угрозу’? Ты имеешь в виду, атаковать? ”

“Я не могу по-настоящему проникнуть в эту систему, потому что это не часть контракта и она все еще экспериментальная, ” сказал Патрик, - но мы хотели бы сделать немного больше для плохих парней, чем просто заманить их оружие в ловушку”.

Патрик поднял Криса по служебной лестнице и превратил в неудачника. Кабина пилота выглядела просторной и удобной. Приборная панель состояла из пяти широких мониторов с несколькими обычными датчиками "пара”, спрятанными почти вне поля зрения. “Довольно симпатичная летная палуба”.

“Командир воздушного судна и командир миссии впереди, как обычно”, - сказал Патрик. Он положил руку на боковое сиденье позади кресла второго пилота. “У нас здесь есть бортинженер, который контролирует все системы корабля и модули миссии”.

Крис указал на стойку за посадочным трапом. “У вас здесь даже камбуз есть!”

“Промывка головы тоже; это пригодится в таких длительных перелетах”, - сказал Джон.

Они нырнули через небольшой люк в задней части кабины, прошли по короткому узкому проходу и вышли в помещение, довольно забитое грузовыми контейнерами всех размеров, оставляя только узкие проходы для обхода. “Я думал, вы, подрядчики, летаете на самолетах со спальнями и позолоченными кранами”, - съязвил Крис.

“Я никогда даже не видел золотой кран, не говоря уже о том, чтобы лететь с ними в самолете”, - сказал Патрик. “Нет, каждый квадратный фут и каждый фунт должны быть на счету”. Он указал на половину грузового модуля, самого тонкого из всех установленных в самолете, которые Крис могла видеть. “Это контейнер для нашего багажа и личных вещей. У каждого из двадцати пяти человек, которых мы взяли с собой этим рейсом, было не более двадцати фунтов багажа, включая их ноутбуки. Излишне говорить, что мы будем часто посещать ваш комиссариат в ходе этого развертывания.”

Им пришлось маневрировать вокруг большого объекта серого цвета в форме торпеды, который занимал большую часть середины самолета. “Это, должно быть, антенна, которая будет торчать сверху, я полагаю?” - Спросила Крис.

“Вот и все”, - сказал Патрик. “Это лазерный радарный модуль. Дальность действия засекречена, но мы можем хорошо видеть в космос, и он достаточно мощный, чтобы смотреть даже под водой. Лазерные излучатели с электронным сканированием "рисуют" изображения всего, что они видят, миллионы раз в секунду с разрешением, в три раза лучшим, чем у Global Hawk. Внизу есть еще один, который настроен на поиск наземных целей.”

“Похоже на ракету”, - заметил Крис. “И это отверстие внизу все еще выглядит для меня как бомбовый отсек”. Он посмотрел на Патрика с любопытным выражением. “Ответ на угрозу’, да? Может быть, вы все-таки не отошли от бизнеса стратегических бомбардировщиков, генерал?”

“Наш контракт предусматривает наблюдение и отчетность. Как сказал полковник: ни больше, ни меньше.”

“Да, верно, генерал — и когда я открываю пакет с картофельными чипсами, я могу съесть только один”, - съязвил Крис. Он огляделся. “Я не вижу никаких пассажирских сидений на этой штуке. Ты их уже уничтожил?”

“Если ты собираешься сообщить о нас в FAA за то, что у нас не было утвержденных сидений и ремней безопасности для каждого пассажира — да, Крис, мы их уже изъяли”, - сказал Патрик.

“Боже, вы действительно пускаете ко всем чертям имидж ваших авиационных подрядчиков, сэр”, - сказал Крис, качая головой. “Я всегда думал, что вы, ребята, живете на широкую ногу”.

“Извините, что разбил ваш пузырь. Есть два дополнительных места в кокпите и несколько мест для инженеров в некоторых модулях на верхней и нижней палубах, которые мы делим в зависимости от того, кому нужен настоящий отдых, но все берут с собой спальные мешки и поролоновые коврики и растягиваются где угодно. Я лично предпочитаю багажный грузовой контейнер — тихий и с очень хорошей обивкой.”

“Я думаю, наши контейнерные помещения покажутся роскошными по сравнению с этим, сэр”, - сказал Крис. “У вас на борту нет операторов радара?”

“Единственный способ, которым мы можем разместить все это внутри самолета, - это оставить операторов радаров, диспетчеров вооружения и офицеров боевого штаба на земле и передать им информацию по каналу передачи данных”, - сказал Патрик. “Но это самая легкая часть. Мы можем довольно быстро подключиться к любой сети и можем отправлять данные практически любому человеку в мире — от Белого дома вплоть до коммандос в паучьей норе — с помощью множества методов. Я покажу вам это сегодня вечером в комнате для брифингов ”.

Поскольку техники кишели вокруг самолета, как муравьи, Томпсон вскоре почувствовал, что он мешает. “Я направляюсь обратно к Резервуару, Патрик”, - сказал он. “Зови, если тебе что-нибудь понадобится”.

Он не видел Патрика снова до девяти вечера тем же вечером. Томпсон нашел его и Джона Мастерса в конференц-зале с видом на Танк, сидящими перед двумя большими ноутбуками с широким экраном. Экраны были разделены на множество разных окон, большинство из которых были темными, но некоторые отображали видеоизображения. Он присмотрелся повнимательнее и был удивлен, увидев то, что оказалось видеопотоком с воздушной платформы. “Откуда исходит это изображение, сэр?” - спросил он.

“Это Келли Два-Два, Жнец на пути к Захуку”, - ответил Патрик.

Томпсон посмотрел на ноутбуки и понял, что у них не было подключенных соединений для передачи данных — единственные шнуры, идущие к ним, были от адаптеров переменного тока. “Как ты получил канал? Вы не подключены к нашему потоку данных, не так ли?”

“Мы запустили неудачника и сканируем каналы передачи данных”, - сказал Джон. “Когда он перехватывает канал передачи данных, он подключается к каналу передачи данных”.

“Твоя штуковина с "точкой доступа Wi-Fi”, верно?"

“Именно”.

“И у вас есть беспроводное подключение сюда?”

“Ага”.

“Как? Мы запрещаем беспроводные сети внутри Triple-C, а танк должен быть экранирован ”.

Джон посмотрел на Патрика, который кивком разрешил объяснить. “Повернувшись в одну сторону, можно использовать щит, чтобы блокировать все”, - сказал Джон. “Поверни его в другую сторону, и щит можно будет использовать для сбора вещей”.

“А?”

“Это сложно и не всегда надежно, но обычно мы можем пробить большинство металлических щитов”, - сказал Джон. “Иногда мы можем даже заставить экранирование действовать для нас как антенна. Пробить активные электромагнитные экраны сложнее, но вы полагаетесь на металлические стенки резервуара, железобетон и физическое расстояние, чтобы защитить Triple-C. Все это работает в нашу пользу ”.

“Вам придется объяснить моим ребятам из службы физической безопасности, как вы это сделали”.

“Конечно. Мы тоже можем помочь вам это исправить ”.

“Взломать нашу систему, а затем поручить нам устранить утечку, генерал?” Спросил Томпсон, лишь отчасти с сарказмом. “Адский способ зарабатывать на жизнь”.

“Мой сын вырастает из своих ботинок каждые шесть месяцев, Крис”, - сказал Патрик, подмигнув.

“Я представлю это”, - сказал Томпсон. Он не чувствовал себя комфортно, зная, что, по-видимому, так легко подключиться к их каналам передачи данных. “К кому еще ты подключен?”

Джон снова посмотрел на Патрика, который кивнул в знак согласия. “Почти вся операция”, - сказал Джон. “Мы направили всю командную сеть радиосвязи на УКВ и сверхвысокой частоте и внутреннюю связь здесь, в "Трипл-С", подключенную к глобальной сети, созданной боевой группой "Страйкер", и мы получаем мгновенные сообщения между диспетчерами тактической группы, бригады и театра военных действий”.

“IMS?”

“Мгновенные сообщения”, - сказал Патрик. “Самый простой способ для контроллеров передавать информацию, такую как координаты цели или анализ изображений, другим пользователям, которые находятся в той же сети, но не могут обмениваться ссылками на данные, - это обычные мгновенные сообщения”.

“Как моя дочь, отправляющая текстовые сообщения своим друзьям на свой компьютер или мобильный телефон?”

“Вот именно”, - сказал Патрик. Он расширил окно, и Томпсон увидел поток сообщений чата — боевые диспетчеры описывали целевую область, отправляли географические координаты и даже передавали шутки и комментировали игру с мячом. “Иногда самые простые процедуры являются лучшими”.

“Круто”. Когда окно обмена мгновенными сообщениями было перемещено так, чтобы Крис мог его видеть, под ним открылось другое окно, и он был surprised...to увидеть себя, выглядывающего из-за плеча Патрика! “Эй!” - воскликнул он. “Ты подключился к моей системе видеонаблюдения?”

“Мы не пытались это сделать — это просто случилось”, - сказал Джон, ухмыляясь. Томпсон не выглядел удивленным. “Это не шутка, Крис. Наша система ищет все удаленные сети для подключения, и она нашла и эту. Это всего лишь видеосистема, хотя мы столкнулись с некоторыми другими сетями, связанными с безопасностью, и отказались от доступа ”.

“Я был бы признателен, если бы вы отказали в доступе ко всем из них, генерал”, - каменно сказал Томпсон. Патрик кивнул Джону, который ввел какие-то инструкции. Видеопоток исчез. “Это было неразумно, генерал. Если после этого возникнут проблемы с безопасностью, мне придется рассматривать вас как вероятный источник взлома ”.

“Понял”, - сказал Патрик. Он повернулся, чтобы посмотреть на начальника службы безопасности. “Но, очевидно, есть какая-то брешь, потому что кто-то на авиабазе Нала стреляет по самолетам дружественных стран. Поскольку нас наняли для усиления безопасности во всем этом секторе, я могу утверждать, что могу легально получить доступ к чему-то вроде видеопотоков ”.

Томпсон обеспокоенно посмотрел на Макланахана, его рот застыл. После нескольких довольно холодных мгновений он сказал: “Полковник сказал, что вы из тех парней, которые скорее попросят прощения, чем разрешения”.

“Так я добиваюсь большего, Крис”, - как ни в чем не бывало сказал Патрик. Но мгновение спустя он поднялся на ноги и столкнулся лицом к лицу с Томпсоном. “Я приношу извинения за это, Крис”, - сказал он. “Я не хотел показаться таким легкомысленным в вопросах безопасности. Это ваша работа и ваша ответственность. Я уведомлю вас в следующий раз, когда мы снова столкнемся с чем-то подобным, и я получу ваше разрешение, прежде чем получить к нему доступ ”.

Томпсон понял, что если Патрик взломал систему безопасности однажды, он мог так же легко сделать это снова, с его разрешения или без него. “Спасибо, сэр, но, честно говоря, я в это не верю”.

“Я серьезно, Крис. Ты говоришь мне закрыть это, и дело сделано ... и точка ”.

Что, если он не отключил это? Спросил себя Томпсон. Какие средства защиты у него были против частного подрядчика? Он поклялся немедленно найти ответ на этот вопрос. “Я не собираюсь спорить об этом, сэр”, - сказал Крис. “Но вы здесь, чтобы помочь мне в обеспечении безопасности этого сектора, так что вы можете вернуться, если считаете, что это важно для вашей работы. Просто скажи мне, когда ты вернешься, почему и что ты нашел ”.

“Сделано. Благодарю вас ”.

“К каким другим областям, связанным с безопасностью, вы смогли получить доступ?”

“Внутренняя сеть безопасности полковника Джаффара”.

Холодный пот выступил у Криса под воротником. “Внутренняя безопасность? У него нет сотрудников внутренней безопасности. Ты имеешь в виду его личных телохранителей?”

“Возможно, это то, что ты думаешь, Крис, но мне кажется, что у него есть целый теневой штаб J - операции, разведка, логистика, персонал, обучение и безопасность”, — сказал Джон. " “Они делают все на арабском языке, и мы не видим в нем иностранцев”.

“Это означает, что у него есть свои люди, отвечающие за все подразделения полка и командную структуру”, - резюмировал Патрик, - “так что он в курсе всего, что вы делаете, плюс у него есть целый J-staff, действующий на заднем плане, параллельно функциям штаба полка”. Он повернулся к Крису и добавил: “Так что, если, например, что-то случится с Triple-C ...”

“Он мог бы сразу взять управление в свои руки и продолжить операции самостоятельно”, - сказал Крис. “Чертовски пугающе”.

“Это может быть подозрительно, или это может быть умно с его стороны”, - сказал Джон. “Он мог бы даже утверждать, что ваше соглашение о статусе вооруженных сил позволяет ему иметь свой собственный отдельный командный состав”.

“Кроме того, - добавил Патрик, - вы, ребята, пытаетесь свернуть военные операции в Ираке и передать их местным жителям; это могло бы просто способствовать этому. Нет причин автоматически думать, что происходит что-то гнусное ”.

“Я достаточно долго работаю в службе безопасности, чтобы знать, что если индикатор "о, черт" начинает подергиваться, происходит что-то плохое”, - сказал Крис. “Можете ли вы снова подключиться к сети Джаффара и сообщить мне, если увидите что-то необычное, сэр?”

“Я уверен, что мы сможем связать это снова, Крис”, - сказал Патрик. “Мы дадим вам знать”.

“Я чувствую себя неловко из-за того, что упрекнул вас во взломе наших систем безопасности, а затем попросил шпионить для меня, сэр”.

“Не проблема. Мы собираемся какое-то время работать вместе, и я склонен действовать первым, а вопросы задавать позже ”.

Несколько минут спустя начался брифинг по миссии. Это было очень похоже на инструктажи по выполнению заданий, которые Патрик проводил в ВВС: хронометраж, обзор, погода, текущие разведданные, статус всех задействованных подразделений, а затем брифинги каждого подразделения и департамента о том, что они собираются делать. Все участники сидели на своих постах и инструктировали друг друга по системе внутренней связи, одновременно выводя PowerPoint или компьютерные слайды на экраны в задней части танка и на отдельные дисплеи. Патрик увидел Джиа Каззотто за одной из консолей, самой дальней от помоста, которая делала заметки и выглядела очень серьезной.

“Вот краткое изложение операции иракской армии, сэр”, - начал “Боевой майор” Кеннет Бруно. “Иракская седьмая бригада направляет всю роту тяжелой пехоты "Макбара", около трехсот стрелков, вместе с самим майором Джафаром Османом в составе штабного подразделения. Рота Макбара, вероятно, единственное чисто пехотное подразделение Седьмой бригады - все остальные сосредоточены на безопасности, полиции и гражданских делах — так что мы знаем, что это большое дело.

“Целью, которую мы называем разведывательным объектом Parrot, является предполагаемый скрытый туннельный комплекс к северу от небольшой деревни Захук. Время контакта составляет триста ноль-ноль часов по местному времени. Осман развернет два взвода иракских войск для обеспечения безопасности вокруг города на востоке и западе, в то время как два взвода зайдут в сеть туннелей с юга и зачистят ее ”.

“А как насчет севера, Бруно?” Спросил Вильгельм.

“Я думаю, они надеются, что те убегут на север, чтобы турки позаботились о них”.

“Вовлечены ли турки в это дело вообще?”

“Ответ отрицательный, сэр”.

“Кто-нибудь сообщил им, что ОВР собирается действовать недалеко от границы?”

“Это работа иракцев, сэр”.

“Не тогда, когда у нас есть парни на местах”.

“Сэр, нам запрещено связываться с турками по поводу иракской операции без разрешения Багдада”, - сказал Томпсон. “Это считается нарушением безопасности”.

“Мы посмотрим на это дерьмо”, - выплюнул Вильгельм. “Связь, соедините дивизию — я хочу поговорить с генералом напрямую. Томпсон, если у вас есть какие-либо закулисные контакты в Турции, позвоните им и неофициально предположите, что сегодня вечером в Захуке что-то может произойти ”.

“Я займусь этим, полковник”.

“Сделай так, чтобы это произошло”, - отрезал Вильгельм. “Турки должны быть чертовски нервными после того, что с ними только что произошло. Ладно, что насчет Warhammer?”

“Миссия Warhammer заключается в поддержке иракской армии”, - продолжил Бруно. “В воздух Третья эскадрилья специального назначения поднимет два MQ-9 Reapers, каждый из которых оснащен инфракрасным датчиком изображения, лазерным целеуказателем, двумя внешними топливными баками емкостью 160 галлонов и шестью ракетами AGM-114 Hellfire с лазерным наведением. На земле Warhammer отправит второй взвод, роту "Браво", на разведку в тыл иракцам. Они будут расположены к югу, востоку и западу от роты Макбара и будут наблюдать. Главная задача страйкеров - заполнить картину боевого пространства и оказать помощь в случае необходимости. Подразделение отправляет своего Глобального ястреба следить за всем боевым пространством ”.

“Ключевое слово здесь - наблюдайте, детишки”, - вмешался Вильгельм. “С оружием в этой операции будет туго, понимаете? Если вы попадете под огонь, займите укрытие, определите, доложите и ждите приказов. Я не хочу, чтобы меня обвинили в съемках товарищеских матчей, даже если IA развернется и выстрелит в нас. Продолжайте ”.

“В Нале у Warhammer есть два вертолета Apache из Четвертого авиационного полка, вооруженных, заправленных и готовых к полету, заряженных ракетами и ”Хеллфайрами", - сказал Бруно. “У нас также есть Седьмая воздушная экспедиционная эскадрилья, один бомбардировщик B-1B Lancer на патрульной орбите Фокстрот. Полковник Каззотто исполняет обязанности диспетчера воздушного боя.”

“Настоящая групповая ебля, все в порядке”, - прорычал Вильгельм. “Это все, что нам нужно, чтобы Воздушный Фарс завопил и начал сбрасывать JDAM на IAS — они могут растоптать наши Strykers, когда те поджимают хвост и убегают”. Патрик ожидал реакции Джиа, но она опустила голову и продолжала делать заметки. “Хорошо: безопасность. Какая обстановка на базе, Томпсон?”

“В настоящее время Браво, полковник”, - ответил Крис, прижимая телефон к уху, “но за час до того, как мы откроем ворота и развернемся, мы автоматически отправляемся в Дельту”.

“Недостаточно хороши. Отправляйся в Дельту прямо сейчас ”.

“Полковник Джаффар хочет, чтобы его уведомляли до любого изменения уровня THREATCON”.

Вильгельм посмотрел на станцию Томпсона, и его рот сжался, когда он увидел, что его там нет. Он повернулся к своему заместителю. “Отправь Джаффару сообщение, в котором скажи ему, что я рекомендую запустить THREATCON сейчас, - сказал он, - тогда сделай это, Томпсон. Не ждите его одобрения ”. Уэзерли сразу перешел к делу. Они видели, как Вильгельм осматривал танк. “Где ты, черт возьми, Томпсон?”

“Наверху, на смотровой площадке, проверяю, где находится генерал”.

“Тащи свою задницу сюда, где тебе самое место, отправь нас на THREATCON Delta, затем назначь кого-нибудь присматривать за подрядчиками. Ты нужен мне на твоем проклятом посту ”.

“Да, полковник”.

“Генерал, где ваш самолет и ваши ребята?” Спросил Вильгельм, глядя на смотровую площадку. “Их лучше убрать”.

“Самолет и все мои техники в ангаре”, - ответил Патрик. Он был рад видеть, что Джиа тоже посмотрела на него снизу вверх. “Самолет находится на внешнем питании и с полной связью”.

“Что бы, черт возьми, это ни означало”, - огрызнулся Вильгельм, свирепо глядя на Макланахана. “Я просто хочу убедиться, что ты и твои вещи не окажетесь у меня на пути, когда мы вырвемся”.

“Мы все в ангаре, как и просили, полковник”.

“Я ничего здесь не прошу, генерал: я приказываю, и это выполняется”, - сказал Вильгельм. “Они остаются на месте до ноль-ноль трехсот, если я не скажу иначе”.

“Понял”.

“Разведка. Кто вызывает там наибольшее беспокойство — кроме наших союзников хаджи, Бексар?”

“Самой большой угрозой в нашем секторе по-прежнему является группировка, называющая себя "Исламское государство Ирак", базирующаяся в Мосуле и возглавляемая иорданцем Абу аль-Абади”, - ответил Фрэнк Бексар, офицер разведки полка, заключивший частный контракт. “Иракцы думают, что сеть туннелей возле Захука является его оплотом, вот почему они направляют такие большие силы. Однако у нас самих нет достоверных разведданных о том, что аль-Абади находится там ”.

“У хаджи, должно быть, есть довольно надежная информация, Бексар”, - прорычал Вильгельм. “Почему ты этого не делаешь?”

“Иракцы говорят, что он там, и они хотят заполучить его живым или мертвым, сэр”, - ответил Бексар. “Но Захук и сельская местность контролируются курдами, а "Аль-Каида" сильнее всего в городах, таких как Мосул. Мне не верится, что аль-Абади было бы позволено иметь ”оплот" в этом районе ".

“Ну, очевидно, он делает это, Бексар”, - отрезал Вильгельм. “Вам нужно укрепить свои контакты и взаимодействовать с хаджи, чтобы мы не сосали заднюю сиську все время с точки зрения интеллекта. Что-нибудь еще?”

“Да, сэр”, - нервно ответил Бексар. “Другой самой большой угрозой для войск коалиции является продолжающийся конфликт между Турцией и курдскими партизанами, действующими в нашей AOR. Они продолжают пересекать границу, чтобы атаковать цели в Турции, а затем отступают обратно в Ирак. Хотя курдские повстанцы не представляют для нас прямой угрозы, периодические ответные атаки Турции через границу на укрытия повстанцев РПК в Ираке иногда подвергали наши силы опасности.

“Турки сообщили нам, что у них около пяти тысяч военнослужащих, развернутых вдоль турецко-иракской границы, прилегающей к нашему AOR. Это согласуется с нашими собственными наблюдениями. Джандарма провели несколько ответных рейдов за последние восемнадцать часов, но ничего слишком масштабного — несколько их ударных подразделений коммандос сорвались с поводков в поисках мести. Их последние разведданные показывают, что лидер повстанцев, которого они называют Баз, или Ястреб, иракский курд, возможно, женщина, организует дерзкие налеты на турецкие военные объекты, возможно, включая крушение турецкого танкера в Диярбакыре ”.

“Женщина, да? Я знал, что женщины здесь были уродливыми, но и жесткими тоже?” Вильгельм заметил со смехом. “Получаем ли мы текущую информацию от турок об их передвижениях войск и антитеррористических операциях?”

“Турецкие министерства обороны и внутренних дел довольно хорошо представляют нам прямую информацию об их деятельности”, - сказал Бексар. “Мы даже связывались по телефону с некоторыми из их воздушных налетов, чтобы обезопасить воздушное пространство”.

“По крайней мере, ты справился с турками, Бехар”, - сказал Вильгельм. Подрядчик разведки с трудом сглотнул и закончил свой брифинг так быстро, как только мог.

После окончания последнего брифинга Вильгельм встал, снял наушники и повернулся лицом к своему боевому штабу. “Ладно, детишки, слушайте внимательно”, - резко начал он. Сотрудники демонстративно снимали свои наушники, чтобы послушать. “Это шоу IA, а не наше, поэтому я не хочу никакого героизма, и я чертовски уверен, что не хочу никаких промахов. Это большая операция для иракцев, но рутинная для нас, так что сделайте это красиво, гладко и по инструкции. Держите глаза и уши открытыми, а рты закрытыми. Ограничьте голосовые отчеты об операциях только срочными. Когда я попрошу вас что-то посмотреть, вам лучше вывести это на мой экран наносекундой позже, или я приду и накормлю вас завтраком через ваши ноздри. Будьте начеку, и давайте устроим IA хорошее шоу. Приступайте к этому ”.

“Настоящий Омар Брэдли”, - язвительно заметил Джон Мастерс. “Настоящий солдат из солдат”.

“Он очень высоко ценится в дивизии и корпусе и, вероятно, скоро получит звезду”, - сказал Патрик. “Он жесткий, но похоже, что он хорошо управляет кораблем и выполняет свою работу”.

“Я просто надеюсь, что он позволит нам делать то, что мы делаем” .

“Мы сделаем это с ним или вопреки ему”, - сказал Патрик. “Хорошо, доктор Джонатан Колин Мастерс, нарисуйте мне картинку этой толпы и сбейте меня с толку”.

Молодой инженер поднял руки, как нейрохирург, осматривающий мозг, который он собирался оперировать, взял воображаемый скальпель, затем начал печатать на клавиатуре своего компьютера. “Приготовься к изумлению, мой друг. Приготовьтесь к поражению ”.

ВБЛИЗИ РАЗВЕДЫВАТЕЛЬНОЙ ЦЕЛИ ПЭРРОТ, НЕДАЛЕКО От ЗАХУКА, ИРАК

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

“Я ожидал увидеть Центральный вокзал или Тора-Бора, а не дом хоббитов”, - проворчал первый лейтенант армии Тед Окленд, командир взвода из четырех боевых машин пехоты Stryker. Он изучал область видимости примерно в миле впереди с помощью своей ночной тепловизионной системы, которая была повторителем прицелов стрелка. Южный вход в так называемую туннельную цитадель Аль-Каиды представлял собой крошечную глинобитную хижину, которую двадцатитонный "Страйкер" мог с легкостью проломить. Это не совсем соответствовало информации, которую они получили от местных жителей и их иракских коллег, которые по-разному описывали это как “крепость” и “цитадель”.

Окленд переключился с тепловизионного изображения на снимок сверху, сделанный вооруженным беспилотным летательным аппаратом батальона MQ-9 Reaper, пролетающим на высоте восьми тысяч футов над головой. На снимке четко видно расположение иракских войск вокруг хижины. В этом районе было скопление хижин, а также хозяйственных построек и небольших загонов для скота. По меньшей мере восемь взводов иракских регулярных войск медленно продвигались в этом районе.

“Там довольно тихо, сэр”, - заметил наводчик.

“Для главной крепости плохих парней я бы согласился”, - сказал Окленд. “Но то, как иракцы неуклюже прокладывают себе путь, просто чудо, что вся провинция еще не сбежала”.

На самом деле, присутствие разведывательного взвода "Страйкер", вероятно, насторожило плохих парней даже лучше, чем иракцев. Взвод состоял из четырех бронетранспортеров Stryker для пехоты. Двадцатитонные транспортные средства имели восемь колес и 350-сильный турбодизельный двигатель. Они были легко вооружены пулеметами 50-го калибра или сорокамиллиметровыми скорострельными гранатометами, управляемыми дистанционно изнутри транспортных средств. Поскольку они были спроектированы с расчетом на мобильность, а не поражающую силу, "Страйкеры" были легкобронированы и едва могли противостоять обычному пулеметному огню уровня отделения; однако снаружи эти машины были покрыты пластинчатой броней - подобными клеткам стальными трубами, предназначенными для отвода большей части энергии взрыва реактивной гранаты, из—за чего они выглядели сверхтяжелыми.

Несмотря на их неуклюжий внешний вид и низкотехнологичные размеры колес, Strykers привнесли на поле боя реальные возможности двадцать первого века: сетевую совместимость. "Страйкеры" могли создать узел глобальной беспроводной компьютерной сети на многие мили вокруг, чтобы каждый, от отдельного транспортного средства до президента Соединенных Штатов, мог отслеживать свое местоположение и статус, видеть все, что мог видеть экипаж, и передавать информацию о целях всем остальным в сети. Они привнесли беспрецедентный уровень ситуационной осведомленности в каждую миссию.

Наряду с командиром, водителем и наводчиком, "Страйкеры" несли шестерых спешившихся — командира отделения или помощника командира, двух солдат службы безопасности и трех пехотинцев-разведчиков. Окленд приказал спешиться, чтобы проверить местность впереди пешком. В то время как группы безопасности установили периметр вокруг каждой машины и наблюдали за местностью через очки ночного видения, командир отделения и солдаты-разведчики осторожно продвигались вперед по намеченному маршруту движения, проверяя мины-ловушки, укрытия или любые признаки врага.

Хотя они маршировали позади иракцев и не должны были вступать в контакт, Окленд держал спешившихся там, потому что иракские солдаты часто делали вещи, которые не имели абсолютно никакого смысла. Они находили “заблудившихся” иракских солдат — мужчин, идущих не в ту сторону, в основном в сторону от вражеского направления, — или солдат, делающих перерыв, едящих, молящихся или справляющих нужду вдали от своих подразделений. Окленд часто предполагал, что главной задачей его взвода, стоящего за основными силами, было направлять иракцев в правильном направлении.

Но сегодня иракцы выглядели так, как будто они хорошо продвигались вперед. Окленд был уверен, что это потому, что это была относительно крупномасштабная операция, потому что рота Макбара шла впереди, и потому, что майор Отман был на поле боя, а не прятался под абайей всякий раз, когда начиналась операция.

“Около пятнадцати микрофонов до контакта”, - сказал Окленд в защищенную сеть взвода. “Будьте начеку”. По-прежнему никаких признаков того, что их обнаружили. Это, подумал Окленд, либо пройдет относительно успешно, либо они наткнулись на засаду. Следующие несколько минут покажут…

ЦЕНТР КОМАНДОВАНИЯ И КОНТРОЛЯ, АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Я впечатлен, Джон, действительно впечатлен”, - сказал Патрик Макланахан. “Механизм работает так, как рекламируется”.

“Ты ожидал чего-то меньшего?” Самодовольно парировал Джон Мастерс. Он пожал плечами, затем добавил: “На самом деле, я сам удивлен. Подключение к сети полкового оборудования было большим препятствием, чем подключение наших собственных датчиков, и все прошло довольно гладко ”.

“Это может быть плохо: не должно быть так просто связать сеть полка”, - заметил Патрик.

“Наших и близко не так легко взломать, как полковых”, - уверенно сказал Джон. “Потребуется целая армия Сандры Буллокс, чтобы взломать наш шифр”. Он указал на одно пустое окно на мониторе своего ноутбука. “Глобальный ястреб Division - единственный игрок, которого еще не подключили”.

“Возможно, я был ответственен за это”, - признал Патрик. “Я сказал Дейву, что мы будем готовы начать наблюдение сегодня вечером, и он, вероятно, передал это президенту Мартиндейлу, который, вероятно, передал это в штаб корпуса. Отдел, возможно, переназначил ”Глобального ястреба "."

“Это не твоя вина — это вина Вильгельма”, - сказал Джон. “Если бы он позволил нам летать, мы были бы на нем, как вонь на дерьме. Ну, у них там, наверху, и без этого много глаз ”.

Патрик кивнул, но он все еще выглядел встревоженным. “Меня беспокоит северная часть этих туннелей”, - сказал он. “Если какой-нибудь АКИ сбежит, мы должны следить за ними, чтобы мы могли направить турок, чтобы схватить их, или использовать Жнеца, чтобы разделаться с ними”. Он вывел окно с ноутбука Джона на свой дисплей, мгновение изучал его, ввел несколько команд на клавиатуре и заговорил. “Мисс Харрисон?”

“Харрисон. Кто это?”

“Генерал Макланахан”.

Он мог видеть, как подрядчик по производству беспилотных летательных аппаратов в замешательстве оглядывается вокруг. “Где вы, генерал?”

“Наверху, на смотровой площадке”.

Она подняла глаза и увидела его сквозь большие наклонные оконные стекла. “О, здравствуйте, сэр. Я не знал, что ты был в этой сети ”.

“Официально я таковым не являюсь, но Крис сказал, что все в порядке. У меня есть просьба ”.

“Да, сэр?”

“У вас есть Келли Два-Два на посту в южной части операции, и Келли Два-шесть, готовые отправиться в качестве прикрытия. Не могли бы вы переместить Два-Два на север, чтобы прикрыть северный вход в туннель, и переместить Два-Шесть, чтобы прикрыть южный?”

“Почему, сэр?”

“Глобального ястреба" нет на станции, поэтому у нас нет никакого покрытия на севере”.

“Мне пришлось бы пилотировать "Рипер" в пределах максимальной дальности полета ракет от турецкой границы, а для этого требуется разрешение Корпуса и, вероятно, Государственного департамента. Мы могли бы загрузить оружие с Два-Шесть и отправить его наверх ”.

“Скорее всего, к тому времени все закончится, лейтенант”.

“Верно, сэр”.

“Если мы сможем привлечь к этому внимание, я бы почувствовал немного большее облегчение”, - сказал Патрик. “Как насчет того, чтобы отправить Два-Два на предельную дистанцию, пока я не свяжусь с Корпусом?”

“Мне придется обезвредить Два-Шесть, чтобы он мог стартовать”, - сказал Харрисон. “Приготовиться”. Патрик переключился на изображение с радара захода на посадку авиабазы Нала и обнаружил, что на ней относительно нет движения, несомненно, потому, что воздушное пространство было закрыто в результате операции на севере. Мгновение спустя: “Воздушное пространство сообщает, что мы можем стартовать, когда будем готовы, сэр. Позвольте мне получить разрешение от боевого майора ”.

“Это была моя идея, лейтенант, поэтому я был бы рад позвонить ему и объяснить, что я имел в виду”.

“Вы не должны быть в этой сети, сэр”, - сказал Харрисон, взглянув на Патрика и хихикая. “Кроме того, если вы не возражаете, я хотел бы приписать себе вашу идею”.

“Я возьму вину на себя, если возникнет какая-нибудь неразбериха, лейтенант”.

“Нет проблем, сэр. Будьте наготове ”. Она отключила соединение, но Патрик смог подслушать ее разговор с майором Бруно и беседу между Бруно и подполковником Уэзерли о запуске. Все они согласились, что переместить "Жнец" было хорошей идеей, если это не нарушало никаких международных соглашений, и вскоре "Келли Два-Шесть" был в воздухе, а "Два-Два" двигался на север, чтобы занять орбиту патрулирования вблизи турецкой границы.

“Чья бы это ни была идея переместить "Жнец" на север ... Ого-го”, - сказал Вильгельм по танковой сети.

“Идея Харрисона, сэр”, - сказал Уэзерли.

“Я потратил отличное ‘ого-го’ на подрядчика?” Сказал Вильгельм, изображая отвращение к самому себе. “О, ну, я знаю, что мы должны время от времени бросать наемникам кость. Предупреждаю заранее, Харрисон ”.

“Благодарю вас, полковник”.

“Это его способ раздавать похвалы?” Спросил Джон. “Какой милый парень”.

Картина операции выглядела значительно лучше, когда "Жнец" вышел на орбиту патрулирования вблизи турецкой границы, хотя он все еще находился слишком далеко на юге, чтобы полностью заполнить картину. “Это была хорошая идея, сэр”, - сказал Харрисон Патрику, “но ограничения ROE все еще не могут дать нам представление о том, где туннель предположительно выходит. Я проверю, как там ”Глобальный ястреб"."

“Мы бы перекрыли всю эту территорию семью способами воскресенья с проигравшим”, - сказал Джон. “Подождите, пока эти парни увидят нас в действии”.

“Я действительно хочу, чтобы ты сменил это имя, Джон”.

“Я сделаю это, но сначала я хочу на некоторое время ткнуть в это лицом ВВС”, - радостно сказал Джон. “Я не могу ждать”.

ЦЕЛЬ РАЗВЕДКИ - ПОПУГАЙ

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Вон они идут, сэр”, - сказал стрелок на борту "Страйкера" лейтенанта Окленда, изучая изображение входа в туннель через свои инфракрасные прицелы. На экране вспыхнуло несколько ярких вспышек света, и секундой позже по ним прокатились звуки взрыва. “Похоже, передовые взводы пришли в движение”.

Окленд посмотрел на часы. “И как раз вовремя. Я впечатлен. Нам было бы трудно завершить операцию такого масштаба в срок ”. Он щелкнул переключателем на своем мониторе, проверяя районы вокруг каждого из своих "Страйкеров", развернутых вокруг этого района, затем включил свой микрофон. “Оружие на изготовку и будьте начеку, ребята”, - передал он по радио своему взводу. “ОВР в движении”. Лидер каждой секции нажал утвердительный ответ.

Когда все они зарегистрировались, Окленд отправил мгновенное сообщение Танку в Нале, сообщив о передвижении дружественных сил. Он ненадолго переключился на командную радиосеть роты Макбара и был встречен безумной и совершенно непонятной какофонией возбужденных выкриков на арабском. Он быстро выключил его. “Хорошая дисциплина на радио, ребята”, - сказал он себе под нос.

“Они заходят, сэр”, - сказал стрелок "Страйкера". Он и Окленд наблюдали, как отделение из восьми иракских солдат приблизилось к зданию. Двое солдат использовали гранатометы, чтобы взорвать дверь, осыпая себя деревянными и каменными осколками, потому что они подошли слишком близко.

“Да ладно, ребята, где ваша команда по вступлению?” Сказал Окленд вслух. “Вы должны знать, что парни, которые взорвали дверь, не смогут беспрепятственно войти. Одно отделение взламывает дверь, в то время как другое отделение, защищенное от света и сотрясения, проникает внутрь. Мой семилетний ребенок знает это ”. Но вскоре он увидел, как сержант реорганизует свою группу по проникновению и убирает с пути группу по проникновению, так что после краткого заикающегося шага операция, казалось, продвигалась.

Вернувшись в Танк, Патрик и Джон наблюдали за происходящим по каналам связи со "Страйкеров" и беспилотных летательных аппаратов ... За исключением того, что Патрик наблюдал не за налетом на предполагаемый вход в туннель, а дальше на север вдоль ирако-турецкой границы. Вид с инфракрасного сканера MQ-9 Reaper, отображающего изображение, показывал пологие холмы, перемежающиеся высокими скалистыми утесами и глубокими лесистыми долинами.

“Извините, сэр, но вы не получите слишком большого контраста или детализации под этим углом обзора”, - сказала ему по внутренней связи Маргарет Харрисон, офицер связи со жнецами полка. “Жнецы предназначены для того, чтобы смотреть вниз под довольно крутым углом, а не поперек горизонта”.

“Принято”, - ответил Патрик. “Еще всего несколько секунд”. Он коснулся другой клавиши на своей клавиатуре и произнес: “Мистер Бексар?”

“Бексар слушает”, - ответил офицер разведки, нанятый частным образом.

“Это Макланахан”.

“Как поживаете, генерал? Имеете ли вы право сейчас находиться в сети?”

“Мистер Томпсон сказал, что все в порядке. У меня есть вопрос.”

“Я лично не знаю вашего допуска к секретности, генерал”, - сказал Бексар. “Я предполагаю, что у вас есть гриф "совершенно секретно", иначе вы не смогли бы присутствовать на брифинге, но пока я не проверю, мне придется воздержаться от ответов на любые вопросы, которые могут поставить под угрозу оперативную безопасность”.

“Понял. Вы проинформированы о том, что у турок есть пять тысяч военнослужащих в районе, непосредственно примыкающем к зоне ответственности полка?”

“Да, сэр. Эквивалент двух механизированных пехотных бригад, по одной в провинциях Ширнак и Хаккари, плюс три батальона ”Джандарма"."

“Это много, не так ли?”

“Учитывая недавние события, я так не думаю”, - сказал Бексар. “За последние пару лет они пытались примерно повторить уровень вооруженных сил США и Ирака. В прошлом джандарма содержали гораздо больше сил на юго-востоке Турции в зависимости от уровня активности РПК. Проблема в том, что мы не всегда получаем регулярные обновления о передвижениях подразделений Джандармы.”

“Почему это?”

“Министерство внутренних дел Турции довольно сдержанно - договор с НАТО не обязывает их делиться информацией, как это делает Министерство обороны”.

“Но передвижение механизированной пехоты в этом районе является относительно новым событием?”

“Да”.

“Интересно. Но мой вопрос в том, мистер Бексар: где они?”

“Где кто?”

“Где все эти турецкие силы? Механизированную пехотную бригаду довольно сложно спрятать ”.

“Ну, я полагаю...” Вопрос, очевидно, застал сотрудника разведки врасплох. “Они ... могут быть где угодно, генерал. Я предполагаю, что они находятся в гарнизонах в столицах провинций. Что касается джандармы, они могут легко ускользнуть от нашего наблюдения на этой местности.”

“Келли Два-Два осматривал границу в течение последних нескольких минут, и я не видел никаких признаков каких-либо транспортных средств вообще”, - сказал Патрик. “И согласно моим картам, Два-Два смотрит прямо на город Улудере, верно?”

“Приготовиться”. Мгновение спустя, после проверки показаний телеметрии с инфракрасного датчика изображения "Жнеца": “Да, генерал, вы правы”.

“Мы смотрим на город, но я не вижу никаких огней или даже каких-либо признаков жизни там. Я что-то упускаю?”

Последовала небольшая пауза; затем: “Генерал, почему вы спрашиваете о Турции?" Турки не участвуют в этой операции ”.

Да, подумал Патрик, почему я смотрю на Индейку? “Просто любопытно, я полагаю”, - наконец ответил он. “Я позволю тебе вернуться к работе. Прошу прощения за —”

“Харрисон, на что смотрит Два-Два?” Спросил Вильгельм по внутренней связи. “Он смотрит на пятнадцать миль не в том направлении, черт возьми. Проверьте свой план наземного наблюдения.”

Патрик знал, что он должен вмешаться сам — это была не идея Харрисона заглянуть через границу в Турцию. “Я просто хотел взглянуть через границу, полковник”.

“Кто это?”

“Макланахан”.

“Что вы делаете в моей сети, генерал?” Вильгельм прогремел. “Я сказал, что вы можете наблюдать и подслушивать, а не говорить, и я чертовски уверен, что не уполномочивал вас руководить операторами моих сенсоров!”

“Извините, полковник, но у меня было странное предчувствие по поводу кое-чего, и я должен был это проверить”.

“Лучше просить прощения, чем спрашивать разрешения, а, генерал?” Вильгельм усмехнулся. “Я слышал это о тебе. Меня не волнуют твои ‘странные чувства’, Макланахан. Харрисон, отведи этого Жнеца в укрытие...”

“Вы даже не собираетесь спросить, на что я хотел посмотреть, полковник?”

“Я не такой, потому что ничто в Турции меня в данный момент не интересует. На случай, если вы забыли, генерал, у меня есть разведывательный взвод на местах, действующий в Ираке, а не в Турции. Но раз уж ты заговорил об этом, кем, черт возьми, ты был ...

“Запуск ракеты!” - вмешался кто-то. На мониторе, показывающем изображения, переданные с Келли Два-Два, десятки ярких огненных полос прочертили дугу в ночном небе — из-за границы в Турции!

“Что это, черт возьми, такое?” Вильгельм сорвался. “Откуда это исходит?”

“Это залп реактивных снарядов из Турции! ” Крикнул Патрик. “Выводите своих людей оттуда, полковник!”

“Заткнись к черту, Макланахан!” Вильгельм закричал. Но он в ужасе вскочил со своего места, несколько мгновений изучал изображение, затем нажал кнопку полковой сети и закричал: “Всем игрокам Warhammer, всем игрокам Warhammer, это Warhammer, к вам приближается артиллерия с севера, в обратном направлении, сейчас убирайтесь от Parrot!”

“Повторить?” - откликнулась одна из разведывательных секций. “Скажи еще раз, Боевой Молот!”

“Я повторяю, все игроки Warhammer, это Warhammer, у вас есть двадцать секунд, чтобы изменить направление движения в сторону от цели Parrot, а затем пять секунд, чтобы укрыться!” Вильгельм закричал. “Артиллерия приближается с севера! Двигайтесь! Двигайтесь!” По внутренней связи танка он крикнул: “Кто-нибудь, вызовите гребаную турецкую армию на линию и скажите им прекратить огонь, у нас войска на земле! Поднимите в воздух вертолеты скорой помощи и немедленно доставьте туда подкрепление!”

“Отправьте B-1 через границу к этим точкам запуска, полковник!” Сказал Патрик. “Если будут еще какие-нибудь пусковые установки, они смогут —”

“Я сказал, заткнись и убирайся из моей сети, Макланахан!” Вильгельм сорвался.

Разведывательные патрули "Страйкеров" двигались быстро, но не так быстро, как приближающиеся ракеты. Двум дюжинам ракет потребовалось всего десять секунд, чтобы пролететь тридцать миль и осыпать район туннельного комплекса Захук тысячами противопехотных фугасных и противотранспортных мин. Некоторые мины взрывались в нескольких ярдах над головой, осыпая территорию под ними раскаленными добела вольфрамовыми гранулами; другие мины детонировали при контакте с землей, зданиями или транспортными средствами с осколочно-фугасной боеголовкой; и все же другие находились на земле, где они взрывались при потревоживании или автоматически через определенный период времени.

Второй обстрел произошел всего несколько мгновений спустя, нацеленный на несколько сотен ярдов к западу, востоку и югу от первой целевой зоны, предназначенный для того, чтобы поймать любого, кто мог избежать первой бомбардировки. Это была атака, которая застала большинство отступающих членов американского разведывательного взвода. Мины пробили легкую верхнюю броню "Страйкеров" сверху, разрывая их на части и оставляя открытыми для других фугасных боеприпасов. Многие из спешившихся, избежавших резни внутри своих машин, погибли от суббоеприпасов, взорвавшихся над головой или под ногами, когда они пытались бежать, спасая свои жизни.

Через тридцать секунд все было кончено. Ошеломленные сотрудники наблюдали за всем этим в абсолютном ужасе, транслируемом в прямом эфире с помощью дронов Reaper и Predator высоко вверху.

БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

Президент Джозеф Гарднер выходил из своего компьютера в частном кабинете, примыкающем к Овальному кабинету, и только потянулся за пиджаком, чтобы покончить с этим и отправиться в резиденцию, когда зазвонил телефон. Это был его советник по национальной безопасности, давний друг и бывший помощник министра военно-морского флота Конрад Карлайл. Он нажал кнопку громкой связи: “Я как раз собирался закругляться, Конрад. Это может подождать?”

“Я хотел бы, чтобы я мог, сэр”, - сказал Карлайл по защищенному мобильному телефону, вероятно, в своей машине. Его друг редко называл его “сэр”, когда они разговаривали один на один, если только это не было чрезвычайной ситуацией, и это сразу привлекло внимание президента. “Я на пути в Белый дом, сэр. Сообщения о трансграничном нападении Турции на Ирак”.

Частота сердечных сокращений Гарднера снизилась на несколько процентных пунктов. Ни Турция, ни тем более Ирак не представляли для него стратегической угрозы прямо сейчас — даже происходящее в Ираке редко вызывало долгие бессонные ночи. “Кто-нибудь из наших парней замешан в этом?”

“Куча”.

Частота сердечных сокращений снова восстановилась. Что, черт возьми, произошло? “О, черт”. Он почти мог ощутить вкус того стакана рома со льдом, о котором он думал еще там, в резиденции. “Они уже созданы в Ситуационной комнате для меня?”

“Нет, сэр”.

“Сколько у вас информации?”

“Очень мало”.

Время выпить по стаканчику, прежде чем действие действительно начнет набирать обороты. “Я буду в Овальном кабинете. Приди и забери меня ”.

“Да, сэр”.

Гарднер положил несколько кубиков льда в кофейную кружку old Navy, плеснул в нее немного рома Ron Caneca и отнес ее в Овальный кабинет. Где-то назревал кризис, и зрителям по всему миру было важно выглянуть в окна и увидеть президента Соединенных Штатов, усердно работающего, — но это не означало, что он должен был лишать себя этого.

Он переключил телевизор в Овальном кабинете на CNN, но там пока ничего не было ни о каком инциденте в Турции. Он мог получать каналы из ситуационной комнаты в своем кабинете, но он не хотел покидать Овальный кабинет до тех пор, пока чрезвычайная ситуация не будет передана по всемирному телевидению, и все видели, что он уже смотрит ее.

Все дело было в имидже, а Джо Гарднер был мастером в представлении определенного, тщательно проработанного образа. Он всегда носил рубашку с воротником и галстук, кроме как перед сном, а если на нем не было пиджака, его рукава были закатаны, а галстук слегка ослаблен, чтобы создать впечатление, что он усердно работает. Он часто пользовался громкой связью, но когда его могли видеть другие, он всегда пользовался телефонной трубкой, чтобы все могли видеть, как он деловито разговаривает. Он также никогда не пользовался чашками из тонкого фарфора, предпочитая для всех своих напитков тяжелые, толстые кофейные кружки темно-синего цвета, потому что считал, что в них он выглядит мужественнее.

Кроме того, как Джеки Глисон по телевизору со своей чашкой, наполненной выпивкой, все бы предположили, что он пьет кофе.

Глава администрации Белого дома Уолтер Кордус постучал в дверь Овального кабинета, подождал необходимые несколько секунд на случай, если будут какие-либо признаки протеста, затем вошел сам. “Мне позвонил Конрад, Джо”, - сказал Кордус. Он был одет в джинсы, толстовку и топсайдеры. Еще один давний друг и союзник Гарднера, он всегда был доступен в мгновение ока и, вероятно, скрывался где-то в Западном крыле вместо того, чтобы быть дома со своей женой и внушительной кучей детей. Он посмотрел на телевизор с плоским экраном, спрятанный в шкафу. “Что-нибудь уже есть?”

“Нет”. Гарднер поднял свою кружку. “Выпей чего-нибудь. Я почти на один впереди вас.” Начальник штаба послушно налил себе кружку рома, но, как обычно, не выпил ни капли.

Только когда Карлайл ворвался в двери Овального кабинета с инструктивной папкой в руках, по CNN что-то появилось, и это было всего лишь упоминание на свитке внизу экрана об “инциденте со стрельбой” в северном Ираке. “Это выглядит как инцидент с дружественным огнем, сэр”, - сказал Карлайл. “Армейский взвод поддерживал иракскую пехотную роту при зачистке предполагаемого входа в туннель "Аль-Каиды в Ираке”, когда этот район был обстрелян турецкими неуправляемыми ракетами средней дальности".

“Дерьмо”, - пробормотал президент. “Приведите сюда Стейси Энн”.

“Она в пути, и Миллер тоже”, - сказал Карлайл. Стейси Энн Барбо, бывший сенатор США от Луизианы, которая была столь же амбициозна, сколь и ярка, недавно была утверждена в качестве нового государственного секретаря; Миллер Тернер, еще один давний друг и доверенное лицо Гарднера, был министром обороны.

“Потери?”

“Одиннадцать убитых, шестнадцать раненых, десять в критическом состоянии”.

“Да”.

В течение следующих десяти минут советники или заместители президента один за другим просачивались в Овальный кабинет. Последней прибыла Барбо, выглядевшая так, как будто она была готова к ночи в городе. “Мои сотрудники находятся в контакте с посольством Турции и с министерством иностранных дел Турции”, - сказала она, направляясь прямо к подносу с кофе. “Я ожидаю звонка от каждого из них в ближайшее время”.

“Число жертв возросло до тринадцати и, как ожидается, увеличится, сэр”, - сказал Тернер, выслушав звонок от командующего армейским корпусом. “Они не могут сказать, что целью был сам взвод, но, похоже, иракцы и турки преследовали одну и ту же цель”.

“Тогда, если наши парни поддерживали иракцев, как они попали под удар?”

“Подрядчики, проводящие первоначальную оценку, говорят, что вторая очередь ракет предназначалась для того, чтобы поймать всех выживших, убегающих из района цели”.

“Подрядчики?”

“Как вы знаете, сэр, ” сказал советник по национальной безопасности Карлайл, “ мы смогли значительно сократить наши вооруженные силы в военной форме в Ираке, Афганистане и многих других передовых районах по всему миру, заменив их гражданскими контрактниками. Почти все военные функции, не связанные с непосредственными действиями — охрана, разведка, техническое обслуживание, связь, список можно продолжать — в наши дни выполняются подрядчиками ”.

Президент кивнул, уже переходя к другим деталям. “Мне нужны имена пострадавших, чтобы я мог позвонить семьям”.

“Да, сэр”.

“Кто-нибудь из этих подрядчиков пострадал?”

“Нет, сэр”.

“Цифры”, - лениво сказал президент.

Зазвонил телефон на столе президента, и глава администрации Уолтер Кордус поднял трубку, послушал, затем протянул трубку Барбо. “Премьер-министр Турции Акаш собственной персоной, Стейси, подключилась от государства”.

“Это хороший знак”, - сказал Барбо. Она активировала переводчик на компьютере президента. “Доброе утро, госпожа премьер-министр”, - сказала она. “Это государственный секретарь Барбо”.

В тот же момент зазвонил другой телефон. “Президент Турции Хирсиз на линии для вас, сэр”.

“Лучше бы у него были какие-нибудь объяснения”, - сказал Гарднер, беря трубку. “Господин Президент, это Джозеф Гарднер”.

“Президент Гарднер, добрый вечер”, - сказал Курзат Хирсиз на очень хорошем английском, его голос довольно дрожал от беспокойства, “Извините, что беспокою вас, но я только что услышал об ужасной трагедии, которая произошла на границе с Ираком, и от имени всего народа Турции я хотел немедленно позвонить и выразить свою печаль, сожаление и скорбь семьям мужчин, погибших в результате этого ужасного происшествия”.

“Благодарю вас, господин президент”, - сказал Гарднер. “Итак, что, черт возьми, произошло?”

“Непростительная ошибка со стороны наших внутренних сил безопасности”, - сказал Хирсиз. “Они получили информацию о том, что курдские повстанцы РПК и террористы сосредоточились в туннельном комплексе в Ираке и планировали еще одно нападение на турецкий аэропорт или военный аэродром, более масштабное и разрушительное, чем недавнее нападение в Диярбакыре. Информация поступила из очень надежных источников.

“Они сказали, что количество боевиков РПК исчислялось сотнями в туннельном комплексе, который очень обширен и пересекает границу Ирака на обширной территории. Было установлено, что у нас недостаточно времени, чтобы собрать силы, достаточные для уничтожения такой крупной группировки в столь опасном районе, поэтому было решено атаковать, используя ракетный обстрел. Я отдал приказ атаковать лично, и поэтому это моя ошибка и моя ответственность ”.

“Ради Бога, господин президент, почему вы не сказали нам сначала?” - Спросил Гарднер. “Мы союзники и друзья, помнишь? Вы знаете, что у нас есть силы в этом районе, действующие днем и ночью для обеспечения безопасности пограничной зоны и выслеживания повстанцев, включая РПК. Один быстрый телефонный звонок, который предупредил бы нас, и мы могли бы вывести наши силы, не предупредив террористов ”.

“Да, да, я знаю это, господин президент”, - сказал Хирсиз. “Но наш информатор сказал нам, что террористы скоро придут в движение, и нам пришлось действовать быстро. Не было времени—”

“Нет времени? Тринадцать мертвых американцев, которые выполняли только вспомогательную роль, господин Президент! И у нас еще даже нет подсчета иракских потерь! Ты должен был найти время!”

“Да, да, я согласен, господин президент, и это было ужасное упущение, о котором я глубоко сожалею и за которое я лично приношу извинения”, - сказал Хирсиз, на этот раз с явным раздражением в голосе. Последовала небольшая пауза; затем: “Но позвольте мне напомнить вам, сэр, что мы не были проинформированы об иракской операции ни от вас, ни от иракского правительства. Такое уведомление также предотвратило бы этот несчастный случай ”.

“Не начинайте перекладывать вину сейчас, господин президент”, - отрезал Гарднер. “Тринадцать американцев мертвы из-за вашего артиллерийского обстрела, который был нацелен на территорию Ирака, а не на турецкую землю! Это непростительно!”

“Я согласен, я согласен, сэр”, - каменно сказал Хирсиз. “Я не оспариваю это, и я не стремлюсь возлагать вину там, где этого не должно быть. Но туннельный комплекс находился под ирако-турецкой границей, террористы скапливались в Ираке, и мы знаем, что повстанцы живут, строят заговоры и собирают оружие и припасы в Ираке и Иране. Это была законная цель, независимо от того, по какую сторону границы. Мы знаем, что курды в Ираке укрывают и поддерживают РПК, и иракское правительство мало что делает, чтобы остановить их. Мы должны действовать, потому что иракцы этого не сделают”.

“Президент Хирсиз, я не собираюсь вступать с вами в спор о том, что иракское правительство делает или не делает с РПК”, - раздраженно сказал Гарднер. “Я хочу полного объяснения того, что произошло, и я требую от вас обещания сделать все, что в ваших силах, чтобы это не повторилось. Мы союзники, сэр. Катастроф, подобных этой, можно и нужно избегать, и, похоже, что если бы вы выполнили свой долг союзника и дружественного соседа Ирака и лучше общались с нами, это могло бы ... ”

“Bir saniye!Прошу прощения, сэр?” Сказал Хирсиз. На другом конце провода повисла продолжительная пауза, и Гарднер услышал, как кто-то на заднем плане произнес слово sik, которое, по словам компьютерного переводчика, означало “головка пениса".”“Простите меня, господин президент, но, как я вам объяснял, мы думали, что нападаем на террористов РПК, которые совсем недавно убили почти два десятка невинных мужчин, женщин и детей в крупном турецком городе. Инцидент в Захуке был ужасной ошибкой, за которую я несу полную ответственность и искренне приношу извинения вам, семьям погибших и народу Америки. Но это не дает вам права требовать чего-либо от этого правительства”.

“Нет причин для непристойностей, президент Хирсиз”, - сказал Гарднер, настолько взволнованный и злой, что у него на лбу выступили вены. Он заметил, что Хирсиз не отрицал и не оспаривал это утверждение, или был удивлен, что Гарднер знал об этом. “Мы проведем полное расследование этого нападения, и я рассчитываю на ваше максимальное сотрудничество. Я хочу получить от вас полную уверенность в том, что в будущем вы будете лучше общаться с нами и вашими партнерами по НАТО, чтобы подобные нападения больше не повторились ”.

“Это была атака не против ваших войск или иракцев, а против предполагаемых повстанцев РПК и террористов, сэр”, - сказал Хирсиз. “Пожалуйста, более тщательно подбирайте слова, господин Президент. Это был несчастный случай, трагическая ошибка, которая произошла при защите родины Турецкой Республики. Я беру на себя ответственность за ужасный несчастный случай, сэр, а не за нападение.

“Хорошо, господин президент, все правильно”, - сказал Гарднер. “Мы вскоре свяжемся с вами по поводу прибытия судебных, военных и уголовных следователей. Спокойной ночи, сэр.”

“Я йи акşамлар . Спокойной ночи, господин президент”.

Гарднер швырнул трубку. “Черт возьми, можно подумать, он потерял тринадцать человек!” - сказал он. “Стейси?”

“Я уловил немного из вашего разговора, господин президент”, - сказал Барбо. “Премьер-министр извинялся, почти чрезмерно. Я чувствовал, что она была искренна, хотя она явно рассматривает это как несчастный случай, за который они только разделяют ответственность ”.

“Да? И если бы это был американский ракетный обстрел и погибли турецкие военнослужащие, мы были бы распяты не только Турцией, но и всем миром — на нас свалили бы всю вину, а затем и некоторые другие ”, - сказал Гарднер. Он откинулся на спинку стула и раздраженно провел рукой по лицу. “Ладно, ладно, к черту турок на данный момент. Кто—то здесь напортачил, и я хочу знать, кто, и я хочу несколько задниц - турецких, иракских, РПК или американцев, мне все равно, я хочу несколько задниц.” Он повернулся к министру обороны. “Миллер, я собираюсь назначить председателя для ведения расследования. Я хочу, чтобы это было публично прямо тебе в лицо, грубо, жестко и прямолинейно. Это самое большое число жертв в Ираке с тех пор, как я был у власти, и я не собираюсь, чтобы эта администрация увязла в Ираке.” Он на мгновение взглянул на Стейси Барбо, которая сделала очень слабый жест глазами. Гарднер немедленно понял это и обратился к вице-президенту Кеннету Т. Феникс. “Кен, как насчет этого? У тебя определенно есть опыт ”.

“Абсолютно, сэр”, - ответил он без колебаний. Кеннет Феникс, которому всего сорок шесть лет, мог бы стать одной из самых быстрорастущих политических звезд Америки — если бы только он не работал так усердно. Диплом юриста Калифорнийского университета в Лос-Анджелесе, четыре года в качестве судьи-адвоката в Корпусе морской пехоты США, четыре года в офисе прокурора США в округе Колумбия, затем в различных офисах Министерства юстиции, прежде чем быть назначенным генеральным прокурором.

В годы после ужаса американского холокоста "Феникс" неустанно работал, чтобы заверить американскую общественность и весь мир в том, что Соединенные Штаты Америки не скатятся к введению военного положения. Он был безжалостен к нарушителям закона и преследовал любого, независимо от политической принадлежности или богатства, кто стремился нажиться на жертвах российских нападений. Он был столь же безжалостен в отношениях с Конгрессом и даже Белым домом, чтобы убедиться, что права личности не были нарушены, поскольку правительство приступило к работе по восстановлению нации и восстановлению ее границ.

Он был настолько популярен среди американского народа, что ходили разговоры о его выдвижении на пост президента Соединенных Штатов в противовес другому очень популярному человеку, тогдашнему министру обороны Джозефу Гарднеру. Гарднер сменил партийную принадлежность из-за своих разногласий с администрацией Мартиндейла, и этот шаг снизил его шансы на победу. Но в порыве политического гения Джозеф Гарднер попросил Феникса стать его напарником на выборах, хотя они и не состояли в одной партии. Стратегия сработала. Избиратели восприняли этот шаг как сильный признак единства и мудрости, и они одержали уверенную победу.

“Как вы думаете, г-н президент, это хорошая идея отправить вице-президента в Ирак и Турцию?” - спросил начальник штаба. “Там все еще довольно опасно”.

“Я следил за состоянием безопасности в Ираке, и я считаю, что для меня там достаточно безопасно”, - сказал Феникс.

“В его словах есть смысл, Кен”, - сказал президент. “Я думал о вашей квалификации и опыте, а не о вашей безопасности. Мне жаль.”

“Не стоит, сэр”, - сказал Феникс. “Я сделаю это. Важно показать, насколько серьезно мы относимся к этому нападению — всем игрокам на Ближнем Востоке, а не только туркам ”.

“Я не знаю...”

“Я буду держать голову опущенной, сэр, не волнуйтесь”, - сказал Феникс. “Я соберу команду из Пентагона, Министерства юстиции и Национальной разведки и уеду сегодня вечером”.

“Сегодня ?” Гарднер кивнул и улыбнулся. “Я знал, что выбрал правильного парня. Ладно, Кен, спасибо, ты в деле. Стейси получит все разрешения, которые вам понадобятся, в Багдаде, Анкаре и в любом другом месте, куда вас заведет расследование. Если нам нужно, чтобы ты вернулся в Сенат, чтобы разорвать ничью, возможно, я пошлю за тобой космоплан ”Черный жеребец".

“Я бы с удовольствием прокатился на таком, сэр. Пришлите одного за мной, и я возьму его ”.

“Будьте осторожны в своих желаниях, господин вице-президент”. Гарднер поднялся на ноги и начал расхаживать. “Я знаю, что говорил, что хочу вывести наши силы из Ирака за шестнадцать месяцев, но это заняло больше времени, чем я думал. Этот инцидент подчеркивает опасности, с которыми наши войска сталкиваются там каждый день, даже когда мы не находимся в прямом контакте с врагом. Пришло время поговорить о более быстром сокращении наших сил и выводе большего их количества. Мысли?”

“Американский народ, безусловно, согласится, господин президент, ” сказал госсекретарь Барбо, - особенно после того, как утром станут известны новости об этой катастрофе”.

“Мы много раз говорили о такой возможности, сэр”, - сказал советник по национальной безопасности Карлайл. “Одна механизированная пехотная бригада в Багдаде на двенадцатимесячной ротации; один учебный полк на шестимесячной ротации; и мы часто проводим совместные учения с подразделениями, развернутыми из Штатов не более чем на месяц или два по всей стране. Ежедневная охрана и наблюдение, обеспечиваемые частными подрядчиками, с нечастыми миссиями специального назначения по всему региону по мере необходимости.”

“По-моему, звучит неплохо”, - сказал президент. “Погиб один солдат, и это новость на первой полосе, но требуется смерть по меньшей мере шести контрактников, прежде чем кто-нибудь заметит. Давайте проработаем детали и без промедления составим план ”. Обращаясь к другим своим советникам, он сказал: “Хорошо, я хочу получить обновленную информацию о нападении в Ираке на брифинге штаба в семь утра. Спасибо вам всем ”. Как только группа покидала Овальный кабинет, президент спросил: “Госсекретарь Барбо, можно вас на пару слов в кабинете?”

После того, как дверь закрылась, президент налил бывшему сенатору от Луизианы бурбона с водой. Они подняли тост друг за друга, затем она легонько поцеловала его в губы, стараясь не испачкать его слишком сильно помадой — в конце концов, первая леди была наверху, в резиденции. “Спасибо за рекомендацию Phoenix, Стейси”, - сказал Гарднер. “Хороший выбор — это вытащит его отсюда для разнообразия. Он всегда путается под ногами ”.

“Я согласен — иногда он слишком любопытен”, - сказал Барбо. Она надула нижнюю губу. “Но я хотел бы, чтобы вы сначала посоветовались со мной. Я могу назвать дюжину более квалифицированных людей из нашей партии, которые могли бы возглавить команду ”.

“Уолтер проинформировал меня, что в Вашингтоне ходили слухи о том, что Феникс слишком глубоко отодвигается на задний план и подрывает его политическое будущее”, - сказал Гарднер.

“Ну, это то, что обычно случается с вице-президентами”.

“Я знаю, но мне нужно сохранить его в списке кандидатов, когда я буду баллотироваться на второй срок, и я не хочу, чтобы взбешенные партийные боссы поощряли его уход, чтобы он мог баллотироваться сам”, - сказал Гарднер, наливая себе еще одну кружку пуэрториканского рома со льдом. “Это хорошее громкое задание, которое порадует его сторонников, но это за пределами страны, где не так много средств массовой информации; это покажет, что я серьезно отношусь к расследованию инцидента, но из этого ничего не выйдет, так что если кто-то пострадает, то это будет он; но что более важно, это тема, которая быстро исчезнет из общественного внимания, потому что она касается погибших американских солдат. Отправьте имена ваших экспертов Фениксу, и давайте посмотрим, примет ли он кого-нибудь из них ”.

“Возможно, - сказала Барбо, ее глаза заинтригованно блестели, - вице-президент забудет пригнуться или надеть бронежилет, и вот так вот нам понадобится новый вице-президент”.

“Боже, Стейси, даже не шути о подобном дерьме”, - выдохнул Гарднер. Его глаза удивленно поднялись при ее словах; он ждал, улыбнется ли она и со смехом прогонит мрачную мысль, но не был шокирован, увидев, что она этого не сделала.

“Я бы никогда не пожелала никакого вреда милому и работящему Кеннету Тимоти Фениксу”, - сказала она. “Но он идет навстречу опасности, и тебе нужно подумать о том, что мы будем делать, если случится худшее”.

“Конечно, мне пришлось бы назначить ему замену. У меня есть список.”

Барбо поставил бурбон на стол и медленно, дразняще, приблизился к президенту. “Я в вашем списке, господин президент?” - спросила она низким, страстным голосом, запуская пальцы под лацканы его пиджака, лаская его грудь.

“О, ты во многих списках, дорогая.’ Но тогда мне пришлось бы нанять здешнего дегустатора, не так ли? ”

Она не остановилась — и, как он заметил, она также не опровергла его шутку. “Я не хочу занимать должность по наследству, Джо - я знаю, что могу заработать ее сама”, - сказала она низким, довольно певучим голосом. Она посмотрела на него своими прекрасными зелеными глазами ... и Гарднер не увидел в них ничего, кроме угрозы. Она снова легко поцеловала его в губы, ее глаза открылись и смотрели прямо в его, и после поцелуя она добавила: “Но я приму это любым доступным мне способом”.

Президент улыбнулся и печально покачал головой, когда она направилась к двери. “Я не знаю, кто в большей опасности, мисс госсекретарь: вице-президент в Ираке ... или тот, кто встанет у вас на пути прямо здесь, в Вашингтоне”.

РЕЗИДЕНЦИЯ ПРЕЗИДЕНТА ТУРЕЦКОЙ РЕСПУБЛИКИ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Как он посмел?” Министр национальной обороны Турции Хасан Джизек пришел в ярость, когда президент Хирсиз снял трубку. “Это оскорбление ! Гарднер должен извиниться перед вами, и сделать это немедленно ! ”

“Успокойтесь, министр”, - сказал премьер-министр Айс¸э Акас. С ней, Хирсизом и Джизеком был весь персонал национальной безопасности: генеральный секретарь Совета национальной безопасности Турции генерал Орхан Шахин, министр иностранных дел Мустафа Хамарат, начальник штаба вооруженных сил генерал Абдулла Гузлев и Февси Гюджлу, директор Национальной разведывательной организации, которая проводила все внутренние и внешние разведывательные операции. “Гарднер был расстроен и плохо соображал. И он услышал эту непристойность. Ты с ума сошел?”

“Не извиняйтесь за этого пьяницу Леха, премьер-министр”, - сказал министр иностранных дел Мустафа Хамарат. “Президент Соединенных Штатов не должен набрасываться на главу государства и союзника — меня не волнует, насколько он устал или расстроен. Он потерял голову во время кризиса, и это было неправильно ”.

“Все, успокойтесь”, - сказал президент Курзат Хирсиз, поднимая руки, как будто сдаваясь. “Я не обиделся. Мы сделали необходимый звонок и извинились —”

“Пресмыкаться - это больше похоже на это!” Джизек сплюнул.

“Наши ракеты убили дюжину американцев и, вероятно, несколько десятков иракцев, Хасан; возможно, здесь оправдано небольшое пресмыкательство”. Хирсиз хмуро посмотрел на министра национальной обороны. “Все покажет то, что он скажет или сделает дальше”. Он повернулся к генеральному секретарю Совета национальной безопасности. “Генерал, вы абсолютно уверены, что ваша информация была точной, применимой и требовался немедленный ответ?”

“Я уверен, сэр”, - услышал он голос. Он обернулся и увидел генерала Бесира Озека, командующего Джандармой, стоящего в дверях своего кабинета, с испуганным помощником позади него. Озек снял все повязки со своего лица, шеи и рук, и зрелище было поистине отталкивающим.

“Генерал Озек!” Выпалил Хирсиз, на мгновение шокированный присутствием генерала, а затем испытавший тошноту от его внешнего вида. Он тяжело сглотнул, прищурившись от отвращения, которое испытывал, а затем устыдившись того, что позволил другим увидеть это. “Я не вызывал вас, сэр. Тебе нехорошо. Ты должен быть в больнице ”.

“У нас также не было времени уведомить американцев — а если бы мы это сделали, информация просочилась бы к сторонникам РПК, и возможность была бы упущена”, - продолжил Озек, как будто президент не сказал ни слова.

Хирсиз кивнул, отворачиваясь от ужасных ран Озека. “Благодарю вас, генерал. Вы уволены”.

“Если я могу говорить свободно, сэр: мое сердце разрывается от того, что я только что услышал”, - сказал Озек.

“Генерал?”

“Меня тошнит от того, сколько раз я слышал, как президент Турецкой Республики извинялся, как маленький мальчик, пойманный за кормлением золотой рыбки кошкой. При всем должном уважении, господин президент, это было отвратительно ”.

“Этого достаточно, генерал”, - сказал премьер-министр Акас. “Прояви немного уважения”.

“Мы не делали ничего большего, чем защищали нашу нацию”, - сердито сказал Озек. “Нам не за что извиняться, сэр”.

“Погибли невинные американцы, генерал...”

“Они думали, что преследуют террористов ”Аль-Каиды в Ираке", а не РПК", - парировал Озек. “Если бы у иракцев была хоть капля мозгов, они бы знали так же хорошо, как и мы, что туннельный комплекс был убежищем РПК, а не Аль-Каиды”.

“Вы уверены в этом, генерал?”

“Положительно, сэр”, - настаивал Озек. “Повстанцы Аль-Каиды прячутся и действуют в городах, а не в сельской местности, как РПК. Если бы американцы потрудились узнать об этом — или если бы иракцев это заботило — этого инцидента не произошло бы ”.

Президент Хирсиз замолчал и отвернулся — подумать, а также не смотреть на ужасные раны Озека. “Тем не менее, генерал, инцидент вызвал гнев и возмущение в Вашингтоне, и мы должны проявить примирительность, извиняющийся характер и готовность к сотрудничеству”, - сказал он через несколько мгновений. “Они пришлют следователей, и мы должны помочь им в расследовании”.

“Сэр, мы не можем позволить этому случиться”, - закричал Озек. “Мы не можем позволить американцам или международному сообществу помешать нам защищать эту нацию. Вы так же хорошо, как и я, знаете, что в центре внимания любого расследования будут наши ошибки и наша политика, а не РПК или их нападения. Мы должны действовать, сейчас. Сделайте что-нибудь, сэр!”

Глаза премьер-министра вспыхнули гневом. “Как и вы, генерал Озек!” - крикнула она. Глаза ветерана-офицера Джандармы вспыхнули, что сделало его облик еще более устрашающим. Премьер-министр поднял на него палец, чтобы заставить замолчать его ожидаемую реплику. “Ни слова больше, генерал, или я прикажу министру Джизеку освободить вас от занимаемой должности и лично сниму звание с вашей формы”.

“Если бы все, по кому мы нанесли удар, были террористами РПК, мало кого за пределами нашей страны волновал бы этот удар”, - сказал Озек. “Наш народ увидел бы в этом то, чем это было на самом деле: крупную победу над РПК, а не пример военной некомпетентности или расизма”.

“Министр Джизек, вы освобождаете генерала Озека от командования”, - сказал Акас.

“Я рекомендую сохранять спокойствие, госпожа премьер-министр...” Джизек зашипел. “Произошел ужасный несчастный случай, да, но мы всего лишь выполняли свой долг по защите нашей страны ...”

“Я сказал, я хочу, чтобы Озек был уволен!” - выкрикнул премьер-министр. “Сделай это сейчас!”

“Заткнись!” Президент Хирсиз кричал, почти умоляя. “Все, пожалуйста, заткнитесь!” Президент выглядел так, как будто его внутренняя борьба была готова разорвать его на части. Он посмотрел на своих советников и, казалось, не нашел ответов. Повернувшись обратно к Озеку, он сказал тихим голосом: “Сегодня ночью было убито много невинных американцев и иракцев, генерал”.

“Я сожалею, сэр”, - сказал Озек. “Я беру на себя всю ответственность. Но узнаем ли мы когда-нибудь, скольких террористов РПК мы убили сегодня ночью? И если американцы или иракцы, ведущие это так называемое расследование, когда-нибудь скажут нам, сколько террористов было уничтожено, получим ли мы когда-нибудь шанс рассказать миру, что они сделали с невинными турками?” Хирсиз не ответил, только уставился в точку на стене, поэтому Озек напрягся по стойке смирно и повернулся, чтобы уйти.

“Подождите, генерал”, - сказал Хирсиз.

“Ты не собираешься рассматривать эту идею, Курзат!” Сказала премьер-министр Акас, ее рот открылся от удивления.

“Генерал прав, Айси”, - сказал Хирсиз. “Это еще один инцидент, за который Турция будет очернена...” И при этих словах он наклонился, схватил свой стул обеими руками и опрокинул его быстрым толчком: “И меня от этого тошнит! Я не собираюсь смотреть в глаза турецким мужчинам и женщинам и давать новые обещания и оправдания! Я хочу, чтобы это закончилось. Я хочу, чтобы РПК боялась этого government...no Я хочу, чтобы американцы, иракцы, весь мир боялся нас! Я устал быть всеобщим козлом отпущения! Министр Джизек!”

“Сэр!”

“Я хочу как можно скорее увидеть на своем столе план действий, в котором излагается операция по уничтожению тренировочных лагерей и объектов РПК в Ираке”, - сказал Хирсиз. “Я хочу свести к минимуму потери среди мирного населения, и я хочу, чтобы это было быстро, эффективно и тщательно. Мы знаем, что на нас обрушится весь мир, и практически с первого дня будет оказываться давление с требованием вывести войска, поэтому операция должна быть быстрой, эффективной и массированной ”.

“Да, сэр”, - сказал Джизек. “С удовольствием”.

Хирсиз подошел к Озеку и положил руки на плечи генерала, на этот раз не боясь смотреть ему в его сильно израненное лицо. “Я клянусь, - сказал он, - никогда не допустить, чтобы один из моих генералов взял на себя ответственность за операцию, которую я санкционировал. Я - главнокомандующий. Когда начнется эта операция, генерал, если вы готовы к ней, я хочу, чтобы вы возглавили силы, которые нанесут удар в сердце РПК. Если вы достаточно сильны, чтобы выбраться из разбившегося самолета, а затем приехать сюда, в Анкару, чтобы противостоять мне, вы достаточно сильны, чтобы сокрушить РПК ”.

“Благодарю вас, сэр”, - сказал Озек.

Хирсиз повернулся к другим советникам в комнате. “Озек был единственным, кто высказал свое мнение президенту — именно такого человека я хочу видеть своим советником с этого дня и впредь. Разработайте план, чтобы победить РПК раз и навсегда ”.

ГЛАВА ЧЕТВЕРТАЯ

Для спора не нужны ни причины, ни дружба.

—ИБИКУС, 580 год до н.э.

АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

ДВА ДНЯ СПУСТЯ

Голоса в Танке были гораздо более приглушенными, чем раньше; никто не говорил, кроме как для того, чтобы сообщить или сделать замечание. Если они не были заняты чем-либо другим, главы отделов, операторы и специалисты сидели прямо на своих местах и смотрели прямо перед собой — никаких разговоров с товарищами, никаких потягиваний, никаких признаков безделья.

Полковник Вильгельм вошел в комнату боевого штаба, занял свое место за передней консолью и надел наушники. Не поворачиваясь лицом к своему штабу, он заговорил по внутренней связи: “Нам приказано приостановить все операции, кроме материально-технического обеспечения, разведки и разведданных. Никакой боевой поддержки IA до дальнейшего уведомления ”.

“Но все это делается подрядчиками, сэр”, - заметил кто-то по внутренней связи. “Что мы собираемся делать?”

“Мы собираемся тренироваться на случай, если с Индейкой все пойдет наперекосяк”, - ответил Вильгельм.

“Мы находимся в состоянии войны с Турцией, сэр?” - спросил старший офицер полка Марк Уэзерби.

“Отрицательно”, - бесцветно ответил Вильгельм.

“Тогда почему мы отступаем, сэр?” - спросил офицер оперативного отдела полка Кеннет Бруно. “Мы не облажались. Мы должны разнести турок к чертям собачьим за—”

“Я задавал те же вопросы и делал те же комментарии, ” перебил Вильгельм, “ и Пентагон тоже сказал мне вести себя потише, так что теперь я говорю вам: ведите себя потише. Слушайте и передайте слово своим войскам:

“Мы постоянно находимся в режиме силовой защиты "Дельта". Если я увижу тебя на солнце без твоей полной боевой погремушки, и ты еще не мертв, я убью тебя сам. Эта база будет запечатана крепче, чем мусоропровод для экскрементов блох. Горе постигает любого, кого видят без удостоверения личности, видимого и выставленного в надлежащем месте, и это включает в себя старший персонал и особенно гражданских лиц.

“С этого момента эта база переведена на военное положение — если нам не позволят защищать иракскую армию, которая живет и работает с нами, мы, черт возьми, будем защищаться сами”, - продолжил Вильгельм. “Мы не будем сидеть сложа руки, засунув большие пальцы в задницы — мы продолжим тренироваться столько, сколько нам позволят, пока нас не сменят. Далее, Triple-C будет передан IA, как только —”

“Что?” - воскликнул кто-то.

“Я сказал, заткнись”, - отрезал Вильгельм. “Официальное сообщение из Пентагона: мы не собираемся получать облегчение. Мы закрываем магазин и передаем Triple-C в управление внутренних дел. Все боевые силы выводятся из Ирака с опережением графика. Управление внутренней безопасности берет верх ”. Это был день, о котором молились многие в той комнате, день, когда они собирались навсегда покинуть Ирак, но, как ни странно, никто не праздновал. “Ну?” Спросил Вильгельм, оглядывая танк. “Разве вы, мокесы, не счастливы?”

Последовало долгое молчание; затем Марк Уэзерли сказал: “Это заставляет нас выглядеть так, будто мы бежим, сэр”.

“Это заставляет нас выглядеть так, будто мы не можем выдержать удар”, - вмешался кто-то еще.

“Я знаю, что это так”, - сказал Вильгельм. “Но мы знаем по-другому”. Похоже, это никого не убедило — тишина была осязаемой. “Мы удалим все секретные материалы, которые, насколько я понимаю, в отсутствие подробных инструкций будут составлять большую часть нашего снаряжения, но остальное будет передано иракской армии. Мы все еще будем здесь, чтобы обучать и помогать IA, но не в боевых операциях. Пока не выяснено, совпадает ли их представление об "операциях по обеспечению безопасности’ с нашим, так что мы все еще можем увидеть какие-то действия, но я бы на это не ставил. Где Макланахан?”

“Я готов, полковник”, - ответил Патрик по командной сети. “Я в ангаре”.

“Главная задача полка сейчас - поддерживать контрактников”, - сказал Вильгельм, его голос был мертвенно-холодным и бесстрастным, “потому что все наблюдение и безопасность будут осуществляться ими. Армия сейчас - это просто силовая установка, какой мы были в Корее до объединения, и нас, вероятно, сократят до еще меньшей численности, чем до того, как мы полностью ушли оттуда. Генерал Макланахан, встретьтесь с капитаном Коттером и выясните координацию воздушного пространства с рейсами материально-технического обеспечения, беспилотниками и вашими самолетами-разведчиками.”

“Да, полковник”.

“Макланахан, встретимся в ангаре через пять. Все остальные, исполнительный директор встретится с вами, чтобы обсудить снятие секретного снаряжения и начало программы тренировок. О, еще кое-что: поминальная служба по Второму взводу состоится сегодня вечером; завтра утром их отправят самолетом в Германию. Вот и все ”. Он бросил наушники на стол и вышел, даже не взглянув ни на кого другого.

XC-57 был перенесен в большую палатку на открытом воздухе, чтобы ангар с кондиционером можно было использовать для подготовки погибших членов Второго взвода к их вылету из Ирака. Транспортный самолет C-130 Hercules доставил алюминиевые раздаточные коробки из Кувейта, и они были распакованы при подготовке к погрузке. Столы с останками солдат в мешках для трупов были выстроены в ряд, и медицинский персонал, волонтеры морга и регистратуры, а также сослуживцы-солдаты ходили взад и вперед по рядам, чтобы помочь, помолиться за них или попрощаться. Неподалеку был установлен грузовик-рефрижератор для хранения останков более серьезно раненых солдат.

Вильгельм нашел Патрика, стоящего рядом с одним из мешков для трупов, а доброволец ждал, чтобы застегнуть мешок. Когда Патрик заметил командира полка, стоящего напротив него, он сказал: “Специалист Гамалиил пришел прошлой ночью перед заданием. Он сказал, что хочет знать, каково это - летать на тяжелых бомбардировщиках и космических самолетах. Он сказал мне, что всегда хотел летать и подумывал о переходе в Военно-воздушные силы, чтобы он мог отправиться в космос. Мы поговорили около пятнадцати минут, а затем он ушел, чтобы присоединиться к своему взводу ”.

Вильгельм посмотрел на изуродованное и окровавленное тело, сказал безмолвное спасибо тебе, солдат, затем сказал вслух: “Нам нужно поговорить, генерал”. Он кивнул ожидающим солдатам, которые благоговейно закончили застегивать мешок для трупов. Он последовал за Патриком вдоль ряда мешков для трупов, затем в изолированную часть ангара. “Позже сегодня к нам прилетят важные персоны на CV-22 Osprey”, - сказал он.

“Вице-президент Феникс. Я знаю”.

“Как, черт возьми, ты так быстро все это узнаешь, Макланахан?”

“Он прилетает на нашем втором самолете XC-57, а не на Osprey”, - сказал Патрик. “Они боятся, что Скопа - слишком большая мишень”.

“Вы, ребята, должно быть, довольно плотно подключены к Белому дому, чтобы провернуть это”. Патрик ничего не сказал. “Имели ли вы какое-либо отношение к решению прекратить боевые действия?”

“Вы знали, что сворачиваете боевые операции, полковник”, - сказал Патрик. “Инцидент в Заху только ускорил события. Что касается того, откуда я знаю определенные things...it Моя работа - знать или учиться чему-то. Я использую все имеющиеся в моем распоряжении инструменты, чтобы собрать как можно больше информации ”.

Вильгельм сделал шаг к Патрику ... но на этот раз это не было угрожающим. Это было так, как если бы у него был серьезный, прямой и срочный вопрос, который он не хотел, чтобы другие слышали, на случай, если это может выдать его собственные страхи или замешательство. “Кто вы такие, ребята?” спросил он низким голосом, почти шепотом. “Что, черт возьми, здесь происходит?”

Впервые Патрик смягчил свое мнение о командире полка. Он, конечно, знал, каково это - терять людей в бою и терять контроль над ситуацией, и он понимал, что чувствовал Вильгельм. Но он еще не заслужил ответа или объяснения.

“Я сожалею о вашей потере, полковник”, - сказал Патрик. “А теперь, если вы меня извините, у меня прибывает самолет”.

Второй самолет-неудачник XC-57 приземлился на авиабазе союзников Нала в восемь часов вечера по местному времени. Этому предшествовал транспортный самолет CV-22 Osprey с наклонным винтом, на борту которого, как было сказано прессе и местным высокопоставленным лицам, должен был находиться вице-президент. CV-22 выполнил стандартное “высокопроизводительное” прибытие — скоростной бросок на базу с большой высоты, за которым последовал крутой круг над базой для снижения скорости и высоты — и не столкнулся ни с какими трудностями. К тому времени, когда силы безопасности сопроводили Osprey в ангар, XC-57 уже приземлился и благополучно вырулил в другую часть базы.

Джек Вильгельм, Патрик Макланахан, Джон Мастерс, Крис Томпсон и Марк Уэзерли, все в одинаковой гражданской одежде — синих джинсах, ботинках, простой рубашке, солнцезащитных очках и коричневом жилете, очень похожем на то, что обычно носили силы безопасности Криса Томпсона, — стояли рядом с XC-57, когда вице-президент спускался по трапу.

Единственным, кто был в форме, был полковник Юсуф Джаффар, иракский командир авиабазы союзников Нахла. Он был в своей обычной серой боевой форме в пустыне, но на этот раз на нем был зеленый берет с множеством медалей, приколотых к блузе, черные ботинки ascot, начищенные до блеска ботинки, пистолетная кобура и автоматический пистолет 45-го калибра. Он никому ничего не сказал, кроме своего помощника, но, казалось, наблюдал за Патриком, как будто хотел с ним поговорить.

Никто, кроме Джаффара, не отдал честь, когда вице-президент Кеннет Феникс ступил на землю. Феникс был одет почти так же, как другие американцы — это выглядело как группа гражданских охранников. Вышли еще несколько мужчин и женщин, одетых подобным образом.

Феникс огляделся, ухмыляясь при виде этого, пока его взгляд, наконец, не остановился на знакомом лице. “Слава Богу, я узнаю кое-кого. Я начал чувствовать, что мне снится странный сон.” Он подошел к Патрику и протянул руку. “Рад видеть вас, генерал”.

“Я тоже рад вас видеть, господин вице-президент. Добро пожаловать в Ирак”.

“Я хотел бы, чтобы это произошло при более счастливых обстоятельствах. Итак, теперь ты работаешь на "темную сторону": злых подрядчиков по обороне ”. Патрик ничего не ответил. “Представь меня всем”.

“Да, сэр. Полковник Юсуф Джаффар, командующий авиабазой союзников Нала.”

Джаффар не опускал своего салюта, пока его не представили, а затем он стоял по стойке смирно, пока Феникс не протянул руку. “Приятно познакомиться с вами, полковник”.

Джаффар пожал ему руку так же натянуто, как и встал. “Для меня большая честь, что вы посетили мою базу и мою страну, сэр”, - сказал он громким голосом, его слова явно были хорошо отрепетированы. “Эс-салам алекум . Добро пожаловать в Республику Ирак и на авиабазу союзников Нахла”.

“Эс-салам алекум”, - сказал Феникс с удивительно хорошим арабским акцентом. “Я сожалею о ваших потерях, сэр”.

“Мои люди служили с честью и погибли как мученики на службе своей стране”, - сказал Джаффар. “Они восседают одесную Бога. Что касается тех, кто это сделал, они дорого заплатят ”. Он вытянулся по стойке смирно и отвернулся от Феникса, прекращая их разговор.

“Господин вице-президент, полковник Джек Вильгельм, командир полка”.

Феникс протянул руку, и Вильгельм взял ее. “Я очень сожалею о ваших потерях, полковник”, - сказал он. “Если тебе что-нибудь понадобится, хоть что-нибудь, обращайся прямо ко мне”.

“На данный момент моя единственная просьба - это ваше присутствие на церемонии отправки во Второй взвод, сэр. Это будет через пару часов ”.

“Конечно, полковник. Я буду там ”. Вильгельм представил остальных из своего командования, а вице-президент представил остальных, кто прибыл с ним. Затем Крис Томпсон повел их к ожидающим бронированным машинам.

Прежде чем Патрик сел в бронированный Suburban, к нему подошел помощник Джаффара и отдал честь. “Мои извинения за прерывание, сэр”, - сказал помощник на очень хорошем английском. “Полковник желает поговорить с вами”.

Патрик посмотрел на Джаффара, который был частично отвернут от него. “Это может подождать, пока не закончится наш брифинг с вице-президентом?”

“Полковник не будет присутствовать на брифинге, сэр. Пожалуйста?” Патрик кивнул и жестом велел водителю трогаться.

Иракец вытянулся по стойке смирно и отдал честь, когда Патрик подошел к нему. Патрик ответил на его приветствие. “Генерал Макланахан. Я приношу извинения за прерывание ”.

“Вы не будете присутствовать на брифинге с вице-президентом, полковник?”

“Было бы оскорблением для моего командира и начальника штаба иракской армии, если бы я присутствовал на такой встрече раньше них”, - объяснил Джаффар. “Эти протоколы должны соблюдаться”. Он пристально посмотрел на Макланахана, затем добавил: “Я думаю, что ваши командиры и дипломаты в Багдаде были бы оскорблены подобным образом”.

“Это решение вице-президента, не наше”.

“Вице-президента мало волнуют такие протоколы?”

“Он здесь, чтобы выяснить, что произошло и как наше правительство может помочь все уладить, а не соблюдать протоколы”.

Джаффар кивнул. “Я понимаю”.

“Он может подумать, что ваше отсутствие на брифинге является нарушением протокола, полковник. В конце концов, он здесь, чтобы помочь Ираку и иракской армии”.

“Это так, генерал?” Спросил Джаффар, и в его голосе прозвучали острые, как бритва, нотки. “Он приезжает без приглашения в нашу страну и ожидает, что я буду присутствовать на брифинге, который наш президент еще не слышал?” Он сделал вид, что обдумывает свою точку зрения, затем кивнул. “Пожалуйста, передайте мои извинения вице-президенту”.

“Конечно. Я могу ввести вас в курс дела позже, если вы предпочитаете.”

“Это было бы приемлемо, генерал”, - сказал Джаффар. “Сэр, могу я получить разрешение осмотреть ваш разведывательный самолет при первой же возможности?”

Патрик был немного удивлен: Джаффар не проявил никакого интереса к их деятельности вообще за то короткое время, что он был там. “Есть некоторые системы и устройства, которые засекречены, и я не могу —”

“Я понимаю, сэр. Я полагаю, вы называете это NOFORN — никаких иностранных граждан. Я полностью понимаю.”

“Тогда я был бы счастлив показать это вам”, - сказал Патрик. “Я могу проинформировать вас о сегодняшнем разведывательном рейсе, показать вам самолет перед предполетным осмотром и просмотреть несекретные данные по мере их получения, чтобы показать вам наши возможности. Мне придется получить разрешение полковника Вильгельма и моей компании, но я не думаю, что это будет проблемой. Тысяча девятьсот часов в вашем офисе?”

“Это приемлемо, генерал Макланахан”, - сказал Джаффар. Патрик кивнул и протянул руку, но Джаффар вытянулся по стойке смирно, отдал честь, развернулся на каблуках и быстро пошел к ожидавшей его машине, сопровождаемый своим помощником. Патрик в замешательстве покачал головой, затем запрыгнул в ожидавший его Хаммер, который доставил его в Командный пункт.

Вильгельм ждал его в конференц-зале с видом на Резервуар. Марк Уэзерли представлял вице-президента некоторым сотрудникам и объяснял компоновку Triple-C и танка. “Где Джаффар?” Спросил Вильгельм низким голосом.

“Он не придет на брифинг. Сказал, что это оскорбило бы его командиров, если бы он сначала поговорил с вице-президентом ”.

“Проклятый хаджи — это должно было быть для его блага”, - сказал Вильгельм. “Почему, черт возьми, он сам мне не сказал?” Патрик не ответил. “О чем вы двое говорили?”

“Он хочет совершить экскурсию по Проигравшему, получить брифинг о наших возможностях и посмотреть следующую разведывательную миссию”.

“С каких это пор он интересуется всем этим?” Вильгельм зарычал. “Именно сегодня, из всех дней, сразу после того, как нам надрали задницы, а Вашингтон ползал вверх и вниз по нашим спинам”.

“Я сказал ему, что сначала мне нужно твое разрешение”.

Вильгельм собирался сказать "нет", но он просто покачал головой и что-то пробормотал себе под нос. “Он имеет право находиться в Танке во время всех операций — ради Бога, мы оставляем для него место командира открытым, хотя он никогда там не был — так что, я думаю, у меня нет выбора. Но он не сможет увидеть материал NOFORN ”.

“Я сказал ему то же самое, и он понимает. Он даже знал этот термин.”

“Наверное, видел это в фильме и любит повторять при каждом удобном случае. Держу пари, это застряло у него в горле.” Вильгельм снова покачал головой, как будто стирая весь разговор из своей головы. “Вы все еще собираетесь изложить вице-президенту свою теорию?”

“Да”.

“Только ты можешь сложить два и два и получить пять. Это твои похороны. Ладно, давайте покончим с этим ”. Вильгельм кивнул Уэзерли, который прервал свое выступление и жестом пригласил вице-президента занять место для ожидания.

Вильгельм неловко стоял на возвышении, пока все рассаживались. “Господин вице-президент, уважаемые гости, благодарю вас за этот визит”, - начал он. “Ваше присутствие так быстро после трагедии прошлой ночью посылает четкий и важный сигнал не только полку, но и всем участникам этого конфликта. Я и мои сотрудники готовы помочь вам в вашем расследовании.

“Я знаю, что есть много важных персон — премьер-министр Ирака, посол, командующий коалиционными силами в Ираке — которые ждут, чтобы поприветствовать вас, которые будут очень разгневаны, узнав, что вы приехали сюда вместо того, чтобы отправиться в штаб базы, чтобы встретиться с ними”, - продолжил Вильгельм, - “но генерал Макланахан и я подумали, что вам нужно сначала услышать нас. К сожалению, командира базы, полковника Джаффара, здесь не будет ”.

“Он сказал, почему нет, полковник?” - спросил вице-президент.

“Он сказал мне, что было бы нарушением протокола поговорить с вами до того, как это сделают его вышестоящие офицеры, сэр”, - ответил Патрик. “Он шлет свои сожаления”.

“Это были его люди, которые были убиты, а его родина подверглась нападению. Какая разница, кто услышит от нас первым?”

“Вы хотите, чтобы я вернул его сюда, сэр?”

“Нет, давайте продолжим”, - сказал Феникс. “Прямо сейчас я не особо беспокоюсь о том, чтобы наступить на пятки, за исключением тех, кто несет ответственность за убийство наших солдат, а потом я позабочусь о том, чтобы этого ублюдка уничтожили.

“Хорошо, джентльмены, я хотел получить от вас этот брифинг, потому что я знаю, что иракцы, курды и турки хотят вскоре проинформировать меня, и я знаю, что они собираются повернуть это по-своему; я хотел услышать от вас первое слово. Турки говорят, что они ничего не делают, кроме как защищают свою родину от РПК, и что бомбардировка была трагической, но простой ошибкой. Давайте послушаем ваше мнение ”.

“Вас понял, сэр”. Электронный дисплей за спиной Вильгельма ожил, показывая карту пограничного региона между северным Ираком и юго-восточной Турцией. “За последний год или около того они увеличили свои пограничные силы в Джандарме, включая батальоны специального назначения, а также еще несколько авиационных подразделений, чтобы помочь справиться с трансграничными вторжениями РПК. Они также послали несколько подразделений регулярной армии на юго-запад, возможно, одну или две бригады.”

“Намного больше, чем обычные развертывания, я полагаю?” спросил вице-президент.

“Значительно больше, сэр, даже учитывая недавние террористические атаки РПК в Диярбакыре”, - ответил Вильгельм.

“И что мы имеем на этой стороне?”

“Вместе с иракцами, сэр — примерно треть их сил и небольшая часть военно-воздушных сил”, - ответил Вильгельм. “Самая большая угроза - это их тактические военно-воздушные силы в регионе. В Диярбакыре базируется Второе командование тактических военно-воздушных сил, отвечающее за оборону приграничных районов Сирии, Ирака и Ирана. У них есть два крыла истребителей-бомбардировщиков F-16 и одно крыло истребителей-бомбардировщиков F-4E Phantom, плюс одно новое крыло двух самолетов ближней авиационной поддержки A-10 Thunderbolt и одно крыло истребителей-бомбардировщиков F-15E Strike Eagle, недавно приобретенных у Соединенных Штатов в качестве избыточного оборудования ”.

“Излишки F-15 - это самая безумная вещь, которую я когда-либо слышал”, - сказал вице-президент, качая головой. “Разве они все еще не побеждены в бою?”

“Я полагаю, что да, сэр”, - сказал Вильгельм. “Но с недавним сокращением истребителей ВВС США в пользу палубных тактических истребителей ВМС и морской пехоты на экспортном рынке появилось много хорошего американского оружия”.

“Я знаю, я знаю — я упорно боролся, чтобы остановить отток такого высокотехнологичного материала”, - сказал Феникс. “Но президент Гарднер - настоящий военный эксперт, а также большой сторонник военно-морского флота, и Конгресс твердо поддержал его планы преобразования и модернизации. Военно-воздушные силы подверглись обстрелу из шланга, и такие страны, как Турция, пожинают плоды. Если мы не сможем переоборудовать F-22 для авианосных операций, Турция, вероятно, тоже получит Raptors. Ладно, мыльница закончилась. Пожалуйста, продолжайте, полковник. С какими еще угрозами вы сталкиваетесь?”

“Их более крупные зенитные системы, такие как ракеты Patriot, крупнокалиберные ракеты с радиолокационным наведением triple-A и британские ракеты класса "земля-воздух" Rapier, направлены против Ирана и Сирии”, - продолжил Вильгельм. “Мы можем ожидать, что они переместят некоторые системы дальше на запад, но, конечно, Ирак не представляет угрозы с воздуха, поэтому я думаю, что они сохранят свои ЗРК развернутыми против Ирана и Сирии. Небольшие пушки и ручные ракеты "Стингер" можно встретить где угодно, и они широко используются в бронетанковых батальонах.

“Турецкие военизированные формирования "Джандарма" развертывают несколько батальонов специальных операций, в основном для выслеживания и уничтожения повстанческих и террористических подразделений РПК. Они проходят хорошую подготовку, и мы считаем их эквивалентом разведывательного подразделения морской пехоты — легкими, быстрыми, мобильными и смертоносными ”.

“Их командир, генерал Бесир Озек, был тяжело ранен во время последнего крупного нападения РПК в Диярбакыре, ” добавил Патрик, - но он, по-видимому, на ногах и руководит своими силами в операциях по поиску и уничтожению в приграничных районах. Он, несомненно, тот, кто осуществил ракетный обстрел Заху ”.

“Мне определенно нужно с ним поговорить”, - сказал вице-президент. “Итак, полковник, каково ваше объяснение всей этой активности?”

“Анализировать - не моя работа, сэр, ” сказал Вильгельм, “ но они готовятся к наступлению на РПК. Они поддерживают Джандарму регулярными вооруженными силами, демонстрируя силу. РПК рассеется и не высовывается; турки нанесут удар по нескольким базам, а затем все вернется к относительной нормальности. РПК занимается этим более тридцати лет — Турция не может их остановить”.

“Отправка регулярных вооруженных сил — это то, чего они раньше не делали”, - заметил Феникс. Он взглянул на Патрика. “Генерал, вы внезапно притихли”. Он оглянулся на Вильгельма. “Похоже, здесь есть разногласия. Полковник?”

“Сэр, генерал Макланахан придерживается мнения, что это наращивание турецких сил в этом регионе является прелюдией к полномасштабному вторжению в Ирак”.

“Вторжение в Ирак?”Воскликнул Феникс. “Я знаю, что они совершили много трансграничных рейдов за эти годы, но почему полное вторжение, генерал?”

“Сэр, именно потому, что они провели много рейдов, и им не удалось остановить или хотя бы замедлить количество нападений РПК, это побудит их организовать тотальное наступление на РПК в Ираке — не только на опорные пункты, тренировочные базы и склады снабжения вдоль границы, но и на само курдское руководство. Я думаю, они захотят одним молниеносным ударом решить проблему РПК и убить как можно больше людей, прежде чем американское и международное давление вынудит их уйти ”.

“Полковник?”

“У турок просто нет рабочей силы, сэр”, - сказал Вильгельм. “Мы говорим об операции, подобной по масштабам "Буре в пустыне" — минимум двести пятьдесят тысяч военнослужащих. Всего в турецкой армии около четырехсот тысяч человек, в основном призывников. Им потребовалось бы задействовать одну треть своих регулярных вооруженных сил плюс еще половину своих резервов для этой одной операции. На это ушли бы месяцы и миллиарды долларов. Турецкая армия — это просто не экспедиционные силы - они созданы для операций против повстанцев и самообороны, а не для вторжения в другие страны ”.

“Генерал?”

“Турки сражались бы на своей собственной земле и боролись бы за самосохранение и национальную гордость”, - сказал Патрик. “Если бы они задействовали половину своих регулярных и резервных сил, в их распоряжении было бы около полумиллиона военнослужащих, и у них есть очень большой резерв подготовленных ветеранов для использования. Я не вижу причин, по которым они не отдали бы приказ о полной мобилизации всех сил, чтобы получить шанс уничтожить РПК раз и навсегда.

“Но новым фактором, меняющим правила игры, здесь являются турецкие военно-воздушные силы”, - продолжил Патрик. “В прошлые годы турецкие вооруженные силы были в основном внутренними силами по борьбе с повстанцами со второстепенной ролью в качестве растяжки НАТО против Советского Союза. Ее военно-морской флот хорош, но в его задачи входит в основном защита Босфора и Дарданелл и патрулирование Эгейского моря. Военно-воздушные силы были относительно небольшими, потому что они полагались на поддержку ВВС США.

“Но всего за последние два года ситуация изменилась, и теперь Турция располагает крупнейшими военно-воздушными силами в Европе, за исключением России. Они покупали намного больше, чем излишки F-15, сэр — они закупили все виды избыточных штурмовиков, не отвечающих требованиям авианосцев, включая тактические бомбардировщики A-10 Thunderbolt, боевые вертолеты AC-130 Spectre и Apache, наряду с таким оружием, как ракеты "земля-воздух" Patriot, ракеты "воздух-воздух AMRAAM" и высокоточные ракеты "воздух-земля" Maverick и Hellfire. Они производят истребители F-16 по лицензии прямо в Турции; у них столько же эскадрилий F-16, доступных для действий, сколько у нас было в "Буре в пустыне", и все они будут сражаться прямо у себя дома. И я бы не стал так легко сбрасывать со счетов их противовоздушную оборону: они могут очень легко использовать свои ”Пэтриоты" и "Рапиры", чтобы противостоять любым действиям с нашей стороны ".

Вице-президент Феникс на мгновение задумался, а затем кивнул обоим мужчинам. “Вы оба приводите убедительные аргументы”, - сказал он, “но я склонен согласиться с полковником Вильгельмом”. Феникс настороженно посмотрел на Патрика, как будто ожидая возражений, но Патрик промолчал. “Мне очень трудно поверить, что—”

В этот момент зазвонил телефон, и это было так, как если бы сработал клаксон — все знали, что во время этого брифинга не разрешались никакие телефонные звонки, если только это не было чрезвычайно срочно. Уэзерли поднял трубку ... и мгновение спустя выражение его лица заставило всех в комнате обратить на это внимание.

Уэзерли подошел к компьютерному монитору неподалеку, беззвучно прочитал депешу дрожащими губами, затем сказал: “Сообщение высшей важности из отдела, сэр. Государственный департамент уведомил нас, что президент Турции может объявить чрезвычайное положение”.

“Черт, я боялся, что что-то подобное может случиться”, - сказал Феникс. “У нас может не получиться встретиться с турками для расследования обстрела. Полковник, мне нужно поговорить с Белым домом.”

“Я могу установить это прямо сейчас, сэр”. Вильгельм кивнул Уэзерли, который немедленно связался по телефону с офицером связи.

“Я получу информацию от посла, иракцев и турок, но моя рекомендация президенту будет заключаться в усилении пограничного контроля”. Вице-президент повернулся к Патрику. “Я все еще не могу поверить, что Турция вторглась в Ирак, имея на пути три тысячи военнослужащих США, - сказал он, - но, очевидно, ситуация быстро меняется, и нам нужно будет обратить на это внимание. Я полагаю, для этого и предназначен ваш беременный бомбардировщик-невидимка, генерал?”

“Да, сэр”.

“Тогда я бы подготовил это к запуску”, - сказал Феникс, когда Вильгельм жестом показал ему, что его связь с Белым домом готова, “потому что я думаю, что нам это понадобится ... скоро. Очень скоро”. Уэзерли жестом показал ему, что его коммуникационная установка готова, и они с вице-президентом удалились.

Патрик держался позади Вильгельма, пока все остальные выходили из конференц-зала. “Итак, что вы имеете в виду, генерал?” Спросил Вильгельм. “Планируете на этот раз отправить свой беременный бомбардировщик-невидимку над Турцией, а не только над нашим сектором? Это действительно успокоит нервы всех здесь ”.

“Я не собираюсь посылать проигравшего через Турцию, полковник, но я также не собираюсь позволять туркам расслабляться”, - сказал Патрик. “Я хочу посмотреть, что у турок на уме, если какой-либо самолет окажется слишком близко к границе. Мы знаем, что они нанесут жесткий ответный удар по любым наземным вторжениям РПК. Что они будут делать, если начнет казаться, что Соединенные Штаты слишком много шарят самолетами по их стороне границы?”

“Думаешь, это разумно, Макланахан? Это могло бы усилить напряженность здесь еще больше ”.

“У нас там, в вашем ангаре, много мертвых солдат, полковник”, - напомнил ему Патрик. “Я хочу быть уверен, что турки знают, что мы сейчас очень, очень злы на них”.

Над ЮГО-ВОСТОЧНОЙ ТУРЦИЕЙ

НА СЛЕДУЮЩИЙ ВЕЧЕР

“Контакт, обозначаю цель браво!” офицер тактического управления MIM-104 Patriot прокричал по-турецки. “Я думаю, это тот же самый, который появлялся и исчезал у нас”. Радиолокационная система Patriot AN/MPQ-53, принадлежащая турецкой армии, идентифицировала самолет и показала цель операторам системы управления боевыми действиями Patriot. Офицер тактического контроля быстро определил, что цель находилась прямо на границе между Ираком и Турцией, но поскольку она не контактировала с турецкими авиадиспетчерами и не передавала никаких кодов радиомаяков-транспондеров , это было расценено как нарушение тридцатимильной охраняемой буферной зоны турецкой противовоздушной обороны; она была слишком низкой, чтобы находиться на подлете к каким-либо аэродромам в регионе, и находилась далеко от любых установленных гражданских авиалиний. “Сэр, рекомендую обозначить цель ”браво" как враждебную".

Тактический директор проверил дисплей радара — никаких сомнений. “Я согласен”, - сказал он. “Обозначьте цель "Браво" как враждебную, передайте предупреждающие сообщения на всех гражданских и военных частотах экстренного реагирования и управления воздушным движением и приготовьтесь вступить в бой”. Директор по тактике снял трубку защищенного телефона, связанного с помощью микроволн напрямую с командующим сектором противовоздушной обороны Четвертого полка пограничной обороны в Диярбакыре. “Камьян, Камьян, это Устура, я определил цель ”Браво" как враждебную, наготове".

“Устура, это та же самая всплывающая цель, за которой ты наблюдал последние два часа?” - поинтересовался командующий сектором.

“Мы думаем так, сэр”, - сказал тактический директор. “Это почти наверняка беспилотник на разведывательной орбите, судя по скорости и траектории полета. Мы не могли получить точные данные о высоте раньше, но, похоже, он поднялся на большую высоту, чтобы лучше рассмотреть север ”.

“Гражданские перевозки?”

“Мы передавали предупреждающие сообщения каждый раз, когда появлялась цель, и сейчас мы транслируем на всех гражданских и военных частотах экстренного реагирования и управления воздушным движением. Вообще никаких ответов. Если пилот полностью не отключил свои радиостанции, это враг ”.

“Я согласен”, - сказал командующий противовоздушной обороной. Он знал, что некоторые сектора ПВО в более оживленных районах использовали разноцветные лазеры, чтобы визуально предупреждать пилотов о выходе из ограниченного воздушного пространства, но у него не было такой вежливости — и он действительно не хотел ее использовать, даже если бы она у него была. Любой невинный пилот, достаточно глупый, чтобы летать в этом районе во время этого всплеска боевых действий, заслуживал того, чтобы ему подстрелили задницу. “Будьте готовы”. Своему офицеру связи он приказал: “Соедините меня со вторым полком в Нахле и Анкаре”.

“Второй полк на линии, сэр, майор Сабасти”.

Это было быстро, подумал командующий сектором — обычно прямые звонки в Американский центр командования и управления фильтровались и перенаправлялись несколько раз, прежде чем подключиться, и это занимало несколько минут. “Сабасти, это Камьян . Мы не показываем никаких миссий американской авиации в буферной зоне, запланированных на сегодняшний вечер. Можете ли вы подтвердить американский полет вдоль границы?”

“Сейчас я смотрю на карту сектора, сэр”, - ответил офицер связи, - “и единственный самолет в буферной зоне был предварительно согласован с вами, номер разрешения Кило-Джульетта-два-три-два-один, действующий в районе Пейнир”.

“Мы наблюдаем за самолетом на малой высоте, который появляется вверх и вниз вне зоны действия радаров. Это не американский или иракский самолет?”

“Я показываю три американских и один иракский разведывательный самолет в воздухе, сэр, но только один находится в буферной зоне”.

“Что это?”

“Его позывной - Guppy Два-Два, американский разведывательный самолет, эксплуатируемый частными охранными подрядчиками”. Он зачитал координаты самолета и местоположение его ящика орбиты — все было точно так, как было согласовано ранее, внутри буферной зоны Пейнира, но в сорока милях от всплывающей цели.

“Что это за самолет, майор?”

“Извините, сэр, но вы знаете, что я не могу вам этого сказать. Я убедился в этом собственными глазами, и я знаю, что это невооруженный самолет-разведчик ”.

“Что ж, майор, может быть, вы сможете сказать мне, чем это не является”, - сказал командующий сектором.

“Сэр...”

“На кого, черт возьми, вы работаете, майор — на американцев или на Турцию?”

“Прошу прощения, сэр”, - вмешался голос. “Это американский переводчик. Я работаю на мистера Криса Томпсона, служба безопасности Томпсона, Второй полк, авиабаза союзников Нахла, Ирак.”

“Я знаю, кто вы, черт возьми, и где находитесь”, - отрезал командующий сектором. “Вы отслеживаете мои радиосообщения?”

“Мистер Томпсон говорит, что соглашение о статусе сил между Соединенными Штатами, Ираком и Турцией позволяет отслеживать обычный и экстренный радиообмен между военными подразделениями, участвующими в соглашении ”, - сказал переводчик. “Он говорит, что вы можете проверить это в вашем министерстве иностранных дел, если необходимо”.

“Я хорошо осведомлен о соглашении”.

“Да, сэр. Мистер Томпсон хочет, чтобы я сказал вам, что конкретную информацию, касающуюся систем, задействованных в операциях на территории Ирака, разглашать разрешается только в соответствии с соглашением о статусе сил. Соглашение позволяет наблюдателю видеть самолет, который будет использоваться, и следить за ним на протяжении всей миссии, но он не может раскрывать никаких других деталей ”.

“Томпсон, я собираюсь сбить неопознанный самолет, нарушающий буферную зону воздушного пространства Турции”, - сказал командующий сектором. “Я хотел получить больше информации, чтобы быть уверенным, что я не атаковал американский или иракский самолет. Если вы хотите поиграть в словесные игры или поколебать соглашение о статусе сил в моем лице вместо того, чтобы помогать мне в проверке личности этой цели, так тому и быть. Майор Сабасти.”

“Сэр!”

“Сообщите американцам, что мы отслеживаем неизвестный самолет в буферной зоне и что мы считаем его враждебным”, - сказал командующий сектором на турецком языке. “Я рекомендую им, чтобы все самолеты союзников и наземные патрули оставались на достаточном расстоянии, а самолеты-разведчики, возможно, захотят освободить место патрулирования”.

“Я немедленно передам сообщение, сэр”.

“Очень хорошо”. Командующий сектором прервал связь сердитым ударом ножа. “Анкара уже на линии?” он гремел.

“Готовы, сэр”.

“Это Мэт”, - ответил голос. Командующий сектором знал, что Mat, что по-турецки означает “шах и мат”, был оперативным офицером начальника штаба вооруженных сил. “Мы отслеживаем ваш контакт с радаром, и офицер связи в Nahla сообщил нам, что вы связались с ними для координации и идентификации, и они говорят, что это не один из них. Рекомендация?”

“Вступайте в бой немедленно, сэр”.

“Будьте готовы”. Эти два проклятых страшных слова... Но мгновением позже: “Мы согласны, Камен . Действуйте в соответствии с указаниями. Вон.”

“Камян копирует, задействованный в соответствии с указаниями. Камен вон”. Командующий сектором переключился на свой тактический канал: “Устура, это Камиан, действуйте согласно указаниям”.

“Устура копирует, вступайте в бой, как указано. Устура уходит ”. Директор по тактике повесил трубку. “Нам было приказано вступить в бой в соответствии с указаниями”, - объявил он. “Есть какие-либо изменения в траектории или высоте цели? Есть какой-нибудь ответ на наши трансляции?”

“Нет, сэр”.

“Очень хорошо. Вступайте в бой”.

“Я понял ‘вступить в бой”. Офицер тактического управления протянул руку, поднял красную крышку и нажал большую красную кнопку, которая активировала сигнал тревоги по всем четырем батареям Patriot line, разбросанным по юго-восточной Турции. Каждая линейная батарея состояла из четырех взводов Patriot, каждый с одной пусковой установкой Patriot Advanced Capability-3 (PAC-3) с шестнадцатью ракетами, плюс еще шестнадцать ракет, готовых к загрузке. “Вступайте в бой”.

“Я понял ‘вступить в бой”", - повторил помощник по тактическому управлению. Он сверил местоположение цели с развернутыми батареями батальона "Пэтриот", выбрал ближайшую к противнику и нажал кнопку связи с этой батареей. “Устура два, Устура Два, это Устура, действуй, действуй, действуй”.

“Два экземпляра ‘работают’. Последовала короткая пауза, а затем отчет о состоянии второй огневой батареи изменился с "режим ожидания” на “работает”, что означало, что ракеты батареи были готовы к стрельбе. “Вторая батарея сообщает, что состояние "работает", готова к бою”.

“Принято”. Офицер тактического контроля продолжал нажимать на предупреждающий сигнал, наблюдая за показаниями своего компьютера. С этого момента вся атака контролировалась компьютером — люди ничего не могли сделать, кроме как отключить ее, если бы захотели. Несколько мгновений спустя Компьютер управления боем сообщил, что он назначил одному из взводов, расположенных к западу от горного городка Бейтусебап, вступить в бой. “Пятый взвод приведен в действие... Выпущена первая ракета”. Четыре секунды спустя: “Вторая ракета удалена. Радар активен”.

Ракетам Patriot, летящим со скоростью более трех тысяч миль в час, требовалось менее шести секунд, чтобы достичь своей жертвы. “Одно прямое попадание ракеты, сэр”, - доложил помощник по тактическому управлению. Мгновение спустя: “Вторая ракета поражает вторую цель, сэр!”

“Вторая цель?”

“Да, сэр. Та же высота, быстро снижающаяся воздушная скорость ... Прямое попадание во второго противника, сэр!”

“Там было два самолета?” тактический директор размышлял вслух. “Могли ли они лететь строем?”

“Возможно, сэр”, - ответил офицер тактического контроля. “Но почему?”

Тактический директор покачал головой. “Это не имеет смысла, но какими бы они ни были, мы их получили. Это могли быть обломки от первого попадания ”.

“Он выглядел очень большим, сэр, как второй самолет”.

“Ну, что бы это ни было, мы, тем не менее, получили merde. Всем хорошей работы. Эти две цели находились к югу от границы, но в буфере безопасности, да?”

“На самом деле, сэр, на короткий момент это было в воздушном пространстве Турции, не более чем в нескольких милях, но определенно к северу от границы”.

“Тогда хорошее убийство”. Директор по тактике снял трубку другого телефона, связанного со штабом Джандармы в Диярбакыре, где кто-то должен был отвечать за организацию поисковой группы на предмет обломков, жертв и улик. “Курук, это Устура, мы вступили в бой и уничтожили вражеский самолет. Сейчас передаю координаты перехвата цели ”.

“Это, конечно, не заняло у них много времени”, - сказал Джон Мастерс. Он был в комнате наблюдения Танка на втором этаже, наблюдая за сражением на своем ноутбуке. “Две минуты с того момента, как мы изменили высоту цели на сбитую. Это быстро ”.

“Возможно, мы недостаточно быстро сбили ложную цель…они могли видеть цель даже после первого ‘попадания’ Patriot ”, - сказал Патрик Макланахан.

“Я пытался имитировать обломки, поддерживая изображение еще на несколько секунд”, - сказал Джон. “Я сильно замедлил это”.

“Будем надеяться, что они думают, что попали в них обоих”, - сказал Патрик. “Хорошо, итак, мы знаем, что турки перебросили своих патриотов ближе к иракской границе, и мы знаем, что они настроены серьезно — они без колебаний откроют огонь, даже по чему-то такому маленькому, как хищник или ястреб ”.

“Или ложная цель netrusion”, - радостно сказал Джон Мастерс. “Мы легко смогли взломать систему управления боем системы Patriot и установить цель размером с беспилотник в их систему. Как только мы подняли высоту ложной цели достаточно высоко, они отреагировали так, как будто это был настоящий враг ”.

“Когда они отправятся туда и не найдут никаких обломков, в следующий раз им будет любопытно и они будут настороже”, - сказал Патрик. “Что еще мы знаем из этого сражения?”

“Мы также знаем, что они могут видеть и вступать в бой на высоте до тысячи футов над землей”, - сказал Джон. “Это довольно хорошо на довольно пересеченной местности. Возможно, они модифицировали радар "Пэтриота", чтобы улучшить его способность к удалению помех и обнаружению на малой высоте ”.

“Будем надеяться, что это все, что они сделали”, - сказал Патрик. Он коснулся кнопки внутренней связи: “Вы видели сражение, полковник?”

“Подтверждаю”, - ответил Вильгельм. “Итак, турки действительно отправили своих патриотов на запад. Я уведомлю подразделение. Но я все еще не думаю, что Турция вторгнется в Ирак. Мы должны передавать им всю имеющуюся у нас информацию о движениях РПК, заверять их, что наши войска и иракцы не собираются наносить ответный удар, и позволить кризисному уровню остыть ”.

К СЕВЕРУ ОТ ГОРОДА БЕЙТУСЕБАП, ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ВЕЧЕР

Отряд из восьми иракских курдов-партизан использовал тактику снайперской команды — самоучки, читавшие книги, пользовавшиеся Интернетом и изучавшие информацию, переданную им ветеранами, — чтобы пробиться к своей цели: проползая десятки миль, иногда по дюйму за раз, ни по какой причине не поднимаясь выше колена; меняя камуфляж на одежде каждый раз, когда менялась местность; соблюдая осторожность, чтобы стереть любые признаки своего присутствия, когда они тащили за собой тяжелые рюкзаки и стволы реактивных гранатометов.

Один из боевиков, бывший офицер полиции из Эрбиля по имени Садун Салих, отломил кусочек шоколадного батончика с инжиром, постучал по ботинку человека, стоявшего перед ним, и протянул его. “Последняя деталь, командир”, - прошептал он. Человек сделал “тихое” движение в ответ на него — не левой рукой, а похожим на рак прибором, прикрепленным к ее запястью там, где обычно находится рука. Затем рейк отклонился с открытой ладонью, и боец бросил в него конфету. Она кивнула в знак благодарности и продолжила движение.

Они привезли еды и воды всего на пять дней для этого разведывательного патрулирования, но из-за всей активности в этом районе она решила остаться. Еда, которую они принесли, закончилась три дня назад. Они сократили свой ежедневный рацион до абсурдно низкого уровня и начали питаться едой, которую находили в поле — ягодами, кореньями и насекомыми, иногда получая подачки от сочувствующего фермера или пастуха, к которым они осмеливались приблизиться, — и потягивая воду из ручья, отфильтрованную через грязные платки.

Но теперь она узнала, в чем заключалась вся военная активность, и это было намного больше, чем просто отряды головорезов Джандармы, нападающие на курдские деревни в поисках мести за нападение в Диярбакыре: турецкая армия строила эти маленькие огневые базы в сельской местности. Вводила ли Турция регулярные вооруженные силы для усиления Джандармы?

Они изменили свой план разведывательного патрулирования из-за впечатляющих двойных запусков ракет, которые они наблюдали прошлой ночью. Они привыкли видеть артиллерийские и воздушные обстрелы из Турции курдских деревень и тренировочных лагерей РПК, но это были не артиллерийские снаряды — это были управляемые высокоэффективные ракеты, которые маневрировали во время набора высоты, а не по баллистической траектории полета, и они взорвались высоко в небе. У турок появилось новое оружие на местах, и они, очевидно, имели какое-то отношение ко всей этой деятельности по строительству базы вдоль турецко-иракской границы. Это зависело от нее и ее отрядов, чтобы проверить это.

Наряду с водой и маскировкой, наиболее важной помощью бойцам было сохранение ночного видения. Все бойцы носили очки с красными линзами, и чем ближе они подбирались к своей цели, тем чаще им приходилось их использовать, чтобы не испортить ночное зрение, потому что периметр их цели был освещен рядами направленных наружу переносных прожекторов, которые погружали лагерь за его пределами в полную темноту. Это была интересная тактика, подумал командир отделения: у турецкой армии, безусловно, была технология ночного видения, но они не использовали ее здесь.

Это могло быть ловушкой, но это определенно была возможность, которую они не могли упустить.

Командир отделения, Зилар Аззави, жестом приказала своим стрелкам двигаться вперед. Когда они рассредоточились и начали обустраиваться, она осмотрела периметр в свой бинокль. Между каждой переносной прожекторной установкой было установлено огневое гнездо из мешков с песком, отделенное друг от друга примерно двадцатью ярдами. В семидесяти ярдах справа от нее был въезд для грузовиков, построенный из мешков с песком и досок, заблокированный грузовиком для перевозки войск, правая сторона которого была закрыта сплошной стеной из зеленых фанерных панелей, образующих простые передвижные ворота. Между огневыми точками из мешков с песком был натянут один слой тонкого металлического ограждения пятифутовой высоты, поддерживаемого легкими кольями. Это определенно не был постоянный лагерь, по крайней мере, пока.

Если они собирались воспользоваться преимуществом, то сейчас самое время.

Аззави подождала, пока ее команда будет готова, затем достала простую туристическую рацию корейского производства и нажала кнопку микрофона один раз, затем нажала два раза. Несколько мгновений спустя она получила в ответ два щелчка, за которыми последовали три щелчка. Она трижды щелкнула своей рацией, убрала ее, затем коснулась руки двух мужчин по обе стороны от нее тихим сигналом “приготовиться”.

Она опустила голову, закрыла глаза, затем произнесла “Мал ēш — ничто не имеет значения” низким, спокойным голосом. Она остановилась еще на несколько ударов сердца, думая о своем мертвом муже и сыновьях — и при этом ярость внутри нее разогнала энергию реактивного двигателя по ее телу, и она плавно и легко встала, подняла гранатомет РПГ-7 и выстрелила в пушечную установку из мешков с песком напротив нее. Как только ее снаряд попал, другие члены ее отделения открыли огонь по другим огневым точкам, и через несколько секунд весь участок был широко открыт. В этот момент два других отделения под командованием Аззави на разных сторонах базы также открыли огонь из гранатометов.

Теперь огни, которые мешали нападавшим видеть территорию базы, давали им преимущество, потому что они могли видеть выживших и других турецких солдат, готовящихся отразить атаку. Снайперские группы Аззави начали снимать их одного за другим, что вынудило турок отступить дальше от периметра в темноту своего лагеря. Аззави отбросила гранатомет в сторону, достала рацию и крикнула: “Ала т&# 363;л! Двигайтесь!” Она подняла свою штурмовую винтовку АК-47, закричала: “Ильха’ūн ī! Следуйте за мной!” - и побежал к базе, стреляя от бедра.

Не было альтернативы, кроме как броситься через освещенную нейтральную полосу к базе — они были легкой мишенью для любого, кто находился внутри. Но без ее рюкзака и гранатомета для РПГ, и с приливом адреналина, смешанного со страхом, пробегающим по ее телу, пробежка на пятьдесят ярдов казалась легкой. Но, к ее удивлению, сопротивления было мало.

В разрушенных орудийных гнездах было несколько тел, но она не увидела никаких признаков таких предметов, как минные взрыватели, противотанковое оружие, тяжелые пулеметы или гранатометы, только легкое пехотное оружие. Очевидно, они не ожидали особых проблем, или у них не было времени подготовиться должным образом. Это предположение укрепилось несколько мгновений спустя, когда она нашла строительное оборудование, бетон, пиломатериалы для форм и инструменты в кучах неподалеку.

Менее чем за пять минут спорадического боя три отделения Аззави встретились. Все трое продвигались вперед с относительной легкостью. Она поздравила каждого из своих бойцов рукопожатиями и материнскими прикосновениями, затем сказала: “Отчет о потерях”.

“У нас один убитый, трое раненых”, - сказал командир первого отделения. “Семнадцать заключенных, включая офицера”. Другой командир отделения сообщил то же самое.

“У нас четверо раненых и восемь пленных”, - сказал Салих, помощник командира отделения Аззави. “Что это за место, командир? Это было слишком просто ”.

“Перво-наперво, Садун”, - сказал Аззави. “Выставьте охрану по периметру на случай, если их патрули вернутся”. Салих убежал. Командиру второго отделения она сказала: “Приведите офицера ко мне”, - обматывая лицо шарфом.

Пленник был капитаном турецкой армии. Он зажимал левой рукой зияющую рану на правом бицепсе, и из нее свободно текла кровь. “Принесите сюда аптечку”, - приказал Аззави по-арабски. На турецком она спросила: “Назовите подразделение и цель здесь, капитан, и быстро”.

“Вы, ублюдки, чуть не отстрелили мне чертову руку!” - закричал он.

Аззави подняла левую руку, позволив рукаву хиджаба опуститься, обнажив самодельный протез. “Я точно знаю, каково это, капитан”, - сказала она. “Посмотрите, что турецкие ВВС сделали с мной”. Даже в полутьме она могла видеть, как глаза солдата расширились от удивления. “И это намного лучше, чем то, что вы сделали с моим мужем и сыновьями”.

“Ты... ты Баз!” - выдохнул офицер. “Слухи верны ...!”

Аззави сняла шарф со своего лица, обнажив свои грязные, но гордые и красивые черты. “Я сказала название, подразделение и миссию, капитан”, - сказала она. Она подняла свою винтовку. “Вы должны понимать, что у меня нет желания или возможности брать пленных, капитан, поэтому я обещаю вам, что убью вас прямо здесь и сейчас, если вы мне не ответите”. Офицер опустил голову и начал дрожать. “Последний шанс: название, подразделение и миссия”. Она подняла оружие к бедру и с громким щелчком сняла его с предохранителя.“Очень хорошо. Да пребудет с вами мир, капитан—”

“Хорошо, хорошо!” - крикнул офицер. Было очевидно, что он не был обученным или опытным оперативным сотрудником — вероятно, кабинетным жокеем или лабораторной крысой, призванной на службу в последнюю минуту. “Меня зовут Ахмет Якис, Двадцать третья рота связи, взвод "Дельта". Моей миссией было наладить связь, вот и все ”.

“Средства связи?” Если бы это был просто узел ретрансляции связи, это могло бы объяснить слабую охрану и плохую готовность. “Для чего?”

Как раз в этот момент подбежал помощник командира отделения Аззави Садун Салих. “Коммандер, вы должны это увидеть”, - сказал он, затаив дыхание. Она приказала перевязать заключенного и обеспечить его безопасность, затем убежала. Ей пришлось перепрыгивать через множество кабелей, натянутых по всему лагерю, и она увидела большой грузовик, перевозивший нечто, похожее на большой стальной контейнер, к которому была прикреплена большая часть кабелей. Они поднялись по связке кабелей на небольшой подъем к большому ограждению, покрытому камуфляжной сеткой.

Внутри ограждения Аззави обнаружил большой транспортный грузовик с приземистым квадратным стальным корпусом на платформе, а также две антенные мачты, опущенные на палубу грузовика и сложенные в конфигурации дорожного марша. “Ну, вот антенны связи, которые, по словам капитана, он устанавливал”, - сказал Аззави. “Я думаю, он говорил правду”.

“Не совсем, командир”, - сказал Салих. “Я узнаю это оборудование, потому что дома я охранял американский конвой с подобными вещами, который был подготовлен для защиты от иранского нападения на Ирак. Это называется группой антенных мачт, которая передает микроволновые командные сигналы с радара на места запуска ракет. Вон в том грузовике сзади есть электрогенератор…для зенитно-ракетной батареи ”Пэтриот"."

“Ракетная батарея ”Пэтриот"?" - Воскликнул Аззави.

“Они, должно быть, передовая группа, устанавливающая базовую станцию для ракетной батареи Patriot”, - сказал Салих. “Они привезут огромный радар с плоским экраном и станцию управления и смогут управлять несколькими пусковыми установками, разбросанными на мили. Все это очень портативно; они могут действовать где угодно ”.

“Но зачем, ради всего святого, турки устанавливают здесь зенитно-ракетный комплекс?” - Спросил Аззави. “Если курдское правительство в Ираке каким-то образом не создало себе военно-воздушные силы, от кого они защищаются?”

“Я не знаю”, - сказал Салих. “Но кто бы это ни был, они, должно быть, летели над турецкой территорией, и турки стреляли по ним прошлой ночью. Интересно, кто это был?”

“На самом деле мне все равно, кто они — если они сражаются с турками, для меня этого достаточно”, - сказал Аззави. “Давайте заберем эти транспортные средства домой. Я не знаю, какую ценность они имеют, но они выглядят совершенно новыми, и, возможно, мы сможем их использовать. По крайней мере, нам не придется так далеко идти, чтобы добраться домой. Хорошая работа сегодня, Садун ”.

“Благодарю вас, командир. Мне приятно служить под началом такого сильного лидера. Мне жаль, что мы не нанесли туркам такого большого ущерба, хотя ...”

“Каждый небольшой порез еще немного ослабляет их”, - сказал Зилар. “Нас мало, но если мы продолжим наносить эти небольшие порезы, в конечном итоге мы добьемся успеха”.

ÇАНКАЯ К Ö ŞК Ü, АНКАРА, ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА

ПОЗЖЕ В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ

“Первоначальные сообщения были правдивы, сэр”, - сказал генерал Орхан Шахин, генеральный секретарь совета национальной безопасности Турции, проводя рукой по своим темно-песочным волосам. “Террористы РПК похитили несколько компонентов батареи ракет класса "земля-воздух" Patriot, в частности, группу антенных мачт, генератор энергии и кабели”.

“Невероятно, просто невероятно”, - пробормотал президент Курзат Хирсиз. Он собрал свой совет национальной безопасности для получения обновленной информации о планировании операции в Ираке, но ситуация, казалось, ухудшалась с каждым днем и угрожала выйти из-под контроля. “Что случилось?”

“Прошлой ночью рано утром взвод РПК, по сообщениям, возглавляемый террористом-коммандос, которого они называют Ястреб, атаковал огневую точку штаба Patriot, которая создавалась недалеко от города Бейтусебап”, - сказал Шахин. “Террористы убили пятерых, ранили двенадцать и связали остальных. Все наши солдаты и техники на учете — они не брали пленных, что означает, что это, вероятно, была просто группа наблюдения или патруль, а не ударная группа. Они сбежали с основными компонентами ракетной батареи Patriot, которые были установлены на грузовиках для удобства развертывания, деталями , которые позволяют штабу поддерживать связь с удаленными пусковыми установками. К счастью, самого штабного автомобиля и ракетных транспортеров-пусковых установок не было ”.

“Я должен чувствовать облегчение по этому поводу?” Хирсиз закричал. “Где была охрана? Как это могло случиться?”

“База еще не была полностью оборудована, поэтому по периметру не было ограждения или барьеров”, - сказал Сахин. “На месте были только условные силы безопасности — остальные были отправлены на помощь в поисках обломков столкновения, которое произошло предыдущей ночью”.

“Боже мой”, - выдохнул Хирсиз. Он повернулся к премьер-министру Акасу. “Мы должны сделать это, Айси, и сделать это сейчас”, - сказал он ей. “Мы должны ускорить операцию в Ираке. Я хочу объявить чрезвычайное положение в стране. Вы должны убедить Великое национальное собрание объявить войну Рабочей партии Курдистана и всем связанным с ней группам по всему соседнему региону Турции и отдать приказ о призыве резервистов ”.

“Это безумие, Курзат”, - сказал Акас. “Нет причин для введения чрезвычайного положения. Тот, кто распространил этот слух, должен быть брошен в тюрьму. И как вы можете объявлять войну этнической группе? Это нацистская Германия?”

“Если вы не хотите участвовать, премьер-министр, вам следует уйти в отставку”, - заявил министр национальной обороны Хасан Джизек. “Остальная часть кабинета находится на стороне президента. Вы стоите на пути к тому, чтобы эта операция полностью началась. Нам нужно сотрудничество Национального собрания и турецкого народа”.

“И я не согласен с этим планом, как и законодатели, с которыми я говорил за закрытыми дверями”, - сказал Акас. “Мы все испытываем отвращение и разочарование в связи с нападениями РПК, но вторжение в Ирак - это не способ решить проблему. И если кто-то и должен уйти в отставку, министр, то это вы . РПК проникла в Джандарму, похитила ценное оружие и бесчинствует по всей стране. Я не собираюсь уходить в отставку. Похоже, я здесь единственный голос разума ”.

“Причина?” Джизек плакал. “Вы стоите там и призываете к встречам и переговорам, в то время как турок убивают. Где в этом причина?” Он повернулся к Хирсизу. “Мы теряем здесь время, сэр”, - прорычал он. “Она никогда не подчинится. Я говорил тебе, что она безмозглая идеологическая идиотка. Она предпочла бы противостоять, чем поступить правильно, чтобы спасти республику ”.

“Как ты смеешь, Джизек?” Акас закричал, ошеломленный его словами. “Я премьер-министр Турции!”

“Послушай меня, Айси”, - сказал Хирсиз. “Я не могу сделать это без тебя. Мы слишком много лет были вместе в Анкаре, в Национальной ассамблее и в Çанкая. Наша страна в осаде. Мы больше не можем просто разговаривать ”.

“Я обещаю вам, господин Президент, я сделаю все, что в моих силах, чтобы мир осознал, что нам нужна помощь, чтобы остановить РПК”, - сказал Акас. “Не позволяйте вашей ненависти и разочарованию привести вас к плохим решениям или необдуманным действиям”. Она шагнула ближе к Хирсиз. “Республика рассчитывает на нас, Курзат”.

Хирсиз выглядел как человек, которого избивали и пытали в течение нескольких дней. Он кивнул. “Ты права, Айси”, - сказал он. “Республика рассчитывает на нас”. Он повернулся к начальнику военного штаба генералу Абдулле Гузлеву: “Сделайте это, генерал”.

“Да, сэр”, - сказал Гузлев, подошел к столу президента и снял трубку телефона.

“Что делать, Курзат?” Спросил Акас.

“Я ускоряю развертывание вооруженных сил”, - сказал Хирсиз. “Мы будем готовы начать операцию через несколько дней”.

“Вы не можете начать военное наступление без объявления войны Национальной ассамблеей”, - сказал Акас. “Уверяю вас, у нас пока нет голосов. Дай мне больше времени. Я уверен, что смогу убедить —”

“Нам не понадобятся голоса, Айс &##184;е”, - сказал Хирсиз, - “потому что я ввожу чрезвычайное положение и распускаю Национальную ассамблею”.

Глаза Акаса вылезли из орбит в полном шоке. “Ты что такое...?”

“У нас нет выбора, Айс ¸e”.

“Мы? Вы имеете в виду ваших военных советников? Генерал Озек? Они теперь твои советники?”

“Ситуация требует действий, Эй, а не разговоров”, - сказал Хирсиз. “Я надеялся, что вы поможете нам, но я готов действовать без вас”.

“Не делай этого, Курзат”, - сказал Акас. “Я знаю, что ситуация серьезная, но не принимайте никаких поспешных решений. Позвольте мне заручиться поддержкой американцев и Организации Объединенных Наций. Они нам симпатизируют. Американский вице-президент выслушает. Но если вы сделаете это, мы потеряем всякую поддержку ото всех ”.

“Мне жаль, Айси”, - сказал Хирсиз. “Это сделано. Вы можете проинформировать Национальную Ассамблею и Верховный суд, если хотите, или это сделаю я ”.

“Нет, это моя ответственность”, - сказал Акас. “Я расскажу им об агонии, которую вы испытываете в связи с гибелью стольких граждан Турции от рук РПК”.

“Спасибо тебе”.

“Я также скажу им, что твой гнев и разочарование сделали тебя безумным и пьянящим от крови”, - сказал Акас. “Я скажу им, что ваши военные советники говорят вам именно то, что они хотят, чтобы вы услышали, вместо того, что вам нужно услышать. Я скажу им, что ты сейчас не в себе ”.

“Не делай этого, Айси”, - сказал Хирсиз. “Это было бы нелояльно по отношению ко мне и Турции. Я делаю это, потому что это необходимо сделать, и это моя ответственность ”.

“Разве не это, как они говорят, является началом безумия, Курзат: настаивать на том, что у тебя есть обязанности?” Спросил Акас. “Это то, что говорят все диктаторы и сильные люди? Это то, что Эврен сказал в 1980 году или Тагма &# 231; сказал до него, когда они распустили Национальную ассамблею и захватили правительство в результате военного переворота? Идите к черту ”.

ГЛАВА ПЯТАЯ

Не ждите, пока в конце туннеля появится свет — идите туда и зажгите эту чертову штуку сами.

—ДАРА ХЕНДЕРСОН, ПИСАТЕЛЬНИЦА

АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

“Там, в Анкаре, полный хаос и неразбериха, господин вице-президент”, - заявила госсекретарь Стейси Энн Барбо из своего офиса в Вашингтоне по защищенной спутниковой видеоконференции. Также присутствовал вице-президент Кен Феникс на встрече с иракскими лидерами и послом США в Багдаде; и полковник Джек Вильгельм, командующий американскими войсками в северном Ираке, на авиабазе союзников Нахла близ северного города Мосул. “Премьер-министр Турции сама вызвала нашего посла на ковер для надирания задницы из-за очевидного нарушения воздушного пространства американским самолетом, но теперь он сидит и ждет в приемной под усиленной охраной из-за какого-то шума из-за безопасности”.

“Что говорят в посольстве, Стейси?” Спросил Феникс. “Они поддерживают контакт с послом?”

“Сотовая связь в настоящее время отключена, но перебои были нормой в течение нескольких дней после слухов о чрезвычайном положении, господин вице-президент”, - сказал Барбо. “Правительственное радио и ТЕЛЕВИДЕНИЕ описывали многочисленные демонстрации как за, так и против правительства Хирсиза, но они в основном были мирными, и полиция справляется с этим. Военные вели себя тихо. В Розовом дворце произошел какой-то инцидент с перестрелкой, но президентская охрана говорит, что президент в безопасности и выступит с обращением к нации позже сегодня ”.

“Это в значительной степени то, о чем мне говорили в посольстве здесь, в Багдаде”, - сказал Феникс. “Багдад обеспокоен запутанными новостями, но не повысил уровень готовности”.

“Мне нужно объяснение того, что произошло на ирако-турецкой границе, полковник Вильгельм”, - сказал Барбо. “Турки утверждают, что они сбили американский беспилотный самолет-разведчик над своей территорией, и они сходят с ума”.

“Я могу заверить всех, что все американские самолеты, беспилотные или иные, учтены, мэм, - сказал Вильгельм, - и мы не пропустили ни одного самолета”.

“Это включает в себя ваших контрактников, полковник?” Многозначительно спросил Барбо.

“Так и есть, мэм”.

“Кто управляет самолетами-разведчиками, действующими вдоль границы? Это та международная организация Scion Aviation?”

“Да, мэм. Они управляют двумя большими и довольно высокотехнологичными самолетами-разведчиками дальнего действия, и они привлекают беспилотные летательные аппараты меньшего размера в дополнение к своей деятельности ”.

“Я хочу поговорить с представителем прямо сейчас”.

“Он наготове, мэм. Генерал?”

“‘Генерал’?”

“Парень из Scion - генерал ВВС в отставке, мэм”. Глаза Барбо моргнули в замешательстве — очевидно, у нее не было такой информации. “Большинство наших подрядчиков в отставке или бывшие военные”.

“Ну, и где он? Разве он не работает там с вами, полковник?”

“Обычно он действует не из Центра командования и контроля, ” объяснил Вильгельм, “ а на линии полета. Он подключил свой самолет к сети Triple-C и к нашим немногочисленным оставшимся средствам ”.

“Я понятия не имею, что вы только что сказали, полковник”, - пожаловался Барбо, “и я надеюсь, что парень из Scion сможет разобраться и дать нам ответы на некоторые вопросы. Соедините его с линией сейчас ”.

Как раз в этот момент на экране видеоконференции открылось новое окно, и Патрик Макланахан, одетый в легкий серый жилет поверх белой рубашки с воротником, кивнул в камеру. “Патрик Макланахан, Scion Aviation International, в безопасности”.

“Макланахан ?” Стейси Барбо взорвалась, частично поднявшись со своего места. “Патрик Макланахан является оборонным подрядчиком в Ираке ?”

“Я тоже рад вас видеть, мисс государственный секретарь”, - сказал Патрик. “Я предполагал, что секретарь Тернер проинформировала вас об управлении Scion”.

Он подавил улыбку, когда увидел, как Барбо борется за контроль над своими чувствами и произвольными мышцами. В последний раз он видел ее менее двух лет назад, когда она все еще была старшим сенатором от Луизианы и председателем Сенатского комитета по вооруженным силам. Патрик, который тайно вернулся с космической станции Армстронг, где он находился фактически под домашним арестом, руководил погрузкой Барбо на борт космоплана XR-A9 Black Stallion, чтобы доставить ее с военно—воздушной базы Эллиот в Неваде на военно-морскую авиабазу Патуксент-Ривер в Мэриленде - полет, который занял менее двух часов.

Конечно, Барбо ничего этого не помнила, потому что Патрик заставил Хантера “Бумер” Ноубл соблазнить, а затем усыпить ее в роскошном номере отеля-казино в Лас-Вегасе, чтобы подготовить к ее короткому полету в космос.

Бронированные железные дровосеки Патрика и кибернетические пехотинцы Device commandos затем тайно доставили ее в резиденцию президента в Кэмп-Дэвиде, подчинили секретную службу и силы безопасности ВМС США и устроили конфронтацию между ней и президентом Джозефом Гарднером по поводу будущего мужчин и женщин, составлявших Силы космической обороны США, которыми президент был готов пожертвовать, чтобы заключить мир с Россией. В обмен на неразглашение секретных сделок Гарднера с русскими президент согласился разрешить любому подчиненному Макланахана, который не хотел служить под началом Гарднера, с честью уйти с военной службы…

... и Патрик обеспечил продолжение сотрудничества президента, взяв с собой все оставшиеся силы в составе шести жестяных человечков и двух кибернетических боевых систем пехотных устройств, а также запасные части, комплекты оружия и планы по их производству. Передовые системы повышения эффективности бронетанковой пехоты уже доказали, что они могут победить российскую и иранскую армии, а также "Морских котиков" США и проникнуть в самые тщательно охраняемые президентские резиденции в мире — Патрик знал, что у него есть надежная поддержка на случай, если президент попытается избавиться от своей проблемы с Макланаханом.

“Здесь какая-то проблема, мисс секретарь?” Спросил вице-президент Феникс. “Я знаю, что вы раньше встречались с генералом Макланаханом”.

“Уверяю вас, мы подготовили все надлежащие уведомления и заявки — я сделал их сам через Агентство гражданской поддержки ВВС”, - сказал Патрик. “Не было никакого конфликта с —”

“Можем мы, пожалуйста, покончить с этим?” Стейси Энн Барбо внезапно возмущенно выпалила. Патрик улыбнулся про себя: он знал, что такая опытная политическая профессионалка, как Барбо, знала, как оставаться здесь и сейчас, независимо от того, насколько сильно она была шокирована. “Генерал, приятно видеть вас здоровым и бодрым. Я должен был знать, что выход на пенсию никогда не означал бы кресло-качалку на крыльце для кого-то вроде тебя ”.

“Я думаю, вы слишком хорошо меня знаете, мисс секретарь”.

“И я также знаю, что вы не стесняетесь наступать прямо на границы, а иногда и на один-два фута переступать их в своем стремлении выполнить работу”, - напрямую продолжил Барбо. “Мы получили жалобы от турок на самолеты-невидимки, возможно, беспилотные, пролетающие над воздушным пространством Турции без разрешения. Простите, что я так говорю, сэр, но на этом повсюду ваши отпечатки пальцев. Что именно ты сделал?”

“Контракт Scion заключается в предоставлении услуг комплексного наблюдения, сбора разведданных, рекогносцировки и ретрансляции данных на ирако-турецкой границе”, - сказал Патрик. “Нашей основной платформой для выполнения этой функции является многоцелевой транспортный самолет XC-57, который представляет собой управляемый или беспилотный летательный аппарат с турбовентиляторным двигателем, который может быть оснащен различными модулями для изменения его функций. Мы также используем беспилотные летательные аппараты меньшего размера, которые ...

“Переходите к сути, генерал”, - отрезал Барбо. “Пересекали вы иракско-турецкую границу или нет?”

“Нет, мэм, мы этого не делали — по крайней мере, ни одним из наших самолетов” .

“Что, черт возьми, это значит?”

“Турки обстреляли ложную цель, которую мы ввели в их компьютеры обнаружения и слежения Patriot через их радар с фазированной решеткой”, - сказал он.

“Я знал это! Вы действительно спровоцировали турок на запуск их ракет!”

“Частью нашей контрактной разведывательной миссии является анализ и классификация всех угроз в этой зоне ответственности”, - объяснил Патрик. “После нападения на Второй полк в Заху я считаю турецкую армию и пограничников угрозой”.

“Я не должен напоминать вам, генерал, что Турция является важным союзником в НАТО и во всем регионе — они не являются врагами”, - горячо заявил Барбо. Всем было ясно, кем, по ее мнению, был враг на самом деле. “Союзники не подменяют радары друг друга, не заставляют их тратить ракеты стоимостью в два миллиона долларов на погоню за призраками и не сеют страх и недоверие в районе, который уже переживает критический уровень страха. Я не позволю вам сорвать наши дипломатические усилия только для того, чтобы вы могли протестировать какое-нибудь новое устройство или заработать немного денег своим инвесторам ”.

“Госпожа госсекретарь, турки переместили свои батареи Patriot дальше на запад, противостоя Ираку, а не только Ирану”, - сказал Патрик. “Сообщили ли нам об этом турки?”

“Я здесь не для того, чтобы отвечать на ваши вопросы, генерал. Ты здесь, чтобы ответить на мои вопросы ...!”

“Госпожа госсекретарь, мы также знаем, что у турок есть артиллерийские системы дальнего действия, подобные тем, которые они использовали для атаки на Второй полк в Заху”, - продолжил Патрик. “Я хочу посмотреть, что планируют турки. Перетряска в их высшем военном командовании, а теперь и потеря связи из посольства, говорят мне, что что-то происходит, возможно, что-то серьезное. Я рекомендую нам—”

“Простите меня, генерал, но я здесь также не для того, чтобы прислушиваться к вашим рекомендациям”, - вмешался государственный секретарь Барбо. “Вы подрядчик, а не член кабинета или штата. Теперь послушайте меня, генерал: мне нужны все ваши данные слежения, снимки с радаров и все остальное, что вы собрали с тех пор, как ваша компания подписала контракт. Я хочу—”

“Извините, мэм, но я не могу вам это дать”, - сказал Патрик.

“Что ты мне сказал?”

“Я сказал, госпожа госсекретарь, что не могу передать вам ничего из этого”, - повторил Патрик. “Данные принадлежат Центральному командованию США — вам придется попросить их об этом”.

“Не играй со мной в игры, Макланахан. Мне придется объяснить, что вы сделали с Анкарой. Похоже, это будет еще один случай, когда подрядчики переступают свои границы и действуют слишком независимо. Любые расходы, понесенные турками за ваши действия, будут исходить из вашего кармана, а не Казначейства США ”.

“Это будет решать суд”, - сказал Патрик. “Тем временем, информация, которую мы собираем, принадлежит Центральному командованию или тому, кого они назначат для ее получения, например, Второму полку. Только они могут решить, кому это достанется. Любая другая информация или ресурсы, не предусмотренные контрактом с правительством, принадлежат Scion Aviation International, и я не могу разглашать ее кому бы то ни было без контракта или постановления суда ”.

“Вы хотите играть со мной в жесткие игры, мистер, прекрасно”, - отрезал Барбо. “Я подам на вас и вашу компанию в суд так быстро, что у вас закружится голова. Тем временем я собираюсь рекомендовать госсекретарю Тернеру расторгнуть ваш контракт, чтобы мы могли доказать турецкому правительству, что это больше не повторится ”. Патрик ничего не сказал. “Полковник Вильгельм, я собираюсь рекомендовать Пентагону, чтобы вы возобновили операции по обеспечению безопасности вдоль пограничной зоны, пока мы не сможем нанять другого подрядчика для замещения. Ждите дальнейших распоряжений на этот счет ”.

“Да, мэм”. Барбо провела тыльной стороной ладони по своей камере, и ее изображение исчезло. “Спасибо, генерал”, - сердито сказал Вильгельм. “Здесь я в тупике. Мне потребуются недели, чтобы отправить замену, вернуть и распаковать снаряжение и снова организовать патрулирование.”

“У нас нет недель, полковник, у нас есть дни”, - сказал Патрик. “Господин вице-президент, я сожалею о дипломатическом скандале, который я вызвал, но мы многому научились. Турция к чему-то готовится. Мы должны быть готовы к этому ”.

“Например, что? Ваша теория вторжения в Ирак?”

“Да, сэр”.

“Что случилось, что заставило вас думать, что это вторжение неизбежно?”

“Произошло многое, сэр”, - ответил Патрик. “Собственный анализ Scion показывает, что у турок сейчас есть двадцать пять тысяч военизированных формирований "Джандарма’ в пределах трехдневного перехода от Мосула и Эрбиля, и еще три дивизии — сто тысяч регулярной пехоты, бронетехники и артиллерии - в пределах недельного перехода”.

“Три дивизии?”

“Да, сэр, это почти столько же войск, сколько было у Соединенных Штатов в Ираке в разгар операции ”Иракская свобода", за исключением того, что турки сосредоточены на севере", - сказал Патрик. “Эти наземные силы поддерживаются крупнейшими и наиболее передовыми военно-воздушными силами между Россией и Германией. Наследник считает, что они готовы нанести удар. Недавняя отставка военного руководства Турции и эта совсем недавняя неразбериха и потеря контакта с посольством в Анкаре подтверждают мои опасения ”.

На линии повисла долгая пауза; Патрик увидел, как вице-президент откинулся на спинку кресла и потер лицо и глаза — в замешательстве, страхе, сомнении, неверии или во всех четырех, он не мог сказать. Затем: “Генерал, я не знал вас так хорошо, когда вы работали в Белом доме”, - сказал Феникс. “Большая часть того, что я знаю, - это то, что я слышал в Овальном кабинете и кабинетной комнате, обычно во время чьей-то гневной тирады, направленной на вас. У вас репутация в двух вещах: выводите из себя множество людей ... и проводите своевременный, правильный анализ.

“Я собираюсь поговорить с президентом и рекомендовать, чтобы госсекретарь Барбо и я совершили визит в Турцию, чтобы встретиться с президентом Хирсизом и премьер-министром Акашем”, - продолжил он. “Стейси может отвечать за принесение извинений. Я собираюсь спросить президента Хирсиза, что происходит, как он думает, какова его ситуация с политической точки зрения и с точки зрения безопасности, и что Соединенные Штаты могут сделать, чтобы помочь. Ситуация явно выходит из-под контроля, и простого объявления РПК террористической организацией недостаточно. Мы должны делать больше, чтобы помочь Турецкой Республике.

“Я также собираюсь рекомендовать, генерал, чтобы вам разрешили продолжить ваши операции по наблюдению на ирако-турецкой границе”, - продолжил Феникс. “Я не думаю, что он купится на это, но если полковник Вильгельм говорит, что потребуются недели, чтобы вернуться на позиции, у нас нет особого выбора. Очевидно, что больше не будет никаких действий против турок без специального разрешения Пентагона или Белого дома. Ясно?”

“Да, сэр”.

“Хорошо. Полковник Вильгельм, госсекретарь Барбо не входит в вашу цепочку командования, и я тоже. Вы должны выполнить свой последний набор приказов. Но я бы рекомендовал занять оборону и быть готовым ко всему, на случай, если теория генерала сбудется. Я не знаю, сколько предупреждений вы получите. Извините за путаницу, но иногда так оно и происходит ”.

“Так происходит большую часть времени, сэр”, - сказал Вильгельм. “Сообщение понято”.

“Я буду на связи. Спасибо вам, джентльмены ”. Вице-президент кивнул кому-то за кадром, и его обеспокоенное, противоречивое выражение лица исчезло.

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ, БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Патрик Макланахан в Ираке !” - взвизгнула госсекретарь Стейси Энн Барбо, входя в Овальный кабинет. “Я только что говорил с ним на телефонной конференции с Фениксом и армией. Макланахан отвечает за воздушную разведку по всему северному Ираку! Как, черт возьми, этот парень мог появиться в Ираке, а мы об этом не знали?”

“Расслабься, Стейси Энн, расслабься”, - сказал президент Джозеф Гарднер. Он улыбнулся, ослабил галстук и откинулся на спинку стула. “Ты выглядишь еще красивее, когда злишься”.

“Что ты собираешься делать с Макланаханом, Джо? Я думал, он исчезнет, переедет в какую-нибудь квартиру в Вегасе, поиграет со своим ребенком, займется рыбной ловлей нахлыстом или еще чем-нибудь. Он не только не исчез, но теперь он мутит воду между Ираком и Турцией ”.

“Я знаю. Я получил брифинг от Конрада. Это то, чем занимается этот парень, Стейси. Не беспокойся о нем. Рано или поздно он зайдет слишком далеко, снова, и тогда мы сможем привлечь его к ответственности. У него больше нет своих высокотехнологичных военно-воздушных сил, которые могли бы сражаться за него ”.

“Ты слышал, что он мне сказал? Он отказывается передавать данные о своей миссии в Государственный департамент! Я хочу, чтобы его бросили в тюрьму, Джо!”

“Я сказал, расслабься, Стейси”, - сказал Гарднер. “Я не собираюсь делать ничего, что вернет имя Макланахана в прессу. Все забыли о нем, и я предпочитаю именно такой способ. Мы попытаемся привлечь его к федеральному суду за то, что он разместил несколько поддельных радарных изображений, чтобы обмануть турок, и мы снова превратим его в героя СМИ. Мы подождем, пока он не сделает что-нибудь действительно плохое, и тогда мы его прижмем ”.

“Этот парень - плохие новости, Джо”, - сказал Барбо. “Он унизил нас обоих, насрал на нас и ткнул нас в это носом. Теперь он получил какой-то крупный правительственный контракт и летает по северному Ираку ”. Она сделала паузу на мгновение, затем спросила: “У него все еще есть те роботы, которые он ...?”

“Да, насколько я знаю, они все еще у него”, - сказал президент. “Я не забыл о них. У меня есть целевая группа в ФБР, которая просматривает полицейские отчеты по всему миру в поисках свидетелей. Теперь, когда мы знаем, что он работает в Ираке, мы расширим поиск там. Мы их достанем”.

“Я не понимаю, как ты можешь позволить ему сохранить эти вещи. Они принадлежат правительству США, а не Макланахану ”.

“Ты чертовски хорошо знаешь почему, Стейси”, - раздраженно сказал Гарднер. “У Макланахана достаточно компромата на нас обоих, чтобы в мгновение ока закончить наши карьеры. Роботы - небольшая цена за его молчание. Если бы парень разрушал города или грабил банки вместе с ними, я бы поставил их поиск в приоритет, но оперативная группа ФБР не сообщала о каких-либо наблюдениях и не получала никаких подсказок о них. Макланахан поступает умно и держит эти вещи в секрете ”.

“Я не могу поверить, что у него есть такое мощное оружие, как эти роботы и доспехи, или что бы это ни было, и он не использовал их”.

“Как я уже сказал, он умен. Но в первый раз, когда он разоблачит эти штуки, моя оперативная группа набросится на него ”.

“Почему они так долго? Роботы были десяти футов ростом и сильны, как танки! Он использовал их, чтобы убить российского президента в его частной резиденции, а затем использовал их, чтобы ворваться в Кэмп-Дэвид!”

“Их там всего несколько, и, судя по тому, что мне сообщили, они сворачиваются, и их довольно легко скрыть”, - сказал президент. “Но я думаю, что главная причина, по которой они этого не сделали, заключается в том, что у Макланахана есть несколько влиятельных друзей, которые помогают уводить следователей в сторону ”.

“Например, кто?”

“Я не знаю ... пока”, - сказал Гарднер. “Кто-то с политическим влиянием, достаточно влиятельный, чтобы привлечь инвесторов к покупке высокотехнологичных устройств, таких как этот самолет-разведчик, и достаточно сообразительный на Капитолийском холме и в Пентагоне, чтобы получить правительственные контракты и обойти законы об экспорте технологий”.

“Я думаю, тебе следует расторгнуть его контракты и отправить его собирать вещи. Этот человек опасен ”.

“Он нам не мешает, он выполняет работу в Ираке, которая позволяет мне быстрее вывести оттуда войска — и я не хочу однажды утром проснуться и обнаружить, что один из этих роботов стоит надо мной в моей спальне”, - сказал Гарднер. “Забудь о Макланахане. В конце концов, он облажается, и тогда мы сможем убрать его ... тихо ” .

ШТАБ-КВАРТИРА В ПРОВИНЦИИ ДЖАНДАРМА, ВАН, ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА

РАНО НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Восточная региональная штаб-квартира сил внутренней безопасности Турции, Джандарма, находилась недалеко от аэропорта Ван, к юго-востоку от города и недалеко от озера Ван. Комплекс главного штаба состоял из четырех трехэтажных зданий, образующих квадрат с большим внутренним двором, кафетерием и зоной отдыха в центре. Через парковку на северо-востоке находилось единственное квадратное четырехэтажное здание, в котором размещался центр содержания под стражей. К юго-востоку от штаба находились казармы, учебная академия, спортивные площадки и стрельбища.

Здание штаб-квартиры располагалось прямо на проспекте Ипек Голу, главной магистрали, соединяющей город с аэропортом. Поскольку штаб-квартира подверглась многочисленным нападениям со стороны проезжающих мимо — обычно в здание бросали камни или мусор, но иногда в окно стреляли из пистолета или бутылки с зажигательной смесью, — стороны комплекса, выходящие на авеню на северо-западе, улицу Саммербанк на юго-западе и улицу Аяк на северо-востоке, были ограждены десятифутовой железобетонной стеной, украшенной картинами и мозаикой, а также некоторыми графитами против Джандармы. Все окна на той стороне были сделаны из пуленепробиваемого стекла.

На юго-восточной стороне таких защитных стен не существовало; звуки стрельбы на полигонах днем и ночью, постоянное присутствие полиции и стажеров Джандармы, а также большое открытое расстояние между зданием и главными зданиями означали, что периметр представлял собой просто двенадцатифутовый освещенный забор из армированной сетки, увенчанный колючей проволокой, патрулируемый камерами и разъезжающими патрулями на пикапах. Район вокруг комплекса был легкой промышленностью; ближайшим жилым районом был жилой комплекс в четырех кварталах отсюда, занимаемый в основном офицерами Джандармы, персоналом и инструкторами академии.

Академия готовила сотрудников правоохранительных органов со всей Турции. Выпускников распределяли в городские или провинциальные полицейские управления, или они оставались для дальнейшего обучения, чтобы стать офицерами Джандармы, или проходили курсы повышения квалификации по борьбе с беспорядками, специальному оружию и тактике, обезвреживанию бомб, антитеррористическим операциям, разведке, пресечению наркотиков и десяткам других специальностей. В академии было сто сотрудников и преподавателей, а число студентов-резидентов составляло около тысячи.

Наряду с перестрелками с оружейных полигонов, еще одним постоянным явлением в комплексе Джандарма в Ване были протестующие. В следственном изоляторе содержалось около пятисот заключенных, в основном подозреваемых в курдских повстанцах, контрабандистах и иностранцах, захваченных в приграничных районах. Учреждение не было тюрьмой и не было рассчитано на длительное заключение, но по меньшей мере пятая часть заключенных находилась там более года, ожидая суда или депортации. Большинство протестов были небольшими — матери или жены держали плакаты с фотографиями своих близких, требуя справедливости, — но некоторые были более масштабными, а некоторые переросли в насилие.

Демонстрация, которая началась тем утром, началась масштабно и быстро разрасталась. Распространился слух, что джандарма захватила Зилар Аззави, печально известного лидера курдских террористов по прозвищу Ястреб, и пытала ее для получения информации.

Протестующие перекрыли проспект Ипек Голу и заблокировали все главные входы в учреждение Джандарма. Джандарма отреагировали быстро и с применением силы. Академия экипировала всех студентов в спецсредства и окружила два главных здания, сосредоточив силы на центре содержания под стражей на случай, если толпа попытается ворваться в здание и освободить Аззави и других заключенных. Движение было перенаправлено вокруг места акции протеста по улицам Сумербанк и Аяк на другие магистрали, чтобы избежать полного закрытия движения в аэропорт Ван.

Хаотичная ситуация и отвод студентов, преподавателей, персонала и большей части сил безопасности на главную улицу, где находились протестующие, позволили слишком легко проникнуть в здание с юго-востока.

Самосвал с легкостью проехал через внешние и внутренние служебные ворота на Самербанк-стрит, затем промчался мимо оружейного полигона и через спортивные площадки. Горстка охранников бросилась в погоню и открыла огонь из автоматического оружия, но ничто не могло остановить это. Грузовик въехал прямо в здание казарм академии…

...где сдетонировали три тысячи фунтов мощной взрывчатки, упакованной в отсек для свалки, уничтожив трехэтажные студенческие казармы и сильно повредив главное учебное здание поблизости.

ГОСУДАРСТВЕННОЕ СРЕДСТВО СВЯЗИ, ÇАНКАЯ, АНКАРА, ТУРЦИЯ

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Сегодня я с прискорбием объявляю, что ввожу чрезвычайное положение в Турецкой Республике”, - заявил президент Курзат Хирсиз. Он зачитал свое заявление из государственного центра связи в Ç анкайе бесстрастно, деревянным голосом, даже не отрываясь от своей газеты. “Подлое нападение РПК этим утром на региональный штаб Джандармы в Ване, в результате которого погибли по меньшей мере двадцать человек и десятки получили ранения, вынуждает меня срочно отреагировать.

“С немедленного вступления в силу местные и провинциальные правоохранительные органы будут дополнены регулярным и резервным военным персоналом”, - продолжил он, все еще не отрываясь от своего подготовленного заявления. “Они существуют только для оказания помощи в операциях по обеспечению безопасности. Это позволит местной и провинциальной полиции производить аресты и расследовать преступления.

“Я должен сообщить, что несколько угроз со стороны РПК были получены через радиосообщения, закодированные объявления в газетах и публикации в Интернете, призывающие последователей и сочувствующих по всему миру восстать и нанести удар по Турецкой Республике. Наши аналитики пришли к выводу, что сообщения предназначены для активации спящих ячеек по всему региону, чтобы начать концентрированные атаки на правительственные объекты по всей стране.

“После инцидента в Ване я вынужден серьезно отнестись к этим угрозам и ответить силой. Поэтому я приказываю временно закрыть все правительственные учреждения в Турции, установить строгий комендантский час от заката до рассвета во всех городах и поселках и провести обязательный стопроцентный личный досмотр и досмотр транспортных средств сотрудниками службы безопасности.

“Следующие действия, которые я заказал, требуют помощи и сотрудничества общественности в целом. Из-за опасности неосознанного распространения террористических инструкций я прошу, чтобы все газеты, журналы, радио, телевидение и все частные средства массовой информации добровольно прекратили публикацию любых рекламных объявлений, статей или уведомлений, представленных кем-либо, кто не является репортером или редактором публикации, или если источник информации не проверен или лично не известен. Мое намерение состоит в том, чтобы избежать полного закрытия средств массовой информации. Крайне важно, чтобы передача закодированных сообщений в "спящие ячейки" была полностью прекращена, и мое правительство свяжется со всеми каналами, чтобы убедиться, что они понимают важность их быстрого и тщательного сотрудничества.

“Наконец, я прошу, чтобы все интернет-провайдеры в Турецкой Республике и те, кто предоставляет услуги Турции, добровольно установили и обновили фильтры и перенаправители, чтобы заблокировать доступ к известным и подозреваемым террористическим веб-сайтам и серверам. Это не должно привести к массовому отказу в интернет-услугах в Турции. Электронная почта, торговля и доступ к обычным сайтам и сервисам должны продолжаться в обычном режиме — будут закрыты только те серверы, которые, как известно, содержат террористические или антиправительственные сайты. Мы будем внимательно следить за всеми интернет-провайдерами, доступными для населения Турции, чтобы убедиться, что это не повлияет на доступ к законным сайтам ”.

Хирсиз нервно глотнул воды из стакана вне камеры, его рука заметно дрожала, глаза не смотрели в камеру. “Я искренне извиняюсь перед народом Турции за то, что был вынужден предпринять эти действия”, - продолжил он после долгой, неудобной паузы, - “но я чувствую, что у меня нет выбора, и я прошу ваших молитв, терпения и сотрудничества. Мое правительство будет неустанно работать, чтобы остановить террористов, восстановить безопасность и порядок и вернуть нашу нацию к нормальной жизни. Я прошу граждан Турции быть бдительными, помогать правительственным чиновникам и правоохранительным органам, а также быть сильными и храбрыми. Наша нация уже проходила через это раньше, и мы всегда выходили из этого более сильными и мудрыми. Мы сделаем это снова. Благодарю вас ”.

Хирсиз выбросил страницы со своим заявлением, когда к нему подошел премьер-министр Айс Акас. “Это самая сложная речь, которую я когда-либо произносил”, - сказал Хирсиз.

“Я надеялась, что ты передумаешь, Курзат”, - сказала она. “Еще не слишком поздно, даже сейчас”.

“Я должен это сделать, Айси”, - сказал Хирсиз. “Сейчас слишком поздно менять курс”.

“Нет, это не так. Позволь мне помочь тебе сделать это. Пожалуйста.” Помощник передал записку Акасу. “Возможно, это поможет: американское посольство запрашивает встречу на высоком уровне в Эрбиле. Вице-президент Феникс находится в Багдаде и хочет присутствовать вместе с государственным секретарем ”.

“Невозможно”, - сказал Хирсиз. “Мы не можем остановить это сейчас”. Он на мгновение задумался. “Мы не можем встретиться с ними: в стране введено чрезвычайное положение. Мы не можем гарантировать безопасность президента или наших министров в Ираке”.

“Но если вы действительно присутствовали, я уверен, что они предложат существенную военную, техническую и экономическую помощь, если встретятся с нами - они редко приходят с пустыми руками”, — сказал Акас. “Американский посол уже направил в министерство иностранных дел сообщение о компенсации за пуски ракет Patriot”.

“Компенсация? Для чего? Что они сказали?”

“Посол, выступая от имени госсекретаря Барбо, сказал, что невооруженный разведывательный самолет, управляемый частной фирмой, заключившей контракт на обеспечение наблюдения за пограничным районом северного Ирака, непреднамеренно излучил то, что они назвали ‘случайными электронными помехами’, которые заставили нас запустить эти ракеты Patriot. Посол очень извинялся и сказал, что он уполномочен предложить существенную компенсацию или замену ракет, а также предложил помощь в предоставлении информации о любых неизвестных транспортных средствах или лицах, пересекающих границу с Турцией ”. Хирсиз кивнул. “Это отличная возможность, Курзат. Вы можете провести встречу, а затем отменить чрезвычайное положение после того, как американский вице-президент заключит соглашение. Вы сохраняете лицо, и войны не будет ”.

“Снова спасены американцами, да, Айс ¸э?” Бесстрастно сказал Хирсиз. “Ты так уверен, что они захотят помочь?” Он сделал знак помощнику, который вручил ему защищенный сотовый телефон. “График был сдвинут, генерал”, - сказал он после быстрого набора номера. “Выдвигайте свои войска и поднимайте самолеты в воздух, сейчас!”

ЦЕНТР КОМАНДОВАНИЯ И КОНТРОЛЯ, АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

В ТОТ ВЕЧЕР

“Похоже, что колеса готовятся сойти с колес в Турции, не так ли?” Крис Томпсон сказал. Он сидел за пультом директора службы безопасности в Танке, наблюдая за новостными репортажами о мерах безопасности, происходящих в Турецкой Республике, на одном из больших экранов в передней части Танка, который всегда был настроен на американский новостной канал. В сообщениях сообщалось о столкновениях полиции и вооруженных сил с протестующими на улицах Стамбула и Анкары. “Хирсиз сумасшедший. Чрезвычайное положение? По-моему, звучит как военный переворот. Интересно, он все еще у власти? ”

“Потише болтай, Томпсон”, - сказал Джек Вильгельм, сидевший за своей консолью неподалеку. “Мы все можем видеть, что происходит. Выведи восьмой датчик вперед и увеличь изображение на десять-X. ” Он изучил изображение трех грузовиков доставки, едущих по дороге, грузовые секции заметно покачивались на поворотах. “Они продвигаются довольно быстро, вы бы не сказали? Увеличьте изображение в пятнадцать раз, получите описание, передайте его в IA. Кто у них есть в этом районе, майор Джаббури?” Турецкий офицер связи разложил свои карты и бортовые журналы, затем поднял телефонную трубку. “Да ладно, майор, у нас не весь день впереди”.

“Подразделение пограничного патруля движется в противоположном направлении, примерно в десяти милях отсюда, сэр”, - ответил после длительной задержки майор Хамид Джаббури, заместитель офицера связи турецкой армии. “Они были уведомлены об исследовании транспортных средств. Они просили нас продолжать наблюдение и сообщать, если они обратятся ”.

“Конечно - что еще нам здесь нужно делать, кроме как обслуживать IA?” Вильгельм проворчал. “Обезьяна может выполнить эту работу”. В этот момент к командиру бригады подошел Патрик Макланахан. “Говорите о дьяволе. Должен признать, генерал, ваш беременный бомбардировщик-невидимка - убийца. Мы получаем одинаковое количество просмотров по всему сектору с помощью четвертой части планеров; мы экономим пропускную способность сети, топливо и персонал; а рампа и воздушное пространство менее перегружены ”.

“Спасибо, полковник. Я передам это Джону и его инженерам ”.

“Ты сделаешь это”. Вильгельм указал на телевизионный монитор. “Итак, ты говорил с вице-президентом о том дерьме, которое происходит в Турции?”

“Он направляется в Эрбиль на встречу с иракскими, курдскими и, возможно, турецкими лидерами”, - сказал Патрик. “Он сказал, что получит от нас обновленную информацию, когда приземлится”.

“Все еще думаете, что Турция вторгнется?”

“Да. Сейчас больше, чем когда-либо. Если Хирсиз не поддерживает войну, единственный законный способ, которым он может начать ее, - это распустить Национальную ассамблею и отдать приказ об этом лично ”.

“Я думаю, что это безумие, генерал”, - сказал Вильгельм. “Атака в Заху была большой ошибкой, вот и все. Военные задействованы, потому что генералы хотят показать, кто здесь главный, и заставить курдов, иракцев и американцев сесть за стол переговоров ”.

“Я надеюсь, что вы правы, полковник”, - сказал Патрик. “Но у них там большие силы, и их становится больше с каждым часом”.

“Это демонстрация силы, вот и все”, - настаивал Вильгельм.

“Посмотрим”.

“Допустим, они действительно вторгаются. Как ты думаешь, как далеко они зайдут?”

“Надеюсь, они могут просто захватить провинцию Дахук и затем остановиться”, - сказал Патрик. “Но с этими силами они спешат к границе, они могут захватить международный аэропорт Эрбиль, осадить город и половину провинции Эрбиль и вынудить курдское правительство бежать. После этого они могут пройти маршем до самого Киркука. Они могли бы сказать, что это для защиты трубопровода КТК от курдских повстанцев ”.

“Осаждать" — слушаю вас, генерал”, - сказал Вильгельм, посмеиваясь и качая головой. “Вы когда-нибудь были в осаде, генерал, или вы просто бомбите места, находящиеся за пределами видимости?”

“Вы когда-нибудь слышали о месте под названием Якутск, полковник?” - Спросил Патрик.

У Вильгельма отвисла челюсть, сначала от шока — от самого себя, - а затем от стыда. “О ... О, черт, генерал, мне жаль”, - тихо сказал он. Он определенно слышал о Якутске, третьем по величине городе Российской Сибири…

... и расположение крупной авиабазы, которая использовалась в качестве передовой базы заправщиков для дозаправки российских бомбардировщиков дальнего действия, участвовавших в американском холокосте — ядерном нападении на Соединенные Штаты, в результате которого погибли тридцать тысяч человек, почти сто тысяч были ранены и уничтожены почти все американские пилотируемые бомбардировщики дальнего радиуса действия и межконтинентальные баллистические ракеты наземного базирования, всего шестью годами ранее.

Патрик Макланахан разработал план нанести ответный удар по российским ядерным ракетам наземного базирования, высадив в Якутске группу коммандос "Железный дровосек" и "Кибернетическое пехотное устройство", захватив базу, а затем используя ее для организации высокоточных воздушных налетов американских бомбардировщиков на территорию России. Президент России Анатолий Грызлов нанес ответный удар по своей собственной авиабазе ... крылатыми ракетами с ядерными боеголовками. Хотя оборона Патрика остановила большинство крылатых ракет и позволила большей части бомбардировщиков и заправщиков Патрика уйти, тысячи русских и все, кроме горстки членов американской наземной команды, были сожжены.

“Когда вы приобрели эту привычку сначала говорить, а потом думать, полковник?” - Спросил Патрик. “Это просто пребывание в Ираке, или вы уже давно работаете над техникой?”

“Я сказал, что сожалею, генерал”, - раздраженно сказал Вильгельм, снова обращаясь непосредственно к самому себе. “Я забываю, с кем я разговариваю. И я мог винить в этом то, что провел в этой дыре почти восемнадцать месяцев — это могло довести кого угодно до истерики или чего похуже. Это моя третья командировка в Ирак, и я никогда не справлялся с заданием как следует — никогда . Они все равно меняют это каждые пару месяцев: мы здесь, чтобы остаться, мы уходим, мы остаемся, мы уходим; мы боремся с иностранцами, мы боремся с суннитами, мы боремся с шиитами, мы боремся с Аль-Каидой; теперь мы, возможно, боремся с турками ”. Он сделал паузу, посмотрел на Патрика извиняющимся взглядом, затем добавил: “Но я не буду винить в этом ничего, кроме того, что я мудак. Еще раз, сэр, прошу прощения. Забудь, что я это сказал ”.

“Это забыто, полковник”. Патрик посмотрел на сводную карту сектора, затем на новостное освещение беспорядков в Турции. “И вы высказали свою точку зрения: если турки направятся к Эрбилю и Киркуку, они не будут их ‘осаждать’ — они сравняют их с землей и убьют сотни тысяч людей при этом”.

“Вас понял, сэр”, - сказал Вильгельм. “Окончательное решение их курдской проблемы”. Раздался сигнал внутренней связи, и Вильгельм коснулся кнопки микрофона: “Иди... понял ... Роджер, я передам ему. Warhammer вышел. Слушайте внимательно, дамы и джентльмены. Подразделение уведомило нас, что вице-президент примерно через час отправится в Эрбиль, чтобы утром встретиться с членами регионального правительства Курдистана. Он пролетит через наш сектор, прежде чем его передадут для захода на посадку в Эрбиле, но Багдад будет контролировать полет, и они будут следовать обычным процедурам VIP и дипломатического полета. Генерал, мне приказали—”

“Я могу детально следить за траекторией полета вице-президента на предмет любых признаков движения”, - вмешался Патрик. “Просто передайте мне путевые точки, и я все настрою”.

“Вы можете сделать это и следить за нашим сектором?” Спросил Вильгельм.

“Если бы у меня здесь было еще два неудачника, полковник, я мог бы круглосуточно наблюдать за всем Ираком, юго-восточной Турцией и северо-западной Персией, и у меня все еще был бы запасной наземный отряд”, - сказал Патрик. Он коснулся своего защищенного наушника. “Бумер, ты понял последнее?”

“Уже настраиваю это, сэр”, - ответил Хантер Ноубл. “Неудачник, которого мы подняли в воздух прямо сейчас, может отследить свой полет внутри провинции Эрбиль, но я полагаю, вы хотите следить за вице-президентом всю дорогу от Багдада, да?”

“Фирма А”.

“Так и думал. У нас на станции будет неудачник номер два ... примерно через сорок минут.”

“Как можно быстрее, Бумер. Переместите первого неудачника на юг, чтобы следить за полетом вице-президента, затем поместите второго на трассу наблюдения на севере, когда он поднимется в воздух.”

“Вас понял”.

“Значит, мы сможем наблюдать за его полетом из Багдада до самого Эрбиля?” Спросил Вильгельм.

“Нет — мы сможем отслеживать и идентифицировать каждый самолет и каждое транспортное средство, которое перемещается в семи иракских провинциях, от Рамади до Кербелы и повсюду между ними, в режиме реального времени”, - сказал Патрик. “Мы сможем отслеживать и идентифицировать каждое транспортное средство, которое приближается к самолету вице-президента перед вылетом; мы сможем наблюдать за выруливанием его самолета и контролировать все другие самолеты и транспортные средства в его окрестностях. Если будет какая-либо подозрительная активность до отъезда или его прибытия в Эрбиль, мы можем предупредить его и его охрану ”.

“С двумя самолетами?”

“Мы почти можем сделать это с одним, но для той точности, которая нам нужна, лучше разделить покрытие и использовать максимально возможное разрешение”, - сказал Патрик.

“Довольно круто”, - сказал Вильгельм, качая головой. “Жаль, что вас, ребята, не было рядом несколько месяцев назад: я пропустил выпускной моей младшей дочери в средней школе в прошлом году. Это второй раз, когда я пропускаю что-то подобное ”.

“У меня есть сын, который готовится пойти в среднюю школу, и я не могу вспомнить, когда в последний раз видел его на школьном спектакле или футбольном матче”, - сказал Патрик. “Я знаю, что ты чувствуешь”.

“Извините, полковник”, - вмешался по внутренней связи турецкий офицер связи, майор Джаббури. “Я был уведомлен о том, что Авиационно-транспортная группа ВВС Турции отправляет пять VIP-транспортных самолетов Gulfstream из Анкары в Эрбиль для участия в совместных переговорах между Соединенными Штатами, Ираком и моей страной, которые начинаются завтра. Самолет в воздухе и будет в пределах нашей зоны действия примерно через шестьдесят минут ”.

“Очень хорошо”, - сказал Вильгельм. “Капитан Коттер, дайте мне знать, когда получите план полета”.

“Теперь понял, сэр”, - ответил Коттер, офицер управления воздушным движением полка, несколько мгновений спустя. “Происхождение подтверждено. Я свяжусь с министром иностранных дел Ирака и уточню его маршрут ”.

“Сначала выведи это на большую доску, затем сделай звонок”. Синяя линия прочертила дугу на главном мониторе с большим экраном, направляясь прямо из Анкары в северо-западный международный аэропорт Эрбиля, примерно в восьмидесяти милях к востоку, пролетая чуть восточнее авиабазы союзников Нала. Хотя курс полета был изогнутым, а не прямым, маршрут “большого круга” протяженностью шестьсот миль был наиболее прямой траекторией полета из одной точки в другую. “Выглядит неплохо”, - сказал Вильгельм. “Майор Джаббури, убедитесь, что у ОВР тоже есть план полета, и убедитесь, что полковник Джаффар в курсе”.

“Да, полковник”.

“Ну, по крайней мере, стороны разговаривают друг с другом. Может быть, все это дело в конце концов уляжется ”.

В течение следующих двадцати минут обстановка значительно успокоилась, пока: “Гуппи Два-Четыре в воздухе”, - доложил Патрик. “Он будет на станции через пятнадцать минут”.

“Это было быстро”, - заметил Вильгельм. “Вы, ребята, не возитесь с поднятием этих штуковин в воздух, не так ли, генерал?”

“Он беспилотный, уже загружен и заправлен топливом; мы просто вводим планы полета и датчиков и отпускаем его”, - сказал Патрик.

“Никаких уборных, которые нужно опорожнить, упакованных ланчей, которые нужно починить, парашютов, которые нужно установить, верно?”

“Именно”.

Вильгельм только покачал головой в изумлении.

Они наблюдали за продвижением турецкого VIP-самолета, когда он направлялся к иракской границе. В полете нет ничего необычного: полет на высоте тридцать одна тысяча футов, нормальная скорость полета, обычные коды транспондера. Когда до пересечения границы самолетом оставалось около двенадцати минут, Вильгельм приказал: “Майор Джаббури, еще раз проверьте, что иракским силам ПВО известно о приближающемся рейсе из Турции и у них нет оружия”.

“Джаббури вне сети, сэр”, - сказал Уэзерли.

“Найдите его задницу и верните его сюда”, - рявкнул Вильгельм, затем Вильгельм переключил свой командный канал: “Всем подразделениям Warhammer, это Альфа, через десять минут прибывает турецкий VIP-самолет, все станции противовоздушной обороны сообщают о наличии оружия непосредственно мне”.

Уэзерли переключил один из мониторов на карту положения и статуса всех подразделений противовоздушной обороны вдоль пограничной зоны. Подразделения состояли из мобильных машин противовоздушной обороны Avenger, которые представляли собой "хаммеры", оснащенные управляемой башней, в которой находились два перезаряжаемых отсека с четырьмя зенитными ракетами с тепловым наведением "Стингер" и крупнокалиберный пулемет 50-го калибра, наряду с электрооптическими датчиками и каналом передачи данных, позволяющим подключать башню к радарам ПВО второго полка. Мстителей сопровождал грузовой "Хаммер" с силами технического обслуживания и безопасности, запасными частями и боеприпасами, провизией и двумя перегрузочными ракетными отсеками.

“Все рекламные подразделения Warhammer сообщают о нехватке оружия, сэр”, - сказал Уэзерли.

Вильгельм проверил монитор, который показывал все подразделения Avenger с устойчивыми красными значками, указывающими на то, что они функционируют, но не готовы к атаке. “Где ваш второй неудачник, генерал?” он спросил.

“Три минуты до места патрулирования”. Патрик вывел значок XC-57 на тактический дисплей, чтобы Вильгельм мог видеть его среди всех других маркеров. “Проходим уровень полета три-пять-ноль, набираем высоту до четыре-один-ноль, достаточно далеко от прибывающего турецкого рейса. Мы скоро начнем сканировать местность.”

“Покажи мне полет вице-президента”.

Начал мигать другой значок, на этот раз далеко на юге, над Багдадом. “Он только что взлетел, сэр, примерно на тридцать минут раньше”, - доложил Коттер. Показания полетных данных показали очень быстрое увеличение высоты и относительно низкую наземную скорость, что свидетельствует о максимальном наборе высоты из Baghdad International. “Похоже, он на борту наклонного винта CV-22, так что к прибытию он будет значительно отставать от турецкого Gulfstream”, - добавил он. “ВРЕМЯ прибытия, сорок пять минут”.

“Вас понял”.

Все, казалось, шло своим чередом, что всегда беспокоило Патрика Макланахана. Он просмотрел все мониторы и показания приборов, ища подсказку относительно того, почему что-то может быть не так. Пока ничего. Второй разведывательный самолет XC-57 достиг своей зоны патрулирования и начал стандартное овальное патрулирование. Все выглядело…

Затем он увидел это и нажал кнопку внутренней связи: “Турецкий самолет замедляется”, - произнес он.

“Что? Повторите, генерал?”

“Гольфстрим. Скорость снизилась до трехсот пятидесяти узлов.”

“Он готовится к спуску?”

“Так далеко от Эрбиля?” - Спросил Патрик. “Если бы он совершил нормальный заход на посадку, это могло бы иметь смысл, но какой турецкий самолет полетел бы в сердце курдской территории при нормальном заходе на посадку? Он выполнял подход с максимальной производительностью — он не начинал спуск до тридцати миль, может быть, меньше. Сейчас он выбыл примерно на сотню. Он, конечно, тоже дрейфует на юг. Но его высота—”

“Бандиты! Бандиты! ” Это был Хантер Ноубл, отслеживающий данные со второго самолета XC-57. “Несколько высокоскоростных самолетов приближаются со стороны Турции, направляются на юг на малой высоте, пятьдесят семь миль, скорость маха одна точка сто пять! ” На тактическом дисплее было показано множество следов воздушных целей, движущихся к югу от Турции. “Также обнаружено множество тяжелых транспортных средств на шоссе А36 и —” Его голос внезапно оборвался в резком реве помех…

... таким же был и тактический показ. Весь экран внезапно заполнился сверкающими цветными пикселями, мусорными символами и волнами помех. “Сказать еще раз?” Вильгельм закричал. “Где эти транспортные средства? И что случилось с моей доской?”

“Потерян контакт с Проигравшим”, - сказал Патрик. Он начал вводить инструкции на клавиатуре. “Бумер...!”

“Я переключаюсь сейчас, босс, но канал передачи данных почти полностью отключен, и я снизил скорость до шестидесяти километров в час”, - сказал Бумер.

“Это переключится автоматически?”

“Если он обнаружит выпадение канала передачи данных, это произойдет, но если помехи заблокировали сигнальные процессоры, это может и не произойти”.

“Что, черт возьми, происходит, Макланахан?” Закричал Вильгельм, вскакивая на ноги. “Что случилось с моей фотографией?”

“Нас глушат на всех частотах — UHF, VHF, LF, X, Ku-и Ka-диапазонах и микроволновой”, - сказал Патрик. “К тому же чрезвычайно могущественные. Мы пытаемся— ” Он замолчал, затем посмотрел на командира полка. “Турецкий Гольфстрим. Это не VIP—самолет - это должен быть самолет для постановки помех ” .

“Что?”

“Электронный глушитель — и он отключил всю сеть”, - сказал Патрик. “Мы позволили ему пролететь прямо над нами, и он мощный, поэтому мы не можем прорваться сквозь помехи. Скачкообразная настройка частоты не помогает - он прожигает все частоты ”.

“Боже, мы здесь, внизу, слепы”. Вильгельм переключился на командный канал полка: “Всем подразделениям Warhammer, всем подразделениям Warhammer, это ...!” Но его голос был заглушен невероятно громким визгом, исходящим из всех наушников, который невозможно было отключить. Вильгельм сбросил наушники до того, как звук разорвал его барабанные перепонки, и все остальные в Танке были вынуждены сделать то же самое. “Черт, я не могу дозвониться до Мстителей”.

Патрик активировал свой защищенный сотовый телефон. “Бумер...” Но ему быстро пришлось вынуть наушник из уха из-за шума. “Приготовьтесь, полковник”, - сказал Патрик. “Нобл отключит систему разведки”.

“Закрываешь это? Почему?”

“Помехи настолько мощные, что канал передачи данных между нами и XC-57 полностью вышел из строя”, - сказал Патрик. “Единственный способ, которым мы можем снова запустить это, - это закрыться”.

“Что хорошего это даст?”

“Безотказный режим для всех проигравших - переключиться в режим защищенной лазерной связи, и, насколько нам известно, ни у кого нет возможности заглушить нашу лазерную связь”, - сказал Патрик. “Как только мы восстановим питание, система сразу же перейдет по умолчанию на понятный и более безопасный канал связи. Лазер находится в зоне прямой видимости, а не передается со спутника, так что мы потеряем много возможностей, но, по крайней мере, мы получим картинку back...at по крайней мере, мы должны ”.

Перезагрузка системы заняла менее десяти минут, но ожидание было мучительно долгим. Когда картинка, наконец, вернулась, они увидели лишь небольшую часть того, что привыкли видеть, — но все равно это было достаточно ужасно: “У меня три группы приближающихся самолетов — по одному в направлении Мосула, Эрбиля, а третья, я предполагаю, направляется к Киркуку”, - сообщил Хантер Нобл. “Впереди много высокоскоростных самолетов, за ними много тихоходов”.

“Это воздушная атака”, - сказал Патрик. “Морская авиация, чтобы вывести из строя радары и средства связи, затем тактические бомбардировщики, чтобы уничтожить аэродромы и командные пункты, непосредственная воздушная поддержка, чтобы нести вахту, а затем десантники и грузовые самолеты для наземной атаки”.

“А как насчет Налы?” - Спросил Уэзерли.

“Западное скопление проходит к западу от нас — я предполагаю, что они нацелятся на Мосул вместо нас”.

“Отрицательно — предположим, что мы следующие”, - сказал Вильгельм. “Уэзерли, организуй команду и пусть они передадут всем приказ искать убежище. Делайте это любым доступным вам способом — включайте мегафоны, автомобильные гудки или вопите как сумасшедшие, но отведите полк в укрытия. Свяжись по радио с Мстителями, чтобы—”

“Не могу, сэр. Разведывательный самолет ”Отпрыск" вернулся в эфир, но наша связь все еще глушится."

“Черт”, - выругался Вильгельм. “Хорошо, будем надеяться, что Мстители найдут хорошие места, чтобы спрятаться, потому что мы не можем их предупредить. Начинайте действовать ”. Уэзерли поспешил прочь. “Макланахан, что насчет вице-президента?”

“У нас нет возможности связаться с его самолетом, пока мы находимся в затруднительном положении”, - сказал Патрик. “Надеюсь, как только он переключится на нашу частоту, он услышит помехи и решит повернуть обратно в Багдад”.

“Есть ли какой-нибудь способ, которым вы можете сбить этот "Гольфстрим" или что это там такое наверху?” Спросил Вильгельм.

Патрик на мгновение задумался, затем направился к выходу. “Я направляюсь к линии вылета”, - сказал он, добавив: “Я верну вам связь”. Патрик поспешил наружу, запрыгнул в один из хаммеров, выделенных его команде, и умчался.

Он нашел линию вылета в полном хаосе. Солдаты стояли на хаммерах, выкрикивая предупреждения; у некоторых были громкоговорители; другие просто сигналили клаксоном. Половина техников Scion Aviation International стояла вокруг, не уверенная, уходить или нет.

“Забирайтесь в укрытия, сейчас же!” - Крикнул Патрик после того, как с визгом остановился за пределами ангара, выпрыгнул и побежал к командному центру. Он обнаружил, что Джон Мастерс и Хантер Ноубл все еще сидят за своими консолями, безуспешно пытаясь противостоять яростным помехам. “Вы что, ребята, спятили?” Сказал Патрик, начиная хватать ноутбуки. “Убирайтесь отсюда к черту!”

“Они не собираются нас бомбить, Мук”, - сказал Джон. “Мы американцы, и это иракская авиабаза, а не оплот повстанцев. Они идут за —”

В этот момент его прервали тройные звуковые удары, прокатившиеся прямо над головой. Казалось, что ангар был гигантским воздушным шаром, который в мгновение ока наполнился воздухом. Компьютерные мониторы, лампы и стеллажи слетели со столов и стен, лампочки разбились, стены треснули, и воздух внезапно затуманился, потому что каждая пылинка во всем помещении была вырвана на свободу избыточным давлением. “Привет, боже ...!”

“Я надеюсь, что это было предупреждение. Не пытайтесь запускать какие-либо самолеты, иначе следующим заходом будет запуск бомбы ”, - сказал Патрик. Под столом с одним из ноутбуков, отображающим изображение лазерного радара с XC-57, он изучал его несколько мгновений, затем сказал: “Джон, я хочу, чтобы этот турецкий самолет был подбит”.

“С помощью чего? Плевательницы? У нас нет никакого противовоздушного оружия ”.

“Проигравший делает. Рогатка.”

“Рогатка?” Глаза Джона сузились в замешательстве, затем в понимании, за которым последовал расчет и, наконец, согласие. “Мы должны подобраться поближе, может быть, в пределах трех миль”.

“И если турки поймают проигравшего, они наверняка его сбьют ... и тогда они придут за нами” .

“Я надеюсь, что они не хотят связываться с нами — они охотятся за курдскими повстанцами”, - сказал Патрик. “Если бы они хотели разбомбить нас, они бы уже сделали это”. Это прозвучало не слишком убедительно даже для него самого; но после еще одного мгновения раздумий он кивнул. “Сделай это”.

Джон хрустнул костяшками пальцев и начал отдавать инструкции, изменяя запрограммированную траекторию полета XC-57, чтобы он вошел в зону стоянки турецкого самолета, затем заставил его самостоятельно лететь позади и ниже него, используя свои лазерные радары для точного удержания станции. “Я не вижу никакого сопровождения”, - сказал Бумер, изучая сверхдетализированное изображение лазерного радара области вокруг турецкого самолета, когда XC-57 приблизился. “Это корабль-одиночка. Довольно самоуверенные, не так ли?”

“Что это за самолет?” - Спросил Патрик.

“Пока не могу его разглядеть — хотя он меньше ”Гольфстрима"."

“Меньше?” Это чувство надвигающейся гибели вернулось, ползая вверх и вниз по позвоночнику Патрика. “Он обладает большой мощностью для самолета меньше, чем Gulfstream”.

“В радиусе десяти миль”, - сказал Джон. “Я попаду в него с пяти миль. Все еще пытаюсь разобрать гондолы двигателей.” XC-57 быстро сократил дистанцию.

“Я не вижу никаких гондол - это не пассажирский самолет”, - сказал Патрик. Когда он приблизился, он смог разглядеть больше деталей: небольшой двухмоторный bizjet, но с тремя отсеками под каждым крылом и одним отсеком под брюхом. “Определенно не гражданские”, - сказал он. “Захвати все, что сможешь, Джон, и стреляй, как только будешь ...”

Прежде чем он смог закончить, внезапно турецкий самолет резко повернул влево и начал быстрый набор высоты — и скорость его разворота была не такой, как у большого пассажирского самолета, такого как Gulfstream. С такого близкого расстояния, когда его полный профиль отображался на изображении лазерного радара, его личность была безошибочной: “О, дерьмо, это истребитель F-4 Phantom! ” Крикнул Бумер. “F-4 с возможностью постановки помех? Неудивительно, что они не взяли с собой сопровождающих — он, вероятно, может сопровождать себя сам ”.

“Бей, Джон, ” крикнул Патрик, “ и вытащи оттуда проигравшего! У ”Фантома" обязательно должно быть защитное вооружение!"

“Бей, Бумер!” Сказал Джон, яростно набирая команды, чтобы вызвать XC-57.

“Рогатка активирована!” Сказал Бумер. “Полная мощь. Диапазон шесть miles...it этого будет недостаточно ”.

“Не волнуйся — он очень быстро сократит это расстояние”, - зловеще сказал Патрик. “Начинай быстрое снижение, Джон — возможно, F-4 не захочет снижаться. Положите его на палубу ”.

“Идем ко дну!” Сказал Джон Мастерс. Используя технологию XC-57 "адаптивное крыло", которая позволила превратить почти каждую поверхность самолета в подъемное устройство, XC-57 снижался со скоростью более десяти тысяч футов в минуту, и только его композитная конструкция не давала ему развалиться на части.

“Связь восстановлена”, - доложил техник. “Все помехи отключены”.

“Он замедляется”, - сказал Бумер. “Три мили…он должен чувствовать жар вот—вот...” И в этот момент изображение лазерного радара показало, что две ракеты покидают каждое крыло турецкого F-4E. “Сайдвиндеры!” крикнул он. Но через несколько секунд после начала полета ракеты "Сайдвиндер" взорвались. “Рогатка прикончила их обоих”, - сказал Бумер. “Лазер перенаправляется на Фантом. Он все еще замедляется, даже несмотря на то, что находится на снижении ”.

“Я думаю, мы задели что-то жизненно важное”, - сказал Джон. На увеличенном лазерным радаром изображении четко был виден дым, идущий от правого двигателя истребителя. “Он должен порвать с этим. Он на высоте пяти тысяч футов над землей — истребителям не нравится летать рядом с грязью ”.

“Две мили и все еще приближаются”, - сказал Бумер. “Давай, аптал, игра окончена”.

“Aptal?”

“По-турецки означает ‘идиот’, ” сказал Бумер. “Я подумал, что если мы собираемся встретиться лицом к лицу с турками, мне лучше немного выучить турецкий”.

“Оставляю это тебе, чтобы ты сначала выучил плохие слова”, - сказал Джон. Он вернулся к погоне, разворачивающейся на его ноутбуке. “Давай, приятель, все кончено, это —” Именно тогда на ноутбуке Джона появилось множество предупреждающих сообщений. “Черт, двигатели номер один и два отключаются ... Гидравлика и электрическая система в аварийном состоянии! Что случилось?”

“Он приблизился на расстояние выстрела”, - сказал Патрик. При дневном свете, при ясном небе ... XC-57 был обречен, и все это знали.

“Давай, детка”, - убеждал Джон свое творение, “с тобой все будет в порядке, просто продолжай ...”

И пока они смотрели, они увидели облачко дыма из передней части турецкого F-4 Phantom, фонарь откинулся, и заднее катапультное кресло взлетело в небо. Они ждали, когда уйдет переднее сиденье ... но пока они смотрели, цифры высоты продолжали уменьшаться, наконец, показав ноль секунд спустя. “Поймал его”, - тихо сказал Бумер, без тени радости или триумфа — наблюдение за смертью любого летчика, даже противника, никогда не было поводом для празднования. “Ему, должно быть, было действительно больно, когда Рогатка на полной мощности целилась ему в лицо, но он не собирался позволять Проигравшему уйти ”.

“Ты можешь вернуть ее, Джон?” - Спросил Патрик.

“Я не знаю”, - сказал Джон. “Нижняя лазерная решетка радара не убирается — это большое сопротивление, и у нас остался один двигатель. Мы тоже теряем бензин. Осталось пройти всего тридцать миль — это будет близко.”

Было много скрещенных пальцев, но XC-57 все-таки вернулся. “Хорошая работа, Джон”, - сказал Патрик из своего "Хаммера", припаркованного у конца взлетно-посадочной полосы, когда он разглядывал самолет в бинокль. Они с Джоном наблюдали, как Проигравший готовится к прямому заходу. За искалеченной птицей тянулась длинная темная полоса дыма, но траектория ее полета была довольно устойчивой. “Не думал, что она выживет”.

“Я тоже”, - признал Джон. “Эта посадка не обещает быть приятной. Убедитесь, что всем ясно — я не знаю, какой тип торможения или контроля направления у нас остался, и это могло бы ... ”

“Отпрыск, это Третий!” - крикнул Бумер по командному каналу радио. “Приближающийся самолет с юга, предельно низкая высота!” Патрик развернулся и осмотрел небо…

... и в этот момент Джон закричал: “Срань господня!” Два массивных облака огня вырвались на переднюю часть XC-57. Самолет, казалось, просто завис в воздухе на несколько мгновений; затем еще один взрыв, и самолет носом перевернулся и нырнул прямо в землю. В баках было недостаточно топлива, чтобы вызвать большой пожар.

Глаза Джона Мастерса практически вылезли из орбит в замешательстве. “Что случилось с моим—”

“Пригнись, Джон!” Патрик закричал, повалив его на землю. Два истребителя-бомбардировщика американского производства F-15E Eagle пронеслись над головой на малой высоте, направляясь на север, в сторону Турции.

Джон попытался подняться на ноги. “Эти ублюдки сбили моего—”

“Я сказал, пригнись!” Патрик закричал. Мгновение спустя серия из восьми мощных взрывов прогремела прямо по центру взлетно-посадочной полосы, ближайший из которых находился всего в нескольких сотнях ярдов. Оба мужчины чувствовали себя так, как будто их Хаммер перевернулся прямо на них. Их осыпало обломками и дымом, они кричали и прижимали руки к ушам, когда чудовищные сотрясения вышибли воздух из их легких. Куски бетона просвистели мимо них, как пули, а затем посыпались на них дождем. “Залезай в хаммер, Джон! Поторопись!” Оба мужчины забрались внутрь как раз в тот момент, когда сверху на них посыпались все большие и большие куски бетона. Им не оставалось ничего другого, как ползти по полу так далеко, как только могли, и надеяться, что крыша выдержит. Окна разлетелись вдребезги, и большой Хаммер покачнулся на колесах, прежде чем они тоже взорвались.

Несколько минут спустя Джон все еще корчился на полу хаммера, закрывая уши и громко ругаясь. Патрик мог видеть маленькую струйку крови, сочащуюся между пальцами, прикрывающими левое ухо Джона. Патрик включил свое портативное радио, чтобы попросить о помощи, но он ничего не мог расслышать и мог только надеяться, что его сообщение дошло. Он забрался на крышу хаммера, чтобы осмотреть повреждения.

Довольно хорошая бомбежка, подумал он. Он увидел восемь отметин от взрывов, вероятно, тысячефунтовых, каждая не более чем в пяти ярдах от центральной линии взлетно-посадочной полосы. К счастью, они не использовали проникающие бомбы, оставляющие воронки на взлетно-посадочной полосе, а только осколочно-фугасные бомбы общего назначения, и ущерб был не так уж велик — детонации проделали дыры, но не подняли на поверхность большие куски стальной арматуры. Это было относительно легко исправить.

“Грязь?” Джон с трудом выбирался из "Хаммера". “Что случилось?” Он кричал, потому что у него так сильно звенело в голове, что он не мог слышать свой голос.

“Небольшая расплата”, - сказал Патрик. Он слез с хаммера и помог Джону сесть, пока осматривал его голову на предмет других повреждений. “Похоже, у тебя лопнула барабанная перепонка, и ты получил несколько довольно хороших порезов”.

“Чем, черт возьми, они в нас попали?”

“F-15E Strike Eagles сбрасывают фугасные GPS-снаряды — еще один военный излишек, купленный в старых добрых Соединенных Штатах Америки”, - сказал Патрик. Несмотря на то, что это был один из лучших в мире истребителей-бомбардировщиков, способный выполнять как бомбометание, так и превосходство в воздухе в рамках одной миссии, F-15E не могли приземлиться на авианосец, и поэтому их законсервировали или продали как излишки странам-союзникам АМЕРИКИ. “Они разметили взлетно-посадочную полосу довольно хорошо, но ее можно отремонтировать. Не похоже, что они нанесли удар по Трипл-С, ангарам или каким-либо другим зданиям.”

“Как по-турецки означает ‘проклятые придурки’?” Спросил Джон Мастерс, хлопнув рукой по хаммеру в явном гневе. “Думаю, я позаимствую разговорник Бумера и выучу несколько отборных турецких ругательств”.

Несколько минут спустя Хантер Ноубл подъехал на машине скорой помощи "Хамви". “Ребята, с вами все в порядке?” спросил он, когда парамедики занялись Патриком и Джоном. “Я думал, вы пропали”.

“Хорошо, что эти команды были хороши”, - сказал Патрик. “На четверть секунды дольше и ошибка курса в четверть градуса, и мы были бы прямо под этим последним”.

“Я не думаю, что это конец”, - сказал Бумер. “Мы отслеживаем несколько тихоходов по всему району; ближайший из них в двадцати милях к востоку, направляется сюда”.

“Давайте вернемся в ангар и посмотрим, что у нас осталось”, - угрюмо сказал Патрик. “Нам нужно будет получить обновленную информацию о третьем неудачнике и о том, какие модули миссии мы можем использовать”. Все они сели в свои хаммеры и умчались к линии вылета.

К тому времени, когда они остановились у лазарета, чтобы высадить Джона, а затем добрались до ангара, звон в ушах Патрика достаточно утих, чтобы он мог функционировать довольно нормально. Когда помехи прекратились, они снова были в режиме полной разведки и ретрансляции связи с первым XC-57, который вернулся на новую орбиту патрулирования к юго-востоку от авиабазы союзников Нала, в пределах дальности действия лазерных радаров трех крупных городов северного Ирака - Мосула, Эрбиля и Киркука, которые подверглись нападению.

Патрик провел заметно дрожащей рукой по лицу, изучая разведывательный дисплей. Адреналин, бегущий по его венам, начал спадать, оставляя его усталым и нервным. “С вами все в порядке, сэр?” Спросил Хантер Ноубл.

“Я немного беспокоюсь за Джона. Он выглядел довольно плохо ”.

“Вы тоже выглядите изрядно потрепанным, сэр”.

“Со мной все будет в порядке”. Он улыбнулся обеспокоенному выражению лица Бумера. “Я забыл, каково это - находиться под такой бомбардировкой. Это действительно пугает тебя ”.

“Может быть, тебе стоит немного отдохнуть”.

“Со мной все будет в порядке, Бумер”, - повторил Патрик. Он кивнул на молодого пилота и астронавта. “Спасибо, что так беспокоитесь”.

“Я знаю о ваших сердечных делах, сэр”, - сказал Бумер. “Единственное, что может быть хуже возвращения из космоса, - это быть почти уничтоженным вереницей тысячефунтовых бомб. Может быть, тебе не стоит испытывать свою удачу.”

“Давайте доставим вице-президента в целости и сохранности и получим четкую картину того, что происходит, а потом я пойду немного вздремну”. Это ни на йоту не ослабило беспокойства Бумера, и это отразилось на его лице, но Патрик проигнорировал это. “Какие-нибудь реактивные самолеты беспокоят проигравшего?”

Нет смысла спорить с парнем, подумал Бумер — он собирался работать до упаду, просто и ясно. “Нет”, - ответил он. “Каждый истребитель в радиусе пятидесяти миль поджег его, но никто не атаковал. Они также не беспокоят наши беспилотники ”.

“Они знают, что большинство самолетов, летающих здесь, - это невооруженные разведывательные самолеты, и они не собираются тратить боеприпасы”, - предположил Патрик. “Чертовски дисциплинированны. Они знают, что тому, что они делают прямо сейчас, очень мало сопротивления ”.

“Приближается много тихоходов, и несколько колонн транспортных средств направились в нашу сторону”, - сказал Бумер. Они пристально наблюдали за несколькими десятками тихоходных самолетов, в основном круживших вблизи Киркука и Эрбиля. Однако один самолет направлялся на запад прямо в Налу. “Есть какие-нибудь режимы и коды для этого?” - Спросил Патрик.

“Нет”, - ответил Бумер. “Он очень низкий и быстрый. Связи пока нет. Изображение с лазерного радара показывает его как двухместный турбовинтовой самолет C-130, но он время от времени меняет скорость, медленнее, чем положено тактическому самолету для воздушных перевозок. Возможно, у него механические проблемы ”.

“Есть ли у нас контакт с Мстителями?”

“Я думаю, они все снова разговаривают с полковником Вильгельмом в Танке”.

Патрик открыл командный канал: “Отпрыск Один вызывает Warhammer”.

“Приятно видеть, что ты все еще с нами, Отпрыск”, - сказал Вильгельм со своей командной консоли в Танке. “Ты все еще кричишь в микрофон. Чтобы твой колокол прозвенел там?”

“Советую тебе попросить своих Мстителей удостовериться в достоверности визуальной идентификации перед вступлением в бой, Warhammer”.

“Турки только что разбомбили к чертям собачьим мою взлетно-посадочную полосу, Отпрыск, и их машины направляются сюда. Мы получили сообщения о трех отдельных колоннах бронетехники. Я не собираюсь позволять им просто тащиться на эту базу, не убив сначала нескольких. ”

“Тот, кто приближается с востока, может оказаться не турком”.

“Тогда кто, по-твоему, это?”

“Не по открытому каналу, Вархаммер”.

Вильгельм на несколько мгновений замолчал; затем: “Вас понял, отпрыск”. Он не знал, о ком или о чем думал Макланахан, но парень был в ударе; лучше помоги ему сохранить свою полосу. “Сломайся. Все подразделения Warhammer, это Альфа, имейте в виду, у нас нет самолетов, которым разрешено приближаться к базе, и мы не смогли бы посадить их здесь, если бы они были, но я хочу получить положительные визуальные идентификаторы всех прибывающих самолетов. Повторяю, мне нужен положительный EO или прямой визуальный идентификатор. Режимы IR и no, а также коды не являются, повторяю, недостаточно хорошими.” Он сделал паузу на мгновение, переосмысливая свой следующий приказ, затем продолжил: “Если у вас нет достоверной идентификации, сообщите направление, скорость, высоту и тип, но не обращайте на это внимания. Если вам неясно, кричите, но держите оружие крепко, если у вас нет положительного удостоверения личности, это бандит. Warhammer вышел.”

Не потребовалось много времени, чтобы поступил первый отчет: “Warhammer, это Пайни Один-Два”, - сообщили из самого восточного подразделения Avenger. “У меня визуальный контакт с одиночным кораблем-пугалом, один-пять-ноль градусов в яблочко, курс на запад, сто восемьдесят узлов, базовая высота минус один-восемь, отрицательные режимы и коды”. “Базовая” высота составляла две тысячи футов, что означало, что самолет находился в двухстах футах над землей. “Выглядит как Победитель Два-Два”.

“О, благодарю тебя, Господи”, - пробормотал Вильгельм себе под нос. Скольким, черт возьми, напиткам и ужинам я буду должен Макланахану после того, как все это закончится ...? “Вас понял, раз-два. Продолжайте патрулирование, оружие наготове. Всем подразделениям Warhammer, это Альфа, приближающийся самолет, оружие наготове, пока он не коснется земли, затем возвращаемся в FPCON Delta. Уэзерли, прими здесь командование. Я направляюсь к линии вылета. Томпсон, отправь своих парней туда, чтобы перехватить это входящее сообщение, и я хочу, чтобы охрана была жесткой, как у комара в заднице. Воздушное сообщение, впустите этого парня и убедитесь, что за ним нет хвостов. Томпсон, передайте его в службу безопасности ”Альфа"." Он сбросил наушники и бросился к двери.

Он нашел Макланахана и Криса Томпсона на охраняемой стоянке самолетов, участке авиационного перрона, окруженного ограждениями от выхлопных газов перед большим ангаром. Томпсон разместил свои силы безопасности вдоль южной рулежной дорожки и пандуса, ведущего с рулежной дорожки на перрон. Глаза Вильгельма сузились, когда он увидел Макланахана. Голова отставного генерала и тыльные стороны его рук были покрыты ранами от разлетающихся осколков. “Вы должны быть в лазарете, генерал”, - сказал он.

Макланахан вытирал свое лицо, голову и руки большим белым смоченным полотенцем, которое уже было грязным от его ухода. “Это может подождать”, - сказал он.

“Как долго? Пока ты не потеряешь сознание?”

“Я высадил Джона у медика и попросил их осмотреть меня”.

Чушь собачья, подумал Вильгельм, но не сказал этого вслух. Он печально покачал головой, не желая спорить с парнем, затем кивнул на восток. “Зачем он приходит сюда?”

“Я не знаю”.

“Не слишком умно, если хочешь знать мое мнение”. Вильгельм достал рацию. “Второй, это Альфа. Где ближайшая колонна транспортных средств?”

“В двадцати километрах к северу, все еще приближаются”.

“Вас понял. Продолжайте наблюдение, дайте мне знать, когда они будут в пределах десяти километров.” Пока еще не в зоне досягаемости ракет с плеча, но приближающийся самолет был в смертельной опасности, если бы его заметили турецкие военные самолеты.

Несколько минут спустя они услышали характерный тяжелый высокоскоростной звук "бум-бум-бум" большого винтокрылого летательного аппарата. Самолет CV-22 Osprey с наклонным винтом низко и быстро пролетел над базой, совершил крутой поворот влево при переходе в вертикальный полет, затем в режиме зависания вырулил вдоль линии машин службы безопасности по пандусу на перрон и приземлился. Он был направлен внутрь охраняемой парковки, где он закрылся.

Силы безопасности Томпсона передислоцировались по всей территории стоянки самолетов, в то время как Вильгельм, Макланахан и Томпсон приблизились к Osprey. Задняя грузовая рампа открылась, и три агента секретной службы США, одетые в бронежилеты и вооруженные автоматами, вышли, сопровождаемые вице-президентом Кеннетом Фениксом.

Вице-президент был одет в кевларовый шлем, защитные очки, перчатки и бронежилет. Вильгельм подошел к нему, но не отдал честь — он уже был достаточно выделен. Феникс начал снимать свое защитное снаряжение, но Вильгельм махнул ему, чтобы он остановился. “На всякий случай держите это устройство включенным, сэр”, - прокричал он сквозь рев сдвоенных винтов над головой. Он сопроводил вице-президента к ожидавшему его бронированному "хаммеру", и все они погрузились внутрь и умчались в конференц-зал на верхнем этаже Танка.

Как только они оказались в безопасности внутри и под охраной, агенты Секретной службы помогли Фениксу снять его защитное снаряжение. “Что случилось?” Спросил Феникс. Он посмотрел на мрачное лицо Вильгельма, затем на Макланахана. “Не говори мне, дай угадаю: Турция”.

“Мы засекли воздушное нападение, но они послали самолет для постановки помех, который лишил нас глаз и ушей”, - сказал Вильгельм. “Чертовски хорошая координация; они явно были готовы нанести удар и просто ждали подходящей возможности”.

“Это был я, желающий встретиться со всеми в Эрбиле”, - сказал Феникс. “Не думал, что я буду их прикрытием для вторжения”.

“Если бы не вы, сэр, это был бы кто—то другой - или они могли бы что-то инсценировать, как, я полагаю, они инсценировали то нападение в Ване”, - сказал Патрик.

“Ты думаешь, это было подстроено?” Спросил Крис Томпсон. “Почему? Это была классическая РПК”.

“Это была классическая РПК — слишком классическая”, - сказал Патрик. “Что меня поразило, так это выбор времени. Зачем дневная атака, ни много ни мало утром, когда весь персонал и охрана бодрствуют и подняты по тревоге? Почему бы не атаковать ночью? У них было бы больше шансов на успех и больше потерь ”.

“Я думал, что они были довольно успешными”.

“Я полагаю, это было подстроено, чтобы в казармах было мало студентов”, - сказал Патрик. “Они убедились, что фактическое количество жертв было низким, и просто раздули цифру для СМИ — достаточно, чтобы президент объявил чрезвычайное положение”.

“Если в Турции есть президент”, - сказал Феникс. “В сообщении нашего посла в Анкаре говорилось, что президент ‘совещался со своими политическими и военными советниками’. Министерство иностранных дел больше ничего не скажет, а на звонок президента премьер-министру и президенту Турции никто не ответил. На телевидении он выглядел как робот; возможно, на него оказывали давление, даже накачивали наркотиками ”.

“Сэр, прежде чем мы потеряем еще немного времени, пытаясь выяснить, что турки собираются делать дальше, нашей первоочередной задачей является вывезти вас отсюда и вернуть в Багдад — предпочтительно обратно в Штаты”, - сказал Вильгельм. “У вашей секретной службы могут быть варианты получше, но я рекомендую —”

“Я еще не готов уходить, полковник”, - сказал Феникс.

“Прошу прощения, сэр?” Недоверчиво спросил Вильгельм. “Мы в самом разгаре перестрелки, сэр. Они только что разбомбили эту базу! Я не могу гарантировать вашу безопасность — я не верю, что кто-либо может прямо сейчас ”.

“Полковник, я прибыл сюда, чтобы встретиться с иракцами, турками, курдами и американцами, чтобы попытаться урегулировать ситуацию с РПК, - сказал Феникс, - и я не уйду, пока мне не прикажет мой босс”. Вильгельм собирался что-то сказать, но Феникс остановил его поднятой рукой. “Достаточно, полковник. Мне нужен доступ к телефону или радио, чтобы связаться с Вашингтоном, и мне понадобится ...

В этот момент раздался звонок, и Вильгельм бросился к телефону. “Иди”.

“Несколько высотных самолетов приближаются с севера, сэр”, - доложил Марк Уэзерли. “Более низкая скорость, возможно, турбовинтовые двигатели. Мы подозреваем, что это транспортные средства, возможно, высаживающие десантников. Иракская армия также сообщает о новых помехах в связи. Мы еще не подняли его ”.

“Продолжайте следить и консультировать”, - сказал Вильгельм. Он на мгновение задумался, затем добавил: “Посоветуйте всем подразделениям Warhammer держать оружие наготове, только для самообороны и отозвать Мстителей обратно на базу”.

“Сэр? Скажи еще раз —”

“Мы не воюем с проклятыми турками, Уэзерли”, - перебил Вильгельм. “Наша разведка говорит, что мы уже превосходим численностью по крайней мере в десять раз к одному, так что они могут просто проехать прямо над нами, если они достаточно разозлятся. Я разъясню им, что они могут жужжать в Ираке сколько угодно, но они не собираются брать эту базу. Отзывайте мстителей и все другие подразделения Warhammer, которые находятся за пределами поля зрения. Как только они возвращаются за ограду, мы переходим в полную оборонительную позицию, готовые отразить всех нападающих. Понял это?”

“Вас понял, сэр”.

“Посоветуй Джаффару и скажи ему, что я хочу встретиться с ним и его командирами рот о том, что делать, если турки вторгнутся”, - сказал Вильгельм. “Возможно, им хочется подраться, но мы здесь не для того, чтобы ввязываться в войну со стрельбой”. Он посмотрел на вице-президента. “Все еще хотите остаться здесь, сэр? Это может стать опасным ”.

“Как я уже сказал, полковник, я выполняю дипломатическую миссию”, - сказал Феникс. “Может быть, когда турки поймут, что я здесь, у них будет меньше шансов начать стрельбу. Возможно, я даже смогу начать переговоры о прекращении огня отсюда ”.

“Я бы чувствовал себя лучше, если бы вы были, по крайней мере, в Багдаде, сэр”, - сказал Вильгельм, “но у вас хороший и позитивный голос, и я мог бы использовать некоторые позитивные вибрации здесь прямо сейчас”.

Телефон снова зазвонил, и Вильгельм поднял трубку.

“Здесь хорошая погода, сэр. У нас проблема: я позвонил в офис Джаффара — его здесь нет. Никто из руководящего состава ОВР не отвечает на телефонные звонки ”.

“Спроси Мавлуда или Джаббури, куда они отправились”.

“Их здесь тоже нет, сэр. Я пытался дозвониться до Джаббури по радио: никто не отвечает. Он отошел от Танка еще до того, как начались атаки.”

Вильгельм выглянул из окна конференц-зала на главный этаж Танка; конечно же, консоль турецкого офицера связи была пуста. “Найди какого-нибудь хаджи во главе и скажи ему, чтобы он прибыл сюда в двойном порядке, Уэзерли”. Он повесил трубку. “Томпсон?”

“Проверяю, полковник”. Крис Томпсон уже включил свое портативное радио. “Служба безопасности сообщает, что колонна военных автобусов и грузовиков покинула базу около часа назад, полковник”, - сказал он мгновение спустя. “У них были люди и оборудование, соответствующие разрешения, подписанные Джаффаром”.

“Никто не подумал уведомить меня об этом?”

“Охранники ворот сказали, что это выглядело рутинно, и у них были соответствующие приказы”.

“Кто-нибудь из ваших парней видел где-нибудь -нибудь иракских солдат?” Вильгельм прогремел.

“Проверяю, полковник”. Но каждый мог сказать, наблюдая за недоверчивым выражением лица Томпсона, каким был ответ: “Полковник, штаб-квартира IA свободна”.

“Пусто?”

“Просто пара солдат, занятых извлечением жестких дисков и микросхем памяти из компьютеров”, - сказал Томпсон. “Похоже, они отключились. Хочешь, я остановлю этих парней и допрошу их?”

Вильгельм провел рукой по лицу, затем покачал головой. “Отрицательно”, - устало сказал он. “Это их база и их материалы. Сделайте снимки и заявления, затем оставьте их в покое.” Он практически бросил трубку обратно на рычаг. “Чертовски неправдоподобно”, - пробормотал он. “Целая бригада иракской армии просто берет и уходит?”

“И прямо перед атакой”, - добавил Томпсон. “Могли ли они пронюхать об этом?”

“Не имеет значения — они ушли”, - сказал Вильгельм. “Но я могу сказать вам одну вещь: они не вернутся на эту базу, если я не узнаю об этом первым, это чертовски точно. Скажи это своим парням ”.

“Будет сделано, полковник”.

Вильгельм снова повернулся к вице-президенту. “Сэр, вам нужны еще какие-нибудь причины, чтобы вернуться в Багдад?”

В этот момент прозвучал сигнал тревоги. Вильгельм поднял трубку и повернулся к дисплеям в передней части танка. “Что теперь, Уэзерли?”

“Ближайшая колонна турецкой бронетехники, приближающаяся с севера, находится в десяти километрах отсюда”, - сказал Уэзерли. “Они заметили Пайни Два-Три и удерживают позицию”.

Вильгельм побежал так быстро, как только мог, вниз к своему пульту, остальные последовали за ним. Видеозапись от зенитного подразделения Avenger показала темно-зеленую бронированную машину, на которой развевался большой красный флаг с белым полумесяцем. Его пулеметы были подняты. Изображение с лазерного радара XC-57 показало другие транспортные средства, выстроившиеся в линию позади него. “Второй-третий, это Альфа, вооружение наготове, позиция для марша по дороге”.

“Принято, Warhammer, мы уже на марше”, - ответил командир машины Avenger, убедившись, что его оружие в безопасности и стволы его ракет Stinger и двадцатимиллиметровой пушки Гатлинга направлены в небо, а не на турок.

“Ты можешь отступить или развернуться?”

“Подтверждаю обоим”.

“Очень медленно, подайте назад, развернитесь, а затем возвращайтесь на базу на нормальной скорости”, - приказал Вильгельм. “Держите свои стволы направленными в сторону от них. Я не думаю, что они будут тебя беспокоить ”.

“Надеюсь, ты прав, Альфа. Всего две-три копии, на ходу.”

Это были напряженные несколько минут. Поскольку камера на борту Avenger была направлена только вперед, они потеряли видеопоток, поэтому они не могли видеть, готовили ли экипажи турецких бронетранспортеров какое-либо противотанковое оружие. Но изображение XC-57 показало, что турецкие транспортные средства удерживали позицию, когда Avenger разворачивался, а затем следовали за ним с расстояния около ста ярдов, когда он направлялся обратно на базу.

“Вот они идут”, - сказал Вильгельм, снимая наушники и бросая их на стол перед собой. “Господин вице-президент, рискуя заявить очевидное, вы будете нашим гостем в ближайшем будущем, любезно предоставленным Турецкой Республикой”.

“Хорошо сработано, полковник”, - сказал Кен Феникс. “Турки знают, что могут взорвать нас, но они сдерживаются. Если бы мы нанесли ответный удар, они бы наверняка атаковали ”.

“Мы союзники, верно?” Саркастически сказал Вильгельм. “Почему-то я почти забыл об этом. Кроме того, легко не наносить ответный удар, если вам почти нечем ответить ”. Он повернулся к Крису Томпсону. “Томпсон, отмени приказ об отводе сил, но закрой базу, поднимай всех и охраняй ворота и периметр. Я хочу сильного присутствия, но минимального количества видимого оружия. Никто не стреляет, если по нему не стреляют. Уэзерли, следите за другими прибывающими Мстителями, сообщите им, что у нас гости, оружие наготове. Я думаю, турки пропустят их”.

Менее чем за час у каждого главного входа на авиабазу союзников Нахла была припаркована группа из двух турецких бронетранспортеров. Они выглядели очень неприветливо, с поднятым оружием, а пехотинцы оставались возле своих машин с винтовками на плечах ... но они никому не позволяли приближаться. База определенно была закрыта.

ГЛАВА ШЕСТАЯ

Неспособность распознать возможности - самая опасная и распространенная ошибка, которую можно совершить.

—МЭЙ ДЖЕМИСОН, АСТРОНАВТ

ОФИС ПРЕЗИДЕНТА, ÇАНКАЯ, АНКАРА, ТУРЦИЯ

РАНО НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Это третий звонок из Вашингтона, сэр”, - сказал помощник, вешая трубку. “На этот раз сама госсекретарь. Ее голос звучал сердито.”

Президент Курзат Хирсиз махнул помощнику, чтобы тот заткнулся, затем сказал в телефон: “Продолжайте свой доклад, генерал”.

“Да, сэр”, - сказал генерал Абдулла Гузлев по защищенному спутниковому телефону. “Первая дивизия продвинулась до Талль-Афара, к северо-западу от Мосула. Они окружили военную авиабазу и захватили трубопровод и насосную станцию в Авгани. Иракцы все еще могут перекрыть поток с месторождений Баба-Гургур на восток и переваливать нефть с южных месторождений, но нефть с месторождения Куале находится в безопасности ”.

Удивительно, подумал Хирсиз. Вторжение в Ирак проходило лучше, чем ожидалось. “Иракская армия не обеспечила безопасность трубопровода или насосной станции?” он спросил.

“Нет, сэр. Только частные охранные компании, и они не сопротивлялись ”.

Это была действительно отличная новость; он ожидал, что иракцы будут энергично защищать трубопровод и инфраструктуру. Нефть, текущая по трубопроводу Киркук-Джейхан, составляла 40 процентов нефтяных доходов Ирака. Действительно, интересное развитие событий…“Очень хорошо, генерал. Ваш прогресс был поразительным. Молодец. Продолжайте ”.

“Благодарю вас, сэр”, - продолжил Гузлев. “Вторая дивизия продвинулась до самого Мосула и захватила южный аэропорт Кайяра. Наши военно-воздушные силы разбомбили взлетно-посадочную полосу в Нахле, иракской военно-воздушной базе к северу от города, недалеко от Талль-Кайфа, и мы окружили этот аэродром. В настоящее время мы осуществляем посадку транспортных и вооруженных патрульных самолетов в южном аэропорту Кайяра ”.

“Было ли какое-либо сопротивление со стороны иракцев или американцев в Нахле?”

“Американцы не сопротивляются; однако мы не вступаем в контакт ни с какими иракскими силами, базирующимися там”.

“Не в контакте?”

“Похоже, они покинули базу и отступили в Мосул или Киркук”, - сказал Гузлев. “Мы начеку на случай, если они внезапно появятся, но мы считаем, что они просто сняли свою форму и прячутся среди населения”.

“Позже это может стать проблемой, но, надеюсь, они какое-то время будут оставаться скрытыми. А силы генерала Озека?”

“Две дивизии "Джандарма", действующие на востоке, столкнулись с более сильным сопротивлением, чем две другие дивизии, в основном столкнувшись с партизанами пешмерга, - ответил Гузлев, - но они окружили северо-западный аэропорт Эрбиля”.

“Мы ожидали сопротивления со стороны пешмерга — вот почему мы решили направить две дивизии "Джандарма" на восток, а остальные три дивизии готовы выдвинуться в случае необходимости”, - сказал Хирсиз. Пешмерга, что по-курдски означает “те, кто смотрит смерти в лицо”, начинались как курдские борцы за свободу, сражавшиеся с армией Саддама Хусейна против его жестоких попыток вытеснить курдское меньшинство из богатых нефтью районов северо-восточного Ирака, которые курды считают частью будущего государства Курдистан. После вторжения США в Ирак пешмерга сражались с армией Саддама бок о бок с У.С. силы. Благодаря многолетней американской подготовке и помощи, пешмерга стала эффективной боевой силой и защитниками курдского регионального правительства.

“Мы все еще в меньшинстве, если то, что говорит наша разведка, является полной силой пешмерга”, - продолжил Гузлев. “Мы должны продвинуть две дивизии джандармы на юг, чтобы усилить линии снабжения, и оставить последнюю в резерве. Если силы генерала Озека прочно удержат и возьмут под контроль шоссе номер три и четыре, ведущие в Эрбиль и из него, плюс очистят подходы к аэропорту, у нас будет прочная линия обороны от Эрбиля до Талль-Афара, и мы сможем оттеснить пешмерга в горы к востоку от Эрбиля ”.

“Тогда я отдам приказ”, - сказал Хирсиз. “Тем временем я буду вести переговоры о прекращении огня с иракцами, курдами и американцами. В конечном итоге мы придем к какому-то соглашению о буферной зоне, включая многонациональное патрулирование и мониторинг, и мы в конечном итоге уйдем ... ”

“И когда мы будем отступать, мы уничтожим все до последней вонючей базы подготовки РПК, которые мы найдем”, - сказал Гузлев.

“Абсолютно”, - сказал Хирсиз. “У вас есть отчет о пострадавших?”

“Потери были минимальными, сэр, за исключением того, что генерал Озек сообщает о двухпроцентных потерях, пока он движется через районы, населенные преимущественно курдами”, - сказал Гузлев. С дивизиями Джандармы численностью около двадцати тысяч человек в каждой потеря четырехсот человек за один день была серьезной проблемой; эти три резервные дивизии Джандармы были крайне необходимы. “У нас не возникает трудностей с эвакуацией погибших и раненых обратно в Турцию. Потери авиации также были минимальными. Самым худшим была потеря транспортного самолета, который вылетал из Эрбиля, чтобы привезти больше припасов — возможно, он был сбит вражеским огнем, мы пока не уверены. Тяжелый транспортный вертолет был потерян из-за механических неполадок, а самолет радиоэлектронных помех RF-4E был сбит американским самолетом-разведчиком”.

“Американский разведывательный самолет? Как самолет-разведчик может сбить одного из наших?”

“Неизвестно, сэр. Офицер систем разведки сообщил, что они подверглись нападению, которое он описал как высокий уровень радиации.”

“Радиация?”

“Это то, что он сказал за несколько мгновений до того, как потерял связь с пилотом. Пилот и самолет были потеряны ”.

“Какого черта американцы обстреливают нас лучевым оружием?” Прогремел Хирсиз.

“Мы были осторожны, чтобы свести к минимуму потери, военные и гражданские, с обеих сторон, сэр”, - сказал Гузлев. “Командирам дивизий строго приказано сказать своим людям, что они могут стрелять только в случае обстрела, за исключением известных или подозреваемых террористов РПК, которых они обнаружат”.

“С какого рода силами вы сталкиваетесь, генерал? С какими подразделениями вы вступаете в бой?”

“Мы сталкиваемся с легким сопротивлением по всему региону, сэр”, - доложил Гузлев. “Американцы не вступали с нами в бой. Они заняли сильные оборонительные позиции внутри своих баз и продолжают беспилотную воздушную разведку, но они не нападают, и мы не ожидаем, что они это сделают ”.

“Это верно, генерал - убедитесь, что ваши подразделения помнят это”, - предупредил Хирсиз. “У нас нет никаких указаний на то, что американцы нападут на нас, пока мы не нападем на них . Не давайте им повода выходить и сражаться ”.

“Я информирую своих генералов каждый час, сэр. Они знают”, - признал Гузлев. “Иракская армия, похоже, исчезла, вероятно, бежала в сторону Багдада или просто сняла свою форму, спрятала оружие и будет переждать, как они это делали, когда американцы вторглись в 2003 году”.

“Я тоже не ожидаю, что они будут сражаться, генерал; им РПК нравится не больше, чем нам. Пусть они прячутся ”.

“Террористы РПК находятся в бегах, пытаясь добраться до более крупных городов”, - продолжил Гузлев. “Потребуется тяжелая работа, чтобы откопать их, но мы это сделаем. Мы надеемся удержать их в сельской местности, чтобы они не сбежали в Эрбиль или Киркук и не смешались с населением. Пешмерга остаются значительной угрозой, но они пока не вступают с нами в бой — они яростные защитники своих городов, но они не нападают на нас. Это может измениться ”.

“Потребуется дипломатическое решение с курдским региональным правительством, чтобы найти какой-то способ, позволяющий нам искать террористов РПК, не сражаясь с пешмерга”, - сказал Хирсиз. “Вашингтон звонил всю ночь, требуя объяснений. Я думаю, сейчас самое время поговорить с ними. Продолжайте, генерал. Передайте своим людям: хорошо проделанная работа. Удачи и удачной охоты”.

“Действительно, отличные новости, сэр”, - сказал генерал Орхан Захин, генеральный секретарь Совета национальной безопасности Турции. “Лучше, чем ожидалось. Никто не противостоит нам, за исключением нескольких боевиков пешмерга и террористов РПК ”. Хирсиз кивнул, но ничего не сказал — он, казалось, был погружен в свои мысли. “Вы не согласны, сэр?”

“Конечно”, - сказал Хирсиз. “Мы ожидали увязнуть в горах, но без организованной оппозиции северный Ирак широко открыт ... особенно Эрбиль, столица регионального правительства Курдистана, которое отказывается расправляться с РПК”.

“Что вы хотите сказать, сэр?”

“Я говорю, что если мы сдавим Эрбиль, мы сможем заставить КРГ помочь нам выследить террористов РПК”, - сказал Хирсиз. “Всем известно, что компании, принадлежащие кабинету министров КРГ и высшему руководству, направляют деньги РПК. Может быть, пришло время заставить их заплатить цену. Уничтожьте эти предприятия, закройте трубопровод КТК, закройте пограничные переходы и воздушное пространство для всего или кого-либо, связанного с КРГ, и они будут умолять помочь нам ”. Он повернулся к министру обороны Джизеку. “Получите список целей в Эрбиле, которые будут конкретно нацелены на ресурсы КРГ, и работайте с генералом Гузлевом, чтобы добавить их в его список целей”.

“Мы должны быть осторожны с ползучестью миссии, сэр”, - сказал Джизек. “Наша цель - создать буферную зону на севере Ирака и очистить ее от РПК. Атака на Эрбиль выходит далеко за рамки этой цели ”.

“Это еще один способ уничтожить РПК — заручиться помощью иракцев”, - сказал Хирсиз. “Если они хотят положить конец нашим нападениям и нашей оккупации, они помогут нам уничтожить РПК, как они должны были сделать много лет назад”. Джизек все еще выглядел обеспокоенным, но он кивнул и сделал пометки для себя. “Очень хорошо. Теперь я пойду поговорю с Джозефом Гарднером и посмотрю, есть ли у него желание помочь нам ”.

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ, БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ, РАННИМ ВЕЧЕРОМ

Телефон рядом с локтем начальника штаба Уолтера Кордуса запищал, и он немедленно поднял трубку. “Звонок из Анкары, сэр”, - сказал он. “Сигналы говорят, что это от самого президента”.

“Наконец-то”, - сказал президент Джозеф Гарднер. Он сидел за своим столом и смотрел репортажи кабельных новостей о вторжении в Ирак со своим советником по национальной безопасности Конрадом Карлайлом, министром обороны Миллером Тернером и председателем Объединенного комитета начальников штабов, генералом Корпуса морской пехоты США Тейлором Дж. Бейном. В режиме видеоконференции присутствовали вице-президент Кеннет Феникс с авиабазы союзников Нахла в Ираке и государственный секретарь Стейси Барбо с авиабазы Авиано в Италии, куда она направилась вместо того, чтобы продолжить путь в Ирак из Вашингтона. “Соедините его”. Он подумал мгновение, затем пожал ему руку. “Нет, подожди, я заставлю его подождать и посмотрю, как ему это понравится. Скажи ему, чтобы подождал меня, и я поговорю с ним через минуту ”.

Гарднер повернулся к остальным в Овальном кабинете. “Ладно, мы весь день наблюдали, как летит это дерьмо. Что мы знаем? Что нам сказать тому, кто на другом конце провода?”

“Очевидно, что турки охотятся за укрытиями и тренировочными лагерями РПК и проявляют большую осторожность, чтобы не привести к жертвам среди иракцев или американцев”, - сказал советник по национальной безопасности Конрад Карлайл. “Если это действительно так, мы говорим нашим парням затаиться и держаться подальше от этого. Затем мы говорим туркам отступить на случай, если возникнут непредвиденные последствия ”.

“По-моему, звучит разумно”, - сказал Гарднер. “Они продвигаются довольно глубоко в Ирак, не так ли, намного дальше, чем их обычные трансграничные рейды?” Все присутствующие в Овальном кабинете и на мониторах видеоконференций кивают. “Тогда вопрос в том, собираются ли они остаться?”

“Они пробудут здесь достаточно долго, чтобы уничтожить всех повстанцев РПК, которых найдут, а затем, я уверена, они уйдут”, - заявила госсекретарь Стейси Энн Барбо по своей защищенной линии видеоконференции из Италии. “Мы должны призвать Организацию Объединенных Наций к мониторингу как можно скорее на случай, если Курзат Хирсиз больше не руководит, а турецкая армия хочет пойти на беспорядки”.

“Не в мое дежурство они этого не сделают, Стейси”, - сказал Гарднер. “Я не потерплю кровавой бани, пока там находятся американские солдаты, а иракцы недостаточно сильны, чтобы защитить свой собственный народ. Они могут расправиться со своими собственными курдскими повстанцами в своей собственной стране, если захотят, но они не собираются совершать геноцид на глазах у американских солдат ”.

“Я думаю, они согласятся на международных наблюдателей, господин Президент, ” сказала госсекретарь Стейси Энн Барбо, “ но они захотят создать буферную зону на севере Ирака с круглосуточным международным наблюдением в поисках активности РПК”.

“Я тоже могу жить с этим”, - сказал Гарднер. “Ладно, Уолтер, подключи Хирсиза”.

Несколько мгновений спустя: “Господин Президент, добрый вам день, это президент Хирсиз. Спасибо, что поговорили со мной, сэр ”.

“Я очень рад видеть, что с вами все в порядке”, - сказал Гарднер. “Мы ничего не слышали от вас с момента объявления чрезвычайного положения в стране. Вы не ответили ни на один из наших звонков ”.

“Я прошу прощения, сэр, но, как вы можете видеть, здесь все очень серьезно, и я был занят почти непрерывно. Я полагаю, этот звонок касается наших текущих антитеррористических операций в Ираке?”

Глаза Гарднера выпучились от недоверия к тому, что он только что услышал. “Нет, сэр, я говорю о вашем вторжении в Ирак!” - взорвался Гарднер. “Потому что, если бы это была просто антитеррористическая операция, я уверен, вы бы сказали нам, когда, где и как вы собирались ее начать, разве это не так?”

“Господин Президент, при всем должном уважении, в таком тоне нет необходимости”, - сказал Хирсиз. “Если я могу напомнить вам, сэр, что именно недостаток уважения, подобный этому, в первую очередь вызвал эту неприязнь между нашими странами”.

“И могу ли я напомнить вам, господин президент”, - парировал Гарднер, “что турецкие военные самолеты бомбят базы и сооружения, укомплектованные американцами? Могу я также напомнить вам, что я отправил вице-президента Феникса и госсекретаря Барбо с дипломатической миссией в Ирак для встречи с их коллегами, а Турция использовала эту встречу как дымовую завесу для атаки на позиции внутри Ирака, подвергнув вице-президента смертельной опасности? Вице-президент является эмиссаром Соединенных Штатов Америки и моим личным представителем. Вы не имеете права начинать военные действия, когда в то же время вы...”

“Я не нуждаюсь в ваших напоминаниях, сэр!” Хирсиз прервал. “Я не нуждаюсь в лекциях о том, когда Турция может начать военные действия против террористов, угрожающих нашему народу! Турецкая Республика сделает все необходимое для защиты нашей земли и нашего народа! Именно Америка и Ирак должны помочь нам победить террористов! Если вы ничего не предпринимаете, тогда мы должны действовать в одиночку ”.

“Я не пытаюсь читать кому-либо нотации, сэр”, - сказал Гарднер, сдерживая гнев, - “и я согласен с тем, что Турция или любая другая нация может предпринять любые шаги, необходимые для защиты своих личных интересов, даже превентивные военные действия. Все, о чем я прошу, сэр, это сначала проинформировать Вашингтон и попросить совета и помощи. Это то, что делают союзники, я прав?”

“Господин Президент, у нас были все намерения уведомить вас до начала военных действий, если позволит время”, - сказал Хирсиз. Гарднер недоверчиво закатил глаза, но ничего не сказал. “Но этого не произошло”.

“Это то же самое, что вы говорили перед нападением на границе, в результате которого погибло более дюжины американцев”, - вмешался президент. “Очевидно, вы не чувствуете необходимости своевременно консультироваться с Вашингтоном”.

“Мне жаль, господин президент, но то, что я говорю вам, правда — на нас оказывается огромное давление, требующее действовать до того, как произойдет еще одна гибель”, - сказал Хирсиз. “Но на этот раз мы проявили чрезвычайную осторожность, чтобы свести к минимуму потери среди мирного населения. Я приказал своему министру обороны информировать и постоянно напоминать командирам наших дивизий, что целью должны быть только террористы РПК. Мы предприняли чрезвычайные шаги, чтобы свести к минимуму потери среди мирного населения ”.

“И я признаю эти усилия”, - сказал Гарднер. “Насколько мне известно, ни один американец или иракец не был убит. Но имели место ранения и значительные потери и повреждение оборудования и сооружений. Если военные действия продолжатся, может произойти кровопролитие”.

“Однако, насколько мне известно, сэр, уже имела место существенная, преднамеренная и вопиющая потеря турцией оборудования — и, по крайней мере, одна смерть, вызванная американскими силами”.

“Что? Американцы?” Гарднер удивленно уставился на своего советника по национальной безопасности и министра обороны. “Меня заверили, что ни одно из наших боевых подразделений ни с кем не вступало в бой, не говоря уже о турецких войсках. Должно быть, произошла ошибка ”.

“Значит, вы отрицаете, что американский разведывательный самолет "Летающее крыло" находился на орбите над северным Ираком с приказом использовать лучевое оружие, чтобы сбить турецкий самолет боевой поддержки?”

“Летающее крыло... разведывательный самолет... лучевое оружие ...?”

“Мы уже много дней наблюдаем за этим самолетом, летящим вблизи турецкой границы, сэр”, - сказал Хирсиз. “Хотя он напоминает американский бомбардировщик-невидимку, аналитики нашей разведки заверили наше правительство, что это был невооруженный разведывательный самолет, принадлежащий частному подрядчику армии Соединенных Штатов и эксплуатируемый им. Военно-воздушный атташе &# 233; в американском посольстве в Анкаре признал, что это правда.

“Очевидно, наши аналитики ошиблись, и ваш посол солгал нам, потому что экипаж самолета боевой поддержки сообщил, что подвергся атаке того же самого самолета”, - продолжил Хирсиз. “Выживший член экипажа сообщил, что так называемый разведывательный самолет на самом деле стрелял тем, что он назвал лучевым оружием; он сообщил, что почувствовал сильный жар, достаточно сильный, чтобы он убил пилота и разрушил самолет. Вы отрицаете, что такой самолет действовал во время наших действий над Ираком, господин Президент?”

Президент в замешательстве покачал головой. “Господин Президент, я ничего не знаю о таком самолете, и я, конечно, не отдавал приказа никакому американскому самолету атаковать кого-либо, не говоря уже о самолете союзников”, - сказал он. “Я выясню, кто это был, и позабочусь о том, чтобы подобные действия больше не повторились”.

“Это слабое утешение для семьи пилота, который погиб в результате атаки, сэр”.

“Я найду виновных, господин президент, и если это было преднамеренное нападение, они будут наказаны, это я обещаю”, - сказал Гарднер. “Каковы намерения Турции в Ираке, сэр? Когда вы собираетесь начать вывод войск?”

“Отступают? Вы сказали ‘отступление’, сэр?” Спросил Хирсиз высоким, театрально недоверчивым голосом. “Турция не выводит войска, сэр. Мы не уйдем, пока все до единого террористы РПК не будут убиты или схвачены. Мы не начинали эту операцию и не рисковали тысячами жизней и миллиардами ценного оборудования просто для того, чтобы развернуться до того, как работа будет выполнена ”.

“Сэр, Турция совершила акт вооруженной агрессии против мирной страны”, - сказал Гарднер. “Вы можете охотиться за террористами, сэр, но вы делаете это на чужой территории, терроризируя невинных гражданских лиц и нанося ущерб собственности суверенного государства. Этого нельзя допустить ”.

“И чем наши действия отличаются от американского нападения на Ирак, господин президент?” Спросил Хирсиз. “Это ваша доктрина, не так ли — выслеживать и уничтожать террористов, где бы они ни находились, в любое время по вашему собственному выбору? Мы делаем то же самое ”.

Джозеф Гарднер колебался. Ублюдок был прав, подумал он. Как я мог возражать против вторжения Турции в Ирак, когда это именно то, что Соединенные Штаты сделали в 2003 году? “Um...Mr . Президент, вы знаете, что это не одно и то же...”

“Это то же самое, сэр. У нас есть право защищать себя, точно так же, как это делает Америка ”.

К счастью для президента, Уолтер Кордус держал в руках открытку с нацарапанными на ней буквами "ООН". Гарднер с облегчением кивнул, затем заговорил: “Разница, сэр, в том, что Соединенные Штаты получили разрешение на вторжение в Ирак от Совета Безопасности Организации Объединенных Наций. Вы не искали такого одобрения ”.

“Мы много лет добивались этого одобрения, сэр, - сказал Хирсиз, - но нам всегда отказывали. Лучшее, что вы или Организация Объединенных Наций могли когда-либо сделать, это объявить РПК террористической организацией. Мы были уполномочены называть их имена, но они могли безнаказанно убивать турок. Мы решили взять дело в свои руки ”.

“Америке также предлагали помощь многие другие страны в попытке выследить террористов ”Аль-Каиды" и джихадистов", - сказал Гарднер. “Это внезапное нападение больше похоже на вторжение, чем на антитеррористическую операцию”.

“Вы предлагаете помощь, господин президент?” Спросил Хирсиз. “Это, безусловно, ускорило бы наш прогресс и обеспечило бы более быстрое отступление”.

“Господин Президент, Соединенные Штаты в прошлом неоднократно предлагали помощь в выслеживании террористов РПК”, - сказал Гарднер. “Мы годами предоставляли разведданные, оружие и финансовые ресурсы. Но целью было избежать открытой войны и нарушений суверенных границ - предотвратить именно то, что произошло, и какие другие бедствия могут произойти, если военные действия не прекратятся ”.

“Мы благодарны за оказанную вами помощь, сэр”, - сказал Хирсиз. “Турция всегда будет благодарна. Но этого было просто недостаточно, чтобы остановить нападение террористов. Это не вина Америки. Безжалостная РПК вынудила нас действовать. Любая помощь, которую вы можете оказать в будущем, была бы, конечно, крайне полезна и принята с благодарностью ”.

“Мы были бы рады помочь вам выследить террористов, господин Президент, ” сказал Гарднер, “ но в знак доброй воли мы хотели бы спросить, могут ли миротворческие силы Организации Объединенных Наций заменить турецкие сухопутные войска, и не могли бы вы разрешить международным наблюдателям и сотрудникам правоохранительных органов патрулировать турецко-иракскую границу”.

“Я сожалею, господин президент, но это совсем не годится”, - сказал Хирсиз. “Мы убеждены, что Организация Объединенных Наций является неэффективной силой и не добилась никакого прогресса ни в одном районе мира, где развернуты ее миротворцы. На самом деле, мы считаем, что такие силы были бы настроены против Турции и в пользу курдского меньшинства, и что охота на террористов РПК отошла бы на задний план. Нет, сэр, Турция не примет миротворцев в это время ”.

“Я надеюсь, вы и премьер-министр Акас будете готовы обсудить этот вопрос, сэр? Кстати, я ожидал услышать от премьер-министра. С ней все в порядке? Мы не видели ее и не слышали о ней ”.

“Я думаю, вы обнаружите, что премьер-министр так же тверд в этом вопросе, как и я, господин президент”, - категорично сказал Хирсиз, игнорируя вопросы Гарднера. “Международные наблюдатели только осложнили бы ситуацию с безопасностью, культурную, этническую и религиозную напряженность в регионе. Я боюсь, что на данный момент нет места для компромисса ”.

“Я понимаю. Я также хочу обсудить вице-президента Феникса ”, - продолжил Гарднер. “Он был вынужден уклониться от турецких военных самолетов и наземных сил, когда летел в Эрбиль на наши запланированные переговоры”.

“Это прискорбный случай, сэр. Уверяю вас, не предпринималось никаких попыток атаковать какой-либо самолет вообще. Насколько нам известно, у РПК нет военно-воздушных сил. Где сейчас вице-президент, сэр?”

“Вице-президент фактически является пленником турецкой армии и военно-воздушных сил на иракской авиабазе в Талль-Кайфе, к северу от Мосула”, - сказал Гарднер, тщательно обдумав, следует ли ему раскрывать эту информацию. “Он окружен турецкими войсками и неоднократно обстреливался турецкими военными самолетами. Он определенно опасается за свою безопасность. Я требую, чтобы все турецкие силы эвакуировали этот район и позволили вице-президенту покинуть базу и проследовать к его следующему пункту назначения ”.

“Его следующий пункт назначения?”

“Его первоначальный пункт назначения: Эрбил”, - сказал Гарднер. “У вице-президента все еще есть миссия: вести переговоры об урегулировании между Ираком, Америкой, курдским региональным правительством и Турцией, чтобы подавить РПК и восстановить мир, безопасность и порядок в приграничном регионе”.

“Высокие цели, это”, - пренебрежительно сказал Хирсиз. На другом конце провода возникла значительная пауза; затем: “Господин Президент, я сожалею, но ситуация в области безопасности совершенно нестабильна и неопределенна на всей территории северного Ирака и южной Турции. Никто не может гарантировать безопасность вице-президента в городах, особенно в тех, которые контролируются курдами и кишат РПК ”.

“Значит, вы будете держать вице-президента в тюрьме в Ираке? Это то, что вы хотите мне сказать, сэр?”

“Конечно, нет, сэр”, - ответил Хирсиз. “Я думаю только о безопасности вице-президента, ни о чем другом”. Последовала еще одна долгая пауза; затем: “Я клянусь своей честью, что прослежу за тем, чтобы вице-президента безопасно сопроводили до турецкой границы под усиленной охраной, при полном сотрудничестве с вашей секретной службой охраны, а оттуда его можно будет сопроводить на американскую авиабазу в Инджирлике для возвращения в Соединенные Штаты. Я также обещаю, что турецкие силы ни в малейшей степени не будут вмешиваться, если вице-президент решит отправиться в Багдад. Но поскольку турецкие войска не продвинулись дальше на юг, чем Мосул, я не могу гарантировать его безопасность. Боюсь, путешествовать прямо сейчас просто не рекомендуется ”.

“Позвольте мне прояснить это, мистер Хирсиз — вы говорите мне, что вы собираетесь диктовать условия, маршруты и процедуры, с помощью которых вице-президент Соединенных Штатов Америки может передвигаться по суверенной стране, не принадлежащей вам?” Недоверчиво спросил Гарднер. “Позвольте мне посоветовать вам, сэр: я собираюсь отправить вице-президента или кого-либо еще, когда захочу, в любоеместо, в Ирак или любую другую дружественную страну, и, клянусь Богом, если я увижу или получу какие-либо указания на то, что кто-либо сделает хотя бы жест в его сторону с малейшим мысль о вреде, я позабочусь о том, чтобы его вдавило на десять футов в землю . Я ясно выражаюсь, сэр?”

“Грубый и шумный, как всегда, но я понимаю”, - сказал Хирсиз совершенно нейтральным тоном.

“Проследите, чтобы вы это сделали, сэр”, - сказал президент Гарднер. “И когда я могу ожидать прямого разговора с премьер-министром по поводу чрезвычайного положения и начала диалога для решения вопроса о выводе войск из Ирака?”

“Премьер-министр Акас, по понятным причинам, очень занята, сэр, но я немедленно передам ей вашу просьбу. Я благодарю вас за разговор со мной, сэр. Пожалуйста, храни нас в своих молитвах, и пока мы снова не заговорим —”

“Скажите мне, мистер Хирсиз, - прервал его Гарднер, - премьер-министр Акас все еще жива, и если да, то она все еще у власти?” Генералы ли сейчас командуют в Турции, и являетесь ли вы президентом только номинально?”

Еще одна долгая пауза; затем: “Я оскорблен вашими инсинуациями, сэр”, - сказал Хирсиз. “Мне больше нечего тебе сказать. Хорошего дня”. И соединение было прервано.

“Ублюдок”, - выдохнул Гарднер, вешая трубку. “С кем, он думает, он разговаривает?” Он сделал паузу, стреляя с раскаленной докрасна интенсивностью, затем почти закричал: “И что, черт возьми, там было насчет бомбардировщика-невидимки, пролетающего над Турцией с проклятым лучевым оружием? Что это было?”

“Есть только одно подразделение, которое летает на разведывательном самолете, подобном описанному Хирсизом: Scion Aviation International”, - сказал министр обороны Миллер Тернер.

“Ты имеешь в виду…Организация Макланахана?” Недоверчиво спросил Гарднер. “Он ввез лучевое оружие в Ирак?”

“Я ничего не знаю о радиационном оружии. Он, конечно, не был уполномочен ввозить какое-либо наступательное оружие в Ирак или куда-либо еще ”, - сказал Тернер. “Но если у кого-то и есть подобное высокотехнологичное оружие, так это у Макланахана”.

“С меня хватит — вытащи его отсюда, и сделай это сегодня.” Гарднер ткнул пальцем в своего министра обороны, как кинжалом. “Уберите его задницу из Ирака и доставьте в ШТАТЫ сейчас . Я хочу, чтобы его контракты были аннулированы, а все средства, причитающиеся ему и его компании, заморожены, пока я не поручу правосудию расследовать его и его деятельность ”. Тернер кивнул и поднял телефонную трубку. “Возможно, мы добьемся большего сотрудничества от турок, если начнем расследование в отношении Макланахана”.

“Макланахан проинформировал меня о том, что произошло, господин президент”, - сказал вице-президент Феникс с авиабазы союзников Нала. “Турки до чертиков заглушили базу — они отключили все коммуникации и каналы передачи данных с датчиков. Макланахан использовал защитный лазер на борту своего беспилотного разведывательного самолета, чтобы ...”

“Защитный лазер ? Что это, черт возьми, такое? Он расстрелял турецкий самолет из лазера ...?”

“Только для того, чтобы заставить турецкий самолет отключить помехи”, - сказал Феникс. “Он не знал, что собирается убить пилота. Турки закончили тем, что сбили самолет-разведчик ”.

“Так ему и надо”, - сказал президент. “Он должен был знать, что лазер причинил бы вред пилоту; он испытывал эту штуку, не так ли? Он по-прежнему несет ответственность за смерть пилота. Я хочу, чтобы его задержали и предъявили обвинение ”.

“Если бы он не отключил эти помехи, я мог бы влететь прямо в центр турецкой атаки”, - сказал Феникс. “Он действовал ответственно против неизвестной атаки на театре боевых действий, выполняя именно то, на что был заключен контракт”.

“Он не нанимался убивать людей, Кен”, - сказал президент. “Никто из американцев не несет ответственности за убийство кого-либо в Ираке, не говоря уже о союзнике. Мы должны быть там, чтобы помогать и тренироваться, а не стрелять в людей из лазеров. Макланахан сделал то, что делает всегда: он использует любые силы, которыми командует, для решения проблемы, независимо от того, что происходит или кого он убивает или ранит, выполняя это. Если ты хочешь свидетельствовать от его имени, Кен, будь моим гостем, но он ответит за то, что он сделал ”. Феникс не получил ответа. “Миллер, как скоро ты сможешь доставить Макланахана в Штаты?”

“В зависимости от того, что предпримут турки, я могу послать самолет из Багдада и забрать его сегодня вечером”.

“Сделай это”.

Тернер кивнул.

“Господин Президент, полковник Вильгельм здесь, в Нале, держит все свои силы внутри базы”, - сказал вице-президент Феникс. “Здесь, за пределами базы, находится отряд турок численностью в роту, но все стараются не высовываться. Мы даже дали туркам еду и воду ”.

“Это просто показывает мне, что турки не хотят войны, если только вы не член РПК с карточкой в руках”, - сказал президент. “Что делает иракская армия? Надеюсь, они тоже не высовываются?”

“Очень низко, господин Президент — фактически, они эвакуировали базу и нигде не найдены”.

“Что?”

“Они просто встали и ушли с базы”, - сказал Феникс. “Все ушли, и они уничтожили все, что не смогли унести”.

“Почему? Зачем, ради всего святого, им это делать?” - прогремел президент. “Какого черта мы там помогаем им, когда они срываются с места и убегают при первых признаках неприятностей?”

“Господин Президент, я хотел бы отправиться в Багдад и поговорить с президентом и премьер-министром Ирака”, - сказал вице-президент Феникс. “Я хочу выяснить, что происходит”.

“Господи, Кен, разве тебе не хватило действий на некоторое время?”

“Я думаю, что нет, господин президент”, - сказал Феникс, улыбаясь. “Кроме того, мне нравится летать на этом хитроумном устройстве с наклонным винтом. Морские пехотинцы не летают медленно и неторопливо, если только им действительно не приходится.”

“Если ты серьезно относишься к поездке, Кен, встреться с командующим армией и своими сотрудниками секретной службы и придумай самый безопасный способ доставить тебя в Багдад”, - сказал президент. “Мне не нравится, что вы находитесь в центре вторжения, но то, что вы находитесь прямо там, в стране, может помочь делу. Я не доверяю туркам настолько, насколько могу, поэтому мы будем полагаться на наших собственных парней, которые доставят вас в целости и сохранности в столицу. Я просто надеюсь, что иракцы тоже не отстанут от нас, иначе там может быть плохо. Держи меня в курсе и будь осторожен ”.

“Да, господин президент”.

“Стейси, я хотел бы отправить тебя в Анкару или Стамбул как можно скорее, но нам, возможно, придется подождать, пока все не уляжется”, - сказал президент. “Как насчет встречи с представителями альянса НАТО в Брюсселе — вместе мы сможем оказать достаточное давление на Турцию, чтобы заставить их вывести войска”.

“Хорошая идея, господин президент”, - сказал Барбо. “Я займусь этим прямо сейчас”.

“Хорошо. Передайте турецкому премьер-министру, что подозреваемый в сбитом их разведывательном самолете будет у нас под стражей в течение нескольких часов; это должно сделать их немного более приятными ”.

“Да, господин президент”, - сказал Барбо и отключился.

“Миллер, дай мне знать, когда Макланахан будет на пути обратно в Штаты, чтобы я мог проинформировать Анкару”, - сказал президент. “Я хотел бы предложить им несколько пряников, прежде чем мне придется начать поднимать палки в колеса, и Маклэнэхан в заключении должен стать хорошей пряником. Спасибо всем ”.

ЦЕНТР КОМАНДОВАНИЯ И КОНТРОЛЯ, АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Я сказал, это слишком опасно, мастера”, - раздраженно сказал Джек Вильгельм. Он был за своей консолью в Резервуаре, изучая ту небольшую информацию, которая поступала к нему. “Турки прекратили всю воздушную разведку и ограничили передвижение войск на базе и вокруг нее. Сейчас все слишком напряженно. Если мы попытаемся выйти наружу, к месту крушения, они могут испугаться. Кроме того, ты все еще не выглядишь на все сто процентов.”

“Полковник, оборудование стоимостью в четверть миллиарда долларов свалено в кучу там, менее чем в двух милях от забора”, - утверждал Джон Мастерс. “Вы не можете позволить туркам и местным жителям просто уйти с этим. Кое-что из этого засекречено ”.

“Это место крушения, мастера. Он был уничтожен —”

“Полковник, мои самолеты сделаны не из хлипкого алюминия — они композитные. Они в сто раз прочнее стали. Проигравший летел медленно и приближался к земле. Есть хороший шанс, что некоторые системы и авионика пережили столкновение. Я должен отправиться туда, чтобы восстановить то, что я могу, прежде чем —”

“Мастера, у меня приказ: никому не выходить за пределы базы, включая вас”, - настаивал Вильгельм. “Турецкая армия контролирует ситуацию там, и я не собираюсь рисковать конфронтацией с ними. Они позволяют ввозить и вывозить еду, воду и припасы — этого для меня сейчас достаточно. Мы пытаемся начать переговоры с турками о доступе к обломкам, но они взбешены, потому что вы использовали это, чтобы сбить один из их самолетов. Так что перестань доставать меня, пока они не остынут и не начнут разговаривать с нами, хорошо?”

“Каждая коробка, которую они вывозят с места крушения, стоит мне денег, полковник”.

“Я сожалею о ваших деньгах, док, но мне действительно сейчас насрать”, - сказал Вильгельм. “Я знаю, что вы помогли мне, сбив тот разведывательный самолет, но прямо сейчас у нас нет выбора”.

“Тогда я отправлюсь туда и попытаю счастья с турками”.

“Док, я уверен, турки были бы рады немного поболтать с вами прямо сейчас”, - сказал Вильгельм. “У них были бы ваши лазеры, все сверхсекретные черные ящики, парень, который спроектировал и построил их все, и тот, кто использовал их, чтобы сбить один из их самолетов и убить одного из их солдат. Если вам не нравится вкус сыворотки правды или вам не нравится, когда вам вырывают ногти плоскогубцами, я думаю, что вы в большей безопасности за решеткой ”. Это заставило Джона Мастерса сглотнуть, стать белее, чем он выглядел раньше, и замолчать. “Я думал, что нет. Я думаю, нам чертовски повезло, что они не требуют, чтобы мы передали тебя им прямо сейчас. Я сожалею о ваших вещах, док, но вы оставайтесь на месте.” Он смотрел, как Джон отворачивается, и не мог не испытывать к нему легкой жалости.

“Я думаю, вы напугали его, полковник”, - сказал Патрик Макланахан. Он стоял с директором службы безопасности Крисом Томпсоном рядом с консолью Вильгельма. “Вы действительно думаете, что турки стали бы пытать его?”

“Откуда, черт возьми, я знаю, генерал?” Вильгельм зарычал. “Я просто хотел, чтобы он перестал приставать ко мне, пока я во всем не разберусь и пока кто-нибудь в Вашингтоне или Анкаре не прикажет прекратить все это. Но уничтожение этого ”Фантома " не понравится туркам ". Он изучил один из экранов данных с обновленной информацией о воздушном движении. “Ты все еще пригоняешь один из своих самолетов сегодня вечером? Разве вы уже не потеряли достаточно самолетов?”

“Это не XC-57, а обычный грузовой самолет 767”, - сказал Патрик. “Это уже было очищено и проявлено турками”.

“Зачем беспокоиться? Ты знаешь, что твой контракт будет расторгнут, не так ли? Сбивание этого Фантома — ни больше ни меньше с помощью лазера — приведет к тому, что вы окажетесь в горячей воде. Вам повезет, если турки не перехватят его и не заставят приземлиться в Турции ”.

“Тогда мне все еще понадобится грузовой корабль, чтобы начать вывозить мои вещи из страны теперь, когда они сбили Неудачника”.

“Это ваше решение, генерал”, - сказал Вильгельм, качая головой. “Я думаю, турки одобрили полет только для того, чтобы перехватить его, заставить приземлиться в Турции, конфисковать все, что вы везете в Ирак, и удерживать груз и ваш самолет в заложниках, пока вы не заплатите репарации за "Фантом" и, вероятно, не предстанете перед судом за убийство. Но это твой выбор.” Марк Уэзерли подошел к Вильгельму и вручил ему записку. Он прочитал это, устало покачал головой, затем вернул его обратно. “Плохие новости, генерал. Мне было приказано задержать вас в вашей каюте, пока вы не сможете вылететь обратно в Штаты. Ваш контракт был аннулирован Пентагоном, вступает в силу немедленно ”.

“Инцидент с фантомом?”

“Не говорит, но я уверен, что именно поэтому”, - сказал Вильгельм. “Из того, что мы видели, турки проявляют крайнюю осторожность, чтобы не напасть на нас или иракцев, не входящих в РПК. Эта сдержанность может ослабнуть теперь, когда они потеряли самолет и пилота, и Вашингтону нужно что-то сделать, чтобы показать, что мы не хотим ввязываться в перестрелку с турками ”.

“И я тот самый парень”.

“Высокопоставленный отставной командир бомбардировщиков, ставший наемником. Неприятно это говорить, генерал, но вы - воплощение возмездия с плаката.”

“Я уверен, что президент Гарднер тоже был слишком счастлив услужить тебе, Мук”, - добавил Джон Мастерс.

“Извините, генерал”. Вильгельм повернулся к Крису Томпсону. “Томпсон, ты не против отвести генерала в его отделение? Я даже не знаю, спал ли ты когда-нибудь в нем раньше — я всегда находил тебя в ангаре или в твоем самолете, — но именно там я должен держать тебя сейчас ”.

“Не возражаете, если я пойду с ним, полковник?” Спросил Джон.

Вильгельм махнул ему рукой и повернулся обратно к своей консоли, и группа отправилась в жилую зону.

Жилой район — Чувиль - казался почти безлюдным. Никто ничего не сказал, пока они шли вдоль рядов стальных контейнеров, пока не нашли тот, который был зарезервирован для Патрика. “Я распоряжусь, чтобы ваши вещи принесли сюда, сэр”, - сказал Крис. Он открыл дверь, включил свет и осмотрел комнату. Там была внутренняя комната, чтобы не пускать песок и пыль. Внутри был небольшой камбуз, стол и стул, стулья для гостей, шкаф, полки для хранения и диван-кровать. “У нас достаточно места, так что в вашем распоряжении и Чу, и вет-ЧУ посередине. Мы оборудовали второй ЧУ как конференц-зал для вас и ваших парней; эта сторона - ваше личное пространство. У вас есть полный доступ в Интернет, телефон, телевизор, все необходимое. Если вам понадобится что-нибудь еще, или если вы хотите другое место, поближе к линии вылета, просто позвоните ”.

“Спасибо, Крис. Все будет хорошо ”.

“Еще раз, Патрик, мне жаль, что все так складывается”, - сказал Крис. “Вы пытались вернуть нашу связь и каналы передачи данных, а не убить парня”.

“Это политика вступает в свои права, Крис”, - сказал Патрик. “Турки чувствуют себя полностью оправданными в том, что они делают, и они не знают или их не волнует, почему мы открыли огонь по их самолету. Белый дом не хочет, чтобы ситуация вышла из—под контроля -”

“Не говоря уже о том, что президент с удовольствием приставал бы к тебе, Мук”, - добавил Джон Мастерс.

“Здесь мы ничего не можем с этим поделать”, - сказал Патрик. “Я буду сражаться, как только доберусь до штатов. Не беспокойся обо мне ”.

Томпсон кивнул. “Никто не сказал тебе спасибо за то, что ты сделал, но я скажу. Благодарю вас, сэр”, - сказал он, затем удалился.

“Великолепно, просто великолепно”, - сказал Джон Мастерс после того, как Томпсон покинул CHU. “Турки собираются покопаться в обломках проигравшего, а вы застряли здесь под домашним арестом с президентом Соединенных Штатов, готовым сдать вас туркам как разжигателя войны-берсерка. Набухают. Что нам теперь делать?”

“Понятия не имею”, - сказал Патрик. “Я свяжусь с боссом и дам ему знать, что происходит — если он еще не знает”.

“Держу пари, что Прес ...” Патрик внезапно поднял руку, что испугало Джона. “Что?” Спросил Джон. “Почему ты...?” Патрик приложил палец к губам и указал на комнату. Джон в замешательстве сдвинул брови. Раздраженно закатив глаза, Патрик нашел в столе карандаш и бумагу и написал: Я думаю, что CHU прослушиваются.

“Что?” Воскликнул Джон.

Патрик снова закатил глаза, затем написал: Никакого упоминания о президенте. Только случайные разговоры .

“Хорошо”, - сказал Джон, не совсем уверенный, верит ли он в это, но готовый подыграть. Он написал, устранена ошибка?

Только видео, если оно у них есть, Патрик ответил в письменном виде. Джон кивнул. Патрик написал: Расскажите Вжику и Чарли на грузовом судне и остальной команде в Лас-Вегасе, что случилось с Проигравшим ... и со мной.

Джон кивнул, бросил на Патрика печальный взгляд, затем сказал: “Хорошо, Мук, я вернусь в ангар, отправлю сообщения, проверю первого проигравшего, а затем лягу спать. Это был действительно отстойный день. Позвони мне, если тебе что-нибудь понадобится ”.

“Спасибо. Увидимся позже ”.

Джек Вильгельм нажал кнопку на своей консоли и снял наушники, прослушав запись через несколько минут после возвращения Криса Томпсона из Чувилля. “Я почти ничего не слышал, Томпсон”, - сказал он.

“Они начали быть очень осторожными в том, что они говорили, полковник”, - ответил Крис Томпсон. “Я думаю, они подозревают, что их прослушивают”.

“Парень умен, это точно”, - сказал Вильгельм. “Можем ли мы конфисковать бумагу, на которой они пишут сообщения, прежде чем они их уничтожат?”

“Конечно, если мы хотим, чтобы они обнаружили, что их прослушивают”.

“Жаль, что вы не установили там видео-ошибку вместо простого аудио. Здесь столько высокотехнологичного оборудования, и ты не можешь установить одну простую камеру для детской кроватки? ” Томпсон ничего не сказал — он мог бы легко установить видео-ошибку, но ему было неудобно устанавливать аудио-ошибку в ЧУ генерала; видео-ошибка была слишком большой. “Он упомянул ‘босса’, а затем Мастерс произнес это так, как будто собирался сказать "президент", - прокомментировал Вильгельм. “Президент чего?”

“Компания, я полагаю”, - сказал Томпсон. Он сделал паузу, затем неловко добавил: “Я не чувствую себя вправе прослушивать генеральский ЧУ, полковник”.

“Я получил приказ непосредственно от начальника штаба армии, который получил его через генерального прокурора и министра обороны — собирать информацию о деятельности Макланахана, включая подслушивание и прослушивание телефонных разговоров, пока ФБР и Государственный департамент не возьмут верх”, - сказал Вильхельм. “Они охотятся за этим парнем, это точно. Президент хочет, чтобы его голова была на блюде. Они приказали обыскать его грузовое судно и сверить каждую единицу оборудования на борту с официальным манифестом. Если он проносит какие-либо несанкционированные материалы, они хотят знать об этом. Я не думаю, что турки позволят ему приземлиться здесь, но если это произойдет, Вашингтон хочет, чтобы его обыскали на предмет несанкционированного оружия ”.

“Какого рода оружие?”

“Откуда, черт возьми, мне знать, Томпсон? У вас есть декларация — если ее там нет, значит, это контрабанда. Конфискуйте это ”.

“Неужели никто здесь вообще не собирается поддержать Макланахана? Парень просто пытается делать свою работу. Он спас нашу шкуру во время нападения и, вероятно, также спас шкуру вице-президента ”.

“С Макланаханом все будет в порядке, Томпсон, не беспокойся о нем”, - сказал Вильгельм. “Кроме того, у нас есть приказы, и они исходят с самого верха. Я не позволю парням вроде Макланахана разрушить мою карьеру. Отправьте записи в отдел как можно скорее ”.

“Привет, большой парень”.

“Папа?” Ничто не сравнится с тем, как голос твоего сына произносит “Папа”, - подумал Патрик; это всегда приводило его в трепет. “Где ты?”

“Все еще в Ираке”.

“О”. Брэдли Джеймс Макланахан, которому только что исполнилось тринадцать, все еще был немногословным ребенком — как и его старик, предположил Патрик. “Когда ты возвращаешься домой?”

“Я не знаю наверняка, но думаю, что это произойдет скоро. Послушай, я знаю, что ты готовишься к школе, но я хотел ...”

“Могу ли я попробовать себя в футболе в этом году?”

“Футбол?” Это было что-то новенькое, подумал Патрик. Брэдли играл в футбол и теннис и умел кататься на водных лыжах, но никогда раньше не проявлял интереса к контактным видам спорта. “Конечно, если ты хочешь, при условии, что у тебя хорошие оценки”.

“Тогда ты должен рассказать тете Мэри. Она говорит, что мне будет больно и мои мозги превратятся в кашу ”.

“Нет, если ты слушаешь тренера”.

“Ты скажешь ей? Здесь.” Прежде чем Патрик успел что-либо сказать, на линии была его младшая сестра Мэри. “Патрик?”

“Привет, Мар. Как дела—”

“Ты не собираешься позволить ему играть в футбол, не так ли?”

“Почему бы и нет, если он хочет и его оценки —”

“Его оценки в порядке, но они могли бы быть лучше, если бы только он перестал мечтать, вести дневник и рисовать космические корабли и реактивные истребители”, - сказала его сестра. Мэри была фармацевтом, с хорошими оценками, достаточными для медицинской школы, если бы у нее было время между воспитанием Брэдли и двумя своими собственными. “Ты когда-нибудь видел футбольный матч в средней школе?”

“Нет”.

“Эти игроки становятся все крупнее с каждым годом, их гормоны бушуют, и у них больше физической силы, чем навыков самоконтроля. Брэдли скорее книжный червь, чем спортсмен. Кроме того, он просто хочет это сделать, потому что его друзья собираются попробовать, и некоторые девочки из его класса собираются попробовать себя в группе поддержки ”.

“Это всегда мотивировало меня. Послушай, мне нужно поговорить с—”

“О, сегодня утром я получил электронное письмо, в котором говорится, что автоматический депозит от вашей компании с прошлой недели был отменен. Никаких объяснений. У меня перерасход, Патрик. Это будет стоить мне пятьдесят долларов плюс любые другие штрафы от того, кому я выписывал чеки. Ты можешь это уладить, чтобы я не увяз в возврате платежей по чекам?”

“Это новая компания, Мэри, и с зарплатой могут быть проблемы”. Вся его зарплата из Scion пошла его сестре, чтобы помочь с расходами; вся его отставка в ВВС ушла в трастовый фонд Брэдли. Его сестре это не нравилось, потому что выплаты от Scion были нерегулярными в зависимости от того, был ли у компании контракт и были ли у нее деньги для оплаты высшего руководства, но Патрик настоял. Это сделало Брэдли большим аутсайдером, чем он хотел, но это было лучшее соглашение, которое он мог заключить прямо сейчас. “Дай этому неделю или около того, хорошо? Я добьюсь отмены всех обвинений ”.

“Ты скоро возвращаешься домой? Стив хочет поехать на родео в Каспере в следующем месяце ”.

И в трейлере, который они брали с собой в такие поездки, не было места для третьего ребенка, подумал Патрик. “Да, я думаю, что к тому времени я буду дома, и вы, ребята, можете отправляться. Позвольте мне поговорить с...”

“Он бежит, чтобы успеть на автобус. Он всегда рисует, или рисует каракули, или пишет в своем блокноте, и мне приходится десятки раз повторять ему, чтобы он пошевеливался, иначе он опоздает на автобус. Все в порядке?”

“Да, я в порядке, но недавно произошел небольшой инцидент, и я хотел рассказать Брэдли и тебе об этом, прежде чем —”

“Хорошо. В последнее время в новостях так много всего об Ираке и Турции, и мы думаем о вас каждый вечер, когда смотрим новости ”.

“Я все время думаю о вас, ребята. Но сегодня рано утром —”

“Это мило. Я должен бежать, Патрик. Сегодня утром я беру интервью у нескольких техников из аптеки. Стив и дети передают свою любовь. Пока-пока”. И связь прервалась.

Вот как проходило большинство их телефонных разговоров, подумал он, вешая трубку: очень короткий разговор с сыном, жалоба и просьба от его сестры или шурина - обычно просьба о семейном времяпрепровождении, не связанном с Брэдли, — за которым следовало торопливое прощание. Ну, а чего он ожидал? У него был сын-подросток, которого большую часть жизни либо таскали по стране, либо оставляли у родственников; он не слишком часто видел своего отца, только читал о нем в газетах или по телевизору, обычно сопровождавшихся резкой критикой по поводу сомнительной причастности к какому-нибудь почти катастрофическому глобальному бедствию. Его родственники, безусловно, заботились о Брэдли, но у них была своя жизнь, и они часто рассматривали выходки Патрика как средство убежать от мирской семейной жизни дома.

Он сделал несколько звонков в штаб-квартиру Scion в Лас-Вегасе по поводу своей зарплаты; они заверили его, что “чек был по почте”, хотя он всегда переводился электронным способом. Затем его соединили с Кевином Мартиндейлом, бывшим президентом Соединенных Штатов и негласным владельцем Scion Aviation International.

“Привет, Патрик. Слышал, у тебя был тяжелый день ”.

“Грубый, как наждачная бумага, сэр”, - сказал Патрик. Одним из кодовых слов, которые научили использовать сотрудников Scion Aviation International, была наждачная бумага — если оно использовалось в любом разговоре или переписке, это означало, что они находились под давлением или прослушивались.

“Понял. Сожалею о расторжении контракта. Я попытаюсь разобраться с этим отсюда, но это выглядит не очень хорошо ”.

“Вы не знаете, меня собираются арестовать?”

“Когда-нибудь завтра или послезавтра. Я не видел ордер, но я ожидаю, что он будет вручен в ближайшее время ”.

“Турки глушили нас до чертиков. Нам пришлось остановить самолет ”.

“Не беспокойся об этом, просто делай то, что они тебе говорят, и храни молчание. Вам следует отправить свой грузовой самолет в другое место. В Ираке не будет безопасно”.

“Нам это понадобится, чтобы начать собирать вещи”.

“Это рискованно. Турки захотят этого. Они могут попытаться захватить его, когда он пролетит через их воздушное пространство ”.

“Я знаю”.

“Это твой выбор. Что-нибудь еще для меня?”

“Какая-то неразбериха с зарплатой. Депозит, который был внесен несколько дней назад, был изъят.”

“Никакой путаницы”, - сказал Мартиндейл. “Наши учетные записи были надежно заморожены. Я тоже над этим работаю, но теперь у нас этим занимаются несколько департаментов и Белый дом, так что это займет больше времени. Постарайся не беспокоиться об этом ”.

“Да, сэр”. И вызов внезапно прервался. Что ж, спать теперь будет невозможно, подумал Патрик, поэтому он включил свой ноутбук. Как только он начал выходить в Интернет и читать новости из внешнего мира, ему позвонили. “Макланахан слушает”.

“Патрик? Я только что услышал! Слава Богу, ты в порядке ”.

Это звучало так, как будто его сестра Мэри звала его обратно, но он не был уверен. “Мэри?”

“Это Джиа Каззотто, дурочка... Я имею в виду, дурочка, сэр”, - со смехом произнес голос подполковника Каззотто, командира Седьмой воздушной экспедиционной эскадрильи. “Кто такая Мэри? Какой-нибудь молодой инженер в лабораторном халате и больших очках, которая превращается в Мэрилин Монро, когда вытаскивает шпильку из волос?”

Смех Патрика был намного более натянутым и высоким, чем он хотел. “Нет, нет, нет”, - сказал он, смущенный тем, что у него внезапно пересохло во рту. “Мэри - моя сестра. Живет в Сакраменто. Я только что говорил с ней. Думал, это она перезванивает.”

“Конечно, конечно, конечно, я уже слышала это раньше”, - сказала Джиа. “Послушай, Патрик, я только что услышал о нападении на Налу, и я хотел убедиться, что с тобой все в порядке”.

“У нас с Джоном зазвонили колокола, но с нами все в порядке, спасибо”.

“Я сейчас в Дубае, но я получила разрешение приехать, как только они разрешат персоналу приехать на север”, - сказала она. “Я хочу увидеть тебя и выяснить, что произошло”.

“Это было бы здорово, Боксер, действительно здорово”, - сказал Патрик, - “но я, возможно, скоро уйду”.

“Отправляемся?”

“Возвращаемся в Вашингтон. Долгая история.”

“У меня полно времени, Патрик. Возложите это на меня ”.

“Не "долго", как во времени, но ‘долго’, как в ... многих вещах, о которых я не могу говорить”.

“Попался”. Возникла немного неловкая пауза; затем: “Эй, наш седьмой самолет только сегодня появился здесь, в Объединенных Арабских Эмиратах, и мы получили наш восьмой самолет сегодня в Палмдейле. У этого в переднем бомбоотсеке полно всяких странных штуковин, и я решил, что это, должно быть, одна из ваших. ”

“Ты взял это на кладбище?”

“Нет, это было на летном складе в Тонопе”. Испытательный полигон Тонопа был авиабазой в южной Неваде, используемой для испытаний секретного оружия перед отправкой самолета на действительную службу. “У него есть всевозможные топливопроводы, проходящие здесь и там через бомбоотсекы, и что-то похожее на робота для сборки автомобилей с руками и когтями повсюду”.

“У нас были бомбардировщики B-1, которые могли восстанавливать, перевооружать, заправлять топливом и повторно запускать крылатые ракеты FlightHawk в полете. Это, должно быть, один из них ”.

“Ни хрена себе! Это круто. Может быть, мы сможем снова собрать эту систему воедино ”.

“Я уверен, что смогу попросить Джона Мастерса из Sky Masters Inc. прислать вам схемы”.

“Отлично. Любые другие подобные классные вещи, присылайте их тоже. Я больше не заставляю офицеров по закупкам ВВС и бюджетников вешать трубку, когда я звоню, чтобы спросить о получении денег на всякую всячину — похоже, в наши дни они действительно заинтересованы в строительстве бомбардировщиков ”.

“Вероятно, потому, что они забирают у ВВС все остальное, кроме заправщиков и транспортов”.

“Я уверен”. Было еще несколько мгновений тишины; затем Джиа сказала: “Надеюсь, ты не возражаешь, что я звоню”.

“Я рад, что ты это сделала, Джиа”.

“Я также надеюсь, ты не возражаешь, что я называю тебя Патриком”.

“Я рад, что ты это сделал. Кроме того, это мое имя”.

“Не дразни меня ... Если только ты действительно не хочешь этого”.

В ушах Патрика раздался пронзительный визг, и он почувствовал, как его лицо вспыхнуло, как будто он произнес ругательство в присутствии своей святой бабушки. Что, черт возьми, это было? Он только что покраснел ...? “No…no…”

“Ты не хочешь подразнить меня?”

“Нет... Я имею в виду, я действительно хочу —”

“Ты действительно хочешь подразнить меня? О, молодец.”

“Нет... Боже, Боксер, ты делаешь меня глупым”.

“Мне тоже иногда нравится немного пофлиртовать, но я предпочитаю поддразнивать, а не пофлиртовать”.

“Хорошо, полковник, хорошо, этого достаточно”.

“Теперь повышаешь меня в звании, генерал?”

“Если придется”, - сказал Патрик. Смешок вырвался, как сдавленный ослиный рев.

“Привет, Патрик”.

“Да?”

“Я действительно хочу тебя видеть. А как насчет тебя? Ты хочешь меня видеть?”

Патрик почувствовал, как румянец на его щеках превращается в теплое пятно в груди, и он вдохнул его, позволив ему заполнить все свое тело. “Я бы действительно хотел этого, Джиа”.

“Мэри действительно ваша сестра, а не миссис Макланахан?”

“На самом деле моя сестра. Моя жена, Венди, скончалась несколько лет назад.” Это было верно только в том случае, если вы думали, что то, что вас чуть не обезглавила безумная женщина-русская террористка в Ливии, можно считать “прохождением”, но он не собирался обсуждать это с Джиа сейчас.

“Жаль это слышать. Я не могу подняться туда?”

“Я ... не знаю, как долго я здесь пробуду”, - сказал Патрик.

“Но ты не можешь рассказать о чем или почему?”

“Не по телефону”. На линии повисла неловкая пауза, и Патрик поспешно сказал: “Я узнаю к завтрашнему вечеру, Джиа, и тогда мы договоримся встретиться”. Он сделал паузу, затем спросил: “Э-э, здесь нет мистера Каззотто, не так ли?”

“Мне было интересно, спросишь ли ты”, - сказала Джиа с довольной ноткой в голосе. “Большинство парней, с которыми я сталкиваюсь, потом спрашивают о супруге” .

“После чего?”

Она рассмеялась. “Если ты хочешь, чтобы я описал тебе это в деталях, ковбой, устраивайся поудобнее”.

“Я понимаю картину”.

“В любом случае, пока я не отвлеклась: у меня был муж, но не с тех пор, как я вернулась в ВВС и была назначена на завод Сорок два. Он все еще в районе залива с нашими подростками, мальчиком и девочкой. У тебя есть дети?”

“Мальчик, которому только что исполнилось тринадцать”.

“Тогда ты знаешь, как тяжело быть вдали”.

“Да”. Последовала еще одна пауза, как будто они молча признавали новую связь между ними; затем Патрик сказал: “Я дам тебе знать, что происходит, и расскажу тебе все об этом, когда мы увидимся”.

“Я буду ждать от тебя вестей”.

“Еще один вопрос?”

“У меня есть для тебя вся ночь”.

“Откуда у тебя номер моего мобильного? Это не опубликовано ”.

“Ооо, секретный номер? Что ж, тогда я чувствую себя привилегированным. Я позвонил в Scion Aviation, и ваш друг Дэвид Люгер дал мне это. Думал, ты не будешь возражать.”

“Я у него в долгу”.

“В хорошем смысле, я надеюсь”.

“В очень хорошем смысле”.

“Идеально. Спокойной ночи, Патрик.” И она повесила трубку.

Что ж, подумал Патрик, вешая трубку, этот день превращается в очень странный — множество сюрпризов, как хороших, так и плохих. Время встать на дыбы и посмотреть, что приготовил завтрашний день—

Как раз в этот момент раздается стук в дверь. “Патрик? Это я”, - услышал он слова Джона Мастерса. “Я принес отчет о неудачнике номер один, которого вы хотели видеть”.

“Заходи, Джон”, - сказал Патрик. Он не просил показывать какой-либо отчет…что происходило? Он услышал, как открылась и закрылась внешняя дверь, а затем открылась внутренняя. “Это могло бы подождать до завтрашнего утра, Джон, но пока ты —”

Он посмотрел на дверной проем и увидел там не кого иного, как иракского полковника Юсуфа Джаффара, командующего авиабазой союзников Нала!

Патрик приложил палец к губам, и Джаффар кивнул, что понял. “Как насчет чашечки кофе, Джон? Это происходит мгновенно, но ничего страшного ”. Он вытащил блокнот и написал: ????

“Конечно, Мук, я попробую”, - сказал Джон. На бумаге, которую он написал, Новый клиент.Патрик удивленно расширил глаза и уставился на Джаффара, который просто стоял в дверях, заложив руки за спину, и выглядел нетерпеливым. “Вот отчет”, - сказал он. “Проигравший номер один - это code one. На грузовом судне есть куча запасных частей, которые нам сейчас не нужны — нам понадобится помещение, чтобы начать вытаскивать наше снаряжение. Проигравший может унести много этого, но нам понадобится больше места ”.

“Мы будем беспокоиться об этом, когда прибудет грузовое судно”, - сказал Патрик. Он написал: Нанять отпрыска?Джон кивнул. Патрик писал: Когда? Почему?

Джон писал: Сегодня вечером. Защищайте Ирак от Турции.

Как?Патрик написал.

Возьми Нахлу, написал Джон.

Я не вижу как, сказал Патрик.

Глаза Джаффара расширились от нетерпения. Он выхватил карандаш из рук Джона и написал: Моя база, моя страна, мой дом. Помогите или убирайтесь. Решайте. Сейчас.

Над ЮЖНОЙ ТУРЦИЕЙ

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

“Центр Анкары, "Наследник Семь-Семь", уровень, полет на уровне три-три ноль над контрольной точкой Афсин, расчетный показатель контрольной точки Симак через двадцать шесть минут”.

“Наследник Семь-Семь, копии из Центра Анкары, добрый вечер. Ожидайте подхода передачи в Мосул за пять минут до Симака ”.

“Седьмой отпрыск - Семь копий”.

Рации замолчали на несколько минут, пока не прозвучало: “Наследник Семь-Семь, переключитесь на частоту сближения с Диярбакыром УКВ один-три-пять целых ноль целых пять десятых”.

Это был довольно необычный запрос — они находились значительно выше воздушного пространства местного диспетчерского пункта захода на посадку, — но пилот не стал спорить: “Вас понял, Анкара, "Сцион Семь-Семь" переходит на заход на посадку в Диярбакыре”. Он изменил частоту, затем: “Заход на посадку в Диярбакыре, "Наследник Семь-семь", уровень, уровень полета три-три ноль”.

Голос с сильным турецким акцентом ответил на английском: “Наследник Семь-Семь, это заход на посадку в Диярбакыре, снижайтесь и поддерживайте высоту сто семь тысяч футов, поворачивайте налево, курс три-четыре-пять, векторы к перекрестку Иргани, высотомер показывает два девять девять восемь”.

“Поехали”, - сказал пилот через всю кабину, делая глубокий очищающий вдох, чтобы контролировать свое быстро растущее возбуждение. Он нажал кнопку внутренней связи: “Они только что направили нас на заход ILS на Диярбакыр, сэр”.

“Подвергайте сомнению это, но выбирайте вектор”, - сказал Дэвид Люгер по зашифрованной спутниковой связи из штаб-квартиры Scion в Лас-Вегасе. “Мы готовы”.

“Вас понял”. По радио пилот сказал: “Э-э, Диярбакыр, Семь-Семь, почему вектор? Мы выполняем приоритетный международный рейс по плану, пункт назначения Талл Кайф.”

“Ваш переход через воздушное пространство Турции был отменен Министерством обороны и пограничной безопасности Турции, Семь-Семь”, - сказал диспетчер захода на посадку. “Вам поручено следовать моим векторам для подхода и посадки в Диярбакыре. Как только ваш самолет, экипаж и груз будут проверены, вам будет разрешено продолжить движение к месту назначения ”.

“Это неправильно, заходите на посадку”, - запротестовал пилот. “Наш рейс не начинался и не заканчивался в Турции, и мы подали план полета. Мы не подлежим проверке, пока мы только пролетаем над вашим воздушным пространством. Если вы хотите, мы можем покинуть ваше воздушное пространство ”.

“Вам поручено следовать моим векторам захода на посадку в Диярбакыре, или вы будете считаться вражеским самолетом, и мы отреагируем соответствующим образом”, - сказал диспетчер. “наготове стоят бойцы, которые перехватят вас и сопроводят в Диярбакыр, если вы не подчинитесь. Признаю.”

“Приближаемся, мы поворачиваем на ваш курс и снижаемся”, - ответил пилот, “но я сообщу в свой штаб и проинформирую их о вашей угрозе. Мы подчинимся в знак протеста ”.

“Мне сообщили, чтобы я уведомил вас, что американское консульство было уведомлено о наших действиях и встретится с вами в Диярбакыре для инспекции и собеседований”, - сказал контролер после продолжительной паузы. “Они будут оставаться с вами все время, пока вы находитесь на земле, и будут наблюдать за всеми нашими действиями по обеспечению соблюдения”.

“Это все еще неправильно, заходите на посадку”, - продолжал пилот. “Вы не можете вот так отвлечь нас. Это незаконно ”. По внутренней связи пилот спросил: “Вы хотите, чтобы мы продолжали снижаться, сэр?”

“Еще одна минута”, - сказал Дейв Люгер. Грузовой самолет Boeing 767 фактически был испытательным самолетом для высокотехнологичных датчиков и передатчиков, установленных на XC-57. Большинство из них все еще были установлены, включая возможность сетевого вторжения или “нетрудоспособности” — отправки цифровых инструкций на вражеский компьютер или сеть путем ввода кода в обратный сигнал цифрового приемника. Как только была обнаружена соответствующая цифровая частота, Люгер мог удаленно отправлять компьютерные инструкции во вражескую сеть, которая, если ее не обнаружить и не защитить брандмауэром, могла распространяться по всей компьютерной сети противника по всему миру, как любая другая общая часть данных.

“Радар Диярбакыра не является цифровым, поэтому нам придется действовать старомодным способом”, - продолжил Люгер. Netrusion работал только с цифровыми системами — если бы у противника были более старые аналоговые радарные системы, это бы не сработало. “Вы, ребята, пристегнитесь потуже — это может стать проблемой”. И пилот, и второй пилот как можно туже затянули ремни безопасности и плечевые ремни безопасности и по-прежнему дотягиваются до всех органов управления.

Внезапно радиочастота взорвалась грохочущим водопадом визгов, хлопков и шипения. Был слышен голос турецкого диспетчера, но он был совершенно неразборчив. “Ладно, ребята, радар заклинило”, - сказал Люгер. “Вам разрешена прямая Нала, плавно снижайтесь до семнадцати тысяч футов, поддерживайте скорость. Мы следим за вашим приемником предупреждения об угрозе ”. Пилот с трудом сглотнул, выполнил разворот, сбросил мощность и повернул нос до тех пор, пока показания воздушной скорости не оказались прямо на пределе скорости парикмахера. При заданной скорости полета и скорости снижения они потеряли шестнадцать тысяч футов менее чем за шесть минут.

“Ладно, ребята, вот ситуация”, - сообщил Дейв по радио после того, как они выровнялись. “Они только что запустили пару F-16 из Диярбакыра — это плохая новость. Я могу заглушить радар захода на посадку, но я не думаю, что смогу заглушить радары управления огнем на самолетах - это действительно плохие новости. Мы думаем, что у F-16 есть инфракрасные датчики для определения вашего местоположения — это действительно действительно плохие новости. Они также перебросили несколько ракетных батарей Patriot в район, через который вы собираетесь пролететь — это действительно, на самом деле — ну, вы понимаете картину ”.

“Да, сэр. Каков план?”

“Мы собираемся попытаться провести небольшую маскировку местности на низком уровне, пока я пытаюсь подключиться к системе наблюдения Patriot”, - сказал Люгер. “У турецких F-16 на передовой есть цифровые радары и каналы передачи данных, и я думаю, что смогу проникнуть внутрь, но мне придется подождать, пока канал передачи данных не станет активным, и может потребоваться некоторое время, пока Patriot увидит вас”.

“Э-э, сэр? На улице темно, и мы ничего не видим снаружи ”.

“Возможно, так будет лучше всего”, - сказал Люгер. Второй пилот яростно достал свои маршрутные карты авиации для района, в котором они летели, и разложил их на защитном экране. “Я думаю, что F-16 попытаются направить на вас векторы с радаров управления огнем Patriot, пока не смогут зафиксировать их либо своим радаром, либо инфракрасным излучением”.

“Принято”. По внутренней связи корабля пилот сказал: “Мистер Макомбер? Мисс Терлок? Поднимитесь в кабину, пожалуйста?”

Несколько мгновений спустя офицер специальных операций ВВС США в отставке Уэйн “Вжик” Макомбер и бывший инженер Национальной гвардии армии США Чарли Терлок вошли в дверь и заняли места. Макомберу, бывшей звезде футбола Академии ВВС и метеорологу специальных операций ВВС, было немного трудно втиснуть свое крупное мускулистое тело в откидное сиденье по левому борту. С другой стороны, Чарли — ее настоящее имя, а не прозвище, данное ей отцом, который думал, что у него будет сын, — было легко пристроить свое худощавое, подтянутое, спортивное тело на откидном откидном сиденье между пилотами. Оба новичка надели наушники.

“Что, черт возьми, происходит, Гас?” Спросил Уэйн.

“Та ситуация, о которой нас проинформировал мистер Люгер? Это происходит. Турки хотят, чтобы мы высадились в Диярбакыре, и, вероятно, собираются направить за нами истребители ”.

“Является ли Люгер—”

“Пытаюсь проникнуть в их системы противовоздушной обороны и передачи данных”, - сказал пилот. “Мы заглушили радар управления приближением и начали уклоняться от них, но мистер Люгер не может отключить их аналоговые системы; он должен дождаться поступления сигнала, обработанного цифровым способом”.

“Я не понимал этого, когда Люгер впервые сказал это, и я не понимаю этого сейчас”, - проворчал Макомбер. “Просто не дай нам разбиться или быть сбитыми, ладно?”

“Да, сэр. Подумал, что ты захочешь знать. Пристегнись потуже — это будет неприятно ”.

“Все ваши пассажиры пристегнулись?” - Спросил Дэвид Люгер.

“Вы просто отключите эти турецкие радары, или я вернусь и буду преследовать вас всю вечность, сэр”, - передал по рации Вжик.

“Привет, Вжик. Я сделаю все, что в моих силах. Чарли тоже пристегнут?”

“Я готов к полету, Дэвид”, - ответил Чарли.

“Превосходно, Чарли”.

Даже столкнувшись с предстоящей опасной поездкой, Чарли обернулся и увидел довольную ухмылку на лице Макомбера. “Превосходно, Чарли”, - передразнил он. “Готов к полету, Дэвид’. Генерал хочет быть уверен, что его возлюбленная надежно укрыта. Как мило.”

“Укуси меня, Ударь”, - сказала она, но не смогла удержаться от улыбки.

“Готовы, ребята?”

“Готовы настолько, насколько мы когда-либо будем готовы”, - сказал пилот.

“Хорошо. Снижайтесь прямо сейчас до одиннадцати тысяч футов и летите курсом один-пять-ноль.”

Пилот толкнул штурвал вперед, чтобы начать снижение, но второй пилот протянул руку, чтобы остановить его. “Минимальная высота спуска в этом районе - тринадцать четыре”.

“Возвышенность в вашем секторе - двенадцать часов, двадцать две мили. Ты будешь выше всего остального ... Ну, почти всего остального. Я буду направлять вас в обход возвышенностей, пока на вашей движущейся карте не начнет отображаться рельеф местности.” Пилот снова сглотнул, но нажал на рычаги управления вперед, чтобы начать снижение. В тот момент, когда они спустились на четырнадцать тысяч футов, компьютеризированный женский голос в системе консультаций и предупреждения о рельефе местности взревел: “Высокогорье, подтянись, подтянись!” и дисплей движущейся карты GPS в кабине пилота начал мигать желтым, сначала впереди них, а затем слева от них, где местность была самой высокой.

“Отличная работа, ребята”, - радировал Люгер. “На вашей движущейся карте вы должны увидеть долину в вашем положении на час. Этаж девять-семь. Захватите эту долину. Пока оставайтесь на уровне одиннадцати тысяч.” Пилоты увидели очень узкую полосу темноты, окруженную мигающими желтыми, а теперь красными прямоугольниками, красным обозначая местность, которая находилась выше их высоты.

“Какова ширина, сэр?”

“Это достаточно широко для тебя. Просто наблюдайте за турбулентностью ”. В этот самый момент экипаж отбрасывало от ремней безопасности волной за волной турбулентности. Пилот изо всех сил пытался сохранить курс и высоту. “Это...становится...хуже”, - проворчал пилот. “Я не знаю, смогу ли я удержать это”.

“В этой долине должно быть хорошо, пока вы не достигнете границы примерно через восемнадцать минут”, - радировал Люгер.

“Восемнадцать минут!Я не могу держать это в течение—”

“Поднимайся!” Люгер прервал. “Полная мощность, резкий набор высоты до тринадцатой, курс два-три-ноль, сейчас!”

Пилот перевел дроссели на полную мощность и изо всех сил потянул назад рычаги управления. “Я не могу обратиться! Местность—”

“Поворачивайся сейчас! Поторопитесь!” Пилотам не оставалось ничего другого, как поворачиваться, дергать за рычаги управления, пока самолет не завис на самом краю сваливания ... и молиться. Мигающие красные блоки на дисплее предупреждения о местности касались самого кончика значка самолета…они были в нескольких секундах от катастрофы…

... и затем в этот момент красный цвет сменился на желтый, означая, что они находились в пределах пятисот футов от земли. “О Иисус, о Боже, мы сделали это ...”

И в этот момент вспышка огня пронеслась мимо окон кабины, менее чем в ста ярдах перед ними. Кабину наполнила жуткая желтая вспышка света, как будто прямо перед ними только что сработала самая большая в мире фотовспышка, и пилоты даже почувствовали прилив тепла и давления. “Что это было?” - закричал второй пилот.

“Курс два-три-ноль, одиннадцать тысяч футов”, - доложил Люгер. “Все в порядке? Признаю.”

“Что это было?”

“Извините, ребята, но я должен был это сделать”, - сказал Люгер.

“Сделать что?”

“Я доставил вас в зону поражения ракетной батареи ”Пэтриот"".

“Что?”

“Это единственный способ, которым я мог бы получить частоту передачи данных для Patriot и между Patriot и F-16”, - сказал Люгер.

“Срань господня ... Нас чуть не сбила ракета "Пэтриот"... ?”

“Да, но только одно — они, должно быть, пытаются сохранить ракеты”, - сказал Дейв. “Возможно, они просто запустили это в качестве предупреждения, или это могла быть ракета-приманка”.

“Как насчет небольшого предупреждения, когда в следующий раз будете держать нас под прицелом, сэр?” Макомбер сорвался.

“Нет времени на болтовню, Вжик. Я заблокировал частоту канала передачи данных "Пэтриота", и я жду, когда они начнут разговаривать с F-16. Как только они это сделают, я смогу отключить их обоих. Но мне нужно, чтобы ты был на высоте, прямо на границе обязательств Патриота. Если я буду держать вас слишком низко, F-16 может переключиться на свой инфракрасный датчик и не использовать радар Patriot. Это значит, что мне придется дать ему еще раз хорошенько взглянуть на тебя. Летите курсом один-девять-ноль и набирайте высоту двенадцать тысяч. До границы с Ираком осталось пятнадцать минут.”

“Это чокнутый”, - пробормотал пилот 767-го, разгибая узлы на руках и пальцах. Он начал пологий подъем и поворот к—

“Ладно, ребята, "Патриот" вернулся, и он поймал вас, семь часов, двадцать девять миль”, - сказал Дейв несколько мгновений спустя. “Все еще в режиме сканирования сектора ... Теперь он в режиме отслеживания цели ... Давайте, ребята, чего вы ждете ...?”

“Если он вербально управляет движением F-16, он может попасть в зону действия своего ИК-датчика, не используя канал передачи данных, верно?” - спросил пилот грузового судна.

“Я надеялся, что вы не подумаете об этом”, - сказал Люгер. “К счастью, большинство радарных техников Patriot не являются диспетчерами воздушного движения; их работа заключается в том, чтобы заставить систему выполнять свою работу. Хорошо, снизитесь до одиннадцати тысяч, и давайте надеяться, что по мере того, как вы будете снижаться, они будут ...” Мгновение спустя: “Понял!Канал передачи данных активен. Еще пара секунд... Давай, детка, давай ... Понял. Быстро поворачивайте на курс один-шесть-пять, продолжайте движение до одиннадцати тысяч. F-16 на вашем шестичасовом, в пятнадцати милях и приближается, но он должен сворачивать справа от вас. Иракская граница будет у вас в одиннадцать часов, около тринадцати минут.”

Картинка выглядела все лучше и лучше. “Ладно, ребята, F-16 приблизились на шесть миль, но он далеко справа от вас”, - сказал Люгер несколько минут спустя. “Он преследует цель, посланную ему батареей "Пэтриот". Снизиться до десяти тысяч.”

“Что произойдет, когда он попадет в зону действия своего ИК-датчика, а нас там не будет?” - спросил пилот грузового судна.

“Надеюсь, он подумает, что его сенсор неисправен”.

“Наследник Семь-Семь, это Юкари Один-Один-Три второго звена, истребители-перехватчики ПВО ВВС Турецкой Республики”, - услышали они на частоте экстренной охраны УВЧ. “Мы находимся на вашей шестичасовой позиции и поддерживаем с вами радиолокационный контакт. Вам приказано подняться до семнадцати тысяч футов, опустить шасси и повернуть направо на курс два-девять-ноль, прямо на Диярбакыр ”.

“Иди вперед и ответь ему”, - сказал Дэйв. “Сохраняйте этот курс. Ваша вспышка на радаре будет соответствовать его приказам ”.

“Юкари, это "Наследник Семь-Семь", мы разворачиваемся и набираем высоту”, - радировал пилот грузового корабля. “Берегите свое оружие. Мы безоружны”.

“Отряд "Наследник", лидер "Юкари Один-Один-три" присоединится к вам с левой стороны”, - передал пилот F-16 по радио. “Мой ведомый останется на вашей позиции в шесть часов. Вы увидите наш контрольный фонарь. Не пугайтесь. Продолжайте свой поворот и подъем, как приказано ”.

“Он в шести милях от цели ”призрак"", - сказал Дейв. “Держитесь там, ребята. До границы осталось восемь минут.”

Прошло еще шестьдесят секунд без каких-либо радиопереговоров, пока: “Полет "Наследник", какова ваша высота?”

“Сто четыре тысячи”, - сказал Дейв Люгер.

“Отпрыск Семь-Семь" передает сто четыре тысячи за сто семь тысяч”, - ответил пилот грузового корабля.

“Немедленно включите все ваши внешние огни!” - приказал турецкий пилот истребителя. “Всем включить свет!”

“Наши огни горят, полет Юкари”.

“Он в двух милях от ложной цели”, - сказал Дейв Люгер. “У него, вероятно, включен контрольный фонарь, и он смотрит только на ...”

Пилоты грузовых кораблей ждали, но ничего не услышали. “База наследников, это Семь-Семь, как понял?” Ответа нет. “База наследников, Семь-Семь, как ты слышишь?”

Рот второго пилота открылся от шока. “О, черт, мы потеряли нисходящую связь со штаб-квартирой”, - выдохнул он. “Мы - мертвое мясо”.

“Отлично. Идеальное время для того, чтобы все это высокотехнологичное оборудование пустилось в ход”, - пожаловался Вжик. “Вытащи нас отсюда, Гас!”

“Мы направляемся прямо к Нале”, - сказал пилот, выжимая дроссели вперед. “Надеюсь, эти парни не будут стрелять в нас, если мы пересечем границу”.

“Давайте снова попробуем эту штуку с маскировкой местности”, - предложил второй пилот. Местность, изображенная на дисплее движущейся карты в кабине пилота, все еще показывала некоторые холмы, но по мере продвижения на юг она быстро сглаживалась. “Мы можем спуститься до девять-семь за несколько миль, а за двадцать миль мы можем пройти весь путь до —”

В этот момент кабина пилота наполнилась интенсивным белым светом, идущим с левой стороны, горячим и ярким, как в полдень. Они пытались посмотреть, кто бы это ни был, но они не могли смотреть никуда в том направлении. “Срань господня!” - закричал пилот. “Я ослеплен вспышкой, я не вижу —”

“Выпрямись, Гас!”

“Я сказал, что не могу взять управление, я ничего не вижу, черт возьми”, - сказал пилот. “Бен, садись за руль...!”

“Отпрыск Семь-Семь, это Юкари Один-Один-Три, второй полет, вы у нас в поле зрения”, - радировал турецкий пилот истребителя. “Вы немедленно уберете шасси и повернете направо на курс два-девять-ноль. Вас отслеживают турецкие батареи ракет класса "земля-воздух". Подчиняйтесь немедленно. Применение смертоносной силы было санкционировано ”.

“Ваш свет ослепил пилота!” - радировал второй пилот. “Не свети этим в кабине пилотов! Выключите эту штуку!”

Мгновение спустя свет погас ... А секундой позже последовала вторая очередь пушечного огня из двадцатимиллиметровой носовой пушки турецкого F-16. Дульная вспышка была почти такой же яркой, как свет инспекционного прожектора, и они могли чувствовать, как толстые сверхзвуковые снаряды рассекают воздух вокруг них, а ударные волны отражаются от окон кабины Boeing 767 всего в нескольких десятках ярдов от них. “Это был последний предупредительный выстрел, Отпрыск Семь-Семь”, - сказал турецкий пилот. “Следуйте моим инструкциям, или вы будете сбиты без дальнейшего предупреждения!”

“Что, черт возьми, нам теперь делать?” - Спросил Вжик. “Мы потоплены”.

“У нас нет выбора”, - сказал второй пилот. “Я превращаюсь...”

“Нет, продолжайте двигаться к Нале”, - сказал Чарли. Она протянула руку и переключила свой поворотный переключатель передачи с “внутренней связи” на “UHF-2”. “Рейс Юкари Один-один-три, это Чарли Терлок, один из пассажиров ”Сциона Семь-семь", - передала она по радио.

“Что, черт возьми, ты делаешь, Чарли?” - Спросил Макомбер.

“Разыгрывая карты пола и симпатий, бей — они единственные, кто у нас остался”, - сказал Чарли из кабины пилота. По радио она продолжила: “Рейс Юкари, мы американский грузовой самолет, совершающий мирный и санкционированный рейс в Ирак. Мы не военный самолет, мы не вооружены, и у нас нет враждебных намерений против наших союзников, народа Турции. На борту этого рейса девятнадцать душ, включая шесть женщин. Давайте продолжим наш полет с миром”.

“Вы должны немедленно подчиниться. Это наш последний приказ ”.

“Мы не собираемся разворачиваться”, - сказал Чарли. “Мы почти у иракской границы, и наши передачи по международному каналу экстренной охраны, безусловно, отслеживаются постами прослушивания от Сирии до Персии. Мы - невооруженный американский грузовой самолет, совершающий разрешенный полет над Турцией. На борту девятнадцать душ. Если вы сейчас нас собьете, тела и обломки упадут в Ираке, и мир узнает, что вы сделали. Вы можете думать, что у вас есть действительные приказы или веская причина открыть огонь, но вы будете нести ответственность за свое собственное суждение. Если вы верите своим лидерам и хотите следовать их приказам убить всех нас, прекрасно, но вы должны нажать на курок. Теперь наши жизни в ваших руках ”.

Мгновение спустя они увидели, а затем почувствовали, как язык раскаленного добела пламени пронесся мимо их левых окон кабины — единственный шлейф форсажа от истребителя F-16. “Он обходит, маневрирует позади нас”, - сказал второй пилот. “Черт; о черт ...!” Они могли чувствовать присутствие реактивных самолетов позади себя, практически ощущать адреналин и пот, исходящие от тел турецких пилотов, когда те разворачивались для убийства. Прошли секунды…

... затем еще секунды, затем минута. Никто не дышал, казалось, целую вечность. Затем они услышали: “Наследник Семь-Семь, это контроль подхода к Мосулу на частоте ОХРАНЫ, мы показываем вам ваш запланированный пункт пересечения границы. Если услышите приближение к Мосулу, включите режимы три и С обычный и свяжитесь со мной по телефону два-четыре-три целых семь десятых. Подтвердите немедленно ”.

Второй пилот неуверенно ответил, и все остальные испустили коллективный вздох облегчения. “Чувак, я думал, нам конец”, - сказал Макомбер. Он протянул руку и похлопал Чарли по плечу. “Ты сделала это, дорогая. Ты уговорил нас выпутаться из этого. Хорошая работа ”.

Чарли повернулась к Макомберу, улыбнулась, кивнула в знак благодарности ... и ее тут же вырвало на пол кабины перед ним.

АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Вы что, яйцеголовые, сумасшедшие?” Полковник Джек Вильгельм взорвался, когда Уэйн Макомбер и Чарли Терлок выводили других пассажиров и экипаж с грузового самолета Boeing 767, как только он был припаркован на базе. “Неужели ты не понимаешь, что там происходит?”

“Вы, должно быть, полковник Вильгельм”, - сказал Макомбер, добравшись до нижней площадки воздушной лестницы. “Спасибо за теплый прием в Ираке”.

“Кто ты такой?”

“Уэйн Макомбер, начальник службы безопасности Scion Aviation International”, - ответил Уэйн. Он не предложил Вильгельму руки, что еще больше разозлило командира полка. Двое мужчин были примерно одинакового роста и веса, и они сразу же начали оценивать друг друга. “Это Чарли Терлок, мой помощник”. Чарли закатила глаза, но ничего не сказала. “Я собираюсь осушить дракона — и, возможно, сменить нижнее белье после этого полета — а затем мне нужно поговорить с генералом и главным яйцеголовым Джоном Мастерсом”.

“Прежде всего, вы никуда не уйдете, пока мы не проверим ваши документы и груз”, - сказал Вильгельм. “Ты даже не должен выходить из этого чертового самолета до того, как таможня проведет досмотр”.

“Таможня? Это американский самолет, садящийся на американскую базу. Мы не занимаемся таможней ”.

“Вы частный самолет, находящийся на иракской базе, поэтому вас нужно оформить на таможне”.

Макомбер оглядел Вильгельма. “Я не вижу здесь никаких иракцев, полковник, только частная охрана ... и вы” . Он взял папку из рук пилота. “Вот наши документы, а вот пилот. Он проделает с тобой всю таможенную хрень и все, что иракцы захотят прихватить с собой. У нас нет времени на таможню. Давайте делать свое дело. Вы держитесь подальше от нас, а мы будем держаться подальше от вас ”.

“Мне приказано осмотреть этот самолет, Макомбер, и это то, что мы сделаем”, - сказал Вильгельм. “Экипаж остается на борту до завершения проверки. Инспекцию проведет Томпсон со своими людьми, и вам лучше сотрудничать с ними, или я отправлю всех вас на гауптвахту. Ясно?”

Макомбер выглядел так, как будто собирался возразить, но он слегка кивнул Вильгельму, улыбнулся и вернул пакет с документами пилоту. “Бен, иди с Гасом”. Вильгельм собирался возразить, но Макомбер сказал: “Пилот был ранен во время полета в. Ему нужна помощь. Делайте это быстро, ребята”, - и жестом показал остальным следовать за ним обратно по воздушной лестнице. За ними следовали двое сотрудников службы безопасности Томпсона и немецкая овчарка на кожаном поводке. Группа охранников Томпсона начала открывать грузовые двери и люки багажного отделения, чтобы начать осмотр.

Внутри самолета один сотрудник службы безопасности начал осматривать кабину пилотов, в то время как другой усадил Макомбера и других пассажиров на их места и осмотрел внутреннюю часть самолета. В передней части салона грузового самолета Boeing 767 за кабиной пилотов с одной стороны располагались съемный камбуз и туалет, а с другой стороны, рядом с входной дверью, находились два контейнера из стекловолокна с надписью "СПАСАТЕЛЬНЫЕ ПЛОТЫ" и обернутыми вокруг них уплотнителями из армированной ленты с надписью DEPT OF DEFENSE. Позади них находился съемный поддон для пассажирских сидений, обращенный вперед, с местами для восемнадцати пассажиров. Позади них находились восемь полукруглых грузовых контейнеров, по четыре с каждой стороны самолета, с узкими проходами между ними, а за ними находился поддон с багажом, покрытый нейлоновой сеткой и закрепленный нейлоновыми лямками.

Второй офицер службы безопасности поднес к губам рацию: “Я насчитал восемнадцать членов экипажа и пассажиров, два контейнера для спасательных плотов, камбуз и туалет и восемь грузовых контейнеров A1N. Пломбы для осмотра спасательного плота надежно закреплены.”

“Вас понял”, - последовал ответ. “Проверяется количество пассажиров. Но в манифесте указано только шесть A1N.” Офицер подозрительно посмотрел на пассажиров.

“Неудивительно, что потребовалось так много времени, чтобы добраться сюда — мы перегружены”, - сказал Макомбер. “Кто принес дополнительные контейнеры? Это весь твой грим там, сзади, Чарли?”

“Я думал, это твое вязание, Вжик”, - ответил Турлок.

“Я собираюсь пройти по проходу с К-9”, - сказал офицер безопасности. “Не делайте никаких резких движений”.

“Могу я сначала сходить пописать?” - Спросил Макомбер.

“После того, как будет осмотрен туалет и К-9 пройдет через каюту”, - ответил офицер.

“Как долго это будет продолжаться?”

“Просто сотрудничайте”. Охранник начал водить собаку по проходу, прикасаясь к карманам сидений и жестикулируя под сиденьями и между ними, указывая, где он хотел, чтобы собака понюхала.

“Милая собачка”, - сказал Уэйн, когда собака подошла к нему.

“Никаких разговоров с К-9”, - сказал офицер. Макомбер улыбнулся, затем нахмурился в ответ.

“Кабина свободна”, - сказал первый офицер безопасности. Он начал осматривать камбуз и уборную, закончив через несколько минут.

“Давай, парень, я собираюсь взорваться здесь”.

“Никаких разговоров”, - сказал второй офицер. Для завершения K-9 потребовалось еще три минуты. “Вы можете встать и покинуть самолет”, - объявил второй офицер. “Вы должны пройти непосредственно к офицеру снаружи, который проверит ваши паспорта и документы, удостоверяющие личность. Оставьте все вещи в самолете ”.

“Могу я сначала воспользоваться банкой?”

Второй охранник выглядел так, будто собирался сказать "нет", но первый охранник махнул рукой. “Я буду присматривать за ним”, - сказал он. Макомбер бросился в туалет, пока остальные выходили. Второй офицер продолжил осмотр в задней части салона среди грузовых контейнеров.

Это был контролируемый бедлам за пределами самолета. Офицеры службы безопасности использовали вилочные погрузчики, чтобы выгружать контейнеры из грузовых отсеков под самолетом, которые К-9 обнюхали. Экипаж мог видеть К-9, стоящие перед некоторыми контейнерами; они были помечены и перенесены в отдельную зону соседнего ангара. Другой офицер проверил каждый паспорт у его владельца, затем заставил каждого человека подождать с другими поблизости, под бдительным присмотром вооруженного офицера безопасности.

Крис Томпсон подошел немного позже и посмотрел на группу пассажиров. “Где Макомбер?”

“Все еще в туалете”, - ответил Чарли Терлок. “Он не очень сильный пилот”.

Томпсон посмотрел на воздушную лестницу. “Чак? Что там происходит наверху?”

“Много ворчания, стенаний и коричневых облаков”, - ответил первый офицер службы безопасности, ожидавший Макомбера.

“Поторопите его”. Томпсон повернулся обратно к Чарли. “Не могли бы вы помочь мне с декларацией, мисс?” он спросил. “Есть несколько несоответствий, которые, я надеюсь, вы сможете прояснить для меня”.

“Конечно. Я знаком со всем, что есть на борту ”. Она последовала за Томпсоном к различным кучам контейнеров.

Наверху, в каюте, первый офицер службы безопасности сказал: “Пошли, приятель”.

“Почти готово”. Офицер услышал звуки смыва, затем льющейся воды, и дверь туалета была не заперта. Еще до того, как дверь была полностью открыта, невыносимые запахи внутри заставили офицера задохнуться. “Боже, приятель, что, черт возьми, ты ел на этом —”

Макомбер ударил его один раз в левый висок правым кулаком, лишив сознания без единого звука. Он быстро потащил офицера вперед, положил его на пол кабины, закрыл дверь, затем вернулся в каюту и сорвал защитную ленту вокруг первого контейнера спасательного плота.

Снаружи самолета Томпсон указал на разные груды контейнеров. “Они понятны и соответствуют декларации, ” сказал он Чарли, “ но эти здесь не совпадают”. Он указал на большую кучу контейнеров поперек рулежной дорожки в ангаре, теперь под вооруженной охраной. “Собаки предупредили либо о наркотиках, либо о взрывчатых веществах в них, и они также не соответствовали декларации. В декларации не упоминается, что вы ввозите взрывчатку.”

“Ну, это, конечно, не наркотики”, - сказал Чарли. “Существует отличное объяснение для всех этих недокументированных контейнеров”.

“Хорошо”.

Чарли указал на квадратные контейнеры. “Это батарейные блоки CID”, - объяснила она. “В каждом корпусе есть четыре пары батарейных блоков. Каждая пара крепится к углублениям за бедрами. В этих других контейнерах тоже есть батарейные блоки, но они предназначены для устройств Tin Man. Их носят парами на поясе.”

“Уголовный розыск? Железный дровосек? Что это?”

“CID расшифровывается как кибернетическое устройство пехоты”, - сказал Чарли как ни в чем не бывало. “CID - это пилотируемый боевой робот. Железный дровосек - это прозвище коммандос, который облачен в доспехи под названием BERP, или Баллистический электронно-реактивный процесс. Костюм имеет экзоскелет, который придает коммандос повышенную силу, а материал BERP делает его неуязвимым для ... ну, любого оружия уровня пехоты и отделения и даже некоторой легкой артиллерии. Вон те вещи - это наборы заданий для подразделений уголовного розыска, некоторые из которых содержат гранатометы и установки для БПЛА.” Она улыбнулась шокированному выражению лица Томпсона. “Ты все это понимаешь?”

“Вы ... вы шутите, мисс?” Томпсон запнулся. “Это что, какая-то шутка?”

“Это не шутка”, - сказал Чарли. “Смотрите. Я покажу тебе.” Она повернулась к большому устройству неправильной формы размером с холодильник и произнесла: “CID Один, активировать”. На глазах у Томпсона, не верящего своим глазам, устройство начало разворачиваться по частям, пока через несколько секунд перед ним не предстал десятифутовый робот. “Это уголовный розыск.” Она повернулась и указала на верхнюю площадку воздушной лестницы. “И это Железный Дровосек.”Томпсон посмотрел и увидел человека, одетого с головы до ног в гладкую темно-серую одежду, на нем был многогранный шлем без глаз в форме пули, пояс с прикрепленными к нему двумя круглыми устройствами, толстые сапоги до колен и перчатки с толстыми рукавицами, доходящие до локтей.

“CID Один, пилотируйте”, - сказала она. Робот присел, вытянул ногу и обе руки назад, и на его спине открылся люк. “Хорошего дня”, - сказал Чарли, похлопав Томпсона по плечу, затем взобрался по вытянутой ноге внутрь робота. Люк закрылся, и через несколько секунд робот ожил, двигаясь совсем как человек с невероятной плавностью и анимацией.

“Теперь, сэр” - робот заговорил мужским голосом через скрытый динамик с низким синтезированным электроникой голосом — “прикажите своим людям не мешать мне или Железному Дровосеку. Мы не собираемся причинять вам вред. Мы собираемся—”

В этот момент кто-то внутри самолета крикнул: “Стоять, или я пришлю свою собаку!” Железный дровосек повернулся внутри грузового отсека, и сразу же послышались выстрелы. Томпсон увидел, как Железный Дровосек вздрогнул, но не упал.

“О боже, это была не очень хорошая идея”, - сказала женщина внутри робота CID. “Вжик действительно ненавидит, когда в него стреляют”.

Железный Дровосек не поднял никакого оружия, но Томпсон увидел яркую вспышку света, ненадолго осветившую грузовой отсек самолета. Больше выстрелов слышно не было. Железный Дровосек спрыгнул с самолета на взлетно-посадочную полосу так же легко, как сошел с бордюра. Он подозвал одного из охраняемых мужчин и ткнул пальцем в самолет. “Терри, одевайся. Джосé, поднимайся на борт.” Он провел электронный поиск по своему списку радиочастот, хранящемуся в памяти бортового компьютера. “Генерал? Бей сюда ”.

“Привет, Вжик”, - ответил Патрик. “Добро пожаловать в Ирак”.

“Мы отказались от trou, и это дерьмо обязательно очень скоро разнесется по фанатам. Сделай что-нибудь, чтобы утихомирить ворчунов, если не хочешь, чтобы тебе пришлось драться ”.

“Я на пути к рампе. Я попрошу Мастеров, Ноубла и остальных ребят из Scion помочь тебе. Я уверен, что мы скоро встретимся там с полковником Вильгельмом ”.

“Без сомнения. Мы разбираемся с—”

“Стоять!” - заорал офицер службы безопасности, охранявший пассажиров, поднимая пистолет-пулемет MP5.

“Извините, я на секунду, генерал”, - радировал Макомбер. И снова Железный Дровосек не пошевелился и даже не взглянул на офицера, но Томпсон увидел, как из правого плеча Железного Дровосека вылетела синяя молния и попала офицеру безопасности прямо в грудь, немедленно лишив его сознания.

Железный дровосек подошел к Томпсону. Другие офицеры безопасности вокруг них застыли от удивления; некоторые отступили и побежали предупредить других. Никто из них даже не осмелился дотянуться до оружия. Железный Дровосек схватил Томпсона за куртку и оторвал его от земли, ткнув своей бронированной головой прямо в лицо Томпсону. “Чарли просил тебя передать своим людям, что мы никому здесь не причиним вреда, пока вы оставляете нас в покое?” Томпсон был слишком ошеломлен, чтобы ответить. “Я предлагаю вам вытащить голову из задницы, выйти на радио и сказать своим людям и армейским парням оставаться в своих казармах и оставить нас в покое, иначе мы можем кого-нибудь покалечить. И лучше бы они ничего не сломали из наших вещей, учитывая то, как они управляют этими погрузчиками ”. Он бросил Томпсона и позволил ему убраться подальше.

Макомбер электронным способом просканировал радиочастоты, обнаруженные его датчиками, встроенными в отдел уголовного розыска, и сравнил их со списком, загруженным международной группой Scion Aviation в Нале, выбрал одну, затем заговорил: “Полковник Вильгельм, это Уэйн Макомбер. Ты меня слышишь?”

“Кто это?” Вильгельм ответил мгновением позже.

“Ты глухой или просто тупой?” - Спросил Макомбер. “Просто послушай. Мои люди и я выгружаем наше оборудование на рампу и готовимся к полету. Я не хочу видеть никого из твоих людей где-либо в поле зрения, или мы собираемся оторвать тебе нового. Ты меня понимаешь?”

“Что, черт возьми, ты сказал ?” Вильгельм прогремел. “Кто это? Как ты попал на эту частоту?”

“Полковник, это Чарли Терлок”, - вмешался Чарли на той же частоте. “Простите за выражение мистера Макомбера, но у него был долгий день. Он хотел сказать, что мы здесь, на рампе, начинаем наши новые контрактные операции, и мы были бы признательны, если бы ваши люди не появлялись здесь. Это было бы нормально?” Ответа не последовало. “Отличная работа, Вжик”, - передал Чарли по рации. “Теперь он взбешен, и он собирается привести весь полк”.

“Нет, если он умен”, - сказал Уэйн. Но он знал, что это именно то, что он сделает. “Вы с Джосом é, надевайте рюкзаки и будьте наготове. Терри, давай соберем рельсовые пушки и приготовимся к грохоту ”.

Чарли поспешил в ангар, где были разложены рюкзаки с оружием, вскоре за ним последовало другое подразделение уголовного розыска, и они выбрали и прикрепили друг к другу большие устройства, похожие на рюкзаки. В рюкзаках находились сорокамиллиметровые гранатометы, каждый со сдвоенными подвижными стволами, которые могли стрелять практически в любом направлении, независимо от того, в какую сторону они были повернуты, и могли стрелять различными боеприпасами, включая фугасные, противотанковые и противопехотные. Вжик и еще один Железный дровосек обнаружили и собрали свое оружие — массивные электромагнитные рельсовые трассы, каждая из которых электрически запускала тридцатимиллиметровую оболочку из обедненного урана на тысячи футов в секунду быстрее, чем пуля.

Вильгельму не потребовалось много времени, чтобы прибыть на "Хамви". Он затормозил прямо в зоне парковки, достаточно далеко, чтобы хорошо рассмотреть место происшествия. Пока он ошеломленно изучал местность, не веря своим глазам, трое солдат с М-16 выскочили из "Хамви", один спрятался за "Хамви", а двое других рассыпались веером и укрылись за близлежащими зданиями.

“Вархаммер, это Альфа, эти ребята из Scion не арестованы”, - сообщил Вильгельм по радио из "Хаммера". “Они разгружают свои самолеты. Безопасности нет и в помине. Они развернули неопознанные подразделения, похожие на роботов, с видимым оружием. Выведите Первый батальон сюда на удвоение. Я хочу—”

“Держитесь, полковник, держитесь”, - вмешался Макомбер на командной частоте. “Мы не хотим ссориться с вами. Вызов войск и начало перестрелки только разозлят турок снаружи ”.

“Warhammer переходит на Delta”.

Но на вторичном канале Макомбер продолжал: “Вы можете переключать каналы весь день напролет, полковник, но мы все равно найдем это. Послушайте, полковник, мы не будем беспокоить вас, так что не беспокоьте нас, хорошо?”

“Сэр, приближается машина, пять часов !” - крикнул один из солдат. К позиции Макомбера подъезжал "Хаммер".

“Не стреляйте, полковник, это, вероятно, Макланахан”, - радировал Макомбер.

“Заткнись к чертовой матери, кто бы ты ни был”, - радировал Вильгельм, доставая пистолет 45-го калибра из кобуры.

Новичок остановился, и Патрик Макланахан вышел с поднятыми руками. “Спокойно, полковник, мы все здесь на одной стороне”, - сказал он.

“Черта с два”, - крикнул Вильгельм. “Сержант, возьмите Макланахана под стражу и поместите его в Трипл-С под охраной”.

“Осторожно!” - крикнул один из солдат. Вильгельм только что краем глаза уловил размытое движение — и, словно по волшебству, фигура в сером костюме, которая была рядом с ангаром, появилась с неба прямо рядом с солдатом, ближайшим к Макланахану. В одно мгновение он выхватил винтовку М-16 из испуганных рук солдата, согнул ее пополам и вернул ему.

“А теперь прекратите это дерьмо, все вы, ” крикнул Макомбер, “ или я разобью следующую М-16 о чью-нибудь голову”.

Другие вооруженные солдаты подняли оружие и нацелили его на Макомбера, но Вильгельм поднял руки и крикнул: “Оружие крепко, оружие крепко, опустите их”. Только тогда он заметил, что один из больших роботов появился прямо рядом с ним, преодолев разделявшие их двадцать или тридцать ярдов с невероятной скоростью и скрытностью. “Боже...!” - выдохнул он, пораженный.

“Привет, полковник”, - сказала Чарли своим электронно-синтезированным голосом. “Хороший призыв. Давай поболтаем, хорошо?”

“Макланахан!” - закричал Вильгельм. “Что, черт возьми, здесь происходит?”

“Изменение миссии, полковник”, - ответил Патрик.

“Какая миссия? Чья миссия? Ваша миссия окончена. Твой контракт аннулирован. Ты находишься под моей юрисдикцией, пока кто-нибудь не заберет твою задницу обратно в Вашингтон ”.

“У меня новый контракт, полковник, и мы собираемся запустить его прямо сейчас”.

“Новый контракт? С кем?”

“Со мной, полковник”, - произнес голос, и, к удивлению Вильгельма, иракский полковник Юсуф Джаффар вышел из заднего сиденья "Хаммера" Патрика, сопровождаемый вице-президентом Кеном Фениксом и двумя агентами секретной службы.

“Джаффар ... Я имею в виду, полковник Джаффар…в чем дело? Что происходит?”

“Компания генерала Макланахана была нанята правительством Республики Ирак для оказания ... скажем так, специализированных услуг”, - сказал Джаффар. “Они будут базироваться здесь, в Нале, под моим наблюдением”.

“Но это моя база...!”

“Вы ошибаетесь, сэр. Это иракская авиабаза, а не американская”, - сказал Джаффар. “Вы здесь гости, а не домовладельцы”.

“Макланахан не может работать на вас! Он американец”.

“Scion Aviation International получила одобрение Госдепартамента на деятельность в трех десятках стран по всему миру, включая Ирак”, - сказал Патрик. “Первоначальный контракт был совместным соглашением о сотрудничестве как с Центральным командованием США, так и с Республикой Ирак — я только что доложил вам. Теперь я подчиняюсь полковнику Джаффару ”.

“Но ты арестован, Макланахан”, - возразил Вильгельм. “Ты все еще под моей охраной”.

“Пока генерал находится в моей стране и на моей базе, он подчиняется моим законам, а не вашим”, - сказал Джаффар. “Ты можешь поступить с ним, как пожелаешь, когда он уйдет, но теперь он мой”.

Вильгельм открыл рот, затем закрыл его и снова открыл в полном замешательстве. “Это безумие”, - сказал он наконец. “Как ты думаешь, что ты собираешься делать, Макланахан?”

“Багдад хочет помочь убедить турок покинуть Ирак”, - сказал Патрик. “Они думают, что турки начнут разорять страну, пытаясь искоренить РПК, а затем создадут буферную зону вдоль границы, чтобы РПК было труднее вернуться”.

“Все, чего мы добьемся, - это разозлим турок и расширим конфликт”, - сказал Вильгельм. “Вы сумасшедший, если думаете, что президент Гарднер позволит вам это сделать”.

“Президент Гарднер не мой президент, и он не Ирак”, - сказал Джаффар. “Президент Рашид делает это, потому что американцы нам не помогут”.

“Помочь тебе? Помочь вам в чем, полковник?” - Спросил Вильгельм, почти умоляя. “Вы хотите, чтобы мы начали войну с Турцией? Вы знаете, как действуют эти турецкие вторжения, полковник. Они приходят, они нападают на некоторые изолированные лагеря и убежища, и они возвращаются домой. На этот раз они зашли немного глубже. Ну и что? Они не заинтересованы в захвате какой-либо земли ”.

“И генерал Макланахан будет здесь, чтобы убедиться, что этого не произойдет”, - сказал Джаффар. “Америка не будет вмешиваться в это”.

“Вы собираетесь заменить мой полк Макланаханом и его самолетами-роботами и роботом…что бы это ни было за эти штуки?” Спросил Вильгельм. “Его маленькая компания против по меньшей мере четырех турецких пехотных дивизий?”

“Говорят, что у американцев мало веры — они верят только в то, что находится у них под носом”, - сказал Джаффар. “Я видел, что это верно для вас, полковник Вильгельм. Но я смотрю на удивительные самолеты и вооружение генерала Макланахана, и все, что я вижу, - это возможности. Возможно, как вы говорите, турки не захватят нашу землю и не убьют ни в чем не повинных иракцев, и нам не понадобится оружие генерала. Но это самая крупная группировка, когда-либо входившая в Ирак, и я боюсь, что они не остановятся на разгроме нескольких лагерей ”.

Джаффар подошел к Вильхему и встал прямо перед ним. “Вы прекрасный солдат и командир, полковник, ” сказал он, “ и ваше подразделение храброе и многим пожертвовало ради моего народа и моей страны. Но ваш президент покидает Ирак”.

“Это неправда, полковник”, - сказал Вильгельм.

“Вице-президент Феникс сказал мне, что ему было приказано отправиться в Багдад и поговорить с моим правительством о турецком вторжении, ” сказал Джаффар, “ включая создание буферной зоны безопасности в Ираке. Гарднер не только потворствует этому вторжению, но и готов отказаться от иракской земли, чтобы умиротворить турок. Это неприемлемо. Я смотрю на вас и ваши силы здесь, на моей базе, и я вижу только трудности для моего народа ”.

Он подошел к Патрику и посмотрел на Железного дровосека и подразделение уголовного розыска там, на пандусе. “Но я смотрю на генерала Макланахана и его оружие, и я вижу надежду. Он готов сражаться. Это может быть из-за денег, но, по крайней мере, он готов повести своих людей в бой в Ираке ”.

Выражение лица Вильгельма менялось от гнева к удивлению и откровенному замешательству. “Я не верю тому, что слышу”, - сказал он. “У меня здесь целая бригада ... И я должен ничего не делать в разгар турецкого вторжения? Я должен сидеть сложа руки и смотреть, пока ты выполняешь задания и отправляешь эти ... эти игрушки-жестянщики? Багдад собирается воевать с турками? Пять лет назад у вас не было организованной армии! Два года назад вашего подразделения даже не существовало.”

“Извините меня, полковник, но я не думаю, что вы помогаете себе здесь”, - сказал вице-президент Феникс. Он подошел к армейскому полковнику. “Давайте отправимся в ваш командный центр, позвольте мне проинформировать Вашингтон о том, что происходит, и попросить указаний”.

“Вы же не купитесь на эту чушь, не так ли, сэр?”

“Я не вижу, что у нас сейчас есть большой выбор, полковник”, - сказал Феникс. Он положил руку на плечи Вильгельма и повел его обратно к своему Хаммеру. “Вроде как наблюдать, как твоя дочь отправляется в колледж, не так ли? Они готовы к новой жизни, но ты не готов проводить их ”.

“Итак, генерал Макланахан, ” сказал Юсуф Джаффар после ухода Вильгельма и его людей, “ как говорите вы, американцы, мяч теперь на вашей стороне. Вы знаете желания Багдада. Что ты теперь будешь делать?”

“Я думаю, пришло время проверить реальные намерения турок”, - сказал Патрик. “До сих пор все очень сотрудничали, и это хорошо, но они все еще находятся в вашей стране с большим количеством войск и авиации. Давайте посмотрим, что они сделают, когда вы начнете настаивать ”.

ГЛАВА СЕДЬМАЯ

Мужество - это цена, которую жизнь взимает за предоставление мира.

—АМЕЛИЯ ЭРХАРТ

АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Движение у главных ворот, сэр!” - услышал по своей портативной рации турецкий капитан войск, окружающих авиабазу Нахла. “Боевые машины выстраиваются к выходу!”

“Бомба!” - выругался капитан. “Что происходит?” Он выбросил свой кофе в окно и вышел из своего бронетранспортера. "Хамви" с американским флагом и прицепом въезжал в зону захвата, а снаружи ждала своей очереди еще одна машина "Хамви" с прицепом. В оружейных башнях каждой машины были установлены пулеметы и гранатометы, но на них все еще были брезентовые чехлы, они были зафиксированы в походном положении, а места наводчиков не были укомплектованы.

“Куда, по их мнению, они направляются?” спросил капитан турецкой пехоты.

“Должны ли мы остановить их?” - спросил его первый сержант.

“У нас нет приказа вмешиваться в их действия, если только они не нападут на нас”, - сказал капитан. “В остальном мы только наблюдаем и сообщаем”.

Турки наблюдали, как выехал первый "хаммер", затем отъехали от главных ворот и остановились, чтобы дождаться второго. Турецкий капитан подошел к переднему пассажирскому сиденью головной машины. “Доброе утро, сэр”, - сказал он. Он увидел, что это был гражданский. Он знал, что американцы нанимали много гражданских лиц для работы на своих военных базах, но видеть одного из них здесь было довольно странно.

“Хорошо morning...er Я имею в виду, джиüнайдин”, - сказал мужчина на неуклюжем, но понятном турецком. “Как дела?”

“Очень хорошо, сэр”, - сказал капитан низким голосом. Американец просто улыбнулся и кивнул. Турок воспользовался возможностью, чтобы заглянуть внутрь Хаммера. На задних сиденьях было двое гражданских, а на самом заднем сиденье под зеленым брезентом лежало много припасов. Один гражданский пассажир выглядел военным, и на нем было странное снаряжение, похожее на гидрокостюм аквалангиста, прикрытый курткой. Он смотрел прямо перед собой и не ответил на взгляд турка. Двадцатифутовый трейлер с платформой был пуст.

Американец вытянул правую руку. “Джон Мастерс”.

Турецкий капитан нахмурился, но взял его за руку и пожал ее. “Капитан Эврен”.

“Приятно с вами познакомиться”, - сказал Джон. Он огляделся. “У вас, ребята, здесь все в порядке? Мы можем вам что-нибудь предложить?”

“No, efendim ,” Evren said. Он ждал какого-то объяснения, но, по-видимому, этот человек не был заинтересован в предложении чего-либо, кроме болтовни. “Могу я спросить, куда вы направляетесь, сэр?”

“Просто разъезжаю”.

Эврен посмотрел на стайку "Хамви", затем снова на Джона с суровым выражением лица. “В этот час и с прицепами?”

“Почему бы и нет? Я был здесь, в Ираке, пару недель, и я ничего не видел в сельской местности. Подумал, что лучше сделать это, пока дела идут на лад ”.

Эврен не понял и половины из того, что только что сказал парень, и он начал уставать от его глупой улыбки. “Могу я спросить, пожалуйста, куда вы направляетесь, сэр, и что вы намерены делать с трейлерами?” он повторил, гораздо более настойчиво.

“Совсем рядом”. Джон очертил пальцем круг. “Вокруг. Где-то здесь.”

Эврен начинал злиться на парня, но у него не было полномочий задерживать его. “Пожалуйста, будьте внимательны к другим военным машинам, сэр”, - сказал он. “Некоторые из наших более крупных транспортных средств имеют ограниченную видимость для водителя. Столкновение с основным боевым танком было бы для вас неудачным.”

Завуалированная угроза, похоже, не произвела никакого эффекта на американца. “Я расскажу остальным”, - лениво сказал он. “Спасибо за подсказку. А теперь до свидания”. И конвой отправился в путь.

“Что нам делать, сэр?” - спросил первый сержант.

“Пусть контрольно-пропускные пункты сообщают мне о своем местоположении по мере прохождения”, - сказал Эврен, “затем пошлите кого-нибудь следовать за ними”. Первый сержант поспешил прочь.

Колонна "Хамви" объехала базу с северной стороны по шоссе общего пользования. Они проехали контрольно-пропускной пункт турецкой армии на одном перекрестке, где их остановили, чтобы солдаты могли заглянуть внутрь транспортных средств, но не задерживали и не обыскивали. Они проехали на север еще пару миль, затем съехали с шоссе и поехали дальше на север по грязному открытому полю. Впереди они увидели вбитые в землю колья с натянутой между ними желтой лентой “Осторожно“ и ”Не входить", а в нескольких сотнях ярдов за ними были обломки XC-57 Loser авиакомпании Scion Aviation International. Турецкие ракеты, по-видимому, не попали в самолет напрямую, но неконтактные взрыватели взорвали боеголовки рядом с двигателями, установленными на фюзеляже, срезав две из них и отправив самолет на землю. Он приземлился на левую переднюю часть, смяв большую часть левого крыла и левую часть носа, и произошел пожар, но остальная часть самолета получила то, что можно назвать повреждениями средней тяжести; большая часть правой части самолета была относительно неповрежденной.

На границе с Лентой была припаркована одинокая российская инженерная машина IMR, с двумя турецкими солдатами, несущими службу в охране. IMR имел кран, установленный сзади, и отвал спереди, напоминающий бульдозер. Солдаты отказались от сигарет и кофе и включили портативные рации, когда увидели приближение конвоя. “Хайир, хайир!” - кричал один из них, размахивая руками. “Durun! Gidin !”

Джон Мастерс выбрался из "Хамви" и побрел по грязи к солдатам. “Доброе утро! Гüнайдин!” - закричал он. “Как дела? Кто-нибудь из вас, ребята, говорит по-английски?”

“Не подходи сюда! Не оставаться!” - крикнул солдат. “Tehlikeli ! Здесь опасно! Yasaktir ! Запрещено!”

“Нет, это совсем не опасно”, - сказал Джон. “Видишь ли, это мой самолет”. Он похлопал себя по груди. “Мои. Это принадлежит мне. Я здесь, чтобы забрать с собой несколько частей и проверить это ”.

Первый солдат взмахнул руками перед лицом в перекрестном движении, в то время как второй поднял свою винтовку, не направляя ее, но делая видимой для всех. “Вход воспрещен”, - строго сказал первый. “Запрещено”.

“Вы не можете запретить мне исследовать мой собственный самолет”, - сказал Джон. “У меня есть разрешение от иракского правительства. Вы, ребята, даже не иракцы. Какое право ты имеешь останавливать меня?”

“Вход воспрещен”, - сказал первый солдат. “Уходи. Возвращайтесь назад ”. Он достал свою портативную рацию и начал говорить, в то время как второй солдат поднял винтовку по левому борту в очевидном угрожающем жесте. Когда первый солдат закончил передавать по рации свой отчет, он замахал руками, как будто пытаясь прогнать подростка, крича: “Уходи сейчас же. Siktir git ! Вперед!”

“Я не уйду, не взглянув на свой самолет…что вы, ребята, сделали с моим самолетом”, - сказал Джон. Он быстро прошел мимо обоих солдат, затем пошел назад к самолету. Солдаты последовали за ним, выкрикивая приказы на турецком, сбитые с толку и с каждой секундой становясь все злее. Джон поднял руки и пошел назад быстрее. “Я ненадолго, ребята, но я собираюсь взглянуть на свой самолет. Оставьте меня в покое!” Джон побежал к самолету.

“Dur ! Остановитесь!” Второй плечистый поднял винтовку в боевое положение, но не целился в Джона, очевидно, чтобы произвести предупредительный выстрел. “Остановись, или я —”

Внезапно винтовка была выхвачена у него из рук в мгновение ока. Солдат обернулся ... и увидел человека, одетого в темно-серый костюм с головы до пят, шлем без глаз прямо из научно-фантастического комикса, каркас из тонких гибких трубочек по всей коже, толстые перчатки и ботинки. “Aman allahim …!”

“Не будь грубой”, - сказала фигура на синтезированном электроникой турецком. “Никакого оружия”, — он протянул руку с невероятной быстротой и выхватил портативный передатчик у второго солдата, — “и никаких раций. Я верну их, только если ты покажешь мне, что можешь вести себя прилично ”. Турки отступили, затем начали убегать, когда поняли, что их не собираются брать в плен.

“Давайте, ребята, поехали”, - сказал Джон, направляясь к поврежденному XC-57. “Видишь, я говорил тебе, что это было бы не так уж плохо”.

“Негодяй номер один, это Genesis”, - радировал Патрик Макланахан Уэйну Макомберу. “В вашу сторону направляется пара машин, примерно в десяти минутах езды”. Патрик запустил небольшой беспилотный штурмовик AGM-177 Wolverine, который был доставлен грузовым судном 767. Это напоминало нечто среднее между крылатой ракетой и доской для серфинга. Обычно он запускался с воздуха, но имел возможность запуска из катапульты, установленной на грузовике. "Росомаха" несла инфракрасные и миллиметровые датчики изображения и наведения, чтобы она могла автономно находить, атаковать и повторно атаковать цели, запрограммированные для нее. У него было три внутренних оружейных отсека для атак по разным типам целей, и он также мог атаковать четвертую цель, влетев в нее в стиле камикадзе. “Радар зафиксировал вертолет примерно в десяти минутах к востоку”, - добавил он. “Мы не знаем, направляется ли оно сюда или просто патрулирует, но оно близко”.

“Принято, Генезис”, - ответил Макомбер. Он махнул хамви, чтобы они подъезжали. “Давай, у нас компания, иди туда и помоги яйцеголовому”, - приказал он. “Я хочу убраться отсюда как можно скорее”. Подъехали "хаммеры", и техники начали выгружать электроинструменты, чтобы начать вскрывать самолет.

“Я буду здесь, по крайней мере, весь день, возможно, в течение следующих двух дней”, - сообщил по радио Джон Мастерс.

“Мастера, я здесь не для того, чтобы перегонять весь самолет обратно на базу”, - ответил Макомбер по рации. “Хватайте все секретные материалы и только самые необходимые черные ящики, которые остались нетронутыми, и давайте выбираться отсюда. Мы действуем открыто, за нами идут триста турецких солдат и еще пятьдесят тысяч в этом районе ”. Это напоминание, казалось, заставило всех работать немного быстрее.

“Этот вертолет определенно направляется в вашу сторону”, - радировал Патрик. “Примерно через семь минут. Численность сухопутных войск увеличилась — теперь, похоже, шесть транспортных средств, четыре бронетранспортера и две бронированные машины. Как выглядит самолет?”

“Мастерс говорит, что это выглядит не так уж плохо”, - сказал Вжик. “Я думаю, он бы сказал это, если бы это была не что иное, как дымящаяся дыра в земле”.

“Ты прав насчет этого. Хорошо, они устанавливают блокпосты к северу и югу от шоссе, и все шесть машин направляются в вашу сторону ”.

“Принято”.

“Никаких сражений, если это не является абсолютно необходимым, Негодяй. Мы все еще друзья, помни ”.

“Я знаю. До сих пор я был чрезвычайно сердечен и мил ”.

“Сейчас они должны быть в поле зрения на шоссе”.

Уэйн обернулся и увидел, что из грузовиков выгружают в общей сложности около двадцати солдат с винтовками, бронетранспортеры на страже по бокам грузовиков и выгружают свое собственное снаряжение, и тот же капитан Эврен Джон, с которым разговаривал у главных ворот, осматривает их в бинокль. “На виду. Пока я вижу только пехотное оружие. Негодяй, это один, у нас ищейка, приготовься ”. Несколько минут спустя Вжик увидел, как несколько солдат и капитан Эврен садятся в свои бронетранспортеры и медленно едут к ним. “Вот они идут”.

БТР Эврена остановился примерно в тридцати ярдах перед Вжиком, и пятеро солдат спешились, разошлись веером примерно в шести ярдах друг от друга и легли ничком на землю с поднятыми винтовками. Вжик заметил, что в башенке стрелка на крыше бронетранспортера находился человек, а ствол 12,5-миллиметрового пулемета был направлен прямо на него; на направляющей для запуска была установлена противотанковая ракета российского производства AT-3 “Саггер”, нацеленная на один из хаммеров. Второй бронетранспортер двинулся прочь, резко поворачивая к XC-57.

“Ты!” Эврен крикнул по-английски. “Поднимите руки и повернитесь!”

“Хайир”, - ответил Вжик по-турецки через свой электронный переводчик. “Нет. Оставьте нас в покое”.

“Вам не разрешен доступ на самолет”.

“У нас есть разрешение от иракского правительства и владельца самолета”, - сказал Вак. “Это законная операция по спасению. Оставьте нас в покое”.

“Я повторяю, поднимите руки и повернитесь, или мы откроем огонь”.

“Я американец, я не вооружен, и у меня есть разрешение иракского правительства. Ты турецкий солдат. Я не подчиняюсь твоим приказам ”.

Теперь Эврен, казалось, был сбит с толку. Он достал свой портативный передатчик и заговорил в него. “Он, очевидно, достиг предела своих правил ведения боевых действий”, - сказал Вак по командной сети. “Вот где это начнет становиться интересным. Следите за вторым бронетранспортером; он прикрывает меня с фланга и направляется в вашу сторону ”.

“Попал в поле зрения, Первый”, - пришел ответ от Чарли Терлока.

“Вертолет примерно в пяти минутах полета, негодяй”, - сказал Патрик.

“Принято. Будем надеяться, что это всего лишь телевизионные новости ”. Вжик на мгновение задумался. “Я начинаю нервничать из-за этого пулемета и ракеты Sagger на этом бронетранспортере, ребята”, - сказал он. “Все, найдите какое-нибудь укрытие подальше от Хамви”. Через своего переводчика он сказал: “Немедленно отведите свое оружие!”

“Вы немедленно сдадитесь, или мы откроем огонь!” Эврен крикнул в ответ.

“Я предупреждаю вас, уберите свое оружие и оставьте нас в покое, или я собираюсь с вами разделаться”, - сказал Вжик. “Меня не волнует это дерьмо с союзниками по НАТО — опустите оружие и уходите, или вы все очнетесь в больнице”.

Через чувствительные микрофоны, встроенные в костюм Железного Дровосека, Вак услышал, как Эврен произнес слово ates . Раздалась трехзарядная винтовочная очередь, и все три пули попали в левое бедро Макомбера. “Да благословит этоБог”, - прорычал Макомбер. “Этот парень прострелил мне чертову ногу”.

“Он всего лишь пытался ранить тебя”, - сказал Чарли. “Успокойся, Вжик”.

Эврен был явно поражен, увидев, что фигура все еще стоит, хотя он ясно видел, что все пули попали. “Еще одно предупреждение, приятель”, - крикнул Вжик по-турецки. “Если вы не бросите свое оружие, я собираюсь сыграть небольшую мелодию на вашем черепе своими кулаками”.

Он услышал, как Эврен сказал: “Он экей, бебе, сикак !”, что означало: “Двенадцать и малыш, вперед”, и Вжик передал по рации: “В укрытие, выбейте БТРЫ, сейчас!” Как раз в тот момент, когда наводчик 12,5-миллиметрового пулемета открыл огонь.

Выбросив струю сверхсжатого воздуха, Вжик взлетел в воздух и приземлился на бронетранспортере. Наводчик попытался последовать за ним, когда он плыл на него, чуть не выбив себя из купола. После того, как Вжик приземлился, он согнул ствол пулемета, пока оружие не взорвалось от давления не выпущенных газов. Но он был недостаточно быстр, чтобы остановить AT-3. Ракета с проводным наведением слетела с направляющей и попала в один из Хамви, отправив его в полет в облаке огня. “Все в порядке?” он связался по рации.

“Всем было ясно”, - сказал Джон Мастерс. “Спасибо за предупреждение”.

“Могу я теперь проломить несколько голов, генерал?” - Спросил Макомбер.

“Я не хочу, чтобы кто-нибудь пострадал, негодяй, если только они не нападут на Джона и техников”, - сказал Патрик. “Забирайте только их оружие”.

“Когда мы собираемся покончить с этой рутиной ‘Кумбайя’, сэр?” - вполголоса спросил Макомбер. “Негодяй два, сможешь ли ты вывести из строя двенадцать целых пять десятых и ”Саггер", не причинив вреда ..." Но в этот момент на крыше второго бронетранспортера произошел небольшой взрыв, и наводчик выпрыгнул из купола, выбивая искры и небольшое пламя со своей униформы. “Спасибо тебе”.

“Не упоминай об этом”, - сказал Чарли.

Турки открыли по Вжику непрерывный ружейный огонь, когда он спрыгнул с БТР и подошел к Эврену; они не прекращали стрелять, пока Вжик не схватил Эврена за куртку и не поднял его с земли. “Я вежливо просил вас оставить нас в покое”, - сказал Вжик. “Теперь я собираюсь быть не таким милым, Аркадас” . Так же легко, как подбрасывать теннисный мяч, Удар отбросил Эврена на сотню ярдов по воздуху, почти до самого шоссе. Затем он подбежал и сделал то же самое с другими турецкими солдатами вокруг него, которые не убежали. “Это нормально, Генезис?”

“Спасибо тебе за проявленную сдержанность, негодяй”, - ответил Патрик.

Макомбер перепрыгнул на другой БТР, но турецкие войска уже убежали ... потому что они увидели Чарли Терлока на борту кибернетического пехотного устройства, охраняющего другую сторону места крушения. Она носила свою собственную электромагнитную рельсовую пушку и рюкзак с сорокамиллиметровой ракетной установкой, в котором находились восемь вертикально запускаемых ракет с осколочно-фугасными, противопехотными бомбами и дымовыми боеголовками, плюс рюкзак для перезарядки в Хаммере. “Все в порядке, Второй?”

“Мне все ясно”, - ответил Чарли. Она указала на восток. “Этот вертолет в поле зрения. Выглядит как стандартный Huey. Я вижу дверного стрелка, но другого оружия нет ”.

“Если он направит этот пистолет куда-нибудь рядом с нашими парнями, достань его”.

“Я его уже пристрелил. Похоже, что в дверях с ним был оператор. Улыбнись — тебя снимают на скрытую камеру ”.

“Просто великолепно. Хозяева...?”

“У меня даже еще не все двери доступа открыты, Уэйн”, - сказал Джон. “Мне понадобится по меньшей мере час, чтобы просто выяснить, что к чему. Для извлечения основных компонентов и LRU не должно потребоваться много времени — максимум часа три. Но мне бы хотелось по крайней мере восемь часов, чтобы...

“Я не знаю, есть ли у вас восемь минут, пусть даже восемь часов, но двигайтесь, и мы будем сдерживать их столько, сколько сможем”, - сказал Вжик.

“Может быть, если бы вы помогли нам, мы бы закончили быстрее”, - предположил Джон.

Вжик вздохнул внутри своей брони. “Я боялся, что ты это скажешь”, - сказал он. “Чарли, у тебя есть охрана. Я собираюсь некоторое время побыть механиком ”.

“Вас понял. Этот вертолет выходит на нашу орбиту. Похоже, они делают снимки. Дверной стрелок ничего не отслеживает на земле.”

“Если будет похоже, что он собирается вступить в бой, прижмите его”.

“С удовольствием”.

“Мы инженеры, а не механики”, - поправил его Джон. “Но ты будешь подрывником”.

“Что ж, это больше похоже на правду”, - сказал Вжик.

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ, БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

Президент поднял трубку. “Здравствуйте, президент Хирсиз. Это президент Гарднер. Что я могу сделать для вас сегодня?”

“На один раз вы можете отозвать своих боевых собак, сэр, ” сказал Курзат Хирсиз из Анкары, “ если только вы не ищете войны”.

“Вы имеете в виду инцидент на месте крушения к северу от Мосула?” - Спросил Гарднер. “Насколько я понимаю, трое ваших солдат были ранены и две бронированные машины были повреждены. Это точно?”

“У вас есть объяснение этому преднамеренному нападению?”

“Вам придется поговорить с иракским правительством. Правительство Соединенных Штатов не имело к этому никакого отношения ”.

“Это не правда. Эти... эти штуки - американские системы вооружения. Весь мир знает это ”.

“Робот и бронированный коммандос были экспериментальными разработками, и они никогда не использовались напрямую правительством США”, - сказал Гарднер, используя историю, которую он и его сотрудники придумали в ту минуту, когда им позвонил вице-президент Кен Феникс из Нала. “Они принадлежат частной компании, с которой армия США заключила контракт на обеспечение безопасности своих сил в Ираке”.

“Значит, они действительно работают на американское правительство!”

“Нет, потому что после инцидента с вашим самолетом-разведчиком их контракт с моим правительством был немедленно расторгнут”, - сказал Гарднер. “Затем компания получила контракт от иракского правительства. Они работали на иракцев, когда произошел этот инцидент. Честно говоря, я вообще не знаю, почему ваши войска оказались на месте крушения. Они не грабили самолет, не так ли?”

“Я возмущен таким намеком, сэр”, - сказал Хирсиз. “Турецкие солдаты не преступники. Самолет был причастен к сбитию турецкого самолета и убийству турецкого пилота; войска просто охраняли самолет, пока не могло начаться официальное расследование ”.

“Я понимаю. Вам следовало лучше сообщить о своих намерениях иракцам и нам. Но это было бы сложно в разгар вторжения, не так ли?”

“Итак, это ваш план сейчас, мистер Гарднер: позволить иракцам взять на себя вину за действия Америки?”

“Господин Президент, ваши войска находятся на иракской земле, бомбят иракские деревни и убивают иракских мирных жителей —”

“Мы нацелены только на террористов РПК, сэр, террористов, которые убивают невинных турок!”

“Я понимаю, сэр, и я согласен, что с РПК нужно что-то делать, и Соединенные Штаты пообещали больше помощи Турции для этого. Но мы не одобряем полномасштабное наземное вторжение в Ирак. Я предупреждал вас о непредвиденных последствиях.

“Что касается подрядчиков в Нахле: они работают на иракцев и не находятся под нашим прямым контролем, но мы по-прежнему являемся союзниками Ирака и можем заступиться за вас. Соединенные Штаты были бы рады сесть за стол переговоров с Турцией, курдским региональным правительством и Ираком, чтобы содействовать немедленному прекращению огня всеми сторонами, включая подрядчиков; графику вывода войск; и более всеобъемлющим мерам безопасности на ирако-турецкой границе, включая международных наблюдателей, для недопущения пересечения границы террористами РПК. Но ничего не произойдет, пока турецкие войска участвуют в боевых операциях внутри Ирака, сэр ”.

“Итак, это заговор: Америка использует этих роботов против турецких войск, притворяется, что они непричастны, но затем предлагает быть посредником в переговорах до тех пор, пока существует прекращение огня”, - сердито сказал Хирсиз. “Опять Турция - жертва, вынужденная уступить во всем, оттесненная в сторону и игнорируемая. Тогда никто не замечает, когда сбивают очередной турецкий самолет или разносят вдребезги очередной полицейский участок ”.

“Поверьте мне, господин президент, мы хотим помочь Турции”, - сказал Гарднер. “Турция является одним из самых важных друзей и союзников Америки. Я понимаю твой гнев. Мы можем послать наблюдателей, технологии, даже персонал для патрулирования границы. Но ничего не произойдет, пока продолжаются боевые действия. Они должны немедленно прекратиться, и турецкие войска должны покинуть Ирак. Другого пути нет ”.

“Есть только один способ, которым мы согласимся на международных наблюдателей вдоль нашей границы, мистер Гарднер: региональное правительство Курдистана должно дезавуировать РПК и все планы по формированию независимого государства Курдистан”, - сказал Хирсиз. “КРГ должно снять свой флаг со всех общественных мест, арестовать лидеров РПК и передать их нам для суда, демонтировать все базы подготовки РПК и закрыть все компании, которые поддерживают РПК”.

“Господин Президент, то, о чем вы просите, невозможно”, - сказал президент Гарднер после минутного замешательства. “КРГ управляет конституционно разрешенным курдским регионом северного Ирака. Насколько мне известно, они никогда не поддерживали РПК ”.

“Пока КРГ существует и пытается отделить свою территорию от остальной части Ирака, РПК будет использовать терроризм, чтобы попытаться добиться этого”, - сказал Хирсиз. “Вы знаете так же хорошо, как и я, что у некоторых членов руководства КРГ есть бизнес, который тайно отмывает деньги и перевозит оружие и припасы из Ирака и за рубежа в Турцию. Многие, не только Турция, считают иракскую РПК секретным военным крылом КРГ ”.

“Это чушь, господин президент”, - настаивал Гарднер. “Между КРГ и РПК нет никаких отношений”.

“Они оба хотят независимого Курдистана, разделенного на провинции Турции, Ирака, Персии и Сирии”, - сердито сказал Хирсиз. “Региональное правительство Курдистана, очевидно, не хочет открыто признавать террористическую группировку, подобную РПК, поэтому они поддерживают их тайно и выступают против любых усилий по их закрытию. Это немедленно прекратится! КРГ может управлять тремя иракскими провинциями Дахук, Эрбиль и Сулеймания, но они должны делать это, не выступая за независимый Курдистан и не пытаясь расшириться до западных провинций, в которых туркменское большинство. В противном случае наше наступление продолжается.”

Джозеф Гарднер в отчаянии провел рукой по лицу. “Значит, вы согласитесь на переговоры, господин президент?”

“Никаких переговоров, пока КРГ не согласится прекратить поддержку независимого государства Курдистан и не согласится осудить РПК и привлечь ее лидеров к суду за преступления против человечности”, - сказал Хирсиз. “Если Багдад и Эрбиль не смогут установить контроль над РПК в Ираке и заставить их прекратить убивать невинных турок, мы выполним эту работу. Добрый день, сэр”. И он повесил трубку.

Президент швырнул трубку. “Людям нельзя позволять так сильно веселиться”, - пробормотал он. Он обратился к своим советникам в Овальном кабинете. “Сказать КРГ, чтобы оно прекратило все планы по обретению независимости?” Он щелкнул пальцами. “Конечно, мы можем это сделать. Единственная часть Ирака, где все в порядке, и Хирсиз хочет, чтобы ее закрыли. Великолепно”.

“Но он открыл дверь для переговоров, сэр”, - сказал начальник штаба Уолтер Кордус. “Всегда занимай высокие позиции и надейся, что все встретятся где-то посередине”. Президент искоса взглянул на него. “По крайней мере, это начало переговоров”.

“Я думаю, вы могли бы назвать это и так”, - сказал президент. “Ты все это слышал, Кен? Стейси?”

“Да, господин президент”, - сказал Кен Феникс с авиабазы союзников Нала. “Турецкие ВВС наносят удары по северо-восточным провинциям Ирака, особенно по провинциям Эрбиль и Дахук. Я сомневаюсь, что КРГ или Багдад будут вести переговоры, пока турки атакуют их города и деревни ”.

“НАТО собирается сегодня позже, чтобы обсудить резолюцию, предписывающую Турции прекратить огонь”, - заявила госсекретарь Стейси Энн Барбо из Брюсселя, Бельгия, штаб-квартиры Организации Североатлантического договора. “Но резолюция уже сведена к просьбе прекратить огонь. Турки имеют значительную поддержку в совете здесь — они с пониманием относятся к продолжающимся нападениям РПК, несмотря на попытки Турции предоставить курдам в Турции больше помощи, более сильный голос в правительстве и меньше культурных и религиозных ограничений. Я не думаю, что Турция столкнется с большим давлением со стороны НАТО или Европейского союза ”.

“Они тоже мало что получают от Конгресса”, - сказал президент. “Большинство не понимает всего вопроса Курдистана, но они понимают терроризм, и прямо сейчас они видят в РПК проблему. Турция в конечном итоге задержится в Ираке, и общественное мнение изменится, особенно если они попытаются расширить конфликт ”.

“И последнее, что им нужно, это повод для расширения конфликта ... что возвращает меня к Макланахану”, - едко сказал Барбо. “Какого черта он там делает, господин вице-президент?”

“Он, по-видимому, собирается помочь иракцам защититься от турок”, - ответил Феникс. “Эта миссия к его разбившемуся самолету была проверкой, чтобы увидеть, что будет делать турецкая армия. Казалось, они ничего не предпринимали, пока не отправились на место крушения. Турки готовились переместить или демонтировать самолет, и они попытались прогнать их ”.

“И Макланахан напал”.

“Я наблюдал за изображениями, поступающими с беспилотника над местом происшествия, - сказал Феникс, - и я слушал аудио, когда это происходило. Силы Макланахана не атаковали, пока этого не сделали турки, и они даже сделали им второе предупреждение после того, как солдат выстрелил в коммандос "Железный дровосек". После того, как стало очевидно, что турки собираются напасть на рабочих, Железный Дровосек и подразделение уголовного розыска приступили к работе.”

“И что теперь происходит?”

“Некоторые из турок, окружающих здесь авиабазу Нахла, развернулись недалеко от места крушения”, - сказал Феникс. “Доктор Мастерс и его работники все еще находятся на месте катастрофы, восстанавливая черные ящики и секретное оборудование. Беспилотники Макланахана обнаружили несколько турецких наземных подразделений в пути, но они боятся, что турецкие ВВС атакуют. Турки спустили вертолеты рядом с этим местом и обстреляли их из нескольких минометов, пытаясь напугать их и заставить отступить ”.

“Вы знаете, я не испытываю особой симпатии к Макланахану прямо сейчас”, - сказал Гарднер. “Он решил поджать тигру хвост, и теперь ему могут откусить задницу. Мы пытаемся найти способы деэскалации конфликта, а он просто идет и находит новые способы эскалации этого ”.

“Мы узнаем, что произойдет дальше, как только Мастерс начнет возвращаться сюда, в Налу”, - сказал Феникс. “На шоссе его ждет около сотни солдат и шести бронированных машин, и я готов поспорить, что они взбешены”.

“Я хочу, чтобы наши ребята держались подальше от этого”, - приказал президент. “Американцы не должны вмешиваться. Это борьба Макланахана. Если из-за него его ребята пострадают или погибнут, это его вина ”.

“Мы должны связаться с премьер-министром Турции и призвать к сдержанности, сэр”, - сказал Феникс. “Парни Макланахана в меньшинстве. Даже с Железным Дровосеком и СИДОМ на свободе они никак не смогут пробиться через турецкую армию. Турки захотят немного отомстить ”.

“Я надеюсь, что Макланахан достаточно умен, чтобы не пытаться противостоять туркам”, - сказал президент. “Стейси, снова свяжись с офисом Акаса, объясни ситуацию и попроси ее связаться с Министерством обороны, чтобы армия сдержалась”.

“Да, господин президент”.

“Макланахан вмешался по-крупному”, - сказал президент, переходя к другим делам. “К сожалению, это его ребята, которые пострадают за это”.

ВБЛИЗИ АВИАБАЗЫ СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Наступают!” Чарли Терлок закричал. “Ударить...?”

“Я понял”, - ответил Уэйн Макомбер. Он держал свою электромагнитную рельсовую пушку наготове с тех пор, как в их сторону был выпущен первый минометный снаряд примерно час назад. Радиолокационная система Чарли Терлок на миллиметровых волнах, встроенная в ее робота CID, сканировала небо вокруг них на многие мили, позволяя ей обнаруживать снаряды и мгновенно передавать информацию об отслеживании и наведении на целеуказательные компьютеры Уэйна.

Чарли Терлок также носила свою электромагнитную рельсовую пушку, но все ее снаряды уже были израсходованы на уничтожение минометов, а ее перезарядка была взорвана, когда "Саггер" уничтожил первый "Хамви". Сорокамиллиметровые ракеты в ее рюкзаке, возможно, были недостаточно быстры, чтобы перехватить минометные снаряды, но рельсовая пушка Макомбера была более чем боеспособна. Он просто поднял свою винтовку, используя экзоскелет с электроприводом своего костюма в качестве платформы для точного прицеливания, и последовал за информацией слежения, передаваемой из отдела уголовного розыска. Ему не пришлось много руководить минометным обстрелом — снаряды электромагнитной рельсовой пушки летели в десятки раз быстрее пули из снайперской винтовки и легко уничтожали снаряд.

“Salvo!” Чарли закричал. “Приближаются еще четверо!”

“Ублюдки”, - пробормотал Вжик. Это был первый раз, когда они стреляли больше, чем по одному за раз. Он легко поразил всех четверых, но теперь возникли проблемы. “У меня заканчиваются патроны — у меня последний магазин, осталось еще шесть”, - сказал он. “Мне также понадобятся свежие батарейки для винтовки и для себя”.

Один из техников подбежал к оставшемуся хаммеру, несколько мгновений его обыскивал, затем подбежал к Макомберу. “Больше не осталось свежих батарей”, - сказал он. “Нам придется подключить вас”.

“Отлично”, - сказал Вжик. Техник отсоединил шнур питания от отсека для хранения на задней части костюма Макомбера, протянул его обратно к Хаммеру и подключил к розетке питания. “Чарли, тебе придется попытаться перехватить еще какие-нибудь патроны. Я собираюсь повысить уровень своей силы, прежде чем мы начнем выдвигаться. У меня в пистолете как раз достаточно заряда, чтобы выпустить последние оставшиеся снаряды ”.

“Понял”, - ответил Чарли. “Я не видел, чтобы взорвался какой-либо из этих снарядов, и на проецируемом треке видно, что они промахнулись мимо нас. Может быть, это не боевые патроны. Они подбрасывают их просто для того, чтобы посмотреть, что мы будем делать ”.

“Рад, что мы предоставляем им немного развлечений”, - сказал Вжик. “Вы можете вычислить место обстрела?”

“Уже сделали. Они не сдвинули его с места. Я могу уничтожить их, если хочешь, или сбросить на них газовую ракету ”.

“Я пока не хочу, чтобы эти парни выходили из себя, и нам нужно экономить боеприпасы”, - сказал Вжик.

“Приближается еще один вертолет, ребята”, - передал по рации Патрик Макланахан. “На этот раз из Турции, скорость выше. Возможно, это боевой корабль. Примерно через десять минут.”

“Принято”, - ответил Уэйн Макомбер. “Ладно, док, пора собираться”.

“Патрик сказал десять минут? Я возьму это ”.

“Нет, потому что через десять минут мы будем в зоне досягаемости ракет, которые может нести вертолет, и тогда будет слишком поздно”, - сказал Вжик.

“Хорошо”, - уныло сказал Джон. “Мы получили лазерный радар и блоки спутниковой связи. Я думаю, этого должно хватить. Слишком много вещей для одного Humvee; нам придется поместить все это в трейлер ”.

Группе не потребовалось много времени, чтобы собрать свое снаряжение. Вжик шел впереди, высоко держа свое рельсовое ружье, чтобы все турецкие солдаты могли его видеть. Чарли несла свой запасной рюкзак в левой бронированной руке и разряженный электромагнитный рельсовый пистолет в правой, надеясь, что один его вид может напугать кого-нибудь из турок. Все инженеры собрались в уцелевшем "Хамви", а все их инструменты, оборудование и извлеченные коробки были в трейлере.

“Как скоро прибудет наша помощь, генерал?” - Спросил Вжик по своему защищенному командному каналу.

“Они выглядят так, как будто меняют строй, Вжик”, - спросил Патрик. “Старайся тянуть время как можно дольше”.

“Что насчет того вертолета?”

“Еще пара минут”.

“Эти цифры не совпадают, генерал”, - мрачно сказал Вжик. По турецкому командному каналу, который он обнаружил, он сказал: “Слушайте, капитан Эврен. Мы выходим. Мы не хотим ссориться с вами, ребята. Мы собираемся вернуть наши вещи на базу. Расступитесь.”

“Нет, американцы”, - ответил Эврен мгновением позже, в его голосе сквозило удивление от того, что его радиоканал использовался роботами. “Вы будете задержаны, а это оборудование конфисковано. Вы напали на членов моего подразделения и на меня самого. За это вы должны быть наказаны”.

Удар остановил конвой. “Капитан, слушайте меня очень внимательно”, - сказал он. “Ты знаешь, что мы можем сделать. Чего вы, возможно, не знаете, так это того, что у нас над головой кружит беспилотный летательный аппарат. Если вы мне не верите, посмотрите вверх ”. В этот момент Патрик выключил и перезапустил двигатель AGM-177 Wolverine, который он держал на орбите над этим районом, из-за чего на несколько секунд стала видна полоса коричневого дыма. “Это ударный беспилотник, и он может уничтожить всю вашу бронетехнику и ваших людей управляемыми бомбами. Я прикажу пролететь над вашими позициями, прежде чем мы двинемся туда, и когда это будет сделано, мы позаботимся обо всех, кто еще стоит. Теперь отойдите в сторону ”.

“У меня есть приказ, американец”, - сказал Эврен. “Вы сложите оружие, отключите питание робота и дрона и сдадитесь. Если вы этого не сделаете, мы атакуем ”.

“Есть идентификатор этого приближающегося вертолета, Вжик”, - сказал Чарли. “Боевой корабль "Кобра". Больше излишков в США. Не вижу его оружия, но готов поспорить, он заряжен для ”медведя ".

“Последний шанс, капитан”, - сказал Вжик. “В противном случае мы начнем стрелять. Отойдите в сторону ”.

“Я не буду. Сдавайтесь или будете убиты. На случай, если вы не заметили, у нас есть собственная поддержка с воздуха. Он не такой продвинутый, как ваш беспилотный самолет, но уверяю вас, он смертельно опасен. После того, как оно нападет, от вас ничего не останется, о чем нам, как вы говорите, нужно позаботиться ”.

“Сначала мне придется уничтожить эту Кобру, Чарли”, - сказал Вжик. “Следи за моей спиной — они обязательно откроют огонь, когда —”

Внезапно Чарли закричал: “Запуск ракеты!”

“Откуда, Чарли?”

“Позади нас!” Как раз в этот момент они услышали громкий ХЛОПОК! Вжик и Чарли обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как спираль белого дыма взметнулась ввысь и попала в "Кобру". Вертолет начал резко крениться вправо, казалось, закачался, затем начал нисходящий авторотации штопор, пока не врезался в землю в жесткой, но выживаемой аварии.

“Прекратить огонь! Не открывать огонь!” По турецкому командному каналу раздался крик Вжика. По их отдельному каналу он передал по радио: “Я надеюсь, это был ты, Джаффар”.

“Да, Макомбер”, - ответил полковник Юсуф Джаффар по отдельному командному каналу. Его северный батальон сбил боевой вертолет "Кобра" ракетой "Стингер", выпущенной с плеча. “Извините, что мы опоздали, но я полагаю, что вы пришли рано. Неважно. Мы все здесь и готовы сразиться с турками”.

“Надеюсь, здесь никто ни на кого не нападет”, - сказал Вжик. Он передал Джаффару частоту турецкой компании, затем сказал по этому каналу: “Боевой корабль "Кобра" был сбит иракской зенитной ракетой, капитан Эврен”, - сказал он. “Иракская бригада Нахла продвигается на эту позицию”. В этот момент он мог видеть, как турецкие войска справа начали ерзать и шуршать; они, очевидно, получили визуальное представление о самом северном батальоне. “Капитан Эврен?”

После несколько долгой и неудобной паузы: “Да, американец”.

“Я не командую иракской армией, и вы действительно вторглись в их страну, ” сказал Вак, - но мои силы не собираются нападать, если на нас не нападут первыми. Я прошу полковника Джаффара также не нападать. Он подслушивает. Он собирается сопроводить мою команду обратно на авиабазу Нала. Я призываю всех сохранять спокойствие и не нажимать на спусковой крючок. Капитан, если вы хотите отправить команду осмотреть сбитую "Кобру", вы можете это сделать. Полковник Джаффар, это было бы приемлемо?”

“Это было бы приемлемо”, - ответил Джаффар.

“Хорошо. Капитан, мы выдвигаемся. Расступитесь, и всем сохранять спокойствие ”.

Это было довольно впечатляющее зрелище. Съехав с главного шоссе к северу от Налы, Железный Дровосек и робот-криминалист, теперь с винтовками rail gun на плечах, вели "Хамви", буксирующий трейлер, полный запчастей и инструментов, по открытому полю. Турецкие взводы были выстроены по обе стороны шоссе перед ними. С северо-запада наступал полный батальон иракской пехоты, а по шоссе к северо-востоку от базы наступал еще один иракский батальон. Все они сошлись на пересечении двух магистралей.

Уэйн нашел капитана Эврена на обочине шоссе, остановился и отдал ему честь. Капитан отдал честь в ответ, но не сводил глаз с десятифутового подразделения уголовного розыска, шагающего к нему и также отдающего честь. “Боже мой...!”

“Чарли Терлок, капитан Эврен”, - сказала Чарли, протягивая большую бронированную руку после того, как опустила салют. “Как дела? Спасибо, что не стреляли ”.

Эврен был ошеломлен гибкостью робота и его реалистичными движениями. Ему потребовалось несколько долгих забавных мгновений, чтобы взять робота за руку и пожать ее. “It...it это машина, но она движется как человек ...!”

“Женщина, если ты не возражаешь”, - сказал Чарли.

Полковник Джаффар подошел несколькими минутами позже. Эврен отдал честь, но Джаффар не ответил на нее. “Итак, ты командуешь этой ротой, Турок?”

“Да, сэр. Капитан Эврен, рота ”Сайя", сорок первый отдел безопасности —

“Мне все равно, кто ты или в каком подразделении ты состоишь, Турок”, - сказал Джаффар. “Все, что меня волнует, это когда вы вернетесь домой и оставите мою страну в покое”.

“Это зависит от того, когда Ирак перестанет защищать курдов-убийц, которые въезжают на бомбовозах в здания полиции и убивают невинных турок, сэр!”

“Я здесь не для того, чтобы выслушивать твои политические тирады, турок! Мне нужно знать, когда вы выведете своих головорезов из моей страны!”

Вжик взглянул на Чарли. Ей не нужно было много двигаться, но десятифутового робота, просто поднимающего свои бронированные руки в знак капитуляции, было достаточно, чтобы привлечь всеобщее внимание. “Разве мы все не можем просто поладить?” - сказала она. Она прижала руки к щекам. “Миленький, пожалуйста?” Вид большого боевого робота, ведущего себя как застенчивая школьница, заставил рассмеяться даже грубоватого полковника Джаффара, и сотни солдат, как турок, так и иракцев, присоединились к смеху.

“Сейчас не время и не место для споров, ребята”, - сказал Вжик. “Почему бы нам не отнести это обратно на базу? Если я не ошибаюсь, уже почти время обеда. Почему бы нам всем не присесть, не перекусить и не снять нагрузку?”

ЭРБИЛЬ, ИРАК

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Где мой проклятый воздух?” Генерал Бесир Озек закричал. “Они опаздывают на десять минут!” Он выхватил микрофон из рук офицера связи. “Ресим, это Сиканский один. Твоей эскадрилье лучше взять себя в руки, или я вернусь туда, чтобы надрать тебе задницу!”

Озек находился в кабине машины командного пункта ACV-300, входившей в состав штабной роты Третьей дивизии, которая разгромила восточный Ирак. Силам Озека было приказано продвигаться только до северо-западного аэропорта Эрбиля, захватить его для пополнения запасов и отрезать торговлю со столицей Курдистана и удерживаться, но он приказал батальону механизированной пехоты продвигаться к окраинам самого города.

Батальон установил периметр безопасности на большой территории, которая была очищена от старых зданий, чтобы освободить место для нового высотного жилья, к северо-западу от самого города. Он хорошо видел вокруг себя любые признаки контратаки со стороны пешмерга, РПК, регулярных иракских сил или американцев; до сих пор ни одна из этих боевых организаций не угрожала его армии по-настоящему, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. Пешмерга была самой большой угрозой. Сообщения расходились в отношении размера пешмерга, но даже по самым оптимистичным оценкам их было вдвое больше, чем четырех дивизий, которыми командовал Озек, и у них также было немного бронетехники.

И были сообщения о растущем сопротивлении в Ираке. Как послушные крысы, РПК, конечно, глубоко скрывалась, но американцы начинали проявлять беспокойство, и иракские подразделения, которые таинственным образом исчезли прямо перед вторжением, начали появляться. Озек слышал несколько сообщений о контакте с американскими и иракскими войсками возле Мосула, но пока ни слова о каких-либо потерях.

Озек выбрал этот район и по другим причинам: он находился к северу от парка Сами Абдул Рахман, мемориального парка убитого чиновника регионального правительства Курдистана и сторонника РПК; он также находился на расстоянии минометного выстрела от здания парламента регионального правительства Курдистана, поэтому курдские политики должны иметь возможность хорошо рассмотреть его армию, наступающую на их город.

Озек вышел из машины командного пункта и крикнул: “Майор!” Очень молодо выглядящий майор пехоты быстро подошел к нему. “Наш эфир запаздывает, так что вам придется задержаться еще на несколько минут”.

“Мы нанесли удар по каждой цели в списке, сэр”, - сказал командир батальона. “Мы снова атаковали первую десятку в списке”.

Озек вытащил листок бумаги из своего пиджака. “Я составил новый список. Министерство обороны говорило о нападении на предприятия в Эрбиле, которые поддерживают РПК ... Что ж, пока они не дадут мне официального разрешения, я сам нашел их кучу. Это их адреса. Найдите их на карте и бросьте.”

Майор изучил список, и его глаза расширились от удивления. “Э-э, сэр, этот адрес находится внутри Цитадели”.

“Я знаю это”, - сказал Озек. “Это базар, на котором есть магазины, принадлежащие некоторым из тех же парней, которых мы уже обстреливали. Почему они должны быть оставлены в стороне?”

“Но это внутри Цитадели, сэр”, - повторил майор. Цитадель Эрбиля представляла собой древнюю каменную стену в центре города, окружающую археологические руины первоначального города, которая датировалась 2300 годом до н.э. Хотя на протяжении веков город был оккупирован многими народами, Цитадель считалась священной землей для всех них, и некоторым ее участкам было по тысяче лет. “Что, если мы нанесем удар по археологическим памятникам?”

“Я не беспокоюсь о нескольких глинобитных хижинах и дорожках для телег”, - сказал Озек. “Я могу выглянуть оттуда и увидеть развевающийся флаг Курдистана изнутри этого места, так что я знаю, что РПК прячется там. Я хочу, чтобы эти магазины были уничтожены. Сделай это ”.

“При всем уважении, сэр, ” сказал майор, “ наша задача - искоренить РПК. Они могут убегать и прятаться в городах, но они не живут в Эрбиле. Наши разведчики и подразделения контрразведки сообщают нам, что пешмерга следили за нами, но они не осмеливались вступить в контакт. Мы не должны давать им повода для этого. Мы уже обстреляли цели в городе; бомбардировка Цитадели может стать последней каплей ”.

“Я понимаю, что вы боитесь пешмерга, майор”, - сказал Озек. “За свою карьеру я не раз сталкивался с ними в приграничных районах. Они хороши в горах и в глубинке, но они не что иное, как прославленные партизаны. Они не собираются нападать на регулярное армейское подразделение в лобовой атаке. Они никогда не сражались как кто-либо иной, кроме племенных силовиков. Они с такой же вероятностью будут сражаться друг с другом, как и мы. На самом деле, я был бы рад шансу заставить несколько их батальонов вступить с нами в бой — уничтожить несколько их более храбрых подразделений, и весь конгломерат Курдистана может сложиться раз и навсегда ”.

“Да, сэр”, - сказал майор, - “но могу я порекомендовать нам выпускать в Цитадель только дым? Вы знаете, как некоторые почитают это место, особенно в курдском регионе. Они—”

“Мне не нужен урок истории от вас, майор”, - отрезал Озек. “Немедленно приступайте к составлению этого списка. Те же процедуры, что и раньше: дым, чтобы рассеять жителей и пометить для точности, взрывчатка, чтобы обрушить крыши, и белый фосфор, чтобы сжечь место дотла. Займитесь этим ”.

Как только он взмахом руки отпустил командующего артиллерией, к нему подбежал солдат и отдал честь. “Боевой корабль выдвигается на позицию, сэр”.

“В самое проклятое время”. Он вернулся к машине командного пункта и схватил радиомикрофон. “Изменение Один-Восемь, это Сикан Один, как вы читаете?”

“Громко и четко, Сикан”, - доложил пилот боевого вертолета AC-130H Spectre. “Одна минута до прибытия на станцию”.

“Покажи мне Танго номер один”, - сказал Озек. Телевизионный монитор ожил, показывая изображение с датчиков, передаваемое с боевого корабля. На нем было показано широкоугольное изображение южной части Эрбиля, примерно в восьмистах ярдах к югу от Цитадели. Оператор сенсора переключился на узкое поле зрения и увеличил изображение Эрбильского базара сверху. Он следовал по главной магистрали на юг вдоль края базара, пока не пересек главную улицу, затем начал считать здания, продолжая движение на юг. “К югу от пекарни, к северу от жилого дома ... Это тот самый”, передал по рации Озек. Оператор сенсора зафиксировал штаб-квартиру Masari Bank of Kurdistan, одного из крупнейших банков на севере Ирака ... и широко известного тем, что поддерживает РПК путем отмывания денег, международного обмена деньгами и сбора пожертвований по всему миру.

“Resim зафиксирован и готов, Сикан”, - доложил пилот. AC-130 вышел на левую орбиту вокруг цели, при этом установленный сбоку информационный дисплей и система посадки по приборам, подобные стрелкам управления, показывают пилоту, где именно следует расположить самолет.

“Продолжайте“, - сказал Озек, затем вышел из командной машины и посмотрел на юго-восток. Это был его первый раз, когда он лично увидел атаку AC-130…

... и он почувствовал себя немного разочарованным. Большинство атак AC-130 происходят в темноте, когда вспышки выстрелов 40-миллиметровой пушки самолета и 105-миллиметровой гаубицы освещали ночь как ничто другое. Он увидел попадание снаряда из гаубицы и столб дыма, поднимающийся в небо, прежде чем услышал ГРОХОТ! о пистолете и взрыве на земле, и он пожалел, что не остался посмотреть на попадание на экране — ему пришлось дождаться видеоповтора.

Он вернулся к командной машине и посмотрел на изображение с сенсора. Дым все еще в основном скрывал обзор, но здание банка выглядело разрушенным, как и части пекарни и жилого дома напротив банка. Точность этого боевого корабля была поразительной — выстрел был произведен с высоты более двадцати тысяч футов!

“Похоже, хороший выстрел, Ресим”, - радировал Озек. “Никаких признаков зенитного реагирования. Если вы готовы идти, у нас в списке довольно много целей. Мы выпустим несколько минометных снарядов с нашей позиции по северной части города; они не должны иметь для вас значения. Давайте взглянем на Танго два ”.

КАНЦЕЛЯРИЯ ПРЕЗИДЕНТА, РОЗОВЫЙ ДВОРЕЦ, АНКАРА, ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА

ПОЗЖЕ ТЕМ ЖЕ ВЕЧЕРОМ

“Это первое столкновение с иракским военным подразделением”, - сказал министр национальной обороны Хасан Джизек, входя в кабинет президента Курзата Хирсиза. “Донесение из Талл-Кайфа, к северу от Мосула. Бригада, базирующаяся в Нале, вновь появилась и вновь заняла их базу.”

“Был какой-нибудь контакт с нашими силами?” Спросил Хирсиз.

“Да, сэр. Пилот вертолета и член экипажа были ранены, когда его самолет был сбит иракской переносной зенитной ракетой.”

Хирсиз ждал, но это было все, что Джизек мог сообщить. “И это все? Других жертв нет? А как насчет иракцев?”

“Потерь нет, сэр”.

“Что они делали, бросали друг в друга водяные шары? Что вы имеете в виду, обошлось без жертв?”

“Они не сражались, сэр”, - сказал Джизек. “Наше подразделение пропустило иракцев и американских инженеров, которые были на их разведывательном самолете, обратно на авиабазу Нахла”.

“Они позволили им вернуться? Американцы тоже? Я приказал разобрать этот самолет и доставить обратно в Турцию! Американцам разрешили вернуться на базу с частями самолета?”

“Командир подразделения собирался остановить их, но бронированный коммандос и робот пригрозили ответным ударом своим оружием и с орбитального беспилотного летательного аппарата. Затем прибыла иракская бригада. Командир подразделения увидел, что его превосходят численностью, и решил не вступать в бой. Иракцы и американцы также не вступали в бой. Они вошли на базу, и подразделение безопасности вернулось на свои посты ”.

Гнев, который Хирсиз испытывал из-за того, что его приказы игнорировались, быстро утих, и он кивнул. “Вероятно, это было хорошее решение со стороны командира”, - сказал он. “Отправьте ‘молодец’ в его родительское подразделение”.

“Наше подразделение там сообщает, что американцы запустили беспилотный боевой самолет, чтобы поддержать их детальный осмотр самолета”, - сказал Джизек. “Начальник американской частной службы безопасности Макланахан объяснил, что это был летательный аппарат дальнего радиуса действия, способный выпускать несколько типов высокоточных и площадных боеприпасов. По-видимому, это было доставлено на том грузовом самолете Boeing 767, который ускользнул от наших перехватчиков ”.

“Макланахан. Да”, - сказал Джизек. “Он - дикая карта во всем этом. Помните, он командовал очень передовым подразделением бомбардировщиков в ВВС Соединенных Штатов, и он был известен довольно смелыми и успешными операциями — многие из которых, по-видимому, были проведены без официальной санкции, если мы можем верить экспертам американских СМИ. Теперь, по-видимому, он работает на иракцев. Я бы предположил, что если он говорит, что у него есть крылатая ракета, то так оно и есть, и, вероятно, не одна. Вопрос в том: как инструмент иракцев сейчас, использовал бы он это против нас?”

“Надеюсь, мы никогда этого не узнаем”, - сказал Джизек. “Тем не менее, я хотел бы взглянуть на этот разведывательный самолет. Американский госсекретарь сказал, что наш самолет был выведен из строя лазерной системой самообороны, а не лучевым оружием. Это должен был быть мощный лазер. Если бы мы могли взглянуть на эту систему и перестроить ее, мы были бы на десятилетия впереди большинства европейских и всех ближневосточных армий ”.

“Я согласен”, - сказал Хирсиз. “Попробуй еще раз вернуть этот самолет в Турцию. Доставьте как можно больше войск сегодня вечером на вертолете. Пошлите всю Первую дивизию, если потребуется. Похоже, у них нет никаких проблем в зоне их ответственности; меня беспокоят курдские регионы, а не арабские ”.

“Но как насчет иракской бригады ”Нахла"?"

“Давайте посмотрим, захотят ли они рискнуть ввязаться в драку из-за американского самолета”, - сказал Хирсиз. “Я думаю, они могли бы подумать дважды. Возможно, нам придется иметь дело с американским роботом и бронированным коммандос, но сколько у них может быть таких штуковин? Давайте выясним. Я думаю, что самолет и его технология будут стоить того ”.

“У нас есть больше информации о роботе и бронированном коммандос; мы не будем так удивлены, как было наше меньшее подразделение, и мы будем следить за их предполагаемым беспилотным штурмовиком”, - сказал Джизек. Помощник поспешил с сообщением и передал его ему. “Мне удалось раздобыть некоторые подробности о самолете, XC-57”, - сказал он, читая. “Он участвовал в конкурсе бомбардировщиков следующего поколения, но не был отобран, поэтому его переделали в ... ланет олсун!” - выругался он.

“Что?”

“Третья бригада обстреляла Эрбиль”, - ошеломленно сказал Джизек. Хирсиз никак не отреагировал. “Генерал Озек, лично командующий минометным батальоном, выдвинулся на окраину Эрбиля, менее чем в миле от здания парламента Курдистана, и начал обстреливать город из минометов”, - продолжил он. “Он даже выпустил снаряды по Цитадели, древнему центру города. Для целей, которых он не мог достичь минометами, он вызвал боевой вертолет AC-130 и уничтожил многочисленные цели на юге города сильным пушечным огнем сверху!”

Вместо гнева или удивления, Хирсиз улыбнулся и откинулся на спинку стула. “Ну что ж, похоже, наш берсеркер с лицом скелета принял решение нанести удар по Эрбилю за нас”, - сказал он.

“Но как—” Джизек остановился, беспокойство отразилось на его лице. “Предлагаемый список целей, который составил разведывательный директорат ...?”

“Я отдал это Озеку”, - сказал Хирсиз. “Он сделал именно то, на что я надеялся”. Выражение беспокойства на лице Джизека сменилось выражением явного недоверия. “Совет Безопасности был в нерешительности, следует ли нам обострять конфликт, нападая на столицу регионального правительства Курдистана; Озек сделал это за нас”.

“Это серьезный вопрос, сэр”, - сказал Джизек. “Эрбиль - город с миллионным населением. Даже при использовании высокоточной огневой мощи, которой минометы определенно не являются, пострадают невинные гражданские лица. А большая гаубица на этих AC-130 может разрушить целое здание одним выстрелом!”

“Несколько жертв среди гражданского населения нам только помогут”, - сказал Хирсиз. “Эта битва была слишком легкой, слишком бесплодной. РПК и иракская армия бегут и прячутся, пешмерга остаются вне досягаемости, американцы запирают ворота на свои базы, а иракский народ включает свои телевизоры и смотрит, как мы проезжаем по их улицам. Это не война, это парад ... до сих пор ”. Затем на его лице появилось обеспокоенное выражение. “Озек не нападал ни на какие школы или больницы, не так ли?”

Джизек запросил более точный список пораженных целей и получил их несколько минут спустя. “Курдский банк ... небольшой торговый центр ... несколько магазинов внутри Цитадели ... мемориальный парк ... Один миномет даже упал рядом со зданием парламента на парковке, достаточно близко, чтобы разбить несколько окон —”

“Это было в списке — парковочное место политика, выступающего за РПК”, - сказал Хирсиз. “Он следовал списку до последней буквы. Удар по Цитадели ... Это была его идея, но он позаимствовал идею из того списка. Я уверен, что магазин принадлежал тому же бизнесмену, который владел другими магазинами в городе из списка. Озек пугающий и немного сумасшедший, но он быстро учится ”.

“Совет Безопасности не определился с нападением на Эрбиль, потому что мы хотели сначала увидеть реакцию мира по ходу операции”, - сказал Джизек. “До сих пор реакция была очень спокойной... Удивительно спокойной. Несколько возгласов возмущения, в основном от воинствующих мусульманских групп и правозащитных организаций. Это было молчаливое одобрение того, что мы делаем. Но теперь мы напали непосредственно на иракский народ, на курдов. Тебе следовало получить одобрение Совета Безопасности, прежде чем отдавать такой приказ, Курзат!”

“Я ничего не приказывал, Хасан”, - сказал Хирсиз. Министр национальной обороны выглядел неубедительным. “Не верьте мне, если хотите, но я не приказывал Озеку обстреливать Эрбил. Я дал ему список, вот и все. Но я знал, что он не разочарует ”. Он посмотрел на свои часы. “Полагаю, мне следует позвонить в Вашингтон и все им объяснить”.

“Вы собираетесь сказать им, что эти атаки совершил генерал-разбойник?”

“Я собираюсь рассказать им точно, что произошло: мы обсуждали нападение на предприятия и организации, которые, как известно, дружественны РПК, и один из наших командиров дивизии взял на себя смелость сделать именно это ”. Хирсиз махнул рукой на недоверчивое выражение лица Джизека и закурил сигарету. “Кроме того, у вас и остальных членов совета теперь тоже есть возможность все отрицать. Если это не заставит американцев и иракцев прийти к нам на помощь, вы можете обвинить во всем Озека и меня.” Он снова стал серьезным. “Убедись, что Озек возвращается в аэропорт. Если мы будем слишком поощрять его, он, вероятно, попытается захватить весь город ”.

“Да, сэр”, - сказал Джизек. “И мы отправим вторую дивизию на этих американских самолетах”.

“Очень хорошо”. Хирсиз поднял телефонную трубку. “Я позвоню Гарднеру и подготовлю с ним почву, и пусть он расскажет о нападении на Эрбиль”.

ЦЕНТР КОМАНДОВАНИЯ И КОНТРОЛЯ, АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

ПОЗЖЕ ТЕМ ЖЕ ВЕЧЕРОМ

“Только что говорил по телефону с президентом”, - сказал вице-президент Кен Феникс, входя в Резервуар. Полковник Джек Вильгельм сидел за своим пультом в передней части комнаты старшего персонала, но рядом с ним — в настоящем командирском кресле — находился полковник Юсуф Джаффар. В танке было очень тесно, потому что и американец, и иракец теперь сидели за каждым пультом боевого штаба в комнате. Также в комнате были Патрик Макланахан, Уэйн Макомбер и Джон Мастерс. “Он говорил с президентом Турции Хирсизом и президентом Ирака Рашидом.

“Прежде всего, он хотел, чтобы я похвалил вас за "хорошо выполненную работу" за ваши сегодняшние действия. Он сказал, что, хотя он не считает, что риск того стоил, он благодарит всех вас за проявление сдержанности и мужества. Это была взрывоопасная ситуация, и вы хорошо с ней справились ”.

“Я также говорил с президентом Рашидом, ” сказал Джаффар, - и он пожелал, чтобы я передал подобные мысли всем”.

“Благодарю вас, полковник. Тем не менее, у нас все еще есть ситуация. Турция хочет получить доступ к обломкам XC-57, чтобы собрать доказательства для уголовного процесса против Scion Aviation International. Они просят разрешения для экспертов осмотреть самолет, включая то, что вы сняли с самолета, доктор Мастерс ”.

“Этот материал засекречен и является собственностью компании, господин вице-президент”, - сказал Джон. “Разрешение туркам изучить это дает им шанс перепроектировать это. Вот почему мы рисковали нашими жизнями, вытаскивая оттуда это барахло! Их не волнует судебный процесс — им просто нужны мои технологии. Я ни за что не позволю туркам наложить на это свои грязные лапы!”

“Возможно, у вас нет выбора, доктор Мастерс”, - сказал Феникс. “На момент нападения Scion был государственным подрядчиком США. Правительство может иметь право приказать вам вернуть оборудование ”.

“Я не юрист, сэр, и они мне не особенно нравятся, но я знаю их целую армию”, - сказал Джон. “Я позволю им разобраться с этим”.

“Меня больше беспокоит то, что предпримут турки, господин вице-президент”, - сказал Патрик.

“Я уверен, что они обратятся во Всемирный суд или в НАТО, возможно, в Международный адмиралтейский суд, предъявят уголовные обвинения и попытаются заставить вас —”

“Нет, сэр, я не имею в виду судебное разбирательство. Я имею в виду, что будет делать турецкая армия?”

“Что ты имеешь в виду?”

“Сэр, вы ожидаете, что турецкая армия просто забудет все, что произошло здесь сегодня?” Патрик ответил. “У них двадцать тысяч солдат, разбросанных между границей и Мосулом, и пятьдесят тысяч солдат в пределах дневного перехода отсюда. Это первое поражение, которое они потерпели в своей иракской операции. Я думаю, Джон прав: им нужны системы на этом самолете, и я думаю, они вернутся и заберут это ”.

“Они бы не посмели!” - Воскликнул Джаффар. “Это не их страна, это моя. Они не будут делать то, что им заблагорассудится!”

“Мы пытаемся предотвратить эскалацию этого конфликта, полковник”, - сказал вице-президент Феникс. “Честно говоря, я думаю, что нам сегодня повезло. Мы застали турок врасплох вместе с подразделениями Железного дровосека и уголовного розыска. Но если бы бригада Джаффара не появилась, когда это произошло, или если бы турки решили атаковать сразу, вместо того чтобы ждать инструкций, результаты могли быть намного хуже ”.

“Мы бы прекрасно с ними справились, сэр”, - сказал Уэйн Макомбер.

“Я рад, что вы так думаете, мистер Макомбер, но я не согласен”, - сказал Феникс. “Ты сам сказал мне, что у тебя мало боеприпасов и энергии. Я ценю фактор страха, связанный с "Железным дровосеком" и CID, но эти турецкие войска прошли маршем почти двести миль по территории Ирака. Они не собирались убегать ”. Вжик опустил глаза и ничего не сказал в ответ; он знал, что вице-президент был прав.

“Господин вице-президент, я думаю, что генерал Макланахан, возможно, прав”, - сказал Джаффар. “Я не знаю об этих секретных вещах, о которых говорит доктор Мастерс, но я знаю генералов на местах, и они плохо переносят поражение. Сегодня мы обошли небольшое подразделение охраны и заставили их отступить, но здесь они превосходят нас числом.

“У турок есть две бригады, окружающие Мосул и развернутые к югу от нас”, - продолжил Джаффар. “Иракская армия располагает достаточным количеством подразделений в укрытии, чтобы сдержать их, если это станет необходимым. Но моя бригада - единственная значительная сила, противостоящая двум турецким бригадам к северу от нас. Именно там я сосредоточу свои силы и подготовлюсь к любым действиям турок”. Он встал и надел свой шлем. “Генерал Макланахан, вы разместите свой разведывательный самолет и наземные группы в северных секторах подхода, как можно дальше на север, не вступая в контакт, и предупредите о любом продвижении турок”.

“Да, полковник”, - сказал Патрик. “Я также обеспокоен турецкими военно-воздушными силами, в частности боевыми вертолетами F-15E, A-10 и AC-130 Вторых тактических военно-воздушных сил, базирующимися в Диярбакыре. Если они решат ввести их, они могут уничтожить наши силы ”.

“Что ты предлагаешь, Патрик?” Спросил вице-президент Феникс.

“Сэр, вы должны убедить президента Гарднера, что нам необходимо наблюдение за Диярбакыром и план реагирования, если турки начнут массированную атаку против нас”. Патрик достал защищенную цифровую карту памяти в пластиковом футляре. “Это мое предлагаемое расписание разведки и план атаки. Наша основная разведывательная платформа представляет собой группировку микроспутников, которые корпорация "Скай Мастерс Инкорпорейтед" может вывести на орбиту для обеспечения непрерывного охвата Турции. Они могут быть запущены в течение нескольких часов. План атаки основан на использовании специализированных модулей в наших самолетах XC-57, которые могут нарушить работу и уничтожить объекты командования и контроля в Диярбакыре ”.

“Я думал, XC-57 был просто транспортным и разведывательным самолетом, Патрик”, - сказал Феникс с понимающей улыбкой.

“Пока мы не атакуем Диярбакыр, сэр, это все, что есть”, - сказал Патрик. “Атака будет сочетать в себе нетрузион — сетевое вторжение — чтобы запутать и перегрузить их сети, за которым последует мощное микроволновое оружие для уничтожения электроники на борту любого действующего самолета или объекта. Мы можем продолжить бомбардировочными атаками, если это необходимо ”.

“Атаки бомбардировщиков?”

“Седьмая воздушная экспедиционная эскадрилья”, - сказал Патрик. “Это небольшое подразделение бомбардировщиков B-1B Lancer, сформированное инженерной группой в Палмдейле, Калифорния, которое сдает самолеты на летное хранение и снова приводит их в боевую готовность. В настоящее время у них есть семь бомбардировщиков, развернутых в Объединенных Арабских Эмиратах. Они использовались для выполнения миссий по оказанию чрезвычайной поддержки Второму полку и другим армейским подразделениям в Ираке ”.

“Это подразделение военно-воздушных сил, Патрик?”

“У них есть обозначение Военно-воздушных сил, я полагаю, что они организованы под командованием Мат & # 233;риэля военно-воздушных сил, и ими командует подполковник военно-воздушных сил”, - ответил Патрик, “но большинство членов - гражданские лица”.

“Все вооруженные силы захвачены подрядчиками, Патрик?” - Криво усмехнулся Феникс. Он мрачно кивнул. “Мне не нравится идея бомбить Турцию, даже если они нанесут прямой удар по нам, но если это окончательный вариант, он кажется достаточно небольшим и мощным, чтобы выполнить задание, не вызвав мировой войны между союзниками по НАТО”.

“Мои мысли точь-в-точь, сэр”.

“Я представлю ваш план Вашингтону, Патрик”, - сказал Феникс, “но давайте надеяться, что мы не приблизимся к такому уровню эскалации”. Он повернулся к иракскому командующему. “Полковник Джаффар, я знаю, что это ваша страна и ваша армия, но я призываю вас проявлять ту же сдержанность, которую вы проявили сегодня. Мы не хотим ввязываться в перестрелку с турками. Это дело с секретными ящиками из тех обломков не имеет никакого значения, если на кону жизни ”.

“При всем уважении, сэр, вы ошибаетесь в двух отношениях”, - сказал Джаффар. “Как я уже сказал, я не знаю о черных ящиках и меня это не волнует. Но речь идет не о черных ящиках — речь идет об иностранной армии, вторгшейся в мой дом. И сегодня я не проявлял сдержанности по отношению к туркам. Мы превосходили их численностью; не было причин сражаться, если они сами не захотят этого. Это они проявили сдержанность, не я. Но если турки вернутся, они придут в большом количестве, и тогда мы будем сражаться. Генерал Макланахан, я ожидаю брифинга по вашему плану развертывания в течение часа ”.

“Я буду готов, полковник”, - сказал Патрик.

“Извините меня, сэр, но я должен подготовить свои войска к битве”, - сказал Джаффар, кланяясь вице-президенту Фениксу. “Полковник Вильгельм, я должен поблагодарить вас за то, что вы обеспечивали безопасность Налы в мое отсутствие. Могу ли я положиться на вас и ваших людей в обеспечении безопасности Налы во время нашего развертывания, как вы уже сделали? ”

“Конечно”, - сказал Вильгельм. “И я бы хотел присутствовать на ваших инструктажах по развертыванию, если бы мог”.

“Вам всегда рады, полковник. Вы будете уведомлены. Спокойной ночи.” И Джаффар ушел, а за ним последовали Патрик, Уэйн и Джон.

“Вы все еще думаете, что это хорошая идея, генерал?” Спросил Вильгельм, прежде чем они ушли. “Джаффар сражается за свою страну. За что вы сейчас сражаетесь? Деньги?”

Джаффар замер, и они могли видеть, как он сжимает и разжимает кулаки и выпрямляет спину в негодовании, но он ничего не сделал и не сказал. Но Патрик остановился и повернулся к Вильгельму. “Знаете что, полковник?” Сказал Патрик с легкой улыбкой. “Иракцы не заплатили мне ни цента. Ни цента”. И он ушел.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

В этом мире нет великих людей, есть только великие вызовы, с которыми сталкиваются обычные люди.

—АДМИРАЛ УИЛЬЯМ ФРЕДЕРИК ХЭЛСИ-младший (1882-1959)

ВБЛИЗИ АВИАБАЗЫ СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

РАНО НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Две команды из восьми человек турецких рейнджеров специального назначения bordo bereliler, или "Бордо берелилер", или "Бордовые береты", прибыли на станцию около трех часов ночи. Они совершили идеальный прыжок с парашютом HALO, или прыжок с парашютом на большой высоте с низким раскрытием, в район примерно в пяти милях к северу от Талл-Кайфа. Приземлившись и уложив парашюты, они подтвердили свое местоположение, проверили личный состав, оружие и снаряжение и направились на юг. Оказавшись вблизи контрольно-пропускного пункта примерно в двух милях от места крушения XC-57, они разделились на разведывательные группы по два человека и направились к своим индивидуальным целям.

"Бордовым беретам" потребовалось менее тридцати минут, чтобы определить, что все разведданные, переданные им из подразделения капитана Эврена, дислоцированного за пределами авиабазы союзников Нала, были правдой: иракцы развернули четыре пехотных взвода вокруг места крушения XC-57 и устанавливали пулеметные гнезда из мешков с песком для его охраны. Остальной части бригады нигде не было видно. Эврен также сообщил, что американцы все еще находятся на базе, проходят подготовку и кондиционирование, но также остаются очень незаметными.

Иракцы, очевидно, ожидали, что что-то произойдет, подумал командир взвода рейнджеров, но они не выставляли ничего, кроме символической обороны. Они, очевидно, не искали драки из-за самолета-разведчика. Рейнджеры могли бы прекратить свою операцию, если бы иракцы развернули еще какие-либо силы в этом районе, но они этого не сделали. Операция все еще продолжалась.

График был тонким, как бритва, но все выполняли его идеально. Авиационные подразделения первой и Второй дивизий выслали эскадрильи легкой пехоты на низколетящих вертолетах UH-60 Black Hawk и CH-47F Chinook с шести разных направлений, все они сошлись в районе Налы под защитой боевых вертолетов AH-1 Cobra. Вертолеты приземлились под покровом помех по всему электромагнитному спектру, которые отключили все радары и средства связи, отличные от диапазонов, которые они хотели использовать. В то же самое время наземные силы спешили к ним на подкрепление. Менее чем за тридцать минут — в мгновение ока, даже на современном поле боя — четыре иракских взвода, окружившие место крушения XC-57, сами были окружены ... и превосходили их численностью.

Иракские защитники, используя очки ночного видения, могли видеть красные линии турецких лазерных указателей, пересекающие поле перед ними, и они присели на корточки за пулеметными гнездами из мешков с песком и обломками XC-57. Нападение может начаться в любой момент.

“Внимание, иракские солдаты”, - услышали они по-арабски из громкоговорителя на борту турецкой бронированной машины пехоты. “Это бригадный генерал Озек, командующий этой оперативной группой. Вы были окружены, и я привожу больше подкреплений, пока говорю. Я приказываю тебе—”

И в этот момент один из вертолетов "Чинук", который только что приземлился, чтобы выгрузить солдат, исчез в огромном огненном шаре, сопровождаемый боевым кораблем "Кобра", который парил в нескольких сотнях ярдов от патрулирования, и вертолетом "Блэк Хоук", который только что поднялся в воздух. Весь горизонт к северу и северо-востоку от места крушения XC-57 внезапно показался охваченным огнем.

“Карси, Карси , это Кувет, по нам ведется сильный огонь, направление неизвестно!” - радировал командир оперативной группы второй дивизии. “Скажи ЭТО. Конец!” Ответа нет. Генерал оглянулся через левое плечо на третье шоссе, по которому его восточный батальон должен был мчаться, чтобы обойти иракцев с фланга…

... и через свои очки ночного видения он увидел жуткое свечение на горизонте примерно в трех милях позади себя — и мерцание каких-то очень больших объектов, горящих и взрывающихся. “Карси, это Кувет, назови свое имя!”

“Хороший удар, Бумер”, - сказал Патрик Макланахан. Первая ударная ракета AGM-177 "Росомаха" выпустила боеприпас с сенсорным взрывателем CBU-97 по головным машинам самого восточного батальона, двигавшегося на юг в рамках операции "Нала". Сброшенный с высоты пятнадцати тысяч футов, дозатор CBU-97 выпустил десять суббоеприпасов, каждый из которых задействовал четыре скита и лазерные и инфракрасные искатели. Когда суббоеприпасы упали в сторону колонны транспортных средств, они начали вращаться, и по мере того, как они это делали, они обнаружили и классифицировали все транспортные средства внизу. На нужной высоте каждый тарелочек взорвался над транспортным средством, обрушив расплавленную каплю меди на свою жертву. Капля перегретой меди легко пробила обычно более тонкую верхнюю броню турецких машин, уничтожив каждую машину на дороге в радиусе четверти мили.

“Вас понял, генерал”, - сказал Хантер Ноубл. “Росомаха" маневрирует в направлении западной колонны для второго прохода GBU-97, а затем атакует войска, ближайшие к Нале, восемьдесят седьмым.” Боеприпас комбинированного действия CBU-87 представлял собой минно-взрывное устройство, которое разносило более двухсот бомб по прямоугольной площади в три тысячи квадратных футов, эффективно против солдат и легких транспортных средств. “Вторая "Росомаха” находится на парковочной орбите к югу на случай, если у иракцев возникнут проблемы с мосульскими бригадами".

“Надеюсь, нам это не понадобится”, - сказал Патрик. “Дай мне знать, если—”

“Проблема, Патрик — я думаю, мы потеряли первого Росомаху”, - вмешался Бумер. “Потерян контакт. Он мог быть сбит, если бы его засекли на радаре, когда он совершал свою атаку ”.

“Отправьте вторую "Росомаху" в западный батальон”, - приказал Патрик.

“Движутся. Но ребята Джаффара могут вступить в контакт до того, как он прибудет.”

Восточная колонна турецких пехотных машин была первоначально остановлена первой атакой росомах, но выжившие вскоре пришли в движение. Когда они мчались вперед, чтобы встретиться с батальоном "Центр", несколько иракских противотанковых команд, укрывшихся в паучьих норах вдоль шоссе, открыли огонь, уничтожив пять "хаммеров" и бронетранспортер M113. Но иракцы вскоре попали под интенсивный огонь других турецких войск, и они оказались в ловушке в своих "паучьих норах". Шеренга из трех "хаммеров" обнаружила три "паучьих норы" и быстро уничтожила первую из них огнем из сорокамиллиметровых автоматических гранатометов.

“Вайф хена! Ва'иф хена ! Остановитесь!” - кричали турки по-арабски. Они вышли из своих хаммеров, подняв оружие. “Убирайся сейчас же, руки на...!”

Внезапно они услышали громкий треск! и один из Хамви взорвался в мгновение ока. Прежде чем взрыв утих, они услышали еще один хлопок! и взорвался второй "Хаммер", за которым последовал третий. Турки распластались на животах в поисках врага, который только что взорвал их транспортные средства…

... и несколько мгновений спустя они увидели, кто это был: американский робот ростом в десять футов, с невероятно большой снайперской винтовкой и большим рюкзаком. “Пора сматываться”, - сказал робот на синтезированном электроникой турецком. Он навел большую винтовку и приказал: “Бросьте оружие”. Турки сделали, как им было сказано, развернулись и побежали за своими товарищами. Иракцы выскочили из своих паучьих нор, подобрали оружие турок и их оставшиеся противотанковые ракеты и отправились на поиски новых целей.

“Ребята Джаффара неплохо справляются на восточной стороне”, - сказал Чарли Терлок. “Я думаю, что остальная часть этого батальона разбита, благодаря Росомахе. Как дела на западе, Вжик?”

“Не так уж хорошо”, - сказал Уэйн Макомбер. Он “бил из танков” по каждой крупной бронированной машине, которая оказывалась в пределах досягаемости, но колонна турецких машин, приближавшихся к ним, казалась бесконечной.

“Нужна помощь?”

“Генерал?”

“Вторая Росомаха через пять минут”, - сказал Патрик. “Первый из них был одет в форму танго. Но у нас все еще есть две роты на востоке, которые я хочу развернуть первыми. Мы должны надеяться, что иракцы выстоят ”.

“Полковник Джаффар?”

“Мне жаль, что я оставил такой небольшой отряд у самолета-разведчика”, - радировал Джаффар среди громкого шума двигателя и множества задыхающихся людей. “Некоторые из наших транспортных средств также сломались”.

Патрик мог видеть, где находился батальон Джаффара относительно четырех взводов, охранявших XC-57, и, как и второй "Росомаха", он не собирался делать этого до того, как турки начнут атаку. “Генерал, я ближе”, - радировал Чарли Терлок. “Нас с Вжиком вместе может быть достаточно, чтобы, по крайней мере, надолго задержать турок”.

“Нет, у тебя восточный фланг, Чарли; мы не хотим, чтобы кто-то задерживался с этого направления”, - сказал Патрик. “Мартинес, мне нужно, чтобы ты опередил парней Джаффара и вступил в бой”.

“С удовольствием, генерал”, - ответил Анхель Мартинес, командующий подразделением уголовного розыска, сопровождающим батальон Юсуфа Джаффара. Мартинес был мастером на все руки в Scion Aviation International: он прошел полицейскую подготовку; он чинил и водил грузовики и строительную технику; он даже умел готовить. Когда они искали добровольцев для отправки в Ирак, он был первым, кто поднял руку. Во время долгого перелета Уэйн и Чарли давали ему уроки наземной школы о том, как управлять кибернетическим пехотным устройством; когда Уэйн Макомбер приказал ему садиться в седло после того, как они прибыли в Налу и собирались уничтожить местные силы безопасности, это был его первый раз, когда он действительно пилотировал CID.

Теперь это был всего лишь его второй раз — и он собирался столкнуться с целым батальоном турецкой армии.

“Слушай сюда, Ангел”, - радировал Чарли. “Броня и рельсовое ружье великолепны, но ваше главное оружие на борту CID - это скорость, мобильность и ситуационная осведомленность. Ваши главные слабости - это массированное оружие уровня взвода или роты, потому что оно может быстро истощить ваши силы. Вы должны двигаться, чтобы тяжелое вооружение не могло сосредоточить огонь на вас. Стреляй, двигайся, сканируй, двигайся, стреляй, двигайся ”.

“Чарли, ты так долго учил меня этой мантре, что я повторяю ее во сне”, - сказал Мартинес. Он мчался впереди батальона Джаффара с захватывающей дух скоростью, более пятидесяти миль в час по открытому полю. “Цель в поле зрения”.

“Турки концентрируются на передних взводах, - сказал Вжик, - но в ту минуту, когда вы откроете огонь, они —”

“Снаряд прочь”, - сказал Мартинес. Он бросился на землю в положении лежа, выбрал турецкий бронетранспортер в прицеле и выстрелил. Бронетранспортер не взорвался и даже не остановился при попадании снаряда из сплава вольфрамовой стали, потому что пуля размером с сосиску прошла прямо сквозь него, как будто ее никогда не существовало, — но каждый человек внутри машины был разорван на куски осколками тонкого стального фюзеляжа бронетранспортера, неконтролируемо летевшими внутри машины. “Черт, я, должно быть, промахнулся”, - сказал Мартинес.

“Нет, но ты должен помнить, что нужно обращаться к моторному отсеку, трансмиссии, магазину или гусеницам, а не только к отсеку экипажа”, - сказал Вжик. “Снаряды легко пройдут сквозь тонкую сталь или алюминий. Каждый пехотинец на борту может быть мертв, но машина все еще может сражаться, если водитель или командир выжили.”

“Понял, Вжик”, - сказал Мартинес. Как только он встал, по нему открыли огонь, включая автоматические сорокамиллиметровые гранатометы. Он бросился вбок на сотню ярдов, ища источник этих пуль. Вскоре он нашел это — не один, а два БТРА.

“Ангел, продолжай двигаться!” Чарли закричал. “Эти два БТРА выстроили вас в линию!”

“Ненадолго”, - крикнул Мартинес в ответ. Он прицелился и выстрелил прямо через переднюю часть одного бронетранспортера. Он немедленно задрожал и остановился, и вскоре в моторном отсеке вспыхнул пожар. Но Мартинес не мог наслаждаться видом, потому что еще два БТРА нацелились на него. Он немедленно загрузил их местоположение в память своего целевого компьютера, прицелился и выстрелил. Но они двигались быстро, и он смог поймать только одного, прежде чем ему пришлось бежать, потому что его обстреливал другой. “Ребята, у меня такое чувство, что они ожидали найти нас здесь”, - сказал он. “Меня бьют”.

“Целься на бегу и стреляй в стольких, в кого сможешь, когда остановишься”, - сказал Вжик. “Не целитесь, пока вас не остановили”.

“Похоже, они наверняка охотятся за нами”, - сказал Чарли. Она выпустила четыре баллистические ракеты из своего рюкзака, в котором были инфракрасные и миллиметровые радары, которые направляли их на группу из четырех турецких бронетранспортеров, появившихся из ниоткуда с востока. “По крайней мере, это дает войскам Джаффара шанс —”

“Приближаются вертолеты, курс на северо-запад, пять миль !” - крикнул Патрик. “Они выглядят как боевые корабли, сопровождаемые разведчиком! Слишком низко, чтобы заметить их дальше!” Прежде чем Мартинес смог заняться поиском вновь прибывших, турецкий боевой корабль "Кобра" выпустил ракету с лазерным наведением "Хеллфайр".

“Уклоняющиеся ходы, Ангел!” Закричал Вжик. Теперь, когда вертолету Scout, лицензированному в США, но построенному в Турции "Кайова", приходилось держать свой лазер на Мартинесе, он стал легкой мишенью для рельсовой пушки Макомбера, и он разнес сенсорную панель на мачте вертолета на части секундой позже ... но не раньше, чем ракета "Хеллфайр" попала Мартинесу в левую часть груди.

“Ангел повержен! Ангел повержен!” Закричал Вжик. Он попытался подбежать к нему, но непрерывный огонь батальона перед взводами безопасности Джаффара прижал его к земле. “Я не могу добраться до него”, - сказал он, стреляя по другим приближающимся БТРАМ, затем перезарядил свой рельсовый пистолет. “Я не уверен, как долго мы сможем сдерживать этих парней. У меня осталось пятьдесят процентов энергии и боеприпасов.”

“Росомаха" будет над головой через минуту”, - сказал Патрик. “Приближаются еще вертолеты!”

“Я собираюсь попытаться добраться до Мартинеса”, - сказал Вжик.

“Турки слишком близко, Уэйн”, - сказал Патрик.

“Возможно, нам придется отступить, но я не уйду без Мартинеса”. Вжик выстрелил еще несколько раз, подождал, пока стихнет ответный огонь, затем сказал: “Здесь я —”

В этот момент с запада вспыхнуло несколько десятков вспышек света, и через несколько мгновений после этого турецкая бронетехника начала взрываться, как петарды. “Извините, что я снова опоздал, джентльмены”, - радировал Юсуф Джаффар, “но я все еще не привык к вашей скорости. Я думаю, ты можешь заполучить своего товарища, Макомбера.”

“В пути!” Вжик запустил двигатели на ботинках своей брони железного Дровосека и в три прыжка оказался рядом с Мартинесом. В этот момент земля перед ним начала шипеть и лопаться, как вода, разбрызгиваемая на горячей сковороде, когда Росомаха начал сбрасывать бомбы и противопехотные мины на турецкие войска. Воздух становился густым от дыма и криков пойманных в ловушку турок. “Ты там в порядке, Ангел?” Из своего биометрического канала передачи данных Вжик знал, что Мартинес жив, но большая часть левой стороны робота была разрушена, и он не мог двигаться или общаться. Вжик подобрал робота. “Держись, Мартинес. Это может немного повредить при приземлении.”

Как только он включил двигатели, ракета "Хеллфайр", выпущенная с турецкого боевого корабля "Кобра", взорвалась на том месте, которое он только что покинул, и Вжик и Мартинес были сбиты с неба, как глиняные голуби, подстреленные птичьим выстрелом.

Броня BERP защитила Вжика от взрыва, но после того, как он приземлился, он обнаружил, что все системы его шлема потемнели и молчат. У него не было выбора, кроме как снять шлем. Освещенный ближайшими кострами горящих автомобилей, он мог видеть Мартинеса, лежащего примерно в пятидесяти ярдах от него, и подбежал к нему. Но как только он приблизился на расстояние двадцати ярдов, земля взорвалась снарядами крупного калибра, засыпавшими территорию вокруг робота. Боевой корабль "Кобра" приблизился на расстояние выстрела и поливал его двадцатимиллиметровыми снарядами. Вжик знал, что он следующий. Без силы его БЕРП-броня не защитила бы его.

Он огляделся в поисках места, где можно спрятаться. Ближайшее иракское пулеметное гнездо, окружавшее XC-57, находилось примерно в ста ярдах от него. Ему не хотелось оставлять Мартинеса, но он никак не мог унести его, поэтому он побежал. Черт возьми, мрачно подумал он, возможно, из-за бегства пилоту "Кобры" стало немного сложнее убить его. Он услышал, как пулемет открыл огонь, и он попытался немного увернуться и увернуться, как он делал, будучи футболистом в Академии ВВС. Кто знает, насколько хороши эти турецкие артиллеристы, думал он, ожидая, когда снаряды разорвутся в нем. Может быть—

И затем он услышал ужасный взрыв, достаточно сильный и достаточно близко, чтобы сбить его с ног. Он повернулся и посмотрел вверх как раз вовремя, чтобы увидеть, как боевой вертолет "Кобра" врезается в поле всего в паре десятков ярдов от него. Когда звук и ощущение горящего металла окутали его, он вскочил на ноги и побежал. Жар и удушающий дым заставили его пригнуться на бегу, и он мог слышать и чувствовать, как ракеты и боеприпасы на горящем вертолете разлетаются позади него. Не было бы сукой, подумал он, избежать превращения в швейцарский сыр боевого вертолета Cobra только для того, чтобы его достали израсходованные боеприпасы вертолета? Конечно, это моя удача, подумал он, именно так я и должен—

Внезапно ему показалось, что он сломя голову налетел на стальную баррикаду. “Эй, эй, притормози там, мистер Кролик”, - услышал он электронный голос сотрудника уголовного розыска. Это была Чарли, которая сбежала со своей позиции на восток. “С тобой все ясно. Уделите минутку. Ты потерял свой головной убор?”

“Я потерял все ... Костюм мертв”, - сказал Вжик. “Иди и приведи Мартинеса”. Чарли подождала несколько мгновений, прикрывая Вжика своей броней, пока на сбитой "Кобре" не прекратились взрывы, затем побежала вокруг горящих обломков. Она вернулась через несколько минут, неся другое подразделение уголовного розыска. Затем она одной рукой потащила Мартинеса, а другой подхватила Макомбера обратно на пост охраны возле XC-57.

“Приближаются другие боевые корабли”, - сказала Чарли, поднимая свое рельсовое ружье и сканируя небо сенсорами подразделения уголовного розыска. “Большинство охотятся за бригадой Джаффара, но есть пара охотящихся за нами”. Она сделала паузу на мгновение, изучая электронные изображения поля боя. “Я отвлеку их”, - сказала она, затем умчалась на восток.

Вжик выглянул из-за бункера из мешков с песком ... и когда он посмотрел в небо, он увидел безошибочную вспышку зажигания ракетного двигателя, он вскочил на ноги и побежал прочь из бункера так быстро, как только мог—

Он был мгновенно сбит с ног, ослеплен, оглушен, наполовину поджарен и забросан сверхзвуковыми осколками, когда ракета упала всего в нескольких ярдах позади него. К несчастью для него, он не потерял сознание, поэтому все, что он мог делать, это лежать на земле от боли, а вся его голова была похожа на угольный брикет. Но несколько секунд спустя его подняли с земли. “Ч-Чарли...?”

“Моя рельсовая пушка - DOA”, - сказала Чарли на бегу. “Я вытаскиваю тебя из —” Она внезапно остановилась, повернулась и присела, прикрывая Вака от оглушительной очереди пушечного огня "Кобры". “Я собираюсь уложить тебя и достать эту штуку”, - сказала она. “Он не хочет тебя, он хочет—” Пилот "Кобры" выстрелил снова. Вжик чувствовал, как крупнокалиберные снаряды толкают его и Чарли, как будто они стояли спиной к урагану. “Я ... я теряю власть”, - сказала она после окончания последнего обстрела. “В последнем взрыве что-то задело ... я думаю, батарейку. Я не думаю, что смогу пошевелиться ”. Кобра снова открыла огонь…

В этот момент они услышали взрыв позади себя, пушечный огонь прекратился, и они услышали звуки падения другого вертолета. Ни один из них не двинулся с места, пока не услышал приближающиеся машины. “Чарли?”

“Я могу двигаться, но это очень медленно”, - сказала она. “Ты в порядке?”

“Я в порядке”. Вжик болезненно вывернулся из механических рук подразделения уголовного розыска и огляделся в поисках турок. “Оставайтесь на месте. У нас появилась компания ”. Машины были почти на них. У него не было оружия, ничего, чем он мог бы сражаться. Не было ничего, что он мог—

“Поднимите руки и не двигайтесь”, - услышал он голос say...an Американский голос. Вжик сделал, как ему сказали. Он увидел, что машина была мобильным подразделением противовоздушной обороны Avenger. К нему подошел армейский сержант в очках ночного видения, которые он поднял. “Вы, должно быть, пара парней из Scion, потому что я раньше не видел ничего похожего на вас двоих”.

“Макомбер, а это Терлок”, - сказал Вжик. “У меня там есть еще один парень”. Сержант свистнул и помахал рукой, и несколько мгновений спустя подъехал "Хаммер" с открытым кузовом. Вжик помог погрузить Чарли в Хаммер. Когда ее отвезли обратно в Налу, он взял другой хаммер, вернулся и нашел Мартинеса, приказал нескольким солдатам погрузить его и тоже отвез обратно на базу.

Мартинес был без сознания, у него было несколько сломанных костей и небольшое внутреннее кровотечение, и его отвезли в лазарет для экстренной операции; Чарли и Вжик были осмотрены и были в порядке, у Вжика было несколько порезов, ожогов и ушибов. Она и Вжик были доставлены на пост охраны у конца взлетно-посадочной полосы, где два хаммера, колесный бронированный командный пункт Stryker и подразделение Avenger были частично скрыты легкими конструкциями в конце взлетно-посадочной полосы и зданием передатчика системы посадки по приборам. Снаружи "Страйкера", наблюдавшего за сражением в бинокль с усилением изображения, стояли Патрик Макланахан, Хантер Ноубл, Джон Мастерс, капитан Келвин Коттер, офицер управления воздушнымдвижением, и вице-президент Кеннет Феникс со своей группой секретной службы.

“Рад, что с вами, ребята, все в порядке”, - сказал Патрик. Он раздавал воду и энергетические батончики. “Это было близко”.

“Почему вы, ребята, здесь?” - Спросил Макомбер.

“Помехи вывели из строя все наши радары и большую часть нашей связи”, - сказал Коттер. “В Triple-C довольно много темного. Я могу получить лазерную связь прямой видимости отсюда.”

“Что это за слово, генерал?” Спросил Уэйн. “Насколько сильно мы пострадали?”

“Говорят, что все вот-вот закончится”, - сказал Патрик. Уэйн удрученно опустил голову ... Пока Патрик не добавил: “Это почти закончилось, и, похоже, мы выиграли”.

“Ни хрена?”

“С помощью CIDS, вас и росомах, мы практически полностью остановили турок”, - сказал Патрик. “Турки не ожидали, что иракцы будут так ожесточенно сражаться, и парни Джаффара набросились на них с неистовством. Затем, когда к ним присоединился Вильгельм, турки развернулись и направились на север ”.

“У меня было ощущение, что Вильгельм не собирался просто сидеть сложа руки, пока Джаффар ходил туда-сюда”, - сказал Вжик.

“Это были четыре бригады против двух, плюс вы, ребята, и крылатые ракеты, но для турок этого было достаточно”, - сказал вице-президент Феникс. “У меня такое чувство, что их сердца действительно не были к этому причастны. Они пришли в Ирак, чтобы выслеживать РПК, а не воевать с иракцами и американцами. Затем они начали сражаться с роботами и бронированными солдатами, стреляющими из рельсовых пушек Базза Лайтера, и они разделились ”.

“Я надеюсь на это, сэр”, - сказал Патрик. “Но я ни на йоту не доверяю Хирсизу. РПК уже столкнула его с края пропасти, и теперь мы нанесли ему поражение. Он, вероятно, набросится. Я не думаю, что он, вероятно, остановится на бомбардировках некоторых предприятий, предположительно дружественных РПК, в Эрбиле ”.

“Похоже, Джаффар усилит свои передовые батальоны и начнет отвозить свои потери обратно на базу”, - сказал Коттер, выходя из "Страйкера" и осматривая местность к северу от их позиции в бинокль. “Полковник Вильгельм и майор Уэзерли будут держать свои батальоны на линии в случае…дааа! ” - закричал Коттер, когда невероятно яркая вспышка белого света пронзила ночное небо, именно там, куда он смотрел.

За первой вспышкой последовали сотни других, каждая ярче предыдущей, а затем до них донесся гром мощных взрывов и рев перегретого воздуха. Облака огня поднялись на сотни футов в небо, и вскоре они почувствовали, как жар омывает их, словно океанские волны, накатывающие на пляж.

“Что, черт возьми, это было?” Феникс плакал. Он и Джон Мастерс помогли Коттеру, который был ослеплен вспышкой, лечь на землю и вылили воду ему на лицо.

“Пахнет напалмом или термобарическими бомбами”, - сказал Макомбер. Он взял бинокль Коттера, перенастроил оптико-электронные схемы, чтобы вспышки не ослепили и его тоже, и осмотрел местность. “Je…sus …”

“В кого попали, Уэйн?” - Спросил Патрик.

“Похоже на два передовых батальона Джаффара”, - тихо сказал Вжик. “Боже, должно быть, так выглядит ад там, внизу”. Он просканировал территорию вокруг зоны взрыва. “Я не вижу наших парней. Я попытаюсь связаться с Вильгельмом и —”

Как раз в этот момент произошли две огромные яркие вспышки, за которыми мгновением позже последовали два мощных взрыва ... на этот раз, позади них, внутри базы. Сокрушительные сотрясения бросили всех на землю, и они поползли в поисках любой безопасности, которую смогли найти. В небо поднялись два массивных огненных грибовидных облака. “Прячьтесь в укрытие!”Патрик кричал над хаосом, подобным урагану, когда над ними клубились клубы дыма. “Ложись под "Страйкер " !” Агенты секретной службы затащили Феникса в его "Хаммер", а все остальные заползли под "Страйкер" как раз в тот момент, когда на них посыпались массивные куски падающего мусора.

Потребовалось много времени, чтобы смертоносные обломки прекратили падать, дольше, прежде чем кто-либо смог достаточно хорошо дышать сквозь удушающие облака пыли и дыма, и еще дольше, прежде чем кто-либо нашел в себе мужество подняться и осмотреть местность. Где-то в центре базы был сильный пожар.

“Уже дважды я был слишком близок к взрыву бомбы!” Джон Мастерс кричал. “Только не говори мне — опять турецкие бомбардировщики, верно?”

“Это было бы моим предположением”, - сказал Патрик. “Во что там врезались?”

Один из членов экипажа "Страйкера" вышел из своей машины, и когда все остальные увидели, как расширились его глаза и отвисла челюсть, холодок страха пробежал у них по спине. “Святое дерьмо”, - выдохнул он, - “Я думаю, они только что поймали Triple-C.”

РОЗОВЫЙ ДВОРЕЦ, ÇАНКАЯ, АНКАРА, ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Что вы имеете в виду, они отступили ?” Спросил президент Курзат Хирсиз. “Почему они отступили? Они превосходили иракцев численностью в пять раз к одному!”

“Я знаю это, господин президент, я знаю”, - сказал министр обороны Хасан Джизек. “Но они сражались не только с иракцами. Американская армия помогла им”.

“God...so мы тоже сражались с американцами ”, - сказал Хирсиз. Он покачал головой. “Было достаточно плохо, что мы решили втянуть иракцев в драку; я никогда не ожидал, что американцы тоже отреагируют”.

“А также два американских робота и один из бронированных коммандос ... солдатики ”Железный дровосек", - добавил Джизек. “У них также были две крылатые ракеты, которые атаковали бомбами и противопехотными минами”.

“Что?” Хирсиз взорвался. “Насколько сильно мы пострадали?”

“Очень плохо, сэр”, - сказал Джизек. “Возможно, двадцать процентов или больше”.

“Двадцать процентов...в одном сражении?” раздался крик голоса. Это был премьер-министр Айс ¸э Акас. Она не появлялась на публике с момента объявления чрезвычайного положения и роспуска Национальной ассамблеи, но большую часть времени встречалась с законодателями. “Господин Президент, как вы думаете, что вы делаете?”

“Я не вызывал вас сюда, премьер-министр”, - сказал Хирсиз. “Кроме того, мы поступили гораздо хуже с иракцами. Чего ты хочешь? Чтобы подать в отставку, я надеюсь ”.

“Курзат, пожалуйста, останови это безумие сейчас, пока это не переросло в полномасштабную войну с Ираком и Соединенными Штатами”, - взмолился Акас. “Покончи с этим. Объявите победу и отведите войска домой ”.

“Не раньше, чем РПК будет уничтожена, Эйс”, - сказал Хирсиз.

“Тогда почему вы нападаете на Высокого Кайфа?” Спросил Акас. “В этом районе мало РПК”.

“На этой авиабазе возникла ситуация, которую необходимо было разрешить”, - сказал Хирсиз.

“Я знаю об американском самолете—разведчике - вы все еще разрешаете мне смотреть телевизор, хотя забрали мой телефон и паспорт и держите меня под круглосуточной охраной”, - сказал Акас. “Но зачем вам тратить турецкие жизни ради куска обожженного металла?” Она посмотрела на Джизека. “Или теперь командуют генералы?”

“Я все еще здесь главный, премьер-министр, вы можете быть уверены в этом”, - сказал Хирсиз.

“Значит, вы отдали приказ бомбить Эрбиль?”

“Чего вы хотите, премьер-министр?” Раздраженно спросил Хирсиз, отыскивая сигарету.

“Я думаю, вы должны позволить мне встретиться с вице-президентом Фениксом в Эрбиле или Багдаде”.

“Я же сказал тебе, нет”, - сказал Хирсиз. “В условиях чрезвычайного положения президент должен принимать решения обо всех действиях, и у меня нет времени встречаться с Фениксом или кем-либо еще, пока кризис не разрешится. Кроме того, Феникс все еще в Нале, и для него слишком опасно путешествовать.”

“Я поеду не как противник войны, а как премьер-министр Турции, у которого, как вы сказали, мало власти во время войны, когда Национальное собрание распущено, а военный совет заменяет кабинет”, - сказал Акаш. Она остановилась и недоверчиво моргнула. “Ты сказал, Феникс все еще в Нале? Он на авиабазе Нала? Разве не там идут бои, где погибли все эти люди?” Она увидела, как Хирсиз и Джизек обменялись взглядами. “Есть что-то еще? Что?”

Хирсиз не решался сказать ей, затем пожал плечами и кивнул Джизеку. “В любом случае, это скоро будет в новостях”.

“Мы разбомбили авиабазу Нала”, - сказал Джизек. У Акаса от изумления отвисла челюсть. “Мы нацелились на здание штаб-квартиры иракских и американских вооруженных сил”.

“Ты что? Разбомбили их штаб?” Акас закричал. “Вы безумны, вы оба. Феникс мертв?”

“Нет, в то время его не было в здании”, - сказал Хирсиз.

“К тебе повезло!”

“Я не начинал стрелять в иракцев и американцев, пока они не начали стрелять в турок!” Хирсиз закричал. “Не я начинал эту войну! РПК убивает невинных мужчин, женщин и детей, и никто не говорит нам ни слова. Что ж, теперь они будут говорить с нами, не так ли? Они будут кричать, жаловаться и угрожать мне! Мне плевать ! Я не собираюсь останавливаться, пока Ирак не прекратит укрывать РПК и не пообещает помочь искоренить их. Может быть, после нескольких погибших американцев в Ираке от наших рук, они заговорят с нами об уничтожении РПК ”.

Акас смотрела на Хирсиз так, словно изучала картину маслом или животное в зоопарке, пытаясь найти какое-то скрытое понимание или смысл в том, что она видела. Все, что она могла различить, была ненависть. Он даже не оглянулся на нее. “Сколько американцев было убито на базе, министр?”

“Двадцать или двадцать пять, я не помню; около сотни раненых”, - ответил Джизек.

“Боже мой...”

“Эй, может быть, это хорошая идея для тебя встретиться с Фениксом и поговорить с Гарднером”, - сказал Чижек. Хирсиз обернулся, его глаза расширились от удивления, а челюсть сжалась от гнева. Джизек поднял руку. “Курзат, я боюсь, что американцы нанесут ответный удар — возможно, не военным путем, не сразу, но всеми другими имеющимися в их распоряжении средствами. Если мы не начнем переговоры с ними, они, скорее всего, нанесут ответный удар. Объявите прекращение огня, прикажите нашим силам удерживать позиции и позвольте Айсу отправиться в Багдад. Тем временем мы пополним наши силы, вернем наших раненых и убитых и начнем собирать разведданные о местонахождении РПК и их сторонников. Мы должны быть уверены, что не потеряем поддержку наших союзников, но нам не обязательно отказываться от всего, чего мы добились ”.

Выражение лица Хирсиза было смесью ярости и замешательства, и его голова дернулась назад к двум его советникам, как будто это вышло из-под контроля. “Конец? Покончить сейчас? Стали ли мы ближе к уничтожению РПК, чем были пять тысяч жизней назад? Если мы не доведем это до конца, пять тысяч солдат, которые потеряли свои жизни, погибнут ни за что ”.

“Я думаю, мы показали миру наш кризис, Курзат”, - сказал Акас. “Вы также показали миру, и особенно РПК и их курдским сторонникам, что Турция может и будет действовать, чтобы защитить свой народ и интересы. Но если вы позволите ситуации выйти из-под контроля, мир просто подумает, что вы сумасшедший. Ты же не хочешь, чтобы это произошло ”.

Хирсиз изучал обоих своих советников. Акас мог видеть, что президент с каждой секундой выглядит все более и более одиноким. Он вернулся к своему столу и тяжело сел, уставившись в большое панорамное окно. Солнце только всходило, и, похоже, день обещал быть холодным и моросящим, подумал Акас, что, безусловно, должно заставить Хирсиз чувствовать себя еще более одинокой.

“Все, что я пытался сделать, это защитить турецкий народ”, - тихо сказал он. “Все, что я хотел сделать, это остановить убийства”.

“Мы сделаем это, Курзат”, - сказал Акас. “Мы сделаем это вместе — ваш кабинет, военные, американцы и иракцы. Мы вовлечем всех. Тебе не обязательно делать это в одиночку ”.

Хирсиз закрыл глаза, затем кивнул. “Объяви немедленное прекращение огня, Хасан”, - сказал он. “У нас уже составлен план поэтапного вывода: выполните первую и вторую фазы”.

У министра национальной обороны отвисла челюсть от удивления. “Вторая фаза?” он спросил. “Но, сэр, это оттягивает войска обратно к границе. Вы уверены, что хотите так сильно отступить? Я рекомендую нам—”

“Айс &##184;э, вы можете уведомить министра иностранных дел, что мы хотим немедленно встретиться с американцами и иракцами для переговоров о международных инспекторах и миротворцах для наблюдения за границей”, - продолжил Хирсиз. “Вы также можете уведомить спикера Национальной ассамблеи о том, что в ожидании мирного и успешного вывода войск из Ирака я отменяю чрезвычайное положение и вновь созываю парламент”.

Айс Акас подошел к Хирсизу и обнял его. “Ты сделал правильный выбор, Курзат”, - сказала она. “Я немедленно приступлю к работе”. Она улыбнулась Джизеку и поспешила покинуть кабинет президента.

Хирсиз долго стоял у своего стола и смотрел в окно; затем он обернулся и был удивлен, увидев, что его министр национальной обороны все еще в своем кабинете. “Hasan?”

“Что ты делаешь, Курзат?” - Спросил Джизек. “Прекращение огня: прекрасно.

Это даст нам время для перевооружения, усиления и перегруппировки. Но отступление вплоть до границы, прежде чем у нас появится шанс создать буферную зону и уничтожить РПК?”

“Я устал, Хасан”, - устало сказал Хирсиз. “Мы потеряли слишком много людей ...”

“Солдаты погибли, защищая свою страну, господин президент!” Сказал Джизек. “Если вы отступите до завершения операции, они погибнут напрасно! Ты сам так сказал!”

“У нас будут другие возможности, Хасан. Теперь мы привлекли к себе внимание всего мира. Они поймут, что мы настроены серьезно, когда дело дойдет до борьбы с РПК. Теперь отдавайте приказы ”.

Джизек выглядел так, как будто собирался продолжать спорить, но вместо этого коротко кивнул и вышел.

АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Я полагаю, для нас могло быть намного хуже”, - сказал полковник Джек Вильгельм. Он снова стоял в их импровизированном морге в большом авиационном ангаре, наблюдая за подготовкой останков солдат, погибших в бою прошлой ночью. “Двадцать один солдат убит в Трипл-С, включая моего оперативного офицера, плюс еще тридцать два в бою против турок, а также более двухсот раненых, две дюжины в критическом состоянии.” Он повернулся к Патрику Макланахану. “Сожалею о Мартинесе, генерал. Я слышал, что он умер некоторое время назад.”

“Да. Благодарю вас ”.

“Ваши ребята и ваши устройства отлично поработали, генерал. Ты действительно прошел через это ”.

“К сожалению, не для нашего клиента”, - сказал Патрик. “Иракцы потеряли более двухсот пятидесяти”.

“Но Джаффар и его люди сражались как дикие кошки”, - сказал Вильгельм. “Я всегда думал, что этот парень был сплошным блефом и бахвальством. Он оказался хорошим полевым командиром и суровым воином ”. Его рация издала звуковой сигнал, и он послушал в наушнике, ответил и отключился. “Премьер-министр Турции объявил о прекращении огня и сказал, что турецкие войска отступают к границе”, - сказал он. “Похоже, все кончено. О чем, черт возьми, думали турки? Почему они это начали?”

“Разочарование, гнев, месть: десятки причин”, - сказал Патрик. “Турция - одна из тех стран, которые просто не пользуются никаким уважением. Они не европейские, не азиатские, не кавказские, не ближневосточные; они мусульманские, но светские. Они контролируют основные сухопутные и морские пути, обладают одной из крупнейших экономик и армий в мире, достаточно могущественны, чтобы занять место в Совете Безопасности Организации Объединенных Наций, но их по-прежнему не пускают в Европейский союз, и в НАТО с ними обращаются как с рыжеволосым пасынком. Думаю, я бы тоже был разочарован ”.

“Они могут заслуживать уважения, но они также заслуживают того, чтобы им надрали задницы”, - сказал Вильгельм. “Итак, я предполагаю, что твой контракт закончился ... или это? Может быть, иракцы нуждаются в вас сейчас больше, чем когда-либо?”

“Мы пока останемся”, - сказал Патрик. “Я порекомендую нам следить за прекращением огня Турцией и отводом войск, и мы, вероятно, пробудем здесь еще некоторое время, пока иракцы не создадут свои собственные силы наблюдения. У них есть небольшой флот Cessna Caravans, которые были модифицированы для наземного наблюдения и ретрансляции связи, и ходят разговоры о том, что они арендуют несколько беспилотных летательных аппаратов ”.

“Значит, ты можешь скоро остаться без работы?”

“Я думаю, да”. Патрик сделал глубокий вдох, такой глубокий, что Вильгельм заметил. “Это хорошая работа и хорошая компания парней и девушек, но я слишком долго был вдали от дома”.

“По правде говоря, было приятно выбраться из танка и снова повести группу войск в бой”, - сказал Вильгельм. “Я слишком долго наблюдал, как мои ребята делают это на видеоэкранах и компьютерных мониторах”. Он слегка улыбнулся Макланахану. “Но это игра молодых людей, верно, генерал?”

“Я этого не говорил.” Патрик кивнул на столы с мешками для трупов, снова выстроенные в ангаре. “Но я слишком долго с этим сталкивался”.

“Вы, летчики, видите войну совершенно иначе, чем солдаты на земле”, - сказал Вильгельм. “Для вас бой - это компьютеры, спутники и беспилотники”.

“Нет, это не так”.

“Я знаю, что вы многое сделали и многое видели, генерал, но это другое”, - продолжил Вильгельм. “Вы управляете системами, датчиками и машинами. Мы управляем бойцами. Я не вижу здесь мертвых мужчин и женщин, генерал — я вижу солдат, которые надели форму, взяли винтовку, последовали за мной и которые пали в бою. Я не печалюсь за них. Мне грустно за их семьи и любимых, но я горжусь ними ”.

РОЗОВЫЙ ДВОРЕЦ, ÇАНКАЯ, АНКАРА, ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА

В ТОТ ВЕЧЕР

Зазвонил телефон на столе президента. “Uh...Mr . Президент, министр Джизек и генерал Гузлев к вам, - заикаясь, пробормотал помощник президента.

Президент Курзат Хирсиз посмотрел на свои часы, затем на календарь на своем компьютере. “У нас была запланирована встреча, Назим?”

“Нет, сэр. Они…они говорят, что это срочно. Очень срочно”.

Хирсиз вздохнул. “Очень хорошо. Скажи моей жене, что я немного опоздаю ”. Он начал приводить в порядок бумаги на своем столе, расставляя приоритеты в делах на следующий день, когда услышал, как открылась дверь в его кабинет. “Проходите, джентльмены”, - рассеянно сказал он, продолжая работать, “но мы можем сделать это быстро? Я обещал своей жене, что я —”

Когда он поднял глаза, он увидел министра национальной обороны Хасана Джизека и начальника военного штаба генерала Абдуллу Гузлева, стоящих посреди кабинета и терпеливо ожидающих его - и оба мужчины были одеты в зеленую камуфляжную боевую форму и блестящие ботинки десантников, и оба носили пистолеты американского производства M1911 45-го калибра в полированных черных кожаных кобурах.

“Что, черт возьми, здесь происходит?” Недоверчиво спросил Хирсиз. “Почему ты в военной форме, Хасан, и почему ты носишь оружие в Розовом дворце?”

“Добрый вечер, Курзат”, - сказал Джизек. Он махнул рукой через правое плечо, и несколько членов президентской охраны ворвались внутрь с секретарем приемной Хирсиза, закованным в пластиковые наручники. Охранники схватили Хирсиза и также сковали его запястья пластиковыми наручниками.

“Что это, черт возьми, такое ?” Хирсиз закричал. “Что ты делаешь? Я президент Турецкой Республики!”

“Ты больше не президент Турции, Курзат”, - сказал Джизек. “Я встретился с генералом Гузлевым, начальниками штабов и Министерством внутренних дел, и мы решили, что вы больше не компетентны отдавать приказы. Ты сам так сказал, Курзат: ты устал. Что ж, ваша усталость представляет опасность для храбрых мужчин и женщин на местах, которые рискуют своими жизнями по слову президента. Мы считаем, что вам нельзя доверять отдавать еще какие-либо приказы в условиях чрезвычайного положения. Премьер-министр Акас, конечно, находится не в лучшей форме. Итак, мы решили взять управление на себя вместо вас ”.

“Что? О чем ты говоришь? Что, черт возьми, ты делаешь?”

“Ты знаешь, что здесь происходит, Хирсиз”, - сказал Джизек. “Вопрос только в том, что вы будете делать? Будете ли вы играть сбитого с толку и сражающегося президента или возьмете на себя ответственность за свои неудачи и будете поступать ответственно?”

“О чем, черт возьми, ты говоришь? Ты…вы собираетесь устроить государственный переворот?”

“В этом не будет необходимости”, - сказал Джизек. “В условиях чрезвычайного положения вы можете назначить любого главнокомандующим вооруженными силами. Вы назначаете меня и получаете заслуженный отдых на несколько лет, пока не поправитесь достаточно, чтобы возобновить свои обязанности; я отменяю приказ о втором этапе вывода войск, и мы закрепляем наши достижения в Ираке ”.

“Это безумие! Я не подчинюсь! Я никогда не оставлю свой пост! Я президент Турции! Я был избран Великим национальным собранием...!”

“Вы давали клятву защищать народ Турции, но вместо этого вы стоите в стороне и ничего не делаете, только стонете и пускаете слюни, в то время как иракцы и американцы убивают тысячи солдат”, - кричал Джизек. “Я больше не буду этого терпеть. Единственный надлежащий ответ - военный, а не политический, и поэтому армия должна быть свободна, чтобы положить конец этому кризису. Вы боитесь развязать армию и Джандарму: я нет. Что это будет, господин президент? Подчиняйся моим приказам, и тебе и твоей семье будет позволено остаться в очень комфортабельной резиденции в Тарсусе или, может быть, даже в Дипкарпазе, под очень тщательной охраной и уединением —”

“В качестве твоей марионетки?”

“Как президент республики, Хирсиз, вы принимаете разумные и срочные советы своих военных советников, чтобы положить конец нападениям на нашу страну”, - сказал Джизек. “Если вы не согласитесь на это, у вас случится ужасный сердечный приступ, и мы навсегда высылаем вас и вашу семью из Анкары”.

“Ты не можешь этого сделать!” Хирсиз запротестовал. “Я не сделал ничего плохого! У вас нет полномочий...!”

“Я дал клятву защищать эту страну, Хирсиз”, - крикнул Джизек, “ и я не буду сидеть сложа руки, пока ты перечеркиваешь все достижения, которые наши храбрые солдаты сделали для этой страны. Вы не оставляете мне абсолютно никакого выбора!”

Хирсиз снова заколебался, и Гузлев вытащил свой 45-й калибр и направил его на президента. “Я говорил тебе, что он не сделал бы этого, Хасан ...!” - сказал он.

Глаза Хирсиза выпучились, его руки и плечи обмякли, а колени задрожали — это было так, как будто все жидкости в его теле покинули его. “Нет, пожалуйста”, - захныкал он. “Я не хочу умирать. Скажи мне, что делать ”.

“Хорошее решение, Хирсиз”, - Джизек бросил какие-то бумаги на стол. “Подпишите эти бумаги”. Хирсиз подписал их, не читая и даже не поднимая головы, за исключением того, чтобы найти строку подписи. “Мы сопроводим вас в национальный центр связи, где вы лично выступите перед народом республики”. В его руках была пачка бумаг. “Вот что ты скажешь. Для вас важно обратиться к народу Турции как можно скорее ”.

“Когда я смогу увидеть свою жену, свою семью ...?”

“Сначала дело, Хирсиз”, - сказал Джизек. Он кивнул офицеру президентской гвардии. “Уведите его”. Хирсиз что-то пробормотал, когда его и его помощника выводили из офиса под усиленной военной охраной.

Гузлев раздраженным движением убрал свой 45-й калибр в кобуру. “Черт возьми, я думал, что мне все-таки придется пристрелить этого гребаного ублюдка, Джизек”, - выругался он. “На телевидении он будет выглядеть дерьмово”.

“Тем лучше”, - сказал Джизек. “Если он не может или не хочет этого делать, я прочитаю это сам”. Он шагнул к Гузлеву. “Отмените приказ об отводе первой и второй фаз и будьте готовы выступить на Эрбиль. Если один боец пешмерга, иракский солдат или американец - особенно эти роботы и железные дровосеки — высунет голову хотя бы на сантиметр, я хочу, чтобы эскадрилья реактивных самолетов отправила их всех прямиком в ад.” Он на мгновение задумался, затем сказал: “Нет, я не собираюсь ждать, пока эти роботы и Железные дровосеки придут за нами. Я хочу, чтобы авиабаза Нала была закрыта. Они думают, что могут убить тысячу турок и просто уйти? Я хочу, чтобы это место сровняли с землей, вы меня понимаете? Выровнены!”

“С удовольствием, Хасан…Я имею в виду, господин Президент”, - сказал Гузлев. “С удовольствием”.

АВИАБАЗА СОЮЗНИКОВ НАХЛА, ИРАК

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

После поминальной службы по погибшим солдатам Второго полка Патрик Макланахан, Джек Уилхельм, Джон Мастерс и начальник службы безопасности Крис Томпсон сопроводили вице-президента Кена Феникса к линии вылета, где его ждал недавно прибывший винтокрылый самолет CV-22 Osprey, чтобы доставить его в Бахрейн.

Вице-президент пожал руку Вильгельму. “Вы проделали выдающуюся работу прошлой ночью, полковник”, - сказал Феникс. “Я сожалею о ваших потерях”.

“Благодарю вас, сэр”, - сказал Вильгельм. “Я бы не хотел, чтобы нас вот так подставили, но я рад, что турки решили объявить о прекращении огня, отступить и начать переговоры. Это даст нам шанс доставить наших мальчиков домой ”.

“Я буду чувствовать себя лучше, когда вы все будете дома, в безопасности”, - сказал Феникс. “Спасибо вам за то, что вы так хорошо руководите этими мужчинами и женщинами”.

“Благодарю вас, сэр”, - сказал Вильгельм, отдавая честь.

Феникс ответил на приветствие. “Я не в вашей цепочке командования, полковник”, - сказал Феникс. “Я не оцениваю приветствие”.

“Вы стояли с моими войсками, вы приняли на себя вражеский огонь, и вы не начали плакать, ныть, командовать нами или вставать у нас на пути”, - сказал Вильгельм. “Вы заслужили это, сэр. Если можно так выразиться, ты выглядел очень... по-президентски ”.

“Что ж, спасибо вам, полковник”, - сказал Феникс. “В твоих устах это высокая похвала. Паршивая политика, но высокая оценка ”.

“Хорошо, что я не занимаюсь политикой, сэр”, - сказал Вильгельм. “Удачного путешествия”.

“Благодарю вас, полковник”. Феникс повернулся к Патрику и пожал ему руку. “Я не знаю, когда я увижу тебя снова, Патрик”, - сказал он, “но я думаю, что ты и твоя команда проделали экстраординарную работу прошлой ночью”.

Благодарю вас, сэр”, - сказал Патрик. “К сожалению, я все еще не думаю, что это конец, но прекращение огня и отвод войск - определенно хорошие новости”.

“Я прочитал ваш план действий против Диярбакыра”, - сказал Феникс. “Я не думаю, что есть какой-либо шанс, что президент одобрит это, особенно когда он узнает, что это исходит от вас. Но я поговорю с ним об этом ”.

“Мы можем привести это в действие менее чем за день, и, по крайней мере, это даст понять, что мы настроены серьезно”.

“Это так”, - согласился Феникс. “Я также хотел бы поговорить с вами об этой вашей компании и ваших невероятных системах вооружения, таких как CID, the Tin Man и эти электромагнитные рельсовые пушки. Я не знаю, почему мы не выставляем тысячи из них. ” Он посмотрел на Патрика с озадаченным выражением, затем добавил: “И я хотел бы знать, почему они есть у вас, а не у армии США”.

“Я все объясню, сэр”, - сказал Патрик.

“Я сомневаюсь в этом”, - сказал Феникс с кривой улыбкой, “но я все еще хочу поговорить с тобой о них. До свидания, генерал”.

“Счастливого пути, сэр”. Вице-президент кивнул, погрузился на борт CV-22, и через несколько мгновений большие сдвоенные винты начали вращаться.

Поначалу Патрику было трудно что-либо расслышать из-за рева сдвоенных винтов Osprey на полной мощности вертикального взлета, но он расслышал и открыл рацию. Вильгельм делал то же самое в тот самый момент. “Вперед, Бумер”, - сказал он.

“Бандиты!” Благородный охотник закричал. В этот момент зазвучали сирены воздушной тревоги. “Два соединения из десяти сверхзвуковых бомбардировщиков только что пересекли турецко-иракскую границу, направляются сюда, через пять минут !”

“Уберите Скопу отсюда !” Патрик закричал. Он махнул Джону Мастерсу и Крису Томпсону следовать за ним. “Уберите его к черту подальше от базы!”

Вильгельм тоже кричал в свою рацию: “Убежища, убежища, убежища!” - кричал он. “Всем в бомбоубежища, сейчас!”

Когда они выбежали на открытую местность, они все еще могли видеть CV-22, когда он взлетел и направился на юг. Сначала траектория его полета выглядела совершенно нормально — стандартный набор высоты, постепенное ускорение, плавный переход от вертикального полета к турбовинтовому. Но мгновением позже "Оспрей" резко накренился влево и нырнул к земле, и они услышали протестующий вой двигателей, когда большой транспорт перешел с турбовинтового режима на вертолетный. Он уклонялся влево и вправо и низко приблизился к группе зданий в Высоком Кайфе, надеясь спрятаться в помехах на радаре.

Но было слишком поздно — турецкие ракеты уже были в воздухе. Турецкие F-15 уже блокировали CV-22 на расстоянии более ста миль и выпустили две ракеты AIM-54 турецкой модификации, по иронии судьбы получившие прозвище “Феникс”, по Osprey. Ранее служившие в ВМС США для обеспечения дальней обороны боевой группы авианосцев, AIM-54 были основой палубных авиакрылков ВМС США, способных уничтожать крупные группировки российских бомбардировщиков до того, как они смогут приблизиться на расстояние запуска противокорабельных крылатых ракет. После того, как он был выведен из эксплуатации в 2004 году, U.Принадлежащие S. military запасы ракет "воздух-воздух" наибольшей дальности действия и наибольшего поражения были выставлены на аукцион, и турецкие ВВС раскупили их.

После запуска ракеты "Феникс" поднялись на высоту восемьдесят тысяч футов со скоростью, почти в пять раз превышающей скорость звука, а затем начали пикирование в район цели, ориентируясь по мощному радару турецкого F-15E. В течение нескольких секунд после столкновения AIM-54 активировал свой собственный радар наведения, чтобы приблизиться для уничтожения. Одна ракета вышла из строя и самоликвидировалась, но вторая ракета попала в правый диск несущего винта CV-22 Osprey, когда самолет маневрировал, чтобы приземлиться на стоянке. Правый двигатель взорвался, отправив самолет в сильное левое вращение на несколько секунд , прежде чем рухнуть на землю, а затем перевернуться вверх дном от силы взрыва.

Там, в Нале, царил полный хаос. Поскольку Командный пункт уже был разрушен, основными целями турецких бомбардировщиков были взлетно-посадочная полоса и казармы. Каждый ангар, включая ангар для хранения XC-57 Loser's и импровизированный морг с останками павших американских и иракских солдат, был поражен по меньшей мере одной бомбой Joint Direct Attack весом в две тысячи фунтов, усовершенствованной системой спутникового наведения по сравнению с обычной гравитационной бомбой, доставляемой радаром. На этот раз были повреждены парковочные пандусы и рулежные дорожки, которые ранее не подвергались нападению турок во время их первоначального вторжения.

Солдаты в Нале были на взводе и готовы ко всему после битвы предыдущей ночью, поэтому, когда прозвучала сирена воздушной тревоги, мужчины немедленно вышли из дверей казарм и направились в убежища. Несколько солдат задержались слишком надолго, чтобы собрать оружие или личные вещи, и были убиты бомбами, а несколько других солдат, помогавших раненым эвакуироваться из здания, были застигнуты на открытом месте. В целом, потери были незначительными.

Но опустошение было полным. В течение нескольких минут большая часть авиабазы союзников Нала была уничтожена.

СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР, БЕЛЫЙ ДОМ, Вашингтон, Округ Колумбия.

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

Президент Гарднер поспешил в Ситуационную комнату, высокотехнологичный конференц-зал в Западном крыле, используемый для совещаний высокого уровня по национальной безопасности, и занял свое место. “Займите места”, - сказал он. “Кто-нибудь, поговорите со мной, прямо сейчас . Что случилось?”

“Турция объявила военное положение и нанесла ряд воздушных ударов по всему северному Ираку”, - сказал советник по национальной безопасности Конрад Карлайл. “Министр обороны Турции Джизек говорит, что его поставили во главе вооруженных сил и приказали начать полномасштабную атаку против РПК и их сторонников в Ираке и Турции”. Электронная карта северного Ирака была выведена на большой, во всю стену, компьютерный монитор в передней части комнаты. “Двадцать городов и поселков были атакованы истребителями-бомбардировщиками, включая Киркук, Эрбиль, Дахук и Мосул. Были нанесены удары по трем совместным иракско-американским военным базам в Эрбиле, Киркуке и недалеко от Мосула. Сейчас поступают сообщения о пострадавших. У баз было всего несколько минут на предупреждение ”. Он сделал паузу, достаточную для того, чтобы полностью привлечь к себе внимание президента, затем добавил: “И самолет вице-президента пропал”.

“Пропал?” - крикнул президент.

“Вице-президент вылетел в Багдад за несколько минут до того, как произошло нападение”, - сказал Карлайл. “Пилот выполнял маневры уклонения и искал место для экстренной посадки, когда они потеряли контакт. Командир авиабазы союзников Нала организовал поисково-спасательную команду, но эта база сильно пострадала и была почти разрушена. Прошлой ночью он уже подвергся турецкому воздушному налету. Поисково-спасательная команда ВВС отправляется из Самарры, но ей потребуется несколько часов, чтобы добраться туда.”

“Боже милостивый”, - выдохнул президент. “Позвони Хирсизу, или Джизеку, или тому, кто действительно главный в Анкаре. Я не хочу, чтобы над Ираком больше летали турецкие самолеты — ни один! Где носители? Что мы можем получить там, наверху?”

“У нас есть авианосная боевая группа ”Авраам Линкольн" в Персидском заливе", - ответил председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Тейлор Бэйн. “Это будет непросто из-за расстояния, но мы можем начать воздушное патрулирование над Ираком с помощью радиолокационных самолетов E-2 Hawkeye, выполняющих C4I, и пар истребителей F / A-18 Hornet на патрульных орбитах”.

“Сделайте это”, - приказал президент. “Держите их над Ираком, пока на них не нападут”. Министр обороны Миллер Тернер поднял телефонную трубку, чтобы отдать приказ.

“У Турции очень большие военно-воздушные силы, с большим количеством избыточных американских боевых самолетов и вооружений”, - отметил Карлайл. “Некоторые из них, такие как F-15 Eagles, могут сравниться с Hornet”.

“Если Турция хочет ввязаться в перестрелку с Соединенными Штатами, я готов играть”, - сердито сказал Гарднер. “А как насчет средств наземной атаки? Томагавки?”

“Обычные крылатые ракеты морского базирования в Персидском заливе находятся вне пределов досягаемости”, - сказал Бейн. “Нам пришлось бы передвинуть корабли и подводные лодки в Средиземном море поближе, чтобы оказаться в пределах досягаемости восточных турецких авиабаз”.

“Какие-нибудь корабли или подводные лодки в Черном море?”

“Никаких подводных лодок, согласно договору”, - добавил Бейн. “У нас есть единственная надводная боевая группа, патрулирующая в Черном море, также в соответствии с договором, и у них есть T-LAMs, но они также являются наиболее уязвимыми кораблями прямо сейчас. Мы должны были бы предположить, что если турки захотят сражаться, они сначала атакуют эту группу ”.

“Что еще у нас есть?”

“У нас есть несколько тактических самолетов, базирующихся в различных местах Европы — Греции, Румынии, Италии, Германии и Великобритании, но это не будут варианты быстрого удара”, - сказал Бэйн. “Наш единственный другой вариант - это вооруженные обычными средствами бомбардировщики-невидимки B-2 Spirit, запущенные с Диего-Гарсии. У нас есть шесть уцелевших самолетов, готовых к вылету ”.

“Вооружите их и подготовьте”, - сказал президент. “Это все, что у нас есть? Шесть?”

“Боюсь, что так, господин президент”, - сказал Бэйн. “У нас есть два космических самолета XR-A9 Black Stallion, которые могут запускать высокоточное оружие, и они могут быть вооружены и поражать цели в течение нескольких часов, и у нас также есть несколько межконтинентальных баллистических ракет с обычным вооружением, которые могут быстро поражать цели в Турции ”.

“Проинструктируйте их и подготовьте тоже”, - сказал Гарднер. “Я не знаю, что у Анкары на уме, и есть ли у них вообще что-то на уме, но если они хотят напасть на нас, я хочу, чтобы все было готово к работе”.

Телефон рядом с главой администрации Белого дома Уолтером Кордусом моргнул, и он поднял трубку. “Премьер-министр Турции приветствует вас, сэр”.

Президент немедленно поднял трубку. “Премьер-министр Акас, это президент Гарднер. Что, черт возьми, там происходит? Двенадцать часов назад вы объявили о прекращении огня. Теперь вы атаковали три американские военные базы! Вы что, с ума сошли?”

“Я боюсь, что министр национальной обороны Джизек и генерал Абдулла Гузлев могут быть, господин президент”, - сказала она. “Прошлой ночью они арестовали президента Хирсиза, организовали военный переворот и захватили Президентский дворец. Они были недовольны решением президента отступить к границе до того, как РПК и их сторонники были уничтожены ”.

“Так зачем же нападать на американские базы?”

“Возмездие за поражение возле Талл Кайфа”, - сказал Акас. “Две тысячи турок были убиты или ранены в том сражении. Джизек и генералы считали трусостью отступать к границе после таких потерь ”.

“Вы все еще премьер-министр, миссис Акас?”

“Нет, я не такой”, - сказал Акас. “Мне разрешили пользоваться моим сотовым телефоном, который, я уверен, прослушивается, но я не могу свободно путешествовать или посещать свой офис. В условиях чрезвычайного положения Национальная ассамблея была распущена. Джизек и генералы несут ответственность ”.

“Я хочу поговорить с ними немедленно”, - сказал Гарднер. “Если вы сможете передать Джизеку сообщение, скажите ему, что Соединенные Штаты собираются установить бесполетную зону на севере Ирака, и я предупреждаю их не нарушать ее и не пытаться атаковать какой-либо из наших самолетов, иначе мы будем рассматривать это как акт войны и немедленно нанесем ответный удар. Мы готовим все наши военные ресурсы и ответим всем, что у нас есть. Это понятно?”

“Мне это ясно, господин президент, ” сказал Акас, - но я не знаю, будет ли это воспринято Джизеком как нечто большее, чем явная угроза неминуемого нападения. Вы уверены, что хотите, чтобы я передал это сообщение, сэр?”

“У меня нет никакого намерения нападать на Турцию, если они снова не нарушат воздушное пространство Ирака”, - сказал Гарднер. “Все другие наши ответы будут другими средствами. Но если Турция намерена воевать, мы дадим им бой”. И он повесил трубку.

За ПРЕДЕЛАМИ ТАЛЛЬ-КАЙФА, ИРАК

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

Два "хаммера" бросились к месту крушения CV-22 и немедленно окружили район силами безопасности, в то время как Крис Томпсон и медик бросились к самолету с наклонным винтом. К счастью, система пожаротушения Osprey остановила крупный пожар, а иракские граждане потушили остальные. Они обнаружили вице-президента, летный экипаж и агента секретной службы, которых лечил местный врач, а другой агент секретной службы был накрыт ковриком. “Слава Богу, вы живы, сэр”, - сказал Крис.

“Спасибо этим людям”, - сказал Кен Феникс. “Если бы они не помогли, мы, вероятно, все погибли бы в огне. Что случилось?”

“Турки разбомбили базу — снова”, - сказал Крис. “На этот раз все было практически уничтожено. Несколько жертв; мы получили достаточное предупреждение. Турки проводят бомбардировочные рейды по всему северному Ираку”.

“Вот и все о прекращении огня — если оно когда-либо было”, - сказал Феникс.

“Мы создаем эвакуационный центр здесь, в городе”, - сказал Крис. “Полковник планирует присоединиться к дружественным силам в Мосуле. Я вытащу тебя отсюда, а затем мы придумаем способ доставить тебя в Багдад ”.

Десять минут спустя они встретились с некоторыми выжившими из Нала, включая Патрика Макланахана, Хантера Ноубла, Джона Мастерса и горстку контрактников и солдат, большинство из которых были ранены. “Рад, что вы пришли, господин вице-президент”, - сказал Патрик.

“Где полковник?”

“Наблюдаю за эвакуацией”, - сказал Патрик. “Он собирается отправить нас в Мосул и дождаться выхода конвоя. Почти каждое здание, которое все еще стояло после прошлой ночи, больше не стоит ”.

“Ваш самолет, XC-57?”

“Они захватили все ангары, даже тот, который мы использовали как морг”.

Кен Феникс жестом пригласил Патрика идти с ним, и они отошли от остальных. Феникс полез в карман и вытащил пластиковый футляр для переноски, содержащий защищенную цифровую карту, которую дал ему Патрик. “А как насчет этого?” - спросил он. “Мы все еще можем это сделать?”

Глаза Патрика расширились. Он быстро подумал, и его голова начала кивать. “У нас не будут запущены системы netrusion, — сказал он, - и мне придется проверить статус Lancers в ОАЭ“.

“Найди телефон и сделай это”, - сказал Феникс. “Я собираюсь поговорить с президентом”.

ПРЕЗИДЕНТСКИЙ ДВОРЕЦ, ÇАНКАЯ, АНКАРА, ТУРЦИЯ

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Что он сказал?” Хасан Джизек кричал. “Гарднер угрожает войной с Турцией?”

“Что ты ожидал от него услышать, Хасан?” Спросил премьер-министр Турции Айс Акаш. С ними был бывший начальник генерального штаба Турции генерал Абдулла Гузлев. “Вы убили много американцев сегодня, после того, как Турция объявила о прекращении огня! Ты ожидал, что он скажет ‘Я понимаю" или ‘Не беспокойся’?”

“То, что я сделал, было возмездием за то, что он, его роботы и его иракские головорезы сделали с моими войсками!” Джизек плакал. “Они убили тысячи!”

“Успокойся, Хасан”, - сказал Акас. “Президент сказал, что собирается установить бесполетную зону на севере Ирака, и он не хочет, чтобы вы пересекали ее. Если ты попытаешься, он сочтет это актом войны ”.

“Он угрожает войной с Турцией? Он сумасшедший или просто страдает манией величия? У него недостаточно сил в этой части мира, чтобы напасть на Турцию!”

“Планирует ли он использовать ядерное оружие против нас?” - Спросил Гузлев.

“Хасан, помолчи и подумай”, - сказал Акас. “Мы говорим о Соединенных Штатах Америки. Возможно, они менее сильны из-за войн в Ираке и Афганистане, но они по-прежнему являются самой мощной военной машиной в мире. Вам может сойти с рук нападение на две или три базы в Ираке, но вы не сможете противостоять всей силе их военной мощи. Они могут сровнять это здание с землей сотней различных способов в мгновение ока. Ты знаешь это. Почему ты отрицаешь это?”

“Я не отрицаю этого, но я не отступлю от своей миссии, пока она не будет завершена”, - сказал Джизек. “Соединенным Штатам придется использовать свою хваленую военную мощь, чтобы остановить меня”. Он сделал паузу, чтобы на мгновение задуматься, затем сказал Гузлеву: “Самый быстрый способ, которым он может установить бесполетную зону в северном Ираке, - это полеты палубной авиации из Персидского залива”.

“Да”, - сказал Гузлев. “Средиземное Море и базы в Европе находятся слишком далеко”.

“Как долго?”

“Истребители, танкеры, самолеты с радаром — потребуется несколько часов, чтобы проинструктировать их и подготовить к развертыванию, может быть, дольше, затем, по крайней мере, час или два, чтобы вылететь в северный Ирак”, - сказал Гузлев.

“Это означает, что у нас есть всего несколько часов, может быть, пять или шесть, чтобы действовать. Можем ли мы это сделать?”

“Примерно половина сил только восстанавливается в Диярбакыре и Малатье”, - сказал Гузлев, взглянув на часы. “Другая половина вооружена. Если не будет задержек или несчастных случаев ... Да, я думаю, мы сможем снова поднять их в воздух через пять или шесть часов ”.

“Что ты намерен делать?” Спросил Акас.

“Я не собираюсь нарушать американскую бесполетную зону; я просто буду уверен, что мои задачи выполнены до того, как они ее установят”, - сказал Джизек. Обращаясь к Гузлеву: “Я хочу, чтобы все доступные самолеты были загружены и запущены для нанесения ударов по конечным целям в Эрбиле, Киркуке и Мосуле. Каждая известная или подозреваемая база РПК и пешмерга, каждый известный сторонник РПК и каждая иракская и американская военная база, которые могут угрожать турецкой оккупации Ирака, будут уничтожены как можно скорее ”.

Над ТИХИМ ОКЕАНОМ, В ТРЕХСТАХ МИЛЯХ К ЗАПАДУ ОТ ЛОС-АНДЖЕЛЕСА, КАЛИФОРНИЯ

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Приготовьтесь к освобождению”, - сказал командир миссии. Он был на борту Sky Masters Inc. Самолет-носитель Boeing DC-10 высоко над Тихим океаном. “Давайте сделаем так, чтобы это было хорошо, и я куплю первый раунд”.

Самолет, первоначально построенный McDonnell Douglas Aircraft до того, как эта компания была приобретена Boeing, был сильно модифицирован для многих целей, включая дозаправку в воздухе и испытания приборов, но его основная модификация дала ему возможность запускать спутниковые ускорители в космос. Ракета-носитель, получившая название ALARM или Air Launched Alert Response Missile, напоминала большую крылатую ракету. У него было три твердотопливных ракетных двигателя и складывающиеся крылья для придания ему подъемной силы в атмосфере. Компания ALARM, по сути, использовала DC-10 в качестве двигателя первой ступени.

Сигнальные ускорители несли внутри себя четыре спутника. Спутники, называемые NIRTSats, или Need It Right This Second Satellites, были многоцелевыми разведывательными спутниками размером со стиральную машину, предназначенными для пребывания на орбите менее месяца; они имели очень мало топлива для маневрирования и должны были оставаться на одной установленной орбите, с допуском лишь нескольких незначительных изменений орбиты или перестроек. Эти спутники выводились на орбиту для обслуживания полевых командиров в Афганистане.

“Чертовски удивительно”, - сказал командир миссии, майор ВВС США из Тридцатого космического крыла на военно-воздушной базе Ванденберг в Калифорнии. “Менее двенадцати часов назад я получил приказ запустить это созвездие. Сейчас мы собираемся это сделать. Обычно ВВС требуется неделя, чтобы сделать что-то подобное ”.

“Вот почему с этого момента вы должны просто обращаться к нам”, - с гордостью сказал командир воздушного судна, гражданское лицо, работающее в Sky Masters Inc..

“Да, но вы, ребята, слишком дорого стоите”.

“Вы хотите, чтобы работа была выполнена быстро и правильно, вы должны платить за лучшее”, - сказал пилот. “Кроме того, это не ваши деньги, это деньги ВВС”.

“Что ж, ребята, как бы вы это ни делали и сколько бы мы вам ни платили, это того стоит”, - сказал командир миссии.

“Мы стремимся нравиться”, - сказал пилот. Он перевернул страницу на своем многофункциональном дисплее, когда получил мигающее сообщение “Благовещение”, прочитал входящее сообщение со спутника, вернул его на главную навигационную страницу, переключил свой интерком на "личное" и заговорил.

“Что это было?” - спросил командир миссии.

“Ничего, просто быстрый запрос экипажам по освобождению”, - сказал пилот. Майор ВВС не заметил его, но бортинженер, сидевший позади него, внезапно достал карты и начал печатать на своем компьютере планирования полета. “Сколько еще осталось до выпуска?” - спросил пилот.

“Шестьдесят секунд... сейчас”, - сказал командир миссии. Он проверил свой собственный многофункциональный дисплей, на котором отображались данные миссии. Они летели в точное место и определенным курсом, который вывел бы сигнализатор тревоги на идеальную траекторию для успешного внедрения. Поскольку у NIRTSats было так мало топлива, чем ближе они могли вывести ракету-носитель на идеальную орбиту, тем лучше.

“Приготовьтесь, летный экипаж”, - сказал пилот. “Сообщите о завершении контрольных списков ведущему”.

“Полетная кабина настроена и готова к вылету, МС”, - сказал бортинженер.

“Палуба каюты готова, МС”, - доложил гражданский, отвечающий за каюту, после того, как его коллега из ВВС поднял большой палец вверх, наблюдая за освобождением. Кабина модифицированного DC-10 была разделена на герметичный и негерметичный отсеки. В герметичном отсеке находился второй усилитель СИГНАЛИЗАЦИИ, подвешенный на грузовых тросах; отсек мог вмещать две сигнализации, плюс одну в негерметичном отсеке.

Первый аварийный ускоритель уже был загружен в негерметичный стартовый отсек, откуда он должен был быть выброшен в слипстрим под DC-10. После выпуска его первый твердотопливный ракетный двигатель сработал бы, и он пролетел бы под, затем впереди DC-10, затем начал бы резкий набор высоты. Двигатели второй и третьей ступеней будут срабатывать по очереди, пока ракета-носитель не разогнется до орбитальной скорости и не окажется на нужной высоте в космосе — в данном случае в восьмидесяти восьми милях над Землей, — а затем она начнет выпускать спутники NIRTSAT.

“Приготовьтесь”, - сказал ведущий. “Пять... четыре... три... два... один...бросок”. Он дождался кратковременного снижения тангажа, вызванного отключением усилителя аварийной сигнализации от DC-10, прежде чем топливная и дифферентная системы смогли восстановить равновесие самолета. Это всегда было самой сложной частью этих выпусков; если самолет не восстанавливал равновесие и начинал быстрые движения по тангажу, и если усилитель АВАРИЙНОЙ СИГНАЛИЗАЦИИ попадал в нарушенный поток скольжения, он мог сбиться с курса или выйти из-под контроля. Это было редким случаем, но…

Затем ведущий понял, что не чувствует движения подачи. Он посмотрел на свой многофункциональный дисплей ... и увидел, что усилитель СИГНАЛА ТРЕВОГИ не сработал! “Эй, что случилось?” Он проверил свои индикаторы ... и увидел, что пилот отключил запуск. “Эй, ты остановил запуск! Вы отменили релиз! Что происходит?”

“Мы получили приказ”, - сказал пилот. “Мы собираемся заправиться, а затем мы собираемся перейти на другую ось запуска”.

“Приказы? Другой запуск? Вы не можете этого сделать! Это миссия военно-воздушных сил! Кто сказал тебе сделать это?”

“Босс”.

“Какой босс? Кто? Хозяева? Он не может изменить эту миссию! Я собираюсь сообщить на свой командный пункт.”

“Вы можете рассказать им, что мы сделали после запуска этого ускорителя”.

“Эта ракета-носитель, эта миссия принадлежит Военно-воздушным силам США! Я не позволю вам захватить ракету ВВС ”.

“Мне жаль слышать это от вас, майор”, - любезно сказал пилот ... Как раз в тот момент, когда бортинженер протянул руку за МС, приставил электрошокер к шее офицера ВВС и нажал на выключатель, мгновенно лишив его сознания.

“Как долго он будет оставаться снаружи, Джим?” - спросил пилот.

“Я думаю, пару часов”.

“Достаточно долго”, - сказал пилот. Он щелкнул интеркомом: “О'кей, Джон, отправь его наверх”. Несколько мгновений спустя техник ВВС, назначенный для наблюдения за запуском, вошел в кабину пилотов, и он тоже был оглушен бортинженером без сознания. “Ладно, пока NIRTSats перепрограммируются главным офисом в Вегасе через спутник, мне нужен перерыв на горшок, прежде чем мы встретимся с танкером. Дважды проверьте новый план запуска. Всем хорошей работы. Спасибо, что думаешь на ходу. После этого мы все заслужим прибавку к жалованью ... если, конечно, не окажемся в тюрьме ”.

“Где новая задача?” - спросил техник стартовой палубы.

“Турция”, - сказал пилот. “Похоже, дерьмо там бьет ключом”.

ПРОВИНЦИЯ МАРДИН, ЮГО-ВОСТОЧНАЯ ТУРЦИЯ

РАННИМ ВЕЧЕРОМ ТОГО ЖЕ ДНЯ

“Контакт с радаром! Радиолокационный контакт !” - крикнул офицер тактического управления, или ТАО, зенитно-ракетного полка "Пэтриот", расположенного в этом районе. “Множественные входящие контакты, средняя высота, средний дозвуковой сигнал, направляется прямо к нам. Он войдет в воздушное пространство Сирии через три минуты ”.

Тактический директор, или ТД, изучал дисплей радара Patriot. “Средняя скорость, без маневрирования, средняя высота — вероятно, разведывательные беспилотники”, - сказал он. “Сколько их?”

“Восемь. Они направляются прямо к нашим радиолокационным станциям ”.

“Я не хочу тратить ракеты на беспилотники, - сказал он, - но мы должны закрыть этот сектор”. Он на мгновение задумался, затем сказал: “Если они изменят высоту, вступайте в бой. В противном случае мы попытаемся достать их зенитной артиллерией ”.

“Что, если они пикируют на наши радары, сэр?” - спросил ТАО.

“Я не знаю ни о каких крылатых ракетах, которые запускаются на уязвимой высоте, а затем пикируют на свои цели”, - сказал тактический директор. “Ударные ракеты будут летать очень низко или очень высоко. Это как раз то, что нужно для зенитной артиллерии. Черт возьми, даже у паршивых сирийских артиллеристов может быть шанс прижать их. Понаблюдайте за ними пока. Если они начнут ускоряться или снижаться, мы—”

“Сэр, Четвертый сектор также сообщает о нескольких приближающихся пугалах!” - крикнул офицер связи. Этот сектор был тем, что примыкал к ним на востоке. “Еще восемь пугал, средней высоты, на средней дозвуковой скорости, также направились к нашим радиолокационным точкам!”

“Шестнадцать разведывательных дронов, все летят в Турцию в одно и то же время ... и откуда?” - громко сказал тактический директор. “Турция атаковала все американские базы этим утром. Они никак не могли запустить столько дронов так быстро. Они должны быть запущены с воздуха ”.

“Или они могут быть ложными целями, как в прошлый раз, когда мы запускали”, - сказал ТАО.

Шестнадцать целей…это означало тридцать два "Пэтриота", поскольку "Пэтриот" всегда запускал по две ракеты в каждую цель, чтобы обеспечить поражение. Тридцать два патриота представляли каждую пусковую установку в полку. Если бы они выпустили все ракеты по беспилотникам или ложным целям, это означало бы огромную трату ракет и оставило бы их уязвимыми до перезарядки, что заняло бы около тридцати минут.

Директор по тактике снял трубку и передал всю информацию координатору сектора противовоздушной обороны в Диярбакыре. “Сбивайте их”, - сказал координатор сектора. “Они находятся в профиле атаки. Проверьте свои системы на наличие любых признаков подмены.”

“Принято”, - сказал тактический директор. “ТАО, приготовься к—”

“Сэр, они выходят на орбиту”, - прокричал ТАО. “Они прямо вдоль границы, некоторые в Сирии. Похоже, они вращаются по орбите ”.

“Разведывательные дроны”, - сказал ТД с облегчением. “Продолжайте следить. А как насчет пугал Четвертого сектора?”

“Тоже выходим на орбиту, сэр”, - сказал ТАО.

“Очень хорошо”. ТД нуждался в сигарете, но он знал, что это будет невозможно, пока эти твари не окажутся вне его зоны. “Следите за этими вещами и...”

“Бандиты!” - внезапно закричал ДАО. “Приближаются четыре цели, дозвуковые, предельно низкая высота, дальность сорок миль!”

“Вступайте в бой!” - немедленно сказал ДАО. “Батареи выпущены! Всем батареям...!”

“Беспилотники покидают свои орбиты, ускоряются и снижаются!”

Черт возьми, подумал директор по тактике, они только что перешли из состояния боевой готовности в состояние атаки в мгновение ока. “Уделите приоритетное внимание бандитам с высокой скоростью”, - сказал он.

“Но беспилотники приближаются!” - сказал ДАО. “Патриот отдает приоритет беспилотникам!”

“Я не собираюсь тратить ракеты на беспилотники”, - сказал ТД. “Быстроходные люди - это реальная угроза. Измените приоритеты и вступайте в бой!”

Но это решение, очевидно, не собиралось оставаться в силе, потому что вскоре стало очевидно, что беспилотники направлялись прямо на радары с фазированной решеткой Patriot. “Должен ли я поменять приоритеты, сэр —”

“Сделай это! Сделайте это! ” - сказал ТД.

ТАО яростно вводил команды в свой компьютер наведения, приказывая "Пэтриоту" атаковать более близкие и медленные цели. “Патриот вступает в бой!” - доложил он. “Быстроходы разгоняются до сверхзвуковой скорости ... сэр. Четвертый сектор сообщает, что дроны покинули свои орбиты, снижаются, ускоряются и направляются в наш сектор!”

“Могут ли они вступить в бой?” Но он уже знал ответ: один радар "Пэтриота" не мог попасть в другой из-за помех, которые создавали ложные цели, по которым мог бы запустить боевой компьютер. Только один радар мог справиться с боем. Их батарея должна была бы поразить все двадцать две цели…

... что означало, что у них закончатся ракеты к тому времени, как прибудут быстроходы! “Перепрограммируйте боевой компьютер на запуск только одной ракеты!” - приказал тактический директор.

“Но у нас недостаточно времени!” - сказал офицер тактических действий. “Мне пришлось бы расторгнуть это соглашение и ...”

“Не спорь, просто сделай это!” ДАО никогда не печатал так быстро, как тогда. Ему удалось перепрограммировать боевой компьютер и снова подключить батареи…

... но он не смог сделать это достаточно быстро, и один радар был сбит крылатыми ракетами. Ракеты, которые представляли собой AGM-158A JASSMs, или Joint Air to Surface Standoff Missiles, представляли собой крылатые ракеты воздушного базирования с турбореактивным двигателем и тысячефунтовыми осколочно-фугасными боеголовками и радиусом действия более двухсот миль.

Теперь один радар должен был контролировать все сражение. Радары Patriot не сканировали, как обычные радары с механическим сканированием, и ими не нужно было управлять, но у них был определенный участок неба, который был отведен им, чтобы избежать проблем с помехами. Оставшемуся радару, расположенному на авиабазе Бэтмен в шестидесяти милях к востоку от Диярбакыра, было поручено смотреть на юг, в Ирак, а не на запад, в сторону Диярбакыра. Следуя своим текущим курсом — фактически отслеживая Сирию — они находились на крайней границе воздушного пространства радара.

“Прикажите радару "Бэтмена" повернуть на запад-юго-запад, чтобы перекрыть эту траекторию полета”, - приказал тактический директор. ДАО передал приказ. Радарная система AN / MPQ-53 обычно монтировалась на прицепе, и хотя ее было довольно легко переместить, чтобы охватить новый участок неба, обычно этого никогда не делали, особенно когда подвергались атаке. Однако место дислокации Batman отличалось: несмотря на то, что Patriot спроектирован как мобильный, место дислокации Batman было установлено полупостоянно, что означало, что его радарную решетку можно было легко перемещать по мере необходимости.

“Сброс радара, хороший след для быстрых двигателей”, - доложил ТАО несколькими минутами позже. “Патриот вступает в бой”—

Но в этот момент все показания радара погасли. “Что произошло?” - крикнул тактический директор.

“Радар Бэтмена отключен от эфира”, - сообщил TAO. “Сбит крылатой ракетой”. Несколько мгновений спустя: “Наземные наблюдатели сообщают, что два быстро движущихся самолета на малой высоте пролетели над головой с востока”. Теперь стало очевидно, что произошло: переключение радара на запад привело к уменьшению зоны действия на востоке. Два реактивных самолета просто проскользнули через брешь в зоне действия радаров между Бэтменом и Ваном и атаковали радар.

Теперь Диярбакыр был широко открыт.

На БОРТУ "ПЕРЕЛОМА ОДИН-ДЕВЯТЬ"

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Переломный полет, это Сто девятый, у вас на хвосте чисто”, - радировала подполковник Джиа “Боксер” Каззотто остальной части своей маленькой эскадрильи бомбардировщиков B-1B Lancer. “Давай возьмем их, что ты скажешь?”

“Перелом Один-девять, это Genesis”, - передал Патрик Макланахан по радио через их защищенный передатчик. “Вы получаете последние загрузки?”

“Бакай?”

“Вас понял, я их поймал”, - ответил офицер наступательных систем, или OSO. “Изображения великолепны — даже лучше, чем с радара”. Он просматривал радиолокационные изображения авиабазы Диярбакыр в Турции сверхвысокого разрешения, сделанные разведывательными спутниками NIRTSat всего несколько мгновений назад. Изображения, загруженные со спутников, могли обрабатываться системой бомбометания AN / APQ-164 B-1, как если бы снимок был сделан собственным радаром бомбардировщика. Они находились более чем в сорока милях от цели, далеко за пределами радиуса действия радара малой высоты, но OSO могла видеть и вычислять координаты цели задолго до полета над целью.

OSO занялись сбором координат целей и загрузкой их в свои восемь оставшихся ударных ракет JASSM, и как только все ракеты загрузили цели, они скоординировали запуски по времени и азимуту и отпустили их в полет. На этот раз крылатые ракеты с турбореактивным двигателем пролетели низко, избегая известных препятствий, используя инерциальную навигацию с обновлениями глобальной системы позиционирования. Шесть бомбардировщиков B-1 выпустили по восемь JASSM каждый, наполнив небо сорока восемью крылатыми ракетами-невидимками.

Не было времени выбирать разные боеголовки для ракет, поэтому все они были оснащены одинаковыми боеголовками с осколочным боезарядом мощностью в тысячу фунтов, но некоторые из них были заряжены так, чтобы взорваться при ударе, в то время как другие были настроены на взрыв в воздухе после достижения их целевых координат. Ракеты воздушного разряда были выпущены над стоянками самолетов, где мощные взрывы уничтожали все и вся на протяжении двухсот ярдов во всех направлениях, в то время как ударные ракеты были нацелены на здания, зоны хранения оружия, топливные склады и ангары. OSO могли уточнить цель ракеты , используя инфракрасную линию передачи данных в режиме реального времени, которая давала экипажам изображение цели и позволяла им точно направлять ракету на цель.

“Генезис", это Перелом, чистая зачистка”, - радировал Каззотто. “Все оружие израсходовано. Как у нас дела?”

“Мы получим следующие загрузки NIRTSat примерно через час”, - ответил Патрик, “но, судя по изображениям, которые я получил от JASSMs, вы справились превосходно. Все радары Patriot отключены; я показываю вам, что набор высоты и RTB свободны. Хорошее шоу ”.

“Увидимся…ну, когда-нибудь, Генезис, ” сказала Джиа.

“С нетерпением жду этого, Перелом”, - сказал Патрик. И он действительно имел это в виду.

ЭПИЛОГ

Сходите с ума. Тогда смирись с этим.

—КОЛИН ПАУЭЛЛ

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ, БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Что, черт возьми, вы имеете в виду, говоря, что Соединенные Штаты напали на Турцию прошлой ночью?” - выкрикнул президент Джозеф Гарднер. В Овальном кабинете с ним были его начальник штаба Уолтер Кордус; советник по национальной безопасности Конрад Карлайл; и министр обороны Миллер Тернер. “Я не отдавал приказа атаковать! Кто? Где...?”

“Целью был Диярбакыр, главная авиабаза, которую Турция использовала для нанесения воздушных ударов по Ираку”, - сказал Тернер. “Шесть бомбардировщиков B-1B Lancer, запущенных с территории Объединенных Арабских Эмиратов—”

“По чьей власти?” президент прогремел. “Кто отдал им приказ?”

“Мы не уверены, сэр...”

“Не уверен ? Шесть сверхзвуковых тяжелых бомбардировщиков, нагруженных бомбами, взлетают с базы на Ближнем Востоке и бомбят авиабазу в Турции, и никто не знает, кто это санкционировал? Кто был командиром?”

“Ее зовут Каззотто”.

“Она? Женщина-командир бомбардировочного авиакрыла?”

“По-видимому, это инженерная эскадрилья, сэр”, - сказал Тернер. “Они вытаскивают самолеты из нафталиновых шариков и снова приводят их в боевую готовность. Им было поручено обеспечивать воздушную поддержку операций в Афганистане и Ираке ”.

“И они просто взлетели и разбомбили Турцию ? Как это вообще возможно? Кто приказал им сделать это?”

“Полковник Каззотто отказывается говорить, кроме как сказать, что человек, который ускорил миссию, вступит в контакт”, - сказал Тернер.

“Это неприемлемо, Миллер”, - сказал президент. “Найдите этого человека и бросьте его в тюрьму! Это безумие! Я не собираюсь позволять шести бомбардировщикам B-1 летать вокруг всякий раз, когда кому-то захочется разрушить несколько зданий ”. Он принял записку от Кордуса, прочитал ее, затем скомкал и бросил на свой стол. “Так во что же они врезались?”

“По пути они уничтожили два радарных объекта Patriot, - сказал Тернер, - затем они нанесли удары по различным военным целям в Диярбакыре, включая припаркованные и руливающие самолеты, ангары, склады топлива и командно-контрольные центры. Очень эффективный выбор цели. Они использовали ударные ракеты Joint Air to Surface, которые представляют собой высокоточные дозвуковые крылатые ракеты с обычным вооружением. Все самолеты благополучно вернулись ”.

“И поставить частокол, я надеюсь!”

“Да, сэр. Похоже, что турки готовились к крупному воздушному налету на Ирак. У них было более сотни тактических самолетов, готовых к вылету в Диярбакыре. Похоже, они пытались немного подлизаться, прежде чем мы установим бесполетную зону на севере Ирака ”.

Это несколько смягчило ярость президента, но он покачал головой. “Мне нужны ответы на некоторые вопросы, Миллер, и я хочу несколько задниц!” - крикнул он. Кордус ответил на мигающий телефонный звонок, смотрел на президента, пока тот не отвел взгляд, затем кивнул в сторону двери в личный кабинет президента, примыкающий к Овальному кабинету. “Господи, как раз то, что мне нужно, когда начнется дерьмо - VIP-посетитель”.

“Кто это?” - Спросил Карлайл.

“Президент Кевин Мартиндейл”.

“Мартиндейл? Чего он хочет?”

“Поражает меня, но он ждал целый час”, - сказал Гарднер. “Я избавлюсь от него. Ответь мне на несколько вопросов, Миллер!” Он вошел в свой личный кабинет и закрыл дверь. “Я сожалею, господин президент”, - сказал он. “Произошло кое-что срочное”.

“Такое часто случается в этом бизнесе, господин президент”, - сказал Кевин Мартиндейл, вставая и пожимая руку своему бывшему министру обороны. “Прошу прощения за неожиданный визит, но есть кое-что, о чем я должен был сообщить вам”.

“Это может подождать до обеда, Кевин?” - Спросил Гарднер. “Ты знаешь, вся эта история с Индейкой угрожает сорваться с петель —”

“Это имеет отношение к Турции”, - сказал Мартиндейл.

“О? Что насчет этого?”

“Воздушный удар по Диярбакыру прошлой ночью”.

Глаза Гарднера выпучились от шока. “Воздушный удар…Господи, Кевин, я узнал об этом две минуты назад! Откуда ты знаешь об этом?”

“Потому что я помог спланировать это”, - сказал Мартиндейл. Глаза Гарднера выпучились еще больше. “Я убедил командующего авиабазой Минхад в Объединенных Арабских Эмиратах генерала Омейра отпустить бомбардировщики. Он был у меня в долгу ”. Гарднер был абсолютно ошарашен. “Послушай, Джо, ты должен пообещать мне не заниматься этим делом”, - продолжал Мартиндейл. “Не расследуйте дела Каззотто, Омейра или кого-либо еще”.

“Не расследовать ? Группа из шести американских сверхзвуковых бомбардировщиков атаковала авиабазу в Турции, а я не должен расследовать?”

“Было бы лучше, если бы ты этого не делал, Джо”, - сказал Мартиндейл. “Кроме того, воздушный удар, вероятно, остановил войну между нами и Турцией. Из того, что мне сказали, мы уничтожили четвертую часть тактических военно-воздушных сил Турции в том единственном налете. Они готовились снова нанести удар по Ираку, вероятно, уничтожив большую часть Эрбиля и Киркука ”.

“Кевин... Откуда, черт возьми, ты все это знаешь?” - Спросил Гарднер. “Чем ты занимался?”

Мартиндейл мгновение смотрел на Гарднера, затем улыбнулся и тихо сказал: “Я - Scion Aviation International, Джо. Слышал о них?”

Выпученное недоверчивое выражение вернулось. “Авиация потомков? Отпрыск... Ты имеешь в виду, организация Макланахана? ”

“Мой наряд, Джо”.

“Ты…у вас есть роботы ... Железный дровосек ...?”

“Меньше, чем у нас было раньше, благодаря Хирсизу и Джизеку, - сказал Мартиндейл, - но у нас все еще есть остальные”. Он посмотрел на Гарднера и хранил молчание, пока президент не посмотрел на него в ответ. “Я знаю, о чем ты думаешь, Джо: ты хватаешь Макланахана в Ираке и заставляешь его раскрыть, где находятся другие роботы, а затем выдаешь его Узбекистану до конца его жизни. Не делай этого ”.

“Почему, черт возьми, я не должен?” Гарднер сказал. “Это именно то, чего он заслуживает!”

“Джо, тебе нужно сделать то, что сделал я: перестать бороться с парнем и научиться с ним работать”, - сказал Мартиндейл. “Этот человек отправился туда, спланировал воздушный удар по одной из самых могущественных стран в этом регионе мира, собрал необходимые ему самолеты, оружие и спутниковую поддержку и преуспел. Разве это не тот парень, которого ты хочешь, чтобы на тебя работал?”

“Этот парень послал двух этих железных человечков за мной, в Кэмп-Дэвид, и один из них схватил меня за шею ...!”

“И я знаю почему, Джо”, - сказал Мартиндейл. “У меня есть все доказательства, припрятанные на всякий случай. Теперь вам нужно устранить не только Макланахана: теперь это я и небольшая группа адвокатов, которые знают, где спрятаны все копии всех этих доказательств ”. Он положил руку на плечо Гарднера. “Но я здесь не для того, чтобы угрожать тебе, Джо”, - продолжил он. “Я говорю вам, Макланахан не хочет сражаться с вами, он хочет сражаться за вас, за Америку. У него дар, чувак. Он видит проблему и двигает небо и землю, чтобы ее исправить. Почему ты не хочешь, чтобы он был на твоей стороне?”

Он похлопал Гарднера по плечу, затем забрал свое пальто. “Подумай об этом, Джо, хорошо?” сказал он, собираясь уходить. “И прекратите расследование, или запишите его, или засекретите, делайте что угодно. Если это заставит турок отступить, все хорошо. Вы даже можете присвоить себе заслуги. Я буду присматривать за вами, господин президент ”.

ПАЛЬМА ДЖУМЕЙРА, ДУБАЙ, ОБЪЕДИНЕННЫЕ АРАБСКИЕ Эмираты

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Из ресторана на крыше впечатляющего нового отеля Trump International Hotel and Tower в Дубае Патрик Макланахан и Джиа Каззотто смогли увидеть множество невероятных стволов, крон, ветвей и волнореза Пальмы Джумейра, одного из трех пальмовых островов, искусственных островов и рифов, которые образуют один из самых необычных и единственных в своем роде жилых и развлекательных комплексов в мире. В форме огромной пальмовой ветви он добавляет более трехсот миль к побережью Персидского залива Объединенных Арабских Эмиратов.

Джиа подняла свой бокал с шампанским за Патрика, и он коснулся своим бокалом ее. “Итак, скажите мне, генерал, ” спросила она, “ как вам удалось найти отель для себя, меня и всей вашей команды в самом эксклюзивном отеле в мире, который невозможно забронировать?”

“Очень благодарный босс”, - сказал Патрик.

“О, очень загадочно. Кто он такой? Или ты не можешь сказать? Похож ли он на персонажа Чарльза Таунсенда, богатого и могущественного, но предпочитающего оставаться в тени?”

“Что-то вроде этого”.

Они постояли и несколько мгновений любовались видом; затем она спросила: “Когда ты возвращаешься в Штаты?”

“Завтра утром”.

“Ты больше не можешь оставаться?”

“Нет”. Он посмотрел на нее, затем спросил: “Когда ты возвращаешься в Палмдейл?”

“Послезавтра. Я думал, что направляюсь в Форт Ливенворт, но все это внезапно исчезло ”. Она внимательно посмотрела на него. “Вы случайно не знаете, почему все эти следователи Госдепартамента и Разведывательного управления Министерства обороны внезапно исчезли, не так ли?”

“Нет”.

“Возможно, твой Чарли стал моим ангелом-хранителем?” Патрик ничего не сказал. Она насмешливо нахмурилась. “Вы мало говорите, не так ли, сэр?” - спросила она.

“Я просил вас не называть меня "сэр" или ‘генерал’.”

“Извини, ничего не могу с собой поделать”. Она сделала глоток шампанского, затем переплела свои пальцы с его. “Но, может быть, если бы ты занималась чем-то не столь общим, я бы освоился с этим”. Патрик улыбнулся, наклонился вперед и легко поцеловал ее в губы.

“Именно об этом я и говорю, Патрик”. Она озорно улыбнулась ему, притянула его ближе, затем сказала, прежде чем снова поцеловать его: “Но это не все, о чем я говорю”.

ÇПОГРАНИЧНЫЙ ПЕРЕХОД УКУРКА, ПРОВИНЦИЯ ХАККАРИ, ТУРЕЦКАЯ РЕСПУБЛИКА

В ТОТ ЖЕ ВЕЧЕР

По дороге через пограничный пункт "укурча" на турецко-иракской границе собралась небольшая толпа доброжелателей, которые размахивали турецкими флагами и аплодировали, когда передовые машины турецких сил "Джандарма" вернулись на родину. Пограничники сдерживали их, а патрульных собак водили взад и вперед по линии.

Это была долгая, изнуряющая и унизительная поездка домой, подумал генерал Безир Озек, выходя из своего бронированного автомобиля, как только пересек границу, но это делало весь позорный разгром отчасти стоящим того. Командир пограничного поста отдал честь, и небольшой церемониальный оркестр заиграл турецкий национальный гимн. “Добро пожаловать домой, генерал”, - сказал командующий.

“Спасибо вам, майор”, - сказал Озек, “и спасибо за этот прием”.

“Не благодарите меня — благодарите людей”, - сказал майор. “Они услышали, что вы возвращаетесь домой, и они хотели поприветствовать вас и ваших людей, вернувшихся из победоносной кампании против РПК”.

Озек кивнул, не сказав того, что он на самом деле думал: его кампания провалилась, прерванная трусом Хасаном Джизеком. После налета американской авиации на Диярбакыр Джизек полностью исчез, оставив правительство широко открытым. Курзат Хирсиз подал в отставку и передал власть Айс ¸е Акас, и кампания по разгрому РПК завершилась. Он провел последнюю неделю, отбиваясь от засад, устроенных партизанами РПК и пешмерга, когда они возвращались домой.

“Подойдите, пожалуйста, познакомьтесь со своими доброжелателями”, - сказал майор. Он наклонился к Озеку и сказал: “Все меры предосторожности были приняты, сэр”.

“Спасибо, майор”, - сказал Озек. Он повернулся к толпе и помахал рукой, и толпа разразилась одобрительными возгласами. Что ж, подумал он, это звучит достаточно реально. Он начал пожимать руки. Мужчины и женщины смотрели на него глазами Google, как будто он был какой-то рок-звездой. Сотни рук тянулись к нему.

Он был почти в самом конце толпы, когда заметил, что одна женщина машет ему правой рукой, а в левой держит ребенка. Она была очень привлекательна, что еще больше подчеркивалось тем фактом, что она кормила ребенка грудью, и только легкое прозрачное одеяло прикрывало ее обнаженную грудь. Он схватил ее за свободную руку. “Спасибо тебе, моя дорогая, спасибо тебе за этот прием”, - сказал он.

“Нет, спасибо, генерал”, - радостно сказала женщина. “Спасибо вам за ваши упорные сражения”.

“Я делаю все возможное, чтобы служить народу Турции, и особенно таким прекрасным женщинам, как вы”. Он взял ее руку и поцеловал. “Это работа, которой я дорожу, так же, как я буду дорожить встречей с тобой”.

“Что ж, благодарю вас, генерал”. Тонкое одеяло слегка сдвинулось, и Озек ухмыльнулся, взглянув на ее грудь. Черт возьми, подумал он, он был в поле слишком долго. “И”, - сказала она, моргнув на него глазами, - “У меня тоже есть работа, которую нужно делать”.

Тонкое одеяло упало, обнажив красивую упругую сексуальную грудь ... и ужасно искалеченное левое плечо, половину левой руки ... и деревянную палку с похожим на рак концом, прикрепленным к культю. “Моя работа, отомстить за людей аль-Амадии, подходит к концу, генерал, как и ваша ... благодаря Базе”.

И с этими словами Зилар Аззави нажала спусковой крючок мертвеца на детонаторы, подсоединенные к двадцати фунтам взрывчатки, спрятанной в кукле, которую она носила как младенца, убив всех в радиусе двадцати футов.

Об авторе

ДЕЙЛ БРАУН является автором многочисленных бестселлеров New York Times, в том числе Edge of Battle и Shadow Command . Бывшего капитана ВВС США часто можно встретить за рулем собственного самолета в небе Соединенных Штатов.

Дейл Браун

Ночь ястреба

Посвящение

Одно из самых волнующих зрелищ, которое я когда-либо видел, произошло в Вильнюсе, Литва, в мае 1991 года, всего через четыре месяца после того, как советская Армия оккупировала столицу и устроила резню тринадцати мирных жителей на улице. Я видел, как сотни литовцев размахивали своим (тогда незаконным) национальным флагом, устанавливали плакаты и мемориалы, скандировали лозунги и песни о свободе и неповиновении - прямо перед танками Красной Армии, окружившими национальную телестудию. Я не знал, сколько времени пройдет, прежде чем Литва и страны Балтии вернут себе свободу, но я знал, что они это заслужили. Они хотели свободы, и они были готовы сражаться за нее.

Ночь Ястреба посвящается миролюбивым народам мира, и особенно нашим друзьям в ныне независимых республиках бывшего Советского Союза. Пусть переход всего мира к демократии и свободе будет мирным.

Эта книга также посвящена памяти моей тети, Мэри Камински, и моего дяди, Ричарда Брауна. Они оставили после себя несколько очень теплых воспоминаний и самых замечательных родственников, которые могли быть у такого парня, как я.

Благодарности

Когда вы говорите о пехотном оружии, вы можете узнать не так уж много из книги - в конечном итоге вам придется выйти на стрельбище, взять в руки пистолет и вернуть немного свинца земле. Мне посчастливилось найти лучших в своем деле, которые помогли мне. Спасибо Джефферсону “Зума Джей” Вагнеру, руководителю серфингистов и президенту Movie Arms Management, Inc., и его партнерам Бену Шерриллу и Джареду Чандлеру (“Бритва” в фильме "Полет нарушителя"), за то, что взяли меня на полигон и показали, как пользоваться некоторыми видами оружия, описанными в "Ночи ястреба". Это был потрясающий опыт, который я никогда не забуду. Особая благодарность также Биллу Хейзену, также из Movie Arms Management, который дал мне конкретные предложения и подробности о тактике спецназа США, используемой во многих сценариях, которые я создал для этого романа.

Специальные операции - это в значительной степени мультисервисная задача, и я получал помощь практически от всех из них.

Хотя официально Корпус морской пехоты США не входит в состав Командования специальных операций США, он обычно возглавляет большинство военных операций за рубежом и обладает богатым опытом и талантом в мире специальных операций - надеюсь, я отдал должное тому времени и вниманию, которые они мне уделили. Я хотел бы поблагодарить майора Марка Хьюза и старшего уорент-офицера Чарльза Роу из отдела по связям с общественностью ВМС США в Нью-Йорке за огромное количество информации о специальных операциях Корпуса морской пехоты. Особая благодарность также первому лейтенанту Майку Снайдеру, который предоставил мне тонны информации об оружии и снаряжении Корпуса морской пехоты .

Особая благодарность первому лейтенанту Тодду Йеттсу, заместителю офицера по связям с общественностью, Вербовочный пункт Корпуса морской пехоты, Пэррис-Айленд, Южная Каролина. Когда мне понадобилась информация о секретной службе Морской пехоты США, Тодд вышел с видеокамерой и проверил ее для меня, каждое препятствие, без единой заминки. Это американский морской пехотинец!

Спасибо подполковнику армии США Терри Михану из Канцелярии помощника министра обороны по связям с общественностью за предоставленную им информацию о Командовании специальных операций США; подполковнику Лес Грау и подполковнику Тиму Томасу из Армии США, Управление иностранных военных исследований, Форт Ливенворт, Канзас, за данные о размещении советских войск в странах Балтии, республиках Содружества и бывшем СССР; Кенту Ли; доктору Джейкобу Киппу, российскому военному историку из Форт Ливенворт; и Питеру Эрнесту, сотруднику по связям с общественностью Центрального разведывательного управления.

Особая благодарность штаб-сержанту армии Винсенту Лобелло, Национальная гвардия ВВС Калифорнии, авиабаза Мазер, Калифорния, за невероятную экскурсию по армейскому боевому вертолету AH-1 Cobra и объяснение тактики, связанной с приборами ночного видения.

Спасибо капитану Кимберли Ури, ВВС США, и Ширли Сайкс, офицерам по связям с общественностью Командования специальных операций ВВС, Херлберт Филд, Флорида, за информацию о самолетах для специальных операций ВВС, вооружении и тактике; и майору Норму Хилсу, пилоту вертолета MH-53J, капитану Рэнди Гарратту, пилоту боевого вертолета AC-130, и капитану Дэвиду Тардиффу, офицеру радиоэлектронной борьбы MC-130, за их помощь с их соответствующими системами вооружения для специальных операций и полезную критику, которую они предоставили по моей рукописи.

Спасибо Джеффу Ричельсону, автору “Меча и щита”; Эми Найт из Библиотеки Конгресса; и Дэвиду Колтону, адвокатам White & Case, Нью-Йорк, за информацию о советских военизированных формированиях; Уильяму Э. Берроузу, автору “Deep Black” и "Exploring Space", за информацию о спутниках Министерства обороны; также Дэвиду Макклейву и Рональду Гримму из Библиотеки Конгресса; Иэну Катбертсону из Института исследований Востока и Запада; Дэвиду Шекли из Magnavox Defense Group, Inc.; Кэролайн Рассел из Boeing Aircraft Inc. Отдел поддержки продуктов; и г-н Эван Х. Уайлдин, старший. компании Colt's Manufacturing Co., Inc.

Отличным источником информации о Корпуса морской пехоты США специальных операций, на которые я опирался, - это книга ударной силой Агостино фон Хасселля, опубликованные Хауэлл пресс. Хорошим источником общей информации об истории корпуса морской пехоты и его подготовке является Книга о морской пехоте Чака Лоулисса, изданная издательством Thames & Hudson.

Частью исследования для этой книги была моя поездка в Советский Союз и три Прибалтийских государства в апреле и мае 1991 года. Спасибо Юрге Сакалаускайте, гиду GT International, первого частного туристического агентства в Литве, за предоставленную ею информацию о Литве, Вильнюсе и странах Балтии. Также спасибо "Интуристу", советскому правительственному туристическому агентству, и его представителям за то, что они были так честны и открыты в отношении своей страны, статуса и будущего отколовшихся республик.

Лучшим источником исторической, культурной и географической информации о странах Балтии, которым я пользовался, был Путеводитель по странам Балтии под редакцией Ингриды Калниньш, изданный Inroads, Inc..

Постоянным источником информации, морального духа, вдохновения и ободрения были генерал-лейтенант Роберт Бекел, командующий пятнадцатыми военно-воздушными силами Стратегического воздушного командования (вскоре войдут в состав командования мобильности ВВС США); генерал-майор Джеймс Мейер, заместитель командующего пятнадцатыми военно-воздушными силами; и подполковник Фредрик Линч, начальник отдела по связям с общественностью пятнадцатых военно-воздушных сил, военно-воздушная база Марч, Риверсайд, Калифорния.

Они оказали мне неоценимую помощь, поделившись со мной своим временем и энтузиазмом к своей профессии в течение последних нескольких месяцев.

Это было дикое и запутанное время, когда я пытался идти в ногу с изменениями, происходящими в старом Советском Союзе, и я не смог бы сделать это без посторонней помощи. Как всегда, я хочу поблагодарить мою жену Джин за помощь в подготовке этих историй; моего редактора и друга Джорджа Коулмана из Putnam; и особенно моего исполнительного помощника и друга Денниса Т. Холла за поиск источников информации, работу с телефонами, проверку моих источников и контактов и помощь мне в устранении перекосов на быстро меняющейся политической сцене реального мира. Я не могу дождаться, чтобы увидеть, что произойдет дальше…

Дейл Браун

Фолсом, Калифорния

Март 1992

Выдержки из актуальных новостей

WASHINGTON POST, 8 декабря 1991 — Лидеры России, Украины и Белоруссии сегодня официально объявили о распаде Советского Союза и заявили, что согласились создать на его месте "Содружество независимых государств”.

Решение ликвидировать созданный коммунистами союз 69-летней давности и прекратить деятельность всех советских правительственных органов было принято во время встречи за закрытыми дверями в белорусском охотничьем домике недалеко от польской границы в отсутствие президента СССР Михаила Горбачева.

Немедленных комментариев от Горбачева не последовало, чье конституционное положение президента и главнокомандующего советскими вооруженными силами численностью в 4 миллиона человек теперь оспаривается во всем славянском сердце бывшей советской сверхдержавы.

В Вашингтоне государственный секретарь Джеймс А. Бейкер III сказал в телевизионном интервью, что “Советского Союза, каким мы его знали, больше не существует”, но он предупредил, что все еще существует риск гражданской войны на руинах Советской империи.

"НЬЮ-ЙОРК ТАЙМС", 24 декабря 1991—… Вопрос о ядерном оружии [в новом Содружестве независимых государств], хотя и является предметом обнадеживающих обещаний Кремля, еще предстоит проработать новому содружеству в его важнейших деталях.

Лидеры республик должны собраться ... в Минске, штаб-квартире содружества, чтобы попытаться разрешить свои разногласия по поводу того, как создать общий совет обороны, который не отдавал бы от старого союза. Они также столкнутся с сопротивлением [многих советских республик] плану, согласно которому Россия в конечном итоге становится гарантом разоружения и хранилищем всего советского ядерного арсенала.

WASHINGTON POST, 20 февраля 1992 г. — В секретном исследовании, подготовленном в качестве основы для бюджетного планирования Пентагона на конец века, Россия рассматривается как самая серьезная потенциальная угроза жизненно важным интересам США и предполагается, что Соединенные Штаты возглавят контратаку НАТО, если Россия начнет вторжение в Литву.

Вмешательство США в Литве, которое перевернуло бы десятилетия американской сдержанности в Балтийской сфере влияния бывшего Советского Союза, является одним из семи гипотетических путей к войне, которые изучал Пентагон, чтобы помочь военным службам увеличить численность и оправдать их силы в 1999 году. В исследовании Пентагон не защищает и не прогнозирует какой-либо конкретный конфликт.

Литовский сценарий предусматривает крупномасштабную войну на суше, на море и в воздухе, в которой 24 дивизии НАТО, 70 истребительных эскадрилий и шесть авианосных боевых групп будут держать российский флот “закупоренным в восточной Балтике”, бомбить линии снабжения в России и использовать бронетанковые соединения для изгнания российских войск из Литвы. Авторы заявляют, что Россия вряд ли ответит ядерным оружием, но они не дают оснований для такой оценки.

Несекретный проект предисловия к семи сценариям описывает их как “иллюстрирующие” требования, которые могут быть предъявлены к вооруженным силам США в ближайшие годы, добавляя: “Они не являются ни прогнозируемыми, ни исчерпывающими”.

Литовский сценарий оценивает вероятность войны с Россией как “низкую”, но далее говорится, что экономическая и политическая напряженность “может вынудить политических лидеров принимать решения, которые кажутся иррациональными”, и утверждается, что российское вторжение в Литву “правдоподобно в свете недавних событий в бывшем Советском Союзе”.

Более поразительным для аналитиков внутри и за пределами правительства было описание Литвы в документе Пентагона как объекта “жизненно важных интересов США”. Язык жизненно важных интересов традиционно описывает то, для защиты чего правительство США использовало бы военную силу. Несмотря на применение этого термина к Литве, документ, озаглавленный “Сценарий руководства по оборонному планированию на 1994-1999 годы, установленный для окончательного согласования”, не предполагает представления текущей политики США.

Чиновники национальной безопасности за пределами Пентагона резко оспорили предпосылку сценария, отметив, что Соединенные Штаты никогда не признавали завоевание Советским Союзом Прибалтийских государств во время Второй мировой войны, но избегали вмешательства туда из-за страха ядерной войны.

ЕЖЕГОДНЫЙ ДОКЛАД ПРЕЗИДЕНТУ И КОНГРЕССУ, министру обороны Дику Чейни, февраль 1992 г. — Силы специальных операций вносят существенный вклад в стратегическое сдерживание и оборону. Продолжающееся распространение оружия массового уничтожения и средств его доставки угрожает подорвать стратегическую стабильность … Специальные возможности SOF для разведки и прямого действия могут помочь обнаружить и уничтожить хранилища, узлы управления и другие стратегические активы… SOF являются одним из немногих доступных инструментов для точного применения взвешенной силы для борьбы с потенциалом ядерного оружия противника.

ASSOCIATED PRESS, 12 марта 1992 г. — вице-президент России подтвердил в среду, что ядерное оружие хранится как в Армении, так и в Азербайджане, бывших советских республиках, втянутых в жестокий конфликт из-за нагорно-Карабахского анклава.

… Не было известно, какого рода ядерное оружие было в республиках, хотя предполагается, что оно является тактическим — или “боевым” — оружием.

СЛУЖБЫ НОВОСТЕЙ BEE, 13 марта 1992 г. — В четверг были высказаны новые зловещие опасения по поводу безопасности ядерного арсенала бывшего Советского Союза, когда Украина заявила, что прекратила возвращать ядерное оружие России для демонтажа.

…Перфильев [советник вице-президента России] обвинил Кравчука [президента Украины] в использовании ядерного оружия, чтобы доказать независимость Украины, и сказал, что Россия отреагирует жестко.

Примечание

Эта история не предназначена для хроники или объяснения реального правительства США, Корпуса морской пехоты США, Командования специальных операций США или тактики, доктрин, процедур, оборудования или возможностей военных подрядчиков. Сценарии, юниты, снаряжение и тактика, описанные в "Ночи Ястреба", являются исключительно плодом моего воображения. Я приложил все усилия, чтобы быть точным, но это художественное произведение, и ни один из людей, подразделений, оборудования, сценариев или тактик, которые я описываю, не предназначен для точного отображения реальной ситуации. Я надеюсь, что я отдал должное нашим силам специальных операций (по крайней мере, чтобы они не охотились за мной! ), но в мои намерения не входило рассказывать их историю за них. Я надеюсь, что когда-нибудь смогу это сделать.

Я не особенно люблю продолжения, но мне нравится возвращать многих персонажей из предыдущих историй - они как старые друзья. Сюжет и декорации для этой истории стоят особняком, но в целом происходят после Полета Старого Пса и Молотоголовых , но до событий, описанных в "Дне гепарда" и "Властелинах неба" . . . . . . . . . . . .

Я по-прежнему называю бомбардировщик B-1B “Экскалибур”, хотя его официальное прозвище в ВВС - “Лансер”.

Эпиграф

Свобода подавлялась и вновь обретала укусы с более острыми клыками, чем свобода, которой никогда не угрожали.

— ЦИЦЕРОН

Пролог

БАЗА ИСТРЕБИТЕЛЕЙ-ПЕРЕХВАТЧИКОВ АНАДЫРЬ на ДАЛЬНЕМ ВОСТОКЕ

РОССИЙСКАЯ СОВЕТСКАЯ ФЕДЕРАТИВНАЯ СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕСПУБЛИКА

ДЕКАБРЬ 1988

Полет "Старого пса" должен был закончиться совсем не так, мрачно подумал первый лейтенант ВВС Соединенных Штатов Дэвид Люгер.

Вовсе нет.

И все же они были здесь, на самой северо-восточной оконечности Советского Союза, вынужденные приземлиться на этой заснеженной, ужасно холодной вражеской захолустной базе, чтобы украсть топливо, потому что их B-52 (I) Megafortress работал на парах. Приставив пистолет к голове начальника базы, они реквизировали один из его бензовозов и погрузили в самолет все, что смогли. Смотритель сбежал и, очевидно, в панике позвонил в региональную милицию. Люгер покачал головой. В ходе этой миссии - одной из самых строго засекреченных в анналах американских военных действий - они успешно проникли в ограниченное воздушное пространство СССР, отбивали волны ракет класса "земля-воздух", стаи смертоносных истребителей "МиГ" и, с помощью глиссадной бомбы "Страйкер", вывели из строя самое совершенное оружие, которое когда-либо разрабатывал СССР.

Миссия должна была увенчаться успехом, но теперь они собирались попасть в плен к гребаной Красной Армии. Люгер был уверен в этом. Даже в захолустье Красная Армия собиралась защищать Родину - любой ценой.

Высокий, худощавый, двадцатишестилетний штурман экипажа, родившийся в Техасе, был один в жутко холодной нижней части отсека экипажа на борту "Мегафортресс", экспериментального самолета B-52 “испытательный стенд”, который был введен в эксплуатацию для выполнения этой необычной и опасной миссии. Он почувствовал, как неконтролируемая дрожь страха, разочарования и неприкрытого гнева охватила его тело. Может быть, это наконец-то должно было закончиться.

Они, конечно, были не в том состоянии, чтобы сражаться - возможно, им следовало просто сдаться. Украденное топливо, которое они закачали в свои баки, было загрязненным мазутом, а не авиатопливом. Один из их восьми двигателей был разрушен, а из другого вытекало масло настолько сильно, что это было практически бесполезно. Фюзеляж старого пса был полон дыр, а его стабилизаторы - странного вида V-образное оперение, служившее одновременно рулем направления и горизонтальным стабилизатором, - были выбиты. Колеса самолета увязли в снегу по колено, и было сомнительно, что самолет сможет даже вырулить на шести двигателях, не говоря уже о попытке взлета по короткой, заснеженной советской взлетно-посадочной полосе. Пилот, генерал-лейтенант Брэдли Эллиот, был затащен наверх кем-то из другого экипажа, без сознания и почти замерзший до смерти.

Теперь они были окружены российским ополчением.

Люгер пристегивался к своему катапультному креслу в нижнем отсеке, но остановился, когда понял, насколько нелепой казалась идея запустить "Мегафортресс" прямо сейчас - не было особого смысла пристегиваться, если самолет все равно никогда не оторвется от земли, - поэтому он отложил ремни в сторону.

В нижнем отсеке экипажа зияла дыра, достаточно большая, чтобы он мог видеть следы на снегу снаружи. Всего несколькими часами ранее его правая нога была в задней части этой неровной дыры. Впервые с момента прибытия на российскую базу Люгер осмотрел повреждения на своей ноге - и почувствовал, как у него скрутило живот при виде этого. Даже плотно обмотанный бинтами из аптечки первой помощи, он чувствовал, что у него отсутствует коленная чашечка, конечность была вывернута, а правая ступня вывернута под неестественным углом. Нога замерзла до неузнаваемости, благодаря как продуваемому ветром полету, так и последующему пребыванию несколько часов на улице при низких температурах. Он, вероятно, потеряет ногу или, в лучшем случае, останется калекой на всю жизнь. Большая часть навигационного оборудования была повреждена или перезагружена, и оружие, вероятно, было отключено. Они обманывали самих себя, или что?

Напарник Люгера, капитан Патрик Макланахан, закончил помогать генерал-лейтенанту Эллиот и двум женщинам-членам экипажа подняться по трапу и собирался пристегнуться ремнями к сиденью рядом с Люгером, когда второй пилот, подполковник Джон Ормак, позвал Макланахана наверх. Ормак поддерживал один двигатель в рабочем состоянии, пока они заправляли "Мегафортресс", и, что невероятно, запустил двигатель номер пять всего несколько минут назад. Загрязненное топливо вызывало огромные взрывы в каждом двигателе во время зажигания, но, что удивительно, двигатели продолжали работать. Теперь запускалось больше двигателей. Люгер подумал, что Макланахан , вероятно, выполнял роль второго пилота, поскольку Эллиот был выведен из строя. Он надел наушники, чтобы заглушить грохот и визг двигателей. Он мог слышать Ормака и Макланахана по интерфону.

“Если мы начнем здесь перестрелку...” Сказал Ормак.

“Возможно, у нас нет никакого выбора”, - ответил Макланахан.

Может быть, мы собираемся бороться, подумал Люгер. Но чем? Половина экипажа была ранена, самолет был расстрелян к чертям собачьим, они были окружены советскими ополченцами.

“Он хочет, чтобы мы закрылись”, - услышал Люгер слова Ормака по внутренней телефонной связи. “Патрик, у нас заканчивается время. …”

На этот раз раздалось несколько громких хлопков по обоим крыльям, и Старый Пес начал взбрыкивать и урчать, как будто его внутренности были охвачены приступом кашля. Внизу, на нижней палубе "Мегафортресс", один, подстреленный и наполовину замерзший, Люгер чувствовал себя бесполезным для команды, которая нуждалась в нем больше всего. Но они продолжали запускать двигатель, и Люгер понял, что Ормак и Макланахан не сдаются. Они собирались поднять "Мегафортресс" в воздух или умереть, пытаясь. Он улыбнулся. Старый добрый Макланахан. По-настоящему дерьмовый командирский пес, который показывал русским средний палец на их собственном заднем дворе. Если ты собираешься сражаться, это был способ сделать это. Так, как их учили. Никогда не сдавайся.

В отсеке нижней палубы зажегся свет, когда генераторы были подключены к сети. Нет, оборудование nay было в порядке - спутниковая навигационная система GPS (Global Positioning System) работала, TDC (компьютер для сбора данных о местности) и COLA (компьютер для определения минимальной высоты) были исправны, даже ракеты класса "воздух-воздух" AIM-120 Scorpion были подключены. В силу привычки, если не из-за оптимистичных мыслей, Люгер перевел рычажок картриджа с данными на TDC из положения "ЗАФИКСИРОВАНО" в положение "СЧИТАНО" и получил сообщение о том, что загрузка ДАННЫХ О МЕСТНОСТИ одобрена на его компьютерном терминале. Но несколько секунд спустя, когда генераторы отключились и перезагрузили всю систему, он оставил попытки запустить компьютеры.

Двигатели теперь ревели громче, чем когда-либо, включив мощность руления и почти на полную военную мощь. "Мегафортресс" не двигался. Но Ормак и Макланахан просматривали контрольные списки, запускали больше двигателей, восстанавливали внутреннее питание…

Внезапно воздух прорезал безошибочно узнаваемый грохот крупнокалиберного пулемета.

Они стреляют в нас… ублюдки! Люгер выругался про себя.

Макланахан, наверху, продолжал заводить двигатель. По интерфону он позвал: “Все на интерфоне? Докладывайте по отделениям.”

Двигатели были переведены на холостой ход. Макланахан сказал: “Экипаж, у нас русская бронированная машина примерно в ста ярдах от нашего левого крыла. У них есть пулемет. Они приказали нам заглушить двигатели—”

Оставшись один внизу, Люгер кипел. Отключить наши двигатели? Как говорят в Техасе, когда свиньи летят …

Люгер выбрался из своего катапультного кресла и пополз на корму, волоча за собой раздробленную правую ногу, как мешок с тяжелым мокрым песком. Он взглянул вверх через межпалубный трап и увидел офицера радиоэлектронной борьбы Венди Торк, стоящую на коленях рядом с генералом Эллиотом на верхней палубе. Она снимала свою летную куртку и накрывала ею Эллиота, пытаясь согреть его. Венди увидела Люгера, и в ее глазах отразился невысказанный вопрос. Люгер бесстрастно уставился на нее, затем снял свою летную куртку, передал ее наверх Венди и показал ей поднятый большой палец - и ее глаза расширились от недоверия.

“Спасибо, Дэйв”, - сказала Венди Торк, слова, которые нельзя было расслышать из-за воя шести работающих турбовентиляторных двигателей. Люгер все равно улыбнулся, затем исчез из виду за края межпалубного трапа. Она мельком увидела его ужасно поврежденную ногу и задалась вопросом, куда он направляется. Чтобы отремонтировать поврежденное реле? Закрыть дверь в кормовой переборке? Дважды проверил замок на входном люке?

Затем она поняла, что он не просто предлагал свою куртку, чтобы помочь Эллиоту не замерзнуть до смерти … он собирался покинуть самолет.

И она ничего не сделала, чтобы остановить его.

Люгер лег на палубу левым боком, наклонился, сдвинул рычаг блокировки люка и потянул рычаг защелки назад. Люк в брюхе открылся. Он просунул здоровую левую ногу в люк и на мгновение прижался к люку, сидя на заднем пороге, глядя вперед на посты экипажа штурмана, переводя дыхание.

Значит, Советы хотят, чтобы мы выключили наши двигатели? Ни за что. Если Ормак и Макланахан смогут сдержаться, то я чертовски уверен, что внесу свой вклад. Сидя в одиночестве, пристегнутый ремнями к своему креслу, замерзая до смерти с больной ногой и подбитым глазом, я ни черта не делаю, чтобы помочь. Но, возможно, есть способ…

Люгер увидел след густой темной крови, покрывающий входную лестницу и нижнюю палубу, и понял, что из этого черного зверя хлынут реки крови, если он что—нибудь не предпримет - и сделает это сейчас.

Собаки экипажа редко говорили о таких вещах, как страх, но он знал, что остальные члены экипажа должны были быть напуганы так же, как и он. Но страх не был причиной для бегства; страх придавал смелости. Это, безусловно, подействовало на него. Чувствуя порывы холодного воздуха, врывающиеся в открытый люк под ним, слыша рев двигателей, Люгер наклонился и нащупал револьвер для выживания 38-го калибра, пристегнутый ремнем к его туловищу, Он вытащил его и пересчитал патроны - пять, опустив курок на пустой патронник. Это был маленький пистолет, но он помог растопить остатки его страха. Он соскользнул с заднего порога входного люка, спрыгнул на плотно утрамбованный снег внизу и закрыл люк за собой.

Наверху на передней приборной панели загорелся индикатор НЕЗАКРЫТОГО ЛЮКА С защелкой, и, прежде чем Ормак и Макланахан смогли отреагировать, он выскочил наружу.

“Что это было? ” спросил Ормак.

“Я не ... Дэйв, ты открыл люк?” Ответа нет. “Luger. Докладывайте.”

Ответа не было.

Люгер никогда не был снаружи B-52 с закрытым люком и работающими двигателями. Это было странное, почти непреодолимое чувство.

На мгновение он представил лица всех, кого он только что оставил позади. Но один взгляд на устрашающего вида бронированный полугусеничный автомобиль, припаркованный между двумя ангарами слева от носа бомбардировщика, и он понял, что ему нужно делать.

Рев двигателей был оглушительным, причиняющим острую боль. Оставаясь под левым крылом, осторожно, чтобы не оказаться ни впереди, ни позади работающих двигателей, не обращая внимания на оглушительный шум, он двинулся прочь от "Мегафортресс" к полугусеничной трассе, сжимая пистолет в кулаке.

Люгер находился всего в нескольких футах от раздробленного левого крыла "Мегафортресс", когда он непреднамеренно попытался перенести вес на правую ногу. Она немедленно поддалась, и он растянулся на снегу в пятне черного масла, которое вытекло из поврежденного двигателя номер два. Шок от скользкого снега на его лице вызвал прилив энергии - или паники - по его телу, и он, наполовину спотыкаясь, наполовину ползком добрался до бензовоза, который все еще был припаркован у кончика левого крыла.

Он услышал несколько скорострельных хлоп-хлоп-хлоп-хлоп выстрелов с "Мегафортресс", обернулся и увидел, как полковник Ормак стреляет из большого пистолета — как он понял, 45—го калибра генерала Эллиота - в левое окно кабины. Люгер не мог видеть, во что он стрелял, но он предположил, что это был полуприцеп. Крупнокалиберная пушка разнесла бы кабину в клочья за несколько секунд …

Люгер добрался до бензовоза, обошел его со стороны водителя и уже собирался залезть внутрь, когда увидел, как стрелок полугусеничной машины прицелился в "Мегафортресс".

Люгер бросился вперед на капот бензовоза, прицелился и выстрелил из своего 38-го калибра в стрелка. Слабые выстрелы пистолета, тем не менее, посылали ударные волны по его лицу и глазам, но он держал пистолет так твердо, как только могли его замерзшие пальцы. Он не был уверен, правильно ли прицелился и даже открыл ли глаза, но, к своему изумлению, Люгер увидел, как русский стрелок схватился за грудь и упал на полугусеницу.

“Luger! Возвращайся сюда!” Это Ормак кричал на него сквозь рев двигателей.

От боли Люгер выронил пистолет и обошел бензовоз спереди, направляясь обратно к Старому Псу. Он сделал всего три шага, когда другой солдат появился из-за полуприцепа, поднял винтовку с длинным изогнутым магазином и выстрелил. Внезапно его левая нога была сильно отброшена вправо и выведена из-под него. Он рухнул на левый бок, крича от боли в левом бедре - пулевое отверстие размером с чертов мяч для пинг-понга проделало кровавый туннель в боковой части его бедра. Он снова закричал, когда вокруг него раздались звуки стрельбы, и он продолжал кричать - о Патрике, о своей матери, о помощи от Бога, - цепляясь за относительную безопасность бензовоза.

Ормак мог только снова выстрелить из своего пистолета, заставив русского в задней части полугусеницы отступить, но он не заметил, как другой солдат скользнул в пулеметную установку на полугусенице.

Солдат прицелился в Старого Пса и выпустил очередь из автомата.

20-миллиметровые снаряды пробили левый борт "Старого пса".

Каким-то образом Люгер забрался в кабину бензовоза и лег на замерзшее сиденье, выглядывая из боковых окон на ужасающее зрелище снаружи.

Левые окна кабины были выбиты, и маленькие черные ошметки фибростали лопались по всему носу и левой стороне отсека экипажа. Огромное облако дыма вырвалось из двигателя номер четыре, того, что ближе всего к боковым окнам пилота, и бомбардировщик трясло и подбрасывало так, что большие крылья захлопали.

Они убивают Старого пса, подумал Люгер. Ормак не мог пережить тот обстрел - боже мой, вся кабина была уничтожена. “Вы, сукины дети”, - заорал Люгер на стрелка русского полугусеничного орудия. “Ты убиваешь их!”

Раздробленная правая нога Люгера коснулась акселератора бензовоза, и двигатель заработал — Макланахан или офицер оборонительных систем Анджелина Перейра, должно быть, оставили его включенным, когда они использовали его для получения украденного топлива. Люгер нашел стояночный тормоз, ослабил его, затем протянул руку, чтобы поднять окровавленную левую ногу на сцепление. Он перевел коробку передач на первую передачу, убрал левую ногу со сцепления и изо всех сил нажал на акселератор, оставив на нем почти замерзшую правую ногу, и направил бензовоз к бронетранспортеру.

Бензовоз рванулся вперед, подпрыгивая и гремя на старых рессорах. Он был примерно в десяти метрах от полугусеничной трассы, прежде чем наводчик заметил его приближение, развернул орудийную башню в его сторону и открыл огонь. Едва не теряя сознание от боли и шока, крича, как животное, попавшее в капкан, Люгер нырнул в открытую дверь со стороны водителя…

... как раз в тот момент, когда град пуль разбил лобовое стекло и разорвал салон грузовика на части.

Люгер лежал лицом вниз в двухфутовом снегу, без сознания, когда бензовоз врезался в колею. Пули из пистолета полугусеничного автомобиля пробили топливный бак, воспламенив пары мазута внутри, которые превратили и грузовик, и полугусеничный автомобиль в огненные шары. Сотрясение от двойного взрыва отбросило тело Люгера еще на пятьдесят футов, как тряпичную куклу, но, к счастью, молодой штурман не проснулся, чтобы ощутить этот последний взрыв.

9 ФЕВРАЛЯ 1989 ГОДА, 05:31 по МОСКВЕ

Пули из полугусеничной машины продолжали лететь по левому борту "Мегафортресс", в конечном счете достигнув передней кромки левого крыла и вызвав ужасающий взрыв, поскольку раскаленные снаряды попали в топливопровод. Люгер не остановил машину на полпути - он промахнулся, или бензовоз взорвался, не доехав до него, он не знал, что произошло, - но "Мегафортресс" умирал. Левое крыло загорелось, и взорвался бак в левом центральном крыле, и все крыло срезало Венди и Анджелина выбрались из люка как раз в тот момент, когда "Старый пес" плюхнулся на правое крыло, мгновенно раздавив его и вызвав мощный взрыв, поскольку остальные топливные баки разорвало. Образовавшийся огненный шар был по меньшей мере в милю в диаметре, поглотив двух гражданских женщин и окутав огромный бомбардировщик языками пламени.

“Патрик!” Люгер крикнул: “Патрик! Катапультируйся! Убирайся! Патрик! Патрик! ”

Мышцы Люгера свело судорогой. Они неконтролируемо дрожали, но по какой-то причине ни один из них не хотел функционировать — он мог сдвинуть каждый из них всего на сантиметр или два, прежде чем они отступали в приступах спазмов. Хватая ртом воздух, Люгер боролся за контроль, пытаясь игнорировать волны страха, поднимающиеся в его груди.

Что-то было не так …

Постепенно спазмы прекратились, и Люгер снова смог дышать ровно. Он чувствовал себя так, словно пробежал марафон - все его тело ощущало слабость. Кончики его пальцев казались опухшими и мягкими, и малейшее усилие, например, поднятие указательного пальца правой руки, вызывало возвращение спазмов. Он решил тихо полежать и сориентироваться — по крайней мере, его глаза все еще функционировали.

Он был в тускло освещенной комнате. Он увидел светильники над головой, и краем глаза он увидел больничные кровати. Итак, он был в больничной палате. Люгер мог разглядеть грязно-белые занавески, окружающие несколько кроватей, несколько подставок для бутылочек для внутривенных инъекций — к счастью, ни одной рядом с его кроватью. Напрягшись, он смог разглядеть перила на своей кровати и, слава Богу, даже свои ноги под белым бельем. Что бы ни случилось, они спасли его простреленные ноги.

И тогда он понял, что к зрелищу добавились звуки боли. Многим мужчинам больно. Он мог разглядеть дверь в дальнем правом углу палаты, и по звукам и количеству стонущих мужчин он ожидал, что в палату войдет медсестра, или доктор, или даже санитар — но никто не вошел. Люгер подождал несколько минут, но крики мужчин остались без ответа. Он мог видеть тени, движущиеся мимо дверей, но никто не входил.

Что это была за больница? Если бы это был российский военный госпиталь, Люгер мог бы понять плохое обращение с заключенным, но эти другие мужчины не были иностранцами. Некоторые из них выкрикивали что-то на русском языке. Неужели они не потрудились позаботиться о своих собственных?

Люгер протянул дрожащую руку к перилам своей кровати. Он легко дребезжал. Он продолжал стучать по нему и был вознагражден мгновением позже тем, что поручень рухнул рядом с кроватью. Внезапный шум заставил стоны усилиться, как будто мужчины знали, что медсестра была поблизости, и хотели быть уверенными, что их услышат. Люгер подождал, как ему показалось, еще несколько минут, чтобы посмотреть, не появится ли кто—нибудь, и с удивлением обнаружил, что задремал - надолго ли, он не знал.

Но краткий отдых был полезен. Он обнаружил, что теперь у него есть силы и самообладание, чтобы сдвинуть ноги на край кровати. Когда сначала его правая нога, а затем левая показались из-под простыней, он был вне себя от радости, увидев мало следов своих травм — множество глубоких шрамов, большие безволосые пятна там, где были взяты кожные лоскуты с бедра, толстые бинты вокруг ног, но небольшая боль или дискомфорт. Тощий, как черт, но весь в целости. Он приказал своим пальцам пошевелиться, и после того, как ему пришлось подождать некоторое время, был вознагражден слабым движением. Он был слаб и явно истощен, но он был цел и невредим, а коллективные части, казалось, были работоспособны. Благодарю Бога за это.

С удвоенной энергией Люгер спустил ноги с правого края кровати на пол. Линолеум был шершавым и холодным, но, по крайней мере, он мог это чувствовать. Движение заставило его туловище повернуться вправо, и он позволил своему телу перекатиться вправо, пока не оказался лицом вниз на кровати, его колени почти касались пола. Люгер подтянул ноги ближе к кровати, сделал глубокий вдох, собрался с духом и начал переносить вес на ступни. Его ноги сразу же начали дрожать, но с большим усилием ему удалось выпрямиться.

Успех!

Люгер нашел пластиковый больничный идентификационный браслет у себя на запястье, но света было недостаточно, чтобы прочитать его. Он был одет в длинный больничный халат без рукавов, очень похожий на пончо, из грубой белой ткани с открытым разрезом сзади, но без завязок, чтобы закрыть его. Неважно — он все равно собирался вернуться в постель, сразу после того, как немного разведает обстановку и привлечет чье-то внимание на посту медсестер снаружи. Мысль о побеге пришла ему в голову, но в комнате было действительно холодно, и он не думал, что у него есть шанс — даже если ему удастся выбраться из больницы, он, вероятно, все еще в Восточной Сибири. Куда он собирался пойти? Аляска? Да, точно. Даже если бы у него было силы на двоих мужчин.

На мгновение его мысли вернулись к Старому Псу. Выбралась ли остальная команда из Сибири? Или Старый Пес сдался до того, как они смогли взлететь? И если да, то где был Макланахан? Ормак? Венди и остальные? Они тоже были здесь? Или Советский Союз уже “разобрался” с ними? Он отбросил эту мысль. Если бы случилось последнее, он мог только представить … Промелькнули проблески тех последних мгновений, какими бы туманными они ни были.

Нет, решил Люгер, они, должно быть, выбрались.

Он был единственным, кто этого не сделал.

Подавленный этой мыслью, Люгер осмотрел большую часть комнаты. В ногах его кровати не было таблицы состояния, к сожалению. Это могло бы многое рассказать ему о нем самом. Тем не менее, это не означало, что он не мог узнать о себе сам. Он услышал голоса, доносящиеся из-за пределов комнаты. Он не хотел, чтобы его поймали, когда он бродил по палате, но он должен был познакомиться с этой палатой, а затем проскользнуть обратно в постель — тогда, по крайней мере, он мог бы придумать способ сбежать, пока его тело отдыхало. В конце концов, ему понадобятся силы, чтобы противостоять допросам, которые, как он знал , его ждут. Люгер пересчитал другие кровати, отметил другие дверные проемы, нашел шкафчики и раковины, ванную и шкафчик с лекарствами. Идеальный. Кради что-нибудь при каждом удобном случае, прячь под матрасом — никогда не знаешь, что можно использовать в качестве оружия, средства побега или сигнального устройства.

С трудом, нетвердой походкой он добрался до шкафа и попробовал первую большую ручку из нержавеющей стали. Заперт. Он попробовал другой, и этот открылся. Хорошо, давайте посмотрим, что у нас есть.

“Да! ” раздался голос с кровати справа от него. “Держись! Стойте, еево! ”

Голос испугал Люгера, и он отшатнулся назад, отскочил от соседней кровати и упал вперед. Его челюсть ударилась о холодный линолеум с такой силой, что потекла кровь и звездный дождь застилал ему зрение.

Мужчина продолжал визжать: “Эй! Врахчья! Да! Пахзахвате быстрей, кавониебудь, не помахщь!”

Его голова раскалывалась, Люгер сказал: “О, заткнись, ладно?” Его голос был скрипучим и хриплым, едва слышным. Встревоженный русский в шоке посмотрел на Люгера, что-то пробормотал, затем продолжил кричать еще громче, больше от страха, чем от предупреждения. Люгер вытер кровь с подбородка из довольно глубокой раны - и внезапно был ослеплен, когда в палате полностью включился свет. От света у него кружилась голова ... он был слаб.

Две пары сильных рук подняли Люгера с пола и оттащили обратно к его кровати. Он не мог видеть, кто нес его, но он мог слышать их голоса, и они казались удивленными, а не сердитыми. Его без усилий подняли обратно на кровать, и они надежно удерживали его руки и ноги на ней, очевидно, не понимая, что у Люгера не было сил сопротивляться, даже если бы он захотел. Несколько минут спустя он почувствовал неизбежный укол иглы в руку. В этом тоже не было необходимости — его напряжение оставило его полностью опустошенным.

Через несколько секунд он снова был без сознания.

* * *

“Добро пожаловать обратно в страну живых, лейтенант Люгер”.

Дэвид Люгер открыл глаза. Его зрение было затуманенным, и он не мог пошевелить руками, чтобы очистить их. После того, как была отдана команда на русском, кто-то вытер ему глаза холодной мочалкой, и он смог сосредоточиться.

Он увидел двух врачей, двух медсестер и мужчину в гражданской одежде — военной формы поблизости не было. Одна медсестра измеряла пульс и кровяное давление, в то время как другая копировала показания в медицинскую карту. Когда они закончили, медицинский персонал был отпущен, и дверь за ними закрылась.

“Вы слышите меня, лейтенант Люгер?” спросил мужчина в штатском. Люгер заметил, что его пальто длиной до щиколоток было из дорогой черной кожи, а воротник белой рубашки под ним был чистым и накрахмаленным, с золотой застежкой под виндзорским узлом галстука. Взгляд Люгера вернулся, чтобы встретиться с глазами мужчины, которые были ярко-голубыми, с морщинками в уголках. Но лицо было точеным, челюсть твердой, шея тощей — шея бегуна, как называли ее полковники на базе ВВС Форд. Не кабинетный жокей.

“Как вы себя чувствуете, лейтенант?” Слова были отрывистыми и точными, с едва заметным акцентом. “Вы меня хорошо слышите, лейтенант?”

Люгер решил не отвечать. Он не собирался отвечать. Точка. Уроки, преподанные в Школе выживания ВВС для допросов - центре подготовки к сопротивлению — “Лагере военнопленных” — военно—воздушной базе Фэйрчайлд, Вашингтон, в основном были давно забыты, но один урок остался - держи рот на замке. Попасть в ловушку к умным дознавателям - это то, чего никогда не забудет ни одна служебная собака.

“Пожалуйста, ответьте мне, лейтенант”, - сказал штатский. “Врачи сказали, что вы здоровы и способны реагировать, но только вы можете сказать нам, удовлетворяются ли ваши потребности. Ты достаточно здоров, чтобы поговорить со мной?”

Ответа нет.

Парень казался встревоженным, но не сердитым. “Очень хорошо. Я вижу по выражению вашего лица, что вы можете понять меня, но предпочитаете не отвечать. Итак, говорить буду я: Вы находитесь в больнице в Сибири, местоположение которой мне не разрешено вам раскрывать. Ты был здесь много месяцев. Мы заботились о вас, как заботились бы о советском воине, за исключением того, что никто не был уведомлен о вашем присутствии здесь.

“По приказу начальника штаба вооруженных сил Союза Советских Социалистических Республик я здесь, чтобы сообщить вам, что вы являетесь пленником народа СССР. Вы не являетесь военнопленным в соответствии с Женевскими конвенциями, но являетесь узником преступлений против государства и народа. Ты понимаешь?”

Люгер снова не ответил, но он услышал перечень обвинений против него: “Вам предъявлено четырнадцать пунктов обвинения в преступном убийстве, один пункт обвинения в покушении на убийство, умышленное уничтожение государственной собственности, умышленное уничтожение частной собственности, нарушение суверенитета государства и стремление развязать войну против народа Советского Союза, среди других несколько меньших преступлений. Поскольку природа ваших преступлений не поддается публичному суду, и поскольку вы были смертельно больны и так долго находились в больнице, был созван военный трибунал без вашего присутствия, были представлены доказательства, вынесен приговор и вынесен приговор — смертный ”.

Люгер слушал вполуха, уставившись в угол комнаты, чтобы отвлечься от слов этого человека, но “смертный приговор” заставил его вперить взгляд в лицо этого человека.

Смертный приговор?

У Люгера пересохло во рту, а сердце тяжело забилось. Его кровяное давление повышалось, он чувствовал это, но впервые с тех пор, как он пришел в сознание, он был искренне, по-настоящему напуган. Он попытался думать — быстро — даже в ярком свете фонарей и незнакомой обстановке. Внешне он изо всех сил старался оставаться невозмутимым. Он пережил взрыв бензовоза, который, как мы надеялись, позволил его товарищам по команде добраться до конечного пункта назначения Нома, Аляска, только теперь, когда ему сказали, что он все равно умрет.

Что ж, он был готов умереть, когда оставил Старого Пса ... Так какая разница, если он умрет сейчас?

Гражданское лицо продолжило без всякого выражения: “Поскольку преступник, признанный виновным в убийстве и приговоренный к смертной казни в Советском Союзе, отказывается от всех прав, у вас нет права на апелляцию ни к советскому правительству, ни к какому-либо другому правительству, и мы не обязаны уведомлять кого—либо еще о приговоре - и фактически мы этого не сделали. Из-за тяжести ваших преступлений и деликатного характера совершенных вами деяний у вас может не быть возможности отсрочить, помиловать или смягчить наказание. Приведение в исполнение вашего наказания нельзя откладывать ни по какой причине, даже для психологической оценки или для того, чтобы дождаться полного заживления ваших травм. Окончательное рассмотрение вашего дела будет проведено нашими гражданскими коллегами - всего лишь формальность, пожалуйста, поймите, — затем будут вызваны свидетели и выбрано место казни. В течение семи дней это будет сделано ”. Мужчина сделал паузу на несколько ударов сердца, затем добавил: “Смерть наступит от расстрельной команды из семи человек, традиционного способа казни для человека, осужденного за тяжкие преступления против вооруженных сил”.

Люгер пытался скрыть страх, который, наконец, охватил его, страх, сильно отличающийся от переполненной адреналином храбрости, которую он проявил в те последние минуты миссии "Старый пес". Тогда он рискнул, не зная, каким будет результат его действий, если таковой вообще будет. Теперь он знал. Исход был предопределен. Он все равно собирался встретиться лицом к лицу со смертью.

Или был им? Он избегал взгляда мужчины, все время пытаясь думать. Если они собирались казнить его, почему они не сделали этого раньше? Зачем проходить через все трудности, пытаясь вылечить его, держать его в этой больнице только для того, чтобы убить его?

Нет, Советы имели в виду что-то другое. Они собирались пытать его, судьба, которая часто хуже смерти, в зависимости от методов. Они будут заниматься этим неделями, возможно, месяцами. Они не стали бы сидеть сложа руки из-за элементарной Женевской конвенции вроде имени, звания, серийного номера. Черт возьми, они уже знали его имя и звание. Он понял, что он был призом, и они собирались использовать его. Они пытались вытянуть из него все, что могли — информацию о Стратегическом воздушном командовании, о “Стране грез” — сверхсекретном военном объекте в Неваде, которым руководил генерал Брэд Эллиот, где идеи становились реальностью, теории — машинами и оружием, - или даже то, что он знал о SIOP, Едином интегрированном оперативном плане, разработанном США для ведения Третьей мировой войны.

Люгер понял, что он был больше, чем призом. Он был их подопытным кроликом, их лабораторной крысой …

Русский гражданский увидел задумчивый взгляд Люгера и с трудом подавил улыбку. Он знал, о чем думает американец. Вот он, беспомощный, на больничной койке … Взвешивает свои возможности, рассматривает свои шансы, оценивает свою жизнь. Зависим от них. Да, решил он, Люгер в конце концов заговорит. Возможно, он был крутым ублюдком на базе в Анадыре, но у каждого есть свой предел. Даже американцы. Иногда особенно американцы. И "Люгер" бы сломался.

И что после этого? Начнется промывание мозгов. Штатский с нетерпением ждал этого . В конце концов, это было одно из его фирменных блюд, имевшее звездный послужной список успеха.

“Если вы поговорите со мной, объясните свои обстоятельства и согласитесь сотрудничать в нашем расследовании”, - монотонно продолжал мужчина, “трибунал, возможно, проявит к вам некоторую снисходительность, возможно, заменит ваш приговор тюремным заключением. Они могут решить уведомить ваше правительство о том, что вы живы, чтобы можно было организовать обмен пленными. Я не могу ничего из этого гарантировать — все зависит от вашей готовности сотрудничать.

“Но я скажу вам, что сейчас не время для молчания, бравады или неуместного героизма, лейтенант. Ты один и далеко от дома. Даже твоя команда сочла тебя мертвым”.

При этих словах глаза Люгера сузились — он знал, что это ложь. Эти ублюдки оказались не такими умными, как они думали.

“Суд в чужой для вас стране приговорил вас к смертной казни. Вы один, лейтенант Люгер. Сохраняй молчание, и ты останешься один. Поговорите со мной, лейтенант. Если вы этого не сделаете, вы потеряете свою личность - и, в конечном счете, свою жизнь. Неужели жизнь для тебя так мало значит?”

По-прежнему нет ответа.

Мужчина продолжил с каменным лицом. “Я не прошу вас раскрывать военные или государственные секреты, лейтенант Дэвид Люгер. Мы уже знаем о вас довольно много. Честно говоря, я сомневаюсь, что вы можете сообщить нам что-нибудь действительно ценное. Было бы жаль, если бы ты подвергался любым... трудностям напрасно”.

Снова никакого ответа. Люгер облизнул губы и попытался пошевелить руками — они были надежно пристегнуты к краям кровати. Этот человек только что выдал свои истинные намерения, напомнил себе Люгер — они собирались пытать его. Все эти разговоры о казни были чушью собачьей.

“Мы можем начать с вашей даты рождения, лейтенант. Сколько тебе лет?” Тишина. “Давай, давай, лейтенант. Конечно, ваш возраст не имеет военного значения для Советского Союза. Согласно вашему кодексу чести, вы можете сообщить дату своего рождения, как это делает Международный Красный Крест. Какая у вас дата рождения, лейтенант?” Ответа нет.

Настроение мужчины внезапно омрачилось. Он придвинулся на несколько дюймов ближе к лицу Люгера. Он сунул руку в карман, достал маленький круглый металлический контейнер и поднял его так, чтобы Люгер мог его хорошо разглядеть.

“Вы знаете, что это такое, лейтенант?” - спросил мужчина низким, рокочущим, угрожающим тоном. “Это желе с ментолом. Поднеси немного к носу, вот так. ” Мужчина отвинтил колпачок, окунул в него указательный палец и грубо размазал небольшое количество жидкости по верхней губе Люгера. Даже сквозь желе палец мужчины казался ледяным. Желе пахло несвежей, острой травой — несомненно, в него подмешали наркотик, возможно, легкий галлюциноген, такой как ЛСД. Запах был достаточно сильным, чтобы у Люгера заслезились глаза — или это было от желе? “Это дано тем, кто должен работать в этом месте, потому что это отфильтровывает зловоние смерти. Заключенные приходят сюда умирать, лейтенант. Немногие заключенные покидают это место живыми ... или целыми человеческими существами. Ты можешь провести последние семь дней своей жизни здесь, просто еще один из дышащих трупов, или ты можешь прекратить эту детскую игру в Джона Уэйна и поговорить со мной ”.

Мужчина — Люгер все еще не знал его имени или забыл его — отступил назад, но не сводил глаз с Люгера. “Продолжайте это упорное молчание, и вы нам не понадобитесь, - сказал он, - и в этом случае мы либо будем вынуждены попытаться заставить вас говорить, либо, если это окажется слишком утомительным, мы просто устраним вас. В любом случае, ты умрешь в течение семи дней. Поговори с нами как солдат и как мужчина, и мы будем относиться к тебе как к солдату и пощадим твою жизнь ”.

Люгер закрыл глаза, пытаясь блокировать гамму эмоций, захлестнувших его. Люгер знал, что парень играет с его разумом, пытаясь заставить его сделать этот первый шаг … Одно слово, Дэйв, и ты не сможешь отступить. Одно слово влечет за собой другое, затем еще несколько, затем, в конце концов, пустая болтовня, затем беседа по существу. Вспомни свои тренировки с военнопленными. Вспомни свою страну, членов своей команды, вспомни Старого Пса...

“Я приказываю вам ответить мне, лейтенант!” - крикнул мужчина. Люгер подскочил от внезапного звука и попытался сфокусировать взгляд на своем похитителе. “Я проявляю к тебе уважение, потому что ты солдат и профессионал — окажи мне такую же любезность. Назови мне дату своего рождения, простая просьба, и я позабочусь о том, чтобы твой приговор был отложен на месяц. Откажи мне, и я брошу тебя волкам, которые ждут снаружи. Они не видят в тебе офицера и летчика — они видят в тебе жесткий кусок мяса, который нужно размягчить, для твоего же чертова блага, ты, дурак. Если я выйду за эту дверь несчастной, твои дни будут сочтены ...”

Пульс Люгера участился, дыхание стало затрудненным. Он пытался не обращать внимания на то, что говорил этот сукин сын, но его разум ... был затуманен. Его нейроны не работали с обычной скоростью. Должно быть, они накачали его наркотиками. На самом деле, вероятно, его накачивали наркотиками во время выздоровления. Он тяжело сглотнул, пытаясь сосредоточиться, пытаясь обдумать свои варианты, если таковые имеются. Но его мысли были спутанными, усталыми,,

Терпение его похитителя лопнуло. “Пошел ты к черту, Люгер”, - сказал мужчина низким, убийственным тоном. “Почему я должен проявлять к тебе хоть какое-то уважение? Вы вторглись в мою страну. Вы напали на мой народ, вы разрушили мою землю, вы нарушили мои права, ” прошипел он, его лицо становилось все мрачнее и мрачнее. “И все же вы лежите здесь, на чистой, теплой больничной койке, получая помощь от врача, который в противном случае мог бы заботиться о советском гражданине. Ты не заслуживаешь ничего из этого, ты слышишь меня? Ничего из этого!”

Мужчина нашел на соседнем столе набор больничных ножниц — Дэйв не осознавал несоответствия того, что эти ножницы были так удобны — и начал срезать бинты, покрывающие правую ногу Люгера. “Ты не заслуживаешь этих бинтов… эта повязка...” Он обнажил правую ногу Люгера. “Боже мой, посмотри на это! Они поставили тебе искусственную коленную чашечку! Советский гражданин должен годами ждать подобной операции, если ему посчастливится вообще попасть в больницу! Что ты сделал, чтобы заслужить такое обращение? Ничего! Ничего! ”

Ослабевшая правая нога Люгера дернулась, когда он почувствовал холодную сталь ножниц сбоку от своего колена и острый, как бритва, край, впивающийся в шов. “Клянусь Богом, я этого не потерплю! Меня не волнует, буду ли я наказан за это, но мертвецу не нужна коленная чашечка!”

Люгер громко вскрикнул, почувствовав, как первый шов разорвался. Он попытался высвободить ногу, чтобы оттолкнуть мужчину, но его похититель держал ногу, как плотник держит кусок дерева.

“Верни нам то, что ты украл у нас, ты, американская свинья!”

Его нога начала дергаться в конвульсиях, отбиваясь от ремней безопасности.

Мужчина разорвал второй шов, и Люгер закричал — не от боли, а от страха, что этот парень собирается вскрыть всю его ногу…

На этот раз, однако, на его крик ответили криком из дверного проема, когда врачи и медсестры ворвались в палату. Ножницы исчезли из поля зрения, и мужчину вывели из комнаты. Люгер слышал, как он кричал: “Семь дней, ты, грязная свинья! Семь дней, и ты мертв! Семь дней!”

Врачи и медсестры лихорадочно осматривали правую ногу Люгера. К удивлению Люгера, доктор сказал по-английски: “Не волнуйтесь, товарищ. Он не причинил серьезного вреда. Существует опасность заражения, но у нас кровотечение под контролем ”. Люгера убедили откинуться назад и не обращать внимания на боль, когда к кровати принесли антисептик и швы.

“Он ... он сумасшедший?” Люгер ахнул. “Он убьет меня?”

Доктор, казалось, не был удивлен, услышав речь Люгера. Доктор оглянулся, как будто проверяя, надежно ли закрыта дверь, затем тихо сказал: “Он здесь главный … Я не могу сказать больше.

“Вот сукин сын”, - пробормотал Люгер. “Сукин сын”. Его трясло. Прикосновение этих лезвий, звук разрываемой плоти, жуткое ощущение его теплой крови, текущей по коже …

“Расслабься, товарищ, расслабься”, - успокаивающе сказал доктор. “Моя миссия - исцелять, а не причинять вред”. Люгер не заметил, что английский врача был таким же точным, как и у следователя. Он поднял шприц с прозрачной жидкостью. “Это поможет тебе расслабиться ...”

“Нет!” Люгер прохрипел. “Никаких наркотиков! Мне не нужны наркотики ...!”

Шприц исчез из поля зрения. “Очень хорошо, товарищ”, - сказал доктор. “Если ты настаиваешь. Но тебе действительно нужно отдохнуть. Ты можешь расслабиться?”

Грудь Люгера вздымалась, глаза расширились от гнева и страха, но он сумел кивнуть. “Да ... Но никаких наркотиков, тем не менее. И вытри эту гадость у меня из-под носа. Я думаю, он пытался накачать меня наркотиками ”.

“Как пожелаете”, - ответил доктор, вытирая желе, все время делая мысленные заметки о своем пациенте. Если Люгер был обеспокоен наркотиками в желе, это указывало на пару вещей: он был в здравом уме, и он уже был параноиком, придумывая мрачные сценарии своей “судьбы”. Хорошо, это было именно так, как хотел доктор. Он увидел глаза Люгера, в которых тот благодарил его, когда был вытерт последний кусочек желе. Поблагодарить его было первым шагом, доверять ему - следующим. Это был процесс создания, хотя иногда и медленный, в зависимости от предмета. Американские летчики вроде этого, ну, иногда они были жестче. Как пойманные призраки. Но в конечном итоге большинство обратилось. Особенно если они связаны со своим контролем, что было работой доктора. А если бы они этого не сделали, что ж …

“Я постараюсь присутствовать, если майор Тересов —” Доктор остановился, закрыв рот, как будто он только что совершил ужасную ошибку.

“Тересов? Майор Тересов?” - Спросил Люгер. Теперь на лице американца была улыбка. “Так его зовут? Тересов? Он из КГБ?”

“Я не должен больше ничего говорить.

“Он из КГБ?” - Спросил Люгер.

“Вы не слышали его имени от меня”, - сказал доктор. “Ты не слышал это от меня”.

“Не волнуйся. Я никому не скажу ”.

Доктор, казалось, испытал облегчение. Он протянул руку, и Люгер пожал ее. “Я - Петир Камински”.

“Ты поляк?”

“Да”, - ответил доктор. “Из Легницы, недалеко от границы с Германией. Меня привезли сюда, в Сибирь, пять лет назад … как ты это произносишь, ‘похищенный’? Да — в Шанхае.”

“Дэвид Люгер, ВВС Соединенных Штатов—” Люгер остановился, поняв, что говорит слишком много, — но доктор тоже был прославленным заключенным, подумал он. Он должен был выяснить, был ли он таким реальным, каким казался. Кроме того, они, похоже, уже знали, что он служил в ВВС. “—Сила”, - закончил Люгер. “Я думаю, мы оба довольно далеко от дома”.

“Я должен идти”, - сказал доктор и заговорщически наклонился к Люгеру. “Эта комната сейчас не ... прослушивается, но, поскольку ты сейчас не спишь, она будет прослушиваться, поэтому мы должны быть осторожны в наших разговорах. Я принесу кое-что, что заглушит наши голоса ”. Доктор хитро подмигнул Люгеру. “Я делал это раньше”. Затем он поднял шприц и выдавил его содержимое на стену за кроватью. “Веди себя сонно, иначе у них могут возникнуть подозрения. Я постараюсь помочь тебе. Будь осторожен с Тересов. Не доверяй никому. Я вернусь. Будь храбрым”. И доктор быстро удалился.

Люгер откинулся на спинку кровати после ухода доктора, чувствуя себя более опустошенным, чем когда-либо, но с проблеском надежды, за которую он цеплялся изо всех сил. Здесь, в центре Сибири, был сообщник, доверенное лицо.

Или был там? Откуда ты вообще мог знать? Как ты мог быть уверен, что это не было просто очередной игрой разума? Люгер, замерзший и ноющий с головы до ног, никогда не чувствовал себя таким одиноким - или неуверенным — за все свои двадцать шесть лет.

Может быть, у нас все еще был шанс выжить …

* * *

“Доктор Петир Камински” вошел в свой кабинет несколькими минутами позже. Внутри находились два человека в штатском, а Тересов сидел за своим столом с наушниками на одном ухе. Тересов встал по стойке "смирно", когда вошел Камински, иначе известный как генерал КГБ Виктор Габович. Тересов спросил по-русски: “Как все прошло, сэр?”

“Лучше, чем я когда-либо надеялся”, - ответил генерал Габович, забирая стол у Тересова. “Молодому дураку не терпелось поговорить со мной — он практически поцеловал мне руку, когда я сказал ему, что буду присматривать за ним. Один, может быть, два дня, и он будет предан. Это правда — американцы безоговорочно доверяют врачам. Вы могли бы отпилить ему всю ногу, но в конце концов он расскажет мне всю историю своей жизни просто потому, что я кажусь врачом ”.

“Он сказал вам что-нибудь еще, сэр?”

“Если бы я начал допрашивать его, он бы заподозрил меня”, - сказал Габович. “Нет, но он заговорит, когда будет готов. Он молод, напуган, и в противном случае ему грозит смерть. Какой у него будет выбор?”

“Значит, мы действуем по плану?”

“Да”, - ответил Габович. “Закачайте усыпляющий газ в его комнату через пять минут — только в малой дозе. Тогда разбуди его через два часа. Он будет думать, что один день уже прошел. Ты допросишь его еще немного, потом я вернусь и посмотрю, что он может сказать. Чем ближе мы подходим к дню его ‘казни’, тем больше он будет говорить. Через пять дней, не более чем через шесть, он будет готов к переезду.

“Переезжать?” Недоверчиво повторил Тересов. “Сэр, вы все еще планируете отвезти его в Институт Физикоус?”

“Конечно”, - ответил Габович. “Люгер - авиационный инженер, почетный выпускник Военно-воздушной академии, высококвалифицированный член летного экипажа, опытный штурман Стратегического воздушного командования, и его последним назначением был Центр аэрокосмических вооружений высоких технологий. Если мы задействуем Люгера, не разрушая его интеллект, он может предоставить достаточно информации, чтобы вывести Физикоуса в лидеры в области новых авиационных технологий. Это будет разведывательный переворот века — мы можем превратить ”Физикоус" в более крупное авиаконструкторское бюро, чем "Сухой" или "Микоян-Гуревич".

“Но Литва становится зоной боевых действий”, - сказал Тересов. “Движение за независимость там набирает слишком большой импульс - и привлекает слишком много внимания. Физикоус может легко подвергнуться опасности ”.

“Мы никогда не потеряем Физикуса”, - сказал Габович. “Партия никогда этого не допустит. Я думаю, мы никогда не потеряем страны Балтии, но даже если это произойдет, Физикоус всегда будет принадлежать Советскому Союзу, как штаб Балтийского флота в Риге и база бомбардировщиков "Туполев-92" в Таллине. Мы построили эти места — они принадлежат нам навсегда ”.

“Вы готовы поставить на это все, сэр?” - Спросил Тересов. “Конструкторское бюро Физикуса через несколько лет переводится в Калининград — возможно, ”Люгер" следует перевести туда или оставить здесь, в Москве ..."

“Нам ничего не угрожает”, - повторил Габович. “Это движение за независимость в конечном итоге вымрет”.

Генерал Габович был слеп, подумал Тересов, доверяя другой организации или подразделению свою собственную безопасность. “Но, сэр.

“Люгера можно переместить достаточно быстро, если того потребует ситуация — до тех пор его место в Вильнюсе”, - настаивал Габович. “Я позабочусь об этом. Правительство настаивает на том, что Вильнюс и Институт Физикуса находятся в безопасности — все аппараты КГБ были переведены туда, — так что я могу этому доверять ”.

“Да, сэр”, - сказал Тересов. Габович принял решение — казалось, его было не переубедить. “Теперь, что касается Люгера...”

“Теперь он перестает существовать как Люгер, за исключением ‘Камински’, - сказал Виктор Габович. “Отныне он будет известен под своим личным именем, 41 dash Zulu. Мы немедленно начнем цикл дезориентации. Разбуди его через два часа для первого сеанса, затем усыпи его снотворным, затем разбуди его через два часа. Он будет думать, что прошел еще один день. Через двенадцать часов он будет умолять нас не казнить его — если он продержится так долго ”, - усмехнулся он.

Самолет совместной службы V-22 Osprey

ОДИН

На БОРТУ КОРАБЛЯ ВМС США ВЛАДЫЧИЦА ДОЛИНЫ"

У БЕРЕГОВ ЛАТВИЙСКОЙ РЕСПУБЛИКИ

29 НОЯБРЯ, ГОДЫ СПУСТЯ, 12:33 по ЛАТВИЙСКОМУ времени (06:33 по восточному времени)

Приготовьтесь к командному запуску”, - передал по внутренней связи полковник ВВС Пол Уайт. “Всем палубам приготовиться к рок-н-роллу”. Капитан Джозеф Маркетти, старший офицер корабля, стоявший рядом с Уайтом, посмотрел на своего коллегу с удивлением и испугом. Рок-н-ролл? Ситуация должна была стать критической очень, очень быстро.

Полу Уайту был пятьдесят один год, но, как он сам охотно признавал, капризно, всего семнадцать или восемнадцать. И он не мог бы быть более неуместным, чем на этом корабле — или веселиться больше, чем если бы у него был пропуск в Диснейленд. Именно в такие моменты Уайт тосковал по навыкам пилотирования и боевым нервам, необходимым для того, чтобы погрузиться по колено в действие. Хотя на протяжении многих лет он разрабатывал тренажеры для Стратегического авиационного командования и других организаций, он никогда не получал летного рейтинга и не видел боевых действий — но любой, кто летал на его модифицированных суперреалистичных симуляторах на базе ВВС Форд, мог бы поклясться, что они только что были в бою, когда закончили изнурительную сессию.

Его текущее задание в Агентстве поддержки разведки — агентстве поддержки директора Центральной разведки — также не считалось боевым заданием, но если что-то пойдет не так в этой миссии, или если их обнаружат, они могут быть так же мертвы, как если бы они были в середине Третьей мировой войны.

Офицер-ветеран Военно-воздушных сил с двадцатидевятилетним стажем находился на мостике того, что должно было быть самым необычным судном в мире, как и подобает одному из самых преданных, но необычных людей в мире. USS Valley Mistress был морским спасательным судном и глубоководным строительным судном, зарегистрированным под флагом США. Официально хозяйкой была частью У.Готовый резервный флот S. Navy, арендованный у частной компании из Лароуза, штат Луизиана, но в течение последних нескольких месяцев он был отстранен от своих обязанностей в резерве и находился в “частном контрактном” рейсе в северную Европу, выполняя различные задания в Финляндии, Швеции, Германии, Польше и даже Содружестве Независимых Государств, или СНГ - том, что раньше было известно как Советский Союз. Триста двадцать футов в длину, шесть футов в ширину, с осадкой двенадцать футов и проявляется экипаж из двадцати, хозяйка приняла немалое количество миль на рейсах по всему миру.

Первоначально буксир нефтепромысловой поддержки, Mistress был переоборудован в подводное строительное, аварийно-спасательное судно с добавлением большого стального герметичного корпуса на средней палубе, специально предназначенного для поддержки глубоководного спасательного аппарата ВМС, или DSRV, который был его основным назначением в резервном флоте ВМФ. Госпожа также щеголяла тридцатипятитонным краном на корме главной надстройки, якобы для погрузки и разгрузки DSRV, и у нее была большая вертолетная площадка на хвостовой части, такая большая, что борта площадки нависали над планширями корабля и на несколько футов позади транца. Ее корпус был укреплен льдом, чтобы иметь возможность работать в Арктике и Антарктике, и в корпусе был добавлен герметичный аварийный люк, позволяющий поднимать и опускать DSRV или водолазов в герметичных костюмах непосредственно внутри корпуса. Три больших дизеля мощностью четырнадцать тысяч тормозных лошадиных сил разгоняли трехтысячелетнее судно водоизмещением пятьсот тонн со скоростью двадцать узлов; управляемые компьютером стабилизаторы обеспечивали относительно плавный ход во всех водах, кроме самых коварных; а боковые подруливающие устройства и сложный навигационно-электронный комплекс позволяли судну с большой точностью находиться в любом месте вблизи места спасения или обнаруживать затопленные объекты на глубине до двух тысяч футов.

Пол Уайт не был ее шкипером — в несекретном манифесте он значился как казначей, отвечающий за все, от покупки воды в порту до заполнения таможенных формуляров, — но он любил это судно так, как будто был его хозяином. Это было странное и всепоглощающее чувство гордости за человека из Вайоминга, который никогда не был у моря и не владел лодкой, вся карьера которого прошла в Военно-воздушных силах Соединенных Штатов, где он проектировал и создавал механические и электронные устройства для экипажей самолетов. Его особым талантом было создавать... вещи. Он увлекался гаджетами, большими и маленькими.

А Хозяйка долины была самым большим и лучшим гаджетом Пола Уайта из всех.

Судно и полковник Уайт в качестве его оперативного командира были известны под кодовым названием "СУМАСБРОДНЫЙ ВОЛШЕБНИК". Истинное предназначение судна: ведение нетрадиционной войны, прямое действие, разведка, борьба с терроризмом, внешняя внутренняя оборона и специальные спасательные операции для поддержки Национального командования и объединенных военных командований по всему миру. Это было одно из четырех океанских судов, модифицированных Уайтом и тайно эксплуатируемых Агентством разведывательной поддержки, “специалистами по устранению неполадок" ЦРУ.” Когда ЦРУ понадобилось больше огневой мощи, чем они обычно использовали, но не хотело напрямую привлекать военных, оно обратилось к Агентству поддержки разведки. Когда ISA требовалось быстро и эффективно выполнить сложную работу, она обращалась к СУМАСБРОДНОМУ ВОЛШЕБНИКУ.

Хотя она вполне могла действовать как спасательное судно — она уже заработала несколько миллионов для своей несуществующей луизианской спасательной компании, неожиданный бонус для казначейства правительства США, — она не делала этого сейчас. Хозяйка долины перевела свой DSRV на другое грузовое судно, на этот раз судно под флагом Италии Bernardo LoPresti, которое было нанято Агентством разведывательной поддержки для выполнения функций Долина хозяйки корабль поддержки, которые тайно взяли на борт совсем другого рода грузов: шесть миссии конкретных грузовых контейнеров или MISCOs, и CV-22 молоток проложить наклона Ротора специальных операций воздушных судов, то теперь, расположенный в СГА палаты и готов к работе.

Ее нынешняя секретная миссия: офицер литовского происхождения в преимущественно белорусском подразделении Армии СНГ в Литве, который в течение нескольких месяцев передавал военные и государственные секреты ЦРУ. Его обнаружили, и теперь ему грозила опасность быть схваченным. В рамках его сделки с двойным агентом США согласились освободить его любыми средствами, когда придет время.

Это было оно.

“Дай мне нисходящую связь с ”ПЭТРИОТА", Карл", - сказал Уайт своему офицеру по операциям, майору ВВС Карлу Ноултону. “Скажи отделу разведки, чтобы были наготове”.

Шкипер "Хозяйки" наблюдал и слушал, как Уайт отдавал приказы — хотя Маркетти был командиром судна и в целом руководил всей миссией, именно Уайт руководил этим шоу.

“Вы поняли, босс”, - небрежно ответил Ноултон, затем передал приказ в отдел разведки. Экипаж ВВС уже давно отказался от традиционной военной вежливости во время развертывания — фактически, ни в ком на борту нельзя было легко узнать военных. Они носили гражданскую рабочую одежду, а не униформу, и некоторые щеголяли длинными волосами и жидкими бородами. Их военные удостоверения личности находились в потайном сейфе в инженерном отсеке и не будут повторно выданы экипажу, пока они не вернутся в порт приписки в Киттери, штат Мэн.

Несколько мгновений спустя на мостике зазвонил телефон. Уайт поднял трубку сам: “Мостик, Уайт слушает. Вперед, ПАТРИОТ”.

По радиоканалу были слышны щелчки защищенной радиосвязи: “Это диспетчер PATRIOT S-3. Далее следует описание сюжета радара. Сюжет описывает основные данные миссии.” PATRIOT был самолетом НАТО E-3B с радаром системы АВАКС, находившимся на орбите над Балтийским морем между Польшей и Швецией. Мощный радар самолета мог отслеживать сотни самолетов и судов на многие мили во всех направлениях, а затем передавать эти оцифрованные данные непосредственно экипажу Уайта на "Хозяйке долины" . Несмотря на то, что Варшавский договор распался, Восточная Германия пала, а Советский Союз распался на множество фрагментов, самолет радиолокационного наблюдения НАТО по-прежнему двадцать четыре часа в сутки патрулировал над Восточной Европой, отслеживая самолеты и суда за горизонтом и сопоставляя информацию с гражданскими и военными источниками. Холодная война, возможно, и закончилась, но знаменитые слова президента Рональда Рейгана “Доверяй, но проверяй” стали новыми лозунгами в отношениях между Западом и Востоком в 1990-х годах.

Текущая политическая ситуация в старом СССР была запутанной, сложной и чрезвычайно опасной. Новое Содружество Независимых Государств (СНГ) пришло на смену СССР в 1992 году, но новое образование было скорее сборищем препирающихся министров, чем каким-либо настоящим союзом. Красная Армия распалась, раскололась по этническому или религиозному признаку, но расколы были несправедливыми и разрушительными: в Российской армии оказалось большинство квалифицированных техников и почти все офицеры, но никто не захотел выполнять “черную” работу, в то время как в армиях Беларуси (Белоруссия), Украины и Казахстана — трех самых могущественных членов СНГ, помимо России, — осталось мало хорошо обученных, знающих лидеров, но много солдат с низкой технической подготовкой или формальным образованием. Сказать, что это был беспорядок, было бы преуменьшением.

Но у всех четырех республик все еще была одна общая черта: ядерное оружие.

Несмотря на первоначальное обещание Содружества уничтожить свое межконтинентальное оружие, переместить все тактическое вооружение вглубь России или на склады, а оставшееся передать под совместное командование, ни одна республика не была готова отказаться от ядерного оружия внутри своих границ, если другие республики не откажутся от него первыми. В результате никто от них не отказался. Все четыре республики — Беларусь, Украина, Казахстан и Россия — обладали ядерным оружием межконтинентальной дальности и опытными солдатами, чтобы им пользоваться.

Официально роль правительства Соединенных Штатов в отношении молодого Содружества была проста: поощрять демократические реформы и свободный рынок, но в остальном руки прочь. Содружество обязалось придерживаться договоров, уже действующих между США и бывшим СССР, и на данный момент это удовлетворяло Белый дом. Были начаты переговоры о новых торговых соглашениях между Содружеством, отдельными штатами и США и другими странами в рамках подготовки к полному дипломатическому признанию и снятию всех торговых барьеров. Мировые рынки с нетерпением ожидали появления миллионов новых потребителей, высвобождаемых республиками; казалось, все были готовы не обращать внимания на обесценившийся, почти ничего не стоящий рубль (принятая валюта СНГ) и держать пари, что будущее будет намного светлее.

В частном порядке Белый дом чувствовал себя совсем по-другому: следить за ядерным оружием и передвижениями войск во всех республиках-членах Содружества и разрабатывать стратегии и доктрины для борьбы с возможным распадом Содружества и потерей централизованного контроля над ядерным арсеналом каждой республики. Для Центрального разведывательного управления это означало активизацию тайных операций в различных республиках, особенно в стратегически и политически важных государствах Балтии.

Вот тут-то и вступили в игру Пол Уайт и СУМАСБРОДНЫЙ ФОКУСНИК.

Оператор радара на борту "ПАТРИОТА" зачитал свое местоположение, высоту, траекторию наблюдения, дату и время группы наблюдения и состояние своего оборудования - все в закодированном формате, даже по защищенному каналу защиты от подслушивания - затем продолжил: “Ближайшее судно, представляющее интерес, находится вне вашего левого луча, дальность три целых одна десятая морской мили, возможно, судно ELINT. Многочисленные суда меньшего размера во всех квадрантах, по-видимому, стоят на якоре, дрейфуют или пришвартованы к навигационным средствам, ни одно из которых не считается опасным для миссии. Крупнейшее судно на предполагаемой траектории полета подтвердило идентификацию как паром Baltic Star . Дополнительное судно, ЛоПрести, находящийся к западу-северо-западу от вашей позиции, должен встретиться с вами примерно через двенадцать часов. В это время он как раз покидает порт ”.

Уайт пробормотал короткое “Принято”.

Судно электронной разведки ELINT, научно-исследовательское судно советско-СНГ типа "Гагарин" примерно того же размера, что и "Владычица долины", представляло серьезную угрозу для этой миссии. В основном используемый для отслеживания и восстановления космических аппаратов, он был напичкан коммуникационным и радиолокационным оборудованием. Базирующийся в Санкт-Петербурге, он направлялся в Атлантику, когда замедлил ход и начал следить за американским судном на Балтике, используя свой радар для постоянного наблюдения за небом и морями вокруг "Хозяйки" . Уайт думал, что шпионский корабль СНГ уйдет после того, как они совершат запланированный заход в порт Таллинна, Эстония, но этого не произошло. Затем, после их досмотра эстонскими таможенниками в Таллине — многие из которых, Уайт был уверен, были бывшими агентами КГБ - он подумал, что шпионский корабль определенно уйдет. И снова этого не произошло, хотя он больше не сканировал их радаром. "Хозяйка" вернулась в Балтийское море, направляясь к следующему порту захода в Норвегии, и исследовательское судно класса "Гагарин" было прямо у него на хвосте.

Было неправильно, но, вероятно, благоразумно всегда верить, что твое прикрытие раскрыто. Судно класса “Гагарин” теперь не использовало свой радар, но у него было множество других сложных датчиков - инфракрасный, лазерный, телевизионный с низкой освещенностью, сверхчувствительный оптический и просто обученные члены экипажа, следящие за погодой, — с помощью которых можно было следить за "Хозяйкой" . Или это может быть просто времяпрепровождение, слежение за собственными спутниками, проведение учебных миссий, что угодно. Миссия Уайта была слишком важной, чтобы ее можно было отменить, поэтому пришлось воспользоваться некоторыми шансами.

В отчете “ПЭТРИОТА" продолжалось: "Возможный военный винтокрылый самолет будет находиться в пределах десяти миль от цели на расстоянии вытянутой руки. Летательный аппарат объекта был замечен на орбите поблизости с момента захода солнца. Анализ показывает, что цель, возможно, была скомпрометирована. Рекомендую отложить еще на двадцать четыре часа. Нисходящая линия связи с радаром, за которой нужно следить. ПАТРИОТ наготове. Вон.”

Что ж, все выглядело не очень хорошо. Корабль-шпион поблизости, а теперь военный вертолет в районе цели. “Похоже, нас надули”, - сказал Ноултон. “У нас нет выбора, кроме как убираться восвояси”.

“Черт”, - пробормотал Уайт. “Возможно, ты прав”. Но Ноултон знал, что Уайт не собирался уходить. Уайт повернулся к Маркетти и сказал: “Давай начнем увеличивать дистанцию между нами и этим Гагариным, Джо. Попытайся вывести нас за пределы его радарного горизонта ”.

“Это будет выглядеть подозрительно.

“Мы уже выглядим подозрительно”, - сказал Уайт. “Я отправляюсь в Разведку. Приглядывай за происходящим здесь, ” приказал он Ноултону, затем поспешил с мостика.

Сбивающий с толку статус цели Уайта HUMINT (человеческий интеллект) подчеркнул опасную ситуацию, которая в настоящее время сложилась в регионе. Несмотря на то, что Прибалтийские государства были независимыми довольно долгое время, на их территории все еще находились иностранные войска. Хуже того, у этих солдат был собственный продолжающийся кризис идентичности. Они прошли путь от войск Советской Красной Армии до войск Союза Суверенных Социалистических Республик, от войск Союзного договора до войск Содружества Независимых Государств, и все это за несколько месяцев. Большая часть этих войск даже не принадлежала Содружеству. Советские войска белорусского происхождения в странах Балтии присягнули на верность Беларуси, в то время как российские войска присягнули на верность Российской Федерации, а литовские войска поддержали Литву.

Усугубил эту проблему идентичности статус многих бывших советских военных объектов и других важных правительственных объектов в странах Балтии. В Литве было двадцать таких объектов, начиная от радиолокационных станций и исследовательских лабораторий и заканчивая базами истребителей и бомбардировщиков. Земля принадлежала Литве — это было ясно. Сооружения, оборудование и продукты на этих объектах принадлежали Содружеству Независимых Государств, при условии переговоров о передаче между Минском, столицей СНГ, и Вильнюсом, столицей Литвы. Но на некоторых из этих баз находились советские ученые и инженеры, некоторые из которых никогда не соглашались или не хотели, чтобы новое содружество нарушило их систему званий и привилегий, гарантированных им старой советской системой. Некоторые объекты находились под контролем бывших офицеров КГБ, которые все еще обладали значительной властью. Другие объекты охранялись вооруженными до зубов войсками, которые были лояльны тому, кто был самым богатым, самым могущественным или наиболее влиятельным на данный момент - КГБ, СНГ, Беларуси или самим себе.

Основной целью операций ЦРУ в Прибалтике было изучение сложной, потенциально губительной смеси, которая варилась здесь, в Литве. Лучший способ сделать это - культивировать ресурсы HUMINT. В такой бедной, неорганизованной стране, как эта, ЦРУ нашло множество добровольных информаторов. Но это было незадолго до того, как ЦРУ понадобилась помощь, чтобы успешно запустить всех своих информаторов, поэтому они обратились к СУМАСБРОДНОМУ ФОКУСНИКУ.

Поскольку "Хозяйка долины" была настоящим частным спасательным судном, подлежащим досмотру всеми морскими флотами, когда оно не действовало от имени ВМС США, на нем не могло быть обычных разведывательных подразделений — ни одно Содружество или неприсоединившееся государство не допустило бы такое судно в свои территориальные воды. Но Уайт разработал систему для решения этой проблемы. Специально разработанные грузовые контейнеры (MISCOs) Mistress могут быть отправлены как любой другой контейнер или легко перемещены большим краном Mistress с одного судна на другое во время движения. Контейнеры были полностью автономными, со всеми установленными необходимыми подсистемами, и были полностью функциональными после включения питания корабля. Шесть мискосов "Владычицы долины’ были привязаны к средней палубе за краном. Три принадлежали экипажу технического обслуживания самолета CV-22, один был складом тяжелого вооружения для CV-22 и штурмовой команды, а два составляли командный центр миссии, или Intel, в котором находились все засекреченные радары, средства связи и сбора разведданных, необходимые для выполнения миссии и связи со штаб-квартирой командования специальных операций США во Флориде. Все шесть мискосов могут быть выброшены за борт в случае неожиданного абордажа или нападения, а заряды самоуничтожения и зажигательные элементы обеспечат полное уничтожение большинства уличающих улик.

Самолет CV-22 PAVE HAMMER сам по себе был новейшим дополнением к арсеналу командования специальных операций ВВС. Этот необычный самолет с наклонным винтом обладал способностью взлетать и приземляться вертикально, как вертолет, но затем летать, как обычный турбовинтовой самолет. Он имел вдвое большую дальность, скорость и грузоподъемность, чем вертолет, но обладал всеми преимуществами вертикального полета. Экипаж состоял из трех человек — пилота, второго пилота и инженера-заряжающего, плюс боевой расчет из восьми солдат, и он был вооружен одной 20-миллиметровой цепной пушкой Хьюза на одной выносной опоре и одной двенадцатизарядной ракетной установкой "Стингер" на другой; обеими опорами управлял либо пилот, либо второй пилот с системами управления огнем, наведенными на шлем. Перфоратор CV-22 PAVE HAMMER сложился в компактное устройство размером 58 на 18 футов, которое идеально вписалось в камеру DSRV на "Повелительнице долины".

Семейство винтокрылых самолетов V-22 сделало себе имя в зарождающихся силах пограничной безопасности США, или “Хаммерхедах”, которые должны были получить шестьдесят гибридных самолетов для пограничного патрулирования и борьбы с наркотиками. В этом законопроекте об ассигнованиях были спрятаны шесть других птиц, модифицированных Военно-воздушными силами, Центром высокотехнологичных аэрокосмических вооружений генерала Брэдли Эллиота (HAWC) в Неваде и переданных Командованию специальных операций. Это должно было стать одной из его первых реальных миссий …

... Если это вообще должно было состояться.

В тесном, холодном нутре второго контейнера, который стал новым офисом разведки на борту корабля, Пол Уайт наблюдал, как на цифровом табло воспроизводятся графики радаров за пять дней. Карта района поражения — точки в десяти милях к северу от небольшого портового и курортного городка под названием Лиепая, на балтийском побережье Латвии, в нескольких милях к северу от литовской границы — показала многочисленные самолеты, пролетающие через этот район. “На кого из них мы смотрим?” - Спросил Уайт.

“ПАТРИОТ говорит, что это он”, - объяснил офицер разведки. Он указал на постоянную точку радара к северу от города, дальше от другого самолета, который, казалось, кружил над городом. “В Лиепае есть большой гражданский аэродром под названием "Восточная Лиепая", используемый флотом Балтийского моря СНГ для пополнения военно-морской патрульной базы. Много вертолетной активности. В тридцати морских милях к востоку-юго-востоку от Лиепаи, в Вайноде, есть еще одна база, база истребителей ПВО СНГ. В основном старые МиГ-19 и МиГ-21 с — дневные истребители, но время от времени они будут размещать там пару МиГ—29. Они также развернули штурмовики Sukhoi-25 ‘Frogfoot" и ударные вертолеты ‘Hind-D’. Я бы предположил, что они и сейчас там.

Уайт нетерпеливо кивнул — он был хорошо знаком с размещением войск Содружества в странах Балтии. Технически эти реактивные самолеты и вертолеты могли принадлежать СНГ, но пилоты и командиры, которые ими управляли, были белорусами. В последние месяцы Беларусь активизировала военные действия в Литве, якобы для защиты белорусских граждан, выезжающих из Литвы, и для охраны продуктов и отправлений, перевозимых через Литву из Калинина, небольшого участка земли на побережье Балтийского моря между Литвой и Польшей.

Но Литва не представляла угрозы для Беларуси. Реальной причиной возросшей военной активности, как опасался Уайт, было намерение Беларуси в какой-то момент оккупировать Литву.

Как и Ирак перед его вторжением в Кувейт, Беларусь, казалось, была на грани выхода из своей изоляции и предъявления претензий на какую-то ценную, незащищенную соседнюю территорию. Налицо были все элементы, и параллели между Ираком и Беларусью были пугающими: Беларусь была промышленно развитой, но бедной денежными средствами и ресурсами; У Беларуси были большие, хорошо оснащенные и обученные вооруженные силы, чьи офицеры сильно упали в своем престиже и привилегиях после вступления в СНГ; У Беларуси не было выхода к морю, и ей приходилось торговаться с другими странами за доступ к портам и коммерческим перевозкам за границу оборудование; и это было очень зависимо от СНГ, Польши и Литвы в отношении сырья для своих заводов. Было бы трудно остановить Беларусь, если бы она решила немного размять ноги.

До сих пор его теория не имела под собой фактической основы, но Уайт мог видеть признаки. Там что-то назревало. …

“Пункт сбора находится здесь, ” продолжил офицер разведки, указывая на лесистую местность в нескольких милях к северу от Лиепаи, - а вот вертолет, на который они смотрят. Он был в районе цели два дня и, похоже, продержится еще день. Местность плоская и болотистая, а навигация по суше довольно плохая. Дальше на юг находится курортная зона, очень популярная летом, но сейчас еще слишком рано для сезона. Железнодорожные пути и шоссе дальше на восток, очень хорошо проездные и патрулируемые.”

“Что за чертовски глупое место для эксфильтрации”, - пробормотал Уайт. “Менее чем в десяти милях от военной базы. Черт возьми, давайте просто заберем его на лимузине на базу!” Но Уайт знал, что у них не было выбора. По данным ЦРУ, их объект, лейтенант, работавший в исследовательском центре в Вильнюсе, Литва, отправился домой в Шяуляй, городок между побережьем и столицей Литвы Вильнюсом. Молодой офицер литовской армии был давним информатором ЦРУ под кодовым именем РАГАНУ (по-литовски “ведьма”), но он не был профессиональным шпионом. Он непреднамеренно передал партию поддельных данных о размещении ВВС СНГ в Литве, ошибка, которая указывала непосредственно на него как на лазутчика. К счастью, РАГАНУ был дома в отпуске, когда американцы обнаружили, что его прикрытие раскрыто, и его американские кураторы сказали ему не возвращаться в его подразделение, а выполнить один из его заранее спланированных планов эвакуации, лучшим из которых было отправить РАГАНУ на побережье в ожидании пикапа.

Очевидно, РАГАНУ был достаточно умен, чтобы не попадаться на глаза в течение одного или двух дней, но как только его исчезновение будет замечено, за ним начнется охота. Из его родного города Шяуляй они бы легко выследили его. После четырехдневной самоволки сеть вокруг него будет очень, очень плотной. Он, вероятно, был мертвецом, подумал Уайт, по крайней мере, при дневном свете, если не прямо сейчас. План захвата состоял в том, чтобы РАГАНУ встретился в заранее определенном месте и наблюдал за ним. В конце концов, кто-то был бы введен, чтобы забрать его в этом месте.

Этим “кем-то” был СУМАСБРОДНЫЙ ФОКУСНИК.

Уайт посмотрел на часы и снова выругался — время поджимало. Морским пехотинцам потребовалось бы почти два часа, чтобы добраться до места высадки и добраться по суше до района цели — затем они должны были найти РАГАНУ, добраться до места сбора и найти CV-22, и все это до рассвета. Что еще хуже, у Хозяйки долины скоро должно было закончиться прикрытие. У нее был запланирован заход в порт Кальмара на юге Швеции, всего в семидесяти милях отсюда, и это привлекло бы много внимания, если бы она опоздала. Грузовое судно под флагом Италии Bernardo LoPresti собирался встретиться с "Владычицей долины" через двенадцать часов, чтобы разгрузить контейнеры миссии до того, как "Владычица" войдет в порт — к тому времени миссия должна была закончиться. Решение должно было быть принято.

Уайт покинул секцию разведки и направился в кормовую часть, где был размещен самолет CV-22. В приглушенном красном свете камеры ночного видения CV-22 выглядел так, как будто был поврежден. Его основное крыло было развернуто параллельно фюзеляжу, а не перпендикулярно, а несущие винты длиной пятнадцать футов были сложены плашмя напротив мотогондол. Казалось, что она никогда не сможет распутаться сама по себе. Но Уайт знал, что CV-22 может полностью погрузиться и быть готов к запуску двигателя за пять минут, и все это нажатием трех кнопок.

Когда Уайт вошел в камеру, экипаж CV-22 из восьми человек морских сил специального назначения Корпуса морской пехоты (MSPF) вскочил на ноги в ожидании. Даже проработав с этими ребятами столько месяцев, Уайт все еще благоговел перед ними. Они были членами “Яда кобры”, Десятой разведывательной роты 26-го экспедиционного подразделения морской пехоты (способного проводить специальные операции), развернутого в Средиземном море вместе с шестым флотом ВМС США на борту LHD-1 Wasp и откомандированного для прохождения службы в Осло. MSPF были элитой из элит и состояли всего из пятидесяти морских пехотинцев в Соединенных Штатах, специально обученных для глубокой разведки и тайных миссий по проникновению. Люди из MSPF могли пройти по кабелям, натянутым между двумя зданиями, взобраться на десятиэтажное здание без веревки, проплыть десять миль в леденящей кровь воде — и убивать с абсолютной точностью, скрытностью и скоростью. Большинство были неженаты, но были и самые злые - злее, потому что им приходилось бороться не только за себя.

Восемь человек, находившихся здесь, прошли дополнительную подготовку по работе не с элементами воздушного боя морской пехоты, а с силами специальных операций ВВС США, которые они считали уступающими, но терпимыми по сравнению с их собственными. СУМАСБРОДНЫЙ ФОКУСНИК, с другой стороны, казался им достаточно безумным и опасным, поэтому они отнеслись к нему спокойно.

Никто из них не сказал ни слова, когда Уайт зашагал к кабине CV-22. Внутри находились два пилота ВВС, майор Хэнк Фелл и майор Мартин Дж. Ватанабе. Солдаты в черной форме окружили Уайта, когда он вошел в самолет с наклонным винтом и присел на корточки между креслами двух пилотов. Инженер экипажа и начальник погрузки, мастер-сержант Майк Браун, покинул свое место у дверей отсека и поспешил присоединиться к ним. Командир штурмовой группы, сержант-артиллерист Корпуса морской пехоты Хосе Лобато, присел на корточки за креслом левого второго пилота, чтобы тоже послушать.

“Визит босса непосредственно перед заданием”, - съязвил Фелл, когда Уайт собирался заговорить. “Выглядит серьезно. Время принимать решения, да?”

“Ты понял. Слушайте внимательно. Тот же гребаный корабль-разведчик все еще где-то там, но я думаю, мы сможем скрыть вас от радаров достаточно, чтобы уйти незамеченными — сейчас мы в десяти милях, и, вероятно, будем прямо на краю его радарного горизонта ко времени запуска. Проблема в районе цели. Над местом сбора кружит вертолет, тот самый, который мы видели последние два дня.”

“Все еще только один вертолет?” - Спросил Фелл. Уайт кивнул. “Никаких других действий из Лиепаи?”

“Много активности, но ничего, связанного с одиноким вертолетом или с нами — по крайней мере, я так не думаю”, - с беспокойством ответил Уайт. “Радарных снимков с расстояния в двести миль недостаточно, чтобы точно оценить передвижения противника, но я думаю, что они все еще ищут РАГАНУ. Они могут быть близко, но я не думаю, что они его поймали. В любом случае, глаза находятся в районе цели, и, возможно, прямо сейчас они следят за нами. Это выглядит очень рискованно. Мы должны разгрузить трейлеры MISCO завтра утром, прежде чем войдем в шведские воды, или мы окажемся по уши в дерьме, если нас поймают с ними на борту.

“Мой вопрос в том, мы идем или отменяем? В книге сказано отменить.” Он сделал паузу, одарил хитрой улыбкой, которая осталась незамеченной воинами в черных костюмах, затем продолжил: “Мое чутье говорит, что мы идем на это! Но поскольку ваши задницы на линии огня, я хотел услышать от вас ”.

“Мне нужно увидеть графики радаров”, - сказал Фелл. Через несколько минут подошел техник и принес несколько больших листов бумаги, на каждом из которых были разные четырехцветные изображения оцифрованного изображения с радара самолета системы АВАКС. Фелл бегло осмотрел их, затем передал Ватанабе, который начал соотносить цели на радаре со своей картой полета. “Есть какие-нибудь идеи, какие самолеты у них есть в Лиепае, кроме патрульных и вертолетов снабжения?” - Спросил Фелл. “Есть какие-нибудь штуки с неподвижным крылом? Кто-нибудь из штурмовиков или вертолетов из той эскадрильи в Калининграде движется на север, в Латвию?”

“Все та же информация”, - ответил Уайт. “Только легкие патрульные, средне-поисково-спасательные, средне-десантные и тяжелогрузные вертолеты”. Он ссылался на сброс экрана. “Возможно, двухмоторный самолет связи, курсирующий между Ригой, Лиепаей и Вильнюсом, но никаких вооруженных самолетов из Восточной Лиепаи. Никакого видимого увеличения численности, которое могло бы означать усиление гарнизона, уже находящегося там. За исключением того единственного вертолета, там все как обычно. Вайнода - крупная база советских истребителей, в тридцати милях к востоку, но мы не видели оттуда особой активности, за исключением дневных часов.”

Фелл саркастически фыркнул. “Да, точно. Все как обычно - имеется в виду десять тысяч солдат, корабль-разведчик, несколько канонерских лодок и тридцать вертолетов в радиусе десяти миль от целевой зоны.” Фелл посмотрел на Ватанабэ. “Наметил все эти цели, Марти?”

“Нанесен на карту и заложен в компьютер миссии”, - ответил Ватанабэ, передавая распечатки сержанту Лобато для ознакомления ему и его людям. Усовершенствованный компьютер CV-22 ’5 AN / AMC-641 предупреждал экипаж о любых известных позициях противника и использовал многорежимный радар для обновления этой информации во время полета; во время вывода он прокладывал наилучший маршрут уклонения из района и предлагал рекомендации по безопасным маршрутам отхода на случай, если они будут сбиты. Ватанабэ посмотрел на свои часы. “Нам нужно начать выходить на палубу, если мы хотим прийти в себя до рассвета”.

“Я так понимаю, ты голосуешь “уходи", - сухо сказал Фелл. Ватанабэ кивнул и начал пристегиваться. Фелл повернулся к Лобато. “Ганни?” - спросил я.

“Прогуляйся по парку”, - тихо сказал темнокожий морской пехотинец. “Мы уходим”.

“Тогда мы уходим”, - сказал Фелл. “Освободите нас, полковник”.

“Последний осмотр местности, и вы в пути”, - сказал Уайт, выходя из CV-22 PAVE HAMMER. “Удачной охоты, джентльмены. Увидимся через несколько”. Уайт стоял и наблюдал, как штурмовая группа морской пехоты загружается на борт CV-22, были открыты входные двери в кормовую барокамеру, и самолет был выведен лебедкой из камеры на вертолетную площадку. Уайт направился обратно на мостик, когда была запущена бортовая вспомогательная энергетическая система CV-22.

К тому времени, когда Уайт вернулся на мостик, CV-22 начал превращаться из скомканной головоломки в летающую машину. Гондола заднего двигателя поворачивалась до тех пор, пока не приняла горизонтальное положение, что позволило ей занять убранное положение между двумя хвостовыми рулями; затем все крыло начало поворачиваться из убранного положения параллельно фюзеляжу в нормальное перпендикулярное положение. Когда крыло переместилось в нужное положение, гондола кормового двигателя повернулась вертикально в нужное положение, и, подобно лепесткам розы, несущие винты начали раскрываться на каждой гондоле законцовки крыла. К тому времени, когда крыло находилось в полетном положении, несущие винты были удлинены на все тридцать восемь футов в диаметре и двигатели были запущены.

“Предстартовая проверка”, - крикнул Уайт оперативному офицеру Ноултону.

“В процессе, Пол”, - ответил Ноултон. “Радар сообщает отрицательно. Этот радиолокационный корабль "Гагарин" находится над нашим горизонтом на расстоянии одной пятой мили — ”Ледибаг" должен оставаться ниже ста футов и не менее чем в пятнадцати милях от своего обычного радиолокационного горизонта." Ноултон сказал “нормально”, потому что сообщалось, что на корабле класса "Гагарин" установлены корабельные загоризонтные радары, которые они вполне могли бы использовать. “Данные передаются Ледибагу — они будут у него на тактическом компьютере, и он должен проложить курс, чтобы держаться вне зоны досягаемости. Его первоначальный курс должен быть один-шесть-ноль, не дальше на восток, чем это. Сейчас поступает предстартовый отчет с "ПЭТРИОТА".

Предстартовое радиолокационное сканирование было хуже, чем раньше: вертолет все еще находился в районе цели, а вдоль береговой линии было больше лодок, чем раньше. “По-моему, похоже на рыболовецкие суда”, - сказал Уайт Ноултону.

Его офицер-оперативник вопросительно посмотрел на него — откуда Уайт мог знать, что это всего лишь рыбацкие лодки?

“Для них сейчас самое подходящее время отправиться в путь”, - добавил Уайт, как будто услышал невысказанный вопрос Ноултона. С другой стороны, это могли быть не рыбацкие лодки — это могли быть советские патрульные катера. Но никогда раньше не было задействовано такого большого количества патрульных катеров, так что либо они действительно были просто рыбаками ... либо Советы каким-то образом знали, что они приближаются.

“Предварительный запуск с ”ПЭТРИОТА" показывает, что все ясно", - доложил Ноултон, когда на мостике застучал телетайп. Он подошел к маленькому прицелу-ретранслятору, в котором была уменьшенная версия цифрового экрана оперативной информации. “Не могу сказать об этих лодках — они движутся не совсем по прямой, как будто они держат курс к определенному месту. Но только несколько, которые я вижу, прибывают из военных доков - остальные выглядят так, как будто они прибывают из коммерческих доков. Ни один самолет не взлетел, за исключением нашего друга, но, похоже, он направляется обратно на базу ”.

“Должно быть, заправляется”, - сказал Уайт. “Сколько времени требуется, чтобы заправить вертолет?”

“Недолго”, - ответил Ноултон. “Он снова встанет к тому времени, как Ледибаг обсохнет”. Он сделал паузу, глядя на Уайта с растущим беспокойством. “Но мы не можем откладывать запуск, иначе у нас закончится дневной свет”.

“Я знаю, я знаю”, - воскликнул Уайт. “Мы преданы делу. Если Фелл или PATRIOT увидят, что назревает проблема, мы отмахнемся от Ледибаг, и РАГАНУ придется глубоко спрятаться - или бежать в Польшу. Господи, что нам сейчас нужно, так это хорошая гроза, чтобы спрятаться ”.

Но им даже не повезло с плохой погодой, чтобы помочь им в этом.

* * *

Уайт сообщил, что им нужно было находиться не выше ста футов, чтобы пройти под радаром с корабля-радара класса "Гагарин". Сто футов показались бы Феллу и Ватанабе милей прямо сейчас, потому что они летели на своем CV-22 в режиме полного полета всего в тридцати футах над Балтийским морем. Мотогондолы самолета повернулись вниз до полной горизонтальности, так что несущие винты вертолета теперь были пропеллерами самолета. С помощью инфракрасной съемки высокого разрешения, проецируемой на нашлемные прицелы тепловизионным навигационным комплексом AAR-50 и многорежимным радаром AN / APQ-174, отслеживающим рельеф местности, крошечный военный самолет стремительно приближался, меняя курс каждые десять-двадцать секунд, обходя как можно дальше растущее число судов, которые они засекали радаром. В режиме "Над ВОДОЙ" крошечный луч энергии радара измерял расстояние между брюхом CV-22 и водой, и загоралась сигнальная лампа, если расстояние опускалось ниже двадцати футов.

Пилот отвечал за поддержание самолета на безопасном расстоянии над водой — ни один из существующих автопилотов не обладал достаточной точностью, чтобы удерживать такую низкую высоту. Информация о полете и датчиках в электронном виде проецировалась на забрало шлема Фелла, поэтому ему не нужно было заглядывать в кабину пилотов за жизненно важной информацией — отвлечение на долю секунды могло убить их всех. Пока на траектории полета не было явных препятствий, таких как корабли или башни — радиовысотомер не смотрел вперед, только вниз — они были в безопасности.

То есть, если полет на расстоянии менее размаха крыльев над водой со скоростью четыре мили в минуту можно считать безопасным.

Самолет должен был высадить группу MSPF примерно в десяти-двенадцати милях от побережья, но, очевидно, чем ближе к берегу они смогут подобраться, прежде чем столкнутся с вражескими системами обнаружения, тем лучше. В их случае это были не вражеские советские радары — это было огромное количество лодок, которые продолжали появляться на радаре. Но было “препятствие”, с которым нужно было бороться — портовый город Лиепая, теперь всего в пятнадцати милях отсюда. Пирсы и склады вдоль побережья теперь были настолько яркими, что угрожали нарушить их ночное зрение — и если они могли видеть город, кто-то вполне мог видеть их. Им удалось подойти ближе, чем на десять миль к берегу, прежде чем они столкнулись с лодками, которые они не могли безопасно обогнуть, но чем ближе они подходили к берегу, тем труднее было избежать их.

“Хорошо, я думаю, мы подобрались настолько близко, насколько это было возможно”, - сказал Фелл Ватанабе. “Я не могу зайти достаточно далеко вокруг этих сукиных сынов. Если они обратят на нас внимание, игра окончена. Предупредите команду и откройте грузовые люки.

Ватанабэ звонил по внутреннему телефону. Зарево из Лиепаи стало таким ярким, что создавало блики на ветровом стекле CV-22 PAVE HAMMER.

“Господи, такое чувство, что весь мир может видеть нас здесь, наверху”, - пробормотал Фелл по интерфону. “Дважды проверь переключатели, Мартин. Если мы издадим хоть один писк по радио или дальнобойному радару, они засекут это вплоть до гребаного Санкт-Петербурга ”.

Ватанабэ тщательно проверил, чтобы убедиться, что все переключатели радиостанций находятся в режиме ожидания или ПРИЕМА, APQ-174 не был в режиме TFR, все другие радиостанции, которые могли передавать сигнал, находились в режиме ожидания, например, система посадки по приборам, и что все наружное освещение было выключено.

Инфракрасный сканер AAR-50 показал, что местность вокруг них была чиста по меньшей мере на восемь миль, что является оптимальным пределом дальности для FLIR. “Очистить грузовые люки”. Когда Ватанабэ нажал на выключатель, чтобы открыть заднюю грузовую рампу, Фелл повернул маленький переключатель на своей ручке управления, который повернул мотогондолы на концах крыльев PAVE HAMMER и превратил bird из обычного турбовинтового самолета в вертолет, и CV-22 начал снижать скорость с двухсот пятидесяти до всего лишь тридцати миль в час.

В задней части грузового отсека самолета опустилась похожая на рампу грузовая дверь, и порыв холодного воздуха обдал команду MSPF, ожидавшую в кузове. Команда была готова: у них была большая двадцатифутовая резиновая лодка, называемая Combat Rubber Raiding Craft (CRRC), или “Резиновый рейдер”, в комплекте с бензиновым двигателем мощностью 75 лошадиных сил и дополнительными топливными баками, ожидавшая в открытом грузовом люке. Команда была одета в “костюмы Мустанга” — черные нейлоновые гидрокостюмы, которые защищали владельца от холода, обеспечивали плавучесть, герметизировали воду и обеспечивали гораздо большую мобильность, чем гидрокостюмы дайверов . Их оружие, рации и другое снаряжение были упакованы в черные водонепроницаемые сумки, висевшие у них на плечах.

Когда был подан сигнал, члены команды MSPF подняли лодку за веревочные ручки и выбежали по грузовому трапу в космос, упав в ледяную воду внизу. Вес морских пехотинцев на поручнях не позволил CRRC перевернуться, и они начали подтягиваться в лодку, стабилизируя ее против ураганной турбулентности, вызванной нисходящим потоком винта CV-22. Через несколько секунд подвесной двигатель CRRC был запущен, члены команды зарядили и проверили свои пистолеты-пулеметы MP-5 и .автоматы 45-го калибра и, под руководством Лобато, указывающего направление по компасу и благодаря его интенсивному предварительному изучению местности, они помчались к берегу.

На борту CV-22 сержант Браун доложил, что морские пехотинцы благополучно улетели, и Фелл снова повернул свой самолет на запад и помчался прочь от берега, оставаясь ниже пятидесяти футов, но тщательно избегая всех лодок, которые появлялись на его датчике FLIR. В то же самое время Ватанабэ передал единственное сообщение по командному каналу: “Тевиске”, что в переводе с литовского означало “Родина”, сигнал Полу Уайту и остальной штурмовой группе о том, что морские пехотинцы направляются на берег.

Морские пехотинцы, особенно разведчики или группы специальных операций, никогда не сражались в одиночку. Независимо от того, насколько большой или насколько маленькой была команда, пехотные подразделения морской пехоты всегда поддерживались командованием, авиацией и элементами материально-технического обеспечения. Это простое сообщение “вперед” подтолкнуло бы остальных игроков к действию:

Когда "ПЭЙВ ХАММЕР" вернулся на "Хозяйку долины" за топливом и для перевооружения вспомогательной группы из двух человек, заправщик KG-130 морской пехоты начал разбег с авиабазы Сандефьорд, к югу от Осло, тренировочной базы НАТО, где U.Морская пехота США создала оперативный центр в Северной Европе. Вместе с KG- 130 летел вертолет CH-53E Super Stallion - огромный транспортный вертолет — с усиленным стрелковым взводом под названием “Сокол-перепелятник” на борту, готовый в случае необходимости оказать помощь команде Ганни Лобато. Сообщение Ватанабэ также предупредило других обособленных членов 26-го экспедиционного корпуса морской пехоты в Дании и Германии о том, что операция продолжается и что группы разведки и планирования находятся наготове, ожидая новостей о прогрессе группы и готовя альтернативные планы действий.

У ВВС США также была сеть поддержки, готовая к бою, с еще большей огневой мощью, чем у морской пехоты. Стартовавший с авиабазы Рейн-Майн в Германии под командованием командования специальных операций ВВС самолет-заправщик MC-130P специального назначения, предназначенный для дозаправки других самолетов на малой высоте и над враждебной территорией или вблизи района цели, сопровождался двумя истребителями F-16C Fighting Falcon. Вооруженные до зубов F-16, оснащенные противоминными установками, ракетными подвесками и противорадиолокационными ракетами, а также ракетами класса "воздух-воздух", могли бы помочь морским пехотинцам на земле оторваться от -вражеские наземные подразделения, или они могли бы очистить небо, если бы Советы решили использовать истребители против винтокрылых самолетов. Кроме того, боевой самолет MC-130H TALON из Англии под кодовым названием WILEY COYOTE и сопровождающие его истребители из Норвегии должны были выйти на орбиту сближения вблизи южной оконечности острова Готланд, в девяноста шести милях к западу от Лиепаи, готовые подобрать РАГАНУ и доставить его в безопасное место. Хозяйка долины сама отправила бы несколько небольших, невинно выглядящих моторных лодок - вооруженных до зубов морскими пехотинцами "КОБРА ВЕНОМ" — в Балтийское море, чтобы действовать в качестве спасательной команды на случай, если CV-22 будет поврежден при выходе.

* * *

Лобато и его команду высадили всего в восьми милях от берега, но им потребовался почти час, чтобы добраться до песчаного берега к северу от Лиепаи — они каждые несколько минут глушили подвесной мотор, а Лобато и его люди тщательно осматривали горизонт, используя очки ночного видения PVS-5, проверяя, нет ли каких-либо признаков преследования.

Штурмовая группа полагалась на свою подготовку и опыт, чтобы отфильтровать шум волн и воды - и подавить свой собственный страх и дискомфорт - и быть готовой принять меры против любой возможной угрозы. Несмотря на то, что они тщательно надевали утепленные костюмы “Мустанг”, протечки были обычным делом, и мокрые пятна на их огнестойких летных костюмах вскоре стали сырыми и онемевшими от усиливаемого ветром холода. Толстые шерстяные маски и шапочки мало защищали от распыляемых ветром брызг — они прятались как можно дальше под планширями CRRC, выставляя как как можно меньше подставляйте свои тела стихиям, постоянно сканируя все вокруг в поисках признаков опасности. Радисту, использующему небольшую 5,5-фунтовую тактическую рацию Motorola MX-300, приходилось с трудом слушать радио, а также сканировать зону своей ответственности. Каждый взмах высокоинтенсивного белого луча близлежащего маяка заставлял морских пехотинцев напрягаться по мере приближения к берегу, и Лобато был осторожен, чтобы держать этот маяк как можно дальше.

Наконец они услышали плеск волн о берег, и штурмовая группа была готова к высадке. Все глаза были прикованы к пляжу в поисках чего—либо, что могло представлять угрозу - патрули были обычным делом, но гражданские лица, вышедшие на ночную прогулку, встречались еще чаще и представляли не меньший риск. Лобато принял решение перенести место выброски на берег еще на милю южнее из-за объекта, который напоминал грузовик или большую машину, припаркованную недалеко от прибрежного шоссе, но в остальном их плацдарм был свободен.

С мягким шипением песка CRRC опустился на советскую землю. Морские пехотинцы немедленно выскочили из лодки, не обращая внимания на шок от холодной воды в ботинках, пока они вытаскивали резиновый плот из прибоя, пересекали пляж шириной в пятьдесят ярдов и поднимались на песчаную гряду в нескольких десятках ярдов от прибрежного шоссе. CRRC был быстро зарыт в песок и покрыт кустарником, территория была оцеплена полицией, следы стерты, а штурмовая группа рассредоточилась для поиска угроз вдоль шоссе.

Их задача только начиналась - им предстояло пройти пять миль, прежде чем они достигнут точки эвакуации.

КОРАБЛЬ ВМС США ХОЗЯЙКА ДОЛИНЫ"

29 НОЯБРЯ, 01.00 (28 НОЯБРЯ, 1900 по восточному времени)

“Все воздушные силы подняты”, - передал Ноултон Полу Уайту в трейлере номер два MISCO, где было установлено оборудование тактической связи для наблюдения за миссией. “Все сообщения в зеленой зоне”.

Белая улыбка: десять современных самолетов, около тридцати отлично обученных людей, плюс высокотехнологичное шпионское судно стоимостью в триста миллионов долларов, непосредственно задействованное в операции по вывозу неамериканского гражданина из республики в Содружестве Независимых Государств (СНГ). Через два часа все они сойдутся на восточной Балтике, и игра будет сыграна до конца. Если учесть мужчин и женщин из 26-го экспедиционного подразделения морской пехоты, стоявшего наготове в Норвегии и в Средиземном море, и 93-го крыла специальных операций ВВС в Англии, то почти шесть тысяч американцев участвовали в попытке вывезти одного человека из Литвы.

Противостоять им, конечно, была устрашающая мощь армии СНГ-Белоруссии, военно-воздушных сил и военно-морского флота в оккупированных странах Балтии. Даже после массового вывода войск в последние годы в самих трех прибалтийских республиках все еще оставалось более пятидесяти тысяч иностранных военнослужащих, плюс еще более полумиллиона военнослужащих из Беларуси в пределах нескольких часов летного времени.

Шансы явно были не в пользу морских пехотинцев.

Только три вещи давали американцам хоть какой-то шанс на успех — скорость, храбрость и скрытность восьми человек, которые в тот самый момент ступили на литовскую землю, чтобы наложить лапу на литовского офицера-крестьянина.

“Срочное сообщение от PATRIOT”, - сказал Ноултон, привлекая внимание Уайта. “Этот вертолет направляется обратно в район цели. Он будет на вершине штурмовой группы через десять минут, может, меньше.”

“Черт”, - выругался Пол Уайт. Все они знали, что вертолет станет решающим фактором. “Пусть "ПЭТРИОТ" передаст контакт штурмовой группе. Я нажму на гудок полковнику Клайну.”

Уайт поспешил к пульту связи и положил руку на телефон, который был подключен непосредственно к командиру десантно-оперативной группы, полковнику морской пехоты Альберту Клайну, командиру наземного боевого подразделения 26-го MEU на десантно-штурмовом авианосце Wasp, — затем остановился. Что бы он порекомендовал? Он отправил эту команду в путь, зная, что вертолет, который преследовал их в течение нескольких дней, был в этом районе и, вероятно, будет фактором. Должен ли Уайт сейчас рекомендовать привлечение дополнительных активов? Один из боевых "когтей" сопровождения F-15 мог бы быстро справиться с вертолетом, но это сорвало бы всю миссию, если бы радар "Гагарина" увидел, что он приближается к побережью.

Нет, им пришлось использовать CV-22. “Мне нужен отчет о состоянии дел от Ледибаг”, - отрезал Уайт. “Дай мне также местонахождение УАЙЛИ КОЙОТА”.

Местоположения обоих самолетов и оценка состояния топлива самолета CV-22 были нанесены белым цветом на карту в трейлере MISCO. Самолет поддержки специальных операций MC-13 ° COMBAT TALON находился на своей дежурной орбите в семидесяти пяти милях к северу, недалеко от южной оконечности шведского острова Готланд, в пределах видимости корабля-разведчика класса "Гагарин", но в настоящее время его практически оставили в покое. CV-22 направлялся обратно к "Хозяйке долины" для дозаправки и перевооружения, держа курс на юг и запад, чтобы держаться подальше от советского радиолокационного корабля.

Уайт принял единственное решение, на которое был способен: “Передайте МС-130 и CV-22, что им необходимо выполнить экстренное рандеву. Мне нужно, чтобы Божья коровка вернулась в район цели без промедления ”. Уайт сам нашел плоттер и пару разделителей и, используя базовую скорость дозаправки в 180 узлов, вычислил приблизительную точку встречи примерно в сорока трех милях к западу от Лиепаи: “Очистить "БОЕВОЙ КОГОТЬ’ для ‘музыки" и оставить эскорт в районе встречи. Отправь это”.

* * *

“Пойорна, нас разидинили, бути любезни, пафтарити“, - внезапно услышал по радио радист штурмовой группы морской пехоты по-русски. Это пришло по командному каналу, предназначенному только для приема - трансляция с "ПЭТРИОТА", радиолокационного самолета E-3B системы АВАКС. Переведено: “Отделение, ответ не получен, повторите сообщение”. Это было предназначено для Лобато и его команды, предупреждающее сообщение о том, что вертолет, который работал в районе цели, находится в пути и направляется к ним. Для максимальной надежности экстренные радиосообщения от системы АВАКС штурмовому экипажу не были скремблированы или закодированы с помощью сложных алгоритмов, что означало, что перехватить и декодировать сообщение было проще для противника - отсюда и кодовые слова на русском языке.

Морской пехотинец с рацией тихо подошел к Лобато и передал ему сообщение, и Лобато кивнул. Они знали все о вертолете, и Лобато ожидал этого — разумнее было бы предположить, что вертолет прибудет как раз в тот момент, когда морские пехотинцы приблизятся к намеченному району. Лобато увеличил скорость штурмовой группы, по-прежнему соблюдая крайнюю осторожность, но немного ускорив темп.

Но он не ожидал того, что произошло дальше. Подразделение находилось в пределах одной мили от предполагаемой точки сбора, когда услышало вдалеке слабое "бум-бум-бум-бум" вертолета.

Вертолет СНГ, который несколько дней прочесывал район в поисках РАГАНУ, приближался к позиции морских пехотинцев.

“Сообщение от ”ПЭТРИОТА", - доложил радист Лобато. “Вертолет приближается, снижая скорость до патрульной”.

Лобато кипел: “Черт ... у нас заканчивается время”. Лобато подал сигнал остальной части отряда, и они рассыпались веером и направились к месту сбора. Морские пехотинцы поспешно разделились и бросились в лес по обе стороны небольшой грунтовой дороги, осторожно оставаясь в пределах видимости друг друга, с автоматами MP5 наготове.

Они двигались так, словно были связаны: они останавливались на долгие шестьдесят секунд, осматривая лес и дорогу, прислушиваясь к звукам людей, транспортных средств, самолетов; затем вместе проходили еще двадцать или тридцать ярдов и повторяли процесс. Они использовали свои очки ночного видения, чтобы тщательно осмотреть местность.

Еще через десять минут передвижения Ганни Лобато начал нервничать — цели нигде не было видно. Он подал сигнал радисту присоединиться к нему, когда отделение осторожно продвигалось вперед. Лобато прочесал лес, но безуспешно. Цель все еще была к югу от них; она должна была быть.

Он должен был быть очень—

Кто-то стоял на коленях у подножия дерева, всего в тридцати футах перед Лобато. Он появился из ниоткуда. Он медленно поднимался на ноги, но все еще был скрыт от глаз капрала морской пехоты Джона Батлера, который двигался в его направлении справа от Лобато. Батлер только присел, как услышал слабый шелест листьев — он знал, что там что-то есть, но пока не мог разглядеть или идентифицировать это.

Лобато поднял свой MP5 и включил маленький инфракрасный снайперский прожектор, который обеспечил бы яркое освещение любому, кто носит очки PV-5, как вдруг незнакомец громко прошептал: “Эй, морской пехотинец, я здесь. Вот.”

Батлер обернулся, увидел незнакомца и собирался выстрелить, когда мужчина быстро сказал: “Доброе утро, морской пехотинец, доброе утро”, с сильным трансильванским акцентом.

“Руки вверх!” Лобато зашипел, молча молясь, чтобы Дворецки не нажал на курок. Он этого не сделал. Руки мужчины взметнулись в воздух. Его правая рука была пуста; в левой он держал тонкий портфель. “Брось портфель!” - Крикнул Лобато.

“Нет!” - крикнул мужчина в ответ.

В мгновение ока Дворецки прыгнул к мужчине, вогнав приклад своей винтовки незнакомцу в солнечное сплетение и повалив его на землю. Со звериным воем!из его легких вырвался воздух, мужчина рухнул, и Дворецки прыгнул на него сверху, цепляясь за руки мужчины.

Двое других членов штурмовой группы бросились к Лобато. Они оторвали пальцы мужчины от портфеля, и один морской пехотинец забрал его, чтобы осмотреть вдали от других на случай, если там была мина-ловушка. Лобато опустился на колени перед мужчиной и обыскал его, сняв с него всю одежду, проведя руками в перчатках по коже, чтобы проверить, нет ли проводов или оружия. Это заняло несколько секунд, но, наконец, мужчина начал восстанавливать дыхание, хриплым шепотом бормоча: “Лучшее утро, лучшее утро”.

Звук вертолета приближался — личность этого парня нужно было установить, прежде чем они осмелились взлететь с ним. “Полуночная сойка”, - бросил вызов Лобато. Это была одна из задач с кодовым словом, разработанная с использованием невербального ответа, используемая как раз в тех ситуациях, когда испытуемый был не в состоянии говорить или носил противогаз. Дворецки убрал колени с запястий мужчины, и он быстро переплел пальцы вместе, согнув большие пальцы. Это был правильный ответ. Не говоря ни слова, Лобато приказал Дворецки заткнуть рот РАГАНУ и связать ему руки перед туловищем; затем он потянулся к своему веб поясу и активировал крошечный радиопередатчик.

Не успел он это сделать, как вспыхнул яркий прожектор. Яркий белый луч сфокусировался прямо на небольшой группе американских солдат на опушке леса. Ударный вертолет СНГ внезапно вынырнул из-за деревьев и возник практически прямо над ними.

* * *

“Пилот, инженер, подайте сигнал”. Командир экипажа PAVE HAMMER CV-22, мастер-сержант Браун, не осмелился больше ничего сказать по внутренней связи, потому что знал, что их отделяют всего миллисекунды от того, чтобы вступить в бой — или погибнуть в огненной катастрофе. Они должны были спасти себя, прежде чем вернуться, чтобы спасти штурмовую группу.

Лайнер PAVE HAMMER CV-22 скользил над темными волнами Балтийского моря, менее чем в шестистах футах над поверхностью - он был бы ниже, если бы не значительно усилившийся северный ветер и турбулентность, угрожавшая сбросить их в море в любой момент. В сорока футах перед CV-22, на той же высоте, находился боевой самолет MC-130H TALON. Огромный темный грузовой самолет отсоединил одну из своих систем дозаправки в воздухе по принципу ”шланг-и-дрог" - трехфутовую светящуюся корзину на конце топливопровода - от отсека на правой оконечности крыла, и Фелл расходовал топливо со скоростью двести галлонов в минуту. Освещенное кольцо по краю корзины было единственным источником света на этих двух самолетах - ночью, примерно в трех размахах крыльев над морем, со скоростью четыре мили в минуту. Два самолета мчались сквозь ночь, и только тонкий шланг отделял их от катастрофы.

Руки Хэнка Фелла мертвой хваткой вцепились в рычаги управления, пока он боролся за сохранение контроля. Он знал, что MC-130H был где-то перед ним, но он мог увидеть его только на расстоянии менее двадцати футов - непосредственно перед столкновением, — поэтому зонд продолжал отсоединяться от дрога, и ему приходилось бороться, чтобы снова подключиться. Фелл развернул мотогондолы CV-22 на 30 градусов, что является промежуточным положением между самолетным и вертолетным режимами, чтобы обеспечить ему максимально возможный контроль над высотой при сохранении максимальной скорости полета вперед — самолет COMBAT TALON был разработан для дозаправки вертолетов на низких скоростях, но в условиях турбулентности и на такой малой высоте внезапный сдвиг ветра мог отправить самолет специального назначения весом в сто сорок тысяч фунтов в море без предупреждения.

Словно подчеркивая его страх, MC-130H внезапно опасно накренился хвостом вниз, как будто барахтаясь в бурном море. Фелл мог чувствовать удары четырех огромных турбовинтовых двигателей самолета, когда пропеллер проходил над CV-22, и он мог слышать, как подается мощность. Шланг внезапно опустился, затем взметнулся вверх и закачался из стороны в сторону, пока пилот "БОЕВОГО КОГТЯ" боролся за управление. Дрог оторвался от зонда CV-22, сильно раскачиваемый порывами ветра, и обитая брезентом корзина с громким стуком ударилась о ветровое стекло самолета с наклонным винтом! Пилот MC-130H сбросил мощность, чтобы попытаться вернуться на исходную позицию.

Фелл повернул регулятор угла наклона гондолы вверх, переведя CV-22 в режим ВЕРТОЛЕТА, чтобы он мог безопасно снижать скорость. “Черт возьми! Подать сигнал к отходу!” Фелл закричал. Ватанабэ быстро включил внешние огни четыре раза подряд, и падение исчезло, когда пилот MC-130H снова включил питание и поднялся еще на сто футов. “Сколько сейчас топлива, Марти?”

“Мы взяли пять тысяч фунтов”, - ответил Ватанабэ. “Всего у нас десять тысяч”.

“Этого достаточно?”

“Едва ли”, - ответил Ватанабэ. “Едва-едва. Заходи, выходи, возвращайся на "Хозяйку" с тысячей фунтов. Осло исключен, если только мы не сможем вернуть МС-130 после эвакуации - а это маловероятно, поскольку у него должно быть мало топлива ”.

“Тогда подайте сигнал ‘прекратить дозаправку’, ” сказал Фелл. “Мы действуем с тем, что у нас есть”. Ватанабэ дал экипажу MC-130H шесть вспышек огней — вспышка-вспышка, пауза, вспышка-вспышка, пауза, вспышка—вспышка - и призрачные очертания БОЕВОГО КОГТЯ исчезли.

Они направлялись на восток, обратно к целевой точке к востоку от города Лиепая - фактически, после дозаправки в воздухе они находились всего в шести милях от побережья. Все изменилось очень быстро. PATRIOT больше не использовал русские кодовые слова, чтобы предупредить экипаж CV-22 об угрозах с воздуха - вместо этого он был на защищенном канале БЫСТРОГО скремблирования, передавая информацию об угрозе непосредственно Ladybug. Браун установил весь комплекс помех INEWS (интегрированная система радиоэлектронной борьбы) CV-22 на полностью автоматический режим, который должен был заглушать все радары "земля-воздух" и "воздух-воздух", радиосвязь и лазерные осветители, обнаруженные приемником угрозы. INEWS также автоматически модулировала тепловое излучение от самого CV-22, эффективно “заглушая” его собственную инфракрасную сигнатуру, чтобы обеспечить ограниченную защиту от ракет с тепловым наведением.

Прицел угрозы ожил несколькими минутами позже, когда CV-22 пересекли береговую линию — поисковый радар в Лиепае засек их сплошной краской, когда они поднялись на максимальную высоту, триста футов, когда Фелл дернул самолет вверх, чтобы избежать передающей вышки, которую радар AN / APQ-l 74, отслеживающий местность, внезапно обнаружил прямо впереди. Вскоре после этого было обнаружено множество радиопередач на УКВ и радиолокационных сканирований в быстром секторе.

Плохие парни заметили их.

* * *

Морские пехотинцы бросились в лес, как только появился вертолет. Лобато потащил РАГАНУ за собой, как будто молодой офицер армии СНГ был мешком с грязным бельем. Морские пехотинцы быстро поменялись ролями в отношении пилота вертолета — восемь комплектов пистолетов-пулеметов MP5 были направлены на кабину вертолета и моторный отсек, готовые отправить его на землю в виде пылающего огненного шара. Вертолет-амфибия Камов-27 “Хеликс-Б" был оснащен ракетным ранцем с одной стороны и 12,5-миллиметровой пушечной установкой с другой. Через несколько секунд после того, как он направил свой прожектор на группу, он внезапно умчался в ночь, погасив прожектор и все другие внешние огни.

“Выдвигаемся!” - Крикнул Лобато. “Разбегайтесь!” Было еще кое-что, что он помнил о "Спирали" — у нее был бомбоотсек. Крепко держа одной рукой левую руку РАГАНУ, а другой придерживая его MP5, Лобато скрылся в лесу.

Как раз в этот момент было слышно, как вертолет возвращается. Лобато ускорил шаг, его пульс гулко отдавался в ушах. Когда он услышал шум вертолета почти прямо над головой, он повернул налево, бежал изо всех сил, пока грохот винтов вертолета, казалось, не заменил сердцебиение в его груди, затем нырнул за дерево напротив источника звука. Он затащил РАГАНУ за дерево вместе с собой, крепко зажмурил глаза и крикнул “В укрытие!” как раз перед тем, как серия громких взрывов разорвала лес. Спираль сбросила две канистры со взрывчаткой, и четыреста крошечных бомб начали разрывать листву на зеленые клочья.

РАГАНУ кричал, как раненый ягненок, и Лобато пришлось зажать ему рот рукой. “Заткнись нахуй!” - заорал Лобато. РАГАНУ, казалось, понимал — Лобато хотел, чтобы РАГАНУ был жив, но он не стал бы подвергать себя или свое отделение еще большей опасности из-за литовского солдата; у морских пехотинцев был портфель РАГАНУ, содержимое которого, вероятно, было так же важно, как и сам человек. Ожидая следующей атаки, Лобато проследил за рукой РАГАНУ вверх по своей руке и почувствовал кровь.

Лобато достал из сумки на своем ремне толстый полевой перевязочный материал, прижал его к тому месту, где, по его мнению, находился центр раны, положил свободную руку литовского солдата на рану и сжал пальцы мужчины вокруг нее. “Нажимай сильнее”, - приказал Лобато. “Жестко!”

Как только Лобато убедился, что РАГАНУ наконец-то помогает себе сам, он приподнялся на колено и попытался осмотреть местность с помощью очков ночного видения. Устройство было бесполезным, сломалось в отчаянной гонке, чтобы убежать от мин. Видение без посторонней помощи было бесполезным упражнением. Тем не менее, морские пехотинцы десятилетиями сражались без них. …

Область под траекторией полета вертолета, вероятно, была усеяна противопехотными минами замедленного действия, поэтому Лобато напомнил себе избегать этого. Он кричал: “Соберите фокстрот два, фокстрот два! Собирайтесь!” затем пригнулся и прислушался. Через несколько минут он услышал позади себя знакомый шорох ног и понял, что его люди пришли в движение.

Пора убираться к черту из "Доджа".

* * *

“Ледибаг", цель на десять часов, три мили, высота семьсот футов, набор высоты, скорость один ноль пять узлов”, - доложил диспетчер радара на борту "ПЭТРИОТА". “Цель поворачивает налево ... Цель поворачивает налево для перехвата ...”

Вертолет появился из ниоткуда, но, к счастью, о его появлении свидетельствовала серия небольших вспышек на земле впереди - и тогда Фелл задался вопросом, могут ли морские пехотинцы быть там, внизу, под этими вспышками. Но не было времени думать о них.

Фелл увидел, что вертолет делает нечто большее, чем просто разворачивается для перехвата — секунду спустя он смог разглядеть крошечные проблески света и несколько ярко-желтых линий, прочертивших дугу в ночном небе. “Стрельба по мишеням!” - выкрикнул он. Он снова потянул на себя ручку управления, увеличивая изображение над трассерами. Вертолет попытался набрать высоту и держать дуло направленным на Ледибаг, но у него не было такой скорости полета, как у CV-22. Секундой позже, набрав высоту менее двухсот футов, он внезапно снова опустил нос и сильно накренился вправо.

Фелл ожидал этого поворота направо — пилот сидит с правой стороны большинства вертолетов, даже вертолетов Восточного блока, так что пилоты вертолетов предпочитают поворачивать именно в этом направлении — поэтому Фелл резко накренился влево и снизился, как только увидел, что вражеский вертолет не может преследовать. “"Стингер” включен", - крикнул Фелл, щелкая переключателем постановки оружия на охрану на своем пульте управления. После еще одного поворота вправо, чтобы выровняться с вертолетом, Фелл услышал рычание головки самонаведения одной ракеты "Стингер", нацелившейся на горячий выхлоп вертолета. “Остался один !” - предупредил он Ватанабэ, нажимая на спусковой крючок. Вертолет СНГ еще раз накренился, сильно вправо, но крошечная ракета "Стингер" легко отследила его. Было небольшое облачко белого пламени, крошечная вспышка огня, затем темнота.

“Божья коровка, первый всплеск”, - доложил "ПЭТРИОТ". “Район свободен от воздушных целей. Держи курс один-пять-четыре для обнаружения, расстояние шесть миль.” Фелл не подтвердил — полет предложенным курсом был достаточным подтверждением, и у нас будет достаточно времени, чтобы поблагодарить экипаж E-3B после того, как штурмовая группа и РАГАНУ благополучно окажутся на борту "Владычицы долины" . Он снова включил систему TFR и возобновил свой полет "сон на земле" обратно к месту сбора.

* * *

На небольшой грунтовой дороге, которую они объезжали всю ночь, был своеобразный крутой поворот, который замечательно хорошо просматривался на спутниковых фотографиях, которые они изучали, планируя эту добычу, и теперь Лобато знал почему — на повороте был небольшой религиозный памятник, янсета. Это была зона сбора ”фокстрот два", ближайшая к району, где ударный вертолет "Хеликс" мог разбросать мины. Лобато занял позицию к югу от янсеты, сел и стал ждать. Через пять минут он жестами руки велел РАГАНУ оставаться на месте, а сам осторожно двинулся к памятнику.

Скрытность и терпение были важнее сейчас, чем почти в любое другое время в миссии, но после вертолетной атаки люди Лобато действительно стремились убраться из страны. Не успел Лобато добраться до монумента, как вошли семь других членов команды — последний, капрал Батлер, практически бежал вприпрыжку. Лобато отвел их обратно в лес и выставил охрану. За исключением нескольких серьезных на вид царапин и одного возможного перелома запястья в результате падения, остальные члены команды выглядели хорошо.

Прибытие CV-22 несколькими минутами позже было похоже на наблюдение за ангелом, спускающимся с небес. Четверо морских пехотинцев охраняли переднюю и заднюю части зоны высадки, а двое других подняли РАГАНУ по грузовой рампе. Божья коровка была на земле менее тридцати секунд, прежде чем снова взлететь и, прыгая по деревьям, улететь обратно в Балтийское море. Санитар команды дал РАГАНУ воды, спасательный жилет и оказал тщательную медицинскую помощь. Он получил глубокую шестидюймовую рану на правом бицепсе, и в рану был воткнут трехдюймовый кусок металла - последнее леденящее душу напоминание о том, что, вероятно, станет его последними мгновениями в СНГ.

На этот раз CV-22 проделал долгий обратный путь к "Владычице долины" — обогнув исследовательское судно класса "Гагарин" и избегая всех крупных судов и объектов береговых радаров, на обратный путь к спасательному судну ушло в два раза больше времени, чем на то, чтобы добраться до берега. Как только "Ледибаг" приземлилась на вертолетной площадке, члены экипажа были на палубе, производя заправку двигателей, проверяя наличие повреждений и снимая с самолета оружейные отсеки. Все возможные свидетельства инцидента пришлось стереть.

Пол Уайт был на борту, как только стало безопасно приближаться к самолету. Он увидел четырех морских пехотинцев, окруживших улыбающегося молодого человека. Уайт подошел к вновь прибывшему, протягивая руку. “Лейтенант Фредерик Литви?”

Молодой человек с энтузиазмом кивнул, пожимая руку Уайта обеими руками в перчатках. Лобато впервые осознал, что у этого парня может быть настоящее имя.

Уайт целую неделю изучал литовские фразы только ради этого момента. “Labas vakaras . Рад тебя видеть. Добро пожаловать в Америку”. Обращаясь к морским пехотинцам, окружившим РАГАНУ, Уайт сказал: “Отличная работа. Отведи его в дом и накорми чем-нибудь поесть.”

Когда морские пехотинцы выводили лейтенанта Литви из CV-22 в барокамеру, Уайт встретился с Лобато, который вложил портфель в руки Уайта. “Миссия выполнена. Мы проверили его и проверили на наличие жучков и передатчиков. Чисто. Там довольно качественный набор фотографий. Я бы сказал, определенно стоящая поездка ”.

“Фантастика”, - радостно сказал Уайт. “Я сделаю копии и передам их в HG, затем отправлю посылку с механизмом уничтожения с вами в Норвегию. Отличная работа, Ганни. Передайте ”молодец" своим войскам ".

Топливопроводы убирались, и штурмовая группа возвращалась обратно в самолет, когда Уайт прошел через камеру высокого давления к первому трейлеру MISCO и передал портфель техникам, ожидавшим в затемненном помещении. CV-22 не собирался оставаться на "Хозяйке долины" — корабль нужно было как можно быстрее переделать обратно в спасательное судно. CV-22 должен был как можно быстрее доставить морских пехотинцев, фотографии и лейтенанта Литви сотрудникам посольства США в Осло, чтобы можно было начать официальную процедуру предоставления политического убежища. Литви стал бы еще одной историей успеха американской разведки.

Однако, прежде чем они смогли уехать, фотографии, ради получения которых они так рисковали из оккупированной Литвы, должны были быть успешно скопированы, а оригиналы доставлены обратно в Соединенные Штаты. недостаточно было просто сфотографировать картинку — слишком много успешных операций по эксфильтрации были испорчены небрежным обращением с извлеченными фотографиями. Уайт был полон решимости не допустить, чтобы это случилось с ним, и он разработал MISCO номер два для безопасной, быстрой и избыточной обработки фотографий, не повреждая их и не запуская какой-либо секретный процесс уничтожения.

Одна за другой фотографии Литви были изучены с использованием различных методов, главными из которых были наглядность и осязаемость. Многие фотографии были обработаны химикатами, чтобы убить человека, который с ними работал, или самоуничтожиться при чрезмерном обращении или при съемке со вспышкой. Но, судя по их хрупкому, скрученному виду, это были стандартные фотографии с матовой отделкой размером 8 на 10 и 5 на 7 дюймов. Снимки были наспех обработаны в фотолаборатории для любительской съемки старой увеличительной бумагой и старыми холодными химикатами, затем им дали высохнуть на воздухе. Уайт сфотографировал каждую из них на видео- и фотокамеру высокого разрешения без использования дополнительного освещения или вспышек, после чего сделал копии на ксероксе и оцифровал компьютерные сканы. Оцифрованные снимки были переданы через спутник в штаб-квартиру Командования специальных операций США во Флориде и в Центр сбора разведданных Агентства национальной безопасности в Вирджинии. Уайт нетерпеливо ждал, пока данные будут переданы на спутник, ретранслированы на другие спутники, опоясывающие земной шар, а затем сброшены на наземную станцию АНБ в Ft. Бельвуар, Вирджиния.

Майор Карл Ноултон прибыл к трейлеру "МИСКО 2" несколько мгновений спустя, как раз в тот момент, когда последние фотографии были успешно переданы на спутники. “ПАТРИОТ" сообщает о вертолетах-вертолетоносцах из Лиепаи примерно в сорока милях отсюда, направляющихся в этом направлении”, - доложил Ноултон. “Расчетное время прибытия - двадцать минут. Они сканируют поверхность. Никаких сообщений с воздушных радаров.”

“На этом мы закончили”, - сказал Уайт, упаковывая оригинальные фотографии в водонепроницаемые пакеты, затем передавая их специалисту для упаковки в специальный переносной кейс. “Ледибаг" будет на полпути к Осло через двадцать минут. Что делает ”Гагарин"?"

“Это тоже направляется в нашу сторону”, - ответил Ноултон. “Расчетное время прибытия до пересечения горизонта радара, сорок пять минут”.

“Если русские запустят истребители из Вайноды, Риги или Калининграда, нам придется несладко”, - трезво сказал Уайт. Фотографии были готовы к отправке; Уайт лично осмотрел пакет с функцией самоуничтожения, запер фотографии и поставил пакет на предохранитель. Если бы замок был взломан, или если бы кто-то попытался вскрыть футляр, зажигательный заряд сжег бы фотографии внутри и, вероятно, убил бы любого, кто стоял в радиусе нескольких футов. “Нам лучше получить разрешение от шведского правительства на пролет. Отсоединены ли оружейные отсеки от ”птицы"?"

“Еще бы. Проверил это сам. Ящики управления огнем также были вытащены.”

“Хорошо”. Правительство США должно было бы подтвердить правительству Швеции, что любой самолет, запрашивающий пролет, не был вооружен — если бы CV-22 потерпел крушение в Швеции с оружием на борту, даже с несколькими снарядами для 20-миллиметровой пушки, это привело бы к катастрофическому международному инциденту, подобному конфузу с советскими подводными лодками, севшими на мель в шведских водах, и американским самолетам и кораблям был бы закрыт доступ в Швецию на годы. Уайт начал листать копии фотографий, продолжая: “При первых признаках того, что кто-то пытается проникнуть к нам на абордаж, мы уничтожаем оружейные отсеки и трейлеры Intel MISCO”.

“Все готово к выброске за борт”, - сказал Ноултон. “Капсулы находятся в барокамере. Если эти вертолеты попытаются доставить абордажную группу, мы сможем сбросить оружейные капсулы и большую часть секретного имущества через аварийный люк. Мы также можем—”

“Черт! Посмотри на это!” Воскликнул Уайт, уставившись на фотографию. Это было размытое, но очень читаемое изображение того, что должно было быть самым необычно выглядящим самолетом, который кто-либо из них когда-либо видел. “Что, черт возьми, это такое?”

“Это выглядит как … я думаю, как боец”, - сказал Ноултон. “Похож на истребитель-невидимку, только с изогнутым фюзеляжем и крыльями. Это напоминает мне космический корабль пришельцев из фильма "Война миров" , только с заостренным носом. Вы думаете, у русских есть истребитель, подобный этому, в разработке - в Вильнюсе, из всех мест? Они строят бомбардировщик в разгар революции?”

“Ну, "Физикоус" - крупный аэрокосмический исследовательский и конструкторский комплекс”, - объяснил Уайт. “У них, наверное, есть дюжина таких моделей, как эта ...” Уайт нашел увеличительное стекло и внимательно всмотрелся в фотографию. “Я не думаю, что это модель. Он слишком большой! Видишь часового, стоящего вон там? Нижний корневой край этого крыла должен быть высотой в двадцать футов. Это должно быть больше, чем бомбардировщик B-2. И к нему тянутся пневматические и электрические кабели. Может быть, это прототип. Пентагону это понравится ”.

“Думаешь, это подделка? Приманка?”

“Может быть”, - признал Уайт. “Если молодого лейтенанта Литви взорвали, они могли установить какой-нибудь фальшивый самолет в Физикусе”.

“Или Литви может быть подделкой”, - заметил Ноултон. “Настоящего Литви могли пытать за пароли и ответы, крота посадили на его место. Все это может быть большой уловкой ”.

Уайт криво усмехнулся Ноултону и пожал худыми плечами. “Это выше нашего уровня оплаты, Карл”, - сказал он, переходя к другой фотографии. “Разведка министерства обороны и ЦРУ должны выяснить, существует ли Литви на самом деле. Мы не целуем их и не стреляем в них — мы просто хватаем их. Пусть парни в плохих коричневых костюмах беспокоятся о —”

Пол Уайт замер. Он смотрел на фотографию, которую только что перелистнул, его глаза были прикованы к ней, не веря тому, что он видел.

Ноултон увидел широко раскрытые глаза своего старшего офицера. “Пол? Что это? Ты можешь вернуть кровавого? Дай—ка я посмотрю...”

Уайт поднял взгляд, на его лице отразились замешательство и неверие. Он опустил фотографию, передавая ее Ноултону. Это была фотография группы из трех солдат — все элитные войска в черных беретах, которые оккупировали многие из наиболее важных бывших советских объектов в странах Балтии, включая Исследовательский институт Физикуса, — окруживших молодого человека. Никто не мог сказать, защищали ли Черные береты важного гражданского лица или он был заключенным.

Но внимание Уайта привлек мужчина, одетый в простые коричневые брюки и свитер.

- Подтолкнул Ноултон. “Эй, Пол, кто он такой? Давно потерянный брат или что-то в этомроде? Ты знаешь этого парня?”

Уайт кивнул, забирая фотографию обратно. “Парень, которого я знал в "Форде”..."

“База ВВС Форд? Ты шутишь, да? Может быть, он просто похож на него ”.

Но Уайт подумал об этом и немедленно отбросил это. Он вспомнил, как слышал сообщения о гибели лейтенанта Дейва Люгера три года назад в авиакатастрофе на Аляске во время испытательного полета сверхсекретного бомбардировщика. Он никогда полностью не верил отчету — факты не были однозначными, и все было слишком аккуратно завернуто.

Он слышал циркулирующие по Военно-воздушным силам слухи о превентивном ударе по наземной лазерной установке в Сибири и о самолете, который выполнил миссию: модифицированный B-52, по сообщениям, из Центра аэрокосмических вооружений высоких технологий. Как или почему в арсенале исследовательского центра оказался ударный самолет, все еще было неясно. Но никогда не было никакого расследования или подробностей о миссии, и угроза от советского лазера — если она когда—либо была - внезапно исчезла.

Как и два штурмана из старого крыла B-52 Пола Уайта на базе ВВС Форд, Патрик Макланахан и Дэвид Люгер.

Они исчезли за несколько недель до предполагаемого инцидента. Ни один из них не вернулся в Форд. Позже Пол Уайт узнал о смерти Люгера и узнал, что его партнер по экипажу, Патрик Макланахан, внезапно получил новое служебное назначение. Уайт не знал, куда ушел Макланахан и почему, но он был одним из самых одаренных бомбардиров в стране, поэтому Уайт никогда не думал, что Макланахан попал в беду или его выгнали из ВВС. Уайту нравились оба мужчины — они были сообразительными, очень сообразительными, — хотя Люгер мог быть немного вспыльчивым. Тем не менее, он преуспел в Ford, как и Макланахан.

И теперь Люгер, похоже, объявился живым в секретном исследовательском центре Содружества в Литве. Уайт потер подбородок. Что происходило? Был ли Люгер перебежчиком? Крот? Он повернулся к Ноултону: “Это парень из Ford, я уверен в этом. Американский военный офицер в гребаной Литве, из всех мест. Этот парень был объявлен мертвым в 1989 году ”.

Ноултон выглядел скептически. “Пол, как может офицер американских ВВС, убитый много лет назад, внезапно оказаться в Вильнюсе, Литва?”

“Случались и более странные вещи. Посмотрите на некоторых ветеранов Вьетнама, которых мы считали погибшими, которые внезапно объявились за последние несколько лет.

“Но Вьетнам был войной, Пол. Вы наверняка неверно сообщили о потерях. Этот парень—”

“Дэвид Люгер. Так его зовут.”

“Ладно, этот парень, Люгер… я не был на войне. Был ли он?”

Уайт проигнорировал вопрос. “Я собираюсь немедленно поднять этот канал. Это не может ждать. Задание, которое выполнял Люгер, что ж — если он там и жив, люди должны знать об этом. ... э-э, миссия была слишком важной.”

Ноултон покачал головой. “Ты не можешь звонить подобным образом от Любовницы , Пол. Ты это знаешь. Ненужная безопасная связь так близко к России, к Белоруссии, черт возьми, это поставит под угрозу и нас, и спутниковый канал ”.

“Послушай, я знаю этого парня. Я провел его через мой курс в Форде ”.

“Ты собираешься рискнуть всей программой "СУМАСБРОДНЫЙ ФОКУСНИК", чтобы помочь ему? Если русские пронюхают, что мы не что иное, как морское аварийно-спасательное судно, все пойдет насмарку. Годы твоей работы, Пол.”

Он мог сказать, что Уайт обдумывал это. Ноултон целую вечность не видел его таким взволнованным, что означало, что он был чертовски уверен в том, что опознал этого парня. Уайт долго шутил, что он всегда забывает имя, но никогда лицо. Теперь он вспомнил и то, и другое. “Послушай, Пол... Отправь срочное сообщение в пакете с фотографиями, чтобы предупредить разведывательный отдел, затем подожди, пока мы не прибудем в Осло — в посольстве есть все необходимое, и все будет ждать нас. Мы можем отложить отправку CV-22 на несколько минут, пока вы не подготовите сообщение.

Уайт был готов сам подключиться к каналу, но понял, что лучше всего подождать. Если бы он предупредил разведку, Бог знает, чем бы это закончилось. Какой-нибудь мудак, желающий, чтобы у него было на одну проблему меньше, просто замел бы это под ковер. И будь проклят Пол Уайт, если это должно было случиться.

Над ЗАПАДНОЙ ЛИТВОЙ

ПОЗЖЕ ТЕМ ЖЕ УТРОМ

“Вот оно”, - радировал пилот вертолета Сил самообороны Литвы своему пассажиру. “Боже мой, посмотри, что эти ублюдки сделали с этой фермой”. Он кивнул в сторону места крушения. Несколько вертолетов, десятки транспортных средств, включая несколько боевых бронированных машин БТР, и сотни солдат окружили небольшое темное пятно на грязной земле. Войска использовали боевые инженерные машины, чтобы проложить широкий путь от главной дороги к месту катастрофы, прорвавшись прямо через несколько сотен метров проволочного, деревянного и каменного ограждения, сровняв бульдозерами загон и шесть акров кукурузы и вырубив около четырех акров соснового леса, чтобы добраться до места катастрофы. Три километра от главной дороги до места крушения выглядели как путь торнадо.

“Белорусская пехота эффективна, это точно”, - сказал генерал Доминикас Пальсикас, командующий литовскими вооруженными силами, внимательно изучая местность с места переднего второго пилота. “Грузовики были рассредоточены по всему району”, - сказал он пилоту. “Видишь? Они блокируют все дороги и открытые местности поблизости бронетехникой. Они не хотят, чтобы мы приземлялись ”.

Пилот вертолета понимающе кивнул. Хотя Литва отделилась от Советского Союза в 1990 году, только после распада СССР и создания Содружества Независимых Государств договор о переходе между СНГ и Литвой разрешил военное присутствие СНГ в странах Балтии — якобы для поддержания мира. Но каждого литовца беспокоило, что эти силы — особенно белорусы — переступят свои “обязательства” и когда-нибудь сыграют на руку Литве.

“Что вы хотите, чтобы я сделал, сэр?” - спросил пилот.

“Попробуй еще раз связаться с этими ублюдками по радио. Пусть они расчистят вон ту парковку ”.

Пилот связался по радио, пытаясь получить ответ.

Пальсикас ждал ответа от белорусов, выражение его лица с каждой секундой становилось все злее и мрачнее. Генерал Доминикас Пальсикас был пятидесятичетырехлетним ветераном боевых действий, родившимся в Литве, но прошедшим подготовку в бывшей Советской Армии. Его отец был русским генералом, командующим литовской дивизией, прозванной бригадой "Железный волк" в честь свирепых армий великого князя Литовского времен средневековья. Бригада отца Пальсикаса стала героями Второй мировой войны, что облегчило восхождение Пальсикаса в армии. Он быстро поднялся по служебной лестнице, чтобы Полковник, служил в Дальневосточном военном округе, затем в Афганистане в качестве командира танкового батальона. Позже он был переведен в Западный военный округ после вывода войск из Афганистана. Но его карьера пострадала из-за военного поражения в Афганистане, и он был переведен в Белорусскую ССР во Внутренние войска Министерства внутренних дел, возглавляя полк пограничной службы. Внезапный перерыв в его карьере повлиял на его взгляд на Советский Союз: то, во что Советский Союз превращал Литву, было ненамного лучше нищеты, которую он видел в Афганистане. Он стал изучать историю Литвы, и его разочарование советской оккупацией Литвы росло и достигло пика в 1989 и 1990 годах, когда произошли кровавые расправы в Риге и Вильнюсе, совершенные специальными подразделениями советских внутренних войск, называемыми "Черными беретами". Он подал в отставку со службы в Советской Армии в 1990 году и эмигрировал в Литву. После обретения Литвой независимости в середине 1991 года он принял назначение в Силы самообороны в звании генерала и главнокомандующего. Он назвал свой первоначальный состав офицеров и завербованных добровольцев бригадой "Железный волк", призывая не только дух великих князей Литовских, но и память о подразделении Второй мировой войны, возглавляемом его отцом, которое спасло Литву.

“Нет ответа, сэр”, - доложил пилот. “Всего лишь предупреждение держаться подальше”.

Пальсикас кипел: “Это моя страна и мое воздушное пространство, и никто не скажет мне, что я буду делать. Наведите курсор на ту группу транспортных средств, на ту, что с флагом. Скажи другим вертолетам, чтобы оставались поблизости ”.

“Но, сэр, похоже, это машина руководителя следственной группы”.

“Я сказал, зависни рядом с ним. Примерно в двадцати метрах с подветренной стороны и в десяти метрах над головой.” Пальсикас отстегнулся от кресла второго пилота и направился на корму. Направляясь к грузовому отсеку небольшого двухмоторного штурмового вертолета Mil-8 советского производства, он прошел мимо своего адъютанта и старшего офицера штаба, майора Алексея Колгинова, молодого пехотного офицера русского происхождения, который много лет служил с Пальсикасом. “Следуй за мной, Алексей”.

“Мы собираемся—?” И тут Колгинов остановился и удивленно посмотрел на Пальсикаса — его начальник только что надел ему на руки пару тяжелых перчаток из грубой кожи и отвязал четырехсантиметровую веревку из подвесного ящика для хранения. Он проверил, надежно ли она закреплена на анкерном крюке на потолке кабины вертолета. “Сэр, что вы —?”

“Просто следуйте за мной”. Пальсикас проверил свое оружие, автоматический пистолет "Макарой ТТ-33" советского производства, затем открыл входную дверь по левому борту и выглянул наружу. Колгинов знал, что имел в виду Пальсикас, и поспешил надеть перчатки и закрепить свой пистолет-пулемет АКСУ.

* * *

Трехзвездный командующий всеми белорусскими вооруженными силами в западной части своей страны генерал-лейтенант Антон Осипович Вощанка громко выругался, когда литовский штурмовой вертолет пролетел почти над головой. Это быстро заглушило все голоса вокруг него. Он схватил свою служебную фуражку, прежде чем ее унесло ветром, повысил голос и, повернувшись к своему командующему отдельными силами в Литве и Калининграде полковнику Олегу Пайловичу Гурло, заорал: “Запишите бортовой номер этого мудака и выясните, кто пилот! Я хочу, чтобы его привели ко мне через тридцать минут!”

Полковник много месяцев командовал всеми белорусскими бронетанковыми и пехотными подразделениями в Литве. Потеря боевого вертолета предыдущей ночью и последующее появление его командующего генерала на месте крушения превращались для него в настоящий кошмар. Это раздражение должно было заморозить его — ему повезет, если он продержится на своей позиции еще час.

Полковник посмотрел вверх и прищурился от клубящейся пыли. “Это чертов литовский вертолет”, - сказал он. “Я разберусь с—”

Внезапно из грузового люка по левому борту зависшего вертолета выпрыгнул мужчина. Сначала это выглядело как попытка самоубийства, потому что мужчина практически прыгнул головой вперед. Но шок быстро прошел, и полковник узнал маневр — человек, совершающий австралийский спуск, самый быстрый из известных штурмовых спусков. Всего за две секунды мужчина достиг земли, выпрямившись на три метра, прежде чем его лицо врезалось в землю. Вскоре после этого за ним последовал другой мужчина, выполнивший более традиционный спуск ногами по той же веревке несколько мгновений спустя.

Солдаты, сопровождавшие двух белорусских офицеров, сняли с плеча оружие и держали его наготове, но первый спускающийся, не обращая на них внимания, направился прямо к генералу Вощанке. “Что, черт возьми, вы имеете в виду, приказывая мне убираться из этого района?” - крикнул литовский офицер, помахав вертолетом, на который он и второй человек благополучно приземлились. Вертолет отклонился в сторону. “Я требую знать, что, черт возьми, здесь происходит”.

Полковник Вощанки узнал в этом человеке не кого иного, как самого Пальсикаса, командующего жалкими силами самообороны Литвы.

“Кто ты такой?” - Потребовал генерал Вощанка. “Что все это значит? Полковник Гурло, арестуйте этого человека.

Полковник знал, что у него не было полномочий трогать Пальсикаса — для иностранного офицера прикосновение к генералу на его собственной земле было бы актом войны, — но он жестом приказал двум офицерам службы безопасности подойти ближе. Они немедленно окружили Пальсикаса, но не тронули его. Полковник сказал по-русски: “Генерал Вощанка, позвольте мне представить генерала Доминикаса Пальсикаса, командующего Силами самообороны Литовской Республики. Генерал Пальсикас, я представляю генерал-лейтенанта Вощанку, командующего армиями Западного корпуса, Республика Беларусь, и командующего силами безопасности стран Балтии для Содружества Независимых Государств.”

Ни один из мужчин не отдал честь другому.

Лицо Пальсикаса оставалось мрачным, когда он снимал свои толстые перчатки для спуска по канату. Но Вощанка сказал: “Пальсикас! Мы наконец встретились. Я много слышал о тебе. Это был неплохой трюк для старого боевого коня ”.

“Я был бы счастлив научить этому вас, генерал”, - сказал Пальсикас на очень хорошем, дисциплинированном русском, “но это маневр не для слабонервных ... или тех, у кого большие животы и мягкие руки”.

Вощанка, довольно невысокий, коренастый мужчина, который никогда даже не был внутри штурмового вертолета, не говоря уже о прыжках с него, спокойно улыбнулся в ответ на бесцеремонное замечание.

Пальсикас, не сводя глаз с Вощанки, сказал: “Генерал, вы объясните мне, почему ваши войска уничтожили эту ферму и почему ваше подразделение приказало моей авиации и наземным подразделениям покинуть этот район”.

“Прошлой ночью было нападение, генерал Пальсикас”, - объяснил Вощанка. “Литовский дезертир из подразделения Содружества, дислоцированного в Вильнюсе, преследовался патрульным вертолетом, когда внезапно пилот вертолета сообщил, что он подвергся нападению неизвестного самолета. Секундой позже он был сбит ракетой с тепловой самонаведением западного образца. Литовский предатель исчез. Мы ведем расследование ”.

Глаза Пальсикаса вспыхнули при виде “литовского предателя", что понравилось Вощанке. Пальсикас сказал: “Я сочувствую потере ваших флайеров и самолетов, генерал Вощанка, но посмотрите, что ваши люди делают с землей этого фермера — вы причиняете ущерб на тысячи литов. Леса, которые вы уничтожили, не могут быть восстановлены десятилетиями. И вы нарушаете договор о безопасности и сотрудничестве, вводя сюда свои войска. Вы соберете их и немедленно выступите ”.

“Мы были ... обеспокоены уничтожением улик, генерал”, - запинаясь, сказал Вощанка, не признавая приказов Пальсикаса. “То, что необученные, недисциплинированные парни с фермы будут рыскать там, где им не положено, помешает нашему расследованию”.

“Мои люди или эти фермеры вряд ли смогли бы уничтожить больше улик, чем ваши люди сделали до сих пор”, - сказал Пальсикас.

Вощанка знал, что это правда. Он получил все необходимые доказательства после первых нескольких минут на месте аварии. “Я отдам приказ своим людям быть более осторожными, и я лично прослежу за тем, чтобы этим фермерам был возмещен ущерб”.

“Очень хорошо, генерал”, - признал Пальсикас. Он шагнул к фанерному столу, покрытому белым брезентом, на котором собирали несколько частей ракеты. Нижняя часть ракеты длиной в полтора метра, почерневшая и искореженная, покоилась на ткани, с несколькими все еще неповрежденными направляющими ребрами. “Я вижу, вы уже собрали довольно много доказательств”, - сказал он. “Ракета "Стингер”?"

“Вы очень наблюдательны, генерал”, - сказал Вощанка.

“Характерная форма хвостовых плавников, характерный рисунок взрыва секции боеголовки — я видел много подобных в Афганистане после того, как они сбили наши ударные вертолеты”. Он присмотрелся повнимательнее, затем добавил: “Однако эти хвостовые плавники несколько больше, и, похоже, в носовой части есть место крепления дополнительного набора плавников в дополнение к обычному набору убирающихся носовых плавников. Возможно, ракета AIM-92C ”Стингер" воздушного базирования?"

“Превосходно”, - сказал Вощанка. “А происхождение ракеты?”

“Трудно сказать, генерал Вощанка. Многие страны сейчас используют AIM-92C ”, - сказал Пальсикас. “Мы можем сузить круг поисков до шести или семи европейских стран, не входящих в НАТО. И я должен думать, что они легко доступны на черном рынке. Они производятся по лицензии в Бельгии, и безопасность их установок считается неудовлетворительной ”.

“Я вижу, что мы можем покончить с нашей следственной группой, генерал Пальсикас”, - шутливо сказал Вощанка. “Ты выполнил за нас всю детективную работу”.

“Хорошо”, - спокойно сказал Пальсикас. “Теперь вы можете убраться с территории этого фермера и вывезти все эти транспортные средства в Белоруссию”.

“Правильное название нашей страны - Беларусь“, - сказал Вощанка. “Это различие важно для нас”.

“Как пожелаешь”, - рассеянно сказал Пальсикас. На протяжении десятилетий западная советская республика называлась Белоруссией, что в вольном переводе означает “Белая Россия”, что, хотя большинство ученых объясняли название тем, что эта часть славянской территории никогда не была завоевана темнокожими монголами, по мнению некоторых, придавало жителям этого региона явно негативный оттенок, как у слабых или порабощенных людей. Когда она стала независимым государством, республика провозгласила себя Республикой Беларусь, что более точно переводится как “Великая Россия”, или “Мать Россия”, родная земля первоначальных русских завоевателей ранней Европы. Для Пальсикаса это различие не имело смысла, за исключением того факта, что он знал, как это разозлит ястребиных защитников правого крыла в белорусских вооруженных силах.

“Присутствие всех этих транспортных средств и солдат нарушает соглашение о безопасности и сотрудничестве между Литвой и Содружеством Независимых Государств”, - продолжил Пальсикас, а затем процитировал положения договора.

Вощанка оставался бесстрастным, с той же веселой улыбкой на губах, но полковник, стоявший рядом с ним, прошипел: “С кем, черт возьми, ты думаешь, ты разговариваешь, Пальсикас? Генерал Вощанка не отчитывается ни перед вами, ни перед каким-либо литовцем!”

Вощанка поднял руку. “Что полковник говорит в довольно неэлегантной форме, генерал Пальсикас, так это то, что я подчиняюсь приказам главнокомандующего вооруженными силами Содружества Независимых Государств. Из-за характера этой миссии — нападения неизвестного враждебного самолета на вертолет Содружества — я лично взял на себя руководство этой миссией, когда приказ был доставлен из Минска, и я не интересовался договором или юридическими последствиями этих приказов ”.

“Генерал Вощанка, я не просил у вас оправданий”, - перебил Пальсикас. “Вы можете представить свое объяснение в письменном виде литовскому правительству напрямую, через меня или через Содружество. Меня беспокоит только то, что эти белорусские войска нарушают договор. Настоящим я снова приказываю вам соблюдать договор о совместном сотрудничестве и возвращаться в Беларусь или на свои базы. Ты будешь выполнять мои приказы или проигнорируешь их?”

Вощанка указал на черное пятно металла и обгоревших обломков. “В той катастрофе погибли три человека, генерал Пальсикас. Трое высококвалифицированных, профессиональных авиаторов. Тебя не беспокоят люди, которые погибли здесь?”

“Как бы вы ни были обеспокоены соблюдением любых договоров с Литвой”, - сказал Пальсикас.

“Ты наглый ублюдок!” Возразил полковник Гурло. “Генерал сказал вам, что у него есть приказ расследовать этот инцидент, и он выполнит эту миссию с вашим сотрудничеством или без него, или с какой-либо ерундой о договорах. Теперь отойди с дороги, и мы выполним возложенный на нас долг ”.

Теперь Пальсикас усмехнулся. “Говорит ли это жалкое подобие полковника за вас, генерал Вощанка?”

Белорусский полковник сказал что-то на неразборчивом русском и вытащил свой пистолет. “Ты литовский ублюдок. За это я всажу тебе пулю в голову”.

Как раз в этот момент три вертолета вынырнули из-за ближайшего леса, окружили группу белорусских транспортных средств и зависли примерно в двухстах метрах от группы. Вощанка и его полковник могли видеть, что первым вертолетом был транспортный вертолет Пальсикаса Mil-8, с автоматчиками, стоявшими в каждой боковой двери и за задней грузовой рампой, целясь из огромных 12,7-миллиметровых пулеметов Дегтярева в транспортные средства и солдат внизу. Два других вертолета были маленькими, почти игрушечными штурмовиками американского производства McDonnell-Douglas Model 500 Defender, но каждый из них нес ракетно-пушечные отсеки на пилонах, установленных на фюзеляже. Возможно, они и выглядели как игрушки, но в угрозе не было ничего детского. В то же время помощник Пальсикаса поднял свою штурмовую винтовку АКСУ, готовый открыть огонь.

“Скажите своему помощнику, чтобы он опустил винтовку, или будет кровопролитие”, - сказал белорусский полковник. Он нацелил свой пистолет на помощника Пальсикаса, когда тот поднял свой собственный. Двое мужчин смотрели друг на друга, не смея пошевелиться; затем Колгинов отвел дуло своего оружия в сторону. Полковник улыбнулся, как будто он только что одержал крупную победу, затем убрал свой пистолет в кобуру.

“Вот как вы хотите вести дела с Содружеством, генерал Пальсикас?” Спросил Вощанка, бросив лишь мимолетный взгляд на штурмовые вертолеты, прежде чем снова повернуться к литовскому генералу. “Целиться из пистолета в товарища-офицера - в мирное время? Угрожать нам насилием в разгар переговоров? Я думаю, тебе следует пересмотреть свои действия ”.

“Я не представляю угрозы для вас или ваших белорусских солдат, генерал Вощанка”, - сказал Пальсикас. “Я уверен, что шесть зенитных орудий нацелены на каждый из моих вертолетов. Они, или я, не выжили бы в перестрелке. Но и вы бы тоже, и, уверяю вас, я был бы удовлетворен таким исходом.

“Ах ты, литовская свинья”, - выплюнул полковник Вощанки.

“Я дважды просил вас покинуть этот район. Я спрошу в третий раз. После этого я буду считать это подразделение силами вторжения и разберусь с ним со всей мощью, которая есть в моем распоряжении — прямо здесь, прямо сейчас. Вы соберете свои войска и транспортные средства и немедленно вернетесь на свою базу в Шяуляе или в Калининград. Ты подчинишься?”

Уверенная улыбка Вощанки исчезла с появлением этих ударных вертолетов. Правда, у него было более чем достаточно контрбатарейных подразделений, чтобы уничтожить эти жалкие силы, особенно парящие, поскольку они были на виду, но одна ракета с одного вертолета могла убить их всех мгновенно. Нет, сейчас было не время и не место для выяснения отношений.

“Полковник Гурло, прикажите своим подразделениям собраться и немедленно возвращаться на базу”, - сказал Вощанка, не отрывая взгляда от Пальсикаса. “Скажите артиллеристам, чтобы они немедленно опустили свои зенитные орудия.

Полковник выглядел достаточно безумным, чтобы плеваться пулями, но он передал приказ.

Пальсикас остался на месте, уставившись на Вощанку, в то время как большие бронетранспортеры BMP-1 и BMV-3, разбросанные вокруг фермы, запустили свои мощные дизели и начали двигаться к главной дороге, их 30-миллиметровые пулеметы были опущены и направлены далеко от вертолетов. Когда бронетехника двинулась в путь, два вертолета Defender двинулись вместе с ними, оставив Mil-8 Пальсикаса поблизости, готовый забрать литовского генерала.

“Я бы сказал, что это был очень рискованный шаг, генерал Пальсикас”, - сказал генерал Вощанка. “Пожертвовать десятью людьми и тремя вертолетами, плюс собой и своим помощником - я думаю, это было бы больше, чем может позволить ваша бедная страна. Возможно, вам было бы лучше позволить своим политикам сражаться за вас и руководить вашими силами из-за стола, вместо того чтобы выпрыгивать из вертолетов и угрожать вышестоящим офицерам ”. Он придвинулся немного ближе к Пальсикасу. “Знаешь, здесь может стать очень опасно, в окружении превосходящих сил.

“На литовской земле вы никто иной, как нарушитель границы, генерал”, - ответил Пальсикас. “Я уважаю вас и ваших солдат, но я не позволю этому изменить мою ответственность по защите моей Родины”. На этот раз Пальсикас сделал паузу, затем взглянул на удаляющуюся бронетехнику. “Это слишком большое количество транспортных средств для простого авиационного происшествия, генерал”.

“Возможно, я ожидал неприятностей от вас, литовцев”.

“Или, возможно, у вас на уме какая-то другая миссия, генерал”, - сказал Пальсикас. “Что еще вы запланировали для Литвы, генерал? Или мне следует догадаться?”

“Вам, кажется, очень нравится звук вашей собственной болтовни, генерал, поэтому, пожалуйста, продолжайте”, - великодушно сказал Вощанка.

“За последние несколько месяцев я наблюдал, как большая часть Пятой армии Содружества в западной Белоруссии была заменена белорусскими войсками”, - сказал Пальсикас. “Теперь 103-я гвардейская дивизия Содружества, похоже, заменена белорусским десятым уланским полком в Вильнюсе, Каунасе и Калининграде.

“Ваш интеллект похвален, но непостоянен”, - самодовольно сказал Вощанка.

Пальсикас проигнорировал замечание. “Ваши силы широко рассредоточены, но от Балтики до Минска формируется сплошная линия белорусских войск. К западу от тридцатого меридиана сил Содружества практически нет.

“Мы силы Содружества, Пальсикас”, - раздраженно сказал белорусский полковник. “Какого черта, по-твоему, мы делаем в твоем крысином гнезде в стране?”

Пальсикас знал, что полковник пускает в него дым. В то время как Вощанка был командующим вооруженными силами Содружества Независимых Государств в Прибалтике, созданными в рамках договора о взаимной обороне стран Балтии, он также был командующим всеми вооруженными силами Белоруссии. Когда Белоруссия стала независимой, Вощанка просто взял на себя управление войсками и техникой, которыми он командовал, когда был главой советских войск в Белоруссии. Помимо того, что это был удобный способ сохранить звание и привилегии, которыми Вощанка пользовался при советской власти, это был также хороший способ расширить свою власть - и Пальсикас поставил бы свою следующую зарплату, что Вощанка сделает это с помощью белорусских войск.

“Не берите в голову отвечать на его выдумки, полковник”, - сказал генерал Вощанка. “Он пытается произвести на нас впечатление своими предполагаемыми знаниями о размещении войск Содружества и сильных сторонах, когда на самом деле он не может быть дальше от истины. Он попросил нас отступить, что мы и сделаем”. Он снова повернулся к Пальсикасу и, повысив голос, чтобы его услышали сквозь рев вертолетов поблизости, добавил: “Навести ваши боевые вертолеты на мои войска - все равно что наставить на меня пистолет, генерал. В следующий раз тебе лучше быть готовым использовать это. Я не буду предупреждать тебя снова. Он повернулся и направился к своей машине, оставив Пальсикаса и Колгинова одних посреди грязного, растрепанного загона.

“Генерал, вы очень сильно рисковали там”, - сказал Колгинов по-литовски. Он закинул винтовку на плечо и крепко ухватился за перевязь, надеясь, что у него не будут дрожать руки. “Верно, у них было по меньшей мере шесть двадцатимиллиметровых и тридцатимиллиметровых орудий на обороняющихся, но у них также было несколько двенадцати ... целых... семерок, нацеленных на нас. Я думал, мы погибли ”.

“Мы были мертвы”, - подчеркнул Пальсикас. “Я увидел убийство в глазах Вощанки. Он бы приказал своим людям открыть огонь, если бы сам не находился в этом районе. Полковник Гурло тоже был готов прикончить нас всех ”.

Пальсикас жестом приказал Mil-8 приземлиться на поляне в нескольких сотнях метров от него. “К сожалению, мы видели его не в последний раз. Он вернется с большим количеством войск раньше, чем мы думаем. Он голодная свинья”.

Колгинов наблюдал, как его старший офицер осматривает небо и поля вокруг него, как будто он уже командовал битвой, которая, как он знал, грядет.

Наконец Пальсикас сказал: “Давайте проверим фермера и его семью; они, вероятно, сейчас напуганы до смерти”.

Несколько мгновений спустя они нашли фермера, который был настолько безумен, что грыз подковы. Пальсикасу и Колгинову ничего не оставалось, как выслушать яростную тираду старика в адрес всех военных в целом и белорусских солдат в частности. “Да они даже танк толком водить не могут!” - закричал старик. “В Великую Отечественную войну я водил все виды транспортных средств, от мотоциклов с коляской до танков. Я был вдвое моложе их, и я мог маневрировать танком вокруг столба ограды или надворной постройки, как будто это никого не касалось!”

“Если бы генерал мог просто узнать ваше имя, сэр ...” - попытался Колгинов, но мужчина разглагольствовал еще несколько минут, пока в комнату не вошла молодая женщина.

“Его зовут Михаус Егор Куликаускас”, - сказала женщина. Она тронула старика за плечо, чтобы заставить его замолчать. “Он мой отец. Он не очень хорошо слышит, и сегодня утром он увидел больше незнакомцев, чем за весь месяц.”

“А вы Анна Куликаускас, знаменитая молодая революционерка”, - сказал генерал Пальсикас. “Я узнал вас по вашим фотографиям в газетах Саджудиса. Теперь я понимаю, откуда у тебя такой характер”.

Женщина, не старше тридцати с небольшим лет, кивнула и улыбнулась, осторожно возвращая Пальсикасу пристальный взгляд. Анна Куликаускас была одной из нового поколения молодых, пламенных политиков в “новой” Литве, сторонницей левого толка (многие, включая Пальсикаса, назвали бы ее “радикальной”), выступавшей за то, чтобы Литва стала частью ”Нового европейского порядка". Пальсикас напомнила, что ее представление о Новом европейском порядке не включало в себя такие вещи, как армии, флоты, военные объекты любого рода, атомные электростанции, налоги, тяжелые промышленные установки, которые могут загрязнять окружающую среду, и иностранные компании, которые хотели инвестировать в литовские предприятия, которые владели фермами и лесами. Анна Куликаускас принимала активное участие в создании независимой политической партии "Саюдис" и впервые получила международную известность как ведущий голос протеста, который в конечном итоге привел к закрытию Игналинской атомной электростанции на северо-западе Литвы - фотографии, на которых она стоит лицом к лицу с сотнями вооруженных солдат Красной Армии и в черных беретах, были опубликованы по всему миру. Она была волевой, умной, вспыльчивой, смелой и агрессивной.

Она носила домотканую “крестьянскую юбку”, которая сейчас была в моде в Европе, особенно в странах Балтии, и которую копировали известные дизайнеры и портнихи по всему миру. Как и у большинства славянских женщин, у нее были светло-каштановые вьющиеся волосы, которые носили длинными и распущенными, большие голубые глаза, полные губы и нос, немного непропорциональный остальной части ее лица. Но, должно быть, однажды ночью в сарае был викинг, потому что Анна тоже была пышной и с полной фигурой, с тонкой талией, разделяющей здоровые бедра пополам, и глубокой, сексуальной грудью, которая заставляла Пальсикаса пялиться.

Колгинов вежливо кашлянул, подавляя веселую улыбку.

Пальсикас быстро спросил: “Здесь кто-нибудь пострадал?”

“Человек, нет”, - ответила Анна. “Животное, да. Некоторые солдаты утверждали, что две наши лошади перепрыгнули через забор и убежали, но я думаю, что они их забрали. Были убиты или прогнаны некоторые другие животные — стоимостью в несколько тысяч литов ”.

“Составьте список ущерба и пропавшего скота, подпишите его и доставьте в мою штаб-квартиру в Тракае”, - сказал Пальсикас. “Правительство немедленно возместит вам ущерб. Мои люди также помогут восстановить ваши амбары и изгороди ”.

“Мне не нужна твоя помощь, чтобы восстанавливать мою ферму!” - возразил старик. “Мне просто нужно, чтобы меня оставили в покое! Я потратил каждый рубль своих пенсионных накоплений, чтобы купить эту ферму, и я не допущу, чтобы вы, солдаты, снова разнесли ее по кусочкам!”

“Это были солдаты Содружества, мистер Куликаускас”, - сказал помощник Пальсикаса Колгинов. “Не литовцы”.

“А ты кто такой?” - требовательно спросил старик, его глаза расширились от легкого русского акцента Колгинова. “Русский? Сначала у нас солдаты Содружества, затем белорусы, а теперь русские ...?”

Колгинов криво улыбнулся ему, но Пальсикас вступился за него: “Майор Колгинов - натурализованный литовец и член бригады "Железный волк”, мистер Куликаускас", - сказал он.

“Бригада Железного волка!” - закричал старик. “Как ты смеешь! Как ты смеешь унижать имя армии великого герцога!” Старые глаза искали униформу Пальсикаса и с ужасом останавливались на красной нашивке с изображением рыцаря на белом коне в центре. “Ты носишь Витис великого герцога, как заплату для починки изодранной одежды? У тебя в промежности тоже вшит Vytis? Да ведь это... это нечестиво...!”

“Мистер Куликаускас, я не порочу имя великого герцога — я чту его”, - сказал Пальсикас. “Люди в моем подразделении, которые носят Vytis, дали клятву, положив одну руку на Библию, а другую - на Государственный меч, защищать эту нацию”.

“Что ты знаешь о чести, или верности, или—”

“Мы следуем тому же самому ритуалу обучения и служения и приносим ту же самую клятву, как предписывал король Гедиминас в прошлые века”, - сказал Пальсикас. “Период обучения составляет два года, как это было тогда. Майор Колгинов прошел дополнительные испытания по натурализации перед началом обучения, и он заслужил право получить Меч и принести присягу. Ты ветеран: если ты хочешь посмотреть на этот ритуал в Тракае, ты можешь сделать это как мой гость. В следующее полнолуние будьте в Тракае в одиннадцать вечера, Ритуал начинается в полночь.” Колгинов достал памятный лист с инструкциями для охраны замка. Пальсикас подписал его, передал старику и повернулся, чтобы уйти.

Анна Куликаускас встретилась с двумя полицейскими снаружи. “Это была хорошая вещь, которую ты сделал для моего отца”, - сказала она. “Он в некотором роде изучает историю”.

“Как и я”, - сказал Пальсикас. “Пожалуйста, убедитесь, что он представил полный отчет об ущербе, и сообщите мне, когда мои люди смогут приехать, чтобы восстановить вашу поврежденную ферму”.

“Спасибо тебе”, - сказала она. “Хотя я должен признать, что это та сторона военных, которую я не видел. Ты уверен, что делаешь все это не из-за того, кто я такой?”

“Я не знал, кому принадлежит эта ферма, прежде чем постучал в вашу дверь”, - ответил Пальсикас. “Я уделяю всем нашим сотрудникам равное внимание, и то, что я делаю, это то, что я делаю — я недостаточно быстр, чтобы разыгрывать спектакль перед каждым, кого я вижу, кто, по моему мнению, может быть лидером общественного мнения. Но я надеюсь, что, по крайней мере, я немного изменил ваше отношение к военным — и ко мне самому ”.

Он знал, что она была противоречивой, подстрекательницей, даже потенциально опасной для дальнейшего существования бригады "Железный волк". Помимо того, что она была решительным сторонником полной демилитаризации Литвы и полного нейтралитета, при котором защиту могли бы обеспечить только региональные полицейские подразделения, она также выступала за отсутствие военных связей с какой-либо другой нацией или организацией. Но почему-то сейчас это не имело особого значения.

“Я не уверена, что все военные командиры такие заботливые и чувствительные, какими вы кажетесь”, - призналась она. “Но да, я готов немного усерднее искать хорошее в каждом, даже в человеке в форме и с оружием”. Она сделала паузу, ее глаза осматривали дорогу, по которой белорусские солдаты покидали ферму. “Вернутся ли эти войска Содружества?”

“Я так не думаю”, - ответил Пальсикас. “Если они вернутся, немедленно сообщите в мой офис. Мы должны начать собирать материалы против них, чтобы правительство передало их в Организацию Объединенных Наций. Очевидно, что существуют многочисленные нарушения переходного договора. Что касается крушения вертолета, я отправлю собственную следственную группу, чтобы получить ваше заявление и еще одно от вашего отца и всех, кто был здесь ”.

“Мы ничего не видели”, - сказала Анна. Она посмотрела на своего отца, который вопросительно уставился на свою дочь, затем с вызовом повернулся к Пальсикасу. Для Пальсикаса между отцом и дочерью было невысказанное послание, которое слишком часто слышали и чувствовали в карьере Пальсикаса: не вмешивайся. Держись подальше от этого. Если они действительно что-то видели прошлой ночью, и шансы были велики, что они это сделали, они не собирались добровольно делиться информацией.

“Я был бы признателен вам за сотрудничество, мистер Куликаускас, мисс Куликаускас. Если у вас есть что-нибудь, что я мог бы счесть полезным, вообще что угодно, пожалуйста, немедленно сообщите мне. Хорошего дня.” Он и Колгинов отбыли.

Снаружи Колгинов только что закончил подавать сигнал к возвращению Mil-8. “Ну? Они сообщили тебе что-нибудь о катастрофе?”

“Нет, но они что—то знают - они, вероятно, видели все это”, - раздраженно сказал Пальсикас. “Перестрелка с вертолетов, неопознанные самолеты, летящие низко, сообщения о взрывах бомб — они что-то видели. Надеюсь, после того, как их загон будет восстановлен, они будут немного более полезными ”.

“По крайней мере, последующие интервью доставят вам удовольствие”, - сказал Колгинов с улыбкой. Он посмотрел на Пальсикаса и увидел тень легкой улыбки на его губах. “Я вижу, ты тоже так думал. Забавно — когда она на подиуме или в вечерних новостях, она выглядит как сумасшедшая. При личной встрече она довольно привлекательна и...

“Я думаю, тебе нужно окунуться в реку Салантай”, - сказал Пальсикас. “Ты перегреваешься”.

“А вы не были, генерал?” Сказал Колгинов со смехом.

“Ты сумасшедший, Алексей”.

“Вы, конечно, правы, сэр. Что бы такая женщина нашла в таком старом боевом коне, как ты?”

“Слава Богу, приближаются ваши ритуальные дни”, - сказал Пальсикас. “Нет ничего лучше старого доброго унижения и самопожертвования, чтобы привить мужчине дисциплину”.

Mil-8 пролетел над головой, направляясь к зоне приземления, но Пальсикас подал знак пилоту. Вместо посадки командир экипажа на борту выбросил спусковую веревку из грузового люка по левому борту, и пилот перевел самолет в режим зависания примерно в десяти метрах над землей. “Поднимайтесь, майор”, - сказал Пальсикас.

“Что? Ты хочешь, чтобы я забрался наверх, под зависший вертолет?”

“Ты эксперт в любви, я эксперт в военном деле”, - сказал Пальсикас со смехом, когда звук винтов над головой почти заглушил его голос. “Мы посмотрим, у кого больше власти. Следуй за мной!” При этих словах Пальсикас издал громкий крик, прыгнул на веревку и начал карабкаться. Менее чем через тридцать секунд он был на борту вертолета и махал Колгинову, чтобы тот следовал за ним.

Но когда он высунулся из грузовой двери, наблюдая, как его молодой помощник подтягивается по веревке, он мельком увидел Анну Куликаускас, наблюдавшую за ними из дома. Ее рука была поднята, и ему показалось, что он увидел, как она помахала ему. Трудно было сказать, сделала ли она это, но мысль о том, что она это сделала, заставила что-то шевельнуться внутри него.

ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ФИЗИКУСА, ВИЛЬНЮС, ЛИТВА

6 ДЕКАБРЯ, 0839 ВИЛЬНЮС (0239 по восточному времени)

Масштабная модель самолета, десять метров в длину и почти столько же в ширину, доминировала в конференц-зале на втором этаже главного исследовательского центра разросшегося Института Физикоус. Модель, подвешенная на гидравлических рычагах в нескольких метрах над столом заседаний, совсем не походила на обычный самолет. Его крылья представляли собой волнообразные изгибы, сужающиеся к узким концам; его тело сливалось с крыльями, придавая ему вид огромного ската манта. Окна его кабины представляли собой узкие щели на верхней стороне возле заостренного носа. Два вертикальных стабилизатора под острыми углами выступали из хвостовой части, над узкими выхлопными трубами двигателей.

Технологический институт Физикуса был одним из, возможно, дюжины правительственных авиационных конструкторских бюро в бывшем Советском Союзе. Подобно высокотехнологичному центру аэрокосмического оружия (HAWC), который правительство США располагало в Неваде, "Физикоус" был сверхсекретным, строго засекреченным центром разработок, который официальное советское правительство никогда официально или публично не признавало. Обычно продукты, разработанные в комплексе, где располагались лаборатории Физикоус в Литве, отправлялись в одно из других крупных конструкторских бюро - Сухого, Микояна-Гурейвича или Туполева, среди прочих - в Москву для включения в их проекты. Этот радикальный самолет был одним из первых, спроектированных Физикусом с колес самой литовской лабораторией, и он был одним из самых важных — это был первый в Советском Союзе бомбардировщик-невидимка, предназначенный для того, чтобы избежать обнаружения передовыми радиолокационными системами.

Один из ученых, собравшихся в комнате, активировал переключатель на консоли у своего места, который повернул модель вдоль ее продольной оси так, чтобы два вертикальных стабилизатора были хорошо видны всем. “Хвостовое оперение бомбардировщика-невидимки Fisikous-170 представляет собой цельноповоротную поверхность управления с гидравлическим приводом, выполненную из всех композитных материалов”, - сказал доктор Петр Фурсенко, старший научный сотрудник проекта, продолжая свой неофициальный рассказ о новейших изменениях в его конструкции. “Он обеспечивает стабильность по всем трем осям полета — рысканию, крену и тангажу. Кроме того, хвостовое оперение можно убирать вниз, к фюзеляжу, вот так.” Он нажал другой переключатель, и вертикальные стабилизаторы опустились, пока не оказались почти на одном уровне с кормовой частью странного вида модели. “Это может быть сделано на нескольких этапах полета, но в основном на скоростных участках полета на большой или малой высоте, когда нормальное управление по тангажу и крену может быть выполнено с помощью адаптированной к полету конструкции крыла. Стабилизаторы довольно прочны в полностью выдвинутом положении, а их композитная конструкция увеличивает поперечное сечение радара всего на одну тысячную процента — намного меньше, чем отдача от шлема пилота через ветровое стекло кабины ”.

Ученые в зале одобрительно закивали, но в тихом гуле одобрительных голосов был один голос, который заставил других делегатов конференции остановиться и с большим удивлением повернуться к оратору. “Извините”, - раздраженно сказал Фурсенко одному из присутствующих. “Не могли бы вы повторить то, что вы только что сказали?”

“Я сказал чушь собачью, товарищ”, - сказал Дэвид Люгер на довольно высокопарном пиджин-русском. Другие делегаты отшатнулись от высокого, худого мужчины, как будто он светился радиоактивностью. Люгер продолжал: “Эта вертикальная поверхность увеличит поперечное сечение радара самолета по меньшей мере в четыреста раз, независимо от того, выдвинуто оно или убрано”.

“Мы провели десятки тестов конструкции, доктор Озеров”, - ответил Фурсенко. “Данные показывают, что поперечное сечение радара значительно уменьшено, максимально приближено к нулю, при убранных вертикальных поверхностях управления”.

“Вы говорите о компьютерной модели, которая просто вычисляет коэффициент RCS на основе площади поверхности управления в потоке скольжения”, - сказал Люгер. Большая часть его слов, особенно технических терминов, была произнесена по—английски, и его произношение большинства русских слов было едва понятным - другие ученые раздраженно качали головами, пытаясь понять его, когда он продолжил: “Ваша компьютерная модель не учитывает свойства распространения радиочастотной энергии, исходящей от крыльев и фюзеляжа, и волновой рисунок, связанный с отражениями от поверхностей управления, особенно когда задняя кромка основного крыла отклоняется с большим приращением во время высокоскоростных поворотов”.

Фурсенко раздраженно закатил глаза. “Я вас не понял, доктор Озеров. Не могли бы вы, пожалуйста—”

Люгер усмехнулся. “Ты что, ничего не знаешь о характеристиках скрытности?”

Фурсенко покорно вздохнул и, оглядев присутствующих, позволил своему взгляду остановиться на человеке, сидевшем как можно незаметнее в задней части зала. Мужчина заметил, что Фурсенко ищет его, и он с большим удовольствием улыбнулся ученому. Мужчина в задней части зала сделал жест в сторону Фурсенко, как бы говоря: “Ответьте этому человеку, доктор”.

Но прежде чем Фурсенко успел ответить, Люгер продолжил: “Скрытность - это не просто фактор конструкции или материального состава самолета. Вы не можете просто создать все, что захотите, из композитов и назвать это незаметным. У вас всегда будут отражения от радаров из-за структурных элементов под кожей. Но даже если бы все это было сделано из пластика, это не значит, что у вас будет малозаметный самолет. То, что у тебя там есть, даже близко не подходит . Я не запускал компьютерную модель самолета с этими стабилизаторами, но, судя по свету, отражающемуся от этих штуковин, у вас там нет скрытого бомбардировщика.

“Ключ в том, чтобы направить всю отраженную радаром энергию в лепестки с определенным направлением и амплитудой, и вы должны быть осторожны, чтобы не допустить пересечения лепестков с другими лепестками из других частей самолета. Если ты сможешь направить лепестки в сторону от излучателя, бинго! У тебя тайный замысел. Лепестки настоящие, и они мощные, как обычная радиочастотная энергия — если вы скрестите их или смешаете, вы уничтожите все свои характеристики скрытности, которые у вас были. Теперь это ясно?”

“Спасибо вам за ваш вклад, доктор Озеров”, - наконец сказал Фурсенко Люгеру. “Вы, безусловно, объяснили свои аргументы… э-э, кратко и позитивно...”

“Итак, снова запустите ваши компьютерные модели, но на этот раз вам нужно нанести на график лопасти вертикальных стабилизаторов во всех возможных положениях, затем совместите это со структурой лопастей крыльев, адаптированных к основной задаче, во всех возможных положениях и посмотрите, есть ли у вас случаи, когда лопасти усиливаются или сливаются друг с другом”.

“Спасибо вам, доктор Озеров”.

“Это может занять некоторое время, но оно того стоит”, - сказал Люгер, его голос был более взволнованным, слова более резкими. “Вы можете вычислить лобовое распространение для самолета вручную, но это займет недели. Но если бы вы немного освободили компьютер, я бы запустил модель для вас и получил ответ через несколько дней. Если ты спросишь меня, тебе следует просто убрать эти чертовы вертикальные удары. Увеличьте диапазон движения приводов MAW, и вы получите полный контроль над креном и тангажем на всех скоростях —”

“Я сказал, спасибо вам, доктор”.

Люгер почесал голову, другой рукой нервно похлопывая себя по правой ноге. Он быстро взглянул на своих коллег, но что-то внезапно исчезло из его глаз. Он чувствовал себя сбитым с толку, дезориентированным. “И еще кое-что. Я...” Он огляделся, разочарование и тревога уступили место гневу. “Черт возьми, я собирался сказать кое-что еще, но я потерял ... ход своих мыслей. Я...” Он снова почесал затылок, расхаживая взад-вперед. “Я ... не знаю, что случилось… что я делаю.”

Взгляд Фурсенко метнулся в дальний конец комнаты, но человек, который наблюдал за Люгером, уже приближался к нему сзади.

Люгер почувствовал руку на своем плече. “Привет, док. Привет...” Лицо Люгера омрачилось отчаянием, затем несколько просветлело. “Привет, Док, где ты был?”

“Я думаю, пора уходить, Иван”, — мягко сказал Виктор Габович, известный Дэвиду Люгеру как доктор Петир Камински. “Это была очень хорошая презентация”.

“Так почему эти парни так на меня смотрят?” - Спросил Люгер. “Почему они уставились на меня?” Он свирепо посмотрел на одного из делегатов и выпалил по-английски: “У вас проблема? Я прав насчет этих вертикальных стабилизаторов, чувак. Ты должен снять эти присоски —”

“Говори по-русски, Иван”, - тихо убеждал его Габович. “Некоторые из этих джентльменов не слишком хорошо понимают по-английски”.

“Ну, я полагаю, что это и моя гребаная вина тоже, да?” Люгер закричал. Крошечная капля слюны скатилась в уголок его рта. “Как будто это моя вина, что я не могу уснуть по ночам, верно? И по моей вине разбился первый прототип… и теперь ты говоришь, что это моя вина, что эти идиоты не могут понять меня? Ну и пошел ты нахуй, Камински”.

К этому времени Габович вывел Люгера из конференц-зала в передний коридор. “Эй, я не закончил с моими замечаниями, друг, я должен вернуться туда —”

Кулак сильно и глубоко врезался в солнечное сплетение Люгера, выбив воздух из его легких. Люгер попытался сделать вдох, не смог, захрипел и упал на колени, хватая ртом воздух. Заместитель Габовича, Вадим Тересов, на мгновение потер костяшки пальцев, затем поднял голову Люгера за волосы. “Прекрати ныть, Люгер!”

“Нет”, - сказал Габович. “Ты идиот — его фамилия Озеров” . Двое русских помогли Люгеру подняться на ноги. Лицо Люгера покраснело от боли и напряжения, но Габович видел, что он дышит глубже. “Вы должны научиться не так волноваться, Иван Сергеевич”, - сказал ему Габович. “Ты просто расстроишь себя и окружающих без всякой причины”.

“Какого хрена ты это сделал?” Люгер прохрипел. “Зачем ты это сделал...”

“Полковник Тересов всего лишь пытался привлечь ваше внимание”, - сказал Габович. “Ваше волнение вызывает большую озабоченность у ваших коллег здесь”.

“Никто меня не слушает”, - пробормотал Люгер. “Я не знаю никого из этих людей… Я не знаю… Я не знаю, кто я... иногда ...”

Это происходит снова, подумал Габович.

Люгер терял свою тщательно регламентированную программу. После многих лет напряженной работы результаты, которых они так чудесно достигли, сводились на нет. Это был третий инцидент всего за две недели. Габович задавался вопросом, не пристрастился ли Люгер к боли, которой его подвергали, потому что ему всегда требовалось все больше и больше стимулятора, чтобы справиться с дневной работой.

“Вы не должны так волноваться”, - терпеливо сказал Габович. Он щелкнул пальцами, подзывая нескольких ближайших охранников, обоих он знал лично — "Люгер" был слишком ценным, чтобы доверить его незнакомому человеку. “Пойдем, Иван. Возвращайся в общежитие с этими мужчинами. У тебя был очень длинный день.” Габович прошипел охранникам: “Немедленно отведите его в тюрьму для зулу. Никто не должен говорить с ним — никто ” .

Люгер казался достаточно устойчивым на ногах, поэтому двое бывших советских охранников начали сопровождать его к запасному выходу и ожидавшей снаружи машине, которая доставит его в здание службы безопасности, также на территории комплекса. Люгер выглядел подавленным, как будто боль в животе была ничем по сравнению с безнадежностью, которую он испытывал, думая обо всех месяцах работы, которые все еще были впереди.

Когда они шли по коридору, они заметили офицера литовских сил самообороны с сержантом рядом с ним, которые стояли неподалеку и наблюдали за ними. “Ты. Иди сюда”, - приказал Габович. Двое солдат подошли к нему. “Так это ты?”

“Майор Алексей Колгинов, заместитель командира, штаб бригады ”Железный волк", - ответил офицер. “Говорит старший сержант Сурков, сержант-сержант бригады. Я был—”

“Колгинов? Сурков? Вы русские?” - Спросил генерал Габович с выражением удивления и веселья.

Колгинов кивнул.

“Вы офицеры литовской армии бойскаутов...?”

“Мы являемся частью Сил самообороны Литвы”, - заявил Колгинов.

“Ах да, бригада ”Железный волк", - насмешливо сказал Габович. “Такое трудное название для такой игровой армии”.

Колгинов позволил оскорблению скатиться с его спины. “Мы проводили инспекцию объектов, проверяя соблюдение договора в рамках деактивации этого объекта, когда я заметил, как вы выводили этого человека из конференц-зала по вопросам безопасности. Он выглядит больным или дезориентированным. Здесь какая-то проблема? С ним все в порядке?”

Габович изобразил нескрываемое раздражение. Проблемы безопасности здесь, в Институте Физикуса, становились посмешищем.

Когда объект и Литва принадлежали бывшему СССР, безопасностью в Научно-исследовательском институте Физикоуса занималось МВД, советские войска внутренних дел. Из войск МВД, дислоцированных в Литве, было сформировано специальное подразделение из высококвалифицированных военнослужащих специально для обеспечения безопасности здесь, в Физикоусе, и в других важных советских учреждениях в Вильнюсе. Это подразделение называлось ОМОН, или Отряд милиции особого назначения, что означает “Военное подразделение специального назначения".”Поскольку они носили черные береты, чтобы отличать их от других войск МВД, многие в Литве и на Западе называли их "Черными беретами". Вскоре они приобрели ужасную репутацию безжалостных силовиков и были обвинены в убийстве многих граждан Литвы, наряду с гражданами других прибалтийских республик, до того, как эти страны провозгласили свою независимость от Советского Союза.

Когда Литва стала независимой в 1991 году, Черные береты предположительно были расформированы. Но это было не так. Они все еще существовали, в меньшем количестве, на важнейших советских объектах в странах Балтии. В Институте Физикоуса в Вильнюсе их называли “сотрудниками частной охраны” и отдавали под командование Виктора Габовича, который больше не был частью КГБ (поскольку технически КГБ не существовало с 1992 года), но был сотрудником Межреспубликанского совета безопасности Содружества Независимых Государств, или MSB, которому было поручено обеспечивать безопасность объектов Содружества в Литве в переходный период.

Но из-за договора о передаче контроля над бывшими советскими объектами между Литвой и Содружеством, войска Содружества и литовские официальные лица имели равный доступ к Fisikous для контроля за соблюдением. Военный персонал, одетый во всевозможную форму, все время расхаживал по этому месту, делая практически невозможным для ученых что-либо сделать. Это вонзилось Виктору Габовичу в задницу боком. Институт был его владениями, его базой операций, и хотя он не был ученым, он, черт возьми, имел власть над тем, что они делали. Превращение Физикуса в главный завод по производству оружия и самолетов в Содружестве был не только его целью, это была его навязчивая идея.

Это была причина, по которой он вытащил американца из той адской дыры в Сибири, и причина, по которой он потратил так много времени и энергии, превращая его из заключенного в коллаборациониста.

Это также было причиной, по которой он мирился с этими мелкими помехами со стороны литовцев, на чьей земле, к сожалению, находился Институт. Каждый день его подмывало просто запереть двери и калитки, послать этих бойскаутов на хуй и перекрыть доступ. Но Виктор Габович знал, что у его "Черных беретов" не было численности, необходимой для сдерживания литовцев, не говоря уже о мощи вооруженных белоруссией сил Содружества.

Но только потому, что Габовичу пришлось впустить этих придурков, не означало, что он должен был терпеть их мелкие допросы. Колгинову он ответил: “Ты спросил, все ли с ним в порядке? Это не твое дело ”.

Глаза Колгинова сузились, и Сурков инстинктивно сделал оборонительный шаг назад, немедленно доставая рацию, чтобы вызвать помощь. “Ваши удостоверения личности, пожалуйста”, - потребовал Колгинов.

Габович достал свое удостоверение личности и горячо ответил: “Проблема в том, майор, что вы скрываетесь здесь и наблюдаете за частной исследовательской деятельностью, которая вас не касается.

Колгинов изучил карточку и сразу узнал имя этого человека — хотя они раньше не встречались, Колгинов знал, что Габович был главой службы безопасности Fisikous, нанятого самими учеными для обеспечения “специальных” процедур безопасности и услуг для частей объекта, которые еще не открыты для инспекции Литвой. Колгинов также знал, что Габович и его помощник, человек по фамилии Тересов, были бывшими офицерами КГБ и, скорее всего, весь их аппарат КГБ все еще оставался нетронутым. Колгинов никогда не видел третьего человека. Он указал на Люгера и спросил: “И этот человек ...?”

“Доктор Иван Сергеевич Озеров. Он под моим присмотром. Он не обязан показывать вам свое удостоверение личности, ” раздраженно сказал Габович. “Итак, какова причина вашего пребывания в этом крыле объекта, майор Железный Волк?”

“Я совершаю инспекционную поездку по —”

“Дальше по этому коридору нет постов охраны, майор”, - указал Габович. “Я советую тебе не совать свой нос в дела, которые тебя не касаются”.

“Если у вас есть проблемы с моими действиями, товарищ Габович”, - громко сказал Колгинов, “вы—”

Но у него так и не было шанса закончить. Габович, покраснев от гнева, когда его терпение наконец лопнуло, вытащил огромный пистолет Макарова и прицелился в Колгинова, немедленно заставив его замолчать. Тересов наставил пистолет на Суркова прежде, чем сержант успел сунуть руку в кобуру.

“Я приказываю вам закрыть рот, немедленно покинуть этот район и держать рот на замке по поводу этого инцидента, или я навсегда заставлю вас замолчать”, - сказал Габович. “Это частная операция, финансируемая Содружеством Независимых Государств. Озеров - ученый из СНГ, находящийся под моей опекой, и вы нарушаете правила внутренней безопасности. Если вы своими действиями нанесли ущерб этой операции, я позабочусь о том, чтобы генерал Вощанка обратился к вашему правительству и лишил вас вашего звания. Если вы не верите, что у нас есть силы сделать это, просто попробуйте. А теперь уходи ”.

Колгинов взглянул на Суркова и покачал головой. Он знал, что Сурков, вероятно, мог бы вывести Тересова из строя в мгновение ока, и он мог бы даже добраться до Габовича, но в конечном итоге один или оба офицера из СНГ застрелили бы их. Не было смысла бороться с этим здесь и сейчас — лучше подождать. Колгинов и Сурков отступили назад от двух агентов MSB, и Тересов убедился, что они удаляются с конференц-уровня, прежде чем присоединиться к Габовичу.

“Черт бы побрал этих литовских назойливых людей”, - выругался Тересов. “Как ты думаешь, они слышали, о чем мы говорили?”

“Я не знаю”, - отрезал Габович. “Проследите за тем, чтобы доступ литовских сил безопасности был ограничен или в нем было отказано”.

“Как мне это сделать?” - Спросил Тересов. “Содружество предоставляет литовским силам самообороны такой же доступ, как и нам. Они пускают сюда всех — латышей, белорусских военных, польских инвесторов, всех. У нас нет ни сил, ни влияния, чтобы заставить СНГ не пускать литовцев ”.

Габович собирался отчитать Тересова за то, что он задал такой вопрос — это была его работа — находить способы что-то делать, - но он промолчал. Это начало становиться проблемой во всех операциях в Физикоусе, поскольку перспектива передачи объекта литовцам становилась все ближе и ближе к реальности. В рамках договора между Содружеством Независимых Государств и Литвой СНГ должно было передать Литве во владение все бывшие советские земли, базы и сооружения к 1995 году. СНГ могло бы вывезти с этих предприятий все продукты и оборудование, произведенные или ввезенные в страну до первого июня 1991 года, и вернуть их Содружеству при условии постоянного контроля со стороны СНГ и Литвы.

Согласно договору, исследования и продукция, произведенные в Исследовательском центре Физикоус, включая бомбардировщик-невидимку, принадлежали СНГ. Проблема была в том, что СНГ ничего об этом не знало. Бомбардировщик "Физикоус-170" был разработан в условиях почти полной секретности группой советских ученых, и КГБ и советские военно-воздушные силы годами скрывали его существование. Виктор Габович, будучи старшим офицером КГБ в Литве, стал движущей силой проекта, ужесточив меры безопасности на объекте, создав силы обороны вокруг объекта численностью почти в полк и наняв для работы там лучших и талантливых ученых и инженеров, включая своего заключенного Дэвида Люгера.

Когда программа "Физикус-170“ была отменена советским правительством в середине 1991 года, сразу после попытки августовского переворота, работа продолжалась на условиях неполного рабочего дня, на средства, поступающие со счета Габовича ”специальные проекты". Будучи “черной” программой, Fi-170 пользовалась практически неограниченным финансированием и поддержкой до 1992 года, когда недавно образованное Содружество Независимых Государств распустило КГБ и вступил в силу договор между СНГ и Литвой. Габович все еще пользовался значительной властью в Литве и во всем регионе, главным образом из-за мощи “частной” армии и его бывшей разведывательной сети КГБ, которая все еще оставалась нетронутой, но постепенно слабеющее Содружество и быстро усиливающееся литовское влияние в регионе ослабили эту власть.

Когда он потеряет Физикуса, он потеряет все, чем дорожил - власть, богатство и влияние. Ему, как и большинству советских ученых в Исследовательском центре Физикоус, не к чему было возвращаться в Содружество. Они потеряют все, что у них было, если Fisikous закроется.

Доктор Фурсенко встретился с Габовичем несколькими минутами позже, после ухода литовцев. “С доктором Озеровым все будет в порядке?” спросил он, обеспокоенный.

“Я думаю, да, доктор”. Он сделал паузу на мгновение, затем добавил: “Я должен извиниться за поведение моего коллеги —”

“Ерунда, генерал”, - прервал Фурсенко. “Доктор Озеров, возможно, немного ... эксцентричен, но он является желанным дополнением к команде инженеров. Вы, конечно, знаете, что он прав — наши компьютерные модели отображают поперечное сечение компьютерного радара в зависимости от площади и структурного состава, а не от распространения по долям. Но, генерал… сможет ли Иван... э-э, доктор Озеров, завершить модификации в приложениях компьютерной модели stealth, как вы сказали, он это сделает? Он казался очень расстроенным этим утром ”.

“Доктор Озеров сейчас находится в состоянии сильного стресса, доктор, - ответил Габович, - но он вернется в лабораторию, чтобы закончить эту программу завтра”.

Фурсенко выглядел таким облегченным, что Габович ожидал, что он поцелует ему руку, а он чуть ли не вприпрыжку вернулся в конференц-зал.

“И, доктор...” Сказал Габович.

Фурсенко повернулся к Габовичу, на его лице все еще играла широкая ухмылка. “Пожалуйста, помните, доктор, что присутствие доктора Озерова здесь, в Физикоусе, все еще строго засекречено. Его имя не должно упоминаться или публиковаться за пределами этих стен. Я узнаю об этом, если произойдет утечка ”.

Фурсенко понимающе кивнул и удалился.

Габович вздохнул с облегчением. Благодаря Люгеру программа шла своим чередом. Никогда в своих самых смелых мечтах Габович не ожидал, что американец сможет внести свой вклад в это на том уровне, который был у него. Знания, полученные Люгером в Центре высокотехнологичного аэрокосмического оружия в Неваде, оказались бесценными. И он, Виктор Габович, был причиной этого — он превратил человека, которого другие считали бы просто заключенным, подлежащим расстрелу, в коллаборациониста. Доктор Иван Сергеевич Озеров, он же Дэвид Люгер, был прирожденным работником, таким же умным или даже более умным, чем ученые из Fisikous, но им так же легко управлять, как собакой, которую можно связать, пнуть и выдрессировать.

Единственной приводящей в бешенство ложкой дегтя в бочке меда было программирование. Габович пытался выбросить это из головы, но никто не отрицал, что у Люгера были ... проблемы. Изменение поведения и предположение о личности доктора Озерова действовали не так хорошо или так долго, как надеялся Габович.

“Бустеру” лучше позаботиться об этом.

Или он бы это сделал.

* * *

Они назвали это зулусским районом, но причудливое название относилось только к темной, вонючей и сырой секции второго цокольного этажа объекта безопасности Центра проектирования самолетов "Физикус". Объект безопасности, сотрудники бывшего КГБ которого были отделены от сил безопасности Содружества для основной установки Fisikous, имел четыре верхних этажа и два нижних. Квартира Люгера находилась на верхнем этаже, вместе с комнатами наблюдения и поддержки, и это было закрыто для всего персонала. Помещения для хранения секретных документов находились на третьем этаже; полный арсенал для сил безопасности ОМОН "Черные береты" численностью в четыреста человек находился на втором, команды находились на первом этаже; и еще больше офисов и складских помещений находились на первом нижнем этаже. Зона Зулу представляла собой серию камер из бетонных блоков и систем безопасности среди механического оборудования, котлов и печей для сжигания отходов на втором подземном этаже.

Первоначальной идеей допроса Люгера и промывания мозгов в районе Зулу, когда его доставили в Физикоус, было внедрение традиционного штрафного изолятора, или системы штрафных изоляторов, которая обычно гарантировала, что заключенный сломается в течение десяти-четырнадцати дней. Обычным методом была изоляция и лишение сна, иногда на несколько дней, с последующим чередованием “хороших” и “плохих” допрашивающих. Ему давали от 800 до 1700 калорий пищи и не более полулитра воды в день, чаще всего с добавлением нейролептиков, таких как галоперидол или трифтазин, и стимуляторов, таких как метилфенидат. Физические пытки применялись редко, особенно в отношении военнослужащих или обученного правительством персонала, поскольку большинство заключенных, прошедших подготовку к сопротивлению, могли отключать боль и даже использовать ее против своих мучителей.

Но Дэвид Люгер был другим.

Извлечения информации было недостаточно — Габович хотел, чтобы Люгер мог использовать свое образование и опыт для практического участия в растущем проекте бомбардировщика-невидимки Fisikous- 170. Избитый, измученный, психологически опустошенный Люгер не смог бы создать работоспособного сотрудника. Поскольку в Физикусе работали одни из лучших в мире электротехнических умов, Габович поручил им спроектировать машину по его спецификациям, чтобы попытаться “перевернуть” Дэвида Люгера без нанесения какого-либо психологического ущерба. Его тонко настроенный интеллект нужно было оставить нетронутым, даже когда его сознание и кратковременная память были уничтожены и заменены альтернативной личностью, личностью доктора Ивана Сергеевича Озерова.

В одной из камер Дэвид Люгер был привязан к водяной кровати без волн, нагретой точно до температуры его кожи, чтобы помочь заглушить его чувство осязания и отключить любые сенсорные сигналы. Он был обнажен, прикрыт тонкой хлопчатобумажной простыней, чтобы влага с холодных, потных стен не попадала на его кожу и не будила его. В его левую руку была введена внутривенная капельница с компьютеризированным дозирующим устройством, которая чередовала успокоительное, галоперидол и фенциклидина гидрохлорид — PCP, мощный галлюциноген “ангельская пыль” — в соответствии с электроэнцефалографом. Трубка была вставлена в рот Люгера как для того, чтобы заглушить его вкусовые рецепторы, так и для того, чтобы держать зубы раздвинутыми (звук скрежета или щелканья тщательно контролировался), и чтобы он не проглотил язык в случае вызванного эпилептического приступа. Его глаза были закрыты плотной повязкой. На его голове была закреплена пара наушников, через которые вводились инструкции, сообщения, пропаганда, шум, новости, информация и другая слуховая стимуляция — или, при желании, вообще не допускалось никакого звука.

На третьем году заключения в Институте Физикуса первый лейтенант ВВС Соединенных Штатов Дэвид Люгер стал одним из величайших экспериментов КГБ по изменению сознания в истории.

Контролируя сенсорные сигналы Люгера и изменяя его нормальные функции мозга, Габович и его сообщники из КГБ смогли формировать сознание Люгера любым способом, который они считали необходимым. Они пытались полностью очистить его кратковременную память и ввести на ее место свою собственную личность, доктора Озерова.

Виктор Габович вошел в камеру несколькими минутами позже, все еще раздраженный после эпизода наверху. “Что, черт возьми, там произошло?” он потребовал от старшего врача, отвечающего за зулусский район. “Он полностью развалился на части!”

Доктор приложил палец к губам и указал на улицу. Как только дверь была закрыта и заперта, доктор ответил: “Его магнитофонная программа и режим приема наркотиков еще не были запущены, товарищ генерал. Тишина важна ...”

“Срыв на глазах у этих яйцеголовых мог поставить под угрозу весь этот проект! Он не держится вместе!”

“Товарищ генерал, этот процесс сенсорной депривации не является точной наукой”, - сказал доктор. “Разум субъекта силен и устойчив. Наркотики и гипнотерапия с аудиосистемой могут открыть не так уж много уровней человеческого подсознания - другие глубоко укоренившиеся уровни рано или поздно обязательно всплывут на поверхность. Они могут свести на нет недели, даже месяцы работы ”.

“Озеров больше года усердно работал над проектом Fisikous-170, не произнося ни слова по—английски - и вот, три раза за две недели он начал расклеиваться!” Сказал Габович. “Мы находимся на критической стадии разработки. Он должен держаться вместе, пока мы не закончим этот самолет ”.

“Я не могу гарантировать успех, товарищ генерал”, - сказал доктор. “Мы продолжим лечение”.

“Ускорьте лечение”, - сказал Габович. “Удвойте дозы”.

“Нет, если вам нужен сплоченный, функционирующий инженер. Позвольте мне позаботиться об этом, товарищ генерал. Озеров вернется к работе завтра утром, свежий и готовый к работе ”.

Габович сузил свои горящие глаза: “Лучше бы он был таким”. Затем он выбежал из камеры.

ВИЛЬНЮССКИЙ МЕЖДУНАРОДНЫЙ АЭРОПОРТ, ЛИТВА

6 ДЕКАБРЯ 1437 ГОДА, ВИЛЬНЮС (0837 по восточному времени)

За месяцы, прошедшие после распада Советского Союза, образования Содружества Независимых Государств и подписания договора, определяющего уход всех иностранных держав с литовской территории, Виктор Габович из КГБ и генерал-лейтенант белорусской армии Антон Вощанка ни разу не встречались, хотя их пути часто пересекались на юго-востоке Литвы. Даже несмотря на то, что Габович, как член Совета межреспубликанской безопасности Содружества Независимых Государств, и Вощанка, как офицер центрального военного командования Содружества, якобы были частью одной и той же организации, их умы все еще работали как отдельные сущности: Габович все еще был сотрудником КГБ, а Вощанка все еще был белорусским генералом. КГБ не было никакого дела до белорусских дел, а Беларуси не было никакого дела до вмешательства в операции КГБ.

Именно из-за этого их первая встреча, созванная помощником Габовича Тересовым по предложению своего вышестоящего офицера, началась очень тихо и натянуто. Он выбрал нейтральное место — VIP-зал Вильнюсского международного аэропорта. Это оказалось идеальным местом. Поскольку аэропорт примыкал к Научно-исследовательскому институту Физикуса, офицеры КГБ Габовича и солдаты в черных беретах патрулировали восточную часть объекта; и поскольку аэропорт был одним из мест, из которых силам Содружества было разрешено отступать в соответствии с договором, он был сильно укреплен белорусскими солдатами, танками, бронемашинами и самолетами.

Оба мужчины чувствовали себя в безопасности.

За исключением первых приветствий, эти двое еще ничего не сказали друг другу. Тересов вновь представился белорусскому генералу, затем сказал по-русски: “Сэр, мы пригласили вас сегодня сюда, чтобы обсудить состояние мер безопасности здесь, в Литве. Как вы знаете, договор между Содружеством Независимых Государств и Литовской Республикой предусматривает полный вывод всех иностранцев и вывоз всего иностранного оборудования, за исключением недвижимости. Большинство положений этого договора вступают в силу с первого числа следующего года.

“Как офицер Межреспубликанского совета Содружества по безопасности и директор по безопасности Исследовательского института Физикоус, генерал Габович выразил обеспокоенность тем, что … эти договоренности не отвечают правильным интересам ”.

“Что вы подразумеваете под ‘правильными интересами’, майор?” - спросил Вощанка на неряшливом русском с сильным акцентом. “Разве ваши интересы не совпадают с интересами Содружества?”

Старый белорусский боевой конь попал прямо в точку, подумал Габович. Хорошо — возможно, это была бы короткая встреча. Габович сказал: “Давайте сэкономим нам обоим немного времени, генерал. Мы оба знаем, что договор нанесет ущерб как Беларуси, так и моим доверителям”.

“Ваши руководители? Кто ваши руководители, генерал Габович?” - Спросил Вощанка. “Разве ты не служишь Содружеству?”

Я не обязан хранить верность СНГ, генерал”, - раздраженно сказал Габович. Почему Вощанка бросал ему вызов? Все источники Габовича в Минске указывали на то, что он был так же недоволен политикой СНГ и его будущим, как и Габович. Говорил ли Вощанка все это, чтобы подразнить его, или он действительно был настолько предан этому проклятому Содружеству? Что, если он серьезно недооценил Вощанку? Что ж, теперь было слишком поздно…

Габович продолжил. “Когда Fisikous закроется, я останусь без работы. У меня маленькая пенсия в никчемной российской валюте. То же самое касается ученых, инженеров и администраторов, которые работают в Институте. Они все останутся без работы. Когда завод закроется, дело их жизни, несомненно, будет продано или уничтожено, или… передан Западу ”.

Вощанка кивнул. Независимо от того, насколько сильно кто-то поддерживал преимущества открытости с Западом, Вощанка и ему подобные, включая Габовича, с яростным недоверием относились к реформам и особенно к Западу. Он провел всю свою карьеру, служа Советскому Союзу, только для того, чтобы увидеть крах дела своей жизни, СССР и его собственной Беларуси, где доминировали такие страны, как Россия и Украина, даже Литва и Латвия.

“Многое изменилось”, - сказал Вощанка. “Во многих отношениях это Содружество хуже, чем старый Советский Союз. Кажется, правительство не контролирует ситуацию. Зачем иметь правительство, если оно не возьмет на себя управление?” Он настороженно посмотрел на Габовича. Он должен был помнить, что этот человек был ... из КГБ. Даже если он больше не работал на советское правительство, старые методы КГБ, несомненно, все еще были в нем. “Итак, ученые в Физикусе - ваши руководители?”

“Они предлагают решение проблем, с которыми мы сталкиваемся”, - сказал Габович. “Это возможность для нас вырваться из застойной выгребной ямы, в которую нас затягивает”.

“В самом деле? И какого рода вещи являются вашими… В Физикусе работают над ‘principals’?” - Спросил Вощанка.

“Будущее”, - сказал Габович. “Современное состояние советского аэрокосмического оружия. Противоракетные и авиационные системы, не похожие ни на что в арсенале Содружества. Крылатые ракеты, которые могут соперничать с чем угодно на Западе, не говоря уже о Содружестве.” Он остановился, чтобы убедиться, что старый пердун Вощанка следует за ним.

“Но лучше всего то, - продолжил Габович, “ что у нас есть действующий реактор—размножитель - точная копия эффективной немецкой модели, а не советской, — способный производить небольшие количества оружейного плутония. Как только мы вернемся к полномасштабному производству, мы сможем производить триста термоядерных боеголовок в год, все с мощностью более ста килотонн”.

Глаза старого генерала расширились от удивления, и у него отвисла челюсть. “Три… сотня ... ядерных боеголовок?”

Габович знал, что белорусский генерал будет впечатлен. “Это всего лишь очень маленькие ядерные боеголовки, весом, возможно... о, шестнадцать или семнадцать килограммов”. Он знал, что это было размером со 100-миллиметровый артиллерийский снаряд - маленький, удобный в транспортировке, хранении и адаптируемый практически ко всем видам систем доставки - от чего, по расчетам Габовича, у Вощанки должны были слюнки потечь еще больше. “Электронно регулируемые мощность и детонационные спусковые механизмы, вполне надежная конструкция для солдат. Как я уже сказал, это по последнему слову техники. Но когда Физикоус закрывается, все это оружие и все эти технологии будут либо уничтожены, либо проданы - Содружеством. Они хранят деньги или оружие. Я сомневаюсь, что Беларусь получит одну копейку”.

Вощанка сидел, уставившись на генерала Габовича, и по его лицу медленно расползалась лукавая улыбка. Последствия повисли в воздухе, как густой, тяжелый туман. В глазах Вощанки вспыхнул огонек, он обдумывал возможности, все захватывающие, все опасные… “Что вы хотите сделать, товарищ Габович? У моего правительства нет денег, чтобы купить Институт Физикуса, и я серьезно сомневаюсь, что нам разрешат самим приобрести что-либо из этого оружия. Мы, вероятно, не смогли бы позволить себе даже одного из ваших ученых ”.

Габович сочувственно кивнул, но пожал плечами. Он собирался выпустить еще немного лески, прежде чем наматывать эту. “Да, средств везде не хватает, генерал Вощанка. Цена реформы, не так ли? Беларусь тратит миллиарды рублей на строительство собственной армии - да ведь вы, должно быть, по колено увязли в закупках одних только ботинок и носков ... забудьте о любом современном военном оружии”.

Глаза Вощанки вспыхнули при виде Габовича, его щеки вспыхнули румянцем. “Как ты смеешь—”

Габович поднял руку. “Не хотел вас обидеть, генерал. В конце концов, у меня нет ответов на все вопросы. Только ... еще вопросы. Например, я часто задавался вопросом, какой будет договоренность между Беларусью, Содружеством и Литвой, когда все белорусские войска покинут Литву. Когда договор будет заключен, все ваши войска разойдутся по домам - но что при этом оставит Калинин? Будет ли Беларусь навсегда отделена от Калинина? Будет ли вашим войскам предоставлен доступ к ее промышленным центрам и портам? Или вам придется платить пошлины, чтобы … Литва только для того, чтобы получать пшеницу и нефть из портов, которые вы построили и защищали? Будет ли телевизор или сельскохозяйственный трактор стоить вдвое дороже обычной цены из-за транзитных и акцизных сборов, введенных Вильнюсом?”

Габович задел еще один нерв.

Калинин.

Расположенная между Польшей, Литвой и Белоруссией крошечная промышленная территория Калинин с ее большим портовым городом Калининград, работающим круглый год на Балтийском море, с его обширной сетью воздушного и железнодорожного транспорта и очень высоким уровнем жизни, была самым тщательно хранимым секретом старого Советского Союза. Умеренный климат, пышные леса и пахотные, хорошо дренированные сельскохозяйственные угодья, ни с чем не сравнимая красота, Калининская область была идеальным местом как для военной службы, так и для постоянного проживания, несмотря на промышленное загрязнение и беспокойный образ жизни ее состоятельных граждан. Калинин официально был частью Российской Федерации, но железнодорожные линии и супермагистрали от Калининграда через Вильнюс до Минска были кровью народа Беларуси. Пока железнодорожные линии и автомагистрали были открыты, Беларуси не приходилось ни в чем зависеть от Москвы. Беларусь, не имевшая другого выхода к морю, оказалась не имеющей выхода к морю без Калининграда…

... и Литва может закрыть железную дорогу и автомагистрали. Согласно договору между ней и Содружеством, независимая Литва должна была содержать автомобильные дороги и рельсы внутри своей собственной страны, что было многомиллиардной задачей. Литва, совершив акт, который многие в Беларуси расценили как экономическое возмездие Содружеству (Вощанка сразу же назвал это “войной” против Беларуси), немедленно установила пошлины на импортные товары, ввозимые по железной дороге или на грузовиках. Поскольку железные и шоссейные дороги по-прежнему оставались лучшим способом доставки большого количества продовольствия из Калининграда в Минск, стоимость использования этих средств теперь почти удвоилась.

Финансово стесненная Беларусь начинала чувствовать себя ущемленной.

“Мы ведем переговоры с Литвой об их графике тарифов и ограничений на перевозки”, - раздраженно сказал Вощанка. “Эти переговоры… хм, скоро все разрешится...”

“Решено, да”. Габович усмехнулся. “Но в пользу Беларуси? Я думаю, что нет, если только вы не хотите помочь литовцам построить новые автомагистрали и железные дороги. Нет, Беларусь пострадает”.

“Никогда”, - прорычал Вощанка. “Мои войска все еще сохраняют присутствие вдоль железных дорог и в Калининграде. У нас неограниченный доступ ”.

Габович отметил собственническое использование Вощанкой выражения “мои войска”. Вощанка подставил свою руку. Он не любил Содружество и не доверял ему так же сильно, как и Габович. “Что произойдет, когда Россия заберет у ваших сил контроль над портовыми сооружениями в Калининграде?” - Спросил Габович. “Беларусь будет зависеть от милости других стран самим своим существованием. Вам придется иметь дело с Украиной, с Россией, с Польшей, с Литвой… Беларусь станет шлюхой Европы”.

“Никогда! ” Сердито заявил Вощанка, поднимаясь на ноги, его лицо было красным, как свекла. “Мы не будем подчиняться приказам из никакой страны, вы меня слышите? Мы сами определим нашу судьбу ”.

“А как насчет Содружества? Вы служите Содружеству, генерал? Вы не верите, что Содружество защитит Беларусь, как это сделал Советский Союз? В чем заключается твоя верность? Кто ваш главный, генеральный — Содружество Независимых Государств или Беларусь?”

“Беларусь!” Вощанка бушевал, брызгая слюной. “Гребаное Содружество - это шутка!Это попытка России в очередной раз навязать свою волю всей Европе и Закавказью!”

“Я согласен, генерал”, - сказал Габович, сочувственно кивая. “Но почему штаб-квартира Содружества находится в Минске? Почему не в Москве? Киев? Тбилиси? Рига? Потому что Беларусь - это ключ к солидарности. Это самый могущественный, богатый, промышленно развитый город в Содружестве, помимо Москвы. Минск прокладывает путь. Покорите Минск, и Беларусь проиграет. Покорите Беларусь, и остальные автоматически окажутся в плену. И когда войска Содружества вторгаются в Минск, они могут довольно эффективно надеть на вас наручники, не так ли?”

“Содружество не контролирует Минск. Я контролирую Минск!”

“В этом почти нет сомнений”, - успокоил Габович, “хотя я знаю, что силы Содружества расквартированы недалеко от вашей столицы. Неважно - вы можете легко подчинить их, если потребуется. Но это может быть не так для стран Балтии. У вас есть значительные силы в Литве, но Россия контролирует Латвию, а не Беларусь. Если бы вам пришлось сражаться с Россией, вы бы сражались из-за слабости, а не силы. Страна, не имеющая выхода к морю, окруженная силами СНГ…

“Мы никогда и никем не будем покорены”, - уверенно заявил Вощанка. “Это все фантазия. Конфликта нет…

“Если Содружество распадется или будет захвачено Россией, Беларусь зачахнет”, - сказал Габович. “У вас, однако, есть возможность одержать верх, прежде чем все рухнет. У тебя есть должность, а я и мои доверители можем помочь ”.

“Помочь в чем, генерал Габович?” Подозрительно спросил Вощанка.

Габович наклонился ближе к белорусскому генералу и низким, заговорщическим голосом сказал: “Возьмите Литву и Калинин. Сейчас”.

“Что?” - спросил я. Вощанка вздохнул. Старый боевой конь, казалось, был искренне удивлен этим предложением. “Вторгнуться в Литву... захватить Калинин…

Габович кивнул. “Ну же, не притворяйся таким удивленным. Ты знаешь, что это единственное решение. Беларусь должна иметь доступ к Балтийскому морю и к этим железнодорожным линиям и автомагистралям. Не говоря уже о буферной зоне между ней и Россией. Единственное решение - это ... захватить Литву.

Вощанка ничего не сказал, колеса мысли завертелись.

Габович продолжил. “Что тебя больше всего беспокоит? Как противостоять силе армий Содружества? У вас есть сотни пусковых установок, способных нести ядерное оружие, от самолетов до артиллерийских орудий и ракет. У вас также есть несколько десятков боеголовок, которые вы не вернули России.” Вощанка прищурился, глядя на Габовича, и собирался что-то сказать, но Габович поднял руку. “Я знаю, что ты это делаешь, товарищ. Так что даже не утруждайте себя протестами. Но чего у вас нет, так это средств для разблокировки и предварительной подготовки этого оружия. Что ж, мои руководители в Физикоусе действительно обладают знаниями - они, вероятно, спроектировали и изготовили многие из тактических ядерных боеголовок, все еще хранящихся в вашей стране. У них также есть средства сделать вашу армию одной из самых мощных и технологически продвинутых в мире ”.

Вощанка уставился на Габовича, не уверенный, был ли он спасителем или самим дьяволом. Белорусский генерал медленно опустился обратно на свое место, пытаясь во всем разобраться. “Ваша идея абсурдна, генерал Габович”, - сказал он наконец. “Что заставляет вас думать, что я не сообщу о вашей измене Содружеству?”

“Потому что я - ваша последняя надежда на то, что Беларусь сама определит свою судьбу”, - сказал Габович. “Вы донесете на меня, и я буду отрицать, что этот разговор когда—либо имел место - и я верю, что у меня есть политическая сила, чтобы нейтрализовать ваши обвинения. Тогда ты бы нажил себе во мне могущественного врага”.

Вощанка посмотрел на бывшего офицера КГБ, как бы оценивая этого человека, который был так свободен в своих угрозах. Ему было интересно, действительно ли Габович обладает властью бросить вызов генералу армии СНГ. “Что, если бы твои связи не спасли тебя?” - Спросил Вощанка. “Содружество приказало бы мне забрать вас и самому оккупировать Физикус. Я бы в любом случае хотел заполучить его технологию.

“Мои руководители предпочли бы иметь дело с вами, генерал”, - ответил Габович, “но они, безусловно, в состоянии сделать это без вас. Если бы вы попытались захватить Физикуса, мои силы безопасности просто задержали бы вас достаточно долго, чтобы уничтожить все записи и все устройства. Поверьте мне, у нас достаточно сил, чтобы сдержать целую армию, даже без термоядерного оружия ”.

“Несколько ученых в маленьком исследовательском центре, без государственной поддержки? Как думаешь, сколько бы ты продержался?”

“Мои силы ОМОНА подобраны и специально обучены, генерал”, - сказал Габович. “Нас учили удерживать всю эту страну от хорошо организованных боевиков”.

“Ты, очевидно, не справился с этой задачей”. Вощанка ухмыльнулся.

“Возможно. Но теперь мы контролируем Физикуса. Теперь мы контролируем оружие и защитные системы, разработанные в Fisikous. Мы можем противостоять любой армии, по крайней мере, достаточно долго, чтобы уничтожить все оружие внутри и совершить побег. После того, как ваша армия потеряет тысячи человек, пытаясь захватить Физикус, вы не найдете ничего, кроме заминированного, сгоревшего остова. И если мы столкнемся с определенной катастрофой в результате внезапной атаки или воздушного налета, одна крылатая ракета с ядерным боекомплектом, нацеленная на вашу штаб-квартиру в Минске, должна отомстить за наши смерти. Где вы будете, когда начнется сражение, генерал?”

Вощанка сжал кулаки, едва сдерживая свой гнев. “Как ты смеешь угрожать моей стране. Ты ожидаешь, что я поверю тебе после такой этой угрозы ...?”

“Генерал Вощанка, я хочу работать с вами на благо моих руководителей и на благо Беларуси”, - спокойно сказал Габович. “Подумай об этом. Мы можем построить новое советское государство, управляемое в соответствии с коммунистическими идеалами, с центральным правительством во главе с Беларусью, твердо стоящим у руля. И если Беларусь желает остаться в Содружестве, вы можете иметь дело с Москвой на равных условиях. Я предлагаю вам способ воспользоваться слабостью Литвы и слабостями Содружества. Откажись от этого, и мы оба проиграем. Прими это, и у нас обоих будет шанс победить.

Габович пожал плечами. Он знал, что непоследовательное, неорганизованное, неспокойное Содружество оставит Физикуса в покое. Он озорно улыбнулся Вощанке. “Если мы потерпим неудачу, товарищ, по крайней мере, мы хорошо постарались. Вас будут восхвалять как патриота, который не хотел ничего, кроме величия для своей страны. Содружество может похоронить тебя в безымянной могиле, но люди будут помнить тебя всегда ”.

Вощанка не мог поверить в яйца Габовича — и в это последнее замечание! Аллегория Габовича взята из известной белорусской легенды о генерале из Минска во время Великой Отечественной войны, который командовал одной из армий, которые помогли изгнать нацистов из России; когда белорусский генерал доложил Сталину, что Москва и Ленинград были спасены, его, как сообщается, застрелили и похоронили в неглубокой могиле, потому что его слава могла сделать его политическим врагом. “Ты знаешь свою белорусскую историю, товарищ”, - наконец сказал Вощанка. Затем он встал, кивнул своему помощнику и направился к двери. “Я буду на связи с вами, генерал Габович. Доброго свиданья ” .

ЛЕНИНГРАДСКИЙ ВОКЗАЛ (ЛЕНИНГРАДСКИЙ ЖЕЛЕЗНОДОРОЖНЫЙ ВОКЗАЛ), МОСКВА

23 ДЕКАБРЯ, 1035 по МОСКВЕ (0235 по восточному времени)

Даже зимой Ленинградский железнодорожный вокзал в центре Москвы обычно был одним из самых красивых общественных зданий в Европе. С высокими залами, широкими вестибюлями, искусно вырезанными рельефными скульптурами на каждой стене и богато украшенными часами повсюду, это была одна из главных туристических достопримечательностей Москвы. Даже после того, как город Ленинград в 1991 году сменил свое название обратно на имперское, историческое название Санкт-Петербург, Ленинградский вокзал сохранил свое название — дебатов не было.

Сегодня это напоминало импровизированный центр помощи жертвам какого-то широкомасштабного стихийного бедствия. Сотни мужчин, женщин и детей прижались к батареям отопления и вентиляционным отверстиям в надежде на струйку теплого воздуха, которая никогда не поступит. Фермеры из сельской местности продавали последние остатки гниющих продуктов из своих амбаров и погребов по непомерным ценам, просто за возможность купить хорошее пальто или ботинки, которых не было нигде в городе. Бродячие банды воров были обычным явлением, поэтому городская полиция, солдаты армии Российской Федерации и солдаты Армии Содружества патрулировали станцию. И все же солдаты, которым приходилось отдавать каждый заработанный рубль и каждый продовольственный талон своим семьям, украли у несчастных, съежившихся торговцев и друг у друга почти столько же, сколько члены банды.

Москва, даже в лучшие времена и при хорошей погоде, никогда не была особенно вдохновляющим местом. Сейчас, ранней весной, с сильными снегопадами и все еще сохраняющимися морозами, и после многих лет нехватки, приведшей к откровенному голоду, это было совершенно жалкое место для назначения.

Сотрудник по политическим вопросам посольства США в Москве Шарон Гринфилд находится в городе уже три года, дольше, чем кто-либо другой в американской делегации. Гринфилд было под тридцать, высокая, с темными волосами, постепенно седеющими, но с ярко-голубыми глазами, которые она использовала в своих интересах, чтобы приковывать к себе любого мужчину, который осмелился бы воспринимать ее как должное.

Гринфилд видел все формы человеческого существования здесь. Когда был открыт первый McDonald's, на улицах танцевали. Когда открылись первые иностранные предприятия, которые будут принимать новый конвертируемый рубль, было больше празднований. Когда не удалось провести полноценные реформы и иностранные магазины закрылись, люди впали в депрессию. Когда закончилась еда, начались беспорядки. Когда новая Литовская Республика продала своему бывшему хозяину свою первую тысячу метрических тонн пшеницы, повсюду царили негодование и злость. Теперь она видела простую, беспросветную нищету — людей, умирающих на улицах, мародерство и беззаконие в сочетании с суровым военным положением. Новое Содружество Независимых Государств было бессильно помочь. Новым законом в Москве была армия, будь то местная или государственная, и картели “русской мафии”, которые покупали их защиту.

Большинство билетных касс на Ленинградском вокзале были заколочены, а двери заперты, но Шарон направилась прямо к одной двери и вошла. Сотрудник московской городской полиции немедленно встал перед ней, вытянув руки, и потянулся к ее левой груди. Она отбросила его прочь. Лицо офицера покраснело от гнева, и он сделал угрожающий шаг вперед, пока твердый голос позади него не произнес: “Как и вы, капрал”. Коп попятился, но бросил на Гринфилда еще один удовлетворенный взгляд.

Сегодня он лапает меня, подумала Шарон. Сегодня ночью его вышвырнут из его подразделения за неподчинение, а завтра он будет либо в бандах, мертвый после того, как напился до беспамятства и потерял сознание на холодных улицах, либо будет стучать в наружные ворота посольства США, ища убежища или работы, или пытаясь продать бесполезную информацию . Она видела это сотни раз.

Ее защитником — если его можно так назвать — был Борис Георгиевич Дворников, бывший начальник московского бюро КГБ, а ныне высокопоставленный чиновник Московской городской полиции. Он был высоким, с волнистыми седыми волосами, заразительной улыбкой и большими мясистыми руками. Дворников иногда был членом Коммунистической партии, чаще всего нет; иногда гетеросексуалом, иногда нет; иногда ему приписывали немного честности; чаще всего нет. Они встречались нерегулярно, в зависимости от того, что одному из них — или обоим — было нужно от другого. Сегодня он позвонил ей.

“Приношу свои извинения, Шарон Гринфилд, за грубый и неэлегантный поступок этого капрала. Времена трудные, но я разберусь с его наглостью позже ”.

В этом Шэрон Гринфилд не сомневалась. Борис Дворников был известен как безжалостный, даже садистский человек — черты, которые хорошо служили ему в КГБ и, несомненно, продолжат это делать в новом Содружестве. “Спасибо, Борис Георгиевич”, - ответил Гринфилд, используя уважительный обычай сочетать имя русского с именем его отца.

“С удовольствием”, - сказал Дворников, затем указал на дверь позади нее. “Жалкое зрелище, не правда ли, мисс Гринфилд? Только сегодня там триста восемьдесят семь новых душ. В общей сложности более трех тысяч бездомных проживают на Ленинградском железнодорожном вокзале ”.

“И скольких убирают каждую ночь?” - Спросил Гринфилд. Она знала, что теперь, когда в России широко открыта пресса, убожество на Ленинградском вокзале стало политическим бельмом на глазу российского правительства, поэтому полиции было поручено помочь “навести порядок”. Для Дворникова это означало увезти сотни потерянных душ, возможно, для долгой поездки на поезде в самые дальние уголки Российской Федерации, и верную смерть.

“Мы должны справиться с ситуацией как можно лучше”.

“Жаль, что большей части их страданий можно было избежать”.

“Ах. Благородное предложение Соединенных Штатов и так называемых промышленно развитых стран”, - усмехнулся Дворников. “И все, что должна сделать Россия, это отказаться от нашего права на самоопределение, нашей национальной идентичности, осудить нашу экономическую систему и оставить себя беззащитными”.

Гринфилд сказал: “Свободные выборы, свободная эмиграция, установите рыночную экономику и покончите со своим наступательным ядерным оружием. Россия тратит миллиарды долларов — долларов, Борис Георгиевич, не рублей — каждый год на содержание трехмиллионной армии, запасов в десять тысяч ядерных боеголовок и флота межконтинентальных бомбардировщиков.”

“Пустому мешку трудно стоять прямо”, - процитировал Дворников со своим обычным талантом рассказчика. “Бенджамин Франклин. Иногда нация нуждается в чем-то столь же ужасном, как военные, чтобы помочь ей устоять на ногах. В вашей стране тоже есть бездомные, мисс Гринфилд, но у вас тоже есть бомбардировщики и ядерные боеголовки.”

Он сделал паузу, затем улыбнулся. “Да ведь вы даже построили и внедрили новый самолет, который может взлетать и садиться как вертолет, но летает как самолет, Ваш Конгресс и ваш министр обороны говорят, что вы собираетесь его отменить, но здесь вы взяли и построили десятки таких самолетов для ВВС, для береговой охраны, для Корпуса морской пехоты. Интересно, кто еще?”

Глаза Гринфилда расширились от удивления, что ему понравилось.

Он продолжал. “Я вижу, что это используется вашими новыми силами пограничной безопасности, но есть и другие применения для этой замечательной машины. Гражданский транспорт, правоохранительные органы, морские нефтяные вышки — возможности безграничны. “Он сделал паузу, чтобы убедиться, что полностью завладел вниманием Шарон, затем добавил с улыбкой: “Что ж, держу пари, вы можете запустить одну или две из этих штуковин, скажем, с палубы старого грузового судна прямо в Балтийском море. Вы могли бы даже прилететь на нем в Лиепаю, приземлиться, забрать шпиона Содружества, группу морских пехотинцев США ... ”

Шэрон Гринфилд надеялась, что на ее лице еще осталось немного румянца. В столице дела обстояли плохо, и Советский Союз стал историей, но старая шпионская сеть КГБ все еще была цела. И Дворников был мастером.

“Я понятия не имею, о чем вы говорите, Борис Георгиевич”, - сказала Шарон Гринфилд. “Тем не менее, из этого получилась бы очень хорошая книга. Возможно, американский издатель предложит вам сделку, и вы сможете стать романистом. Знаешь, как у Джона Ле Карраé.”

“Что ж, это прекрасная идея, Шарон Гринфилд”. Он сделал паузу, его улыбка исчезла, и на отрывистом, строгом русском языке приказал солдату уйти. Шарон воспользовалась моментом, обыскала соседние комнаты и обнаружила, что все они пусты. Дворников не задавал вопросов и не препятствовал ее поискам — он сделал бы то же самое, если бы ситуация была обратной.

“Борис, позволь мне помочь тебе написать вторую главу твоего романа”, - наконец сказал Гринфилд. “Вы выдумали этого советского человека, который был похищен морскими пехотинцами ...”

“Офицер Содружества литовского происхождения. Лейтенант, ” поправил ее Дворников. “И не похищен. Он пошел добровольно. Очевидно, он месяцами передавал информацию американцам и вот-вот должен был быть пойман ”.

“Ты можешь проработать детали в своей книге позже, Борис”, - сказал Гринфилд, все еще обеспокоенный тем, как много Дворников знал об операции в РАГАНУ. “Давайте перейдем ко второй главе. Допустим, офицер Содружества рассказал своим благодетелям несколько интересных историй — например, об американском военном офицере, которого несколько лет держали в плену в некоем исследовательском институте Содружества. Американцы могут захотеть вернуть этого офицера ”.

Глаза Дворникова расширились от полного удивления.

Шарон достаточно долго общалась с советскими агентами и представителями Содружества, бюрократами и другими правительственными чиновниками, чтобы знать, когда они действительно удивлены, а когда только притворяются — в ЦРУ преподают язык тела, — и Дворников был действительно удивлен. “Что вы думаете, мистер Дворников?”

“Я думаю, ” медленно произнес он, - что ты лучший романист, чем я”.

Шарон могла только догадываться, о чем думал Борис. У нее была информация, которой у него не было. Это означало, что правительство СНГ или России — у Дворникова были контакты на высоком уровне в обоих местах и, вероятно, также во многих других правительственных учреждениях - вероятно, тоже не знали об этом. Но это также означало, что КРАСНОХВОСТЫЙ ЯСТРЕБ, новое кодовое имя офицера ВВС в Институте Физикоуса, скорее всего, не находился под контролем правительства Содружества или России. Тот, у кого был КРАСНОХВОСТЫЙ ЯСТРЕБ, держал его в секрете. Выпейте из человека всю кровь, выбросьте его, и никто, даже центральное правительство, не узнает об этом. Она рисковала жизнью КРАСНОХВОСТОГО ЯСТРЕБА. Она знала это. Дворников знал все, что ему нужно было знать, чтобы самому разузнать об американском офицере в Физикусе, а затем он мог просто уйти. Но Дворников созвал эту встречу, а не она. Дворников чего-то хотел.

Возможно, он был готов обменять это. Его контакты в правительстве заплатили бы большие деньги за эту информацию, особенно если это означало уничтожение политического врага или помощь в создании нового политического друга. Борьба за власть в новых режимах, созданных на основе разрушенного Советского Союза, была бесконечной.

“Что еще вы могли бы вставить в мой роман?” он, наконец, спросил.

“Вот где история может начать становиться интересной”, - сказал Гринфилд. “Это мог бы быть первый роман, где хорошие парни и плохие парни действительно помогают друг другу”.

“Теперь это, безусловно, вымысел”.

“Прекрасно. Тогда придумай свою собственную историю, Борис”, - раздраженно сказал Гринфилд. “Послушай, я очень занят. Можем ли мы—?”

“Не сейчас. Я пригласил вас сюда не для того, чтобы обсуждать романы, а для того, чтобы обсудить ситуацию в Прибалтике.” Он указал на кофейник и две чашки и налил очень крепкий, темный кофе в две фарфоровые чашки. “Ты видишь? Я даже приготовил для нас небольшое возлияние ”. Он достал из кармана пальто серебряную фляжку и предложил немного Гринфилду, который отказался. Это был интересный жест, поскольку Шарон знала, что Дворников не любил алкоголь, кроме как как инструмент выработки политики, направленный против других. Это должно было быть частью представления. Конечно, он знал, что она откажется выпить, так что Дворников мог бы иметь простую воду во фляжке. Или, может быть, что-то здесь, в Москве, заставило его напиться…

“Как ты знаешь, Шарон, моя страна импортирует много продуктов питания, молочных продуктов, яиц и других предметов первой необходимости из наших бывших республик Балтии, а также из других бывших советских государств. Мы хотели бы сохранить это соглашение в действии, каким бы неприятным оно ни было для многих бывших советских бюрократов, которым не нравится выплачивать огромные суммы в твердой валюте бывшей республике. Но, похоже, предпринимаются шаги к возможному воссоединению одной или нескольких прибалтийских республик с их материнской республикой ”.

“Воссоединиться? Вы имеете в виду, что одно из государств Содружества может вторгнуться в страны Балтии?”

“Похоже, существует серьезный исторический прецедент для ... воссоединения некоторых стран Содружества и Балтии”, - осторожно сказал Дворников. “Все Прибалтийские государства когда-то принадлежали России, еще до образования Советского Союза; и другие государства, такие как Белоруссия и Украина, были тесно связаны с Прибалтикой. Но если оставить в стороне урок истории, каким может быть американский ответ?”

“Ты чертовски хорошо знаешь, каким будет ответ, Дворников”, - ответила Гринфилд, невольно отбросив всякую вежливость. “Соединенные Штаты всегда выступали в защиту любой страны, правительство которой свободно избирается народом и которая действует в соответствии с установленными правовыми стандартами”.

“Но, дорогая, ты также поддерживала диктатуры и деспотичные правительства: Маркоса, Норьегу, Пиночета, шаха; мне продолжать?”

“Давай придерживаться Прибалтики, Дворников”, - раздраженно сказал Гринфилд. “Они так же независимы, как Соединенные Штаты, Ирландия или Соединенное Королевство. Если бы один или несколько из них обратились к Соединенным Штатам за поддержкой, президент был бы склонен ее оказать ”.

“Военная поддержка? Ваш президент пошел бы войной на Содружество, чтобы защитить Прибалтику?”

“Да”, - твердо ответил Гринфилд. “Президент, возможно, сократил военный бюджет США на треть и закрыл сотню военных баз за три месяца, но он знает свою роль лидера свободного мира. Да, он отправил бы войска в Европу, чтобы поддержать Прибалтику ”.

“Даже если это означало ядерную конфронтацию?”

“Ядерная конфронтация?” В глазах Гринфилда отразилось ее удивление. “Россия рискнет развязать ядерную войну, чтобы оккупировать Прибалтику?”

“Это было очень дилетантское развлечение, Шарон”, — сказал Дворников с улыбкой - очевидно, он наслаждался словесными поединками так же сильно, как Гринфилд ненавидел их. “Я никогда не говорил, что Россия хочет вторгнуться в Прибалтику”.

Гринфилд кипел. “Слушай, можно я буду откровенен? Давайте прекратим это дерьмо. Если вы действительно позвали меня сюда, чтобы поиграть в политические игры разума, то мне пора уходить. Нападение на страны Балтии может вновь разжечь холодную войну и свести на нет все достижения, достигнутые за эти годы ”.

“Шарон...” Дворников вздохнул, погруженный в свои мысли. “То, что Запад считает достижениями, многие в бывшем Советском Союзе считают потерями. Некоторые говорят, что все, к чему привела перестройка, - это путаница и неопределенность”.

“Ваш нынешний политический и экономический беспорядок является результатом десятилетий бесхозяйственности коммунистического правительства, а не демократии и мира”, - сказал Гринфилд. “Нападение на страны Балтии, которые сейчас такие же свободные и независимые, как и любая другая страна в мире, несмотря на ваш так называемый исторический прецедент, является серьезным актом агрессии. Соединенные Штаты отреагируют соответствующим образом”.

“Шарон, на Содружество Наций и российское правительство оказывается огромное давление с требованием что-то предпринять в связи с текущим положением дел. Граждане голодают в массовых масштабах. Повсюду неспокойно. В центральном правительстве развиваются глубокие фракции. Мир во всем мире может оказаться под угрозой, если военная хунта добьется успеха или даже покушается на Россию. Если Содружество распадется и Россия станет военной диктатурой, это затронет весь мир ”.

“Итак, что вы хотите, чтобы Соединенные Штаты предприняли по этому поводу?” - Спросил Гринфилд. “Вы отвергли все попытки реформировать ваше правительство и ваше общество. Лидеры вашего правительства не могут смириться с мыслью о том, что какой-нибудь успешный производитель колбасы из частного предприятия получит больше политической власти и станет богаче, чем они ”.

“Я говорю тебе, Шарон Гринфилд, некоторые правительственные лидеры будут вынуждены действовать, просто чтобы сохранить свои жизни — не только свою политическую жизнь, свою земную жизнь”, - серьезно сказал Дворников.

“Что сделает Содружество, если одна из входящих в него республик вторгнется в страны Балтии?” - Спросил Гринфилд.

“Что они могут сделать? Какой силой они обладают?”

“Какая сила? Содружество располагает трехмиллионной армией, две трети которой находятся в западной половине.”

“И у многих республик-членов есть ядерное оружие”, - сказал Дворников. “Они должны были быть деактивированы или отправлены обратно в Россию, и большая часть межконтинентального оружия была деактивирована, но большая часть тактического и боевого оружия - нет. В худшем случае, ядерная конфронтация между государствами Содружества весьма вероятна, если одно государство будет действовать независимо от других. Но более вероятно, что Содружество могло бы одобрить вторжение в Прибалтику, чтобы поддержать свое собственное правительство. В любом случае, ядерный конфликт возможен — очень возможен, — если Запад будет вовлечен. Это не похоже на Ирак и войну в Персидском заливе, Шарон Гринфилд. Ядерное оружие и решимость его применить действительно существуют здесь”. Дворников подошел ближе к Шарону и сказал: “Соединенные Штаты должны не предпринимать никаких действий, если произойдет вторжение в страны Балтии”.

Ну, вот и все, подумала Шэрон. Он выложил это на стол . “Так ли это звучало в разговоре между Гитлером и Сталиным в 1939 году? ‘В обмен на мир и солидарность вы можете захватить Эстонию, Латвию и Литву; я возьму Чехословакию и Венгрию ...”

“Ах, Шэрон, это восхитительное чувство юмора, которое я так люблю. Ты не потерял это за все наши годы вместе ”.

“Прекрати это, Борис”, - огрызнулся Гринфилд. “Я и так пробыл здесь слишком долго. Информация, которую вы мне предоставили, очень ценна, но мы внимательно следили за ситуацией в Прибалтике. Ваша информация - это не что иное, как большое "ну и что?’ Чего я хочу, так это американца в Fisikous. Информация о нем была бы чрезвычайно ценной, а за прямую помощь вы могли бы получить въездную визу и грин-карту, любезно предоставленные ЦРУ. Вы можете пойти на лекцию и заработать больше, чем президент Соединенных Штатов Позволил мне подвести человека достаточно близко к американцу, проверить его и помочь мне организовать извлечение, и вы можете назвать свою цену ”.

“Как интригующе, ” сказал Дворников, “ но лекционный цикл звучит скучно. Кроме того, зачем мне покидать мою прекрасную Россию? Это место разваливается по швам, и я, возможно, смогу собрать достаточно кусочков для себя ”.

Она повернулась к двери. “Прекрасно. Просто добудь мне информацию, которую я хочу, Борис, и ты получишь все, что захочешь. Ты знаешь, как со мной связаться. Но сделай это быстро ”.

После того, как она ушла, Борис Дворников подумал о том, что она сказала. Гринфилд была так самодовольна в своих предположениях, так уверена в своем положении. Что ж, он бы помог ей с этим вопросом, касающимся американца в Физикусе. Единственный вопрос, который был у Бориса, заключался в том, сколько и каким образом он будет требовать оплаты от американцев — и от нее. Он почувствовал возбуждение в своих чреслах. Да, какую цену ты назначишь, Шарон Гринфилд? Он хотел эту сучку очень долгое время. Он пытался, но каждый раз она отвергала его. Не просто отказала, но заставила его почувствовать себя никчемным и нежелательным.

Это было нормально. Ее время придет. Борис массировал свою промежность, фантазируя обо всех вещах, которые он хотел бы сделать с ней. Боль, которую она перенесет. Да, это было бы просто замечательно ... видеть ее в боли ... и экстазе.

Неудивительно, что Борис понял, что он стал довольно твердым, просто думая о ней.

ДВОЕ

ЦЕНТР ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНЫХ АЭРОКОСМИЧЕСКИХ ВООРУЖЕНИЙ (HAWC), НЕВАДА

17 МАРТА 1993, 09:30 вечера (12: 30 по восточному времени)

Генерал-лейтенант Брэдли Эллиот, командующий сверхсекретным летно-испытательным комплексом ВВС США, известным как HAWC (прозванный Dreamland из-за строго засекреченного высокотехнологичного оборудования, которое они разработали и протестировали там), посмотрел на стоящего перед ним полковника, пытаясь дать оценку. Эллиот налил немного кофе из кофейника, его память заработала с новой силой.

Пол Уайт, полковник ВВС в офисе Эллиота, был тем, кого Эллиот знал, или, вернее, о котором знал. Он считался одним из самых умных и креативных инженеров в Военно-воздушных силах. Когда-то Эллиот сам завербовал его для задания в HAWC, и, если ему не изменяет память, Уайт также участвовал в обучении Патрика Макланахана и Дэйва Люгера на базе ВВС Форд. Но это было некоторое время назад, и с тех пор какая-то другая организация перехватила Уайта — какая организация, Эллиотт не знал. Его сотрудники пытались выяснить, но местонахождение Уайта было труднее отследить, что означало засекреченную работу, как и Эллиотта. Тем не менее, начальник службы безопасности Эллиота, капитан Хэл Бриггс, пытался выжать из Уайта все, что мог, — только для того, чтобы упереться в кирпичную стену Белого дома.

Большой пробел в нынешней жизни Уайта беспокоил Эллиотта, особенно с тех пор, как в это был вовлечен Белый дом, но Уайт теперь был на территории Эллиотта — на встрече, о которой просил Уайт.

“Сэр”, - сказал Уайт, обшаривая глазами комнату, - “есть ли здесь место, где мы могли бы поговорить наедине?”

“Это личное, полковник. Если есть что-то, что мне нужно услышать, выкладывай.” Уайт посмотрел прямо на литографию Дрю Блэр с изображением истребителя-невидимки F-117A, подписанную и отмеченную ремарками, висящую над столом Эллиотта - единственный из восьми таких плакатов в рамках в офисе, за которым были скрытый микрофон и камера слежения. То, что он догадался об этом, было чистой удачей, но Эллиотт проследил за его взглядом и попытался проигнорировать это.

Множество людей были запуганы усиленными мерами безопасности HAWC. Объект, расположенный в юго-центральной части штата Невада, в ста милях к северу от Лас-Вегаса, был одним из самых закрытых в мире. Его воздушное пространство было закрыто для пролета всех самолетов, от поверхности до бесконечности . Повсюду были предупреждения о “разрешенном применении смертоносной силы”, что означало, что охранники могли сначала стрелять, а потом задавать вопросы. По улицам и коридорам бродили вооруженные патрули. В каждом здании была установлена собственная система безопасности, адаптированная для отдельных лиц и проектов внутри. Запрос на посещение HAWC запустил цепочку проверок безопасности, подобных той, которой подвергался полковник Уайт.

Если бы он не сдал экзамен, его, черт возьми, точно не было бы в кабинете Эллиота, что еще больше раздражало Эллиота.

“Ты не можешь, по крайней мере, выключить... записывающее и видеооборудование?” - Спросил Уайт.

“Я не могу и не буду этого делать”, - отрезал Эллиот. “Ну, полковник, в чем дело? Я чрезвычайно занят ”.

“Сэр, информация, которую я хочу вам передать, не только очень неофициальная, это строго между вами и мной. Что ты будешь с этим делать, зависит от тебя, но я рисковал своей карьерой, приехав сюда, не говоря уже о возможности ареста ”.

Эллиот холодно посмотрел на Уайта. “Полковник, возможно, вам это нравится, но я собираюсь положить этому конец прямо сейчас”.

“Тогда выгони меня. Я проехал полмира только для того, чтобы попытаться увидеть тебя. Я пробовал другие каналы, другие способы найти решение этого ”.

Эллиотт увидел что—то в глазах Уайта - отчаяние и решимость. Что бы ни привело его сюда, оно беспокоило его в течение некоторого времени. Он хотел решить это и, похоже, не заботился о последствиях, так или иначе. “Всегда есть способ что-то сделать, не разрушая при этом свою жизнь. Мне кажется, я знаю вас, полковник. Мы во многом похожи. Ты новатор, мечтатель. Если что-то не работает правильно, ты это исправляешь. Конечно, ты можешь исправить—”

“Нет, генерал Эллиот, я не могу. Ты можешь. Я воспользовался каналами, которые должен был использовать. Как положено. Ничего не произошло. Поверь мне, я бы знал ”.

Эллиотт проработал достаточно долго — включая две командировки во Вьетнам, где он был самым молодым командиром эскадрильи в ВВС, несколько командных должностей в тактических подразделениях стратегического авиационного командования, командующего Восьмой воздушной армией и свою нынешнюю должность директора HAWC, — чтобы знать настоящего солдата. Благородный солдат. Уайт в значительной степени убедил его, что он был на уровне. Он мог видеть это в глазах Уайта, в языке его тела. “Что известно?” - Спросил Эллиот.

“Что что-то было сделано с… Дэвид Люгер.”

Эллиотт замер, пытаясь оправиться от своего удивления и реакции, которую он только что вызвал у Уайта. Он перевел взгляд на свой рабочий стол, затем снова на Уайта: “Люгер, вы говорите?… Дэвид Люгер? Название ни о чем не говорит”.

“Ваше лицо говорит о чем-то другом, генерал”.

“У тебя есть еще один шанс убраться с этого пути, прежде чем локомотив уничтожит тебя — и я обещаю тебе, так и будет. Тема лейтенанта Люгера строго засекречена.”

“У меня есть допуск ...”

“Полковник, мне понадобилось бы разрешение, чтобы начать любое расследование в отношении Дэвида Люгера, и мне, вероятно, было бы отказано”, - сказал Эллиот. “Вы не знаете, с чем вы тут играете, полковник. У тебя мог бы быть допуск, чтобы подтереть Богу задницу, мне все равно, но тебе не нужно знать —”

“Думаю, что да”, - сказал Уайт. Он расстегнул молнию на своей синей легкой куртке военно-воздушных сил, затем вытащил конверт из манильской бумаги с внутренней подкладки.

“Ты спрятал фотографию за подкладку своего пиджака?” Недоверчиво спросил Эллиот.

“Через секунду ты поймешь почему”. Уайт открыл его и протянул фотографию Эллиотту. “Он жив, генерал. Мы получили это фото несколько месяцев назад от информатора в Литве. Это он. Я знаю, что это так”.

Ошибки быть не могло. Эллиот предположил, что это будет одна из типичных нечетких фотографий, сделанных с большого расстояния, или намеренно размытых, чтобы защитить личность информатора или методы, используемые для получения фотографии, но это было не так. Это был Дэйв Люгер. Он проходил через контрольно-пропускной пункт службы безопасности, выходя из металлоискателя. Фотография была сделана чуть выше уровня головы — возможно, фотограф или информатор стоял на полпути вверх по лестнице перед зоной безопасности, — но она была четкой, возможно, улучшенной компьютером.

Люгер выглядел худым и бледным, но это определенно был он — глаза, форма головы, длинные ноги, легкая сутулость, большие руки техасского размера с длинными пальцами. Люгер нес портфель. На нем было простое коричневое пальто, ни перчаток, ни шляпы, хотя сопровождавшие его мужчины носили толстые меховые шапки и кожаные перчатки, защищавшие от очевидного холода на улице.

“Хотите вышвырнуть меня сейчас, генерал?” Спросил Уайт с намеком на улыбку на лице.

“Заткнись, Уайт”, - проворчал Эллиот. “Еще одно слово, и я лично закрою тебе этот рот”. Эллиотт сел, провел рукой по волосам, более внимательно изучая фотографию, пытаясь увидеть, было ли там что-нибудь ... вообще что-нибудь ... что указывало бы на подставу. Бог свидетель, он видел много таких в прессе за эти годы, особенно фальшивые фотографии военнопленных, пришедшие из Вьетнама. Эллиот вздохнул. Это выглядело реальным, что на самом деле усложняло ситуацию: это означало, что Люгер не умер ... и это вызвало много вопросов. Где он был? Что произошло? Был ли он схвачен и обращен Советами? Или, что еще хуже, если бы он… Эллиот немедленно отбросил эту мысль. Да, кто-то, вероятно, задался бы вопросом, возможно ли, что Люгер всегда работал на ... кого-то другого ... Но Эллиотт знал, что это абсурдно. Он провел слишком много времени с Люгером. Эллиотт знал Люгера так же хорошо, как он знал Макланахана и остальных членов команды.

Нет, Дэвид Люгер не был предателем. По крайней мере, он не был. Он был, если уж на то пошло, пленником. Или сообщник с промытыми мозгами. Это случилось с лучшими из них. Эллиот видел это сам, со своими людьми, еще во Вьетнаме. Но если бы они могли вернуть его…

Уайт больше не мог выносить тишину. “Мы должны поговорить об этом, генерал Эллиот”.

“Подожди. Просто заткнись на секунду ”. Он помолчал еще мгновение, затем нажал кнопку внутренней связи и сказал: “Сержант Тейлор, я позаботился о церемонии. Проследи, чтобы меня не прерывали, за исключением срочного звонка ”.

“Да, сэр”, - последовал ответ.

“Мы называем наши офисные записывающие устройства "сэндвич" вместо ‘церемония”, - сказал Уайт с улыбкой. “Мы обнаружили, что можем использовать это в большем количестве разговоров”.

“Это не смешно, Уайт”, - сказал Эллиот. “Я ни разу не выключал этот магнитофон более чем за шесть лет работы за этим столом — я даже не уверен, как это делается. Давайте сейчас обойдемся без милых комментариев. На кого ты работаешь, Уайт?”

“Агентство разведывательной поддержки”, - немедленно ответил Уайт.

Эллиот знал, что они были специалистами по устранению неполадок директора Центральной разведки, специальной команды, которая помогала регулярным силам полевой разведки Соединенных Штатов и дополняла их. Это были те, кого вызывали, когда "призраки" попадали в беду или когда нужно было что-то сделать за пределами обычных каналов DCI. “Какая программа?”

Уайт колебался. Это была нормальная реакция на его высоко засекреченную должность. Но для Эллиотта это было признаком неискренности, что это действительно была ловушка. “Тебе лучше не закрываться от меня сейчас, Уайт!”

“СУМАСБРОДНЫЙ ФОКУСНИК”, - ответил Уайт.

“Никогда не слышал об этом”.

“И я уверен, что в этих ангарах у вас есть несколько вещей, о которых я никогда не слышал, генерал”, - сказал Уайт. “Мы - объединенное военное подразделение, состоящее в основном из специальных подразделений ВВС и морской пехоты, базирующееся на грузовом корабле USS Valley Mistress . Мы используем некоторые из самолетов CV-22 PAVE HAMMER, которые были разработаны здесь. Человеческий интеллект - наша специальность ”.

“Вы имели дело с этим информатором в Литве?”

“ЦРУ занималось им, но они потеряли его, когда он заговорил с кроликом. КГБ приближался к нему ”.

“Больше нет КГБ”.

“Ошибаетесь, сэр. КГБ полно, особенно в странах Балтии. Они называют их MSB, Межреспубликанский совет по безопасности, но все они - КГБ, Внутренние войска. ОМОН, Черные береты — названия изменились, но лица - нет. Они были слишком могущественны, чтобы их уничтожить; теперь они слоны-бродяги, наемные убийцы. Они больше не работают на Москву — они работают на того, кто предложит им больше денег. Мы отслеживали эту ячейку КГБ в Вильнюсе, особенно вокруг Исследовательского института Физикоуса, где КГБ предоставляет "специализированные" услуги безопасности — взятки, угрозы и казни — чтобы убедить местных литовских чиновников не закрывать Физикоуса. Мы постоянно сталкиваемся с ними ”.

“Значит, вас послали за информатором?”

“Он был литовским офицером в белорусской форме, представлял Содружество и базировался в Вильнюсе”, - объяснил Уайт. “Информатором был офицер разведки в подразделении в Вильнюсе. Одной из задач его подразделения, наряду с преследованием граждан Литвы и помощью белорусам разбогатеть, одновременно "охраняя" страну, была охрана Технологического института Физикуса ”.

“Сам институт ?Он был в этом? Это значит, что Люгер в Физикусе?”

“По-видимому, так”, - ответил Уайт. “Он работал в авиационном конструкторском бюро некоторое время, возможно, годы, под именем доктор Озеров. Иван Сергеевич Озеров.”

“Я знаю имена каждого ученого и каждого инженера, работающего в каждом авиаконструкторском бюро Содружества, - сказал Эллиот, поворачиваясь на своем сиденье, чтобы посмотреть на Уайта, - и я никогда не слышал об Озерове”.

“Наш информатор указывает, что он не является частью обычного персонала, - объяснил Уайт, “ но он в порядке, под постоянной охраной контингента КГБ в Физикоусе. Его очень уважают, считают немного чудаковатым — очень раскованным. Но он вызывает уважение и восхищение во всем заведении ”.

“Так что, может быть, это кто-то, кто просто похож на Люгера”.

“Может быть”. Уайт на мгновение замолчал. Затем: “Но ваша реакция была такой же, как у меня, когда я увидел эту фотографию и другие, которые принес информатор. Это Дэвид Люгер, все верно. Он выглядит так, будто с ним плохо обращались, возможно, накачали наркотиками или промыли мозги, но это он. Его основной проект 15 - какой-то большой, странный самолет, похожий на что-то из ”Звездного пути " .

“Tuman? ” Выдохнул Эллиот. “Боже мой… Люгер работает над Туманом? ”

“Что это? Какой-то новый бомбардировщик?”

“Это мог бы быть самый совершенный боевой самолет в мире”, - сказал Эллиот. “Это комбинация и усовершенствование бомбардировщиков B-1 и B-2. Технология "Стелс", сверхкрейсерская способность при большой полной массе — это означает, что бомбардировщик-невидимка весом в четыреста тысяч фунтов, летящий со скоростью звука без форсажа, технология самозащиты, технология медленного полета и ближней воздушной поддержки, слежение за местностью, возможность полета "воздух-воздух" и даже частичной орбитальной бомбардировки - это единственный в мире усовершенствованный военный самолет, который все еще разрабатывается после того, как наша программа бомбардировщиков—невидимок B-2 была отменена. Ты видел это?”

“Информатор получил фотографии этого”.

“Господи. Туман действительно существует”, - воскликнул Эллиот. “Ходили слухи, что это разрабатывалось в течение пяти лет”. Эллиотт начал размышлять вслух: “Кто бы мог подумать, что это будет в Fisikous? Поскольку Литва была свободной нацией, Физикоус был последним местом, где можно было ожидать, что кучка старых советских сторонников поддержит многомиллиардный авиационный проект —”

“Давайте попробуем придерживаться этой темы, сэр”, - сказал Уайт. “А именно, что нам делать с Дэйвом Люгером?”

Эллиот подобрал фотографию и сунул ее обратно в конверт. “Лучше бы это было по-настоящему, полковник, или вам не придется предстать перед военным трибуналом или расстрельной командой — я разберусь с вами сам, своими голыми гребаными руками. Дэйв Люгер значил для меня очень много. Я бы отдал все, все , чтобы помочь ему. Но миссия засекречена. Повторное открытие файлов может повредить карьере многих людей, отсюда вплоть до Белого дома. Я надеюсь, вы понимаете, полковник, какую огромную банку с червями вы здесь открыли.”

“Поверьте мне, это причиняет мне такую же боль, как и вам, генерал. Мне нужна твоя помощь, а не твое возмездие. Дэйв Люгер жив. Если мы предоставим разбираться с ним "надлежащим каналам’, он останется там навсегда. Мы должны вытащить его. Ты должен—”

Внезапно дверь позади него распахнулась. Трое мужчин, одетых в темно-синие комбинезоны, шлемы с прозрачными пластиковыми масками для лица и пуленепробиваемые жилеты, ворвались внутрь, направив автоматическое оружие на лоб Пола Уайта. “Руки вверх! Сейчас!” Капитан Хэл Бриггс, начальник службы безопасности генерала Эллиота в Центре высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, закричал.

Уайт поднял руки. Когда он снова посмотрел на Брэда Эллиотта, у трехзвездного генерала в руке был большой автоматический пистолет 45-го калибра, также нацеленный на Уайта. “Эй, генерал, - сказал Уайт с веселой улыбкой на лице, - эти парни хороши” .

“Вы арестованы, полковник, за разглашение секретной информации и попытку обмена секретной информацией. Я хочу, чтобы о нем знали, надевали капюшон каждый раз, когда он выходит за пределы здания, обыскивали — проверяли полости тела и делали рентген - и держали в условиях максимальной безопасности, пока не будет проведена полная проверка личности. Никаких телефонных звонков, никаких контактов с какими бы то ни было лицами, пока я не разрешу это. Выдвигаемся.” Уайт не сказал больше ни слова, когда на его голову надели черный капюшон и потащили прочь.

“Хорошая работа, Хэл”, - сказал Эллиот, садясь обратно.

“Не благодари меня. Поблагодарите сержанта Тейлора. Он распознал кодовое слово принуждения ‘церемония’ и позвонил мне в ту же секунду, как вы упомянули об этом. Что он пытался тебе продать?”

“Невероятная история, Хэл”, - сказал Эллиот. “Невероятная история. Половина меня молится, чтобы это было неправдой, а половина меня молится, чтобы это было так. Нам нужно сделать несколько телефонных звонков ”.

“Вы позволите мне арестовать этого парня, сэр?” С энтузиазмом сказал Бриггс. “Это была неспешная неделя, и я мог бы использовать —”

“Если его история не подтвердится, я санкционирую полное расследование национальной безопасности, и вы сможете разобрать парня по частям — в присутствии его адвоката защиты, конечно. Но сначала я хочу выяснить, есть ли в том, что я слышал, хоть капля правды. Я должен спросить генерала Кертиса. Он должен вмешаться ”.

“Кертис? Генерал Кертис? Председатель Объединенного комитета начальников штабов Кертис?”

“Если то, что сказал Уайт, правда - а многое из этого кажется неопровержимым, — тогда Кертису нужно знать немедленно. Если это все какая-то крупная афера, то он может провернуть ее быстро и аккуратно ”.

На БОРТУ ПЕРВОГО ВОЗДУШНОГО СУДНА, ГДЕ-ТО Над КАНЗАСОМ

17 МАРТА, 013 °CT (0030 ET)

Президент Соединенных Штатов, возвращавшийся вечерним рейсом в Вашингтон, округ Колумбия, после поездки на Западное побережье, только что удалился на вечер в переднюю часть самолета Air Force One, который был оборудован как полноценный люкс для него и Первой леди. Как обычно, он оставил своим сотрудникам еще два или три часа работы до приземления самолета. К счастью, Air Force One был хорошо приспособлен для работы, с безупречным обслуживанием, восемьюдесятью пятью телефонами на борту плюс помощь не менее трех операторов, не говоря уже о факсимильных аппаратах, текстовых процессорах и стойке с компьютерами.

В тот вечерний рейс глава администрации Белого дома Роберт “Кейс” Тиммонс, председатель Объединенного комитета начальников штабов Уилбур Кертис и советник по национальной безопасности Джордж Рассел были застигнуты вместе в зале ожидания для персонала - роскошной “гостиной” в центре модифицированного "Боинга-747", предназначенного для персонала президента. Несколько мягких кожаных кресел были расставлены вдоль стены фюзеляжа вокруг большого низкого журнального столика, на котором были разбросаны журналы и англоязычные газеты со всего мира. Помощники каждого офицера Кабинета находились поблизости, делая подробные заметки и инструкции по мере того, как их начальство отдавало им приказы.

В смежной зоне персонала / секретарства секретари с портативными компьютерами Compaq усердно работали, в то время как несколько сотрудников курсировали между зоной президентского штаба и другими секциями самолета, доставляя сообщения и получая служебные записки. Стюард только что принес кофе и десертные булочки с одной из двух кухонь Air Force One и удалился. Зал ожидания президентского персонала мог вместить двенадцать человек, но с тремя высокопоставленными членами кабинета на борту они заняли комнату в полном своем распоряжении на всю поездку.

“Президент упомянул в своей сегодняшней речи об отправке контрольной группы для инспекции военных баз в республиках Содружества, чтобы проверить уничтожение ядерного оружия”, - сказал Рассел Кертису. “Как скоро мы сможем собрать команду вместе?”

“Я могу подготовить доклад к завтрашнему полудню”, - ответил Кертис. Затем он посмотрел на часы и застенчиво улыбнулся: “Я имею в виду, позже, сегодня днем. Мне нужно, чтобы госдепартамент оформил дипломатические паспорта, туристические визы для отдельных республик, организовал охрану, получил привилегии доступа ...”

“Содружество пообещало, что они будут сотрудничать”, - сказал Джордж Рассел. “Я получу от вас брифинг в… что? Трое?”

Кертис кивнул.

“Я введу Старика в курс дела в половине четвертого. Как это звучит, Кейс?” - спросил Рассел.

“В три тридцать не годится”, - сказал глава администрации, сверяясь с маршрутом президента в маленькой электронной записной книжке. “Я могу втиснуть тебя в три пятнадцать, или придется подождать до пяти. Встреча президента с руководством Конгресса по поводу инспекции в четыре. Это должно быть в три пятнадцать.”

“Тогда впусти меня”, - сказал Рассел. “Мне понадобится твой брифинг, как только ты сможешь его получить, Уилбур”.

Генерал Кертис кивнул. “Мне понадобится представитель из офиса DCI на встрече с инспекционной группой”, - предложил Кертис. “Есть идеи, кто это будет?”

Рассел назвал несколько имен сотрудников офиса директора Центральной разведки, которые были экспертами по размещению ядерного оружия в том, что раньше было известно как Советский Союз, который теперь был просто объединением соперничающих государств и конфедераций. Кертис попросил своего помощника звонить за него из центра связи Первого воздушного флота.

“Говоря о директоре ЦРУ, ” сказал Кертис, “ я хотел кое о чем спросить тебя, Джордж”.

“Стреляй”.

“Не так давно я слышал об одном проекте, о котором я хотел бы получить обновленную информацию”.

Советник по национальной безопасности сделал глоток кофе, положил салфетку на колени и потянулся за булочкой. “Не могли бы вы выразиться немного конкретнее?”

“Конечно”. Кертис наградил Рассела холодным взглядом: “КРАСНОХВОСТЫЙ ЯСТРЕБ”.

Рассел потянулся за сладким рулетом, но остановился на полпути. Его глаза ответили Кертису таким же холодным взглядом, затем переместились на начальника штаба Тиммонса, который заметил внезапный обмен репликами и не нуждался в подсказках — он пробормотал какое-то надуманное оправдание и вышел из комнаты вместе с помощниками.

После того, как дверь в гостиную первого самолета закрылась, Джордж Рассел сказал: “Ладно, Уилбур, кто, черт возьми, тебе об этом рассказал?”

“Неважно. Я узнал. Мы всегда узнаем. Итак, что за история, Джордж?”

“Я выясню, кто слил это тебе, Уилбур. А потом я поджарю их яйца на вертеле”.

Кертис покачал головой. Все эти парни были похожи друг на друга. Каждый в Белом доме тешил свое самолюбие, пытаясь быть главным бананом, все это время держа Пентагон, и особенно Объединенный комитет начальников штабов, в неведении. Типично. Уилбур Кертис, выпускник Цитадели в четвертом поколении, четырехзвездочный генерал военно-воздушных сил, поклялся, что если кто-нибудь из его собственных семерых детей когда-нибудь пойдет в политику, он свернет им шею.

Кертис посмотрел прямо на Рассела. “Поджаривайте, кого хотите, но есть ли у вас информация о том, что один из моих солдат удерживается КГБ в Вильнюсе, Литва, или нет?”

Рассел проигнорировал вопрос. Вместо этого он выглянул в одно из овальных окон 747-го: темнота, но далеко внизу виднеются крошечные мерцающие огоньки американского города. Наконец, он повернулся к генералу Кертису, все еще потрясенному отсутствием внутренней безопасности, которое часто проявлялось в Белом доме.

“Это дело директора ЦРУ, Уилбур, не твоя забота”.

Кертис оторвал кончик сигары, ища спички. “Это чушь собачья, и ты это знаешь. Вы знаете, кто этот заключенный? Он был частью совершенно особой, отборной операции, человеком, который рисковал всем, чтобы предотвратить Третью мировую войну!”

“Я знаю, кто такой КРАСНОХВОСТЫЙ ЯСТРЕБ, Уилбур, но откуда, черт возьми, ты знаешь, кто он? Какое отношение он имеет к Объединенному комитету начальников штабов?”

“Ты что, никогда не читал "Старое собачье досье”?" - спросил Кертис, покуривая сигару. “Кто-нибудь когда-нибудь рассказывал тебе об этой миссии?”

Рассел закатил глаза, потягивая остывший кофе. “Я никогда не слышал об этом Старом псе или о чем ты там говоришь, Уилбур. Что я действительно знаю, так это то, что у нас есть бывший офицер ВВС, к тому же член экипажа B-52, который, вероятно, знает больше о Едином интегрированном оперативном плане и ядерной войне, чем я. Теперь он там, на объекте, управляемом КГБ, выдает себя за советского ученого, помогая группе сторонников жесткой линии строить бомбардировщик-невидимку. Я не посылал его туда, ты не посылал его туда, так что он не работает на нас. Что означает, что он работает на них, изливая душу ”.

Кертис затушил сигару в ближайшей пепельнице, разочарованный безжалостным отношением политиков вроде Рассела. У людей, сидящих в постоянно меняющемся кресле власти в Вашингтоне, никогда не было достаточно времени — или интереса — чтобы узнать о проектах и деталях прошлого. Миссии "Старый пес" было всего несколько лет, и она уже давно забыта теми, кто должен был ее помнить. Полет Старого пса был миссией, которая загнала всех участников эпизода в виртуальную изоляцию в HAWC. Не говоря уже об изоляции, которой Дэвид Люгер страдал за стенами Физикуса. Даже если Люгер помогал в институте, Кертис знал его так же хорошо, как своих собственных сыновей. Кертис был уверен, что Люгер сотрудничал не по своей воле.

“Послушайте, ” сказал Кертис, “ я собираюсь достать для вас Старое досье на собаку, и вы получите его, когда мы прибудем в Вашингтон. Только твои глаза.” Он нацарапал записку своему помощнику, затем сказал: “Теперь скажи мне, каков статус КРАСНОХВОСТОГО ЯСТРЕБА?”

Кертис увидел легкое колебание, неприязнь в глазах советника по национальной безопасности, и им овладело неприятное чувство.

“Я не знаю, каков его статус ... на данный момент”, - сказал Рассел.

Кертис взорвался, его глаза загорелись: “Вы не заказывали санкции, не так ли?”

Рассел ничего не сказал.

“Черт возьми, ты собираешься его казнить?" Что случилось с извлечением? Особенно для одного из наших ?

Рассел ослабил галстук, жалея, что не может просто выйти из комнаты. Но Кертис будет следовать за ним по всему чертову самолету. “Уилбур, на последнем брифинге, который я проводил с этим парнем, говорилось, что он был офицером ВВС, погибшим в авиакатастрофе на Аляске во время тренировочного задания. Когда мы провели некоторую проверку, DIA выяснило, что не было никакой авиакатастрофы и никакого задания. Теперь парень оказывается на советском авиастроительном заводе и не проявляет никаких явных признаков принуждения. Что мы должны были думать? Откуда я знал, что это была какая-то секретная операция?”

“Дай угадаю”, - перебил Кертис. “Просто так получилось, что у тебя есть парень, очень близкий к КРАСНОХВОСТОМУ ЯСТРЕБУ, достаточно близкий, чтобы, скажем, отравить его”.

Рассел прочистил горло. “У одного из офицеров нашего московского отдела есть связи с бывшим сотрудником КГБ, которые все еще имеют большой вес”, - объяснил он. “Этот контакт помог нам… ох… поместите агента очень близко к КРАСНОХВОСТОМУ ЯСТРЕБУ. Это подтверждено. Уилбур — твой ‘друг’ - крупный игрок в этом центре проектирования самолетов. Он продвинулся по последнему слову техники в советском авиастроении как минимум на пять лет”.

“Я в это не верю”.

“Это правда”.

“Нет сомнений в его личности?”

“Наш агент получил отпечатки пальцев, фотографии, размер обуви, цвет глаз, работы. Никаких сомнений”.

“Ну, это не имеет значения”, - сказал Кертис, все еще с отвращением качая головой. “Вы поймете, что Люгер герой, настоящий герой, когда прочтете Старое досье на собаку. Очевидно, ему промыли мозги и заставили работать на Советы. Мы должны вытащить его оттуда ”.

Глаза Рассела загорелись от удивления. “Вытащить его? Как, черт возьми, я должен вытащить этого парня из одного из самых сверхсекретных и безопасных мест в Советском Союзе - я имею в виду, в Европе?” - Спросил Рассел. “Если бы он был в ГУЛАГе или тюрьме, возможно. Но он в европейской версии Страны грез или Чайна-Лейк. Понадобился бы чертов батальон, чтобы вытащить его!”

“Предоставь это мне, Джордж”, - уверенно сказал Кертис. “Ты расскажешь мне подробности, и я покажу тебе, как мы можем его вытащить. Но скажи своему кроту, чтобы он следил за Люгером и постоянно держал нас в курсе его местонахождения. Ради Бога, не убивай его ”.

“Отлично”, - сказал Рассел. Он взял булочку, посмотрел на нее с отвращением, затем положил обратно на поднос. “В любом случае, эта часть игры не у меня в крови”.

“Что насчет этого бомбардировщика, который строится в Физикусе? Является ли этот Туман бомбардировщиком-невидимкой, над которым Советы предположительно работали до того, как империя рухнула?”

“Наверное”, - рассеянно ответил Рассел. “Персонал убедил меня, что мы должны следить за этим, хотя я думаю, что слишком много беспокойства из-за пустяков. У этих Советов, засевших в Физикусе, нет денег на производство моркови, не говоря уже о межконтинентальном бомбардировщике. Они потеряли все свои привилегии в соответствии с новой системой. Когда объект будет передан литовцам, они останутся без работы ”.

“Что, если они получат деньги откуда-то еще?”

“Кто? Россия? У них тоже нет денег. Польша? Болгария? ИРА…

“Как насчет Ирана? Ирак? Сирия? Ливия…

“Говорю тебе, ничего не случится. Завод будет закрыт, производство остановлено, а литовцы выставят бомбардировщик-невидимку на всеобщее обозрение или продадут его нам за твердую валюту. Эта штука никуда не денется”, - повторил Рассел. “Мы следили за ситуацией в Физикусе и всех других дизайнерских бюро, и они превратились в города-призраки. Мы можем немедленно закрыть Fisikous, если появится какой-либо намек на то, что технология будет экспортироваться за пределы СНГ ”.

“Тогда Люгер будет убит”, - указал Кертис. “Они бы не хотели, чтобы стало известно, что они держали американского военного офицера взаперти в этом месте все эти годы”.

“Или, может быть, Люгер отправится с учеными. Добровольно.”

“Тогда мы немедленно вытащим его”, - сказал Кертис. “Мы не можем рисковать”

Рассел подумал, что было бы легче убить парня, чем рисковать жизнями, пытаясь спасти его, но он этого не сказал. В его нынешнем настроении Кертис пришел бы в ярость: “Хорошо, Уилбур. Если ты собираешься вызволить его, тогда разработай план. Но этому парню придется много объяснений!”

“Некоторое время назад тебе, Джордж, казалось, было не слишком интересно слушать, как он рассказывает свою историю”, - сказал Кертис.

“Я не выношу предателей”, - сказал Рассел. “Профессиональный военный, выкидывающий фокусы для другой стороны — я этого не выношу. Я бы сам пристрелил этого парня, если бы мог. Но если ты все еще хочешь его, если он что-то значит для тебя, тогда мы будем следить за ним, пока ты не разработаешь план. Все в порядке?”

“Он что-то значит для многих очень важных, занимающих высокое положение людей, поверьте мне”, - сказал Кертис. “Некоторые из этих людей обязаны ему своими жизнями. Я думаю, вы поймете, когда прочтете ”Старое собачье досье", что мир, вероятно, в долгу у него за то, что он помог свергнуть сам Советский Союз ".

Над ЦЕНТРАЛЬНОЙ БЕЛАРУСЬЮ, СОДРУЖЕСТВО НЕЗАВИСИМЫХ ГОСУДАРСТВ

17 МАРТА, 03.30 БЕЛАРУСЬ (16 МАРТА 2030 года по восточному времени)

Центральная Беларусь очень равнинная.

В ста километрах к югу от Минска и в четырехстах километрах к востоку от Варшавы густые леса, обширные пустынные равнины и болотистые местности, простирающиеся на сотни тысяч акров, не являются большой проблемой для полетов на низкой высоте. Но через час полета они все еще были почти в тысяче метров над землей, а Дейв Люгер был готов рвать на себе волосы. Скука заставляла его думать о том, насколько жестким и неудобным на самом деле было кресло пилота—инструктора - металлическое сиденье, закрепленное между двумя кабинами офицеров. Ему не терпелось увидеть какое-нибудь действие.

“Пилот, это Я-Один”, - сказал Люгер по бортовому переговорному устройству. “Как насчет того, чтобы снять это сейчас?”

Наступила пауза; Люгер собирался повторить свой вопрос, но как раз в этот момент офицер по системам вооружения в кресле второго пилота, по прозвищу “Страйк”, ответил: “У нас высокогорье в двадцати километрах, пилот. Рекомендую высоту ноль целых восемь десятых километра ”.

Как и на бомбардировщике B-2 Black Knight, на этом самолете для управления навигацией, вооружением и защитными системами использовался обученный пилотом штурман на правом сиденье; офицер-инженер, расположенный в катапультном кресле, обращенном вперед, за офицером по вооружению, контролировал основные системы самолета, полета и двигателя.

“Принято. Ноль целых восемь десятых. Спускается.” Самолет снизился на скудные двести метров, и автопилот снова включился. Люгер замолчал, закусив губу, чтобы не зевнуть в кислородную маску.

Обычно Люгеру не было бы так скучно летать ночью на имитацию бомбардировки на малой высоте, особенно с тех пор, как он был на посту бортинженера невероятного бомбардировщика-невидимки Fisikous-170 Tuman. Но ему было скучно, потому что пилоты и инженеры, прошедшие советскую подготовку, управляли этой штукой, как пара старых женщин, чего он действительно не понимал. Где-то, глубоко в дальних уголках его сознания, что-то тянуло его, говоря, что полет, подобный этому, мог бы быть намного более захватывающим…

Тем не менее, даже обязательные пилоты и инженеры не уменьшили растущую любовь Люгера к Fi-170. С двумястами восемью тысячами килограммов композитных материалов и мускулов, почти половиной этого количества топлива, Люгер обычно чувствовал себя королем неба в бомбардировщике. Внешне ничто не сравнится со смертоносной военной машиной. Он был похож на гигантского ската манта, с тонкими изогнутыми крыльями, которые сворачивались вверх от центра, затем плавно опускались к закругленным концам крыльев. Четыре двигателя были спрятаны в продолговатом корпусе с решетками, закрывающими как впускные, так и выпускные отверстия, чтобы предотвратить отражение энергии радара от лопаток компрессора и сократить тепловыделение. Разделенная система элеронов заменила рули, при этом элероны отклонялись вверх или вниз в зависимости от желаемой степени крена или тангажа — у Tuman вообще не было вертикальных поверхностей, которые могли бы отражать энергию радара. У Tuman было три длинных веретенообразных шасси — он не был предназначен для полетов в сложных полевых условиях — и два тормозных парашюта диаметром двадцать пять метров для самостоятельной остановки после приземления.

Хотя Tuman был впервые разработан в начале 1980-х годов, его боевое оснащение было завершено лишь несколько лет назад, с приходом в программу проектирования и летных испытаний доктора Ивана Сергеевича Озерова — именно Дэвид Люгер практически в одиночку принял решение и спроектировал боевое оснащение. Tuman был разработан для нанесения ударов на очень большие расстояния по Соединенным Штатам и Китаю, а также спроектирован так, чтобы быть самодостаточным при минимальной поддержке со стороны других самолетов. Бомбардировщики дальнего действия изначально были уязвимы для атак истребителей и ракет класса "земля-воздух", поэтому Люгер разработал Туман, чтобы защитить себя и по-прежнему наносить значительный наступательный удар.

Никто, даже сам Дэвид Люгер, не понимал, что доктор Озеров разработал эту концепцию на примере американского бомбардировщика EB-52 Megafortress. Как и надеялся Виктор Габович из КГБ, Люгер восстановил жизненно важные технические воспоминания о годах службы в ВВС Соединенных Штатов и применил свои знания к советскому дизайну — и самолетом, который он запомнил больше всего, был Old Dog. С помощью обширных процедур Виктора Габовича по промыванию мозгов и перепрограммированию личности, Люгер неосознанно воспроизвел оружие Старого Пса, установленное на Tuman Fi-170, и при этом сделали его гораздо более грозным самолетом.

Несмотря на то, что это был самолет-невидимка, у Tuman на каждом крыле было по три точки крепления для внешних складов, философия которого заключалась в том, что все внешние склады будут сброшены за борт, а его малозаметные характеристики восстановлены задолго до того, как он попадет в зону действия вражеских радаров. На двух подвесных опорах крыла Tuman нес два топливных бака емкостью 1500 декалитров, которые уже были сброшены за борт (в этой миссии оба бака были пусты и снабжены парашютами, чтобы их можно было восстановить и использовать повторно). В каждой центральной точке, "Туман" нес четыре противорадиолокационные крылатые ракеты большой дальности AS-17 с ракетным приводом, разработанные в Fisikous и предназначенные для уничтожения береговых радаров раннего предупреждения и перехвата истребителей до того, как бомбардировщик попадет в зону действия вражеских радаров. AS-17, дальность полета которого составляла почти двести километров, использовал инерциальное наведение, чтобы приблизиться к радару; затем он активировал искатель, который нацеливался на излучение радара и уничтожал радар. На каждом бортовом узле "Туман" нес четыре ракеты класса "воздух-воздух" с радиолокационным наведением AA-9 для самообороны бомбардировщиков дальнего действия.

"Туман" имел два бомбовых отсека по центральной линии, каждый шириной четыре метра и длиной семь метров, способный нести девять тысяч килограммов боеприпасов каждый. В конечном итоге он был бы приспособлен для ношения любого оружия воздушного базирования из советского инвентаря - или из того инвентаря, в котором в конечном итоге окажется Туман, хотя это не беспокоило ученых из Fisikous. Однако для этой миссии по испытательному бомбометанию он нес четыре огромные 500-килограммовые гравитационные бомбы в кормовом бомбоотсеке и две ракеты AS-l 1 с лазерным наведением в переднем бомбоотсеке.

Внутренне Tuman был чем-то вроде ретроспективы; это подчеркивало недостатки Советов в передовой электронике. У Tuman действительно была электронная система управления полетом и технология "полет по проводам", но это была относительно низкотехнологичная аналоговая система вместо высокоскоростного цифрового набора. Навигационная система представляла собой простой доплеровский бортовой компьютер, управляемый “Страйком”, сидящим в кресле второго пилота, с периодическими обновлениями местоположения и скорости, предоставляемыми спутниковой навигационной системой GLOSNASS Содружества Независимых Государств или наземным картографическим радаром. Низкоуровневая навигационная система представляла собой стандартный наземный картографический радар, установленный в похожем на пещеру носовом отсеке, который разрушал характеристики скрытности самолета с носовой части, а поверх него была встроена система обхода местности, аналогичная G-модели B-52 - она просто рисовала вид местности в профиль впереди. Это не предоставляло никаких входных данных для системы управления полетом и не удерживало пилота от полета в горы.

Хотя самолетам-невидимкам обычно не требовалась система слежения за местностью, Люгер был уверен, что эта система не была разработана для Tuman просто потому, что пилоты не доверяли бы ей, и это определенно имело место сейчас. “Послушайте, товарищи”, - сказал Люгер на пиджин-русском по внутренней телефонной связи, - “Полет на высоте восьмисот метров с включенным автопилотом - безумие для любого ударного самолета, если вы не находитесь поблизости от значительных зенитных артиллерийских подразделений, которые могут удачно по вам выстрелить. Сними это и дай ей развеяться, хорошо?”

“Наша миссия - протестировать системы доставки оружия”, - раздраженно ответил пилот, “а не проверять наши методы уклонения от противника. Кроме того, чего нам бояться от противовоздушной обороны? Нас не видит ни один радар; и в любом случае у американцев нет значительного оружия противовоздушной обороны.

“Ты тренируешься не для лучшей ситуации, ты тренируешься для худшей”.

“Вы предлагаете нам изменить параметры доставки оружия, доктор Озеров?”

“Вы можете восстановить параметры высвобождения оружия непосредственно перед доставкой”, - ответил Люгер. “В остальное время тебе следует избегать врага. Не давай ему возможности увидеть тебя ”.

“Враг не может нас видеть”, - сказал инженер экипажа. “Аэропорт Мачулище, к югу от Минска, находится всего в девяноста километрах, и порог энергии обнаружения почти слишком низок, чтобы его можно было измерить. Это самый мощный радар в западном Содружестве. Нам не нужно снижаться и подвергать себя наземным опасностям ”.

Нет смысла спорить с этими парнями, подумал Люгер. Он проверил свою карту и навигационные дисплеи на правой стороне кабины и увидел, что им все еще оставалось пройти почти сто километров, пока они не достигнут точки первого пуска ракеты. При скорости всего в шестьсот километров в час потребуется еще десять минут, чтобы достичь IP. Назначенный коридор полета, обследованный так, чтобы избегать крупных городов и промышленных зон, был шириной в двадцать километров, что оставляло им много места для маневра. “Увеличьте скорость до семисот километров в час, ” сказал Люгер, “ и давайте попробуем несколько крутых виражей”.

“Этого нет в маршруте испытательного полета”.

“Нет, но это двадцатый испытательный полет, десятый полет на малой высоте и четвертый с оружием на борту”, - отрезал Люгер, не упомянув, что это был также его шестой полет и, безусловно, самый скучный, “и мы ничего не делали, кроме как летели прямо и ровно. Давайте заведем этого малыша ”.

У трех российских членов экипажа Озерова была странная и раздражающая привычка переходить на английский, когда он был взволнован. Такие слова, как “заводить” и “раскручивать”, хотя они знали значение каждого слова, часто не имели смысла. Они часто задавались вопросом об использовании Озеровым жаргона, но у них хватало здравого смысла не спрашивать — Озеров был очень близок к начальнику службы безопасности генералу Габовичу. У них также хватило здравого смысла не отклоняться от установленной программы. Все еще …

... Возможно, Озерова могут исключить из программы, если он нарушит правила. Это, безусловно, сделало бы жизнь каждого более сносной.

“Вы квалифицированы, чтобы летать в правильном кресле, доктор”, - сказал пилот, улыбаясь сквозь кислородную маску. “Если вы хотели бы принять командование этим самолетом, добро пожаловать”. Пилот сказал, что в пользу постоянно работающего речевого самописца кабины, который тщательно проверялся после каждого полета. Если управление самолетом не было передано надлежащим образом, вина за неудачу может быть неуместной. Конечно, подумал пилот, даже неортодоксальный Озеров не захотел бы сорвать этот испытательный полет всего за несколько минут до первого запуска бомбы.

“Поднимись на мм безопасную высоту и выбирайся оттуда, Страйк”, - сказал Люгер. У кучи не было выбора — он приказал второму пилоту поменяться местами с Озеровым Менее чем за минуту, когда Озеров был пристегнут.

“Хорошо, давайте не будем ждать запуска бомбы, чтобы запустить контрольный список оружия”, - сказал он. Без подсказки со стороны пилота Озеров выполнил каждый шаг контрольного списка “До выпуска оружия” по памяти, не пропустив ни одного шага — хотя никто, кроме наземной команды, изучающей записи, не узнал бы об этом после анализа после миссии, потому что пилот, инженер и инструктор едва поспевали за ним. Озеров заставил пилота активировать свои переключатели по запросу. Через несколько минут контрольный список был составлен. Озеров использовал бессмысленные стишки и частушки, в основном на английском, для выполнения контрольных списков: “Бомба-курсор-человек, как можно быстрее; прицел-курсор-авто, не попадай в беду … Время поворота-трек-настройка-прерыватели трека-тройной … контрольный список завершен.

“Ладно, мы готовы начать. Мне просто нужно нажать на кнопку бомбы, перепроверить переключатели, и все готово. С этого момента мы развлекаемся до тех пор, пока не достигнем точки выпуска оружия ”.

Наступил переломный момент в начальной точке запуска бомбы, но Озеров не повернул. “Точка поворота пять километров назад, нанесите удар...”

“Слишком рано”, - сказал Озеров. “Автопилот разворачивается только при крене в пятнадцать градусов. Радиус поворота слишком велик — таким образом мы разбудим слишком много плохих парней. Жесткие очереди на входящий IP.” Он схватил рычаги управления в середине центральной консоли и перевел их до упора в режим боевой тяги. “И мы тоже летим на пределе возможностей — никакого дерьма со скоростью десять километров в минуту”. Озеров подождал, пока примерно в десяти километрах не миновал поворотную точку, затем бросил огромный бомбардировщик в 40-градусный крен вправо. Когда самолет вошел в крутой вираж, его сверхкритические крылья потеряли подъемную силу, и самолет начал снижаться. Но это было именно то, что Озеров имел в виду. Когда он выкатился на новый курс, он выровнялся всего в ста метрах над землей.

“Высокогорье, час дня, двенадцать километров”, - доложил Озеров. “Итак, вызовы местности что-тозначат”. Оба советских пилота лихорадочно осматривались за ветровым стеклом кабины, пытаясь разглядеть местность, здания, передающие вышки, высокие антенны — зачем, Озеров не мог понять, поскольку снаружи была кромешная тьма…

Ну, не совсем темно. Как раз в этот момент они мельком увидели несколько грузовиков в колонне, катящихся по шоссе — М7, главной автомагистрали восток-запад, соединяющей Барановичи, город Слуцк и город Бобруйск. Их след пересекал трассу М7 под крутым углом. Неосознанно Озеров изменил курс, так что он летел прямо по шоссе, направляясь на запад, и снизил бомбардировщик всего до восьмидесяти метров над землей. Фары грузовиков, направляющихся на восток, становились все ярче и ярче - казалось, они были достаточно близко, чтобы разглядеть своих пассажиров …

“Вы находитесь на высоте восьмидесяти метров, Озеров”, - нервно предупредил пилот, записывая свое возражение на диктофон кабины. “И ты направляешься прямо к тем грузовикам”.

“Нет, я нахожусь по крайней мере в ста метрах к северу от шоссе”, - сказал Озеров. Ну, может быть, не так далеко, но что такое несколько десятков метров между друзьями?“Давайте дадим этим сонным водителям грузовиков что-нибудь на память”. Озеров оглядел кабину. Взгляд пилота снова был устремлен за пределы кабины, но второй пилот повернулся и одобрительно кивнул Озерову. Он получал от этого настоящее удовольствие!

Точно так же, как ИК-300…

Мысль пришла в голову внезапно, непрошеная.

Да, это очень похоже на IR -300, тренировочный маршрут низкого уровня, который проходил через Орегон, северная Калифорния, и заканчивался недалеко от Уайлдера, штат Айдахо. Часть маршрута проходила всего в пяти милях от главной автомагистрали между штатами, ведущей в Бойсе, и хотя шоссе находилось за пределами четырехмильного коридора на тренировочных маршрутах IR, некоторые экипажи любили прокрасться незаметно, снизиться до очень низкой высоты и вселить страх Божий в нескольких водителей грузовиков. IR-300 был ‘часто используемым тренировочным маршрутом для экипажей бомбардировщиков из ВВС Форда…

“Озеров? Ты дрейфуешь к краю коридора.”

Озеров немного восстановил высоту и сделал крутой вираж на 30 градусов в направлении первой целевой зоны. “Прости. Я думал ... о следующем запуске бомбы ”.

“Вы видели, как тот грузовик съехал с дороги?” - радостно спросил второй пилот, забыв о диктофоне в кабине. “Ему придется сменить водителя, чтобы он мог сменить штаны!”

“Поисковый радар, два часа”, - доложил инженер. “Станция слежения в Несвиже. На такой высоте нет захвата. Мы должны активировать наш маяк, если он хочет выследить нас.”

“Активируй его в час двадцать по Гринвичу”, - сказал Озеров. “Это оптимальная дальность слежения. Мне нужны данные о том, насколько успешно они нас захватывают ”.

“Излучатель активирован, одиннадцать часов”, - выкрикнул инженер. Инженеры Fisikous разместили серию имитируемых вражеских радиолокационных излучателей в различных местах вдоль маршрута полета, чтобы проверить способность экипажа реагировать на угрозу и уничтожать ее до того, как Туман будет отслежен или атакован.

Пилот положил руки на штурвал. “У меня есть воздушный —”

“Нет. Я сохраню это, ” твердо сказал Озеров. Он переключил свою систему вооружения с гравитационных бомб на пилоны AS-17. “Противорадиолокационная ракета включена. Передайте сигнал об атаке в Несвиж и активируйте наш маяк.” Система радиоэлектронной борьбы автоматически загружала бы информацию о пеленге цели и частоте излучателя в ракету AS-17. Озеров немного снизился, теперь до пятидесяти метров.

“Мы на пятидесяти метрах, Озеров!” - запротестовал пилот. Кратковременный провал Озерова заставил его встревожиться, хотя он казался совершенно нормальным. “Это 15 безумий! Мы меньше, чем в размахе крыльев над землей!”

Мгновенное смещение пространства и времени, которое Озеров почувствовал несколькими мгновениями ранее, исчезло. Теперь он был на пробежке, под ударом, и ничто другое не имело значения. “Просто проверь мои переключатели, активируй резервные регистраторы данных и будь готов к запуску ракеты”. Озеров нажал кнопку БОМБОМЕТАНИЯ, которая активировала последовательность запуска ракеты, выбрал и привел в действие ракету, запустил гироскопы, разблокировал пилон, сбросил данные инерциального полета и выполнил проверку работоспособности двигателя. Когда это происходило, он потянул ручку управления назад и поднялся на минимальную высоту сброса в двести метров, достигнув высоты как раз в тот момент, когда обратный отсчет дошел до нуля. “Запуск ракеты, готов, готов ... сейчас”.

С внезапным взрывом!и ослепительный столб огня, ракета AS-17 сорвалась с правого бокового пилона и с визгом унеслась в темноту. Озеров немедленно заложил правый вираж — AS-17 должен был поворачивать налево к цели — и снизился. Одновременно он переключил систему вооружения с РАКЕТНОЙ на ГРАВИТАЦИОННУЮ. “У меня выбрано гравитационное оружие, вызвана цель. Проверь мои переключатели. У тебя есть самолет - я отправляюсь в радиолокационный обзор ”.

Запуск бомбы сам по себе был проще простого — на цели был радиолокационный отражатель, и каждая смещенная точка прицеливания представляла собой одиночное здание, которое любой идиот мог найти с помощью мало-мальски приличного радара. Озеров проверил каждое смещение - любое расхождение в перекрестии прицела между смещениями было признаком ошибки скорости или курса, но система работала очень хорошо. Ошибок для обнуления не было. “Цель обнаружена. Выброс бомбы с радара, экипаж. Мы работаем полностью синхронно, все компьютеры полностью работоспособны, со скоростью дрейфа менее шести метров в час на момент обновления ”.

“Это значит, - сказал второй пилот со смешком, - что ”Туман“ летит круче, чем та девственница, которую видел капитан”.

У них было всего несколько секунд, чтобы выпустить …

Голова Озерова отлетела от радара с такой силой, что он ударился затылком о подголовник катапультного кресла. Никто не заметил его глаз, но они были широко раскрыты, в них метались неподдельный ужас и замешательство. “Черт возьми... Черт … где, черт возьми, я?” - сказал он по-английски. “Где я …

“Озеров, что с тобой не так…

“Двери открываются”, - доложил инженер. “Приготовьтесь к освобождению..

Это было похоже на ГИГАНТСКИЙ конкурс ГОЛОСОВЫХ бомб bomb run, подумал Люгер. Стратегический тренировочный полигон, расположенный где-то над Монтана-Паудер-Ривер, или Гавр, все это, казалось, было столетия назад. Он и Макланахан выполняли последний бомбовый запуск, сбрасывая имитированные ракеты SRAM и бливеты — бетонные фигуры, сделанные так, чтобы выглядеть как настоящие бомбы. Все было идеально, безукоризненно. Компьютеры перегревались, экипаж был расслаблен — пилот Хаузер по-прежнему оставался его мистером. Совершенная личность и второй пилот, “Дубль-М” Марк Мартин, никогда не говорили много, но Патрик Макланахан, радарный штурман / бомбардир, сержант Брэйк, наводчик, и Майк Хоторн, офицер радиоэлектронной борьбы, были настроены убивать и чертовски взволнованы. Они были на пути к очередному трофею Fairchild Trophy, второму подряд.

Все это возвращалось к нему …

Люгер отсчитал про себя три секунды и нажал кнопку СБОРА данных на компьютере SRAM. Через три секунды после сброса бомб, при их высоте и скорости полета, они должны были оказаться прямо над целью — если Макланахан поразил цель.

К огромному удивлению Люгера, на панели SRAM загорелся зеленый индикатор ПРИЕМА.

“Это потребовало исправления”, - сказал Люгер недоверчивым голосом.

“Мы поймали их, ребята, - крикнул Макланахан.

“Конечно, конечно”, - сказал Люгер, сказав, что Макланахан зашел слишком далеко.

“Сигнал!” Зазвучал пронзительный радиосигнал.

Люгер опустил переключатель АВТОМАТИЧЕСКОГО ЗАПУСКА.

“Отсчет ракет идет ... Двери уже открыты ... Ракета улетела. Отсчет второй ракеты идет ... Вторая ракета уходит. Все ракеты убраны. Двери закрываются.

“Ракета ушла, ракета ушла”, - крикнул Мартин на место обнаружения бомбы.

“Очень хорошо, ребята”, - сказал Макланахан, наконец открывая глаза.

Что все это было ? Люгер задумался. Он был в кабине пилотов, окруженный людьми в странных шлемах и летных костюмах. Где я? Что я здесь делаю?

Люгер начал расстегивать плечевую привязь и ремень безопасности, отчаянно пытаясь выбраться из кресла второго пилота. “Я должен выбираться отсюда”, - пробормотал он по-английски, задаваясь вопросом, не приснился ли ему плохой сон. “Кто вы такие, ребята?”

“Озеров!Садись!” - крикнул пилот по-русски. Люгер услышал слова, но они прозвучали так громко и так непривычно, что он поморщился. Он сорвал с себя кислородную маску и шлем. Когда он поднялся, его тело прислонилось к ручке управления, и "Физикоус-170" устремился к земле — сто пятьдесят, сто пятьдесят, двадцать…

“Тормози!” - крикнул инженер. “Мой бог, остановись!”

“Убери ручку!” - крикнул пилот. “Мы собираемся разбиться!”

Второй пилот подтащил Люгера к центральной консоли и перегнулся через него, схватившись за штурвал. Они с пилотом наконец подняли нос, когда "Туман" пролетел в десяти метрах - едва ли в тридцати футах над землей. Они услышали громкий взрыв и ужасающий гул по всему самолету. Пилоту пришлось опустить нос, чтобы предотвратить сваливание, когда бомбардировщик пролетел две тысячи метров с едва достаточной скоростью, чтобы продолжать полет.

“Утечка гидравлики в левом клапане”, - выкрикнул инженер. “Собираюсь быть наготове у гидравлической системы номер два. Похоже, мы получили некоторый урон от этих бомб.”

Люгер наполовину переполз, наполовину упал через центральную консоль и тек по узкому проходу за постом пилота, лежа на полу рядом с инженером.

Шум был оглушительным.

Люгер приложил руки к ушам и надавил, пытаясь заглушить не только звуки снаружи, но и боль и смятение внутри . Что, черт возьми, происходит?

Ему хотелось кричать.

ВОЕННЫЙ ШТАБ СИЛ ОБОРОНЫ СОДРУЖЕСТВА в КАЛИНИНГРАДЕ, РОССИЯ

17 МАРТА, 08:45 КАЛИНИНГРАД (00: 45 по восточному времени)

Генерал Антон Осипович Вощанка положил телефонную трубку на рычаг, недоверчиво уставившись прямо перед собой в стену. Его начальник сухопутных войск, полковник Олег Павлович Гурло, постучал и вошел в кабинет несколько мгновений спустя. “Извините меня, сэр, но я требую— сэр, что-то не так?”

“Приказы... приказы из Минска”, - сказал Вощанка. “Я был отстранен от командования”.

“Что...?”

“Это правда”, - сказал Вощанка в отчаянии. “Этот литовский осел Пальсикас пожаловался своему президенту, который передал вопрос о нашем ... гм, расследовании крушения вертолета в Совет министров Содружества. Совет министров распорядился освободить меня от командования силами Содружества в странах Балтии ”.

“Они не могут этого сделать!” Полковник Гурло ахнул.

“Это еще не все”, - сказал Вощанка. “Министерство обороны Беларуси начинает расследование того, были ли мы уполномочены выпускать оружие и пролетать над воздушным пространством Литвы в погоне за этим литовским предателем. Они расстроены потерей вертолета и экипажа ”.

“Как и мы!” Возразил Гурло. “Они должны расследовать, откуда взялся тот другой штурмовик, а не преследовать вас за потерю!”

“Это не имеет значения”, - устало сказал Вощанка. “Я должен вернуться в Минск, чтобы предстать перед наблюдательным советом”. Он посмотрел на Гурло страдальческими, почти обездоленными глазами. “Олег, я могу потерять свой ранг! Я мог потерять все! Увольнение перед наблюдательным советом может погубить меня. Никто не предстает перед наблюдательным советом без страданий ”.

Полковник Гурло был как громом поражен — он наблюдал за своим командиром, своим наставником, которого литовцы чуть не довели до слез. “Что мы можем сделать, сэр? Кто еще, кроме вас, способен принять командование вашими развернутыми силами? Все разрешится”.

“Это была третья часть послания”, - сказал Вощанка. “В рамках конференции, проведенной между Литвой и Содружеством, the.Совет Министров Содружества отдает приказ всем силам Содружества покинуть Литву и вернуться в Беларусь. В Литве будет создана гражданская группа связи для наблюдения за проверкой договора и переходными процедурами. Наши силы в Калинине также должны быть выведены — до тех пор, пока "другие" силы Содружества не смогут заменить их. Ты понимаешь, что это значит?”

“Эти "другие" силы Содружества — русские? ”

“Совершенно верно”, - сказал Вощанка. “Отряд из Латвии и один из Санкт-Петербурга прибудут в течение двух-трех недель, чтобы организовать патрулирование в портовом городе и вдоль автомагистралей. Белорусские войска не будут принимать участия, за исключением ежегодных учений”.

“Это происходит”. Гурло вздохнул. “Как и сказал генерал Габович — все разваливается, сэр. Мы собираемся потерять все, что мы—”

“Заткнись”, - сказал Вощанка, вставая со стула и заходив по комнате. “Просто помолчи. Я должен подумать . “В комнате на несколько мгновений воцарилась тишина, когда раздался телефонный звонок. “Я не хочу ни с кем разговаривать”, - сказал Вощанка, когда Гурло поднял трубку.

Полковник Гурло несколько мгновений слушал, затем сказал звонившему: “Подождите”. Вощанка повернулся, чтобы отчитать Гурло за неподчинение его приказам, но Гурло быстро сказал: “Это генерал Габович, звонит из Вильнюса по защищенной линии. Он говорит, что знает о ваших приказах и повторяет свое предложение помочь.”

“Габович? Какого черта?—” Но Вощанка замолчал. Да, Габович, безусловно, сохранил свою шпионскую сеть в неприкосновенности — он знал об этих приказах одновременно с самим Вощанкой, возможно, даже раньше. Он поднял трубку: “Это генерал Вощанка”.

“Доброго пути, генерал Вощанка. Мне искренне жаль слышать о решении министра Содружества. Должно быть, это был настоящий шок ”.

“Как, черт возьми, ты узнал об этом?” Но спрашивать было бесполезно, подумал Вощанка, поэтому он пропустил ожидание ответа. “Чего ты хочешь?”

“Момент близок, генерал”, - сказал Габович. “История никого не ждет”.

“О чем ты говоришь?” Вощанка проворчал.

“Будущее, дорогой генерал. Твое будущее. Мы говорим о том, будете ли вы покорно принимать осуждение и насмешки со стороны Москвы и Минска, или же вы встанете и возглавите формирование нового союза и защиту старого образа правления. Сейчас самое время принять решение”

“Я не понимаю, о чем ты говоришь”.

“Через десять дней, генерал, на Денерокине состоится крупная антиядерная демонстрация”, - сказал Габович. “Эти демонстрации с каждым разом становятся все более жестокими и опасными. Безопасность всего исследовательского центра Fisikous находится под угрозой. Защита Fisikous и безопасность персонала и имущества Содружества в пределах вашей ответственности ”.

“Больше нет”.

“Вы должны убедить Совет министров Содружества в опасности”, - сказал Габович. “Вы думаете, что для поддержания мира потребуется поддержка с воздуха и войска. Вы обеспокоены тем, что бунтовщики нападают на объекты по всей Литве. Мятежники, возглавляемые Анной Куликаускас и поддерживаемые Пальсикасом из литовских сил самообороны, и иностранные террористы, нанятые империалистическими заговорщиками из Исландии, Польши, Англии и Соединенных Штатов, становятся все более хорошо вооруженными и не остановятся ни перед чем ”.

“Никто этому не поверит”, - сказал Вощанка. “Протестующие - сторонники мира. Они не более чем дети цветов”.

“Вы полагаете, что они будут штурмовать Физикоус с применением бомб и ядовитого газа. Вы арестовали нескольких подозреваемых в связи со сбитым вашим вертолетом. Говорят, что у террористов, выступающих против Содружества, есть современное оружие, такое как ракеты "Стингер" и химические гранаты.

Нападение на Физикуса во время антиядерной демонстрации? Это была бы прекрасная возможность, подумал Вощанка. “Будут ли затронуты другие установки? Может ли это быть широко распространенным террористическим движением?”

“Наше влияние за пределами Физикуса минимально, ” сказал Габович, - но я думаю, что другие военные объекты и объекты Содружества могут быть затронуты”.

“Реакция Содружества будет быстрой”, - сказал Вощанка. “Что насчет ... специального оружия, которое мы обсуждали? Могут ли они быть предоставлены мне немедленно?”

“Они готовы”, - сказал Габович. “Мои руководители хотят видеть, какую приверженность вы проявляете к этому начинанию, но они готовы предоставить вам всю огневую мощь, необходимую для сдерживания Содружества и империалистов”.

У Вощанки кружилась голова. Может быть, сейчас самое подходящее время? Мог ли он доверять Габовичу в том, что он справится? Он попробовал еще одно испытание. “Мне понадобится еще одна вещь”, - сказал Вощанка. “Командиры российских полков в Калининской области не подчиняются мне — они недовольны новым Содружеством, но они не обязаны мне лояльностью. Их легче подчинить деньгами, чем силой. Мне понадобятся деньги, чтобы заставить этих командиров сложить оружие ”.

“Это не входило в сделку”.

“История ждет, мой дорогой генерал”, - сказал Вощанка. “Мне понадобится по меньшей мере миллион американских долларов для—”

“Это смешно”, - возразил Габович. “Ты хочешь выдать себя за какого-нибудь богатого бразильского торговца оружием”.

“Один миллион долларов, ” сказал Вощанка, - или сделка отменяется, и вы можете рискнуть с Содружеством”.

На другом конце провода повисла долгая пауза; затем расстроенный Габович сказал: “Я распоряжусь, чтобы вам доставили миллион шведских крон после демонстрации Денерокина. Еще один миллион крон будет доставлен вам, когда в стране будет обеспечена безопасность. Мои доверители предоставят еще два миллиона крон в виде кредитов на оружие в течение двухлетнего периода после этого момента. Это мое последнее предложение ”.

“Готово”, - сказал Вощанка. “Я увижу тебя в Физикусе через десять дней — или я увижу тебя в аду”. Он повесил трубку.

Габович был хитер — Вощанка рассматривал именно этот вариант: прихватить все наличные, какие только могли попасть к нему в руки, и сбежать на гасиенду в Бразилию — но он также был настоящим. Четыре миллиона крон за два года были отличной зарплатой, даже после того, как он использовал половину из них, чтобы расплатиться с российскими военачальниками в Калинине и военными бюрократами Содружества в Белоруссии. Все, что ему нужно было сделать, это организовать свои силы и убедить правительство — при необходимости силой, хотя это и не должно было понадобиться — сохранить его у власти до окончания предстоящих демонстраций на ядерном энергетическом объекте Физикуса.

Что ж, если это была ловушка Содружества, это больше не имело значения — карьере Вощанки пришел конец, независимо от того, как развивались события. Он повернулся к Гурло и спросил: “Сколько времени потребуется, чтобы вызвать старших командиров полков сюда или по линии конференц-связи?”

Гурло был ошеломлен, но ответил: “Думаю, минут через десять”.

“Собери их вместе. Я хочу, чтобы все доступные полевые командиры, старшие офицеры штаба и сержанты были здесь или на телефонной конференции. Вопрос о нашем участии в Литве и в Содружестве должен быть поставлен — прямо сейчас ”.

ОФИС СОВЕТНИКА ПРЕЗИДЕНТА ПО НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ

ЗАПАДНОЕ КРЫЛО БЕЛОГО ДОМА, ВАШИНГТОН, округ Колумбия.

26 МАРТА, 07:30 по восточному времени (14:30 по МИНСКУ)

Джордж Рассел, советник президента по национальной безопасности, пролистал небольшую стопку коричневых картонных папок с надписью "ЛИЧНОЕ ДЕЛО ПОДРАЗДЕЛЕНИЯ ВВС США", ИНДИВ., стандартная папка для личного состава. Куртки были извлечены из копии документов о военном персонале Департамента военно-воздушных сил, хранящихся в его, казалось бы, бесконечных хранилищах на авиабазе Рэндольф. Было странно держать в руках такую старомодную вещь в этот день и эпоху. Поскольку компьютеры вторглись во все другие аспекты жизни, особенно в высокотехнологичных вооруженных силах с дистанционным управлением, способных убивать на расстоянии, Военно-воздушные силы все еще полагались на эти старые пачки бумаги в своих очень низкотехнологичных зажимах для штырей, чтобы функционировать. Самому Расселу было всего под сорок — типичный представитель молодой, либеральной новой администрации — и его отучили от невероятного потенциала компьютера. Почему военные не перешли на другую сторону, было еще одной из отягчающих загадок, с которыми ему пришлось иметь дело.

Первое, на что обратил внимание Рассел на каждой куртке, было место для выдачи, где недавно запрашивались папки, и список на каждой из четырех курток был действительно впечатляющим — половина Пентагона уже видела эти куртки, как и некоторые подчиненные Рассела, включая Центральное разведывательное управление, Разведывательное управление министерства обороны и другие агентства разведки и сервисной поддержки. Каждый из лиц, представленных в этих папках, прошел самую тщательную проверку, какую только могло предпринять правительство. Что ж, кадровые военные проверили их — теперь пришло время сделать это политикам.

Рассел пролистал папки, ненадолго останавливаясь на черно-белой фотографии размером 8 на 10 в каждой. Там было четверо офицеров ВВС. Самым высокопоставленным из них был генерал-лейтенант ВВС Брэдли Эллиот, известный во всем Национальном командовании как блестящий, но иногда буйный и, безусловно, неортодоксальный специалист по устранению неполадок.

Досье Эллиота было впечатляющим. Обучался на авиамеханика, но быстро поднялся по служебной лестнице до командных должностей, и в 1960 году ему предложили комиссию в рамках операции "БУТСТРЭП". Эллиот прошел подготовку пилотов на авиабазе Уильямс, штат Аризона, и продолжил обучение на B-52. Он совершил два тура по Вьетнаму, где был награжден двумя крестами "За выдающиеся летные заслуги", тремя медалями ВВС и двумя "Пурпурными сердцами". Затем он вернулся в Штаты и поступил в Военно-воздушный колледж, занимал несколько командных должностей в SAC, поступил в Национальный военный колледж, а теперь возглавляет очень засекреченный Центр аэрокосмических вооружений в области высоких технологий.

“Чем занимается генерал Эллиот в эти дни?” Рассел спросил у главного офицера, находившегося с ним в кабинете. “Все еще тренируешься для большого?”

“Все еще командую HAWC”, - ответил председатель Объединенного комитета начальников штабов Уилбур Кертис. “Белый дом, кажется, предпочитает Брэда Эллиота — как бы это сказать—”

“— чтобы оставаться вне поля зрения и из сердца вон”, - сказал Рассел. “И неудивительно. Эллиотт - неуправляемая пушка. Мы не пытаемся развязать Третью мировую войну, просто пытаемся проникнуть на одно предприятие и выбраться оттуда. Тихо. Мы можем обойтись без него, Уилбур.”

“Может быть, это и склонность, но объект Эллиотта в Неваде очень похож на Физикоус в Литве”, - напомнил Кертис советнику по национальной безопасности. “Если вы собирались планировать проникновение в такое заведение, лучше взять с собой кого-нибудь, кто его построил. У него также есть множество самолетов и оружия, которые мы могли бы использовать. В конце концов, Эллиот был тем, кто проверил конструкции систем оружия, которые сейчас используются в программе MADCAP MAGICIAN, среди прочих.”

Рассел покачал головой. “Если президент увидит имя Эллиотта в приказе о назначении, у него случится сердечный приступ”.

“Мы можем продать президента Эллиотту и его людям”, - сказал Кертис. “Вам нужен кто-то, кто знает цель, у кого есть оружие, кто полностью скрытен и может все отрицать — Брэд Эллиот и его войска - те, кто подходит для этой работы. Посмотри, что они сделали со Старым псом ”.

На Рассела это не произвело впечатления, но он решил пока отложить принятие окончательного решения.

Рассел не узнал трех других лиц в папках. Один из них был бригадным генералом с правами командного пилота по имени Ормак, второй - подполковник Макланахан с правами командного штурмана, и последний - капитан Хэл Бриггс, носивший звание старшего летчика воздушно-десантных войск, значок полиции безопасности ВВС со звездой командования и, самое главное, значок рейнджера армии США. Рассел знал, что только один из ста человек в вооруженных силах был отобран в школу армейских рейнджеров, и только шестеро из каждых десяти из этих мужчин закончили курс и носили желанный значок рейнджера — было вдвойне удивительно видеть, что его носит военнослужащий ВВС, не говоря уже об офицере. Звезда на бортовых крыльях означала, что он сохранял звание парашютиста по крайней мере шесть лет подряд. “Что насчет этого Бриггса?” - Спросил Рассел. “Парень из ВВС, носящий армейские знаки отличия?”

“Поступил добровольцем в школу рейнджеров после окончания курсов боевого диспетчера ВВС”, - продолжил Кертис. “Бриггс мог бы сыграть в меньшинстве в любой профессиональной футбольной команде страны - вероятно, все еще мог бы, — но он начальник службы безопасности и адъютант Брэда Эллиотта в HAWC. В правилах нет ничего, что конкретно запрещало бы ему носить армейские знаки отличия. На нем они сидят впору. Поверь мне. Его выбрали не только потому, что он знает цель, но и потому, что он сам очень хорошо обученный и умелый коммандос ”.

“Мне плевать, что он может носить уши Микки Мауса, - раздраженно сказал Рассел, - пока он выполняет свою работу”. Военные были для Рассела действительно другим миром, тем, который он никогда не поймет — огромной, неповоротливой машиной, к которой не прилагалось руководство по эксплуатации или документация. Необходимость взаимодействовать между гражданским и военным мирами оказалась очень незавидной частью его работы. Но была одна вещь, которую он узнал об американской военной машине, которая была построена за последние пятнадцать лет — независимо от того, что политики решили, что должно быть сделано, военные могли придумать способ сделать это.

“Расскажи мне об этих других парнях”, - рассеянно попросил Рассел, просматривая другие куртки. “Что насчет Макланахана?”

“Вероятно, ключ ко всей операции”, - сказал Кертис, закуривая сигару. “Жесткий, умный, преданный делу и по-прежнему лучший бомбардир в стране, он был партнером Люгера в миссии —Олд Дог" - он вернул самолет после того, как два других пилота были ранены. Немного за сорок, довольно хорошая форма — после небольшой тренировки в Кэмп-Лежен или Квантико он сможет не отставать от парней из спецназа, как и Бриггс ”.

“Какая-нибудь инженерная или научная подготовка?”

“Очень мало, все неофициально, ” ответил Кертис, “ но он один из лучших операторов чистых систем в ВВС, и у него хороший глаз на системы вооружения”. Кертис указал на последний пиджак, лежащий на столе советника по национальной безопасности. “Генерал Джон Ормак - это тот человек, к которому вы хотите обратиться и получить данные о советском бомбардировщике-невидимке Fi-170. Он был старым вторым пилотом экипажа "Дог", но он также был главным конструктором "Мегафортресс". Под сорок. Фанат ракетбола — чемпион ВВС уже два года подряд. Он оба доктора философии. в авиационной инженерии и командирский пилот — с помощью он должен быть в состоянии сопровождать штурмовую группу, не мешая им. Из всех членов команды Old Dog они лучше всего подходят для этой миссии ”.

Старая собачья банда. Мысли Рассела перенеслись в тот день, когда он открыл этот секретный файл, через несколько часов после того, как они с Кертисом покинули самолет Air Force One, и прочитал подробности миссии B-52, которая, несомненно, ознаменовала начало конца холодной войны и СССР. Рассел был всего лишь учеником начальной школы во время Кубинского ракетного кризиса, поэтому он практически ничего не знал о напряженности “палец на красной кнопке”, но из того, что он прочитал, мир в тот день подошел вплотную к грани. Одинокий B-52 по прозвищу "Старый пес" пролетел тысячи миль и прошел невероятную атаку советских средств ПВО, чтобы уничтожить советский наземный лазерный комплекс в Сибири, который сбивал американские спутники и самолеты.

Миссия прошла успешно, и волны шока, удивления и страха, которые проносились взад и вперед между Вашингтоном и Москвой, ощущались по всему миру, даже несмотря на то, что "Старый пес" был засекречен на самом высоком возможном уровне. Хотя этот эпизод часто представлялся как провал дипломатии, злоупотребление властью президентом Соединенных Штатов и обход обычной военной цепочки командования, Old Dog подготовил почву для успешной военной стратегии и доктрины США — бей сильно, бей быстро, бей исподтишка, бей изо всех сил, что у тебя есть, — на долгие годы.

Теперь Кертис хотел вернуть членов той же команды для извлечения Люгера.

“Генерал, все, кого вы выбрали для этой миссии, были частью другой”, - сказал Рассел с раздраженным вздохом в голосе. “Сейчас действительно не время для встречи выпускников”.

“И сейчас не время для шуток, Джордж”.

“Я не шучу”, - сказал Рассел ровным голосом. “Я, однако, думаю, что вы привносите в это немного личной предвзятости. В конце концов, вы были активно вовлечены в миссию, которая в конечном итоге привела к поимке Люгера. Ты уверен, что это не привнесенная в планирование толика вины?”

“Вы просили рекомендации с конкретными целями и проблемами”, - ответил Кертис. “Вы хотели, чтобы инженеры изучили советский бомбардировщик-невидимку и смогли подобрать нужные документы, вам нужен был кто-то, близкий к Люгеру, и вы хотели, чтобы все они спешили. Что ж, я достал их для тебя. Какими бы ни были другие мотивы, реальными или воображаемыми, я выполнил ваши критерии отбора. Теперь вы можете отклонить кандидатов, и я могу попросить J-staff составить новый список имен, или я могу поручить Командованию специальных операций назначить членов своей собственной команды. Теперь скажи мне, чего ты хочешь, Джордж.”

Рассел обдумал все, что было сказано; затем, покорно кивнув, сказал: “Хорошо. Пойдем‘ познакомимся с ними”.

Рассел, Кертис и их помощники вышли из офиса, спустились мимо кабинета президента на втором этаже и направились к лифту, который доставил их на второй подземный этаж. Зарегистрировавшись у стойки агента секретной службы, они прошли по длинному коридору в Ситуационную комнату Белого дома, большой конференц-зал с примыкающим к нему современным коммуникационным центром.

Зал был переполнен посетителями, которые все встали, когда Рассел и Кертис вошли в зал и заняли свои места.

Среди собравшихся, которых знал Рассел, был командующий корпусом морской пехоты генерал Вэнс К. Кундерт, мужчина среднего роста, могучего вида, лет пятидесяти пяти, с модной “высокой и тугой” стрижкой; генерал армии Марк В. Теллер, высокий, седовласый, атлетически сложенный командующий Командованием специальных операций США, с такой же короткой стрижкой, как у Кундерта; и Кеннет Митчелл, директор Центральной разведки, с одним из заместителей начальника Управления военной разведки.

Рассел узнал Эллиота, Макланахана, Ормака и Бриггса из личных дел, которые он только что просмотрел. Остальные собравшиеся были офицерами и помощниками, которые проведут более подробный инструктаж позже. Рассел не знал их и, вероятно, никогда не узнает, но он знал, что они выполнили львиную долю работы.

“Давайте начнем”, - резко сказал Рассел, занимая свое место. “Генерал Кертис, пожалуйста, начинайте”.

“Следующая информация является совершенно секретной, не разглашается иностранным гражданам, задействованы конфиденциальные источники”, - немедленно начал Кертис. “Недавно объединенным подразделением специальных операций ВВС и морской пехоты в Литовской Республике была проведена секретная операция по эвакуации гражданского персонала. Это подразделение вернуло информацию из Технологического института Физикоуса в Вильнюсе о советском самолете, который, по нашему мнению, после анализа является их новейшим стратегическим бомбардировщиком, межконтинентальным бомбардировщиком-невидимкой.

“Пентагон хотел бы предложить тайное проникновение в этот Физический институт, чтобы собрать больше данных о бомбардировщике”.

Рассел наблюдал за их реакцией.

Кундерт был бесстрастен — его люди уже сыграли главную роль в сборе данных; они, несомненно, будут главными движущими силами на следующем этапе. Макланахан и Бриггс, оба только что прибывшие из Центра высокотехнологичного аэрокосмического вооружения Эллиотта в Неваде, наклонились немного ближе, их глаза были настороженными, на лицах сияли озорные ухмылки, надеясь, что они будут частью любой разрабатываемой операции. Ормак, заместитель командира HAWC, тоже был полон предвкушения. Рассел вспомнил досье на Ормака. Как и Эллиот, еще одна дикая карта.

И затем советник по национальной безопасности посмотрел на генерал-лейтенанта Брэдли Эллиота только для того, чтобы обнаружить, что Эллиот смотрит прямо на него. Взгляд Эллиота был таким, который мог убить. Глаза, горящие обвинением.

Рассел неосознанно сглотнул, затем вздохнул, осознав, что Эллиот знал о том, что Люгер был в Физикоусе. Дерьмо . Из всех людей, которые ему не нужны были на его спине… Рассказал бы Кертис Эллиоту? Он отбросил эту мысль. Кертис не продержался бы и дня на посту председателя Объединенного комитета начальников штабов, если бы это было так. Нет, Эллиотт нашел другой способ, но как?

“Прошу прощения, сэр”, - сказал капитан Хэл Бриггс, поднимая руку. “Почему мы? Почему бы просто не послать ЦРУ или не использовать ресурсы HUMINT?”

Взгляд Кертиса метнулся к Расселу, который слегка кивнул, разрешая продолжать. Покуривая сигару, он сказал: “У нас запланировано много ресурсов для использования, но вам не обязательно знать о них. Тем не менее, есть еще одна причина, по которой мы посылаем именно эту команду.” Кертис глубоко затянулся сигарой и положил ее в ближайшую пепельницу. “С некоторых пор в Fisikous работает западный инженер, возможно, работающий с командой дизайнеров Fisikous. Инженер - бывший военный США. Бывший военный, на самом деле…

Эллиотт больше не мог этого выносить.

Он был на ногах, глядя прямо на Рассела, который смотрел на него. “Вы, сукины дети! Ты четыре месяца знал, что он был там, и ты ничего не предпринял по этому поводу. Теперь мы, наконец, приступаем к миссии по извлечению? Это преступление! ”

Смятение охватило комнату. Все заговорили одновременно, их голоса эхом отражались от стен Ситуационной комнаты, обрушивая на Эллиота шквал вопросов. Ормак поднялся, пытаясь успокоить Эллиота. “Брэд, теперь полегче. Что происходит...?”

Кертис стучал пепельницей по столу, пытаясь навести порядок.

“Скажите им, мистер советник по национальной безопасности”, - отрезал Эллиот. “Скажи ‘ошибаешься! кто там?”

“Займите свое место, генерал, или я позабочусь о том, чтобы вы выбыли навсегда!” - приказал Рассел. “Я не знаю, как ты узнал, но если ты проболтаешься об этом, это может убить твоего друга и разрушить всю операцию. Теперь садись на место! ”

Эллиотт едва не плюнул от отвращения, когда подчинился, но все же вернулся на свой стул.

Теперь все взгляды были прикованы к Расселу, который был в ярости на Эллиотта за то, что тот его так подставил. Мне повезет, если я выберусь отсюда живым, устало подумал он.

“О ком говорит генерал Эллиот?” Подполковник Макланахан с беспокойством спросил Рассела. “Кто был в Fisikous в течение пяти месяцев?”

Рассел заметил, что этот светловолосый голубоглазый спортсмен-бомбист сразу перешел к делу - и даже не добавил “сэр”, обращаясь к члену кабинета. В половине случаев генералы вообще не выступали на этих собраниях, но это, конечно, не было проблемой этого полковника. Влияние Эллиота, без сомнения.

Кертис прочистил горло, решив вытащить задницу Рассела из повязки. Он посмотрел прямо на Макланахана, но обратился ко всему залу: “Ну, он был там дольше, чем пять месяцев, но это… Дэвид Люгер.”

“Что?” - спросил я. - Недоверчиво спросил Макланахан. “Luger? ”

Все в комнате подались вперед. Голоса начали доноситься до Кертиса и Рассела одновременно.

“Ты уверен?”

“Думал, он умер...”

“Должно быть, это ошибка ...”

“Какая-то шутка...”

“Плохая разведка ...”

Рассел, с которого уже было почти достаточно, сказал: “Заткнитесь, джентльмены, или я уберу эту комнату”.

Кертис глубоко затянулся своей сигарой. “Мы считаем, что Люгер подвергся значительным психологическим и личностным изменениям в руках КГБ или бывшего КГБ. Люгер известен под именем доктора Ивана Сергеевича Озерова, российского ученого. Контакт, который у нас есть, говорит, что Люгер некоторое время проходил идеологическую обработку в КГБ в Физикоусе.”

“Какого рода обучение идеологической обработке?” - спросил Макланахан. “КГБ распущен—”

Кертис посмотрел на него так, как будто он должен был знать лучше. “Верно. В любом случае, он в плохом физическом состоянии, что согласуется с употреблением депрессивных препаратов и физическими пытками. Что еще хуже, у него, как сообщалось, были перепады настроения и замешательство, что означает, что они работали сверхурочно над его, э-э, модификацией ”.

“Так в чем дело?” Макланахан прервал. “Обмен пленными? ты вытаскиваешь его оттуда?”

“Это еще не решено”, - смущенно ответил Кертис. “Если мы признаемся Советам, что знаем о Люгере, вполне возможно, что Люгер и бомбардировщик-невидимка исчезнут”.

“Ну, вы не можете просто оставить его там”, - решительно сказал Макланахан. “Этот парень спас наши жизни. Эта страна все время совершает сделки — за самые большие подлые деньги в мире — и, конечно, вы получите американского летчика, причем героя ”.

“Интересно, что вы заговорили об этом, полковник”, - вмешался директор ЦРУ Митчелл. “Заместитель директора Маркрайт проводит обширное расследование инцидента со Старой собакой”.

“Какого рода расследование?” Вмешался генерал Джон Ормак.

Маркрайт повернулся к Ормаку. “АСВ закрыло расследование по делу "Олд Дог" и объявило Люгера юридически мертвым, согласно вашим показаниям как командира воздушного судна и последнего человека, видевшего Люгера живым. Его повторное появление возобновило это расследование и выдвинуло ряд обвинений ”.

“Например?” - спросил я.

“Например, почему после нескольких месяцев работы в условиях полной секретности Центр высокотехнологичного аэрокосмического оружия в Неваде внезапно подвергся нападению всего через несколько дней после назначения туда лейтенанта Люгера?”

“О чем ты говоришь?” - Спросил Ормак. “Мы угрожали отправить ударную миссию в течение нескольких дней, и после того, как Советы вывели из строя наши спутники, активность в Стране Грез возросла на четыреста процентов, чем раньше. Все другие военные базы практически прекратили полеты и привели своих птиц в боевую готовность, готовые взлететь, если воздушный шар взлетит — все базы, кроме HAWC. Если Советы хотели нанести по базе террористический удар, Страна Грез была логичным местом ”.

“Нет, логичным местом был бы Эллсворт, домашняя база для B-1, запланированных для нанесения удара по лазерному объекту в Кавазне”, - утверждал Маркрайт. “Испытательный самолет B-52 никогда не рассматривался для выполнения миссии - и все же он подвергся прямой атаке террористов, прошедших советскую подготовку”.

“Хорошо, почему информатор не сказал советам атаковать Эллсворт?”

“Потому что Люгер… Я имею в виду, информатор не знал, что B-1 выйдут из Эллсворта ”, - сказал Маркрайт. “Он действительно знал, что ваша команда разрабатывает оружие, оборудование и тактику для B-1 и других ударных самолетов, и он действительно знал, что в Dreamland были бомбардировщики B-1, которые загружались данными, используемыми на испытательном стенде B-52 - он мог предположить, что самолеты, которые будут использоваться для фактического удара, были B-1, уже находящимися в Dreamland, а не в каком-либо другом оперативном подразделении. B-1 из Страны Грез вылетели оттуда, направились в Эллсворт, чтобы забрать свои ударные команды, затем оттуда организовали инсценировку — но Люгер думал, что они собираются нанести удар из Страны Грез — так что он мог отдать приказ о нападении на Страну Грез ”.

“Это безумие!” Ормак бушевал, взбешенный последствиями. “Ты начитался слишком много романов Тома Клэнси”.

Макланахан кивал в знак согласия, пытаясь сдержать свой гнев. “Мы ничего не знали о реальном ударе. Нам сказали, что мы проводим тесты ”.

“О, да ладно вам, полковник”, - сказал Маркрайт. “Было бы достаточно легко сделать вывод, что ваша деятельность была связана с реальными событиями — весь инцидент в Кавазне и состояние напряженности между Востоком и Западом были в новостях в течение нескольких месяцев. Миссия HAWC - производить самолеты, готовые к выполнению боевых задач ”.

“Но мы этого не знали”.

“Возможно, вам этого не говорили, но многие военные знают, что происходит в Стране Грез. Не будь таким наивным.”

“И не смей говорить мне, что я думаю или что я знаю”, - сердито парировал Макланахан. “Наша работа заключалась в том, чтобы пилотировать модифицированный B-52, делать то, что нам сказали, и держать рот на замке. Это то, что мы сделали ”.

“Я выдвигаю гипотезы, основанные на ваших собственных показаниях, полковник, ” сказал Маркрайт, - а не вкладываю слова в ваши уста”. Он повернулся к Ормаку. “Генерал, подумайте о ваших показаниях о действиях Люгера в полете: чрезмерно пессимистичные отчеты о расходе топлива, пропущенные сигналы радара о местности, его попытки постоянно заставлять вас летать на больших высотах, чтобы вас обнаружили”.

“Это безумие!” Ормак повторил. “Он ничего подобного не делал”.

“Он делал свою работу”, - сказал Макланахан, раздраженно проводя рукой по своим светлым волосам. “Навигаторов учат ошибаться в сторону безопасности и осмотрительности. Кроме того, Люгер не принимал решений, он просто сообщал информацию ”.

“Информация, которая была неизменно неверной и всегда склоняла на сторону опасности или поворачивала вылазку вспять”, - сказал Маркрайт. “Полковник Макланахан, вы даже показали, что Люгер, казалось, не решался применить оружие на объекте в Кавазне и что он предложил, чтобы самолет врезался в объект”.

“Мы были атакованы чертовым усовершенствованным лазером“, - сказал Макланахан. “Наше оборудование было неисправно или уничтожено. Мы не знали, сработает ли оружие, которое у нас было ”.

“Является ли врезание вашего самолета в цель одобренным методом обеспечения успеха миссии, полковник?” - скептически спросил Маркрайт.

Нет, но—”

“Тогда почему Люгер предложил такое? Зачем ему рисковать вашими жизнями ради идеи, которая не имеет смысла?”

“Нашим заданием было уничтожить лазерную установку. Точка. Врезавшийся в стройплощадку бомбардировщик мог бы это сделать ”.

“И затем, как только вы пережили нападение, ” настаивал Маркрайт, игнорируя аргументы Макланахана, “ Люгер предлагает вам приземлиться на советском аэродроме”.

“Это было решение экипажа”, - сказал Эллиот. “Люгер” вел нас по радару и предоставил данные".

“И когда вы приземляетесь в Анадыре, Люгер покидает самолет и сбегает в руки Советов”.

Макланахан почувствовал, как его лицо становится теплее. Он начинал злиться. Действительно взбешен. Держать свой темперамент под контролем было тем, над чем этому старшему сыну ирландских иммигрантов обычно не приходилось трудиться. Сила Макланахана всегда заключалась в его недооцененной способности держать ситуацию под контролем. Но этот мудак не был частью Old Dog и ни хрена не понимал, о чем говорит.

“Он отвлекал советских ополченцев достаточно долго, чтобы мы смогли уйти”, - сердито сказал Макланахан. “Он пожертвовал своей жизнью, чтобы спасти нас”.

“Он ничем не жертвовал”, - пренебрежительно сказал Маркрайт. “Он все еще жив, живет под вымышленным именем - и работает над созданием советских бомбардировщиков-невидимок”.

“Чушь собачья!” - прошипел Макланахан. “Ты не знаешь, что произошло — тебя там не было!Вы, люди, никогда такими не являетесь. Ты перетасовываешь бумаги и держишься подальше от линии огня, только для того, чтобы проводить вскрытия с отчетами, искаженными в соответствии с обстоятельствами. Ты сам сказал: Люгеру накачали наркотиками или промыли мозги, чтобы он сотрудничал.”

“Информатор не видел никаких доказательств того, что Люгеру промывали мозги, пытали или давали наркотики”, - спокойно сказал Маркрайт. “Независимый анализ генерала Кертиса, основанный на сообщениях информатора, предполагает возможное употребление наркотиков, но это также могло быть вызвано усталостью или стрессом из-за переутомления. Фактически, информатор сказал, что Озеров пользовался определенной известностью, широким кругом друзей и коллег и многими привилегиями, соизмеримыми с положением высокопоставленного советского чиновника ”.

“Кому, черт возьми, ты собираешься верить?” Сказал Макланахан. “Мы или этот информатор?”

Ормак указал пальцем на Маркрайта. “Мы говорим вам, что Дэвид Люгер пожертвовал собой, чтобы спасти нас. Если он выжил, мы должны вытащить его ”.

Маркрайт увидел, что его явно превосходят числом, поэтому он остановился, раздраженно вздохнул и посмотрел на директора Центральной разведки Митчелла, который сказал: “Моя рекомендация мистеру Расселу и Объединенному комитету начальников штабов заключается в том, чтобы мы предприняли тайную операцию по эвакуации, чтобы заполучить Люгер и восстановить как можно больше фотографий или документов бомбардировщика”.

“Что ты имеешь в виду, говоря "схватить его”?" - Спросил Макланахан. “Ты имеешь в виду спасти его?”

Маркрайт не ответил. Митчелл колебался.

Макланахан взорвался: “Что, черт возьми, ты планируешь делать? Ты должен вернуть его. По крайней мере, тогда ты сможешь ответить на вопросы, которые у тебя есть о его лояльности ”.

“Мы понимаем, полковник”, - сказал Рассел. “Да, мы собираемся вернуть Люгера. Директор Митчелл задействует средства для наблюдения за местонахождением Люгера и даже установит контакт, если это возможно. Мы откроем тайные каналы связи с советским правительством, чтобы узнать, можно ли произвести обмен, но это может быть слишком рискованно. Когда придет время, мы соберем команду по эвакуации персонала и отправимся туда, чтобы отфильтровать его. Если они смогут схватить его, они это сделают. Если они не смогут доставить его в целости и сохранности ...

“Мы спланируем это так, чтобы мы могли получить информацию и Люгер”, - твердо сказал Эллиот.

“Вы здесь не главный, генерал Эллиот”, - напомнил ему Рассел. Рассел слишком хорошо помнил истории об Эллиоте, который забирал свои высокотехнологичные игрушки из пустыни и летал на них по всему земному шару. Меньше всего он хотел, чтобы такой человек, как Эллиот, действовал вне строгого гражданского контроля. Иисус… каким кошмаром это было бы. “Генерал Локхарт из Европейского командования будет осуществлять общее командование, с генералом Теллером в качестве командующего воздушными операциями и генералом Кундертом в качестве командующего наземными и морскими операциями. Я не хочу никаких вольностей или дикой театральности в этом деле, генерал Эллиот. Мы делаем это по инструкции, мы выводим наших людей и убираемся к чертовой матери из Литвы. Точка.”

Это будет странное сочетание, подумал Эллиот, кивнув в знак согласия советнику по национальной безопасности. Генерал Локхарт, один из армейских командиров “старой гвардии” и хороший друг Эллиотта, был подходящим человеком, чтобы возглавить эту миссию. Он был сильным, решительным, классическим трехмерным стратегом. Теллер и Кундерт, работающие вместе, были джокерами. По какой-то странной причине подразделения, способные проводить специальные операции Корпуса морской пехоты, так и не были переданы под юрисдикцию недавно сформированного командования специальных операций США. Хотя генерал Теллер, как командующий всеми силами специальных операций армии, флота и ВВС, обладал всемирным авторитетом для такого рода миссий, морские пехотинцы Кундерта обычно реагировали первыми и обычно отправляли лучших. Выбор между ними был в такой же степени политической борьбой, как и оперативным решением. Белому дому было достаточно неуютно с военными и без того, чтобы две конкурирующие силы соперничали за его внимание.

Проблема заключалась в том, что Объединенный комитет начальников штабов в эти дни превратился в политический организм, а не в настоящий союз военных командиров — даже Кертис, который был таким же старым товарищем по команде, каким был в первые годы Военно-воздушных сил, стал скорее выразителем пожеланий Белого дома, чем настоящим стратегом и представителем вооруженных сил. Кертис, который был со своей второй женой и седьмым ребенком, был достаточно сообразителен, чтобы невредимым пережить смену администрации. Теперь он был настолько уважаем на Холме и в Пентагоне, что Белый дом не смог бы понизить его в должности, даже если бы захотели. Объединенный комитет начальников штабов все еще обладал значительной властью и влиянием, но все они были в основном сторонниками президента. Присоединение к морской пехоте и командованию специальных операций в этой миссии явно отдавало политикой, когда президент делал все возможное, чтобы службы были довольны.

Мир превратил Объединенный комитет начальников штабов в политиков в форме, и это было то, на что Люгер был вынужден поставить свою жизнь. Что ж, сказал себе Эллиот, нет, если бы он мог ничего с этим поделать.

“Я понимаю, что я не главный”, - наконец сказал Эллиот Расселу. “Но у меня есть самолеты и оружие, которые вы могли бы рассмотреть для этой добычи. Они разработаны для максимальной скрытности при проникновении, и их можно запускать с ...

“Спасибо, генерал Эллиот, ” прервал его генерал Теллер, - но с этого момента мы сами справимся с этим. Все, что нам нужно от вас, - это находящиеся здесь офицеры вашего штаба. Они будут тренироваться с членами команды MEU и Delta Force, чтобы не отставать от команды по проникновению. Работа полковника Макланахана и капитана Бриггса заключается в том, чтобы помочь вывести объект из объекта и оказать помощь генералу Ормаку; генерал Ормак, вы осмотрите лабораторию, где работает объект, и добудете любые важные документы, которые вы можете найти в связи с проектом Fi-170. Это будет быстро, жестко, бесшумно и неожиданно ”.

Эллиот замолчал. Это звучало как хороший базовый план: войти, найти Люгера, перевернуть несколько столов и сейфов и убираться. Несколько команд специального назначения из всех подразделений службы практиковали этот тип миссий почти каждый день. Но Эллиот подумал, что это кажется слишком простым — слишком просто…

“Вы трое полетите в Кэмп-Лежен и явитесь к командующему группой подготовки специальных операций Корпуса морской пехоты генералу”, - сказал Кундерт. “Мы проведем для вас медосмотр, тест на пригодность, затем отправим вас в 26-й MEU в Норвегию, когда вы пройдете тест на пригодность и продемонстрируете, что можете не отставать от моих морских пехотинцев. MEU завершит вашу оценку и доложит мне о том, подходите ли вы для выполнения этой миссии или нет.

Кундерт оглядел троих мужчин. В его глазах отразилась сдержанная признательность Бриггсу, затем немного веселья, когда он посмотрел на Ормака и Макланахана. “Я надеюсь, что вы поддерживаете себя в форме, дамы”, - сказал он, “потому что завтра утром в это время вы пройдете курс повышения уверенности в себе в Корпусе морской пехоты, который разжевает вас и выплюнет, если вы не будете готовы. Если ты не сможешь сократить курс до конца недели или не умеешь обращаться со штурмовой винтовкой, ты выбываешь. Полковник Клайн не будет рисковать безопасностью своих людей из-за каких-либо офицеров ВВС, потерявших форму. Мой помощник отдаст вам приказы.” Он повернулся к Джорджу Расселу и генералу Теллеру. Он покончил с этими чужаками.

“Ты можешь идти”, - сказал Рассел. “Генерал Эллиот, приятно, наконец, познакомиться с вами. Мы будем держать вас в курсе хода выполнения миссии ”. Эллиот достаточно сердечно пожал всем руки, затем отбыл с остальными своими офицерами.

Выйдя из ситуационной комнаты, четверо офицеров HAWC направились к лифту, который должен был доставить их наверх, на первый этаж Западного крыла. Пара агентов секретной службы пристроилась рядом с ними в качестве сопровождения.

Макланахан выглядел ошеломленным, но воодушевленным откровениями, которые он только что услышал на собрании. “После всего этого времени… Люгер все еще жив. Мы все списали его со счетов. А теперь... теперь это просто потрясающе ”.

Эллиот покачал головой, когда они вошли в лифт и поехали вверх. Хотя у Секретной службы были свои допуски, тема все еще была слишком строго засекречена даже для них, чтобы услышать. Кроме того, репортеры и сотрудники Белого дома сновали туда-сюда по всем офисам Западного крыла.

Когда они сели в заказанный для них автомобиль Пентагона и выехали из ворот Белого дома, они начали разговаривать.

Генерал Ормак повернулся к Эллиоту. “Кто бы мог подумать — Люгер в Литве? Невероятно. Теперь расскажите нам о той небольшой стычке, которая у вас была с АНБ. Вы действительно знали заранее, что это был Люгер?”

“Да, но я не могу сказать вам, как”, - сказал Эллиот. “Кто-то знал, что он был там, и расстроился, когда прошло несколько месяцев и ничего не было сделано, чтобы вытащить его. Даже после прохождения через правильные каналы. Этот человек рассказал мне, затем я рассказала Кертису. Генерал взял это оттуда ”.

“Что ж, слава Богу, он это сделал”. Бриггс усмехнулся. “Чувак, я не могу дождаться, когда увижу Люгера. Подумай о вечеринке, которую мы устроим в честь этого сукина сына!”

Эллиот бросил на него строгий взгляд.

“Извините, сэр… естественно, его нужно будет допросить. Затем, вероятно, госпитализирован, пока они не приведут его в порядок и не выведут токсины. Но после этого..

“Только подумай об этом”, - взволнованно сказал Макланахан. “Мы получаем "Люгер" обратно, плюс последнюю информацию о советском бомбардировщике-невидимке. И все это в одном путешествии. Это как Рождество!”

Вокруг прошел ропот согласия, за исключением Брэда Эллиота, который хранил молчание.

“Проблема, сэр?” - Спросил Ормак.

Эллиот сделал жест “ничего особенного” и уставился в окно. В Вашингтоне была почти весна, обычно одно из самых красивых времен года в столице страны. Но сегодня небо было затянуто тяжелыми тучами, и легкая, устойчивая морось покрывала освещенные улицы, машины. День, который должен был быть впечатляющим, оказался унылым и серым. Эллиот задумался, не было ли это предзнаменованием грядущих событий. Он повернулся к Ормаку. “Думаю, мне просто неудобно передавать свои войска без участия Ястреба или меня самого в миссии. Особенно с участием Дейва. Кажется, мы должны быть теми, кто его поймает. У нас есть оборудование, навыки ...”

“Не для отвода персонала, мы этого не делаем”, - сказал Бриггс. “Мы могли бы потренироваться для этого, но нам потребовалось бы слишком много времени, чтобы подготовиться. Морская пехота и силы Дельта постоянно готовятся к подобным ситуациям ”.

“И мы уже разработали CV-22 для них”, - добавил Ормак. ‘Это значительный вклад”.

“Тебе не нужно тешить мое эго, Джон”, - сказал Эллиотт с ноткой нетерпения в голосе. “HAWC - это группа поддержки, а не боевое снаряжение. Я привык отходить на второй план в важных операциях ”.

“Так к чему эта рутинная тишина?”

“Без причины”, - сказал Эллиот. “Я знаю, вы, ребята, надерете задницы этим морским пехотинцам”.

“Я не так уверен в этом”, - сказал Макланахан. “Пробежать двадцать километров со стаей? Я пробегаю максимум двадцать километров в неделю, и самая тяжелая вещь, которую я ношу с собой, - это плеер ”.

“Я говорил тебе несколько месяцев назад, Патрик, ” поддразнил Бриггс, “ что ты должен завязать с этилированной колой и бегать со мной в обеденный перерыв вместо того, чтобы постоянно водить свою девушку в O-Club. Похоже, теперь мне придется нести тебя на руках”.

“Нести меня? В твоих снах!”

Эллиот слушал их вполуха, его мысли вернулись к операции. Он знал, что план морской пехоты и армии по спасению Люгера будет хорошо скоординирован и выполнен с точностью и скоростью — самые важные решения в каждой специальной операции принимались на совещаниях по планированию, — но ему все еще было не по себе от операции. Почему? Он не знал. Но он не собирался оставлять успех или неудачу в привлечении Люгера к специальным операциям в покое. Нет, он собирался сам спланировать большую часть миссии, задействовав все имеющиеся в его распоряжении ресурсы.

Если бы их спасательная миссия каким-то образом провалилась, он был бы наготове с одним из своих.

ТРАКАЙСКИЙ ЗАМОК, ЗА ПРЕДЕЛАМИ ВИЛЬНЮСА, ЛИТОВСКАЯ РЕСПУБЛИКА

27 МАРТА 1930 года, ВИЛЬНЮС (13.30 по восточному времени)

С тех пор, как Силы самообороны Литвы (LSDF) были восстановлены, их штаб-квартирой был Тракайский замок, в восемнадцати милях от Вильнюса. Расположенный на острове на сверкающем озере Гальве, Тракай был первой столицей Литвы, основанной в начале 13 века. Сам замок был официальной резиденцией семьи великого герцога с конца 14 века, пока монархия не была распущена большевиками в 1918 году. Тракай, который по-прежнему является музеем и памятником средневековому литовскому государству, также служил церемониальным залом и конференц-центром.

Анна Куликаускас со своим отцом припарковали свой седан Volvo на стоянке, а затем прошли пешком по хорошо освещенному деревянному мосту через озеро Галве к замку. Двое вооруженных охранников - вооруженных не средневековыми мечами, а автоматами АК-47 с примкнутыми штыками - проверили их удостоверения личности и доверенность, и другой охранник провел их по подъемному мосту в древний замок.

Замок был прекрасно отреставрирован и служил туристической достопримечательностью, а также историческим памятником и военным штабом. Внутри внешней стены замка был большой внутренний двор, окруженный магазинами, где ремесленники занимались серебряным делом, деревообработкой, обработкой железа и другими ремеслами в средневековом стиле, а также небольшими магазинами и ресторанами, которые обслуживали туристов из замка. Все эти магазины были закрыты. Охранник провел двух гражданских по длинному деревянному настилу и по другому подъемному мосту, через широкий ров и через стену толщиной в два метра к главной десятиэтажной резиденции замка.

Внутренний двор резиденции замка был намного меньше главного двора. Масляные фонари освещали всю площадь, а охранники в средневековых костюмах стояли по стойке смирно в дверных проемах. Деревянная лестница вела на каждый этаж, а каменная лестница слева вела вниз, к складским помещениям, тюрьмам и оружейному складу. “Интересно, устоит ли этот замок против современных захватчиков?” Спросила Анна.

“В свое время этому замку жилось не слишком хорошо”, - ответил ее отец шепотом, как будто повышать голос в этой обстановке, похожей на собор, было бы кощунством. “Замок использовался только в мирное время. Король Гедиминас построил башню в Вильнюсе в качестве своей главной резиденции, потому что Тракай было труднее защищать во время войны.”

“Держу пари, у короля не было ничего подобного”, - сказала Анна, указывая на небо. В ту холодную ночь на прекрасном фоне звезд выделялась вращающаяся радиолокационная решетка. “Они, безусловно, провели некоторую реконструкцию”.

“Современные проблемы требуют современных решений”, - произнес голос позади них. Генерал Доминикас Пальсикас подошел и поприветствовал своих гостей. Он был одет во что-то похожее на красную сутану, простую хлопчатобумажную мантию, подпоясанную на талии черным поясом. Было трудно разглядеть, когда на нем была мешковатая униформа, но теперь Анна могла видеть, насколько четко очерчен этот мужчина — у него была широкая, глубокая грудь, толстая шея и мощные руки. “На самом деле, мы отключаем радар на рассвете — он портит вид замка для туристов, и мы используем его только ночью, для тренировок или в случае чрезвычайной ситуации в стране”

“Ожидаете неприятностей сегодня вечером, генерал?” Спросила Анна.

“С момента инцидента с белорусским вертолетом мы были начеку двадцать четыре часа в сутки”, - сказал Пальсикас. “Я всегда ожидаю неприятностей. Но сегодня мы не будем говорить о неприятностях. Это ночь для празднования. Пройдите сюда, и мы посмотрим на кандидатов ”.

Пальсикас провел их вверх по двум пролетам толстой деревянной лестницы. Когда они поднимались, Анна сказала: “Сегодня вечером вы выглядите как священник, генерал”.

“На самом деле я рукоположенный дьякон в Римско-католической церкви”, - объяснил Пальсикас. “Я был там десять лет, с тех пор как вернулся из Афганистана. Я могу совершать все обряды и отправлять таинства ”.

“И ты тоже должен соблюдать целибат?”

Пальсикас рассмеялся. “Нет, я не священник. Мои настоящие обязанности в Церкви ограничены тем, что вы увидите сегодня вечером ”. Он повернулся к ней, когда они достигли третьего этажа замка, озорно улыбнулся и сказал ей низким голосом: “Но спасибо, что спросили, мисс Куликаускас”.

Они вышли на длинный балкон, выходящий на часовню замковой резиденции, и увидели то, что было для Анны и ее отца удивительным зрелищем. В ярком свете фонарей и факелов двенадцать мужчин, одетых в грубые черные одежды, лежали лицом вниз перед алтарем, их руки были вытянуты рядом с ними, ноги вместе, образуя своими телами форму креста. Четверо охранников, одетых в полные рыцарские доспехи из полированного хрома и вооруженных топорами с длинными рукоятями, окружили их.

“Что, во имя всего святого, это такое?” Прошептала Анна.

Пальсикас улыбнулся и повернулся к отцу Анны. “Может быть, вы сможете объяснить это своей дочери, мистер Куликаускас?”

Старик просиял от гордости в ответ на просьбу и сказал: “Моя дорогая, ты смотришь посвящение этих двенадцати мужчин в рыцари”.

“Посвящение в рыцари? Как во времена средневековья?”

“Не только средневековые времена, Анна”, - сказал Пальсикас. “Я продолжил традицию обучения и ритуал принятия. Любой мужчина или женщина могут присоединиться к моим подразделениям, и любой человек может стать офицером; но только определенные квалифицированные кандидаты могут носить Витис, боевое знамя великих князей Литовских. Эти люди прошли двухлетнюю подготовку, чтобы быть способными сделать это ”.

“Эти люди были такими целый день и целую ночь”, - сказал старик. Пальсикас кивнул — старик действительно знал свою историю. “Они глубоко погружены в молитву, читают кодексы рыцарства, им разрешается выпивать только одну чашку воды в час и просят дать им силы выполнять обязанности рыцаря”. Он указал на солдата, который только что вошел в часовню. “Посмотри на это, Анна. Это могло бы тебя позабавить ”.

Новоприбывший, офицер одного из подразделений Пальсикаса, одетый в парадную форму, преклонил колени у подножия алтаря, осенил себя крестным знамением, затем доложил о прибытии одному из охранников, окружавших двенадцать кандидатов. Охранник отдал честь. Офицер вернул его, а затем подошел к маленькой молитвенной скамейке. Он опустился на колени, несколько мгновений молился, затем взял со скамейки длинный черный кожаный хлыст.

Анна ахнула. “Что—”

Офицер подошел к алтарю, снова преклонил колени, повернулся к двенадцати кандидатам, лежащим перед ним, и сказал громким голосом: “Да пребудут на вас благословения Бога и Иисуса Христа. Слава Богу и мир да пребудет на нашей земле”.

В унисон двенадцать кандидатов громко пропели: “Слава Богу и мир на нашей земле”.

Офицер выкрикнул: “Кто из присутствующих утверждает, что достоин получить Крест и Меч?”

“Мы верим, смиренные оруженосцы перед вами”, - последовал ответ. При этих словах все двенадцать кандидатов потянулись назад и одернули полы своих мантий, обнажив голые спины, затем вернулись в исходное положение. У Анны отвисла челюсть; глаза ее отца заблестели от удивления.

Офицер подошел к первому кандидату и сказал: “Оруженосец, чего ты желаешь?”

Кандидат ответил громким голосом: “Сир, я желаю дисциплины, чтобы я мог доказать, что достоин получить силу”.

При этих словах офицер поднял кнут и сильно опустил его на спину кандидата. Щелчок хлыста по обнаженной плоти громким эхом разнесся по всей часовне. Офицер перешел к следующему кандидату, повторил те же слова, и кнут щелкнул снова. После каждой попытки все кандидаты громко скандировали: “Господь, даруй мне силу”.

“Как ты смеешь”, — ахнула Анна, — ”это настоящий хлыст! Он побил этого человека!”

“Это тяжелое испытание, Анна”, - сказал старик с удивленной и довольной улыбкой на лице. “Кандидаты получат сто ударов плетью от других рыцарей в течение двадцати четырех часов, пока они будут лежать перед алтарем”.

“Какое варварство! Как унизительно... унизительно...”

“Это старый способ, Анна”, - с гордостью сказал Михаус Куликаускас. “Кандидат, который действительно не хочет идти на жертвы, не потерпит этого. Это проверка на верность, на преданность. Король Гедимин совершал этот самый ритуал в Литве — вероятно, в этой самой часовне — более семисот лет назад ”.

“Но почему? Избивать их, как животных?”

“Потому что солдаты тогда были крепкими, намного крепче, чем мужчины сегодня”, - ответил старик. “Восемнадцатилетний оруженосец в четырнадцатом веке мог пробежать много километров в полном комплекте железных доспехов — в те времена легкой стали было очень мало. Он мог целый день без устали орудовать восьмикилограммовым чугунным мечом в одной руке. Они почти не обращали внимания на холод, снег или даже боль. Этих людей нелегко было сломить. Физические пытки были неэффективны, но полное, беспрекословное повиновение, как собака своему хозяину, было эффективным ”.

Доминикас Пальсикас мог видеть, как Анна вздрагивала каждый раз, когда воздух рассекал щелчок кнута, и он мог видеть, как ее глаза сначала округлялись от ужаса, затем сужались, как будто она сама чувствовала укол кнута, поэтому он взял ее за руку и увел с балкона. Она позволила провести себя через современно выглядящий конференц-зал в офис, расположенный неподалеку. Он подвел ее к темно-черному кожаному креслу перед своим столом, затем подошел к ближайшему бару в углу комнаты и налил в два маленьких бокала бренди. Она взяла его, но не стала пить из него.

“Это … это была одна из самых глупых, самых идиотских, самых жестоких вещей, которые я когда-либо видела в своей жизни, ” фыркнула она. “Взрослых мужчин избивают, как животных”.

“Мы загладим свою вину перед ними позже”, - лениво сказал Пальсикас. “Во время мессы другие рыцари омывают кандидатов и одевают их в чистые белые одежды. Прежде чем они приносят клятву, их облачают в доспехи”.

“Ты действительно бьешь их по плечу мечом и все такое прочее?” Снисходительно спросила Анна.

“Великие герцоги никогда не похлопывали по плечу — я полагаю, это британский обычай”, - серьезно ответил Пальсикас. “Я умащаю их лбы маслом. Затем они кладут одну руку на Библию, а другую на Литовский государственный меч, который хранится здесь, в Тракае, и произносят Клятву принятия по памяти. После мессы другие рыцари устраивают для них большой пир в Большом зале. Как церемониймейстер, я наливаю им первый кубок вина за ужином ”.

“Все это кажется извращенным… смешно, если не сказать больше, ” сказала Анна. “Я имею в виду, что это двадцатый век!”

“У меня сейчас более ста мужчин — включая, кстати, восемнадцать женщин — проходят обучение, и у меня более пятисот в списке ожидания”, - сказал Пальсикас. “Им не платят дополнительно, они не получают титула, и они не получают никаких особых привилегий. Они носят забавную красную нашивку на своей форме, и их гроб задрапирован красным Vytis, когда их хоронят. Мы делаем это, потому что это способ доказать их лояльность и преданность стране, в которой они живут, и делу, в которое они верят ”.

“Кому доказывать? Ты? Или правительство?”

“Сами — только сами”, - ответил Пальсикас. “Я не требую этого, и я не использую назначение для кого-либо или против кого-либо. Но, похоже, у нас в стране так мало вещей, во что мы можем по-настоящему верить, и это дает гражданам возможность выражать свои убеждения и желания. Убеждение - это просто желание, если вы не можете относиться к нему эмоционально. Ритуал дает этим людям возможность ощутить значимость того, что они делают, на историческом и эмоциональном уровне. Некоторые могут проследить за своими предками, принимавшими ритуал; другие хотят быть первыми в своем роду или продолжить традицию, поскольку так много мужских семей были уничтожены русскими и нацистами во время Великой Отечественной войны. Какова бы ни была причина, это помогает им относиться к своей работе — защищать свою родину ”.

“Некоторые назвали бы это языческим ритуалом”, - отметила Анна. “Они укажут на нацистскую молодежь Адольфа Гитлера, ритуалы клеймения СС или сожжения крестов в Ку-клукс-клане”.

“Или свадебная церемония? Или приведение к присяге нового члена парламента? Я думаю, у всех нас есть свои языческие ритуалы ”. Он сделал паузу, наблюдая, как бренди кружится в его бокале, затем добавил: “Как протестующие, несущие поддельные гробы и одетые в оранжевые простыни, как облученные тела на маршах протеста”.

“Итак, вы слышали о нашем марше в Научно-исследовательском институте Физикуса, который состоится на следующей неделе”.

“Ах, да ... Денерокинская атомная электростанция. Вы могли бы предупредить меня чуть подробнее, мисс Куликаускас”, - сказал Пальсикас. “Требуется время, чтобы создать надлежащую команду безопасности и уведомить всех надлежащих должностных лиц”.

“Нам не нужно разрешение или охрана, чтобы маршировать в нашей собственной стране”, - вызывающе сказала Анна. “Мы можем выступить в любое время и в любом месте, которое выберем”.

“Но не внутри ворот Денерокина”, - отметил Пальсикас. “Объект по-прежнему охраняется войсками Содружества. Юридически они все еще владеют объектом, атомной электростанцией, всем, вплоть до 1995 года. Они не обязаны пускать тебя внутрь ”.

“Тогда мы останемся за воротами”, - смело сказала Анна, “но мы собираемся организовать митинг. Почему у них все еще работает тот реактор? Это не дает энергии для Литвы. Они все еще проводят там эксперименты?”

“То, чем они занимались в Исследовательском институте Физикуса, было делом Содружества до 1995 года”, - сказал Пальсикас. “Реактор Денерокина внутри Физикуса должен быть остановлен к концу этого года. Это прописано в договоре ”.

“Это был плохой договор, который Организация Объединенных Наций засунула нашему правительству в глотку, ни один представитель ООН так и не ступил на территорию Литвы”, - раздраженно заявил Куликаускас. “Они дали разрешение Содружеству отравить Литву и убить еще пару тысяч граждан”.

“Я согласен с тобой, Анна”, - сказал Пальсикас. “Я хотел, чтобы "Денерокин" закрыли в то же время, когда вы добились закрытия завода в Игналине близ Шяуляя. Но этого не произошло. Теперь я должен подчиняться закону и делать то, что мне говорят ”.

“Тогда это делает тебя хорошим маленьким солдатом”, - сказал Куликаускас. “Держи рот на замке и делай, что тебе приказывают, в то время как тысячи литовцев умирают от зараженной воды, загрязненного воздуха, зараженной говядины”.

“Как литовский солдат, я не могу делать больше, чем позволяет закон”, - настаивал Пальсикас. “Как законодатель, вы сами это знаете”. Она бросила на него раздраженный взгляд — Анна была представителем в литовском парламенте из ста человек. Она знала, что он был прав.

“Но как солдат я могу сказать тебе вот что, Анна: ситуация сейчас очень, очень опасная. Армии Белоруссии и Содружества находятся по всей сельской местности, и я не могу сдержать их всех. Они преследуют наших граждан каждый день; ежедневно происходят нарушения договоров; и их число увеличивается, а не уменьшается. В самом Физикусе, похоже, находится больше белорусских военнослужащих, чем когда-либо, вместе с теми бывшими бойцами ОМОНа, которые все еще находятся там.

“Анна, я пытаюсь представить правительству аргументы в пользу Организации Объединенных Наций, которые показывают все нарушения договора и призывают к более строгому соблюдению или даже прямому надзору ООН, но мои аргументы пока недостаточно убедительны. До тех пор лучше не раздувать пламя, выступая на Физикусе. Это их последнее крупное предприятие в Литве, и оно все еще активно работает. Если они увидят, что этому угрожают, они могут отреагировать жестоко ”.

“У нас есть право на мирный протест в этой стране”, - настаивал Куликаускас.

“Я не оспариваю это, но я также не вижу причин поджимать тигру хвост. Я прошу вот о чем: держите всех своих протестующих на северо-восточной стороне объекта, рядом с воротами Денерокин — не пытайтесь скопиться у южных ворот, потому что охрана там не такая сильная, и войска могут забеспокоиться и наделать глупостей ”.

“Лучше бы им не наделать глупостей!”

“Глупые — и смертельно опасные - вещи случаются постоянно, Анна — я просто пытаюсь избежать некоторых из них. Держите основную часть ваших протестующих на другой стороне улицы, на парковке у железнодорожного вокзала — вы можете установить там трибуну для своих ораторов - и не более ста человек у ворот Денерокина. Я разместю свои войска между воротами и протестующими. Мои войска будут не ближе, чем в пятидесяти метрах от ворот. Вы можете перекрыть движение на Денерокинской дороге, установить знаки, повесить чучело кого хотите — только не подходите близко к воротам или забору. Если мы сможем согласиться со всеми этими положениями, я могу передать их директору службы безопасности завода в Физикусе и предупредить его о том, что произойдет. Пока все остаются вовлеченными, я думаю, все будет хорошо. Согласен?”

Анна сделала долгую паузу. Мысль об ограничениях на любое мирное движение протестующих вызывала раздражение, но безопасность была важна, и Пальсикас, очевидно, знал, что делал.

“Хорошо, генерал”, - сказала она, протягивая руку. “Я представлю это комитету по проведению митинга, но я думаю, вы можете рассчитывать на их поддержку”. Он поднялся со стула и взял ее руку в свою. “Приятно работать с вами.

“И с тобой”, - ответила Анна.

Доминикас закатал рукав своей сутаны и посмотрел на часы. “Месса начинается через двадцать минут. Я провожу тебя и твоего отца до ваших мест, а потом мне нужно подготовиться.” Он указал на доспехи, стоящие в углу кабинета — это были самые большие доспехи, которые Анна когда-либо видела, очевидно, “сшитые” специально для Пальсикаса. “Знаешь, требуется много времени, чтобы надеть все эти чертовы доспехи”.

ЦЕНТР АЭРОКОСМИЧЕСКИХ ВООРУЖЕНИЙ ВЫСОКИХ ТЕХНОЛОГИЙ, НЕВАДА

27 МАРТА, 21: 45 по североамериканскому времени (28 марта, 06:45 по ВИЛЬНЮССКОМУ времени)

“Пора обратиться к Иисусу, полковник”.

Полковник Пол Уайт поднялся со своей кровати и увидел вооруженного полицейского службы безопасности ВВС, офицера полиции безопасности и генерал-лейтенанта Брэда Эллиота, стоящих в дверях комнаты Уайта. С момента ареста несколькими днями ранее Уайт проживал в маленькой временной офицерской каюте в Стране Грез - не совсем под домашним арестом, но, тем не менее, его передвижения тщательно отслеживались и регулировались. Не то чтобы это имело большое значение — в радиусе ста миль от этой маленькой базы в пустыне не было места, куда можно было бы пойти.

“Я был удивлен, что тебе потребовалось так много времени, чтобы прийти за мной”, - сказал Уайт. “Вот уже несколько дней я допоздна не одеваюсь и одеваюсь очень рано. Просто чтобы быть уверенным, что тебе не причинят неудобств, когда ты придешь, чтобы пригласить меня на экскурсию по твоему заведению ”.

“Осмотреть ... мое ... заведение?” Эллиот недоверчиво пробормотал. Эллиот жестом велел охранникам подождать снаружи, затем закрыл за собой дверь. Уайт остался там, где был, сидя на краю своей кровати. Эллиот шагнул к Уайту и понизил голос: “Вы думаете, что вы смешной, полковник?” Сказал Эллиот. “Ты видишь, чтобы кто-нибудь смеялся? Позвольте мне заверить вас, это не шутка: вы здесь только потому, что Министерство юстиции и Пентагон попросили меня присмотреть за вами, пока они не смогут предъявить официальные обвинения в государственной измене и разглашении секретной информации ”.

“Значит, я ухожу?”

“Ваши документы об увольнении будут на столе директора к семи утра и вскоре после этого будут подписаны министром ВВС. В семь пятнадцать ты станешь гражданским. К восьми часам вы предстанете перед судьей, который отправит вас в тюрьму без права внесения залога по обвинению в заговоре, которое соперничает со шпионской сетью Уокера. Твой суд состоится когда-нибудь в будущем. Я здесь для того, чтобы поместить вас под арест, сообщить вам о ваших конституционных правах и ваших правах в соответствии с Единым кодексом военной юстиции и перевести вас в центр содержания под стражей в ожидании передачи агентам Министерства юстиции ”.

“Ну, всего этого я и боялся”, - просто сказал Уайт. Он хлопнул ладонями по коленям, глубоко вздохнул, затем снова посмотрел на Эллиота и спросил: “Итак, генерал, как вы потеряли ногу?”

Эллиот посмотрел на потолок в крайнем изумлении. “Полковник, вы, кажется, не очень расстроены тем фактом, что можете провести остаток своей жизни в тюрьме”.

“Когда они собираются забрать Люгер?”

“Не твое собачье дело”.

“Тогда начинается”, - сказал Уайт с чеширской ухмылкой, когда увидел едва скрываемое раздражение на лице Эллиотта. “Отлично. Я боялся, что ЦРУ могло заключить контракт с Дэвидом или что—то в этом роде ”. Когда он увидел гримасу на лице Эллиотта, он добавил: “Господи, они действительно заключили с ним контракт! Это значит, что мы добрались до него вовремя! Слава Богу...”

“Я сказал, этого достаточно. А теперь заткнись, Уайт, ” сердито сказал Эллиот. Эллиотт зачитал Уайту его права на Миранду и права UCMJ по карточке; затем он подошел к Уайту, наклонился ближе к нему и попросил: “Расскажи мне о СУМАСБРОДНОМ ФОКУСНИКЕ”.

“Я знал это!” Белый в восторге. “Мы идем за Люгером!”

“Что …

“Дай угадаю”, - энергично сказал Уайт. “Вы встречались с директором Центральной разведки, возможно, даже с советником по национальной безопасности или даже с самим президентом. Они собирались прикончить Люгера, но ты их отговорил. Теперь они говорят, что собираются спасти Люгера и, возможно, по пути попытаются захватить Туман, советский бомбардировщик-невидимку. Только ты им не веришь. Ты думаешь, если ситуация станет тяжелой, они поджмут хвост и оставят Люгера на произвол судьбы — то есть убьют его. Они будут защищать себя и поддерживать легенду прикрытия превыше всего остального. Я согласен — это то, что я бы сделал ”.

Несмотря на свое раздражение, Эллиотт начал проникаться причудливым, разрозненным образом мышления этого парня. Он сказал: “Уайт, ты не можешь перестать говорить хотя бы на минуту?”

“СУМАСБРОДНЫЙ ФОКУСНИК, генерал, это как раз то, что вам нужно”, - взволнованно сказал Уайт. “Что у меня есть, генерал, так это корабль, который выглядит как грузовое судно, но несет два самолета CV-22 с наклонным винтом, полностью оборудованных для штурмовых и спасательных операций на малой высоте, и я могу поднять на палубу еще один большой вертолет, такой как CH-53 Jolly Green или H-60 Blackhawk. Я могу курсировать в любой точке Балтики — я полностью документирован, полностью проявлен и редко поднимаюсь на борт из-за моего назначения в резервный флот гражданских ВМС. У меня есть морские пехотинцы и агенты ISA, которые такие же крутые, как и все, кто есть у Советов или ЦРУ.

“Чего у меня нет, так это поддержки с воздуха. Я могу поднять свои вертолеты над Литвой, но мне нужны танкеры для дозаправки вертолетов и поддержка воздушной и наземной обороны, если появятся плохие парни. У тебя, должно быть—”

“Этого достаточно. Держи рот на замке с этого момента, пока я не увижу тебя снова, или ты пожалеешь об этом ”. Предупреждение в голосе Эллиотта было явным; Уайт ни на секунду в этом не сомневался. Он немедленно стер ухмылку со своего лица. Эллиотт открыл дверь и впустил охранников. “Лейтенант, полковник Уайт официально арестован. Отведите его в фургон, ” приказал он. “Я встречусь с тобой позже”. С мрачным лицом офицер безопасности поднял Уайта на ноги и развернул его. Уайт автоматически завел руки за спину, и другой охранник надел ему на запястья пластиковые наручники и повел его к двери, а затем в ожидающий фургон.

Фургон ехал в темноте раннего утра, казалось, часами, но на самом деле это было всего около десяти минут. Местность за затемненными окнами фургона полиции безопасности была пустынной, лишь изредка прерываемой дорожным знаком или участком мощного, укрепленного ограждения. Это напомнило Уайту его двухчасовую поездку с базы ВВС Неллис близ Лас-Вегаса в Страну Грез — мили и мили небытия.

Наконец они остановились у будки охранника, и охранник зашел внутрь и проверил его удостоверение личности — строгая проверка для офицера, назначенного на базу, подумал Уайт. Мимо прошел охранник и посветил фонариком в лицо Уайту, мгновение изучал его, заметил, что на нем наручники, сверил лицо с фотографией на планшете, затем ушел. После проверки личности и осмотра фургона собаками-бомбометателями и зеркалами, фургон продолжал движение в течение нескольких долгих минут по совершенно черной территории. Облака затянули небо, поэтому у Уайта не было чувства направления.

После долгой поездки как по асфальтированным, так и по грунтовым дорогам фургон остановился в нескольких метрах от большого, невыразительного здания. Дверь фургона была открыта, и Уайта вывели наружу к обитой сталью двери. Офицер службы безопасности набрал комбинацию на шифровальном замке рядом с дверью, и другой охранник открыл его, когда услышал, как дверь зажужжала.

“Мы проходим по одному за раз”, - сказал офицер Уайту. “Идите прямо ко второй двери. Не останавливайся. Я буду наблюдать за тобой”. Он вошел. Несколько минут спустя дверь снова загудела, охранник открыл ее и пропустил Уайта внутрь.

Комната внутри была темно-зеленой, а пол казался губчатым, как будто он был сделан из резины, а не из бетона. Светящийся знак и электролюминесцентная линия на полу подсказали ему, куда идти. Когда он двигался по комнате, температура внезапно подскочила, и он почувствовал румянец и дискомфорт на несколько коротких мгновений. Он начинал нервничать? Что происходило? Он всегда знал, что в HAWC будет довольно строгая охрана, но резиновая комната внутри охраняемого объекта?

Дверь на другом конце провода открылась как раз в тот момент, когда туда вошел Уайт. Офицер службы безопасности ждал. Он провел его в соседний кабинет, где его удостоверение личности было проверено еще раз.

“Расскажите мне о булавках в вашей ноге, сэр”, - попросил охранник.

“Булавки в моем...?” Уайт колебался. Оба офицера безопасности посмотрели на него, ожидая ответа. Уайт заметил их нетерпение и быстро ответил: “Я наступил на неразорвавшуюся мину. Деревня Бун Лок, Вьетнам. Наступление тет-а-тет. Июль тысяча девятьсот шестьдесят восьмого. Булавки были вставлены в больнице в Сайгоне ”.

Охранники читали с экрана компьютера в то самое время, когда Уайт рассказывал свою историю — очевидно, о связи с кадровыми документами в Министерстве обороны или Агентстве национальной безопасности. “Сколько булавок?” он спросил.

“Четыре”.

“Какая девичья фамилия твоей матери?”

Внезапная смена темы на мгновение смутила Уайта, но он привык к таким вопросам — быстрая смена темы была стандартной техникой допроса. Крот или самозванец, полагающийся на механическое запоминание, не мог вспомнить факты достаточно быстро, чтобы выглядеть правдоподобно при таких быстрых изменениях. “Я не знаю девичью фамилию моей настоящей матери; я была усыновлена. Девичья фамилия моей приемной матери была Льюис.” Внезапно Уайт расплылся в легкой усмешке. “Эй… это была рентгеновская камера? Я слышал о таких вещах! Вы проверяете наличие имплантатов, микроточков, миниатюрных передатчиков и тому подобного, верно?”

“Очень хорошо, полковник”, - сказал генерал-лейтенант Брэд Эллиот, появляясь из внешнего коридора. “Я думаю, ты сдал. Агентство разведывательной поддержки подтверждает, что ты настоящий. Сними наручники.” Офицер службы безопасности срезал наручники. Эллиотт провел Уайта по затемненному коридору, в котором небольшие экспозиции, напоминающие мемориалы, были подсвечены единственным маленьким прожектором.

“Довольно шикарная у вас тут охрана, генерал”, - сказал Уайт. “Даже лучше, чем ИЗА. У нас есть только ...” Уайт передал большое колесо управления самолетом, которое выглядело так, как будто оно было от B-52. Он хотел остановиться и прочитать надпись на табличке под ним, но Эллиотт продолжал идти впереди, поэтому Уайт ускорил шаг, чтобы догнать его. “Как я уже говорил, мы используем широковещательный интерферометр для обнаружения имплантатов и передатчиков. Я полагаю, ты—”

Уайт прошел мимо застекленной витрины в коридоре и на этот раз остановился. Единственный прожектор над головой освещал стандартную летную куртку тяжелого веса Nomex, выпущенную ВВС, которая была выставлена вертикально в чехле. Куртка оливково-серого цвета была почти полностью покрыта темными пятнами, а обычно светло-зеленая стеганая подкладка была испачкана почти в черный цвет. “Э-э, генерал, что такое?” Взгляд Уайта привлекла глянцево-черная виниловая бирка с именем на куртке…

... именная табличка с серебряными навигационными и прыжковыми крыльями на ней гласила просто: ЛЮГЕР.

“Да, это его”, - сказал Эллиот. Он вернулся, чтобы встать рядом с Уайтом. “Это моя кровь. Он передал это офицеру, который обрабатывал мои раны, как раз перед тем, как покинуть самолет. Дэвид знал, что ему это не понадобится.” Эллиот указал на другой конец коридора. “Я превратил этот коридор в своего рода святилище для экипажа и миссии, на которую мы летели”. Он указал на штурвал. “Это штурвал от старого пса, Б-52, на котором мы летали, чтобы уничтожить Кавазню. Мы отдали его Патрику после миссии, но, конечно, он не мог оставить его себе или взять с собой куда-либо ”.

“Патрик? Макланахан?Он здесь? С ним все в порядке?”

“С ним все в порядке, но его здесь нет”, - сказал Эллиот. “Он с морскими пехотинцами, которые отправились спасать Дэвида из Литвы. Благодаря тебе у нас появился этот шанс ”.

Уайт улыбнулся. Какое прекрасное время он провел с Макланаханом и Люгером на военно-воздушной базе Форд, обучая их обоих катапультированию на своем тренажере B-52. Что за время провели эти двое. Уайт почти пожалел их, особенно когда им пришлось проводить катапультирование вручную. Но они вышли из сессии с честью, несмотря на все трюки, которые им выкидывал Уайт, и Макланахан и Люгер в итоге стали отличной командой.

“Вы знаете, я всегда полагал, что Макланахан и Люгер были вместе, и что они были замешаны в чем-то подобном этому”, - сказал Уайт. “До меня доходили слухи о Кавазняйском лазере, о том, что на самом деле это была не ядерная авария, что на самом деле Соединенные Штаты разбомбили эту штуку. Я все равно верил в это лишь наполовину, а правительство не разглашало деталей, так что все просто отказались от этого ”.

“Советник по национальной безопасности ничего об этом не знал до нескольких дней назад”.

“Потрясающе. Что ж, это, безусловно, восстанавливает мою веру в назначенных нами правительственных чиновников ”. Уайт посмотрел на Эллиотта, затем бросил взгляд вдоль коридора на дверь, которую они еще не заняли. “Не могли бы вы рассказать мне о Старом Псе? Не могли бы вы рассказать мне о миссии....?”

“Ты серьезно собираешься помочь мне?” - Спросил Эллиот. “Мне нужно знать, прямо сейчас, без всякого дерьма и без всякой ерунды”.

“Сначала мне нужно знать, прав ли я”, - сказал Уайт. “Мог ли человек на фотографии действительно быть Люгером? Если миссия, на которую ты вылетел, была направлена против объекта Кавазня, как Дэвид мог попасть в Литву?”

“Этой части я не знаю”, - сказал Эллиот. “Но да, мы действительно выполняли задание по бомбардировке Кавазни. Патрик; Дэвид; мой заместитель Джон Ормак; и несколько гражданских инженеров, работавших по контракту с HAWC — Анджелина Перейра и Венди Торк ”.

“Перейра? Торк? Боже, это крупнейшие имена в области электротехники в стране ”, - сказал Уайт. “Кампос был еще одним. Помощник Перейры, я полагаю. Он исчез примерно в то же время.”

“Кампос был с нами. Он был убит до начала миссии.”

“Боже мой...” Уайт вздохнул. “Все думали, что существует черная дыра, которая просто засосала лучших ученых мира за одну ночь. Кто бы мог подумать, что они все замешаны в "несчастном случае" в Кавазне?”

“Миссия прошла успешно”, - объяснил Эллиот, поворачиваясь и рассматривая дисплеи на стене один за другим. “Каким-то образом… мы выбрались оттуда живыми. Мы начали операцию с поврежденных крыльев на нашем бомбардировщике. Мы инсценировали крушение у побережья Сиэтла, чтобы скрыть наше местонахождение. Нам пришлось угрожать смертью полковнику ВВС, чтобы получить дозаправку в воздухе. Советская оборона была настоящим кошмаром — волна за волной истребителей, перед нами появлялись ЗРК, местность вокруг нас. Затем нас атаковал сам лазер. Я все еще дрожу по ночам, думая о той энергии, которую они обрушили на нас ”.

“Что случилось с Дэвидом Люгером?”

“У нас не было выбора”, - объяснил Эллиот. “Мы приземлились на советской базе истребителей в Сибири”.

“Ты что...? ”

Эллиот указал на другой дисплей. “Вот ублюдочный план полета Дэвида и расчеты расхода топлива — мы стартовали без планов полета, без надлежащих карт, даже без кислородных масок и шлемов. Компьютеры не работали, разлетелись ко всем чертям. Но Дэвид был ... остается ... непревзойденным штурманом. Всегда быть в состоянии восстановить миссию. Никогда не доверяй гаджетам. Готовься к худшему и надейся на лучшее. Он был ранен, действительно серьезно, но он точно рассчитал свой путь через восточную Россию и привел нас на базу советских истребителей. Мы нашли достаточно топлива, чтобы добраться домой. Но нас чуть не поймали ”.

Эллиот рассказал остальную часть истории — о бензовозе, о сдерживании ополченцев и их возможном побеге без Люгера. Когда он закончил, он стал очень тихим.

Уайт не мог придумать, что сказать. Это была самая невероятная сага, которую он когда-либо слышал.

Наконец Эллиотт сказал: “Каким-то образом он выжил. Они промыли ему мозги, увезли в Литву и заставили работать над проектом советского бомбардировщика-невидимки. Теперь мы собираемся вытащить его оттуда ”.

“Ты сказал, что Патрик и морские пехотинцы собирались преследовать его?”

“Они посылают небольшое десантное подразделение морской пехоты”, - объяснил Эллиот. “Группа разведки вооруженных сил. Тридцать два солдата.”

“Специальная оперативная группа морской пехоты стандартного размера”, - сказал Уайт. “Они хороши, генерал. Очень хорошо. Они могут войти, обыскать и выйти из трехэтажного офисного здания менее чем за семь минут. У них не возникнет проблем с поиском, уничтожением и поимкой хотя бы одного человека на этой установке, я могу это гарантировать ”.

“Но против пехоты Содружества? Против белорусской армии? Против КГБ? Кроме того, меня беспокоит и политическая сторона этого дела. Вторжение на этот объект будет политически непопулярным, и я не думаю, что президент готов рисковать морскими пехотинцами, чтобы вытащить Люгера. Они думают, что его обратили. Они готовы убить его, ради Бога. Нет, Белый дом выведет морскую пехоту, если будет хоть малейший шанс обнаружения. Если это случится, я хочу быть наготове с нашей собственной штурмовой группой ”.

“Что ж, у меня шестьдесят лучших морских пехотинцев в мире, приписанных к ”Сумасбродному МАГУ", - сказал Уайт, - плюс еще двадцать бывших морских пехотинцев из оперативной группы ISA, которых я могу отозвать для продолжительной службы на плаву. Но я не могу отправить своих ребят в Вильнюс без поддержки танкеров, и я не сделаю этого без воздушной и наземной поддержки. Это еще одна причина, по которой я пришел к тебе ”.

“Следуйте за мной”, - сказал Эллиот. Он прошел по коридору, ввел код в еще один защитный замок CypherLock и толкнул дверь, открывая ее. Уайт вошел в огромный ангар, тщательно вычищенный, с мощными потолочными прожекторами, заливающими все пространство неземным сиянием…

... и в этом ангаре был припаркован самый необычный самолет, который Уайт когда-либо видел. “Что, во имя всего святого, это такое?” Белый вздохнул.

“Познакомься со Старым псом”, - сказал Эллиот. “Это то, с чего начался весь этот чертов бардак - и это то, что положит ему конец”.

Самолет был огромен, но он не был похож ни на один B-52, который когда-либо видел Уайт. Было совершенно темно, низко и угрожающе. Сначала Уайт увидел это с конца хвоста. Заднее оперение представляло собой обтекаемое, изящное V-образное оперение со скошенной спинкой, но оно было огромным, с каждым диагональным стабилизатором шириной целых двадцать футов и длиной около пятидесяти футов. Из задней части хвоста торчало дуло большого необычного орудия — не пушки Гатлинга, а какой-то огромной управляемой пушки. Крылья выглядели как стандартные крылья B-52, но в них было что-то необычное.

“Крылья… они не провисают ”, - сказал Уайт, наконец поняв, в чем разница. “Они выглядят того же размера, что и крылья БАФФА, но они не изогнуты”.

“У старого пса композитные крылья и радиопоглощающая волокнисто-стальная кожа”, - объяснил Эллиот. “Крылья намного прочнее оригинальных, но на двадцать процентов легче. Это дает Старому псу гораздо большую производительность ”.

Уайт заметил, что висело под крыльями, и подошел к самолету, чтобы рассмотреть это более внимательно. “Ракеты? Вы установили ракеты класса "воздух-воздух" на B-52 ...?”

“На самом деле это больше не B-52”, - сказал Эллиот. “Мы называем это стратегическим летающим линкором. Он может сопровождать другие самолеты, как истребитель, атаковать цели, как бомбардировщик, обнаруживать и разрушать вражескую оборону, как Дикая ласка, запускать крылатые ракеты, вести разведку, даже выводить спутники на орбиту. Мы модифицируем четыре B-52 в год, превращая их в линкоры. У меня здесь, в HAWC, их шестеро”.

“Их было шестеро? Ты шутишь.”

“Это не самая лучшая часть”, - гордо сказал Эллиот. Они подошли к открытому бомбовому отсеку, где Эллиотт должен был получить свое удостоверение личности. проверено еще раз охранником. Они нырнули под открытые двери бомбоотсека и заглянули внутрь. На вращающейся барабанной пусковой установке в кормовой части бомбоотсека было несколько продолговатых предметов, напоминающих доски для серфинга, с заостренными концами и маленькими плавниками на спине.

“Новейшее поколение ‘умных’ обычных крылатых ракет”, - сказал Эллиот. “Они называются "Марсианские ракеты" — Многоцелевая противотанковая система ответного удара. MARS был разработан после войны в Персидском заливе как средство усиления против больших волн бронетехники. Он использует комбинацию высокоскоростных компьютеров, крылатую ракету-невидимку и оружие с сенсорным управлением для автономного обнаружения, идентификации и атаки танков и других крупных транспортных средств, или навигатор может перепрограммировать ракету на атаку в нескольких разных районах.

“Крылатая ракета несет двадцать четыре цилиндра в подфюзеляжных эжекторах. Ракета запрограммирована на облет в ‘корзине’ цели размером примерно двадцать на двадцать миль в течение двадцати минут. Радары и инфракрасные искатели в крылатой ракете помогают ей наводиться на колонны танков или другие крупные транспортные средства. Когда ракета пролетает над транспортным средством, она сбрасывает оружейные цилиндры с сенсорным управлением, которые опускаются на парашюте. Каждый цилиндр содержит шесть медных дисков перед зарядом взрывчатки и сопряжен с инфракрасным датчиком. Инфракрасные датчики фиксируют ближайшие транспортные средства, когда цилиндр опускается, затем цилиндр автоматически взрывается примерно в пятидесяти футах над целью транспортного средства. Медные диски превращаются в раскаленные добела пули из расплавленного металла, которые могут пробить шестидюймовую стальную или керамическую броню.

“Крылатая ракета предназначена для зависания над районом цели, пока не будут израсходованы все ее противотанковые снаряды — она даже нанесет ответный удар по любой технике, которая была подбита, но не получила серьезных повреждений, — но она достаточно умна, чтобы выяснить, являются ли обнаруженные ею машины ‘живыми’ целями или целями в огне или серьезно поврежденными. "Старый пес" может нести до двенадцати ракет "МАРС" внутри и двенадцать на крыльевых пилонах. Имея всего шесть ракет ”МАРС", один "Олд Дог" может атаковать бронетехнику на площади в полторы тысячи квадратных миль - и "Олд Дог" может быть за много миль от нас, атакуя другие цели ".

“Абсолютно невероятно”, - сказал Уайт, его глаза расширились от удивления. “Я знал, что в HAWC происходят невероятные вещи, но я никогда не ожидал чего-то подобного!”

“Я собираю свои экипажи и занимаюсь планированием миссии — тайно, конечно”, - сказал Эллиот вполголоса. “Я думаю, самое время для ЯСТРЕБА и СУМАСБРОДНОГО ВОЛШЕБНИКА объединить усилия, не так ли? Я молюсь, чтобы нас не использовали, но я также не собираюсь стоять в стороне и смотреть, как Дэвида Люгера убивают во имя политической целесообразности ”.

“Я с вами, генерал”, - сказал Уайт. “Знаешь, я так боялся, что ты мне не поверишь, что я почти потерял надежду”. Он сделал паузу, его улыбка померкла, и спросил: “Но если Министерство юстиции возьмет меня под стражу, как мы собираемся это сделать?”

“Как вы сами заметили, полковник”, - сказал Эллиот с веселой улыбкой, “это Ястреб. Когда я хочу провести расследование возможного нарушения безопасности, я это делаю — все остальные, включая Министерство юстиции, либо остаются в стороне, либо полностью сотрудничают. Я уже распорядился о том, чтобы ваш корабль был конфискован в Норвегии под полной охраной, самолет и прицепы MISCO были возвращены, и вся ваша оперативная группа поддержки была собрана.

Их доставляют обратно сюда прямо сию минуту, всех до единого. Мы спланируем эту миссию, а затем выполним ее, если морские пехотинцы потерпят неудачу ”.

ТЕХНОЛОГИЧЕСКИЙ ИНСТИТУТ ФИЗИКУСА, ВИЛЬНЮС, ЛИТВА

28 МАРТА, 08:20 ВИЛЬНЮС (02: 20 по восточному времени)

С тех пор, как его промывание мозгов было завершено и его имя было изменено с кодированного обозначения файла, 41 dash Zulu, на доктора Ивана Сергеевича Озерова, жизнь Дэвида Люгера в качестве "постоянного сотрудника по месту жительства” — такого же лабораторного животного, как крысы, обезьяны и собаки в Fisikous - была практически одинаковой каждый день. Его разбудили в половине шестого утра. и отправился в тренажерный зал для занятий художественной гимнастикой, пятнадцать минут на беговой дорожке под солнечным фонарем — Люгер редко видел дневной свет, кроме как через единственное окно в своей комнате — быстрый осмотр медсестрой или медиком MSB, душ, бритье (с использованием неэлектрической заводной бритвы, которую каждый день проверяли на предмет подделки) и завтрак. Его результаты в упражнениях тщательно отслеживались и записывались, как и его потребление калорий, уровень энергии, даже количество образующихся жидких и твердых отходов. За его передвижениями постоянно следили по закрытому телевидению или охранники.

Было только одно место, где Люгер не находился ни под прямой охраной, ни под наблюдением камер, и это была столовая в Исследовательском центре Физикоус; поскольку столовая использовалась весь день, в основном охранниками, и поскольку Люгер обычно ел один или со своими бывшими кураторами из КГБ, охрана не считалась необходимой.

Именно здесь Мизшасис “Майк” Йончич решил сделать свой ход.

Джонзич был сотрудником Центрального разведывательного управления Соединенных Штатов, Агентства поддержки разведки, приписанного к тому, что, по его мнению, должно было быть самым придурковатым, но необычным подразделением поддержки разведки в свободном мире: СУМАСБРОДНЫЙ ФОКУСНИК, возглавляемый полковником ВВС Полом Уайтом. Американец литовского происхождения в первом поколении по происхождению, но истинный американец в политике и духе, двадцативосьмилетний Йонзич был принят на работу в ЦРУ вскоре после окончания Бостонского колледжа. Поскольку Йонзчич и остальные члены его семьи все еще говорили по-литовски, на “старом языке”, он сразу же перешел на работу в балтийское бюро, собирая данные из тайных и добровольных источников практически по всем аспектам жизни в оккупированной Литве.

Через некоторое время после этого к Йончичу обратился сначала директор вербовочного отдела Центральной разведывательной службы общего назначения, затем заместитель директора по операциям самого ЦРУ с просьбой присоединиться к ISA и работать под прикрытием на родине его семьи, чтобы шпионить за Советами, оккупирующими эту страну. Естественно, Йонзич согласился. Он был отправлен в Литву и оставался “неактивным” ISA, работая на различных должностях и подтверждая свои полномочия, пока четыре месяца назад ему не позвонили и не сказали явиться в Исследовательский институт Физикоус для его первого задания.

Этим заданием был КРАСНОХВОСТЫЙ ЯСТРЕБ.

Доктор Иван Сергеевич Озеров — “Ястреб” — не был новичком на заводе. Хотя лицо Ястреба часто выглядело мрачным и невыразительным, он всегда казался вежливым. Он не был замкнутым или напыщенным по отношению к литовским рабочим, как большинство ученых российского происхождения. Обычно его оставляли одного, в основном потому, что его обычно сопровождал бывший офицер КГБ, отвечающий за безопасность в Физикусе, генерал Виктор Габович. Все на объекте обходили Габовича стороной.

Йонзич и Ястреб никогда не разговаривали — до сегодняшнего дня, когда Ястреб нес свой поднос к его столу и был “случайно” задет Йонзичем, когда рабочий вышел из дверного проема прямо на пути Ястреба. Ястреб отклонился в сторону, ударился о стул и упал, его поднос с едой разлетелся во все стороны.

Йонзич оказался рядом в мгновение ока, чтобы помочь ему подняться на ноги. Несколько солдат поблизости увидели, что произошло, и некоторые поднялись на ноги, чтобы помочь, но они увидели, что с Озеровым все в порядке и что кто-то был там с ведром и шваброй, поэтому они вернулись к своему завтраку.

“С вами все в порядке, доктор?” Йончич спросил его по-русски.

“Черт возьми”, - сказал Озеров по—английски с легким акцентом - к счастью, не слишком громко, иначе это могло бы привлечь еще больше внимания. Затем, без колебаний, он перешел на русский и сказал: “Думаю, мне лучше смотреть, куда я иду”.

“Это моя вина. Я только что вымыл пол — он мог быть скользким ”, - сказал Йончич, удивленный тем, что Озеров так хорошо говорит по-английски. Йонзич решил испытать его. По-английски он спросил: “Ты ранен?”

“Нет”, - ответил Озеров по-английски. Выражение его лица абсолютно не изменилось — как будто он думал по-английски так же ясно, как и по-русски, не будучи в состоянии выразить никакого удивления тем, что он использовал оба языка. Озеров продолжил по-английски: “Кофе поможет”.

Йонзич начал убирать разлитый беспорядок. Никто не приближался к ним, но он знал, что Ястреб охранялся более тщательно, чем это. У него было очень мало времени. Теперь у него был шанс. “Слушай меня внимательно”, - сказал Йончич по-английски. “Вы лейтенант Дэвид Люгер, Военно-воздушные силы Соединенных Штатов. Ты понимаешь? Дэвид Люгер, Военно-воздушные силы Соединенных Штатов .”

Озеров снова чуть не уронил поднос с завтраком — Йончич едва не ахнул. Шок, удивление, узнавание пришли немедленно - и это было гораздо больше. Крошечная искра вспыхнула в мозгу Ястреба.

“Что ты сказал? Кто ты такой?” - Спросил Люгер по-английски.

“Не разговаривай со мной”, - ответил Йончич вполголоса. “Твой куратор вернется с минуты на минуту. Послушай меня внимательно. Твоя жизнь зависит от того, сосредоточишься ли ты на моих словах. Запомни их. Это спасет твою жизнь.

“Тебя накачали наркотиками. Человек, которого ты знаешь как Камински, давал тебе яд. Это поможет тебе. Не кричи, или мы оба умрем ”.

При этих словах Йонзич сунул руку под пояс брюк, в потайной карман, и достал крошечное устройство, похожее на крошечный кусочек пластика, размером примерно с пулю 22-го калибра. Он открутил круглую крышку устройства, обнажив иглу длиной примерно в полдюйма.

Глаза Люгера расширились, когда он увидел иглу, но прежде чем он смог отреагировать, Йончич воткнул иглу в левое предплечье Люгера, воткнул ее до упора и сжал нижнюю часть миниатюрного шприца.

В мгновение ока Йончич положил его обратно в свой потайной карман, точно так же, как он репетировал последние несколько дней. Небольшое количество коагулянта в противоядии предотвратило появление всего, кроме крошечного пятнышка крови, и его скрыл рукав рубашки Люгера.

“Это было противоядие. Для работы потребуется время. Помни, что я собираюсь тебе сказать, потому что это спасет твою жизнь.

“Вы лейтенант Дэвид Люгер, не Иван Сергеевич Озеров. Лейтенант Дэвид Люгер. Вы американский военный, родившийся в Амарилло, штат Техас, не ученый из Советского Союза. Американское правительство знает, что вы здесь, и они придут, чтобы забрать вас. Когда вы услышите имя Ивана Сергеевича Озерова, вы подумаете: "Боже, благослови Америку. Запомни это . Когда вы услышите свое вымышленное имя, Иван Сергеевич Озеров, вы подумаете: "Боже, благослови Америку”.

Ястреб поднес руку к левому виску, как будто испытывая сильную боль — или замешательство. Его глаза были любопытными и озадаченными. “Но как ты можешь...?”

“Не разговаривай со мной”, - прошептал Йончич. “Скажи мне убрать этот беспорядок и сходи принеси еще еды. И приготовься. Боже, благослови Америку”.

Собирался ли Ястреб это сделать? Йонзич знал, что это был поворотный момент, самый важный шаг в его миссии. Люгер был здесь пленником в течение многих лет. Ему так промыли мозги, он был таким сговорчивым, что мог рассказать обо всем своему куратору Габовичу. Йончичу, возможно, не осталось жить и часа, если Люгер испугается и проболтается о нем КГБ.

Но Йонзич заметил искру узнавания в глазах Люгера… Что ж, он сделал то, что должен был сделать. Задание Йонзича в Физикусе закончилось.

Люгер поднялся на ноги и сказал на чистом, сильном русском: “Пожалуйста, уберите за мной этот беспорядок”, затем вернулся к линии подачи.

Миссия выполнена.

САМОЛЕТ FISIKOUS- ОБЪЕКТ БЕЗОПАСНОСТИ КОНСТРУКТОРСКОГО БЮРО

28 МАРТА, 0935, Вильнюс (0335 по восточному времени)

Генерал Виктор Габович вошел в комнату Дэвида Люгера в здании службы безопасности Института. Верхний этаж здания был реконструирован, превращен в типичный многоквартирный этаж общественного жилья в советском стиле, отделанный дешевыми панелями, с “матерью этажа”, или общей экономкой и смотрителем для всех жильцов каждого этажа, и социальной зоной. Насколько Люгер знал, он жил в стандартной советской квартире с другими жильцами, которые были учеными, как и он сам. На самом деле там не было других жителей. В других квартирах находились посты прослушивания, контрольные центры для наблюдения за Люгером и контроля за его деятельностью, плюс медицинские учреждения для процедур промывания мозгов.

Габович нашел Люгера сидящим в кресле у единственного окна в комнате, которое теперь было закрыто тяжелыми металлическими ставнями, пропускавшими лишь небольшие полосы света. “Доброе утро, Иван Сергеевич”, - приветливо поздоровался Габович. “Как ты себя чувствуешь сегодня, мой друг?”

“Ставни закрыты”, - сказал Озеров. “Они не откроются”.

Хотя у Люгера был шнур, который открывал и закрывал ставни, на самом деле этими ставнями управлял офицер безопасности в командном центре; они собирались оставаться закрытыми до конца дня, пока демонстрация в Денерокине не закончится. Люгер также обнаружил тщательно измеренное количество статических помех и снега на своем телевизоре, чтобы помешать ему получать новостные передачи о демонстрации, и его радио было “в ремонте” в течение двух дней. Габович и его люди могли контролировать практически все в комнате, от количества кислорода до присутствующих звуков и содержания наркотиков в воде из-под крана в ванной. “Я думаю, что окна мыли, товарищ”, - сказал Габович. “Им запретили появляться снаружи, пока они не будут завершены”.

“Я хотел посмотреть демонстрацию”.

Габович с трудом сдерживал удивление. “О какой демонстрации ты говоришь, Иван?”

“Я слышал, что несколько сотен протестующих собираются сегодня выйти на улицу”.

“Насколько мне известно, нет, товарищ”, - искренне сказал Габович, скрывая свое раздражение из-за того, что ему пришлось начать очередное расследование утечек в системе безопасности в “общежитии”. Его сотрудники проводили внезапные проверки каждые несколько недель, но служба безопасности, казалось, всегда расслаблялась, несмотря на их меры предосторожности. “Для новой группы стажеров будет проведена первая ознакомительная экскурсия по объекту — возможно, это то, что вы имеете в виду”, - объяснил Габович.

Люгер на мгновение остановился, сбитый с толку. Он хотел верить Габовичу, поскольку любил его и доверял ему, но… его разум был затуманен.

Габович воспользовался колебаниями Люгера: “Я принес вам первые распечатки новых вычислительных моделей RCS. Отличная работа, Иван. Мы обнаружили несколько ошибок, в основном исправления форматирования. Но я думаю—”

“Меня не зовут Иван”, - перебил Люгер. “Почему… почему ты продолжаешь называть меня Иваном?” Он начал массировать лоб, где на виске разрастался очаг боли. “Я не… Я не Иван Озеров.”

“Иван, ты плохо себя чувствуешь? О чем ты говоришь? Конечно, это твое имя. Иван Сергеевич Озеров. Родился в Ленинграде, образование получил в Москве —”

Люгер качал головой. “Это чушь собачья, и ты это знаешь”. Боль в виске Люгера усилилась. Он зажмурился от боли, но она продолжала приближаться. “Я не Дэвид... Нет, Иван. Я не...”

Габович сказал: “Ты что-то путаешь, Иван. Я думаю, ты слишком много работаешь. Ты действительно не похож на себя, когда ты в таком состоянии ”.

“Я чувствую себя не в своей тарелке”, - сказал Люгер, раздраженный болью, своим замешательством. “Почему я продолжаю думать, что я Дэвид?”

Габович быстро соображал. “Ах, ну… вы Иван Озеров, но давным-давно вы работали оперативником на нас в другой стране. Это было ужасное задание. Возможно, ты просто вспоминаешь те ужасные дни.”

Теперь Люгер был действительно сбит с толку.

Но где-то в глубине его сознания он услышал тихий голос, сказавший: Трахающий мозг. Вот что они делают с тобой, Дэйв, дружище.

Люгер открыл глаза, и Габович увидел, что боль утихла. Хорошо. Все эти годы гипнотерапии, все эти долгие ночи кондиционирования, наркотиков и избиений окупались. Одна из вещей, которую Габович и его люди усвоили во время модификации Люгера, заключалась в том, что они не могли помешать его подсознанию извлекать воспоминания из прошлого. Врачи еще не нашли способ стереть подсознание. Что они могли делать, так это формировать физиологические ассоциации с определенными мыслями, поэтому всякий раз, когда эти нежелательные мысли возвращались, они вызывали сильную, изнуряющую боль. Когда Люгеру напомнили, что правильные мысли избавляют от боли, сознательный разум обычно был способен подавлять подсознательные, непрошеные мысли и устранять боль — и Люгер, похоже, делал это сейчас.

Это ни в коем случае не было совершенной наукой, в чем Габович убедился за последние несколько недель. Он вспомнил пару инцидентов в конструкторском бюро, а также отчеты, которые он получил во время испытательного полета над Беларусью.

Сновидения были настоящим испытанием, настоящей пыткой. Боль достигала своего апогея всякий раз, когда Люгеру снились сны, и он просыпался несколько раз за ночь, крича в агонии. У Люгера не было нормальной ночи быстрого сна почти четыре года, пока он не научился контролировать его. В то время как у некоторых людей сильные ночные кошмары во время быстрого сна возникают всего один или два раза за всю их жизнь, Люгер видел их каждую ночь в течение почти трех лет. Это было чудом и, безусловно, данью превосходному, сильному, высокоинтеллектуальному уму Люгера, что он в какой-то момент не покончил с собой в течение тех ужасных месяцев.

Но Люгер становился сильнее, как физически, так и умственно, и гипнотерапия вскоре оказывала все меньший эффект. Его глаза сузились и замучились от боли, когда вернулись нежелательные мысли, но он боролся с этим — и побеждал. “Озеров… Озеров - это русская фамилия”, - сказал он. “Я не русский”. Внезапно, по-английски, он сказал: “Я не русский...”

“Вы российский член экипажа и авиационный инженер, которому предложили поработать здесь, в Институте Физикуса”, - сказал Габович. “Вы попали в ужасную аварию, испытывая новый бомбардировщик, но вы полностью восстановились. Разве ты не помнишь, Иван? Я Петир Камински, ваш врач и ваш друг ”.

“Ты русский....”

“Я польский иммигрант, который пришел в Институт Физикуса по тем же причинам, что и вы”, - сказал Габович. “Мы здесь, чтобы помочь Советскому Союзу стать лучшим, более безопасным местом”. Важно было не терять терпения по отношению к субъекту — любое проявление гнева или агрессии могло запустить защитный механизм, и им пришлось бы начинать все сначала с его обусловленности. Терпение было важно, но терпение Габовича было на исходе. “Пожалуйста, Иван Сергеевич, перестаньте об этом”.

Боже, благослови Америку…

“Мое... имя...” Стресс начал разрывать Люгера пополам. Габович беспокоился — Люгер с каждым разом все лучше и лучше справлялся с болью. Но на этот раз бой был недолгим.

Несколько мгновений спустя Люгер, наконец, посмотрел на Габовича ясными, круглыми глазами. Габович улыбнулся и сказал: “Чувствуешь себя лучше? Хорошо. Не могли бы вы взглянуть на распечатки, возможно, за кофе или какао?”

“Я слышал, что с тобой произошел несчастный случай в столовой этим утром”.

Озеров посмотрел на Габовича, затем снова отвел взгляд — и именно тогда Габович понял, что что-то произошло. Произошла брешь в системе безопасности.

“Это ничего не значило. Я споткнулся о стул.”

“Ты ранен?”

“Нет”.

“Мистер Билетрис беспокоил вас?”

Люгер поднял глаза на Габовича. “Кто?” - спросил я.

“Билетрис. Санитар, который помог тебе прибраться.”

Люгер выглядел слегка запаниковавшим. Итак, решил Габович, он был тем самым. Службе безопасности придется задержать молодого литовского ублюдка, прежде чем он сбежит .

“Нет. Нет, ” настаивал Люгер. “Он был очень полезен”.

Держу пари, что так оно и было . Габович тихо выругался, стараясь не показывать своего раздражения. Кроме того, Люгер мог мгновенно замолчать, если считал, что его новый контакт раскрыт, а Люгеру еще предстояло много работы. “Как пожелаешь”. Габович открыл сумку, которую носил с собой, и вручил Люгеру небольшой контейнер с закусками. “По крайней мере, откуси пончик или яблоко, пока я сообщу тебе, в чем будет заключаться твое новое задание”.

Люгер был уступчив, но время от времени бросал любопытные взгляды на Габовича, на что бывший офицер КГБ отвечал ободряющей улыбкой. Еще через несколько минут Люгер начал работать в своем обычном эффективном, разумном темпе. Он даже начал есть сдобренные успокоительным яблоки, которые были разложены для него — Габович тщательно выбирал яблоки без плодоножки, чтобы отличить их от испорченных.

Что ж, по крайней мере, этот маленький эпизод закончился. И все же Габович беспокоился. К сожалению, Люгер, казалось, был в начале конца своей полезности как дизайнер и инженер. Его периоды просветления становились все более частыми, и было все труднее возвращать его мысли к русскому псевдониму. И теперь на объекте был иностранный контакт, кто-то, о ком нужно было позаботиться.

“Прости меня, Иван. Мне нужно воспользоваться телефоном в твоей спальне. Я надеюсь, что сегодня это сработает. Когда-нибудь они исправят это дело навсегда, а, Айвен?”

Боже, благослови Америку…

Обычно телефон выходил из строя — отключался из-за того, что охранники тайно следили за Люгером, — но Габович подозревал, что он заработает, когда он поднимет трубку. Он приказал Тересову провести полный поиск Билетриса, начиная с Вильнюса и охватывая все основные транспортные сети.

В гостиной Люгер собирался откусить еще кусочек яблока, когда заметил, что у него специфический запах. Что-то тоже показалось мне не совсем правильным на вкус. Он собирался проигнорировать это, но запах не исчезал, поэтому он пошел на кухню, чтобы выбросить это. Но как только он открыл дверцу шкафа под раковиной, где стояло мусорное ведро, его желудок скрутило, прежде чем он понял, что происходит, или прежде чем он смог это остановить, его вырвало в мусорное ведро. Его желудок скрутило узлом, извергая все его содержимое, и внезапные спазмы не прекращались до нескольких долгих мгновений сухой рвоты.

Поскольку он сидел, согнувшись, под кухонной раковиной, камеры наблюдения в квартире Люгера не видели, как ему стало плохо.

Люгер не мог понять, что происходит — у него не было температуры, он не чувствовал себя плохо, и яблоко сначала показалось ему вкусным. Он снова понюхал его.

“С вами все в порядке, Иван Сергеевич?” - Приветливо спросил Габович, вернувшись в гостиную.

“Кто такой Иван?”

Боже, благослови Америку… Дэвид Люгер…

И затем, в одно мгновение, нахлынули другие мысли.

“Если мы устроим здесь перестрелку...” Сказал Ормак.

“Унас может не быть никакого выбора”, - ответил Макланахан.

Может быть, мы собираемся бороться с этим, подумал Люгер.

Нахлынули непрошеные воспоминания. Он закрыл глаза, пытаясь отгородиться от них. Что происходит?- спросил он, когда его пронзил укол боли. Я схожу с ума? Сходишь с ума?

Бороться с этим чем? Половина экипажа была ранена, самолет был расстрелян к чертям собачьим, они были окружены советскими ополченцами.

“Он хочет, чтобы мы закрылись”, - услышал Люгер слова Ормака по внутренней связи. “Патрик, у нас заканчивается время...”

“Иван...?

Вы первый лейтенант Дэвид Люгер, Военно-воздушные силы Соединенных Штатов… не Озеров.

Как доктор Камински назвал санитара? Билетрис? Люгер попытался заглушить боль, точно вспомнить, что сказал санитар. Ты не Озеров . И что-то насчет того, что тебя накачали наркотиками…

Люгер посмотрел на яблоко, которое он только что выбросил, теперь покрытое его рвотой. Все складывалось воедино, начинало обретать смысл. Игла. держись. Противоядие. Все ради яблока, которое Камински, должно быть, отравил. Или, должно быть, кто-то отравил. Когда яд встретился с (противоядием в его организме, его вырвало.

Люгер поднялся на ноги и повернулся к Габовичу. “Просто выбрасываю это яблоко, доктор Камински”, - сказал он по-русски. “Не понравилось моему желудку. Давайте вернемся к работе, хорошо?”

Габович внимательно наблюдал за Люгером. За исключением небольшой слабости и слегка рассеянного выражения лица, он выглядел совершенно нормально. Все еще. что-то в глубине души подсказывало Габовичу, что за этим делом потребуется еще более пристальное наблюдение, чем раньше.

Если бы у Габовича было время, возможно, стоило бы попробовать совершенно новую последовательность перепрограммирования на Люгере. Потратьте еще несколько лет на то, чтобы уничтожить все остатки образа Люгера и внедрить новый. Конечно, никто никогда не выживал после двух последовательностей перепрограммирования, но у Люгера хватило сил сделать это. По крайней мере, это был бы интересный эксперимент. Проблема была в том, что не было времени. Люгеру пришлось бы скоро умереть, до того, как проект Fisikous-170 был развернут — до этого оставалось всего несколько недель, - потому что никто не знал, что Люгер был здесь. Содружеству не понравилось бы, что Исследовательский институт Физикоус использует промытых мозгами западных инженеров для проектирования своих военных самолетов. К середине весны великий доктор Иван Сергеевич Озеров исчез бы так же таинственно, как и появился.

БАЗА ГРУППЫ ПОДГОТОВКИ СПЕЦИАЛЬНЫХ ОПЕРАЦИЙ КОРПУСА МОРСКОЙ ПЕХОТЫ КЭМП-ЛЕЖЕН, СЕВЕРНАЯ КАРОЛИНА

28 МАРТА, 0835 по восточному времени (1435 ВИЛЬНЮС)

“Вы меня не впечатлили, сэр”, - прокричал сержант-артиллерист морской пехоты Крис Вол в мегафон. “Вы значительно понизили мое мнение о Военно-воздушных силах Соединенных Штатов, сэр. Если вы лучший из лучших, сэр, моя страна в серьезной опасности, сэр ”.

Сержант Воль стоял на вершине высокой бревенчатой стены, наблюдая, как трое мужчин продолжают проходить “Курс уверенности”, простейший уровень полос препятствий в школе Группы подготовки к специальным операциям морской пехоты (SOTG) в Кэмп-Лежен. SOTG - это учебный курс для всех морских пехотинцев, способных проводить специальные операции. Каждые шесть месяцев экспедиционное подразделение морской пехоты отбирается для подготовки к специальным операциям, которая длится шесть полных месяцев. Только два MEU в год проходят такую подготовку, и конкуренция за квалификацию очень высока. Курсы в SOTG сосредоточены на восемнадцати миссиях “нетрадиционной войны”, которые могут быть поручены подразделению, таких как рейды морского десанта, операции по усилению, операции по обеспечению безопасности, контрразведка и MOUT, или военные операции в городской местности. По окончании обучения MEU получает обозначение Special Operations Capable (SOC) и развертывается либо на тихоокеанском театре военных действий, либо в регионе Средиземного моря.

Курс "Уверенность" не был рассчитан на физическую нагрузку, поскольку офицеры морской пехоты, которые прибыли в эту школу, уже были в отличной форме и сочли бы этот курс трогательно легким, но он был разработан для того, чтобы бросить вызов морскому пехотинцу как психологически, так и физически. Он сделал это, подчеркнув одну вещь: перемещение на высоте, иногда в десятках футов над землей, с не более чем бассейном воды глубиной в четыре фута под ним. Этот бассейн с водой не выглядел как надежная сетка безопасности, когда ты был в двадцати футах над ним.

Макланахан, Бриггс и Ормак только что прошли раздел курса “высадка морского десанта”, разработанный для того, чтобы в общих чертах имитировать нападение на пляж в стиле Второй мировой войны. Вооружившись винтовкой М-16А2 с шестнадцатью холостыми патронами в магазине, трое офицеров ВВС уже спустились по грузовой сетке, перешли вброд пятидесятиярдовый бассейн с илистым дном, пробежали пятьдесят ярдов песка с препятствиями и поднялись на песчаный холм, сохраняя винтовку в чистоте. Все это было только для того, чтобы добраться до основной части курса, которая называется Jungle Gym.

Ганни Воль вообще не был впечатлен. Традиция и дисциплина обязывали его называть этих трех офицеров “сэр”, но эти люди явно не соответствовали стандартам Корпуса морской пехоты, и он собирался дать им это понять. То, как он смотрел на это, их мягкость бросала вызов ему и всем в Корпусе, и это было совершенно неприемлемо .

Это был четвертый раз, когда Ормак, Макланахан и Бриггс были на трассе за последнюю неделю, но с первой встречи у них это получалось ничуть не лучше — канаты казались более скользкими, стенки немного выше, грязь немного глубже. Пятый раз был квалификационным тестом, и это был всего лишь второй раз, когда студенты были вооружены и должны были защищать друг друга во время пробежки от инструкторов, которые стреляли в них.

В тренажерном зале "Джунгли" было семь препятствий, которые проверяли силу верхней части тела ученика и выявляли любой страх высоты или другие опасения. Головокружение или дезориентация не были проблемой для двух опытных авиаторов, но сила верхней части тела была. Бриггс мог с легкостью преодолеть дистанцию, но даже Макланахан, который был полусерьезным тяжелоатлетом, обнаружил, что все больше и больше полагается на помощь Бриггса.

Курс начался с “Грязного имени”, стены высотой семнадцать футов из трех бревен, расположенных на расстоянии четырех-шести футов друг от друга. Затем было “Беги, прыгай и раскачивайся”, где студент взбегал по пандусу, запрыгивал на подвешенную веревку и перемахивал через заполненный грязью ров. “Наклонная стена” была третьим препятствием, шестнадцатифутовой стеной с толстой веревкой для подъема, за исключением того, что стена была наклонена в сторону альпиниста, что придавало гораздо больше значения силе рук, чем ног.

Джону Ормаку пришлось хуже всех. Он получал то, что, по его мнению, было большим количеством упражнений: ракетбол три дня в неделю и ежемесячный тест на пригодность для ВВС, который представлял собой двухмильную пробежку в кроссовках, десять подтягиваний, тридцать приседаний и тридцать отжиманий. Ормак был стройным, подтянутым и чертовски хорошо смотрелся в униформе. Но у него была слабая сила верхней части тела, ограниченная выносливость на дальних дистанциях, и в его худом теле не было запасов энергии. К тому времени, как он закончил подъем по наклонной стене, Ганни Вол заметил, что он едва может держаться за веревку по пути вниз, и он упал на добрых восемь футов. Он не пострадал, но Воль подумал, что видит начало конца генерала Джона Ормака в этой школе.

Мышечная сила Макланахана была намного выше, но он не обладал аэробной выносливостью и, казалось, просто не мог отдышаться.

Хэл Бриггс, с другой стороны, мог закончить дистанцию дважды к тому времени, когда они достигли четвертого препятствия, ”Уверенного подъема", тридцатифутовой лестницы, сделанной из железнодорожных шпал. Макланахан всегда думал, что в невероятно худом теле Бриггса нет силы, но этот человек был подобен тонко настроенному итальянскому гоночному автомобилю — стройному и колоритному, но заряженному мощью. “Да ладно вам, ребята”, - раздраженно сказал Бриггс. “Я вижу финишную черту. Мы почти на месте ”.

“Пошел ты”, - выдохнул Макланахан. “Мы приближаемся...”

“Не разговаривай”, - задыхаясь, произнес Бриггс. Бриггс заметил, что помимо того, что он был не в форме, еще одним побочным результатом того, что он стал сосиской для персонала, было то, что Макланахан не очень хорошо воспринимал тренерскую работу. Даже когда насмешливый тон инструктора по строевой подготовке Корпуса морской пехоты, который Бриггс находил комичным, выводил Макланахана из себя - и заставлял его отвлечься от работы. “Побереги дыхание. Сосредоточься на том, что ты делаешь, Патрик. Ты тоже, Джон. Дыши через нос. Дыши глубоко. Вымойте грязь из своих легких и мышц. К тебе вернутся силы”.

“Я... не... так думаю”, - выдохнул Ормак.

“Вы, ребята, в хорошей форме”, - солгал Бриггс. “Этот курс прост. Это просто Ганни Вол тебя достал ”.

“Трахни и его тоже...”

“Я сказал, не разговаривай”, - приказал Бриггс. “Тебе есть о чем подумать, и это Дэйв. Подумай о нем . Он не выберется отсюда живым, если ты не поможешь ему ”.

Макланахан и Ормак немного сильнее задвигали ногами…

После изрядного пота и напряжения они добрались до препятствия, которое было одним из худших на трассе и получило подходящее название “Самое сложное”. Взобравшись по пятнадцатифутовой веревке, трое офицеров перешагнули через платформу из бревен, расположенных на расстоянии примерно трех футов друг от друга, взобрались на пирамидальную конструкцию из балок, которая возвышалась еще на двадцать футов в воздухе, и спустились по веревке до самой земли. Ормак добрался до платформы, но, перешагнув через бревна, обнаружил, что у него едва хватает сил подняться на пирамиду самостоятельно. Бриггс был прямо рядом с ним, преодолевая пирамиду как шимпанзе, готовый помочь. Но после нескольких долгих пауз Ормаку удалось забраться на вершину пирамиды в одиночку.

Самым сложным было слезть с пирамиды и сесть на веревку, чтобы спуститься обратно. “Я не могу этого сделать, Хэл”, - сказал Ормак. “Чувак, мои руки подогнулись бы через секунду...”

“Да ладно, генерал, вы уже делали это раньше. Помни, фокус в том, чтобы использовать свои ноги. Оберните веревку вокруг ноги, прижмите ее к ступне, затем надавите на нее другой ногой.” Ормак сделал, как ему сказали, но силы не было и в его ногах. Он соскользнул по веревке со слишком высокой скоростью и рухнул на землю, усталый, но невредимый. Макланахан тоже тяжело дышал, когда присоединился к ним несколько мгновений спустя.

Они с трудом преодолели следующее препятствие, “Обратную лестницу”, которая представляла собой лестницу высотой в двенадцать футов из восьми металлических прутьев, наклоненных к кандидату, и по которой нужно было взбираться исключительно силой руки.

Наконец, они добрались до последнего препятствия.

Это была вариация старого препятствия “Скольжение на всю жизнь”, которое было частью учебных лагерей Корпуса морской пехоты более ста лет. Студент должен был взобраться по грузовой сетке высотой двадцать футов на платформу, привязать толстую сетку к веревке, ведущей с вершины платформы на землю, а затем начать спускаться по веревке головой вперед, подтягиваясь по веревке. Четырехфутовый бассейн с водой был его единственной страховочной сеткой. На одной трети пути вниз по веревке ученику пришлось перевернуться, пока он не оказался подвешенным под веревкой, и он продолжал спускаться головой вперед, пока не достиг отметки в две трети. Но в этом варианте ученик должен был остановиться и выполнить разворот - скрестить руки и снова взяться за веревку, отпустить ноги, свисать с веревки, когда тело поворачивается, затем снова закинуть ноги на веревку и подняться головой вперед обратно на платформу.

На протяжении трассы Джон Ормак ни разу не преодолел это препятствие. “Я пойду первым”, - сказал Бриггс. “Джон, следи за мной. Ты можешь это сделать ”.

“Поехали, девочки!” Wohl said. “Я не собираюсь ждать весь чертов день!”

“Патрик, ты должен быть начеку”, - сказал Бриггс. “Будь готов на случай, если ты нам понадобишься. Следи за мной, Джон. Отдыхай ”. Бриггс взялся за первую веревку и добрался до первой точки пересечения. Он не торопился, держась за веревку на несколько мгновений дольше при каждом пересечении, пока Воль не начинал кричать, затем прокладывал себе путь через препятствие. Макланахан сделал то же самое, позволив Ормаку максимально возможное время отдохнуть.

“Хорошо, Джон”, - сказал Макланахан, слезая с веревки. “Ты можешь это сделать, чувак. Сделай это для Люгера ”.

Адреналин в крови Ормака зашкаливал. Он легко выполнил первое переключение, спустился по веревке и остановился на последнем переключении. Он выглядел уверенным, немного подпрыгивая на канате, чтобы получить хороший захват. Он крепко ухватился за веревку и отпустил ее ногами. На этот раз он не упал. Он закинул ноги вверх, ухватившись за веревку ногами. Они надежно зацепили веревку, и он начал прокладывать себе путь обратно к платформе.

“Так держать, Джон!” Макланахан закричал. “Ты сделал это!”

Ормак сам издал победный клич — он никогда не мог продержаться достаточно долго, чтобы снова встать на ноги.

Они не заметили сержанта—артиллериста Вола, стоявшего рядом с бассейном безопасности - он не кричал, он не вопил, он ничего не делал. Он спокойно вытащил предмет размером с бейсбольный мяч из кармана своих штанов BDU, вытащил булавку и бросил предмет в бассейн. Секундой позже бассейн безопасности превратился в мощный водяной гейзер, когда взорвалась небольшая учебная граната. Ормак закричал, сбросил веревку и, к счастью, не приземлился головой вперед, когда рухнул в мутную воду.

Вол вошел в бассейн безопасности и помог Ормаку выбраться, и они оба выбрались из воды к тому времени, когда Бриггс и Макланахан спустились по грузовой сетке и приземлились рядом с ними. Воль был готов к разгрызанию, даже к толчку - но к чему он не был готов, так это к прострелу справа от обычно спокойного полковника Макланахана.

Сенокосец пошатнул Вола, но тот удержался на ногах, держась за подбородок, чтобы нащупать сломанные кости или шатающиеся зубы. “Вот и все, Вол”, - крикнул Макланахан. “Теперь ты перешел черту, ты, гребаный сукин сын”.

“Ормаку не место в морской пехоте”, - сказал Вол. Макланахан больше не преследовал его, но он был готов к драке — его кулаки были подняты по бокам, и он отступил в широкую оборонительную стойку. Воль всегда полагал, что внутри этого мощно выглядящего мужчины скопился целый котел эмоций, но он никогда не предполагал, что тот действительно даст им волю. “Он не справился с последним препятствием. Он на свободе”.

“Как в аду...!”

“Каким ты был! ” раздался голос позади них.

Четверо мужчин вытянулись по стойке смирно, когда к группе подошли бригадный генерал Джеффри Лайдекер, командующий Центром боевого развития, и генерал-лейтенант Брэдли Эллиот. Эллиотт ответил на их приветствие, затем остановился в нескольких шагах позади Лайдекера.

“Что здесь произошло?” - Спросил Лайдекер. “Мы слышали взрыв”.

“Тренировка, сэр”, - немедленно ответил Воль.

“Ты получил разрешение на вынос пиротехники на поле, сержант?”

“Да, сэр”, - ответил Воль. Он достал лист бумаги. Лайдекер изучил его, затем отдал Эллиоту. Эллиот покачал головой и посмотрел на Макланахана — для него это вообще не могло закончиться хорошо. Макланахану повезло бы, если бы он сохранил свою должность сейчас. “Очень хорошо”, - сказал Лайдекер. Он сделал паузу, посмотрел на Макланахана, затем перевел взгляд на левую сторону челюсти Вола. “Что случилось с твоим лицом, Ганни?”

“Поскользнулся на одном из препятствий, сэр.

“Чушь собачья, Ганни”, - вмешался Эллиот. “Расскажи нам—”

“Извините меня, сэр, но я разберусь с этим”, - прервал Лайдекер. Эллиот замолчал, хмуро глядя на Макланахана. “Скажи нам правду, морской пехотинец. Что случилось с твоим лицом?”

“Я поскользнулся на одном из препятствий, сэр”, - повторил Вол. “Я думаю, это был самый трудный момент”.

“Мы видели все—” - начал Эллиот.

“Если один из моих морских пехотинцев говорит, что он поскользнулся, сэр, значит, он поскользнулся”, - сказал Лайдекер. “Доложи о результатах финальной полосы препятствий, сержант”.

“С сожалением должен сообщить, что генерал Ормак провалил последнее испытание”, - сказал Воль. “Он соскользнул с веревки, когда я применил пиротехнику на последнем препятствии. Полковник Макланахан и капитан Бриггс действовали в соответствии с минимальными стандартами. Я со всем уважением рекомендую исключить генерала Ормака из всех дальнейших действий с любыми подразделениями разведки морской пехоты ”.

Лайдекер на мгновение замолчал. Затем он расправил плечи, посмотрел на Эллиотта, затем на Вола. “К сожалению, график Операции был сдвинут. Нам было приказано подготовить этих трех офицеров к отправке в 26-й MEU. немедленно. Больше никаких тренировок не будет ”.

Воль выглядел охваченным паникой. “Извините меня, сэр, но вы не можете послать генерала Ормака… вы не можете послать кого-либо из этих людей в поле с разведывательным подразделением, как это происходит сейчас . Они представляют опасность для самих себя и всех, кто их окружает. У твоей миссии не будет шансов ”.

“На этом все, Ганни. Пусть они как можно скорее явятся в мой офис. Пошли кого-нибудь упаковать их снаряжение ”.

“Кто собирается завершить свою программу обучения? У разведывательного подразделения не будет времени, чтобы— ” Воль запнулся.

“Ты завершишь их подготовку, сержант”, - ответил генерал Лайдекер. “Мы отправляем вам TDY с 26-м MEU. В пути вы будете проводить учебные занятия по тактике подразделений и основам выполнения миссий. Ваши распоряжения у моего секретаря. Вы вылетаете через четыре часа. Генерал Эллиотт будет взаимодействовать с вами и оперативным штабом MEU. Закрывай магазин и съезжай ”. Воль выглядел ошеломленным, но достаточно быстро пришел в себя, чтобы ответить громким “Есть, есть, сэр”. Лайдекер пожал руку генералу Эллиоту и ушел, оставив совершенно безмолвного сержанта-артиллериста с улыбающимся генералом ВВС с тремя звездами.

“Что ж, давайте начнем, сержант-артиллерист”, - сказал Эллиот.

“Извините меня, сэр, но я обращаюсь к вам с этим призывом в последний раз”, - сказал Воль. “Я не хотел проявить неуважение — на самом деле, я должен отдать должное вашим людям. Они неопытны, совершенно не обучены тактике малых подразделений и очень сильно не в форме, но они справились, помогая друг другу.

“Я не знаю, что происходит, но за последние несколько дней я собрал достаточно информации, чтобы понять, что у вас где-то в ловушке еще один офицер, и эти люди будут сопровождать разведгруппу морской пехоты, чтобы отправиться за ним”.

“Ты поймешь, когда это будет уместно, Ганни”.

“Я думаю, что так и сделаю, сэр”, - ответил Воль, “теперь, когда вы получили большого человека, который назначил меня здесь нянькой. Я хочу сказать, что вы можете убить все подразделение, меня и всех четырех ваших офицеров, если позволите этим людям отправиться на это задание — и мне, например, не нравится, когда посторонние говорят мне совать голову в медвежий капкан без шанса на победу. У капитана Бриггса наилучшие шансы выжить — он, вероятно, сможет угнаться за разведывательным подразделением, хотя он ничего не знает об их тактике. Макланахан силен, и он стремится к успеху, но для завершения миссии потребуется нечто большее, чем просто желание. У генерала Ормака нет шансов. Нет. А маленькие подразделения эффективны лишь настолько, насколько наименее боеспособен их член. Если вам придется извлекать раненого или обездвиженного человека, это замедлит вас еще больше. Я не могу с чистой совестью отправить хорошо обученных морских пехотинцев на опасную миссию глубоко на вражеской территории, а затем приставить к ним трех необученных, потерявших форму летчиков ”.

“У вас нет выбора в этом вопросе, сержант-артиллерист”.

“Сэр”, - продолжил Воль, игнорируя замечание Эллиотта, - “если вы отправляетесь в такое жаркое место, чтобы послать разведывательное подразделение морской пехоты, ваши ребята не поспеют. Они останутся позади и, вероятно, умрут ”. Вол увидел, как вспыхнули глаза Эллиота при этом замечании, и он быстро понизил голос. “Я не пытаюсь быть провозвестником конца света или нести вам какую-то чушь о служебном превосходстве, сэр; я высказываю вам свое профессиональное мнение. Ваша миссия обречена на провал, если этим людям будет позволено уйти.” Эллиот позволил своим словам на мгновение осмыслиться. Затем он сказал: “Хорошо, сержант, я тебя выслушал. Теперь ты послушай меня. Я скажу вам, какова цель — поскольку я поручил вам руководить этой операцией, вы могли бы также знать.”

Эллиотт рассказал ему о Люгере и советском бомбардировщике-невидимке, основных целях миссии. Когда он закончил, он сказал: “Теперь, если бы ты знал что-нибудь об экспериментальных самолетах, сержант, возможно, я бы подумал о том, чтобы позволить тебе и твоим людям отправиться туда в одиночку. Но ты этого не делаешь. Мне сказали, что ты лучший агрессивный специалист по удалению персонала в стране, так что ты получил эту работу. Может быть, то, что я слышал, неверно. Скажи только слово, и ты вылетишь ”.

Воль посмотрел на Эллиотта, затем подошел к нему ближе, достаточно близко к лицу Эллиотта, чтобы запугать, не угрожая и не нападая на него. Он был на полголовы ниже Эллиотта, но на его жестком, точеном лице Эллиотт не увидел ничего, кроме чистой, раскаленной добела ярости, кипящей прямо под поверхностью.

“Вы не можете запугивать меня, сэр”, - сказал Вол низким, рычащим голосом. “Ты можешь попытаться, но у тебя ничего не получится. Здесь, в SOTG, мое слово - закон. Интересно, почему Лайдекер отбыл так быстро, сэр? Если бы генерал увидел, как ты вот так разговариваешь со мной, ты бы убрался отсюда быстрее, чем тебя могли унести твои тощие ноги.”

Вол почувствовал, как удивительно сильная рука обхватила его левое запястье. Прежде чем он смог отстраниться или оказать сопротивление, Эллиотт схватил Вола за запястье и потянул его руку прямо на правое бедро Эллиота. Непрошеная дрожь пробежала по спине Вола, когда он услышал слабый лязг и почувствовал резиновое покрытие на куске холодного металла там, где должна была быть правая нога Эллиотта. Воль легко ослабил хватку Эллиотта, но сообщение было получено громко и ясно: у трехзвездочного офицера ВВС была искусственная нога. Воль видел этого человека, бродящего по тренировочному комплексу вот уже два дня, но он никогда не замечал его раньше.

“Я понял это, сражаясь на войне, о которой вы никогда не услышите и не прочтете, сержант”, - сказал Эллиотт. “Не Вьетнам, не Гренада, не Ливия, не "БУРЯ в ПУСТЫНЕ". Ормак и Макланахан были со мной. Они спасли мне жизнь, но Люгер спас жизни всем нам. Я был одним из счастливчиков: я пожертвовал только ногой. Люгер не просто спас меня или других членов моей команды — он спас всех нас от ядерной войны. И я скажу тебе прямо сейчас, морской пехотинец: мы собираемся войти и вернуть его домой с тобой или без тебя.

“Теперь загружайте свое снаряжение, собирайте своих людей и выходите на линию вылета через четыре часа, или отойдите в сторону и позвольте кому-нибудь другому полететь с нами. В любом случае, у нас есть работа, которую нужно сделать ”.

“Да, сэр”, - сказал Вол. “Но у меня есть напоминание для вас, сэр: как только ваши люди выйдут на поле боя, они будут принадлежать мне и командиру оперативной группы. То, что мы говорим, сбывается. Я заметил, что вашего имени нет в цепочке командования в этой операции, даже в качестве наблюдателя, технического консультанта или консультанта по взаимодействию — у вас не будет никакой власти надо мной, так же как их ранг ничего не будет значить для членов оперативной группы. Если вы хотите иметь хоть какую-то надежду вернуть своих людей живыми, я бы посоветовал вам не вмешиваться в работу профессионалов Корпуса морской пехоты, участвующих в операции Корпуса морской пехоты, сэр . Воль отдал честь, развернулся на каблуках и быстро побежал прочь.

Эллиотт подумывал о том, чтобы еще немного пожевать Вола, особенно после его последней тирады, но на это не было времени — и он знал, что Вол был прав. Эллиот прибыл в Кэмп-Лежен совершенно без предупреждения, только для того, чтобы проверить трех своих офицеров. Лайдекер терпеливо проявлял максимальную вежливость и внимание, как и любой трехзвездочный гость, но в конце концов присутствие Эллиотта просто замедлило работу. Советник президента по национальной безопасности Джордж Рассел сказал это лучше всех: “Вы здесь не главный, и ваши услуги не требуются”.

Возможно, я просто мешаю здесь, в Кэмп-Лежен, напомнил себе Эллиот, но в HAWC мое слово - закон . Пришло время ему вернуться в Неваду и заняться собственными планами по поиску и спасению Дэвида Люгера.

ЗА ПРЕДЕЛАМИ ИНСТИТУТА ФИЗИКУСА

5 АПРЕЛЯ, 13.30 ВИЛЬНЮС (07.30 по восточному времени)

“Вакар Игналина!..”

“Rytoj Denerokin!..”

“Вакар Игналина!..”

“Rytoj Denerokin!..”

Крик “Вчера Игналина! Сегодня Денерокин!”, вырвавшийся из тысячи глоток, эхом разнесся по низким холмам и густым лесам юго-восточной Литвы. Призыв к сплочению — ссылка на Игналину, построенную в советское время в Литве атомную электростанцию, похожую на Чернобыльскую, закрытую в прошлом году по результатам всенародного референдума из-за ее неоднократных утечек и угроз безопасности — был вызван не гневом или бешеным возмездием, а контролируемыми, искренними эмоциями. Жители Вильнюса не хотели штурмовать Денерокин, они хотели, чтобы власть имущие услышали их опасения. Это различие проступало громко и ясно.

Демонстрация продолжалась час, и генерал Доминикас Пальсикас был доволен тем, как идут дела. У него была шеренга блестящих солдат бригады "Железный волк", гордо стоявших в парадном строю, в дюжине метров от массивного бетонно-стального забора Денерокинского ядерного исследовательского центра. Флаг Литовской Республики, развевающийся на ветру, был установлен справа от входных ворот на объект. Слева был изображен принятый штандарт бригады "Железный волк", Витис — рыцарь, восседающий на вздыбленном коне, с поднятым мечом и щитом с изображенным на нем двойным крестом.

Как он и обещал Анне, его люди не продемонстрировали открытой демонстрации силы. Под куртками солдат были дубинки, в автобусах были собаки — поблизости, но вне поля зрения, — а бейсбольные кепки с защитными наушниками были надеты вместо каск для спецназа. Никакого слезоточивого газа, никакого оружия.

Анна, которая стояла рядом с генералом Пальсикасом, была явно впечатлена и говорила ему об этом несколько раз.

И Пальсикас все больше впечатлялся Анной. С того самого дня, как он встретил ее на ферме ее отца, она ему понравилась. Верно, они смотрели на многие вещи по-разному, но его уважение, даже восхищение, к ней росло. Как и его нежность к ней.

Огромная толпа из примерно трех тысяч протестующих двигалась волнами и хлынула через улицу от Денерокинских ворот. Возле ворот небольшая горстка из них, не более сотни, стояла в нескольких метрах перед солдатами Пальсикаса по другую сторону небольшого барьера из желто-красных козел для пилы. Протестующие громко распевали гимн “Nebeuztvenski upes begimo” (Возрождение нации), песню, которая стала литовской версией “Мы победим”.

Иногда женщина или ребенок выходили вперед и преподносили букет цветов одному из солдат, который грациозно принимал его, подходил к стальной ограде и возлагал цветы к подножию одного из массивных бетонных контрфорсов, поддерживающих ее. Минуту назад женщина подарила солдату цветы... и поцелуй. “Вы ничего не сказали об этом маленьком представлении, мисс Куликаускас”, - сказал Пальсикас, стараясь не улыбаться.

“Совершенно спонтанно, уверяю вас, генерал”, - ответила она. “Это не было запланировано”.

“Сегодня днем нам не нужна спонтанность. Нам нужен контроль ”, - сказал Пальсикас.

“Это было безвредно, генерал”.

“Сначала цветы, потом поцелуй; теперь некоторые в толпе хотят, чтобы женщина принесла этот плакат, чтобы он лежал перед забором”, - парировал Пальсикас. “Что будет дальше? Ведро с нечистотами? Бочка с горящей нефтью?”

“Вам не нужно преувеличивать, генерал”, - прервал Куликаускас. Она поднесла рацию к губам. “Альгимантас? Анна здесь. Скажи Лиане, чтобы она больше ничего не приносила в полицию. Передайте слово всем руководителям отделений — больше никто не приближается к полицейской линии ”. Она сделала паузу, покорно посмотрела на Пальсикаса, затем добавила: “Это от меня, а не от генерала”.

“Спасибо”, - сказал Пальсикас. “Чем меньше сюрпризов для моих людей, тем лучше”.

“Я согласна”, - сказала Анна. “Но всем время от времени нужен поцелуй”.

Пальсикас приветствовал ее улыбкой, и она вернула ему свою ослепительную улыбку с огоньком в глазах.

Они находились на ознакомительном стенде примерно в двухстах метрах от внешних ворот Денерокина, на парковке, принадлежащей железнодорожному терминалу через дорогу от объекта Fisikous, в сопровождении примерно двух десятков человек, включая вице-президента Литовской Республики Владаса Даумантаса; председателя Sajudis, главной политической партии в Литве; и нескольких местных чиновников. Также на подиуме находились несколько агентов польской и английской секретных служб, готовых занять свои позиции, когда прибудут соответствующие высокопоставленные лица. Почетным гостем был американский сенатор Чарльз Вертунин из штата Иллинойс, американец в первом поколении из семьи литовских иммигрантов и убежденный сторонник расширения торговли и отношений со всеми государствами Балтии. Вокруг подиума собралась многотысячная толпа, все ожидали выступления выдающихся гостей.

Пальсикас повернулся к Куликаускасу. “Итак. Я так понимаю, что сегодня утром вас собираются арестовать. Как ты думаешь, Анна, разумно ли арестовывать организатора мероприятия? Разве это не посылает неверный сигнал вашим членам?”

“На этот раз это скорее протокольная договоренность, ” сказала Анна, “ потому что сенатор Чарльз Вертунин, сенатор от Америки, тоже будет арестован”.

“Что? ” Ахнул Пальсикас, поворачиваясь к ней лицом. “Американца тоже арестовывают? Мне этого не говорили ”.

“Это была его идея”, - сказал Куликаускас. “Не волнуйтесь — это было согласовано через Государственный департамент и офис сенатора. Тебе не нужно делать для него ничего особенного ”.

“Мисс Куликаускас, это не шутка”, - сказал Пальсикас, немного отводя Анну в сторону от остальных. “Мы все знаем, что это всего лишь протест перед телекамерами. Это была твоя идея организовать аресты, и я согласился, потому что больше всего на свете сейчас я хочу никаких сюрпризов . Я получаю контроль, а ты - свою известность. Теперь вы говорите мне, что американский сенатор будет арестован? Ты пытался увидеть, насколько я могу смутиться?”

“Генерал, вы можете сделать с ним все, что собирались сделать с нами… или я”, - сказал Куликаускас.

Пальсикас покинул платформу, чтобы предупредить командиров своих отделений, и шел прямо за шеренгой солдат, направляясь к главным воротам, когда к нему подбежал майор Колгинов. “Алексей, у нас небольшое изменение в программе”, - сказал Пальсикас.

“Я скажу, что мы согласны, Доминикас”, - сказал Колгинов. “Я только что получил сообщение с пограничного поста в Салуняни.” Салуняни был крупнейшим пограничным постом в Литве, расположенным на границе между Литвой и Белоруссией. “Были замечены четыре ударных вертолета, направляющихся на запад”.

“Что?” Пальсикас взорвался.

“Не только это, ” продолжил Колгинов, “ вертолеты установили контакт с силами безопасности MSB в Физикусе. Штурмовики выполняли обычную тренировочную миссию над воздушным пространством Белоруссии, когда кто-то из сотрудников "Физикоус" сообщил, что вооруженные злоумышленники штурмуют объект. Вертолеты скопировали сообщение о бедствии и отвечают ”.

“Кто подал сигнал бедствия с Физикуса?”

“В отчете, который я получил, говорилось, что это был полковник Кортышков”, - ответил Колгинов. “Он сказал, что Габович был ранен во время обмена”.

“Кортышков, должно быть, сумасшедший!” Пальсикас прогремел. “Он устроит здесь беспорядки - и у нас есть американский политик, который хочет, чтобы его арестовали”.

“Ты шутишь”.

“Нет, я не такой. Предупредите командиров отделений. Скажите им быстро, но осторожно, и я имею в виду осторожно, отодвиньте толпу подальше от забора. По крайней мере, через дорогу, и желательно на стоянку у железнодорожного вокзала. Я вернусь к Куликаускас и расскажу ей об этом. У нее довольно хорошая радиосеть, созданная ее организаторами ”.

Толпа становилась все гуще и беспокойнее по мере того, как Пальсикас возвращался на трибуну, но к тому времени речи закончились, и иностранные высокопоставленные лица спустились с трибуны на дорогу, ведущую к главным воротам Денерокина.

Анна Куликаускас, сопровождавшая американского сенатора, заметила потасовку Пальсикаса с агентами секретной службы, извинилась перед Вертуниным и подбежала к Пальсикасу. “Что вы делаете, генерал? Мы договорились, что вас не должно было быть здесь, когда будут произведены аресты ”.

“Я пришел предупредить тебя”, - сказал Пальсикас.

“По какому поводу?”

“Кто-то из сотрудников ”Физикоус" подал сигнал бедствия", - объяснил Пальсикас.

Послы и американский сенатор продолжали приветствовать доброжелателей, быстрым шагом направляясь к воротам Денерокина, махая охранникам ОМОНА внутри объекта. Они не заметили, что охранники сняли с плеч оружие и теперь держали его в руках.

“Анна, кто-то внутри сказал, что вооруженные злоумышленники штурмовали объект, что нелепо, но четыре боевых вертолета уже в пути”.

“Атакующие вертолеты? Из Литвы?”

“Нет! Я не знаю, из кого они — из Содружества или из Белоруссии. В любом случае, мы должны убрать эту толпу подальше от ворот, прежде чем...

Но было слишком поздно.

Анна повернулась и посмотрела поверх толпы, когда послышалось глубокое, ритмичное хлопанье лопастей винта.

Пальсикасу не нужно было смотреть, чтобы сказать, что это было: соединение из четырех ударных вертолетов Mil-24P. Каждый самолет выглядел как огромная, смертоносная хищная птица. У каждого было два неподвижных крыла по бокам сразу за моторными отсеками, где были установлены ракетные отсеки и топливные баки. По правому борту в носовой части находились две 30-миллиметровые пушки. Они были одними из самых смертоносных штурмовых вертолетов в арсенале — и на их фюзеляжах красовались белорусские флаги.

Анна повернулась обратно к Пальсикасу, ужас медленно уступал место ярости. “Какого черта эти твари делают здесь, Пальсикас?” - прокричала она сквозь нарастающий шум вертолетов и толпы. “Мы договорились не демонстрировать силу, никакого оружия, никакого запугивания. Эти твари ... Боже мой, они несут бомбы! ”

“Я пытался предупредить тебя”, - прокричал Пальсикас сквозь шум. “Я ничего не знал об этих вертолетах! Я только слышал об этом —”

“Прикажи им убираться! Это мирная демонстрация”.

“Я не властен над ними!” Пальсикас закричал. “Этими вертолетами управляют генерал Вощанка и полковник Кортышков из ОМОНа”.

“Мне все равно, кто ими управляет. Я хочу, чтобы вы приказали этим вертолетам покинуть этот район!” Куликаускас кричал. “Это возмутительно! Если начнется бунт, со всеми этими высокопоставленными лицами здесь, это будет ваша вина! ” Куликаускас поспешно извинилась перед сенатором Вертуниным, затем включила микрофон и попросила всех протестующих отойти от забора и сесть.

Когда гром вертолетов усилился, Пальсикас начал слышать другой странный звук — пение! Протестующие сели и начали петь “Возрождение нации”. Несколько человек в толпе действительно начали махать пилотам и артиллеристам, которые выглядывали из-под навесов из плексигласа и стояли у открытых дверей своих ударных вертолетов.

“Генерал … смотри!”

Пальсикас последовал за предупреждающим криком Колгинова, и его сердце пропустило удар. Сенатор Чарльз Вертунин и группа примерно из пятидесяти протестующих и агентов службы безопасности продолжали подниматься по дороге к воротам Денерокина.

В то же время Пальсикас мог видеть, как бойцы ОМОНА спешат к воротам с другой стороны, держа оружие наготове.

* * *

“Выдвигайтесь! Выдвигаемся!” - взревел громкоговоритель.

Из здания штаб-квартиры службы безопасности выбегали вооруженные до зубов солдаты с винтовками и пусковыми установками со слезоточивым газом наготове. У них были стальные дубинки, а собаки на поводках были на виду и готовы к нападению.

Полковник Никита Иванович Кортышков из MSB был у микрофона, выкрикивая приказы своим войскам с вершины башни контроля безопасности со стеклянными стенами, которая возвышалась над районом главных ворот. Для молодого офицера, который никогда не командовал боевым подразделением и пробыл в Литве всего несколько месяцев, вид сотен людей за его воротами поверг его в состояние настоящей паники. Их литовское пение звучало как злобные, угрожающие смертью крики. Каждый раз, когда гражданин приближался к шеренге солдат Пальсикаса, он ожидал, что остальная часть толпы последует за ним и возьмет штурмом ограждение. Это было бы катастрофой. Не то чтобы Физикоусу грозила какая-либо опасность быть захваченным, но потеря контроля над ситуацией ничуть не помогла бы карьере Кортышкова.

Генерал Габович хотел, чтобы Кортышков проявил твердость, взял на себя руководство, и это именно то, что он собирался сделать. Совершив полный облет периметра и убедившись, что вертолеты выдвигаются на позиции, Кортышков вернулся к рации и приказал: “Я хочу, чтобы эта толпа убралась с открытой местности. Дайте сигнал вертолетам, чтобы сбили их. Выходим.”

Наблюдать за этим было волнующе. Огромные ударные вертолеты Mil-24 спикировали вниз, зависнув менее чем в десяти метрах над толпой, сидящей перед главными воротами. Пыль и гравий на открытой площадке по периметру взлетели первыми, крошечные камешки превратились в похожие на дробовики снаряды, поражающие протестующих. Затем появились их баннеры и плакаты - Кортышков видел, как несколько картонно-деревянных плакатов кружились над головами кричащих протестующих, летали по воздуху, как волшебные топоры, прежде чем их швырнули к самим воротам. От удара этих плакатов и табличек о ворота сработала сигнализация о вторжении , и Кортышков приказал отключить звуковой сигнал на вышке управления безопасностью.

Следующими в полет отправились сами люди. Взрывная волна сначала отбросила их назад и друг на друга; затем, когда они попытались подняться, поток несущего винта сбил их с ног и подбросил в воздух, как пугала, попавшие в торнадо. Несколько человек попытались уползти, но когда в бой вступило больше вертолетов, даже тех, кто пытался отползти поближе к земле, подняло в воздух и отправило кувыркаться по гравию. Кортышков особенно обрадовался, увидев, как людей Пальсикаса швыряют из стороны в сторону, поскольку они тоже попали под промывку ротора — это научит их, подумал Кортышков, не надевать защитное снаряжение для спецназа. Без защитных лиц они были так же слепы и беспомощны, как протестующие.

Затем Кортышков потянулся за рацией, прикрепленной к его поясу, и произнес всего одно слово: “Вступайте в бой”. Затем он повесил передатчик обратно на пояс и стал наблюдать.

Где-то в толпе несколько белорусских солдат, переодетых солдатами литовских сил самообороны или литовскими полицейскими, достали из тайников гранатометы американского производства М-79, направили оружие в сторону охраняемых ворот Денерокина и выстрелили. Одна граната была намеренно нацелена на один из зависших ударных вертолетов, чтобы она попала в диск несущего винта. Десять гранат, выпущенных по войскам MSB, охраняющим Денерокин, были газовыми гранатами американского производства Mk-23, распыляющими слабое противозудное вещество. Преобладающие ветры и винты ударных вертолетов распространили бы газ от войск MSB внутри Денерокина и над толпой. Охранники в Денерокине надели противогазы, как только увидели приближающиеся белые метательные дуги, и все солдаты в черных беретах внутри комплекса были защищены, когда взорвались газовые гранаты.

“Газ!” - выкрикнул кто-то.

Кортышков взял в руки микрофон командной радиосвязи. “Всем подразделениям, всем подразделениям, полный штурмовой ответ, полный штурмовой ответ. Открывайте огонь”.

Смятение и шок охватили толпу, когда раздались выстрелы. Одна газовая граната, которая попала в диск винта Mil-24, создала большое, впечатляющее белое облако над толпой, и капли взрывоопасного вещества дождем посыпались на беспомощную толпу. Хотя газ не был изнуряющим и быстро рассеивался, его действие было хуже, чем слезоточивый газ, поскольку при вдыхании вещество вызывало мгновенное образование пузырей на трахее и бронхах. Четыре Ми-24 поднялись на безопасную высоту, присоединились, а затем начали атаку на толпу.

* * *

Пальсикас присоединился к Колгинову у грузовика службы безопасности связи возле главных ворот, когда услышал ужасающий звук автомата АК-74, работающего на полном автомате.

Всего в пятидесяти метрах от нас из асфальта и песка по периметру комплекса поднялась линия пылевых гейзеров, которые, наконец, пересеклись с линией уважаемых посетителей и протестующих перед главными воротами. Их тела взорвались кровавыми ошметками, когда высокоскоростные 7,62-миллиметровые снаряды нашли свои цели.

“Прекратить огонь! ” Крикнул Пальсикас, ныряя в укрытие за грузовиком, отдавая приказы еще до того, как понял, что это не могли быть его собственные люди, стрелявшие. Он выглянул из-за бампера грузовика и, к своему ужасу, увидел все больше и больше солдат внутри комплекса Физикоус, стреляющих в толпу. “Прекратить огонь, будь ты проклят! ” Прокричал Пальсикас, перекрывая грохот стрельбы. “Эти гражданские безоружны!”

Несколько солдат остановились, глядя на Пальсикаса и раздумывая, подчиняться его приказам или нет — в конце концов, он был генералом, - но они быстро вспомнили, кто их настоящий начальник, и продолжили стрелять через забор в кричащую толпу снаружи. Пальсикасу пришлось пригнуться за своим грузовиком связи, когда мимо его головы просвистела случайная пуля.

Затем Пальсикас понял, что его собственные войска получают удары — от войск Кортышкова внутри комплекса! Находясь между стрелками и толпой и едва различимые в суматохе и клубящейся пыли, бойцы ОМОНА расстреливали литовских солдат, чтобы расчистить себе полосу огня. Пальсикас видел, как один из бойцов ОМОНА со своим АК-74 на полном автомате описал дулом короткую дугу рядом с четырьмя литовскими солдатами, которые лежали плашмя на животах.

У Пальсикаса не было выбора: он вытащил свой 9-миллиметровый автоматический пистолет Макарова из кобуры и выстрелил, целясь в точку значительно выше головы мужчины, но достаточно близко, чтобы тот почувствовал, как пули просвистели рядом с ним, и пригнулся в поисках укрытия. Ублюдок упал на землю, попытался перезарядить, нащупал магазин и предпочел просто лечь на землю и закрыть уши руками.

Шум, кружившийся вокруг него, наконец, начал стихать, и Пальсикас воспользовался облегчением, чтобы прочистить голову, прежде чем понял, что причина, по которой шум утих, заключалась в том, что Mil-24 покинули позицию. Все четверо внезапно развернулись и полетели на юг. На фоне яркого апрельского солнца было трудно разглядеть, что делают большие вертолеты.

Но Пальсикас вскоре узнал об этом.

Вертолеты развернулись, построились в V-образную атакующую формацию и быстро приближались к толпе. С расстояния примерно в пятьсот метров они внезапно открыли залп из 30-миллиметровых пушек из подкрыльевых пушечных отсеков и носовых пушек. Штурмовой перевал проложил кровавый след разрушений и смерти шириной в сто метров через массу протестующих. Головной вертолет выпустил несколько снарядов из ракетной установки UV-32-57, едва не задев платформу для почетных гостей, но платформа была мгновенно охвачена пламенем, а VIP-персоны и агенты службы безопасности были разбросаны вокруг, как куклы, от силы взрывов. Целью вертолета была ближайшая к ограждению толпа, а не платформа, и предпочтительным оружием были огромные 30-миллиметровые пушки. Большие снаряды, огромные стальные пули размером с сосиску, весящие столько же, сколько банка супа, убивали с полным опустошением.

Кортышков зачарованно наблюдал, как Mil-24 развернулись к солнцу, затем развернулись и нырнули с солнца в свой смертельный пробег. Разрушения были невероятными — с относительно большого расстояния по протестующим наносились удары со сверхъестественной точностью, их сбивало с ног силой попадания тяжелых 30-миллиметровых снарядов, прежде чем швырнуть, совершенно мертвых и почти полностью расчлененных, на землю. Это было самое волнующее зрелище, которое он когда-либо видел в своей жизни.

Но затем Кортышков увидел литовского крестьянина Пальсикаса, стреляющего из пистолета в сторону поселения! Невероятно! Он подбежал к другому окну и увидел, как один из его бойцов ОМОНа упал на землю. У него не было никаких сомнений в том, что он был целью Пальсикаса. Пальсикас стрелял в солдат ОМОНа!

* * *

Где-то внутри комплекса все еще раздавались спорадические выстрелы, и звук винтов вертолетов был таким громким, когда они пролетали над головой, что Пальсикас не был уверен, слышали ли пилоты его приказы, — но несколько секунд спустя вертолеты повернули на запад, заняли дистанцию и выстроились защитным строем между собой, один за другим выстраиваясь для посадки внутри комплекса Денерокин. Атака длилась менее тридцати секунд, но Пальсикас мог видеть десятки мужчин, женщин и детей, лежащих мертвыми на земле за пределами комплекса.

Нет, не просто мертв — уничтожен.

Пальсикас и Колгинов оцепенели. Оба имели опыт в Афганистане, сражались с партизанскими нападениями через границу во время конфликта, и оба видели последствия атаки Mil-24. Но чтобы это произошло прямо у вас на глазах — тела, измельченные в гамбургер менее чем в пятидесяти метрах от нас — это было слишком ужасно, чтобы описать словами.

Пальсикас схватил радиомикрофон, включил канал авиационного командования Содружества и закричал по-русски: “Всем авиационным подразделениям возле Физикуса, это генерал Пальсикас. Немедленно отключайтесь! Никаких враждебных сил за пределами комплекса безопасности! Только для безоружных гражданских лиц! Расцепляйтесь! ”

* * *

Кортышков не мог поверить в смелость Пальсикаса, когда услышал, как Пальсикас по радиосвязи авиационного командования приказывает вертолетам прекратить атаку. После того, как он представился генералом и не получил угрожающего ответного огня, у пилотов не было выбора, кроме как подчиниться. “Ты ублюдок!” Кортышков выругался. “Ты трусливый ублюдок”. Протиснувшись мимо часового, Кортышков взял свой АК-74 со стойки у двери и вышел на мостик, окружающий внешнюю часть диспетчерской вышки.

Пальсикас вернулся, чтобы укрыться за своим грузовиком связи за главными воротами, поэтому у Кортышкова не было точного выстрела. Перегнувшись через перила подиума, он крикнул своим солдатам: “Сержант! Возьмите два отряда, арестуйте лидеров протеста и генерала Пальсикаса! В двойном размере!” Тридцать черных беретов быстро сошлись к старшему сержанту ОМОНА, получили их приказы и двинулись к главным воротам двумя одиночными рядами.

* * *

Разрушения были ужасающими, и Пальсикас и Колгинов не могли сделать ничего другого, кроме как стоять в полном недоумении перед грудами трупов вокруг них — женщин, детей, стариков и их собственных бойцов литовских сил самообороны, срезанных, как пшеница под комбайном. Каждый стон, каждый крик боли, каждый спазм от этого ужасного беспорядка резал сердце Пальсикаса, как бритва — и это что-то открывало в нем.

Здесь не погиб ни один русский, понял Пальсикас.

Только литовцы .

Как это было на протяжении всей тысячелетней истории Литвы, люди ничего не стоили. Несмотря на всю силу и влияние Пальсикаса, он ничего не мог сделать, чтобы спасти их.

“Вызови Тракай”, - пробормотал он Колгинову, заставляя себя принять командование. “Получите машины скорой помощи, автобусы, грузовики — все, что может содержать носилки. Оповестите больницы ... Господи....”

Сквозь крики умирающих он услышал женский голос, взывающий к нему. Он увидел Анну Куликаускас, ее платье, волосы, лицо и руки были покрыты влажной кровью, она наполовину шла, наполовину спотыкалась, направляясь к нему. Она несла тело ребенка, девочки не более двенадцати лет. Шея, лицо и грудь ребенка были ужасно распухшими и фиолетовыми — ребенок буквально утонул в собственных жидкостях организма, когда вдохнул смертельный газ. Алексей Колгинов подбежал и забрал обмякшее, окровавленное тело у нее из рук — у Куликаускаса не было сил сопротивляться. “Пальсикас… Пальсикас, ты ублюдок!” - выкрикнула она. “Что ты сделал? Что, во имя всего святого, ты сделал ...?”

“Анна! Ты ранен?”

“Нет… Я так не думаю ... Господи, Пальсикас, они все мертвы! Все они—“

Его глаза расширились. “Не—”

“Да, да ... Послы, американский сенатор ... Они побежали к главным воротам. Солдаты в черных беретах стреляли в них. Затем вертолеты… убивайте их одного за другим ...”

“Оставайся здесь, Анна. Ты будешь в безопасности”.

“Что ты сделал?” - повторила она почти истерично. “Почему вы приказали этим войскам открыть огонь? Почему вы приказали этим вертолетам атаковать ...?”

“Я не отдавал этих приказов!Эти войска принадлежат ОМОНу, а не Литве!”

“Я видел гранаты, когда они были выпущены — они были выпущены вашими солдатами!” Куликаускас, спотыкаясь, подошел к нему, хватая его за пальто дрожащими пальцами. “Вы убийца, генерал. Вы убили здесь сегодня десятки невинных людей ”.

Колгинов только что поставил ребенка на землю и жестом попросил медика помочь ему, когда взглянул на вышку контроля безопасности над главными воротами комплекса Денерокинов. К своему ужасу, он увидел самого полковника Кортышкова, целящегося из АК-74 в Пальсикаса. “Генерал! Прикрой...! ”

Пальсикас посмотрел на Колгинова, затем проследил за его взглядом до контрольной вышки службы безопасности и увидел нацеленный на него АК-74. Он схватил Анну и швырнул ее за грузовик связи, как раз в тот момент, когда услышал автоматную очередь. Он тяжело привалился к грузовику и повернулся как раз вовремя, чтобы увидеть, как пули обдали Колгинова перцем от живота до головы. В теле Колгинова зияли дыры размером с мужской кулак, и от одного выстрела в голову все содержимое черепа Колгинова разлетелось по всему телу.

“Кортышков, ТЫ ублюдок!” - закричал Пальсикас. Он попытался подняться, одновременно доставая свой пистолет Макарова, но в этот момент дюжина винтовок окружила его, и его руки были прижаты к земле сзади.

“Лежите спокойно, генерал”, - приказал командир отделения. “Вы арестованы. Сопротивляйся, и мои люди убьют тебя”.

“Ты не можешь арестовать меня, ты, осел! Я офицер литовской армии! Это моя страна”.

“Вы будете делать то, что вам прикажут, генерал”.

“Нет!”

Потребовалось большинство из них, чтобы усмирить большого литовца, но в конце концов пистолет Макарова был вырван у него из пальцев. Мужчина опустился коленом на шею Пальсикаса, вдавливая его голову в асфальт, так что единственное, что Пальсикас мог видеть, поскольку его руки были связаны за спиной, было окровавленное, обезглавленное тело Колгинова, лежащее в нескольких метрах от него. Он издал громкий, животный крик ярости и разочарования. Один из солдат в черных беретах ударил прикладом своего АК-74 по затылку Пальсикаса, отбросив его в мучительную темноту.

ВОЕННАЯ АВИАБАЗА СМОРГОНЬ

СЕВЕРНАЯ БЕЛОРУССКАЯ РЕСПУБЛИКА (БЕЛАРУСЬ)

7 АПРЕЛЯ 1840 ГОДА, МИНСК (1140 по восточному времени)

Они выглядели очень, очень невпечатляюще, подумал генерал-лейтенант Вощанка. Возможно, он ожидал увидеть их светящимися синим, как в зарубежных научно-фантастических фильмах; по крайней мере, он ожидал, что они будут похожи на артиллерийские снаряды или ракетные боеголовки, с заостренными носами, кольцами для установки взрывателей, плавниками, двигателями и всем таким. Вместо этого три объекта, выставленные перед ним, выглядели как узлы автомобильной трансмиссии, с воронкообразными фитингами, прикрепленными к цилиндрическим узлам с прикрепленными к ним трубками и ручками. Он полусерьезно подумал, не стоит ли ему забрать их домой и запереть под своей машиной, а не на ракеты стоимостью в пять миллионов рублей. “Это самые странно выглядящие ракетные боеголовки, которые я когда-либо видел”, - скептически сказал он генералу Виктору Габовичу. “Они не выглядят очень смертоносными”.

“Смертельный?” Габович посмотрел на старого белорусского генерала с полным удивлением. Неужели старый пердун действительно был таким наивным? “Генерал, это не только смертельно, они разрушительны. Боеголовка Fisikous KR-11 - это новейшее боевое устройство с термоядерными боеголовками. Это полностью автономная боеголовка, блок наведения и взрывной механизм в ультракомпактном корпусе. Вам не нужна отдельная система наведения и взрывателя на ваших ракетах, только надлежащий интерфейс между боеголовкой и управлением полетом ”.

Подобно мяснику, пытающемуся продать необычный кусок мяса, или человеку, пытающемуся продать румынский автомобиль, Габович подошел к одной из боеголовок, похлопал по ней и объяснил: “Блок наведения находится в задней части, которая должна быть рядом с центром тяжести ракеты. Это кольцевой лазерный гироскоп, способный к почти мгновенному выравниванию и грубому ориентированию на север - вы можете мчаться на транспортномонтажной установке на протяжении сотен миль, часами кататься на ней и парковать автомобиль с работающим двигателем на неровной поверхности, и гироскоп все равно выровняется на север в течение шестидесяти секунд. Он может выдерживать сорок G в очень суровых условиях и питается от химических батарей, которые не требуют обслуживания или замены. Блоку измерения инерции требуется всего две минуты бездействия для полной точной настройки перед запуском.”

Он мог сказать, что Вощанка все еще не был убежден. Старый дурак . Итак, он продолжил: “Сама боеголовка находится в центральной части. Это десятикилотонное устройство FFF, или деление-термоядерный синтез, одно из самых маленьких и эффективных в своем роде, с устройством для имплозии плутония-239, окружающим ядро дейтериевого топливного элемента, и оболочкой из урана-235. Первоначальный взрыв плутония вызывает реакцию деления, которая сжигает дейтериевое топливо, создавая мощную реакцию синтеза, которая сжигает урановую оболочку, чтобы произвести поддерживающую реакцию деления для подпитки —”

Вощанка пренебрежительно помахал рукой перед лицом Габовича. “Я не понимаю и половины из того, что ты говоришь, Габович”, - раздраженно сказал он. “Можете ли вы выразить все это в терминах, понятных старому солдату в сапогах?”

“Конечно, генерал”, - сказал Габович немного снисходительно. Вощанка был таким же глупым, как некоторые из тех идиотов-литовцев, которых Вощанка застрелил на днях в Физикусе. “Результатом является взрыв, почти такой же силы, как те, что разрушили Хиросиму и Нагасаки, в упаковке, которую вы практически можете поднять и унести с собой. Если вы запрограммируете взрыв на земле — детонацию при ударе — огненный шар будет примерно двух километров в диаметре, с абсолютным испарением для всех целей, кроме глубоких и чрезвычайно твердых. При взрыве на высоте пяти тысяч метров произошло бы абсолютное уничтожение всего, что находится на поверхности земли, диаметром в пять километров.

“Тогда как насчет fallout?” Вощанка проворчал.

“Радиоактивные осадки - не такая большая проблема, как вы могли бы ожидать”, - сухо ответил Габович. “Мощность этого оружия относительно низкая — это не ‘копающее землю’ оружие, — поэтому последствия при атаках с воздуха минимальны. При взрыве на земле радиоактивные осадки от этого оружия распространились бы примерно на двадцать-тридцать километров, в зависимости от ветра и погоды.”

“Тридцать километров! Литва всего в триста километров шириной!”

“Ну, конечно, любое применение ядерного оружия должно быть разумным и тщательно спланированным”, - легко сказал Габович. “В любом случае радиоактивность уменьшается на девяносто девять процентов всего за два дня, что позволяет безопасно передвигаться в защитной одежде и респираторах”. Он указал на грузовик, припаркованный неподалеку, и добавил: “В этом грузовике я предоставил вам пятьсот комплектов полных костюмов ядерной / химической / биологической защиты и масок, все произведенные в Fisikous из сырья из Литвы. На подходе еще кое-что, плюс, я уверен, у вас есть запасы старого советского оборудования. Через две недели незащищенные солдаты смогут передвигаться в течение ограниченного времени ”.

Вощанка все еще выглядел скептически. С кривой улыбкой Габович сказал: “Генерал, по чисто практическим и политическим причинам факты о ядерной войне были одним из наиболее тщательно хранимых секретов нашего времени просто потому, что, если бы больше генералов знали правду, больше генералов применили бы ядерное оружие. Фактически, надлежащее применение ядерных устройств малой мощности действительно может спасти жизни.

“Все верили, что ядерный взрыв вызовет неисчислимый хаос по всему земному шару: растопит ледяные шапки, окружит земной шар радиоактивной смертью, вызовет новый ледниковый период и сделает землю непригодной для жизни на тысячи лет. Возможно, это было справедливо для крупномасштабного межконтинентального обмена тысячами оригинальных атомных и водородных зарядов, мощность которых составляла одну, десять или даже сто мегатонн. Разработка оружия перешла от сферы "большего взрыва за деньги" к оружию меньшего размера, более чистому и точному. Зачем взрывать все поле боя, когда вы просто хотите вывести из строя несколько танковых рот?”

Вощанка потер подбородок, размышляя.

“Послушайте, при надлежащем планировании современное оружие, такое как KR-11, может положить конец крупномасштабному конфликту задолго до его начала. И в современном мире, управляемом кровожадными либералами и защитниками окружающей среды, ответный ядерный удар после ограниченного ядерного выброса практически немыслим. Вы сможете эффективно удерживать в заложниках весь мир с небольшим количеством оружия. Знаешь почему? Потому что ты убедишь их, что у тебя есть больше оружия и что ты без колебаний воспользуешься им. Сделай это, и никто не посмеет бросить тебе вызов.

“В твоих устах все звучит так просто”, - сказал Вощанка. “Это нелегко. Это потрясающий вызов ”. Он протянул руку, чтобы коснуться одной из боеголовок, но не смог заставить себя прикоснуться к блестящему металлическому корпусу, как будто из корпуса могли вытекать крошечные частицы радиации.

Габович подавил довольную улыбку. Старый боевой конь был похож на какого-нибудь неандертальца, который впервые увидел электрическую лампочку. Как, черт возьми, этот человек командует солдатами на современном поле боя, если он боится прикоснуться к подобному неодушевленному предмету?Габович, наконец, жестом приказал техникам заменить кожухи боеголовок и собрать ракеты "СКАРАБЕЙ" для транспортировки.

“Знаешь, тебе не обязательно их использовать”, - наконец сказал Габович. “Но их присутствие действительно имеет значение — это важный фактор в планировании вашей кампании”. Габович сделал паузу, озорно улыбнулся и добавил: “И для человека, который на днях организовал вооруженный ответ в Денерокине, я бы осмелился сказать, что применение ядерного оружия малой мощности - это решение, которое вы можете принять. Должен сказать, даже я не ожидал, что вы будете использовать четыре боевых вертолета Ми-24 против этой толпы. Это был гениальный ход. Вас будут бояться по всей Европе, я могу вам гарантировать”. Габович вручил Вощанке большой портфель, придвинулся немного ближе, чтобы никто не мог подслушать, и сказал: “Вы произвели большое впечатление на моих руководителей в Fisikous. Они готовы поддерживать вас на всем пути. Как мы и договаривались: один миллион крон ”.

Вощанка принял портфель с довольной улыбкой на лице. Он сделал это! сказал он себе. Он не только убедил этих ученых-физиков предоставить ему ядерное оружие и наличные деньги, но в то же время он эффективно заставил замолчать Совет министров Содружества Независимых Государств, организовал серию масштабных военных маневров по всей Беларуси, Калининской области и Литве и убедил свое собственное правительство поддержать его. Всего за несколько дней он превратился из опального безработного генерала в военного лидера одного из величайших военных переворотов современности.

Теперь у него была власть сдерживать любые крупномасштабные ответные действия, пока он не закрепит свои достижения и не улучшит свою стратегическую позицию. “Да”, - кивнул Вощанка, явно довольный собой, “если мы хотели заставить других поверить, что литовские и иностранные террористы свирепствуют в Литве, мой ответ должен был быть быстрым и массовым. Я бы послал целую авиационную компанию, если бы она была у меня в наличии ”.

“Ваш ответ был безупречен, генерал”, - восторгался Габович, напоминая себе не делать комплиментов слишком толстому, иначе Вощанка может подумать, что он неискренен. “Слишком малая сила не привлекла бы внимания к инциденту; слишком большая сила привлекла бы внимание к Вашим реальным мотивам. Я поздравляю тебя. Вы на верном пути к полной победе. Но давайте вернемся к этим маленьким чудесам технологии, не так ли?

“Вы должны держать эти ракеты под жестким контролем, тщательно охранять днем и ночью, и вы должны еще крепче охранять свой командный пункт. Я полагаю, вы будете контролировать их из своей штаб-квартиры в Минске ”.

“У меня есть альтернативный командный центр здесь, в Сморгони, который я буду использовать для этой кампании, ” сказал Вощанка, “ и Сморгонь защищена намного лучше, чем базы в Минске. Мы установим здесь систему командования и управления ракетами”.

“Здесь должен быть центр дистанционного управления, ” предположил Габович, “ чтобы, если ваша штаб-квартира подвергнется нападению, вы не полностью потеряли контроль над оружием”.

“У нас нет времени искать замену”, - сказал Вощанка. “Моя операция по захвату Литвы и Калининской области начинается немедленно. Как только Минск будет в безопасности, а силы Содружества выведены оттуда, я создам альтернативный командный центр ”.

“Тогда очень хорошо. Безопасность превыше всего”, - сказал Габович. “Есть много ракет, много боеголовок, но только один командир. Теперь ты это.” Он вытащил толстую серебряную цепочку с двумя большими плоскими прямоугольными ключами на ней. “Обычная процедура заключается в использовании управления из двух человек, и именно так я предлагаю установить систему командования и контроля в вашей штаб-квартире. У вашего президента один ключ, у вас другой, и оба должны ...

“У ни у кого не будет другого ключа”, - твердо сказал Вощанка. “Я один буду контролировать это оружие”.

Взгляд Габовича был прикован к Вощанке. “Но… Генерал, если вы попадете в плен или вас предадут, вы потеряете всякий контроль над оружием ”.

“Я не позволю предать себя”, - уверенно сказал Вощанка, - “и если меня схватят или убьют, тогда мне все равно, что случится с оружием, не так ли?” Он потянулся к цепочке, но Габович вырвал ключи у него из рук.

“И последнее, прежде чем я дам вам ключи от врат ада, генерал”, - сказал Габович с веселой улыбкой. “У нас есть соглашение, выгодная сделка. Вы сокрушите литовскую и белорусскую оппозицию и изгоните все силы Содружества из Литвы и Калининской области, но вы сохраните Физикуса, меня и назначенных мною лиц свободными и неприкосновенными. И вы соглашаетесь обеспечивать полную безопасность Fisikous и ее работников и гарантировать нам доступ к пище, бытовым удобствам, услугам и сырью на протяжении всей вашей работы. Эти три ракетные боеголовки и еще девять в течение следующих тридцати дней, наряду с технической помощью в эксплуатации пятидесяти советских ракет, которые вы прячете, являются нашей платой за эту защиту. Все остальное оружие, которое мы предоставляем, должно быть приобретено у нас за наличные. Согласен?”

“Я уже сказал, что соглашусь”.

“Поклянись в этом”, - сказал Габович. “Вы верите в Бога и Иисуса Христа, святых и в небеса — поклянитесь Богу и Иисусу Христу, что будете соблюдать наше соглашение”.

Настала очередь Вощанки улыбнуться. “Вы говорите так, как будто не доверяете мне, генерал Габович”.

“Я не знаю”.

“Это мудро”, - самодовольно сказал Вощанка. “Я тоже тебе не доверяю. Я протестирую системы, которые вы устанавливаете в моей штаб-квартире, и после того, как мы узнаем, как работает все это оборудование, мы изменим его местоположение и порядок работы, чтобы вы не могли их изменить ”.

“И мы разработаем меры предосторожности, чтобы быть уверенными, что этого никогда не произойдет”, - сказал Габович. “У вас будет контроль над оружием, которое вы сможете использовать против своих врагов, но у нас будет контроль, чтобы быть уверенными, что оно не будет использовано против нас. И первый белорусский солдат, который войдет в Физикоус без разрешения, разорвет наше соглашение, и в этом случае я и мои партнеры направим все наше внимание и усилия, не говоря уже о нашем оружии, против вас ”.

“Другие люди могут клясться Богом и святыми, генерал, но я клянусь тем, во что я искренне верю ... этим!” Вощанка громко рассмеялся, затем положил правую руку на промежность. Это был многовековой символ testaicari , в котором мужчина скрепляет свое обещание ничем иным, как своей мужественностью. “Нам всем понадобится огромная пригоршня всего этого, чтобы пережить эту войну, не так ли?” Он снова рассмеялся и хлопнул бывшего офицера КГБ по спине, когда увидел потрясенное выражение лица Габовича — Габович не собирался пожимать руку Вощанке после этого . “Я клянусь соблюдать наше соглашение, генерал Габович. Возможно, я не могу доверять тебе, но пока я понимаю, что тебе нельзя доверять, я могу иметь с тобой дело. Наше славное наступление с целью воссоединения империи Беларусь начинается немедленно ”.

ТРИ

БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

11 АПРЕЛЯ, 2101 по восточному времени (12 апреля, 0301 по ВИЛЬНЮССКОМУ времени)

Президент Соединенных Штатов прищурился.

Яркий свет телевизионных камер, падающий на него, затруднял чтение карточек, напечатанных крупным шрифтом, лежащих на подиуме перед ним. Здесь нет телесуфлеров, это была “неофициальная” пресс-конференция в Восточном зале Белого дома. Обычно эти собрания проводились в зале для прессы, но вскоре после вступления в должность президент конфиденциально сказал своим помощникам, что он находит это помещение слишком жарким, вызывающим клаустрофобию. Поэтому они перевели его в гораздо большую, отделанную золотом восточную комнату, где Рональд Рейган и Ричард Никсон проводили так много своих телевизионных конференций. Это был прекрасно обставленный, элегантный зал, который придавал новому президенту, по мнению его сотрудников, более командный вид.

И он, безусловно, нуждался в этом присутствии сегодня, столкнувшись со своим первым крупным международным конфликтом с момента вступления в должность в январе.

“События на прошлой неделе в Вильнюсе, Литва, подчеркивают большую озабоченность нынешней администрации будущим Литовской Республики и всех свободных государств Балтии”. В отличие от своего предшественника, который был экспертом по международным отношениям и политике, этот прилежно выглядящий глава исполнительной власти разбирался во внутренних делах и экономике, именно поэтому его избрали. Даже после того, как предыдущая администрация руководила крахом мирового коммунизма, вопиющие внутренние проблемы страны привели к срыву выборов.

Но сегодня ему предстояло приложить максимум усилий для ведения иностранных дел. Он даже носил черную ленту, приколотую к лацкану пиджака ближе всего к сердцу в память о сенаторе Чарльзе Вертунине.

“Потеря, которую мы все понесли со смертью сенатора Вертунина, еще раз показала, что даже в эту эпоху мира и широких объятий демократии мы должны быть начеку, чтобы бороться с предательством и угнетением.

“В настоящее время Объединенное военное командование Содружества Независимых Государств ввело временные ограничения на все полеты, военные или гражданские, через страны Балтии — Латвию, Литву и Эстонию — без предварительного разрешения”, - продолжил Президент. Кроме того, армия Содружества, по-видимому, проявляет активность, особенно в Литве, где тысячи военнослужащих перемещаются по сельской местности.

“Пока мы не видим причин для этой очевидной агрессии в независимой республике, и это явное нарушение договора между Содружеством и Литвой. О причинах этих действий мы можем только догадываться, но они ужасно напоминают действия Саддама Хусейна и иракской армии в недели, предшествовавшие вторжению в Кувейт. Литовцы и эстонцы - свободные, законопослушные, мирные граждане, которые придерживаются многих из тех же идеалов, что и Америка.

“Мы хотим ясно дать понять всем, что Соединенные Штаты готовы действовать, сначала дипломатическими средствами, с экономическими санкциями и с применением силы, если это необходимо.

“В соответствии с нашей политикой в этом регионе я приказал государственному секретарю Данахаллу подготовить и внести сегодня в Совет Безопасности Организации Объединенных Наций резолюцию, призывающую к немедленному, полному и безоговорочному выводу под наблюдением Организации Объединенных Наций всех иностранных военных и военизированных формирований из стран Балтии. Я понимаю непростую природу ситуации в странах Балтии с точки зрения упорядоченного вывода войск под флагом Содружества Независимых Государств из бывшей оккупированной Литвы, но этот переход должен быть осуществлен мирными, невоенными средствами. Соединенные Штаты готовы оказать помощь. Мы считаем, что это можно уладить мирным путем ”.

На президента посыпались вопросы от представителей прессы. Поскольку ему и его советникам еще предстояло разработать четкий план действий, выходящий за рамки того, что он только что описал, он действительно не хотел отвечать на вопросы. Но он знал, что они не позволят ему выйти из Восточной комнаты без некоторых ответов. В такие моменты, как этот, он хотел, чтобы на подиуме была установлена подушка безопасности, что угодно, лишь бы пережить лобовое столкновение с прессой. Чаще всего пресса казалась персонажами из фильма Клинта Иствуда — хорошими, плохими и уродливыми. Он подмигнул своему пресс-секретарю. Тихий сигнал прекратить это через пять минут.

“Господин Президент, ” спросил репортер CNN, - вы говорите, что это можно уладить мирным путем, но Беларусь утверждает, что Соединенные Штаты планируют военную операцию в Литве в отместку за нападение в Вильнюсе. Это правда?”

“Ах… Я призываю правительство Беларуси провести полное расследование нападения на АЭС ”Денерокин", - сказал Президент, - и расследование, чтобы найти виновных в смерти сенатора Вертунина. Пока все, что я слышал от Беларуси, - это много позерства и много угроз возмездия. У нас нет планов мстить. Но мы можем быть вынуждены действовать, если Содружество Независимых Государств не будет сотрудничать со следствием и будет настаивать на закрытии воздушного пространства Литвы для коммерческих перевозчиков ”.

“Господин Президент, ” спросил репортер NBC, - вы, кажется, сравниваете президента Беларуси Светлова с Саддамом Хусейном. Считаете ли вы Светлова и Беларусь угрозой миру в Европе? Если да, то чего вы ожидаете от Светлова и готовы ли вы начать войну, чтобы остановить его?”

“В вашем вопросе много ‘что, если’. Это просто слишком спекулятивно”, - заявил президент. “Я повторяю — это правительство и эта нация отвергают любые попытки любой иностранной державы оказать свое влияние на миролюбивый, демократический народ. Я не хочу вмешиваться, но здесь никому не дают никаких других альтернатив ”.

“Так вы действительно планируете начать войну с Беларусью или Содружеством?” - настаивал кто-то из ABC.

У президента на лбу и верхней губе выступила испарина, которую он быстро промокнул носовым платком. Господи, в этой комнате почти так же жарко, как в зале для прессы.Он сделал мысленную заметку сказать своему пресс-секретарю, чтобы тот включал чертов кондиционер на полную мощность во время этих мероприятий.

Улыбки расплылись по лицам некоторых репортеров постарше, тех, кто освещал работу многих администраций. Обстановка Восточной комнаты и потеющий президент создавали любопытную атмосферу d &# 233; j & # 224; vu, очень похожую на старые времена Никсона. Некоторые вещи, о некоторых из которых я размышлял, никогда не меняются.

“Я не хочу войны. Никто не знает”, - наконец сказал Президент. “Э-э, естественно, мы обязательно рассмотрим все соответствующие варианты. Война, безусловно, находится далеко, далеко внизу списка ”.

Со всех сторон на него посыпались новые вопросы. Президент быстро окинул взглядом лица и поднятые руки и указал на репортера Washington Post.

“Господин Президент, - спросил репортер ”Post“, - что по поводу сообщений об угрозе президента Светлова применить ядерное оружие для защиты Беларуси? Есть ли у Беларуси ядерное оружие, и если да, то верите ли вы, что он начал бы атаку против американских войск или против Литвы?”

Президент прочистил горло. “В начале 1992 года мы получили заверения в том, что все ядерное оружие, принадлежащее бывшему Советскому Союзу, уничтожается или возвращается в Россию. Итак, если Беларусь утверждает, что у них есть ядерное оружие, то они либо получили его от России, либо никогда не возвращали то, что у них было изначально. В любом случае это явное нарушение международных соглашений. Я только надеюсь, что угроза применить это оружие - не более чем риторика ”.

Пресс-секретарь президента выступил вперед и положил конец пресс-конференции, сославшись на ранее принятое обязательство. Президент задал несколько вопросов, пятясь из Восточной комнаты, дал тщательно сформулированные ответы, затемненные, чтобы избежать подробностей, и ушел мгновение спустя.

Он направился прямо в кабинет министров по соседству с Овальным кабинетом, где собрались представители Министерства обороны и госдепартамента, председатель Объединенного комитета начальников штабов, советник по национальной безопасности, директор Центральной разведки, вице-президент и их помощники. Он жестом пригласил всех занять свои места после того, как занял свое.

“Отличная пресс-конференция, господин президент”, - сказал госсекретарь Деннис Данахолл достаточно громко, чтобы его услышали все в довольно маленькой комнате. “Быстро, по существу, ясно и сжато”.

“Спасибо”, - ответил президент, не веря ни единому слову. Данахолл бы поцеловал маленькую задницу после того, как его собственную только что положили на сковородку перед миллионами американских зрителей. Своему начальнику штаба он сказал: “Мне понадобятся подробности о поминальной службе по Вертунину — в Арлингтоне, если я не ошибаюсь. И он, конечно, будет лежать в гробу под Ротондой.”

“Да, господин президент”.

“Хорошо”. Кофе подали в тишине. После того, как стюарды покинули зал, а сотрудники секретной службы заперли двери, президент сказал: “Хорошо, давайте обсудим военный вариант. Я скажу вам прямо сейчас, что я против этого. Я все еще думаю, что сила не сработает в этой ситуации, по крайней мере, не в ее нынешнем виде. Но я хочу узнать об американцах в Литве, на что похожи эти белорусские силы, и какие именно военные подразделения у нас есть в этом районе. Ты первый, Кен. Что у нас есть?”

Кеннет Митчелл, директор Центральной разведки, или DCI, просмотрел какие-то записи, лежащие перед ним. “Господин Президент, известно, что в Литве находятся примерно триста двенадцать американцев плюс пятьдесят сотрудников посольства. Дипломатический корпус находится в посольстве в Вильнюсе. Все государственные служащие США учтены.

“Мы пытаемся собрать всех гражданских лиц на территории посольства в Вильнюсе, ” добавила госсекретарь Данахалл, - просто чтобы облегчить общение и облегчить эвакуацию, если до этого дойдет. Но военный командующий Содружества, белорусский генерал по имени Вощанка, предупредил всех иностранцев оставаться в своих зарегистрированных домах или местах ночлега — для их ‘безопасности", — говорит он, - и это то, что мы им рекомендуем на данный момент. Это сбивает с толку, но, по крайней мере, они в безопасности ”.

“Некоторые из этих американцев, оказавшихся в ловушке в Вильнюсе, являются сливками американского бизнеса”, - прошептал президенту вице-президент Кевин Мартиндейл. “Как у богатых, так и у политических спонсоров и президентов компаний, на которых работает множество избирателей”.

Президент кивнул в знак того, что он понял. Мартиндейл был молодым человеком лет сорока с небольшим, с очень высокими политическими амбициями, но благоразумно соглашался работать на настоящих воротил власти, пока его собственный политический капитал не вырос. Он был хорошо знаком с концепцией политики, на которую влияет политика, и до сих пор это работало хорошо. Мартиндейл стал бульдогом в Белом доме и на Холме, более чем готовым участвовать в закулисной и скрытной позиционной войне, чтобы предложения президента были услышаны — и проведены — Конгрессом.

Как бы подтверждая комментарий вице-президента, Митчелл продолжил: “Есть несколько американцев, разбросанных по всей стране, но все они столь же влиятельны. Генеральный директор Navistar International находится в Каунасе, где он собирался перерезать ленточку на новом совместном предприятии по производству сельскохозяйственной техники; половина юридического персонала Pepsico в Вильнюсе ведет переговоры о заводе по розливу; Kellogg's строит завод по производству зерновых к северу от Вильнюса ... весь список в папке перед вами ”.

Президент пролистал папку в синей обложке с эмблемой ЦРУ на ней, затем он спросил: “Правительство Содружества сообщает штату, что им ничего не угрожает, пока они не путешествуют? Какова ваша оценка? Им угрожает какая-нибудь опасность?”

“Пока нет”, - ответил Митчелл. “Все они находятся в отелях или частных резиденциях, и пока все находятся в прямом контакте с посольством. К ним никто не обращался и никак не ограничивал их. Спутниковые снимки подтверждают, что небольшое количество войск Содружества переброшено в Литву, но пока нет никаких признаков того, что они перебрасываются для усиления или оккупации города ”.

“Так им угрожает какая-нибудь опасность с какой-либо стороны?”

Митчелл уклончиво пожал плечами. “Нет никакого способа узнать, господин Президент. Я думаю, что все может успокоиться через короткий период ”.

“Пентагон не согласен”, - вмешался председатель Объединенного комитета начальников штабов Уилбур Кертис. “Присутствие белорусских ударных вертолетов над воздушным пространством Литвы и передвижения белорусских войск, действующих под флагом Содружества, но почти полностью состоящих из белорусских военнослужащих, вызывают большую тревогу. Это не крупные передвижения войск, по крайней мере, не прямо сейчас, но ...

Государственный секретарь Данахолл покачал головой. “Генерал, между Содружеством и Литвой действует договор, который разрешает присутствие войск под флагом Содружества в Литве”.

“Я знаю это, Деннис”, - сказал Кертис. “Но имели место неоднократные нарушения договора, задокументированные отчетами Сил самообороны Литвы в Организацию Объединенных Наций, и эта тенденция вызывает тревогу”.:

“К чему ты клонишь, Уилбур?” - спросил Президент.

Генерал Кертис развел руками и сказал: “Я думаю, что существует большая вероятность того, что Белоруссия или тайно Содружество могут попытаться захватить Литву”.

“Черт”, - пробормотал президент. “Ты уверен?”

“Нет, это не так, сэр”, - признался Кертис. “Но некоторые наблюдения, о которых нам рассказал Кен Митчелл, заставляют меня по-настоящему беспокоиться”.

Президент повернулся к директору Центральной разведки Митчеллу, который кивнул, сказав: “Теория генерала Кертиса была подтверждена контактом, который у нас есть в Москве, кем-то за пределами Содружества, но с сильными связями. Контактное лицо - бывший начальник бюро КГБ, человек по имени Борис Дворников. Он настолько заинтригован, насколько может быть заинтригован кто-либо из старого КГБ. Была затронута возможность захвата земли...”

“Почему Белоруссия? Я этого не понимаю”, - сказал Президент.

“Здесь не обязательно должна быть связь, сэр”, - заметил Кертис.

“Но есть один очень сильный”, - сказал Митчелл. “Исторически Белоруссия — то, что они называют Беларусью, что ближе к ее историческому названию, — когда-то была объединена с Литвой. Белорусский был даже официальным языком литовского двора на протяжении веков. Вместе Литва и Беларусь когда-то были одной из самых могущественных наций в Европе.

“Видите ли, Беларусь не имеет выхода к морю и зависит от других стран — России, Литвы, Латвии, Польши — в импорте и экспорте. В Беларуси всегда доминировала Россия, а теперь в ней доминирует Содружество, которое больше ориентируется на Россию и Украину, несмотря на то, что Минск является столицей нового Содружества. Кроме того, у них есть огромная военная машина, которая сидит без дела и ничего не делает — за исключением того, что им прикажет Содружество ”.

Президент озабоченно забарабанил пальцами по столу. “Значит, эта атака белорусских ударных вертолетов была прелюдией к полномасштабному вторжению?”

“Я не знаю, сэр”, - ответил Митчелл. “Содружество расследует инцидент — они не сказали, действовали ли пилоты этих вертолетов по приказу Содружества или Белоруссии. Проблема в том, что они одинаковые — Вощанка. Он является военным командующим всеми силами Содружества в этом районе, а также командующим Корпусом ополчения Белорусской армии, базирующимся на армейской авиабазе Сморгонь к северо-западу от Минска. Первоначальные указания, которые я получил из нашего бюро в Минске, говорят о том, что Вощанка должен быть освобожден от своих обязанностей, так что мы должны узнать больше очень скоро ”.

“Что насчет Вощанки?” - раздраженно спросил президент. “Каждый раз, когда в регионе возникает проблема, он оказывается в ее центре. Он что, еще один Саддам Хусейн в процессе становления?”

“Хорошая аналогия, господин президент”, - сказал Кертис. “Он, вероятно, самый влиятельный человек в стране после президента Светлова. Он был ответственен за быстрое наращивание вооруженных сил Белоруссии с момента обретения независимости — и это делает его очень популярным в своей стране. Он командует в общей сложности примерно ста пятьюдесятью тысячами военнослужащих и, возможно, также владеет ключом к ядерному арсеналу Белоруссии ”.

“Ядерный арсенал?” Президент вздохнул. “Я думал, этот репортер просто дразнит меня. У него действительно есть ядерное оружие? Эти сообщения правдивы? Разве они не отозвали их? ”

“Мы так не думаем, сэр”, - сказал шеф ЦРУ Митчелл. “Межконтинентальные "берды", дорожно-мобильные ракеты SS-25 и рельсомобильные ракеты SS-24, которые находились в брестском гарнизоне, были вывезены — это было подтверждено, - но никто не мог объяснить почти триста ракет SS-21 "Скарабей", разбросанных по частям Красной Армии в Белоруссии. Их тоже предполагалось убрать, но мы считаем, что некоторые устройства все еще на месте ”.

“Откуда ты знаешь? Вы можете видеть их со спутников?” спросил президент, махнув рукой, как будто в комнате были спутники.

“Иногда ... особенно когда белорусы забывают проверить расписание наших полетов. Чаще они перемещают ракеты, когда один из наших спутников проходит над головой ”, - сказал Митчелл. “SS-21 немного меньше, чем ракета SS-1 "СКАД", которую она заменила в Советском Союзе, и она мобильна на дороге. Очень легко скрыть. К счастью, им приходится часто перемещать их для тренировок и выравнивать на заранее обследованных точках запуска, так что, пока мы держим точки запуска под наблюдением, мы можем их заметить. У Вощанки, вероятно, около сорока или пятидесяти человек в Сморгони, из которых, возможно, половина исправна.”

Президент был как громом поражен. “Я не могу в это поверить”, - сказал он. “Мы знали об этом и не сделали ничего, чтобы отобрать у них это гребаное оружие? Что мы делаем, все время просто сидим, засунув большие пальцы в задницы?”

“SS-21 не представляет угрозы ни для кого, кроме других стран Содружества или самих белорусов, сэр”, - терпеливо сказал Митчелл. “И я уверен, что Содружество знает о существовании ракет в Белоруссии. Они просто предпочитают не признавать этого ”.

“Ну, теперь они представляют угрозу для нас, не так ли?” - проворчал президент. “Если белорусы решат, что наши силы в Литве представляют угрозу, они могут довольно легко перебросить несколько человек в Вильнюс, не так ли?”

Митчелл выглядел удивленным этим вопросом. “Я думаю, что это довольно маловероятно, сэр”, - сказал он. “Это не было бы фактором в крупномасштабной войне”.

“Но в небольшом конфликте, особенно таком, каким он становится, - сказал президент f, “ это может быть разрушительным. Мне нужен план действий о том, как мы будем справляться с этими вещами. Если Белоруссия проявит какие-либо признаки попытки выступить против Литвы, я хочу быть уверен, что эти действия будут нейтрализованы. Это понятно? ”

“Я подготовлю план для презентации к завтрашнему утру, сэр”, - сказал Кертис, испытывая облегчение от того, что президент действовал намного быстрее, чем его безвольный предшественник.

“Хорошо. Давайте вернемся к насущной проблеме — американцам в Литве”, - сказал Президент. “Мы определили, что им не угрожает какая-либо непосредственная опасность, и их не удерживают против их воли, по крайней мере, не в эту минуту. Я прав?” Кивок от Митчелла, Кертиса, Рассела и остальных. “Все в порядке. Если их не освободят или не сопроводят в целости и сохранности до нейтральной границы, что еще нам делать? Уилбур?”

“Переброска по воздуху по-прежнему остается лучшим способом”, - ответил генерал Кертис. “Если мы сможем получить разрешение на посадку нескольких авиалайнеров в международном аэропорту Вильнюса, и если мы сможем получить гарантии, что самолеты смогут безопасно приземлиться, мы сможем вывезти всех за один день. Если ни один коммерческий перевозчик не хочет этого делать из-за проблем с ответственностью, мы можем заключить контракт с одним из авиаперевозчиков, входящих в состав Гражданского резервного воздушного флота. Тогда ответственность взяло бы на себя правительство.

“Следующий вариант - военная воздушная переброска”, - продолжил Кертис. “Генерал Локхарт из нашего европейского командования уже проинформировал меня о своем предложении. Командование воздушной мобильности может немедленно предоставить ему шесть транспортных самолетов С-130 с авиабазы Рейн-Майн под Франкфуртом. Однако, что ему нужно, так это транспортные самолеты C-17 Jupiter — они не требуют такой большой наземной поддержки и имеют лучшую пассажировместимость и грузоподъемность, чем C-130. Они также не требуют длинных взлетно-посадочных полос и особого обращения, как C-141 Starlifters или C-5 Galaxys. Локхарт говорит, что с тремя С-17 и двумя экипажами на самолет он может вывести всех американцев из Литвы за один день. Я бы предпочел коммерческие авианосцы, потому что солдаты Содружества, вероятно, не будут так напуганы видом гражданского реактивного лайнера, пролетающего над головой. Но мы можем доставить ему С-17 с базы ВВС Макгуайр в Нью-Джерси в течение двадцати четырех часов.”

Короткий, приземистый, широкофюзеляжный транспортный самолет C-17 Jupiter, уменьшенная версия транспортного самолета C-5 Galaxy, стоил одних из лучших денег, когда-либо потраченных американскими налогоплательщиками, и одного из лучших самолетов, когда-либо созданных американской промышленностью. "Юпитер" обладал такой мощью и был так хорошо сконструирован, что можно было взять буквально все, что помещалось внутри, и он мог взлетать или садиться на любую поверхность - песок, снег, грязь, разбитый тротуар, неубранные взлетно—посадочные полосы, - которая могла выдержать его общий вес почти в полмиллиона фунтов. Каждый командующий театром военных действий хотел использовать их, потому что они давали командирам почти неслыханную скорость и мобильность. Командование театра военных действий назвало самолет “Могучая мышь”, потому что обманчиво маленький на вид самолет мог за считанные часы перевезти целую эскадрилью из двухсот человек со всем ее оборудованием и персоналом в любую точку мира — даже в места, где не было взлетно-посадочных полос или аэропортов. Это позволяло командирам выглядеть очень хорошо всякий раз, когда им поручали трудное задание.

“Можете ли вы освободить С-17 от того, что они запланировали сделать, чтобы они были доступны для эвакуации?” - спросил президент.

“Да, сэр”.

“Тогда сделай это. Возьмите шесть из них, чтобы у нас были под рукой запасные части, и убедитесь, что доступны двойные экипажи. Когда мы получим приказ уходить, я хочу, чтобы американцы были выведены менее чем за один день ”.

“Вы поняли, сэр”, - сказал Кертис, жалея, что не может зажечь сигару, но зная, что президент ненавидит курение.

“А что, если они закроют аэропорт?” - настаивал президент.

“По сути, аэропорт уже закрыт — по приказу генерала Вощанки”, - сказал Кертис. “Если переговоры не приведут к возобновлению этого, чтобы мы могли эвакуировать наших людей, мы рассматриваем возможность насильственного въезда в страну, чтобы вывезти их ”.

Президент покачал головой, желая, чтобы он мог избежать всего этого. Вместо этого он слушал, как Кертис продолжает.

“Нам предстоит изучить четыре военные операции, сэр: операция по укреплению посольства, операция по ОСЗ, или эвакуации некомбатантов, операция по обеспечению безопасности, чтобы открыть аэропорт для наших самолетов, и, возможно, операция по чрезвычайному иностранному вмешательству и обороне.

“Но есть еще одно событие, определяющее наши рекомендации относительно военных действий — миссия по добыче КРАСНОХВОСТОГО ЯСТРЕБА”.

“О, Боже. Я совсем забыл об этом, черт возьми”, - пробормотал президент. Теперь он вспомнил, что его советник по национальной безопасности Джордж Рассел и генерал Кертис проинформировали его об этом вскоре после того, как Рассел одобрил миссию. Он верил в то, что нужно давать людям свободу действий, особенно таким, как Рассел, но теперь он задавался вопросом, не вернется ли эта штука, чтобы преследовать их. “Когда они отправляются в путь?” Он посмотрел на часы, произвел в уме подсчет. “Завтра вечером, верно?”

“Да, сэр”, - ответил Кертис. “Условия для добычи очень хорошие, несмотря на повышенный уровень тревоги в стране. Надвигающийся довольно сильный весенний шторм должен посадить на землю все советские самолеты и сократить дальность сканирования радаров до минимума — команды спецназа на местах вывезут передающие вышки и трансформаторы на советские базы ПВО. Не остановит их полностью, но они внесут достаточный беспорядок, чтобы позволить нашим войскам проскользнуть внутрь. К исследовательскому центру движется серебряная команда Delta Force, готовая проделать то же самое на объекте. Подразделения спецназа будут прямо за ними, ослабьте оборону района для штурмовой группы. Команды ”Морских котиков" выводят из строя радиолокационные станции вдоль побережья."

Скептицизм президента рос. “Я действительно думаю, что этот концерт следует отменить, Уилбур, учитывая —”

“Напротив, сэр, "КРАСНОХВОСТОМУ ЯСТРЕБУ" следует не только продолжить работу, но и расширить ее, включив в нее миссию по укреплению посольства", - сказал Кертис.

“К чему вы клоните?” - спросил Президент. “Ты хочешь использовать ужасный инцидент в Денерокине, чтобы помочь тайной шпионской миссии? Значит, у нас две операции, проводимые одновременно?Господи, регион и так достаточно взрывоопасен. Тебе лучше переосмыслить это, Уилбур.”

“Главная цель - быстро прибыть, укрепить посольство и обеспечить его безопасность”, - продолжил Кертис. “Прямо сейчас у нас есть преимущество, потому что мы находимся в контакте с посольством, и им известно местонахождение девяноста процентов американцев в Литве. Важно сохранить это преимущество ”.

“И в то же время, план по спасению лейтенанта Люгера из Института Физикуса продолжается — за исключением того, что под видом усиления посольства”, - сказал советник по национальной безопасности Рассел. “Сэр, вашей главной проблемой с REDTAIL HAWK с самого начала было использование американских войск в не враждебной обстановке. Что ж, все изменилось. Теперь мы можем прикрыть наше использование войск специального назначения в рамках операции по укреплению посольства ”.

Президент молчал, все больше чувствуя, что ситуация выходит из-под контроля. “Давайте продолжим рассмотрение текущей проблемы, джентльмены, которая заключается в американцах в Литве. Уилбур, продолжай свой инструктаж. Кто у нас есть на месте, чтобы возглавить это дело ...?” Он сделал паузу, взглянув на своего государственного секретаря, затем дипломатично добавил: “... если мы решим войти”.

“Основными задействованными силами по-прежнему является 26-е экспедиционное подразделение морской пехоты, и им был дан предупредительный приказ оставаться наготове - им нужно только сообщение о приведении в исполнение, отправленное при подписании исполнительного приказа, чтобы начать действовать”, - сказал Кертис. “Это примерно тысяча шестьсот морских пехотинцев, четыреста военнослужащих ВМС и шесть кораблей, включая новейший десантно-штурмовой транспортник морской пехоты "Wasp " . Еще два MEU, 20-й и 16-й, будут развернуты с Восточного побережья США после получения приказа о предупреждении. Рекомендация генерала Корпуса морской пехоты Кундерта такая же, как и раньше: мы должны издать приказ о предупреждении для всей Второй экспедиционной бригады морской пехоты и привести их в состояние боевой готовности для развертывания на их базах базирования в Германии и Норвегии. Это потому, что этот белорусский генерал Вощанка предупреждает нас не высаживать американские военные силы в этом районе ”.

“И никто не должен указывать нам, что делать, когда речь идет о безопасности наших граждан за рубежом”, - заявил министр обороны Томас Престон. “Это не внутреннее дело или гражданская война, господин Президент. Это акт агрессии против соседней страны. Это снова Афганистан. Это другой Кувейт”.

Данахолл посмотрела на советника по национальной безопасности Джорджа Рассела. “Ситуация близка к разрядке, Джордж, и ты это знаешь”, - сказала Данахолл. “Если вы пошлете войска, мы дестабилизируем весь сценарий. Итак, мы согласились, что лучше всего объявить только проект резолюции ООН ”.

“И я согласился”, - сказал Рассел. “И вы согласились, что мы продолжаем оповещать 26-й MEU. Но мы не можем перебросить почти две тысячи человек и шесть военных кораблей, не сделав это достоянием общественности. Нам нужно начать поддерживать американский народ ”.

“Президент не брал на себя обязательства начать войну со стрельбой в Литве”, - сказал Данахалл. “Мы не должны—”

Кертис прервал: “И помни, есть КРАСНОХВОСТЫЙ ЯСТРЕБ”.

Президент повернулся к Кертису и Расселу. “Это может повлиять на статус вашего КРАСНОХВОСТОГО ЯСТРЕБА, джентльмены. Возможно, у меня не будет другого выбора, кроме как отменить миссию ”.

“Лейтенант Люгер в опасности, господин президент”, - твердо сказал Кертис. “Это все, что мы знаем от контактов в ЦРУ и ISA, которые сообщили нам. К нам движется команда, готовая схватить его. Миссия выполнена —”

“Вы можете отменить это в любое время, генерал”, - сказала Данахолл. “Не пытайтесь создать впечатление, что приказ о выполнении на данном этапе необратим”.

“Это не входило в мои намерения, Деннис”, - сказал Кертис. “Но время имеет решающее значение, и лейтенант Люгер, несомненно, на исходе. Мы должны двигаться ”.

“Армии Содружества, Белоруссии и ”Черных беретов", очевидно, подняты по тревоге", - сказал Данахолл. “Команда по извлечению не рискнет войти сейчас”.

“Напротив, Деннис, у них есть последняя информация о нападении и последняя информация о белорусских войсках, перемещающихся по территории Литвы, и они готовы действовать”, - сказал Кертис. “У них лучшие разведывательные данные, которые у нас есть, и они говорят, что это возможно”.

“Их точно скосят”.

“Я и генерал Кундерт расходимся во мнениях”, - уверенно заявил Кертис. “Корпус морской пехоты классифицирует миссию по спасению КРАСНОХВОСТОГО ястреба как операцию с высоким риском, но с высоким процентом потерь. Пока белорусские войска не войдут в Литву в большем количестве, их оценка остается в силе ”. Он повернулся к президенту, решив еще раз изложить свою точку зрения непосредственно этому человеку. “Господин Президент, вы же не можете бросить лейтенанта Люгера, рискуя потерять этого храброго летчика, просто в надежде, что если мы ничего не предпримем, то все будет в порядке ...?”

“Я думаю, нам следует попробовать миссию ”КРАСНОХВОСТЫЙ ястреб", господин президент", - вмешался Рассел. “У наших парней не будет лучшей возможности. Они могут завершить свою миссию по возвращению Люгера, а затем приземлиться на территории посольства в Вильнюсе, чтобы все выглядело так, будто они усиливают морскую пехоту в посольстве — что они, конечно, и сделают ”.

“Это не выдержит критики”, - настаивала Данахолл. “Требуется время, чтобы перебросить силы специальных операций морской пехоты на позиции для проведения подобной операции. Конечно, русские могут вычислить наше расписание. Они знают, что мы вошли не для того, чтобы поддержать посольство ”.

“Это не имеет значения”, - решил Рассел. “Литва - суверенная страна, и отношения с нами хорошие. Мы можем зайти в любое время ”.

“Эта ситуация особенная”, - сказала Данахолл. “Литва может быть независимой, но она все еще находится под влиянием Содружества. Любое предпринятое действие может быть воспринято Содружеством как акт агрессии ”.

“Хватит, хватит”, - сказал президент. Он на мгновение замолчал, затем сказал: “Послушайте, я хочу, чтобы посольство было защищено — это задача номер один. Но используйте эту миссию как отправную точку для продолжения игры в REDTAIL HAWK. Вытаскивай своего Люгера, если сможешь, но сначала подкрепление посольства. Если ваших парней из спецподразделения поймают в Исследовательском центре Физикоус, поймите, что я назову это досадной ошибкой с их стороны — они заблудились, запутались, допустили ошибку, сами себя убили. Я приму удар на себя, но собираюсь переложить его обратно на ваших морских пехотинцев и войска специального назначения ”.

“Да, сэр”, - подтвердил Кертис, тихо вздохнув с облегчением.

Президент продолжил. “Наряду с краткосрочным военным ответом, это то, о чем мы должны думать в долгосрочной перспективе, особенно в свете наращивания Белоруссией своего ядерного арсенала. Генерал Кертис предположил возможность захвата земли, и ЦРУ соглашается. Что мы теряем, если это произойдет? Почему мы должны беспокоиться об этом? Деннис, что ты думаешь по этому поводу?”

“Литва - одна из тех стран, которые из-за своего стратегического положения, своего климата, своей пахотной почвы и смешения культур всегда будут подчиняться тому, чей сосед окажется наиболее могущественным”, - ответила госсекретарь Данахалл. “Здесь есть морские порты, которые не замерзают, много плодородных сельскохозяйственных угодий, много потенциальных богатств, богатая история и сильные, хорошо образованные граждане. У них также очень сильная национальная идентичность и реальное желание стать независимыми, свободными, капиталистическими и демократическими.

“Итог: у нас есть возможность помочь Литве расти. Я не выступаю за то, чтобы мы оккупировали страну, но я думаю, что в наших наилучших интересах было бы помочь Литве противостоять оккупации со стороны внешних сил, противостоящих нашей собственной. Литва демократична, им есть что предложить нам и остальной Европе, и мы можем помочь им в этом.

“У нас есть и другие мотивы: с появлением Европейского сообщества и потерей американских рынков в объединенной Европе Литва может стать первым реальным торговым центром, который мы сможем развивать в Европе. То же самое справедливо и для других бывших советских республик”.

“Это звучит так, как будто нам нужно обсудить это позже”, - сказал Президент. “Но я так понимаю, вы собираетесь связать это с сегодняшней ситуацией. Что это?”

Кертис сказал: “Вы правы, сэр, это действительно связано. Мы получили полное разрешение на пролет от президента Литвы Капочюса, и его правительство, похоже, вполне одобряет наши военные операции там. Им угрожает Белоруссия, и Содружество, похоже, затягивает с выводом своих войск. Возможно, настало время предложить Литве полную военную помощь. Мы должны запросить разрешение у Капочюса на отправку транспортов, истребителей, ударных вертолетов и зенитно-ракетных батарей в Вильнюс, Каунас и Лиепаю, три главных города ”.

“Капочиус уже сказал, что не хочет, чтобы иностранные военные самолеты приближались к его гражданским аэродромам, за исключением чрезвычайной ситуации”, - заявила госсекретарь Данахолл. “Мы должны уважать это, иначе мы больше не добьемся от него сотрудничества”.

Но президент был заинтригован. “Чего ты добиваешься, Уилбур?” - спросил президент.

“Растяжка, господин президент”, - ответил Кертис. “Способ для Соединенных Штатов немедленно включиться в защиту Литвы и других государств Балтии и обеспечить защиту наших собственных интересов в регионе на случай, если СНГ или Белоруссия попытаются нанести быстрый удар по Литве.

“Мы бы разработали поэтапный подход к отправке военной помощи и подсластили ситуацию экономической помощью”, - продолжил Кертис. “План моего штаба состоял в том, чтобы сначала создать эвакуационный центр для американцев, затем центр помощи литовцам, центр гражданской и промышленной помощи и, наконец, базу военной подготовки и совместной обороны, и все это в Вильнюсском международном аэропорту. Мы бы использовали третью бригаду сухопутных войск из Германии — их войска, бронетехнику, самолеты и системы противовоздушной обороны - наряду с транспортными средствами 21-й воздушной армии. Присутствие нескольких тысяч американских военнослужащих, безусловно, удержит кого угодно от дальнейшей агрессии в Литве, и, конечно, инвестиции в твердой валюте в Литве не повредят Капочусу или его правительству ”.

“Это звучит плохо, генерал”, - вмешался советник по национальной безопасности Рассел. “Это звучит как очередная бейрутская миссия по ‘поддержанию мира’. Эта тактика растяжки никогда не срабатывает — если вспыхивает конфликт, или если одна из сторон прибегает к терроризму или фанатизму, наши люди получают удары, и общественное мнение обычно вынуждает Администрацию выводить войска, а не вводить новые. Солдаты умирают без причины. Я рекомендую отказаться от такого плана ”.

Президент мгновение обдумывал это предложение; затем, после того как не было высказано никаких других комментариев, сказал: “Давай пока отложим это в долгий ящик, Уилбур. Это хорошая идея, но я беспокоюсь о Капоциусе. Этот человек действительно под прицелом — он потерял своего вице-президента, несколько иностранных дипломатов убиты в его столице, у него иностранные войска по всей стране, у него инфляция, у него дефицит — и последнее, что он захочет услышать, это наш план относительно оккупационных сил. Что еще нам может понадобиться в краткосрочной перспективе?”

“Прямо сейчас, я думаю, все, что нам нужно, - это больше разведывательных средств”, - сказал министр обороны Престон. “Генерал Кертис и я обсудили отправку войск специального назначения на землю, чтобы попытаться найти эти ракеты "Скарабей", способные заряжать, и уничтожить их в случае необходимости — я думаю, нам следует поговорить о продвижении этого плана вперед. Мы также говорили о большем количестве самолетов—разведчиков над Литвой - с предоставлением привилегий на пролет мы можем довольно хорошо следить за русскими и белорусами ”.

“Что за самолеты-разведчики?”

“Сэр, у нас есть довольно хорошие спутниковые снимки Литвы”, - сказал Кертис, “и у нас есть снимки баз и крупных скоплений войск, но недостаточно информации электронного мониторинга и анализа и недостаточно изображений качества наведения, близкого к реальному времени, которые нам нужно будет предоставить экипажам самолетов и компьютерам управления огнем, если нам когда-нибудь придется выйти и взорвать их. Созвездие небольших радиолокационных спутников, подобных системе NIRTSat, было бы идеальным. Также самолеты фото-и радиоэлектронной разведки, такие как RC-135 RIVET JOINT, TR-l или самолет-невидимка TR-2 для разведки. Мы подготовили для вас брифинг, когда вы пожелаете ”.

В эти дни президент почти никогда не торговался по поводу отправки разведывательных сил куда-либо в мире. Он увидел ценность постоянной разведки в режиме реального времени во время войны в Персидском заливе и стал твердым сторонником новых передовых технологий в области сбора разведданных. Это не было исключением: “Отметьте время брифинга в моем календаре с Кейсом, но считайте, что ваш план утвержден. Еще какие-нибудь неприятности на данный момент?”

“Небольшая проблема с одним из подразделений нашего Агентства разведывательной поддержки, сэр”, - вмешался Рассел. “Это те, к кому мы иногда обращаемся, чтобы внедрить агентов в страну, когда смотрят обычные военные каналы или каналы ЦРУ. Один из членов этого подразделения по прозвищу СУМАСБРОДНЫЙ ФОКУСНИК, возможно, скомпрометировал себя. Министерство обороны проводит расследование ”.

“Тогда арестуйте его как следует”, - решительно вмешался вице-президент. “Держите его без связи с внешним миром, пока все это не закончится. Нам не нужно, чтобы кто-то срывал эти операции до того, как они начнутся. На карту поставлены жизни”.

“Прорыв произошел в подразделении генерала Эллиота в Стране Грез”, - быстро сказал Кертис. “Итак, расследованием занимается генерал Эллиот. Если вы хотите, чтобы исполнитель был оштрафован, мистер вице-президент, Брэд Эллиотт - ваш человек ”.

Вице-президент кивнул в знак согласия. Он и большинство присутствующих членов кабинета знали, что Эллиот был жестким сукиным сыном по отношению к нарушителям безопасности.

“Я могу в любое время проинформировать вас о прогрессе других команд специального назначения и подразделений поддержки”, - добавил Кертис.

“Говоря об Эллиоте, ” сказал президент, “ в последнее время он был очень тихим. Был ли он проинформирован о прогрессе своего народа и статусе КРАСНОХВОСТОГО ЯСТРЕБА?”

“Его нет в списке для брифингов с последними новостями, сэр”, - сказал Кертис. Он взглянул на Джорджа Рассела, когда сказал это — именно Рассел решил, что Эллиотта следует исключить из информационного цикла. “Вы хотите, чтобы эта директива была изменена?”

“Эллиотт может получить информацию самостоятельно”, - раздраженно сказал Рассел. “Держу пари, что Эллиотт так же информирован, как и мы — не так ли, генерал Кертис?”

Кертис медленно выжигал. “Его группа разработала самолет, который доставит войска специального назначения в Литву”, - сказал Кертис. “Он также разработал систему спутниковой разведки и анализа миссий, сидя в Ситуационной комнате. Четверо его высших офицеров, включая двух человек, которые спасли ему жизнь, участвуют в миссии в восьми тысячах миль от дома. Теперь, помимо того факта, что он и его подразделение могли бы оказать нам огромную помощь в случае, если эта ситуация взорвется у нас на глазах, мистер Рассел, я думаю, что этот человек заслуживает того, чтобы его держали в курсе статуса этой миссии ”.

“Ладно, ладно”, - сказал Рассел со смирением. “Я не знал, что вы двое когда-то были связаны бедрами. Внеси его в чертов список уведомлений с приоритетом два ”.

“Тогда давайте приступим к делу”, - сказал Президент, радуясь, что эта встреча закончилась. “Я уже вижу, что это будет адская ночь”.

ЧАСОВНЯ ТРАКАЙСКОГО ЗАМКА, НЕДАЛЕКО От ВИЛЬНЮСА, ЛИТВА

12 АПРЕЛЯ, 12:13 (06: 13 по восточному времени)

Это были первые похороны рыцаря Железного Волка за более чем двести лет — и сегодня хоронили двадцать трех литовских рыцарей. В центре часовни в главной резиденции Тракайского замка гробы с умершими были задрапированы боевыми знаменами красного великого герцога, Витисом, и окружены высокими свечами в старинных подсвечниках из блестящего золота. Гроб майора Колгинова, как старшего офицера, находился во главе группы, и это был его задрапированный флагом гроб, на который был положен Литовский государственный меч. Четверо рыцарей в доспехах стояли на страже, у каждого в руках был топор с длинной рукоятью. Перекинутые через плечи и спрятанные, но в пределах легкой досягаемости, они также несли штурмовые винтовки АК-47. Традиции и церемонии траура по погибшим все еще соблюдались, но армия Литвы была на боевом дежурстве, даже почетный караул.

Месса по остальным погибшим солдатам во время резни в Денерокине была проведена ранее в тот же день, а заключительная месса для рыцарей была запланирована на тот вечер, в полночь, как и все другие ритуалы посвящения в рыцари. Именно в часовне, после службы по другим убитым солдатам и гражданам, Анна Куликаускас обнаружила генерала Доминикаса Пальсикаса, стоящего на коленях в первом ряду скамей в часовне. Она преклонила колени, когда дошла до ряда, затем молча встала и подождала, пока Пальсикас посмотрит на нее. Он был одет не в свою красную сутану, а в полностью черную боевую форму “полуночи” , с пистолетом Макарова на поясе и полным боевым снаряжением. Он выглядел так, как будто был в одной минуте от того, чтобы пойти в бой. Шлем американского образца, портативная рация и заряженный АК-47 лежали на скамье рядом с ним.

“Твои охранники впустили меня", - сказала она. “Они узнали меня по прошлой ночи”. Ответа нет. “Я очень сожалею о вашей потере, генерал”.

“Так почему ты здесь? Тебе так не нравятся наши ‘извращенные’ ритуалы — что ж, это просто еще один из них. Или вы предпочитаете выдвинуть против меня обвинения в том, что я стал причиной смерти этих людей?”

“Пожалуйста, не ненавидь меня, Доминикас”, - сказала Анна. “Я был там в шоке. Я был в ужасе. Вы представляли все, что было плохого, все, что вызывало недоверие в Литве. Боже мой, я видел того мертвого ребенка, лежащего на земле, как мешок с мокрым мусором … пожалуйста, прости меня, Доминикас. Я забыл, что научился доверять военным... доверять тебе.”

Он кивнул, затем повернулся к ней и сказал: “Я подозреваю, что вы имели какое-то отношение к свидетельским показаниям перед Советом министров Содружества по поводу инцидента. Я должен поблагодарить вас за то, что собрали этих свидетелей и дали показания от моего имени ”.

“Я пыталась идентифицировать солдат, которые запустили эти гранаты - я была уверена, что они были литовцами”, - сказала Анна. “Но после разговора с другими свидетелями и изучения фотографий всех ваших людей мы поняли, что это не так. Я боялся того, что они сделали с тобой. Я не мог поверить, что они на самом деле били тебя дубинками и тащили прочь — тебя, гражданина Литвы и нашего высшего военного чина, тащили иностранные войска, как добычу на дороге! Я должен был что-то сделать. Мы передали нашу информацию Совету министров Содружества и потребовали вашего освобождения ”.

Совет Министров и Межреспубликанский совет безопасности немедленно направили представителей в Вильнюс для расследования инцидента. Литовское правительство, возглавляемое Анной Куликаускас, выступало за освобождение Пальсикаса; их просьбы были поддержаны самими жителями Вильнюса при поддержке отрядов Сил самообороны, которые были готовы выйти на улицы, если Пальсикаса не отпустят. Он был освобожден вскоре после полуночи на следующий день. “С тобой плохо обращались?”

“Я думаю, я был бы мертв прямо сейчас, если бы вы задержались еще немного — или если бы вы продолжали настаивать на том, что я имею какое-то отношение к нападению”, - сказал Пальсикас. Анна, наконец, поняла, что если бы она настаивала на том, что Пальсикас был ответственен за нападение, как она сначала предположила, белорусы или Черные береты ОМОНА из Физикоуса убили бы Пальсикаса, чтобы “успокоить” граждан Литвы. Она была очень близка к тому, чтобы собственноручно убить Пальсикаса, даже не нажав на спусковой крючок.

“Белорусы и солдаты MSB отвели меня в Физикоус. Не было никакого допроса, только полная изоляция. Они искали. подходящая возможность покончить со мной. Если бы вы не предупредили остальные силы самообороны и парламент после моего ареста, я, возможно, не выбрался бы из-за частокола в Физикусе.”

“Эти ублюдки! Я так сожалею о том, что я сказал, о том, что я думал. Я на 50 боюсь всех плохих вещей, которые сильная армия может натворить в стране, и я забываю о том хорошем, что вы тоже можете сделать. Теперь я знаю, что могу доверять тебе. Мне так жаль майора Колгинова ... Боже мой, я не думаю, что когда-нибудь забуду этот момент ”. Она сделала паузу, не в силах продолжать, поскольку воспоминание о том, как она наблюдала за смертью Колгинова, вернулось к ее глазам.

“Спасибо”, - тихо сказал Пальсикас. “Алексей был хорошим солдатом и хорошим другом — он не будет забыт”. Он коснулся ее руки, и этот простой жест вызвал у нее улыбку. Связь между ними, наконец, вернулась, даже несмотря на смятение и опасность, которые их окружали. “Нам понадобится ваше доверие, а также доверие всего народа и правительства, чтобы помочь нам пережить следующие несколько дней. Нам нужно подготовиться к защите страны, если белорусы продолжат настаивать на том, что этот бунт был прелюдией к полномасштабному терроризму против Содружества. Что ты слышала в последнее время, Анна?”

“Белорусская армия проводила обыск в городе”, - сказала Анна. “Расследование для Содружества, как они это назвали”.

“Для них это была хорошая возможность поискать оружие, которое мы могли бы использовать против них, если они предпримут полномасштабное вторжение”, - сказал Пальсикас. “К сожалению, у моих людей нет доказательств, позволяющих связать оружие или гранаты с кем-либо. MSB сообщила, что они обнаружили в нескольких домах в Вильнюсе запасы гранат с взрывчатым веществом.”

“Очевидно, подброшен белорусами или MSB”.

“Это всего лишь косвенное доказательство, но оно указывает на вашу организацию как на причину беспорядков”, - сказал Пальсикас. “Конечным результатом является то, что все в замешательстве, что будет означать, что расследование застопорится. Ничего не будет сделано, чтобы отомстить за наших мертвых. Тем временем белорусские войска разбросаны по всей сельской местности, готовясь к войне. Пришло время действовать ”.

Анна удивленно посмотрела на Пальсикаса, ее глаза были широко раскрыты и полны страха. “Что ты имеешь в виду?”

Семьи погибших начали приходить, поэтому Пальсикас перекрестился, встал и забрал свой шлем, рацию и винтовку. “Пойдем со мной, Анна”, - сказал он, затем покинул скамью. Он остановился, чтобы сказать несколько утешительных слов семьям, затем покинул часовню и направился в свой кабинет.

Анна быстро последовала за ним.

Офис Пальсикаса претерпел значительные изменения с тех пор, как Анна видела их в последний раз. Во внешнем офисе были установлены телефоны, радиоприемники и компьютеры. В углу внешнего офиса стоял большой генератор аварийной мощности — Анна видела несколько с тех пор, как приехала в замок, — и повсюду были разбросаны стопки небольших зарядов взрывчатки, чтобы персонал мог легко уничтожить все компьютеры и любые секретные документы, если замок подвергнется нападению. Карты Литвы, Латвии, восточной Польши, Калинина, региона Балтийского моря и северной Белоруссии были повсюду.

В кабинете Пальсикаса было установлено несколько столов вместе с дюжиной больших диаграмм. Несколько служащих, все в боевой форме и с телефонными наушниками, были заняты сбором информации и вводом ее в компьютеры для обработки штабом генерала. Офицер, которого Анна не узнала, накинул на одну карту чехол из черной ткани, когда увидел, что она входит в офис. “Анна Куликаускас, мой новый заместитель командира, полковник Виталис Зукаускас. Полковник, мисс Анна Куликаускас”. Жукаускас неуверенно кивнул женщине, на что она ответила. “Что-нибудь поступило, Виталис?”

“Несколько пунктов, сэр”, - ответил Жукаускас, протягивая Пальсикасу небольшую горсть банкнот. Он снова посмотрел на Анну и сказал: “Я думаю, нам лучше попросить мисс Куликаускас подождать снаружи”.

“Нет. Я привел ее сюда, чтобы услышать наши планы.”

“Вы думаете, это разумно, сэр?” Спросил Шукаускас, широко раскрыв глаза. “Если я могу говорить откровенно, антивоенная репутация мисс Куликаускас очень хорошо известна”.

“Тем больше у нее причин узнать о наших планах”, - сказал Пальсикас. “Нам нужна ее поддержка. Если мы не сможем этого получить, нам, возможно, придется пересмотреть наши планы. Анна, пожалуйста, сядь вон там. Полковник, если вы не возражаете, сообщите нам последние данные по операции ”Цитадель"."

Жукаускас все еще выглядел скептически, но он подошел к большой доске для брифингов рядом со столом Пальсикаса и снял черную матерчатую крышку. На экране появилась карта Литвы. Медленно, тщательно он начал объяснять, в чем заключалась операция "Крепость". …

Пять минут спустя, когда брифинг был закончен, Анна сидела в шоке. “У вас есть полномочия на подобную операцию?” - спросила она.

“Я думаю, что знаю”, - сказал Пальсикас. “Мне было поручено защищать эту страну, и это именно то, что я пытаюсь делать”.

“Что, если парламент решит не одобрять вашу операцию или иностранную помощь, которая, как только что сказал ваш полковник, вам понадобится?”

“Если мы не получим иностранной помощи, мы все равно продолжим операцию”, - сказал Пальсикас. “Но если мы не получим единогласного одобрения парламента, мы выйдем из состава. Я не пытаюсь устроить военный переворот или действовать без санкции народа или правительства. Если они скажут мне остановиться, я остановлюсь ”.

“Какие у нас есть гарантии того, что вы остановитесь?” Спросила Анна. Пальсикас поднял брови в ответ на это замечание. “Должно быть, тебе очень трудно научиться доверять мне, Анна”, - сказал Пальсикас. “Что военные сделали с вами, что заставило вас ненавидеть нас?”

“Это законный вопрос, генерал”, - сказала Анна, “и если вы принимаете это на свой счет, это ваша проблема. Но я уверен, что президент и премьер-министр захотят получить ответ. Что это?”

Пальсикас сделал долгую паузу. Это был законный вопрос. Военным иногда нельзя было доверять. Коррумпированные военные низвергли целые нации, и Литовская Республика никогда не была так уязвима, как сейчас. “Жди здесь”, - сказал он, затем быстрым шагом вышел из офиса.

Через несколько минут он вернулся с вооруженным солдатом рядом с ним. Пристально глядя на Анну, он сказал: “Капрал Манатис, передайте это мисс Куликаускас”.

Молодой солдат выступил вперед. В его руках, частично прикрытый красным боевым знаменем великих князей Литовских, был литовский государственный меч.

Полковник Жукаускас был ошеломлен. “Генерал, какого черта вы делаете...?”

“Это мое обещание, как хранителя регалий и как рыцаря и чемпиона Литвы”, - сказал Пальсикас. “Анна, я дарю тебе Меч Литовского государства и Витис с гроба майора Алексея Колгинова”. Он сунул руку в карман своей блузы и достал браслет из темного металла. “Это военный идентификационный браслет Алексея. Я только что извлек это из его тела ”. Бледное лицо молодого капрала рядом с Пальсикасом сказало Анне, что он говорил правду. Пальсикас прикрепил браслет к рукояти Государственного Меча, чтобы он не соскользнул.

“Теперь у тебя есть все в этом мире, что мне дорого, Анна — Государственный меч, символ нации, которой я дорожу; Витис, символ наследия и традиций, которым я следую; и собственность из тела моего самого близкого друга. Есть только два способа, которыми ты мог бы получить эти вещи — если бы я дал их тебе или если бы ты вырвал их из моих мертвых пальцев. Капралу Манатису постоянно поручено присматривать за вами и охранять эти предметы ценой своей жизни, пока они находятся в вашем распоряжении. Я знаю Георгия и его семью с тех пор, как он был ребенком, и я доверяю ему свою жизнь — так же, как сейчас я доверяю тебе позаботиться об этих вещах, Анна.

“Вы передадите эти вещи президенту в качестве доказательства моего обещания ему и стране, что операция "Оплот" отвечает наилучшим интересам Литвы и что, если я не получу подавляющей поддержки от избранных представителей народа в Вильнюсе, я прекращу операцию, выведу свои силы и подчинюсь любым законным приказам, которые мне будут даны, включая приказ сложить полномочия и быть отстраненным от командования, если таково их желание. Если оперативные требования позволят, я повторю свое обещание парламенту, но я предполагаю, что буду очень занят, как только начнется операция ”Оплот ".

Пальсикас накрыл меч флагом, а Манатис завернул посылку в водонепроницаемый холщовый вещевой мешок, чтобы защитить ее. Затем он подошел ближе к Анне, подальше от остальных, и сказал: “Я бы все отдал, чтобы заслужить ваше доверие ... но я отдал все, что у меня есть по-настоящему ценного. Скажи мне, что я должен сделать ”.

Анна Куликаускас была близка к слезам. Впервые за эти последние несколько дней она почувствовала, что наконец-то поняла его. Он был неотесанным солдатом, который казался неуместным во времени, но на самом деле он был человеком, который по-настоящему любил свою страну и был готов пожертвовать своей карьерой, своей жизнью, даже своей душой, чтобы защитить ее.

“Генерал - я имею в виду, Доминикас — никто ... никто никогда не доверял мне так много”. Она посмотрела на спортивную сумку с мечом, теперь надежно перекинутую через плечо капрала Георгия Манатиса, затем посмотрела в стально-голубые глаза Пальсикаса и сказала: “Я действительно доверяю тебе, Доминикас”.

“Тогда у меня есть все оружие, которое мне понадобится для этой битвы, Анна”, - сказал он, и улыбка появилась на его точеном лице.

ЦЕНТР АЭРОКОСМИЧЕСКИХ ВООРУЖЕНИЙ ВЫСОКИХ ТЕХНОЛОГИЙ, НЕВАДА

12 АПРЕЛЯ, 08.00 PR (1700 ВИЛЬНЮС)

“Я все еще не верю в это, генерал”, - сказал полковник Пол Уайт, когда генерал Брэд Эллиотт вошел в кабинет, в котором Уайт работал последние несколько дней. Стены офиса были увешаны всевозможными картами и спутниковыми фотографиями различных проекций и масштабов, с выделенными видными ориентирами. “У вас есть спутник, который вы можете запустить в течение нескольких часов, и эти спутники могут обнаружить объект размером с грузовик с расстояния в четыреста миль в космосе, а затем передать эту информацию непосредственно на B-52, который может сбросить на него бомбу несколькими минутами позже?”

“Ага”, - ответил Эллиот. Уайт заметил бланк сообщения в руке Эллиотта, но не упомянул об этом — Эллиот доберется до него в свое время, предположил Уайт. “Мы поиграли с этим в ряде засекреченных ситуаций, и это сработало великолепно. Спутниковый ускоритель перевозится на модифицированном авиалайнере DC-10, затем сбрасывается и запускается в космос. Мы называем их NIRTSats, потому что спутники нужны именно сию секунду. Они сделаны компанией под названием Sky Masters.”

“Ну, тогда зачем тебе нужен СУМАСБРОДНЫЙ ФОКУСНИК?”

“Потому что система работает только тогда, когда в районе, над которым пролетает спутник, есть только плохие парни”, - объяснил Эллиот. “Системе трудно отличить советский грузовик от американского. Нам нужен кто-то на земле, кто сказал бы: ‘Там плохие парни, но держитесь подальше от хороших парней здесь’. Конечно, имея зону открытого огня, мы можем легко поразить все цели в этой зоне, но не так много полей сражений настолько четко очерчены, чтобы вы могли просто выбрать любую область поражения и сказать, что все они плохие парни ”.

“Попался”, - сказал Уайт. “Значит, затем эти спутники загружают информацию на ваши боевые машины там, и экипаж вычисляет начальную точку и район цели для ракет?”

“Компьютеры бомбардировщиков выбирают IP для экипажа”, - объяснил Эллиот. “Ракеты "МАРС" могут обновлять свою базу данных о целях информацией о прицеливании со спутников NIRTSAT. Мы можем обновить эту базу данных за считанные секунды до запуска, и ракета учтет время полета и скорректирует координаты цели ”.

“Ну, а что произойдет, если ракета скорректирует координаты цели прямо над колонной хороших парней?”

“Нам нужно спланировать это так, чтобы не было никакого конфликта”, - сказал Эллиот. “Ни одного хорошего парня в радиусе десяти миль от "корзины", иначе ракета может - проверьте это, она будет — преследовать их”.

“Это не оставляет нам слишком много места”, - сказал Уайт. “Ширина Литвы всего сто восемьдесят миль. Выпустив пару десятков ракет в воздух, мы можем подвергнуть хороших парней риску, что бы мы ни делали ”.

“Тогда мы уменьшаем количество ракет”, - сказал Эллиот. “Но я думаю, что мы можем создать много хаоса с небольшим количеством ракет "МАРС" над головой, даже если мы не уничтожим всех плохих парней. Помните, нам также необходимо устранить конфликт в этом районе с дружественными самолетами, поскольку эти ракеты будут находиться в этом районе на разных высотах и с изменяющимися наземными трассами. Нет самолетов с неподвижным или винтокрылым крылом в корзине целей, когда летят ракеты MARS.”

“Заставляет тебя захотеть снова включить ‘человека в курсе’, не так ли?”

“Цель состоит в том, чтобы перехватить колонны бронетехники на большом расстоянии, достаточно далеко, чтобы ракеты не угрожали дружественным силам или самолетам-носителям”, - сказал Эллиот. “Помните, MARS был разработан для использования во время воздушной кампании "Бури в ПУСТЫНЕ", чтобы противостоять четырем тысячам иракских бронемашин, в которых пока не задействованы наземные силы Коалиции. Как только дружественные силы вмешались, МАРС был бы нацелен дальше на север ”.

“Какой кошмар для наших наземных войск”, - воскликнул Уайт. “Устранение конфликтов в воздушном сообщении означает, что войска вблизи цели — парни, которые будут отмечать цели для спутников, — потеряют поддержку с воздуха на несколько минут после того, как ракеты "МАРС" будут в пути. Если время между обозначением цели и удалением ракеты слишком короткое, они застрянут до тех пор, пока ракета не очистится. И в воздухе будет дохрена ракет "МАРС" — Боже, их могут быть десятки. Нам придется ограничить всю Литву”.

“Это не должно быть слишком сложно. Поскольку ”МАРС" летит быстрее, чем самолет с наклонным винтом, они могут направиться в район цели в одно и то же время, если они стартуют с одного и того же IP ", - сказал Эллиотт. “К тому времени, когда ракета закончит свою атаку и повторит атаку, она будет снижена, и поворотный винт сможет вывести наземные войска. Если мы тщательно спланируем, мы сможем проложить безопасный маршрут попадания для поворотных винтов, чтобы они могли избежать всех целевых корзин — как только одна ракета падает, поворотный винт перемещается в этот сектор. К тому времени, когда самолет совершит взлет и перейдет в следующий сектор, район, прилегающий к ракетам, должен быть уничтожен ”.

“Я действительно рад, что у вас есть все эти компьютеры, которые занимаются планированием за нас”, - сказал Уайт. “Я никогда раньше особо не задумывался о деконфликтации — я всегда думал, что небо достаточно велико, чтобы вместить всех”.

“Не тогда, когда все хотят один и тот же кусочек неба”, - сказал Эллиот. Он подошел к Уайту и протянул ему бланк сообщения. “И похоже, что небо собирается стать немного более переполненным. Мы только что перехватили это у МИЛСТАРА. Похоже, что 26-й MEU был активирован ”.

MILSTAR была недавно созданной всемирной спутниковой сетью военной связи.

Уайт мгновение изучал сообщение. “Я думаю, ты прав. Мы не можем знать наверняка, генерал — они постоянно меняют свои кодовые слова — но, похоже, они были активированы.”

“Но команда, которая должна была спасти Дэйва, уже была задействована — они получили сообщение, когда я был в Кэмп-Лежен”, - сказал Эллиот. “Это похоже на еще один приказ о предупреждении. Это должно быть для остальной части MEU, а не только для оперативной группы, преследующей Дэйва ”.

“Это может быть как-то связано с беспорядками в Денерокине”, - сказал Уайт. “Возможно, Белый дом санкционировал другую операцию там ... демонстрацию силы или подкрепление посольства. Белорусы и Содружество действительно расправились с иностранцами в Литве, закрыв аэропорт и все такое — возможно, президент хочет показать свое недовольство. MEU - лучшее подразделение, которое можно послать для чего-то подобного ”.

“Они хотят отправить туда целую группу, пока Дэйв содержится в Физикоусе?” Недоверчиво спросил Эллиот. “Они не могут этого сделать! Они жертвуют жизнью Люгера. Если Советы в Физикусе увидят тысячу морских пехотинцев, высаживающихся на берег в Литве, они наверняка избавятся от Люгера ”. Он указал на сообщение и спросил Уайта: “Есть какие-нибудь идеи из этого сообщения, когда они войдут?”

“Невозможно сказать, генерал. Это зависит от того, что говорилось в приказе о развертывании. Можно почти поспорить, что это будет ночью, но в какую ночь - остается только гадать. Если это приказ о предупреждении, то он отдается не менее чем за шесть часов до часа "Ч", но может быть и на целых семь дней раньше срока. Миссия может не начаться в течение нескольких недель.”

Эллиот выглядел подавленным. “Господи, я никогда раньше не чувствовал себя таким чертовски беспомощным. Трое моих людей отправляются спасать еще одного моего человека, а я нахожусь за тысячи миль отсюда и не могу помочь ”.

“Я думаю, то, что мы делали здесь в течение этого времени, представляет собой помощь, генерал”, - сказал Уайт. “Я работаю с морскими пехотинцами уже пару лет. Не верьте ни одной из шуток про "тупого болвана" и "придурка" об этих парнях — они настолько же умны, насколько и жестки. Они защитят ваших офицеров и заберут Дэйва, не волнуйтесь ”.

“Я знаю, что они хороши, ” сказал Эллиот, вспомнив Ганни Вола, “ но обычно я отвечаю за такого рода миссии. Сидеть на боковой линии - не мое представление о веселье ”. Он на мгновение задумался, затем сказал: “Черт возьми, я не собираюсь гадать о том, когда начнется спасательная операция. У нас готово достаточно информации, экипажи готовы, у нас есть права на посадку и ангары для моих самолетов ”.

“Да. И я готов поспорить, что они в восторге от развертывания на авиабазе Туле в Гренландии. Разве ты не говорил, что это всего в тысяче миль от Северного полюса?”

“Девятьсот миль, если быть точным”, - сказал Эллиот с улыбкой. “База фактически расширила операции за последние несколько лет с возвращением исследований Стратегической оборонной инициативы, и хотя там более двадцати лет не базировалось ни одного B-52, объекты все еще там, и о них позаботились правительства США и Дании. Моя организация уполномочена использовать эту базу, так что мы уйдем оттуда. Сеть NIRTSats компании Sky Masters может быть запущена с предупреждением всего за шесть часов, и у нас будет круглосуточный доступ к спутникам в течение двенадцати часов. Я рекомендую нам осуществить наш проект ”.

“Я готов, генерал”, - с энтузиазмом сказал Уайт. “Мои мальчики были готовы с тех пор, как ты придумал этот проект. Они могут заправить "Хозяйку долины" и снабдить ее всем необходимым к тому времени, как я туда доберусь. Все, что нам нужно, это разрешение из Вашингтона, чтобы продолжить —” Но Уайт остановился, когда увидел выражение лица Эллиотта — это был тот мечтательный, отстраненный взгляд, который часто бывает у провидцев. Пол Уайт покачал головой, затем улыбнулся. “Э-э, Брэд, ты планируешь получить разрешение из Вашингтона на это, не так ли?”

“Пол, у тебя на борту этого твоего корабля сотня хорошо обученных морских пехотинцев”, - сказал Эллиот. “Вы знаете объект безопасности, являющийся частью Института Физикуса, так же хорошо, как и 26-й MEU. Наши собственные разведывательные источники сообщают, что войска Содружества находятся в движении — они могут сосредотачиваться для собственного вторжения.”

“Тебе не нужно убеждать меня, Брэд”, - сказал Уайт. “Черт возьми, я пришел к тебе с этой безумной идеей. Я был готов выступить на прошлой неделе, как и мои войска. Но я не летал на B-52 и не носил все эти умные крылатые ракеты. У меня был хороший шанс проникнуть внутрь и снова ускользнуть. Но это… что ж, ты трехзвездочный актер, Брэд, так что я не должен посвящать тебя в твои дела, но я думаю, нам нужно разрешение на гастроли этого шоу ”.

“Давай посмотрим на это с другой стороны, Пол”, - начал Эллиот. “Во-первых, MEU отправится ночью — только ночью. Верно?”

“Без вопросов. Все сражаются ночью”.

“Итак, эта штука стартует либо сегодня вечером, либо завтра ночью”.

“Это может произойти на следующей неделе, Брэд”.

“Если это правда, то мы определенно выступаем как можно скорее”, - сказал Эллиот. “По всей вероятности, Дэйву осталось жить не так уж долго. Информаторы в Физикусе сообщают, что Озерова изолируют — он жив, но его местонахождение неизвестно. Я думаю, что наш контакт там был раскрыт ”.

“Я согласен”.

“Ладно. Итак, мы согласились, что нам нужно действовать, если мы хотим получить хоть какой-то шанс на спасение Дэвида ”, - сказал Эллиот. Уайт кивнул. “Тогда мы запускаем и выполняем нашу миссию завтра ночью. Если MEU отправится сегодня вечером, мы узнаем об этом и развернемся. Если MEU отправится завтра вечером, мы будем в состоянии оказать помощь или сможем прервать операцию и восстановиться ”.

“Мы сталкиваемся нос к носу с нашими собственными силами?” Недоверчиво спросил Уайт. “Мне не нравится эта идея. Если десантный корабль Wasp увидит наше приближение, они пошлют за нами реактивный истребитель "Харриер" и сбьют нас. Черт возьми, мы можем начать стрелять друг в друга, если ”СУМАСБРОДНЫЙ ФОКУСНИК " и 26-й MEU окажутся в Физикусе в одно и то же время ".

“Мы можем решить связаться с MEU или Объединенной оперативной группой и сообщить им, что мы прибыли”, - предложил Эллиот. “Они скажут нам убираться с дороги к чертовой матери или отдадут нам приказ. Но в любом случае, мы должны...

Загорелась желтая лампочка на телефоне в частном конференц-зале Эллиота. Эллиот знал, что во время их встречи будут разрешены только самые важные телефонные звонки, поэтому он без колебаний снял трубку. “Эллиот слушает”.

“Брэд, как у тебя дела, черт возьми?” - прогремел Уилбур Кертис.

Уайт увидел, как лицо Эллиота просветлело от удивления, и он посмотрел на Уайта с улыбкой. “Что вы, генерал Кертис, мы только что говорили о вас”. Теперь настала очередь Уайта удивляться — как раз в тот момент, когда они подумывали о нарушении закона и отправке ударных сил за границу без разрешения, по телефону разговаривал сам председатель Объединенного комитета начальников штабов.

“Держу пари, что ты был— У меня горели уши”. Кертис рассмеялся. “Как у тебя дела?”

“Лучше и быть не может, сэр”.

“Может, сэр, нафаршируешь, Брэд. Это я. Или ты называешь меня ”сэр", чтобы умаслить меня для чего-то?"

“Боже, но ты сегодня очень подозрителен, Уилбур”.

“Это результат общения с тобой все эти годы”.

“У вас есть новости о миссии MEU?”

“Первый брифинг по этому вопросу состоится в час минус двенадцать, то есть примерно через час”, — сказал Кертис. “Ты снова в списке. Приоритет номер два”.

Сердце Эллиотта подпрыгнуло, когда он услышал, что его включают в список участников брифинга, но он быстро оправился, когда узнал, что это была информация второго приоритета — под грифом "Совершенно секретно", но обычно ее предоставлял пресс-секретарь Пентагона (председатель Объединенного комитета начальников штабов, если он был доступен) после Национального командования и Совета национальной безопасности. У него был примерно такой же статус, как у старшего председателя комитета Конгресса — высокий, но не приближающийся к кругу принятия решений. “Что слышно от команды?”

“Подготовка идет полным ходом, у всех все хорошо, все на своих местах”, - сказал Кертис. “Пока все идет хорошо. Чем ты занимался? Ты был ужасно тихим в эти дни. Это, как правило, заставляет людей в 1600, Пенсильвания, немного нервничать ”.

Эллиот с улыбкой посмотрел на Уайта и ответил: “А сейчас? Ну, я не замышляю ничего особенного, Уилбур. Все те же старые вещи ”.

“Все то же старое, да? Как продвигается расследование, полковник Уайт и его группа?”

“Я разговаривал с Уайтом, когда ты позвонил. Он прямо здесь”.

“Он все еще в Неваде? Это интересно”.

“Почему?”

“Потому что мои источники сообщают, что его корабль покинул порт и направляется на восток через Балтийское море”, - ответил Кертис.

“Часть расследования, сэр.

“О, хорошо, мы снова вернулись к "сэру". Наверное, так будет лучше всего”, - отметил Кертис. “Владычица долины "не только покинула порт, но и имеет полный контингент морских пехотинцев и два, считай, два самолета CV-22 PAVE HAMMER, благополучно размещенных на борту. Теперь не могли бы вы объяснить, почему?”

Эллиотт решил, что это было подходящее время, чтобы покончить с невинной рутиной. “Вы не хуже меня знаете, что происходит, сэр”, - сказал он. “Я не был уверен, что Белый дом действительно собирался довести миссию до конца. Если у них возникнут какие-либо проблемы, что, похоже, так и есть, я не был уверен, что они доведут дело до конца. Я не знал, что вы задумали в этом направлении, и я не собирался ждать, пока станет слишком поздно, чтобы выяснить ... сэр.”

“Итак, вы организовали свою собственную операцию по спасению, используя СУМАСБРОДНОГО МАГА в качестве штурмовой группы”, - сказал Кертис. “Когда Белый дом узнает, они сдерут с тебя шкуру заживо, затем тебя отдадут под военный трибунал”. По защищенной телефонной линии раздался раздраженный вздох; затем: “Итак, вы освободили Уайта?”

“Ну, Уайт никогда по-настоящему не находился под следствием”, - сказал Эллиот. “Он принес мне новости о Дэйве Люгере, потому что никто ничего не предпринимал в отношении Дэйва в течение нескольких месяцев. Сдвинули дело с мертвой точки контакты Уайта в посольстве в Москве. Не Рассел. Не Министерство обороны. Если бы он ничего не сделал, Люгер мог бы быть сейчас мертв.”

“Значит, вместо того, чтобы привлечь его к ответственности за разглашение секретной информации, вы решили работать вместе, чтобы спасти Люгера? Черт возьми, я должен был догадаться, что ты собираешься это сделать.” Последовала пауза; затем: “Вы ведь не посылали туда никаких мегафортрессов или бомбардировщиков ”Блэк Найт", не так ли?"

“Мы как раз собирались запустить двигатели”.

“Генерал, я надеюсь, вы шутите”, - сказал Кертис низким, серьезным тоном, затем: "... но я знаю, что это не так". Что у тебя есть? Каков твой план?”

“Шесть мегафортрессов EB-52 - четыре основных, два запасных”, - сказал Эллиот. “Поддержка с воздуха против радиолокационных станций СНГ, зенитных подразделений и средств обороны базы в Физикусе. Два самолета CV-22 PAVE HAMMER с пятьюдесятью морскими пехотинцами.”

“Просто потрясающе. Я должен был знать, что ты не собираешься сидеть на месте и потеть вместе со всеми нами. И когда ты собирался рассказать мне обо всем этом?”

“Я не был”, - сказал Эллиот. “Я собирался уйти, когда моя команда будет готова. Если бы MEU приближался, я бы развернулся или остался на месте на случай, если им понадобится моя помощь. Если бы они не собирались входить, я бы продолжил свою миссию ”.

“С бомбардировщиками B-52, летающими над Литвой? Как ты вообще ожидал, что это сойдет тебе с рук ...?”

“Шансы были на то, что мои Мегафортрессы никогда не будут обнаружены”, - объяснил Эллиот. “У меня было достаточно средств противодействия, чтобы смазать каждый радар дальнего наблюдения и радар перехвата истребителей в регионе, а мои самолеты обладают достаточной мощностью, чтобы заглушить все остальные. Истребители не были большой проблемой — ночью, без GCI, и пока я не представлял угрозы для Калининграда или Минска, ни один вражеский истребитель не собирался связываться со мной на низком уровне. Установки ЗРК, зенитная артиллерия с оптическим наведением и ударный вертолет, оснащенный необычными ракетами, вызывали большие опасения, но мы были достаточно уверены, что сможем уничтожить достаточное их количество и избежать остальных. Используя EB-52 для нанесения тяжелых ударов, а также пушки и ракеты на CV-22, мы бы высадили команду ”Ястреба-перепелятника" Уайта и захватили здание службы безопасности ".

“Это довольно большие "если", Брэд”, - проворчал Кертис. “Но если кто-то и мог провернуть это, то это ты. Значит, СУМАСБРОДНЫЙ ФОКУСНИК собирался вытащить Люгера?”

“Именно. При необходимости мы отвезли бы его в посольство, но нашим пунктом назначения была Норвегия, Бельгия или Германия — любая дружественная территория, которую мы могли бы посетить. Если бы поворотные винты и EB-52 были исправны, Белый дом мог бы отрицать весь инцидент —”

“И если бы один или несколько из них были сбиты, вы с Уайтом приняли бы удар на себя”, - вставил Кертис. “Но вы полностью опозорили бы правительство и подорвали бы наш авторитет как нации к черту по крайней мере на десять лет!”

“Я полагал, что Белый дом скорее позволил бы Дэйву Люгеру сгнить, чем рискнул бы поставить себя в неловкое положение”, - решительно заявил Эллиот.

Кертису пришлось признать, что наблюдение Эллиотта было правильным — Белый дом просто искал предлог, чтобы отменить добычу КРАСНОХВОСТОГО ястреба.

“Я расходный материал — на протяжении всей моей карьеры я всегда был расходным материалом”, - сказал Эллиот.

Не надо нести мне эту мученическую чушь, Брэд. Белый дом вам не доверяет, потому что вы занимаетесь таким дерьмом, как это . Теперь просто держи рот на замке, и я скажу тебе, что ты будешь делать дальше:

“Я приказываю тебе связаться с Владычицей долины и сказать ей, чтобы она немедленно возвращалась в порт”, - сказал Кертис. “Я свяжусь с генералом Кундертом и сообщу ему, что два самолета CV-22 PAVE HAMMER и морские пехотинцы на борту этого грузового судна готовы нести службу с 26-м MEU в случае необходимости. Ваши Мегафортрессы немедленно уйдут в отставку. Все тренировочные полеты приостановлены — если я услышу об одном запуске EB-52 из Страны Грез, я собираюсь посадить вас под арест. Все это понятно, Брэд?”

“Да, сэр.

“Лучше бы так и было. Вы с полковником Уайтом сидите тихо в Стране Грез и ничего не предпринимаете. Я свяжусь с вами, когда начнется брифинг. Слушай, но ничего не говори, или я могу быть вынужден рассказать Белому дому о твоем плане. Это понятно?”

“Да, сэр”.

Ответы Эллиотта сразу сказали Кертису, что Эллиотт не слышал ни слова из того, что он говорил. “Я серьезно отношусь к этому, Брэд. Не запускайте эти бомбардировщики, иначе к концу недели вам придется разбрасывать камни по форту Ливенворт. Я никогда раньше не угрожал арестовать тебя, но на этот раз угроза реальна . Сиди тихо и будь хорошим ”.

“Да, сэр”.

Приказы и угрозы ничего не значили для Брэда Эллиота, решил Кертис — он все равно собирался делать именно то, что хотел. Черт. Ну, это была его шея, которую он бы размял. Кертис прервал разговор.

“Ты улыбаешься, Брэд”, - сказал Пол Уайт, когда Эллиот повесил трубку. “Что сказал генерал Кертис?”

“Он сказал отступить. Он приказал нам вернуть "Владычицу долины” в порт."

“О, потрясающе. Это была наша последняя попытка ”. Уайт поднял трубку. “Соедините меня со спутниковым каналом ”СУМАСБРОДНЫЙ ФОКУСНИК"", - сказал он оператору. Обращаясь к Эллиотту, он спросил: “Как Кертис узнал? Обнаружил ли он Хозяйку в Балтийском море?”

“Он не сказал”. Эллиот смотрел прямо перед собой, локти на столе, пальцы массировали подбородок. Уайт увидел это выражение на его лице. “Э-э, о ... ...... что ты имеешь в виду?”

“Прикажи "Госпоже развернуться”, - сказал Эллиот, - “но отправь его куда-нибудь на ремонт или дозаправку - куда-нибудь очень близко. Возможно, в Стокгольме или Висбю.”

“Оба места слишком очевидны и слишком далеки”, - сказал Уайт. “Мое любимое место - Ронне, на острове Борнхольм. Это датское, а не шведское судно, так что у нас не должно возникнуть никаких трудностей с вводом вооруженных самолетов в порт. Лучше всего то, что это всего в шестидесяти морских милях от первоначального района базирования.”

“Тогда сделай это”, - сказал Эллиот. “У меня нет выбора, кроме как отказаться от Мега-крепостей, но мы будем удерживать "Владычицу долины" на посту так долго, как сможем. Дейв Люгер еще не покинул Литву, и я собираюсь поддерживать эти силы в рабочем состоянии, пока он не вернется. Пошли они к черту”.

ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА ЛИСТА, ВЕСТБИГДА, НОРВЕГИЯ

13 АПРЕЛЯ, 23.00 Норвегия (17.00 по восточному времени)

“Заклинило оружие ... Уходи”.

Патрик Макланахан опустил свою винтовку М-16. Прижав винтовку к правому бедру, он правой рукой защелкнул магазин вверх, затем оттянул рукоятку заряжания на задней панели винтовки до упора назад и осмотрел патронник. Убедившись, что все ясно, он с громким щелчком отпустил рукоятку заряжания, толкнул вперед рычаг помощи при запирании затвора и снова поднял его в боевое положение.

“Нет, сэр, это неправильно”, - вмешался сержант Крис Вол, но не Макланахану. Воль сидел рядом с Джоном Ормаком, внимательно наблюдая за его действиями. Краем глаза он увидел, как Хэл Бриггс выполнил СПОРТИВНЫЙ прием по обезвреживанию осечки М-16 за две секунды, что соответствовало стандартам Корпуса морской пехоты. Макланахан действовал немного более обдуманно, но его действия были правильными. Но Ормак все еще не разобрался с этим. “Не возвращайте рукоятку зарядки на место, сэр. Позволь этому вернуться”, - сказал ему Вол. “Ты можешь загнать еще один патрон в патронник, если не позволишь рукоятке докачать следующий патрон”.

Ормак кивнул, но уровень его разочарования был явно высок.

“Попробуйте еще раз, генерал. Готовы? Заклинило оружие ... Уходи”.

Ормак опустил оружие, потянул назад рычаг заряжания, проверил патронник, нажал на рычаг спуска затвора и поднял винтовку.

“Опять неправильно, сэр”, - сказал Вол. “Сначала похлопайте по нижней части этого магазина, прежде чем дергать за рукоятку зарядки. Если магазин вставлен неправильно, вы вставите его обратно — потянув за рукоятку зарядки, вы ничего не добьетесь, если в магазине застрял патрон или он испорчен. Давай попробуем еще раз ...”

“Я устал, Ганни. Давай отложим это на сегодня ”.

Ормак определенно устал, подумал Макланахан — долгие перелеты на самолете из Северной Каролины на эту изолированную норвежскую военно-морскую базу на самой южной оконечности Норвегии; смена часовых поясов; бесконечные тренировки и чувство полной беспомощности взяли свое. Как бы Ормак ни старался, он просто не улавливал рутинных вещей. “Дай мне ручку и газ, и я буду в порядке. Одна паршивая винтовка, и я превращаюсь в беспечного идиота ”.

“Еще несколько минут, сэр”, - сказал Вол. “Этот материал важен. Вы будете глушить оружие примерно раз на пятьдесят выстрелов, то есть почти раз в каждом магазине. Если вы достаточно потренируетесь в этом, вы не будете паниковать, когда нажмете на курок, а ничего не произойдет. Я понимаю, что они могут заставить обезьяну управлять самолетом, сэр, но ни одна обезьяна, которую я знаю, не может стрелять из М-16. Попробуй еще раз.” Его попытка пошутить была полностью проигнорирована однозвездным генералом ВВС. Обращаясь к Макланахану, Вол сказал: “Вы только что упали в реку, сэр. Ваше оружие было погружено в воду. Когда вы достигаете берега, вы попадаете в засаду. Ты открываешь ответный огонь—”

“Не раньше, чем почистишь винтовку”, - ответил Макланахан, предвосхищая характерный для Вола тест на скорострельность в реальной жизни. “Выстрел сейчас может привести к тому, что эта штука взорвется у меня перед носом”.

“Очень хорошо, сэр. Покажи мне процедуры по очистке твоего оружия ”.

Патрик опустил дуло своей М-16 и продекламировал: “Направьте дуло вниз, чтобы слить воду. Отодвиньте рукоятку зарядки назад на два-три дюйма. Дайте воде стечь. Отпустите рукоятку зарядки и нажмите на рычаг крепления затвора, чтобы он повернулся и зафиксировал затвор. Затем прочистите дренажное отверстие в прикладе и слейте воду.”

“Почему ты оттягиваешь назад рукоятку зарядки?” - поинтересовался Вол.

“Потому что патрон, полностью вставленный в патронник, предотвратит вытекание всей воды из ствола, подобно соломинке, которая остается полной воды, когда вы кладете палец на верхний конец. Потянув за рукоятку зарядки, патрон частично выйдет из строя и позволит воде стечь.”

“Очень хорошо. Я еще сделаю из тебя морского пехотинца - если ты когда-нибудь научишься стрелять.” Ормаку он сказал: “Продолжайте тренироваться, сэр. Майор Бриггс, следите за ним. Вы оба, ребята, слушайте внимательно, пока тренируетесь. Полковник, достаньте свой нож.”

Все они были одеты в нейлоновые ремни безопасности Web LC-2, закрепленные на их торсах, поверх толстых черных комбинезонов из хлопка и нейлона - без военной формы или знаков различия. К ремню безопасности было прикреплено, казалось, бесконечное множество вещей — подсумки с боеприпасами, аптечки первой помощи, фляги, фонарики, компас, моток веревки, рация и кобура для пистолета. На подвеске с правой стороны висел пятнадцатидюймовый нож в стиле Боуи с рукояткой, обмотанной парашютным шнуром, зазубренным прямым лезвием и толстым стальным навершием в виде молотка. Макланахан расстегнул липучки, и нож выпал в его правую руку. Делая это, он низко присел и вернул левую ногу в защитную стойку бойца на ножах.

“Хорошо. Отведи левую руку подальше назад, чтобы твой противник не мог нанести ей удар ”, - сказал Вол. “Так вот, мы не так уж часто дрались на ножах. У тебя есть пистолет и винтовка, так что используй их. Никогда не бросайте свое оружие. Наполняйте свои подсумки с боеприпасами при каждом удобном случае.” Невысказанной была мысль, с боеприпасами твоего мертвого приятеля, если потребуется . “Но не бери с собой больше, чем обычно.

“Но если у вас закончатся патроны или вы потеряете свое оружие, и вы столкнетесь с нападающим, который еще не застрелил вас насмерть, достаньте свой нож, атакуйте на поражение, а затем убирайтесь к чертовой матери”. Нож Вола внезапно появился в его руках, так же быстро и естественно, как он протянул палец. Нож сверкнул у Макланахана, когда он говорил: “Бей по лицу, глазам, рукам, шее. Каждый порез ослабляет его. Если ваш противник упадет, глубоко разрежьте ему шею или глаза. Не пытайся вонзить ему нож в сердце или кишки. На нем, вероятно, бронежилет или несколько слоев одежды, которые защитят его, и даже если пуля пробьет его, это, вероятно, не убьет его, если только вам не повезет и вы не пронзите сердце. Даже крошечная кнопка может отразить острие ножа. Глубоко разрежьте ему шею или глаза, затем убирайтесь из этого района. Ты не Рэмбо — ты не можешь справиться с армией одним ножом. Используй это, чтобы сбежать.

“Если вам противостоит парень с ножом, мой совет - убирайтесь от него подальше. На это есть несколько причин: во-первых, если он не находится на расстоянии вытянутой руки от вас, он не может причинить вам вреда; во-вторых, у него нет оружия, поэтому он в таком же невыгодном положении, как и вы; и в-третьих, если он останется, он, вероятно, опытный боец на ножах и сдерет с вас шкуру живьем, если вы останетесь. Все три являются вескими причинами, чтобы не слоняться без дела и не драться на ножах.

“Но если у тебя нет выбора, кроме как сражаться, помни три вещи. Первое: никогда не сражайся на равных. Используйте камни, гальку, грязь, песок, воду, веревку или шум, чтобы отвлечь его и заставить потерять концентрацию. Плюйся, кричи, вопи, проклинай, веди себя как сумасшедший. Второе: посвяти себя убийству. Третье: атаковать, затем отступать. Если он придет за вами, начните весь процесс сначала. Если он не будет преследовать, ты победил. Бой на ножах - это выживание, а не тактика, стратегия или позиция.”

Воль сделал паузу и посмотрел на трех своих подопечных. Макланахан был внимателен, но Воль мог сказать, прочитав по глазам молодого офицера, что он думал не о выживании или борьбе — он думал о том, как заполучить своего приятеля. Бриггс, он знал, понимал, что он говорил — он был обучен до такой степени, что мог позволить механике и техникам боевых искусств происходить естественным образом. Ормак, хотя и был очень умен и предан своему делу, просто не был создан для такой работы. Он, вероятно, мог бы объяснить физику и пневматику того, как работает М-16, но мысль об убийстве кого-то из него была ему явно отвратительна. Ормака нужно было защищать и вести за собой — то, к чему разведывательное подразделение морской пехоты не привыкло. Но, тем не менее, это должно было быть сделано.

Несколько мгновений спустя один из сержантов Вола вошел в комнату с сообщением на полоске компьютерной бумаги. Он прочитал это, глубоко вздохнул и передал бланк сообщения Ормаку. “Нас казнили”, - просто сказал Ормак. Его горло, казалось, мгновенно пересохло, голос стал жестким и хриплым. “Миссия начинается завтра ночью”

“Это означает, джентльмены, что Национальное командование дало нам разрешение на продолжение”, - немедленно сказал Воль. “Это не, я повторяю, не , разрешение делать что-то, к чему мы не готовы. Я обучил тебя всему, чему мог, за отведенное мне время. Ты потратил долгие часы на изучение, тренировки, репетиции — но тебе принадлежит последнее слово о том, идти тебе или нет ”.

“Тогда мы уходим”, - сказал Макланахан, решительно убирая нож в ножны.

Ормак вскочил на ноги, глядя на бланк сообщения так, словно у него были глаза, и он смотрел на него в ответ. Он не ответил — он смотрел на газету, но Воль знал, что Ормак на самом деле смотрит внутрь себя. Он столкнулся с вопросом, на который не хотел отвечать. Когда он посмотрел на остальных, он кивнул в знак согласия, но было ясно, что он чувствовал, что не готов — и, подумал Вол, он был прав.

Бриггс наблюдал за Волем, который с большим беспокойством смотрел на Ормака. “Как ты думаешь, мы готовы?” - Спросил Бриггс у морского пехотинца.

“Думаю ли я, что вы трое готовы участвовать в миссии по эвакуации с разведгруппой морской пехоты?" Ни за что. Для этого требуются месяцы тренировок и годы практики. Думаю ли я, что вы сможете не отставать от моей команды в миссии по эвакуации? Нет. Ты не в форме, и у тебя нет навыков.

“Но думаю ли я, что моя команда сможет завести вас во враждебную зону? ДА. Думаю ли я, что, как только мы нейтрализуем силы противника, вы сможете действовать в этом враждебном районе и выполнить свою миссию? ДА. Думаю ли я, что мои братья-морские пехотинцы смогут вывести вас из враждебной зоны после того, как вы выполните свою миссию? Да. ” Он сделал паузу, затем добавил: - Я полагаю, все дело в том, как ты на это смотришь. Вы трое показали мне многое за последние несколько дней. Но я не готов рисковать своей жизнью и жизнями своих людей, чтобы спасти вас, просто чтобы вы могли быть героями и вытащить своего приятеля из передряги. Так что давай я расскажу тебе, как мы собираемся делать вещи с этого момента.

“Я буду командовать этой миссией. Ранг с этого момента исчезает. Мое слово - закон, карается смертью ”. Никто там даже бровью не повел на это последнее заявление, потому что все знали, что это правда. “Ты делаешь то, что я говорю, когда я это говорю. Когда я говорю ‘останься", ты остаешься и держишься так спокойно, как будто ты мертв и похоронен. Когда я говорю ‘беги", ты бежишь, пока не упадешь. Когда я говорю "нет", это означает "нет" . Ты ничего не трогаешь, пока я не скажу — это касается члена твоей команды на враждебной территории. То, что я говорю и делаю, проходит. Ты понимаешь?”

Все три офицера ВВС кивнули.

“Все в порядке. Ты зашел так далеко - и босс говорит, что ты уйдешь — ты уйдешь. А теперь иди немного поспи”.

Ормак передал бланк сообщения Макланахану и поднял свою винтовку. “Думаю, я попрактикую свои действия с М-16, сержант”.

“Я только что сказал тебе, что делать, Ормак”, - огрызнулся Вол. “Вы отправитесь в свои казармы и погасите свет. И я все еще ‘Ганни’ для тебя, хотя ты больше не ‘Генерал’ для меня.

“Вы все внимательно меня слушаете. Два навыка, которые, я думаю, вы трое усвоили за это короткое время со мной, - это умение слушать и неукоснительно выполнять приказы. Я гарантирую, что независимо от того, насколько мощными лошадиными силами вы трое обладаете, если я вернусь к своему командиру и сообщу ему, что вы не можете принять от меня приказ, эта миссия будет немедленно прекращена. Немногие организации в мире рискуют десятками хороших людей в мирное время, чтобы спасти одного; мое подразделение не входит в их число.

“Это последний раз, когда я повторяю приказ — в следующий раз ты будешь начеку. Ормак, если ты до сих пор не разбираешься в своем дерьме, то никогда не разберешься. Держу пари, что все эти уроки и вся проделанная нами работа всплывут на поверхность, когда дерьмо попадет на вентилятор, но если этого не произойдет, ты и, вероятно, некоторые из нас будут мертвы. Надеюсь, какое-нибудь начальство где-нибудь вспомнит, что я им так и сказал — надеюсь, один из моих братьев-морских пехотинцев высечет это на моем надгробии. Но это не твоя забота — или моя.

“Береги и складывай свое оружие, затем отправляйся на стойку. Я заеду за тобой утром, и мы проведем заключительную проверку и пробный запуск перед массовым инструктажем. Я знаю, что уснуть будет трудно, но все равно попробуй. И это тоже приказ ”.

ЦЕНТР БЕЗОПАСНОСТИ ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКОГО ИНСТИТУТА ФИЗИКОУС

ВИЛЬНЮС, ЛИТВА

12 АПРЕЛЯ, 14.00, Вильнюс (08.00 по восточному времени)

В течение последних двух недель, особенно после столкновения с санитаром в столовой, Люгер был в состоянии бегать на несколько дополнительных декаметров каждый день; сегодня он пробежал на целый дополнительный километр больше, чем всего четыре недели назад. Его сила была больше, и его бдительность и концентрация внимания были лучше. Он выглядел похудевшим, но его мышцы были жилистыми и крепкими, как у марафонца. Но он не совсем ладил с остальным персоналом, и он становился раздражительным и тихим.

Однажды во время тренировки Люгера на беговой дорожке внимание Виктора Габовича привлекло то, что он принял решение противостоять Люгеру.

Причина изменения была в конечном итоге установлена во время обычного анализа образца мочи — Люгеру дали лекарственное противоядие, которое вступило в реакцию со всем спектром психоактивных веществ и вызвало рвоту. Должно быть, этим тайно руководил литовский агент, предположил Габович. Действие противоядия закончилось в течение недели, но к тому времени у Люгера развился тяжелый случай булимии — чередования пищевых запоев с рвотой — и теперь он впадал в анорексию, полностью отказываясь от еды. Очевидно, теперь он не доверял никакой еде, поэтому он отказывался есть что-либо, что он даже считал испорченным. Он так сильно похудел из-за отказа от еды, что ему грозила госпитализация.

Габович вошел в небольшой однокомнатный спортзал, где тренировался Люгер, как раз в тот момент, когда Люгер заканчивал свою пробежку на беговой дорожке. Тересов был позади него и оставался возле двери, внимательно наблюдая за Люгером. “Я вижу, вы чувствуете себя лучше, доктор Озеров”, - сказал он Люгеру. Ответа нет. “Что-то не так?”

“Нет”, - ответил Люгер по-русски. “Ничего”.

“Вы должны быть более откровенны со мной, доктор”, - сказал Габович, старательно добавляя немного больше властности в свой голос. “Вы практически не оказали помощи подразделениям безопасности в поисках этого санитара, который, очевидно, был злоумышленником. Ваша безопасность, а также успех ваших проектов зависят от точной и своевременной информации—”

“Я же сказал вам, что ничего не знаю”, - внезапно выпалил Люгер по-английски. Он несколько мгновений смотрел на Габовича, словно раздумывая, продолжить ли свою тираду, затем отвернулся и вытер лицо полотенцем. “Я собираюсь принять душ”.

“Что сказал вам этот человек, доктор?”

“Ничего”.

“Ты лжешь”.

Люгер внезапно повернулся и бросил полотенце в сторону Габовича, но не прямо в него. Тересов вытащил пистолет из наплечной сумки. Габович знал, что это действие заставит охранников сбежаться, как только они увидят это на своих мониторах с замкнутым контуром. Неважно. Эта игра, наконец, подошла к концу.

“Ты лжешь мне все гребаное время!” Люгер закричал. “Вы говорите мне, что я гражданин России, что я родился в России, но я все время остаюсь здесь. Я ничего не могу здесь контролировать! Я не видел проклятого солнца неделями! Я хочу—”

В комнату врываются трое охранников с оружием в кобурах, но дубинками наготове. Один бросился на Люгера, в то время как двое других встали прямо перед Габовичем, прикрывая его. Габович слегка отодвинул их в сторону, чтобы он мог наблюдать, как другой охранник удерживает Люгера.

“Я знал, что это место прослушивается”, - сказал Люгер с довольной усмешкой на лице, пока охранник не заломил ему руки за спину, вызвав очень болезненную гримасу. “Я подумал, что стоит попробовать”.

“Интересная идея”, - сказал Габович. “К счастью, вам больше не придется беспокоиться об этом. Это последнее, что ты видишь в этой комнате ”.

“Ты думаешь, мне не насрать?” Сказал Люгер. “Ты думаешь, меня волнует, что ты делаешь со мной? Я десять раз предатель. Я заслуживаю смерти ”.

“Тогда ваше желание исполнится, ” сказал Габович с улыбкой, - но не раньше, чем мы выясним, какую ценность Соединенные Штаты придали вашей голове. Очевидно, что если они потратили время и пошли на риск, внедрив агента в это учреждение, они относятся к вам с некоторым уважением. Они могут щедро заплатить за тебя. Если нет, вы просто ответите на столько вопросов, сколько сможете, о Центре высокотехнологичных аэрокосмических вооружений и Едином интегрированном оперативном плане ”.

“Я ни черта не собираюсь тебе рассказывать”, - сказал Люгер. “Ты уже обескровил меня. Ты ничего не можешь мне сделать, чтобы заставить меня поговорить с тобой. Точка.”

По лицу Габовича расползлась улыбка. “О, неужели? Почему, я забыл, лейтенант. Вы не помните о нашем уникальном маленьком аппарате для того, чтобы заставить вас говорить, не так ли? Ты был в коме, когда мы вытаскивали твое избитое тело из Сибири, и обычно тебе дают успокоительное, прежде чем поместить в изолятор.

“Что ж, сегодня у нас для тебя припасено настоящее угощение. Вы своими глазами увидите аппарат — должен вам сказать, разработанный мной, — прежде чем мы подключим вас к нему. И поскольку мы больше не нуждаемся в услугах уважаемого доктора Озерова, мы можем оставить вас подключенными к устройству на длительный период времени. У нас будет возможность извлечь из вашего мозга каждую крупицу знаний; мы расширим наши знания о сенсорной депривации, увидев, как долго человек может терпеть состояние полной психической изоляции; и он, несомненно, обнаружит, что происходит с ним, когда он срывается. Это окажется очень интересным. Забери его отсюда”.

БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

12 АПРЕЛЯ, 1312 по восточному времени (1912 ВИЛЬНЮС)

Генерал Уилбур Кертис и его сотрудники Пентагона проводили брифинг для президента и его кабинета об операции по укреплению посольства и о КРАСНОХВОСТОМ ЯСТРЕБЕ.

Брифинги были необходимы, потому что было важно, чтобы каждый член правительства точно понимал, какие силы были на месте и по какой причине их присутствие. Поскольку вооруженные силы обычно перемещаются быстро и реагируют на ситуации автономно, эти брифинги должны были быть частыми и всеобъемлющими — что было непросто, когда президент хотел сохранить деловой стиль, в то время как на заднем плане происходили военные интриги.

Прежде чем любой американский военнослужащий сможет пересечь иностранную границу, по какой бы то ни было причине, он или она должны получить разрешение от Национального командования — президента и министра обороны, гражданских руководителей американской военной машины. В случае стран Балтии первоначальный приказ о вводе войск в Литву поступил месяцами ранее в форме Исполнительного распоряжения, санкционирующего усиленное наблюдение за странами Балтии в течение переходного периода, пока силы Содружества и иностранные граждане выводились из бывших советских республик. Эти силы первоначально были агентами и информаторами ЦРУ, теми же источниками HUMINT (human intelligence), которые использовались в течение эонов.

Президент санкционировал модернизацию ресурсов HUMINT для прямого военного наблюдения за несколько недель до бунта в Денерокине, когда стало очевидно, что внутри Литвы что-то происходит между вооруженными силами Содружества и Белоруссии. Это обновление состояло в усилении спутникового и авиационного наблюдения за странами Балтии и распространении его на соседние республики, с особым акцентом на вооруженные силы и особо важным акцентом на расположение сил, способных нести ядерный потенциал.

Когда миссия "КРАСНОХВОСТЫЙ ЯСТРЕБ" была санкционирована, президент подписал еще один Указ, разрешающий прямые военные действия на территории Литвы, России и Белоруссии, но сосредоточив внимание на небольших группах тайного действия, которые собирали бы информацию путем непосредственного наблюдения. Ресурсы HUMINT приняли форму групп армейского спецназа, скрывающихся в нескольких местах на территории Литвы, действующих совместно с Европейским командованием США, морской пехотой и Командованием специальных операций США для предоставления разведывательной информации и других форм поддержки; и США Отряды морских котиков, которые будут высаживаться с кораблей в Балтийском море и атаковать цели вблизи литовского, латвийского и калининского побережья.

Эти группы под кодовым именем АМОС находились на месте в течение нескольких дней, занимая позиции, чтобы лучше наблюдать за операцией по усилению посольства и спасательной миссией и помогать всем, чем могли.

В тот день Кертис говорил о статусе команд AMOS: “У нас в общей сложности двадцать четыре команды AMOS на позициях, и все готовы к выступлению”, - заключил Кертис, держа в правой руке развернутую и незажженную сигару. “Большинство начинает свои действия примерно за шесть часов до начала операции посольства.

“Шесть команд "Морских котиков" уничтожат советские радары и ракетные комплексы класса "земля-воздух" в Латвии, Литве и российском городе Калининграде. Одновременно десять групп армейского спецназа уничтожат или выведут из строя несколько ключевых военных объектов Содружества на территории Литвы, уделяя особое внимание авиабазам и базам армейской авиации. За пределами Вильнюса находятся две группы морской пехоты и рейнджеров AMOS, которые подготовят место сбора и дозаправки для вертолетов морской пехоты, вылетающих из посольства. Наконец, в самом Вильнюсе есть шесть групп спецназа — две размещены в городе на случай, если нашим силам понадобится помощь, две следят за посольством США и две следят за Институтом Физикоуса. Все команды находятся в контакте с посольством — это не постоянный контакт, учитывая ситуацию, в которой находятся некоторые из членов этой команды, но все они могут довольно быстро отреагировать, если возникнет необходимость ”.

“Какого рода ситуацию вы имеете в виду, генерал?” - спросил Президент.

“Некоторые из групп АМОСА скрываются вблизи назначенных им целей, сэр”, - ответил Кертис. “Двое парней отсиживались на крыше склада. Две команды прятались в подвале. Нам посчастливилось пригласить нескольких человек в качестве туристов — на самом деле это были настоящие туристы, которым во время отпуска было дано неожиданное задание. Они останавливаются в молодежных общежитиях и отелях. Другим не так повезло. Некоторые из талантливых армейских солдат прячутся в замаскированных норах в земле — они называют их "паучьими норами". Очень подходящее название — двое парней, живущих в дыре диаметром в восемь футов. Иногда они роют несколько таких укрытий, чтобы избежать обнаружения.”

“Невероятно”, - сказал президент. “Я хотел бы встретиться с этими джентльменами после того, как все это закончится. На какую жертву они идут”.

“Но, как вы отметили, генерал, специальные операции важны в наши дни”, - повторил вице-президент Кевин Мартиндейл. “Победа в войне в Персидском заливе была бы невозможна без групп тайного действия, которые были направлены в Ирак и Кувейт задолго до начала воздушной войны”.

“Совершенно верно, сэр”, - согласился Кертис, отметив согласный кивок президента. Президент не знал, что замечание вице—президента было хорошо отрепетировано им с Кертисом - они были в сговоре по поводу новой разработки, которую оба хотели видеть запущенной в действие. Было важно, чтобы Президент согласился с вице-президентом, потому что им предстояло убедить его в чем-то, что, как они были уверены, ему не понравится.

“Все подразделения в безопасности и в хорошей форме”, - заключил Кертис. “Они готовы выполнить приказ о казни. Когда они получат это, они начнут двигаться к своим целям. Командам морских КОТИКОВ сначала нужен порядок. Они высаживаются с десантно-штурмового корабля "Wasp" на вертолете, пока не окажутся вне зоны действия радаров, а затем высаживаются на берег на резиновых лодках. Они преодолевают менее тридцати миль, но им потребуется почти четыре часа, чтобы достичь своей цели.”

“Но это одна из самых важных целей”, - сказал вице-президент. “Эти прибрежные радары могут обнаружить приближающийся самолет почти за сотню миль”.

“Мне все еще не нравится идея подрыва реальных радиолокационных станций и ракет”, - с беспокойством сказал президент. “Насколько я понимаю, радар используется для управления воздушным движением, а ракеты предназначены для поражения высокоскоростных самолетов на большой высоте на большом расстоянии. Это оборонительное оружие. Зачем беспокоиться о них?”

“Они могут провалить всю эту операцию, господин президент”, - объяснил Мартиндейл. “Эти радары практически могут видеть, как наши вертолеты поднимаются с палубы Wasp, и отслеживать их вплоть до Вильнюса. И эти ракеты - это непристойность. Это не литовские ракеты, и они не укомплектованы литовскими экипажами. Это было бы так, как если бы у русских была ракетная база в Норфолке, штат Вирджиния. Это должно было быть демонтировано — мы просто помогаем им ”.

Президент усмехнулся коротким, довольно нервным смешком и снова кивнул. Он был убежден, и вице-президент убедил его, отметил Кертис.

Идеальный.

Президент открыл папку в красной обложке, содержащую подготовленный исполнительный указ. Бумажный документ был формальностью, пережитком времен Революции и Дикого Запада, когда приказы президента Соединенных Штатов действительно исходили из Овального кабинета и передавались через бумажные документы, которые курьеры разносили солдатам на местах. Фактические описания миссий и приказы содержались в нескольких документах, заранее спланированных пакетах миссий и инструкциях по всей армии США. Президент подписал документ, его засвидетельствовали советник Белого дома и министр обороны Том Престон, которым он его передал. “Начинайте действовать, и давайте надеяться, что мы сможем обезвредить эту чертову штуку, прежде чем все начнут слишком нервничать или возбуждаться. Что-нибудь еще?”

“Есть еще один момент, который меня беспокоит, генерал Кертис”, - многозначительно сказал вице-президент. “Что, если мы столкнемся с серьезным сопротивлением со стороны Содружества или этих белорусских войск? Какие еще силы у нас есть в регионе? Я думаю, нам нужно что-то, чтобы доказать этим военачальникам, что мы серьезно относимся к делу ”.

Кертис выглядел озадаченным и немного извиняющимся, что сразу привлекло внимание президента. Кертис вертел в пальцах свою сигару. Президент с беспокойством прищурил глаза. “Уилбур? Как насчет этого?”

“Что ж, сэр, на данный момент наши силы в этом районе довольно незначительны”, - ответил Кертис. “26-й MEU в Балтийском море — ближайшая боевая единица ...”

“И это все?” - встревоженно спросил президент. “Тысяча морских пехотинцев и несколько реактивных истребителей "Харриер”?"

“Конечно, авиация и войска из Германии могут ответить ... при наличии времени”, - пробормотал Кертис.

“Сколько времени?” Вице-президент настаивал, придерживаясь заранее согласованного сценария.

Кертис пожал плечами, что только еще больше обеспокоило и разозлило президента. “Вероятно, сорок восемь часов для первоначального ответа”, - сказал Кертис.

“Сорок восемь часов! Два дня?Это неприемлемо!” - возразил вице-президент. “Если бы они захотели, русские могли бы захватить весь город Вильнюс за шесть часов, включая американское посольство! У нас на руках был бы еще один кризис с заложниками!”

“Мы пытаемся сохранить этот кризис как можно более сдержанным”, - сказал Кертис.

“А тем временем мы теряем еще одно посольство, на этот раз из-за вооруженных сил ренегатов”, - сказал вице-президент. “Это совершенно неприемлемо”. Обращаясь к президенту, он сказал: “Господин Президент, я думаю, нам нужно больше огневой мощи в регионе — небольшой, незаметной, легко запоминающейся, ничего экстравагантного, — но они нужны нам там сейчас . Мы делаем большие ставки на действия горстки морских пехотинцев против всей мощи Красной Армии. Им нужна поддержка”.

“Но у нас нет времени“, - раздраженно сказал президент. “Вы слышали генерала — два дня. Мы сбились с позиции ...”

Теперь для решающего удара.

После короткого периода молчания, когда вице-президент выглядел сердитым и разочарованным, а президент выглядел обеспокоенным, Кертис сказал: “Ну … есть одна возможность, господин Президент. Несколько самолетов Военно-воздушных сил из Невады и Южной Дакоты были запланированы для переброски в Туле, Гренландия, в рамках учений Сил быстрого развертывания в чрезвычайных ситуациях. Учения были запланированы за несколько месяцев вперед, поэтому их нельзя рассматривать как наращивание сил, и в учениях задействованы только шесть ударных самолетов плюс самолеты поддержки — заправщики, самолеты-радары, транспорт и тому подобное. Мы можем отвлечь эту группу и отправить их в международное воздушное пространство над Балтийским морем, достаточно близко, чтобы оказать помощь, но достаточно далеко, чтобы не казалось, что над головами русских висит лезвие гильотины ”.

“Что за ударный самолет, Уилбур?” - спросил президент, чертовски желая оказаться на теннисных кортах, а не на этом чертовом брифинге.

“Это В-52, сэр”, - ответил Кертис. “Модифицированные В-52, несущие оборонительное вооружение и противотанковые крылатые ракеты”.

Изменен?

Он просто держал пари, что они были.

Именно тогда президент понял, что его провели — это было подразделение генерала Брэда Эллиота. Эллиот мог быть задействован в настоящих воздушных боях, в сводной воздушно-боевой группе быстрого реагирования, дислоцированной на военно-воздушной базе Эллсворт близ Рапид-Сити, Южная Дакота, но эта операция пахла так же, как Брэд Эллиот. Выражение лица президента не изменилось, но он задумчиво кивнул и сказал: “Хорошо, я подумаю об этом”.

Заседание кабинета было закрыто, но президент попросил Кертиса, Престона, советника по национальной безопасности Рассела и вице-президента остаться.

“Ладно, в какую, черт возьми, игру мы здесь играем — пускаем пыль в глаза старику? Довольно хорошая актерская работа, Кевин, пока Уилбур не упомянул модифицированные В-52. Ты говоришь о ”гибридной звезде смерти" Брэда Эллиота, что кажется правильным?" Он повернулся к министру обороны Престону. “Том, ты одобрил эту операцию?”

“Я этого не делал”, - ответил Престон. “Мы с генералом обсуждали это. Я отказался поддержать эту идею — я не думал, что нам нужны силы воздушного боя или группа Эллиотта. Самолеты Эллиота все еще должны быть в Неваде ”.

“Так и есть”, - вставил Кертис. “Но они сформированы и готовы к вылету”.

“Готов сделать что? Идти куда?” - прогремел президент.

“Сэр, я счел важным разработать план действий в чрезвычайных ситуациях на случай, если ситуация начнет выходить из-под контроля, как указано в сводке разведки”, - ответил Кертис. “У нас нет никаких тяжелых ударных подразделений ближе, чем в двух днях пути от Литвы. Если операции по укреплению посольства и REDTAIL HAWK продолжатся, а русские или белорусы перерастут это в полномасштабный конфликт, они смогут действовать в любой точке Европы, не встречая сопротивления. Мы сократили наши силы до такой степени, что время реагирования сокращается очень, очень медленно. Существует реальная опасность того, что страны с демократически избранными правительствами, дружественными Соединенным Штатам, могут быть захвачены державами-ренегатами или авантюристами. Подразделение Брэда Эллиота, возможно, сможет остановить их ”.

Президент предостерегающе посмотрел на Кертиса и амбициозного вице-президента. С раздражением в голосе он сказал: “Мне не нравится, когда моими собственными гребаными советниками манипулируют. Ты хочешь мне что-то сказать, скажи это. Но я не потерплю никаких уловок, и я не потерплю никаких тайных планов. Я руковожу этим шоу. Если тебе это не нравится, баллотируйся в президенты и набери пятьдесят процентов голосов избирателей. Видишь, как это просто ”.

Президент сделал паузу, давая своим словам немного осмыслиться, затем добавил: “Так получилось, что я согласен с тем, что только что сказал Уилбур. Я действительно думаю, что белорусы что-то замышляют; я думаю, Содружество Независимых Государств может поддержать это или, по крайней мере, не выступать против этого; и я думаю, что мы обязаны не только защищать наши интересы в странах Балтии, но и помогать. И мне может не нравиться Брэд Эллиот лично, но этот человек, похоже, позиционирует себя и свои силы в нужном месте в нужное время, да поможет нам Бог.

“Итак, садитесь, все четверо, и давайте пройдемся по этой небольшой операции, которую придумал Брэд Эллиот. И давайте помолимся, чтобы, когда начнется спасательная операция, нам не пришлось использовать военные самолеты-мутанты Эллиота ”.

ПАЛАНГСКИЙ ВОЛНОРЕЗ, ЛИТОВСКАЯ РЕСПУБЛИКА

13 АПРЕЛЯ, 0309 ВИЛЬНЮС (12 АПРЕЛЯ, 2109 ET)

Некоторые из самых красивых пляжей в северной Европе расположены в Литве недалеко от курортного города Паланга, на побережье Балтийского моря в девяти милях к югу от латвийской границы. Летом туристы со всей Прибалтики, стран Содружества и южной Скандинавии стекаются на семимильную полосу белых песчаных пляжей к северу от города. Обширная сеть морских дамб, пылесосов и приливных заграждений, а также сотни рабочих были задействованы для фильтрации загрязненной воды Балтийского моря и удаления как можно большего количества отходов и мусора с пляжи, насколько это возможно, и восстановить бывшему портовому городу подобие его величия до Второй мировой войны. В результате пляжи Палангского волнореза стали одними из самых чистых в промышленно развитом мире. Летний цирк, парк развлечений, магазины народного искусства и ремесел, а также стеклодувная фабрика, производящая прекрасный хрусталь и витражи, усиливают привлекательность и очарование небольшого литовского прибрежного сообщества. Его часто называли Ривьерой Прибалтики, хотя во времена советского господства это название вряд ли казалось подходящим.

Но этот район был домом для еще одного присутствия — вооруженных сил Содружества. Привлеченные пляжами и достопримечательностями, а также тактическим расположением, советские войска противовоздушной обороны построили взлетно-посадочную полосу, радар дальнего действия и передовую ракетную базу класса "земля-воздух" SA-10 к северу от пляжей, на участке побережья океана, почти таком же красивом, как знаменитые пляжи Паланги. Не случайно, они также построили роскошную курортную базу для своих старших офицеров. Численность персонала небольшой базы увеличилась с нескольких десятков зимой до нескольких сотен летом, когда офицеры общего назначения привезли своих жен и семьи для “инспекции” объекта противовоздушной обороны. Конечно, когда объект вернулся под контроль Содружества, он не был закрыт или деактивирован.

До поздней весны Палангский волнорез безлюден, и, за исключением небольшой команды смотрителей, то же самое относится и к объекту противовоздушной обороны. Нетронутые белые пляжи, которые летом забиты людьми, сырые, холодные, иногда покрытые снегом, и очень пустынные в это время года. Ночью, когда из Сибири и с Балтики дуют пронизывающе холодные ветры, может показаться, что это самое одинокое, изолированное место на земле…

... Идеально подходит для старшины Брайана Делберта и его команды по уничтожению морских котиков.

Завывающий ветер, который создавал факторы похолодания значительно ниже нуля, также заглушал звук их подвесного двигателя, когда они приближались к берегу. Судно для высадки китобоев из Бостона, вооруженное крупнокалиберным пулеметом М-60, установленным на стальной раме прямо перед рулевым, перевозило двенадцать морских котиков и более тысячи фунтов оборудования. Группа была сброшена вертолетом морской пехоты CH-46 Sea Knight в двадцати милях от берега к юго-западу, вне зоны действия большой радиолокационной сети Паланги. На Бостонском китобойном судне был сильно приглушенный подвесной мотор мощностью сорок лошадиных сил, который развивал скорость более двадцати миль в час, но переход к берегу занял почти два часа, потому что они останавливали мотор всякий раз, когда оказывались рядом с рыбацкими лодками или военными судами. Было много патрулей, но, по-видимому, ни один из них не пользовался приборами ночного видения во время наблюдения.

Делберт по прозвищу “Командир” был командиром рейдовой группы, которая должна была высадиться на берег для достижения цели. Всей группой командовал лейтенант морской пехоты по прозвищу Колесо, который должен был остаться на Бостонском китобойном судне и ждать возвращения команды после высадки их на берег.

Каждый кусочек кожи на их телах был прикрыт. Все, кроме двух морских котиков, были одеты в толстые костюмы Mustang, а под ними - камуфляж для холодной погоды и длинное нижнее белье, черную утепленную балаклаву с отверстиями для глаз, достаточно большими для очков ночного видения PVN-5, которые все они носили, толстые шерстяные перчатки с кожаными вставками и утепленные водонепроницаемые ботинки. Два морских котика в позах "пловцов-разведчиков” были одеты в черные неопреновые гидрокостюмы, перчатки и ботинки под плавательными ластами. "Морские котики" носили свое стандартное штурмовое оружие - 9-миллиметровые пистолеты-пулеметы Heckler & Koch MP5KA4 с магазинами на тридцать два патрона и глушители; 9-миллиметровые автоматические пистолеты Heckler & Koch P9S; и разнообразные светошумовые, дымовые, газовые и зажигательные гранаты. Разведчики-пловцы, которым предстояло двигаться к цели на позиции пойнт, носили дробовики M-37 Ithaca 12-го калибра в водонепроницаемых сумках. "Котики" также несли шесть квадратных брезентовых рюкзаков, напоминающих походные рюкзаки бойскаутов. Каждая упаковка представляла собой сборный подрывной заряд Mk133, содержащий восемь блоков осколочно-фугасной композиции M5A1 C-4.

Брайан Делберт был самым старым и низкорослым человеком во всей команде. Он сильно отличался от большинства мужчин, которых принимали в "Морские котики" — он не был высоким или мускулистым; он не был похож на триатлета или полузащитника. Он завоевал свое место в качестве лидера команды SEAL не физической силой — хотя он был таким же мощным, как человек на пятьдесят фунтов тяжелее, — а умом и находчивостью. Помимо своего прозвища, он был также известен как Хорек, и он предпочитал это имя любому другому имени или титулу. Несмотря на его опыт — шесть лет в качестве коммандос ВМС - это было его первое командование командой за границей.

“Час Ч" наступит примерно через два часа”, - объявил лейтенант. Делберт. рулевой Бостонского китобойного судна, кивнул, что понял. Время было выбрано подходящее, но они смогли бы сделать это, если бы их разведывательная информация была хотя бы приблизительной: никакой оппозиции, никаких пляжных патрулей, никаких патрулей по периметру и только поверхностное патрулирование вокруг ракет SA-10 и радара. Собаки были возможны — спутниковые фотографии установки четко показывали питомники, и была установлена короткая внутренняя ограда, чтобы держать собак подальше от более высокой, чувствительной к движению внешней ограды, но даже собакам не нравилась холодная, сырая погода. Только морским котикам США нравилась плохая погода.

Когда до берега оставалось двести ярдов, сразу за линией прибоя, Делберт заглушил подвесной мотор и отправил разведчиков-пловцов проверить пляж. Разведчики-пловцы были ключом ко всей операции. Они часто были самыми сильными и умными людьми в команде, а также лучшими пловцами. В то время как остальная часть команды использовала свои весла, чтобы удерживать позицию, они ждали, пока разведчики проверят место посадки.

Вся штурмовая группа использовала маленькие беспроводные FM-приемопередатчики, называемые “whispermikes”, для общения друг с другом. Шептуны работали на очень низкой мощности и на очень коротких расстояниях и были прикреплены скотчем к голове и ушам. Первое сообщение пришло через несколько минут: “Командование, разведчики, все чисто”, - пришел доклад от разведчиков. Используя фонарики со специальными линзами, которые делали свет видимым только для тех, кто носил очки ночного видения, скауты направили Делберта на пляж. Делберт увидел, что они выбрали довольно хорошую зону высадки, или “опорный пункт” — между двумя скоплениями скал, в узкой песчаной бухте, которая обеспечивала хорошее прикрытие со всех сторон. Делберт порекомендовал, чтобы скауты выбрали опорный пункт, и “Колесо” согласился. Ходили слухи, чтобы запомнить расположение опорного пункта.

Как только они оказались по колено в воде, Делберт и пять тюленей выпрыгнули из маленького черного резинового плота и побежали к берегу, стараясь не наступать друг другу на пятки, чтобы скрыть свое количество. Создание БДП, или Периметра береговой обороны, было самым важным шагом в любой высадке морского десанта на вражеской территории — миссия могла быть сорвана за считанные секунды, если бы команда была обнаружена, особенно так близко к военному объекту. Два тюленя присоединились к двум разведчикам-пловцам и действовали как фланговые охранники, по двое с каждой стороны, осматривая пляж в поисках любых признаков обнаружения. Делберт занял позицию в центре обороны. Трое других морских котиков, называемых “пороховым обозом”, вынесли сборки Mk133 на пляж и укрылись за спиной Делберта. Их оружие было прикреплено к плечевым ремням — их работа заключалась не в том, чтобы носить винтовку, а в том, чтобы переносить и защищать взрывчатку.

Делберт поднес микрофон своего крошечного приемопередатчика к губам. “Пляжная команда, докладывайте”.

“Правый фланг в безопасности”.

“Левый фланг в безопасности”.

Два охранника с флангов вырвались примерно на семьдесят пять ярдов от опорного пункта, затем отделились друг от друга примерно на двадцать пять ярдов и заняли позиции, перекрывая друг друга с обеих сторон. Делберту пришлось сосредоточиться, чтобы найти хорошо спрятанных тюленей.

“Копирую фланги. Центр в безопасности”. Он повернулся и получил сигналы руками от трех мужчин в пороховом обозе. “Поезд готов. Разведчики, выдвигаемся. Прикрывайте фланги”.

Штурмовая группа из восьми человек направилась вглубь страны, следуя смутным очертаниям разведчиков, которые сверялись со своими картами и компасами, и двинулась к базе противовоздушной обороны. Тем временем лейтенант встал за штурвал Бостонского китобойного судна, а последний ТЮЛЕНЬ, называемый “прикрытием”, использовал грабли и небольшой холщовый мешок для воды, чтобы стереть следы на пляже. Когда это было сделано, они столкнули Бостонское китобойное судно в полосу прибоя и отчалили от берега, следя за продвижением команды и высматривая любые признаки обнаружения.

Как только они оказались в нескольких сотнях ярдов от базы, на хорошо замаскированной позиции, Делберт собрал команду вместе и провел с ними еще один короткий инструктаж. Затем от группы отделились один разведчик, один подносчик пороха и один фланговый. Они были резервной командой, готовой устроить диверсии, организовать фланговое нападение на группу безопасности или, при необходимости, попытаться выполнить миссию, если основная группа была поймана в ловушку. Делберт и его команда из четырех человек продолжили движение к своей точке проникновения на самой крайней восточной стороне базы, в то время как вторая группа двинулась на север, в более населенную часть базы, где располагались штаб-квартира и здания службы безопасности.

Безопасность на небольшой базе была в основном связана с туристами, забредающими сюда в летние месяцы, поэтому "Тюленям" не составило особого труда победить. Попасть на саму базу было до абсурда просто — они могли с легкостью перепрыгнуть двухметровую сетчатую ограду, прячась между удобно расположенными низкорослыми дубами и кипарисами. Это была быстрая пробежка в четверть мили между затемненными, заброшенными зданиями до небольшого аэродрома, где команда снова разделилась на две части. Одна команда из двух человек пробежалась бы по взлетно-посадочной полосе, чтобы установить заряды на радиолокационном объекте, в то время как последняя команда из трех человек, возглавляемая Делбертом, установила бы заряды на радаре и командно-контрольном оборудовании связи ракеты "земля-воздух" SA-10 поблизости.

Ракета класса “земля-воздух” SA-10 "Grumble" была самой совершенной ракетой противовоздушной обороны, которая в настоящее время развернута за пределами Содружества. Большая ракета, напоминающая увеличенную версию американской Patriot, хранилась в четырехзарядном боковом магазине для запуска, который был установлен на прицепной платформе. Он был способен уничтожать самолеты как на большой, так и на малой высоте, а его усовершенствованная импульсно-доплеровская система слежения и автономная радиолокационная головка самонаведения затрудняли постановку помех и делали уклонение практически невозможным. Две четырехзарядные пусковые установки были установлены внутри огороженного комплекса, окруженного натриевыми прожекторами. Поскольку пусковые установки ракет могли быть установлены под очень малыми углами для использования против скользящих по морю целей, комплекс был свободен от каких-либо препятствий на всем пути до ограждения. Но их целью были не сами ракеты — это было простое серое бетонное здание сразу за забором. Выведите из строя оборудование внутри этого здания, и восемь ракет SA-10 ослепят.

Хорек и его люди ждали в тени радиоэранавигационного комплекса, чтобы отдохнуть и дождаться, когда остальная часть команды займет позиции. Звуки разбивающегося о берег Балтийского моря и резкий океанский бриз заставили их почувствовать себя почти расслабленными .... Почти. Резкий, похожий на чириканье насекомых звук миниатюрного тактического приемопередатчика Делберта сразу же прервал это изображение.

“Вторая группа на позиции”, - объявил он. Вторая группа пробежала весь путь вокруг базы, войдя с северной стороны, и приблизилась на расстояние удара к зданию штаба базы, в котором удобно разместились офис службы безопасности базы и командный пункт. Если бы у них было время и возможность, они установили бы взрывчатку на транспортных средствах, возле дверных проемов или на антеннах связи, пытаясь максимально помешать действиям службы безопасности. Их целью было не убить как можно больше солдат, а снизить эффективность их реагирования, если команда подрывников будет обнаружена до того, как они смогут установить временные заряды.

Несколько минут спустя послышался тройной щебет, и Делберт доложил, что Третья группа заняла позицию вокруг места обнаружения радара. Объект имел три больших белых обтекателя — на одном находился поисковый радар дальнего эхо-диапазона, на другом - радар наведения ракет в диапазоне Lima для ракет SA-10, а на последнем - резервный радар гостиничного диапазона как для дальнего наблюдения, так и для наведения ракет. Участки были полностью автоматизированы, слабо патрулировались и укомплектованы минимальным количеством людей. Установить взрывчатку, чтобы уничтожить их, было бы легко.

Он подождал еще несколько минут, давая каждой команде несколько драгоценных минут, чтобы перепроверить свое оружие и отдышаться, затем поднес микрофон к губам, чтобы отдать команду к атаке..

Его прервало чириканье-чириканье ... чириканье-чириканье , чириканье-чириканье-чириканье-чириканье, похожее на шепот.

Все тюлени Делберта замерзли.

Вторая команда отправила предупреждающее сообщение и теперь хотела поговорить голосом — только самое серьезное событие могло побудить Вторую команду нарушить радиомолчание.

Делберт поднес рацию к губам: “Вперед”.

“Пять грузовиков, тридцать вооруженных солдат, тяжелое вооружение, здание штаба. Майки на крыше.”

Делберт почувствовал, как капельки пота начали зудеть у него под воротником.

Майк Фонтейн, один из четырех морских котиков из второй команды, пробрался на крышу здания штаб-квартиры — вероятно, чтобы установить заряды замедленного действия на антеннах там, — когда к зданию неожиданно подъехала большая колонна грузовиков. Теперь он был окружен войсками. Их спутник и разведка HUMINT сообщили, что следует ожидать лишь минимальную активность вокруг здания штаб—квартиры всю ночь - не более нескольких офицеров ночного дежурства когда-либо приближались к этому месту в нерабочее время.

Кто, черт возьми, были эти парни?

“Есть какие-нибудь признаки того, что нас обнаружили?”

“Отрицательный ответ”. Последовала пауза, затем: “Похоже, шестеро, может быть, восемь солдат остаются снаружи, действуя как охранники. Остальные входят в здание.”

Двадцать солдат идут в здание штаба? Если они были командой реагирования на проникновение морских котиков, они не вели себя слишком взволнованно. Может быть, они все пьют кофе перед охотой—

“Раздались выстрелы — внутри здания штаба!” - внезапно сообщил по рации командир Второй группы. “Я слышу, как взрываются гранаты ... Черт, граната ... Две гранаты взорвались внутри! ”

“С Майки все в порядке?”

“Не направлено против Майки ... Никто и близко не подойдет к крыше… держись… Хорек, мы должны снять Майки с крыши, происходит что-то серьезное ”.

“Время?”

“Минутку. Больше нет”.

“Оставайтесь на своей позиции”, - сказал Делберт. “За шестьдесят секунд создайте беспорядок и рассеивайтесь. Принято?”

“Принято”.

Обращаясь к своей команде, он сказал: “У нас есть тридцать секунд, чтобы проникнуть в центр управления ракетами”. Он точно обрисовал, как он хотел это сделать, небольшое изменение плана, разработанного неделю назад на основе спутниковых фотографий и схем, предоставленных агентами и перебежчиками. Ему потребовалось двадцать секунд, чтобы объяснить свои идеи, затем он вытащил свой H & K P95, установил глушитель на место и прорычал: “Поехали!”

Команда из трех человек разделилась. Один человек обошел здание управления по периметру, скрывшись от яркого света прожекторов, в то время как Делберт и его напарник бросились к ограждению.

Центр управления ракетами был окружен трехметровым сетчатым забором, увенчанным колючей проволокой, и освещался прожекторами, а от высокой травы и сорняков по периметру взлетно-посадочной полосы до забора была тридцатиметровая зона открытого огня. Делберт сделал пять выстрелов, чтобы задуть три ближайших прожектора, погрузив свою секцию забора в полную темноту; несколько секунд спустя еще четыре огонька беззвучно погасли с другой стороны здания. Обитатели здания никак не отреагировали, когда они мчались через зону открытого огня. Прошло пять секунд.

Делберт добрался до забора и достал из рюкзака маленькую металлическую пилу на батарейках. Пила была размером с термос, с мощным трехдюймовым круглым лезвием. Один удар по забору, когда его напарник обеспечивал прикрытие, и он проделал в заборе брешь, достаточно большую, чтобы через нее можно было пролезть. Прошло всего десять секунд, а из здания по-прежнему никакой реакции.

Они мчались через зону открытого огня.

Вокруг здания было несколько тонких орудийных портов, но все они были закрыты металлическими решетками - странно. Ни охраны, ни патрулей, ни собак. Делберт осторожно обошел здание с передней стороны. Спереди было большое окно из пуленепробиваемого стекла, рядом с ним - большой оружейный иллюминатор, чтобы охранники могли передавать документы, удостоверяющие личность, а рядом с ним - обшитая сталью входная дверь с тонкой, сильно поцарапанной перегородкой из оргстекла вокруг нее, чтобы холодный зимний воздух не врывался внутрь, когда дверь была открыта. Делберт перекатился под окном и осторожно проверил сбоку, чтобы убедиться, что третий человек на месте. Он уже был у боковой двери в здание управления, присев под другим закрытым орудийным иллюминатором.

Делберт подал сигнал, и монтажники открыли упаковки Mk133 и извлекли L-образные куски пластиковой взрывчатки. Каждый батончик весил сорок унций, а его консистенция, напоминающая замазку, позволяла легко вставлять его в дверной проем. Каждый "КОТИК", имеющий квалификацию подрывника, знал формулы для определения того, сколько взрывчатки использовать — базовую формулу разрушения (P — R 3KC), коэффициенты пересчета для стальной двери и коэффициенты утрамбовки для размещения заряда. Переходник для воспламенения, продетый в отверстие на каждом конце стержня, электрический капсюль-детонатор, вставленный в переходник для воспламенения, и провода от каждого капсюля-детонатора были соединены с помощью соединений “Western Union" и подсоединены к стандартной взрывной машине “hell box” с помощью шестидесяти футов запальной проволоки. Провода от взрывчатки, установленной на боковой двери, были затем подведены к монтажнику и подсоединены к тому же адскому ящику. Монтажник быстро проверил целостность всех проводов с помощью крошечного гальванометра и показал Делберту поднятый большой палец. Прошло всего двадцать секунд.

Когда он был готов, Делберт подал знак своим товарищам по команде, и монтажник выключил предохранитель и нажал “адскую рукоятку”. Взрывчатка вырвала толстые стальные двери из рам и забросила их внутрь. Даже с затычками в ушах звук был резким, но для обитателей здания это было намного хуже, Делберт навалился всем телом на остатки дверной петли, которая не была полностью срезана с рамы. Он вырвался на свободу, и Делберт оказался распластанным на животе, лежа на разбитой двери. Но он знал, что должно было произойти дальше, поэтому он остался лежать и закрыл глаза и уши руками.

Напарник Делберта был прямо за ним. Он бросил светошумовую гранату, ожидая сверхновой вспышки света и взрывающего легкие бум!затем перепрыгнул через Делберта и прошелся по гостиной со своим автоматом, выискивая цели.

Летящая входная дверь задела одного солдата сзади, и он был без сознания в передней части. Охранник прямо за дверью был в ужасном состоянии. За зоной безопасности был узкий коридор, две двери справа, одна дверь слева и главная диспетчерская прямо по курсу. Товарищи Делберта по команде вошли в диспетчерскую непосредственно после того, как взорвали их дверь, поэтому Делберт и его напарник проверили три другие комнаты перед входом в нее. К тому времени, когда он закончил и присоединился к своим товарищам по команде в диспетчерской, прошло сорок секунд — он на десять секунд отставал от графика, но они обошлись без потерь.

Товарищи Делберта по команде забили большой гол за очень короткий промежуток времени. Двое солдат лежали без сознания на полу в диспетчерской, один лечил свои легкие ранения от другой вылетевшей двери, в то время как трое других уже выстроились лицом к стене, положив руки на головы, кашляя от дыма, который частично заполнил помещение. Такелажник Делберта обыскивал людей вдоль стены, крича: “Мезна! Мезнах, обними меня, я скоро вернусь! ” что по-русски означало "стоять", или он убьет их. "КОТИК" из второй команды озадаченно оглядывал диспетчерскую, и фланговый игрок Делберта начал делать то же самое. “Поехали, ребята. Устанавливайте заряды и давайте расходиться ”.

“Посмотри-ка на это, Хорек”, - сказал такелажник. Он показывал на одну из консолей управления. Радары были разбиты, а несколько съемных компонентов консоли лежали скрученными, сломанными кучами на полу. Неподалеку валялась кувалда — очевидно, ею недавно пользовались. “Эти парни выглядели так, как будто они уже разоряли это место”. В это было трудно поверить, но он был прав — диспетчерская выглядела так, как будто ее уже фактически разрушили. Заведение выглядело как салун в стиле кантри-вестерн после большой кулачной драки. “Установите заряды и поехали”, - повторил Делберт. Монтажник сделал, как ему было приказано. “Джонни, охраняй вход. Я встану на чью-то сторону ”.

Несколько минут спустя Делберт услышал свой шепот: “Я слышал взрыв на другой стороне взлетно-посадочной полосы. Вторая команда…

“У нас нет времени”, - сказал Делберт. “Установите последние заряды и давайте выдвигаться”. Процесс был медленным, потому что в целях безопасности один человек только установил заряды и подсоединил провода к ногам. Один из пленников повернул голову и спросил на довольно хорошем английском: “Кто вы? Вы американцы?..”

“Заткни ему рот, Дуг.

“Ласка, смотри”, - сказал ТЮЛЕНЬ по имени Даг. Делберт подошел к обыскиваемым мужчинам. “Это не униформа Содружества или MSB —”

И тогда Делберт увидел это — золотой, сине-красный флаг на верхнем левом рукаве куртки мужчины. У всех у них был один. Другие заплатки были оторваны, и на их месте были пришиты эти маленькие матерчатые флажки. “Литовские флаги? Они носят литовские флаги ...?”

“Мы Летувос”, - сказал солдат на ломаном английском. “Солдаты из Летувы . Вы американцы...?”

“Меня не волнует, даже если он король Швеции”, - сердито сказал Делберт. “Вторая группа начала прорыв из района штаб-квартиры, и штурмовая группа подлетает в зону действия радаров менее чем за двадцать минут. Наденьте наручники на этих парней, установите заряды и уведите их отсюда. Мы и так отстаем от графика. Выдвигаемся.”

Первоначальный шок от того, что они увидели коммандос местного ополчения на советском оборонительном объекте, быстро прошел, и команда SEAL приступила к работе.

За две минуты монтажник установил и запрограммировал бризантное взрывчатое вещество состава С-4 весом более ста фунтов в пультах, электрических распределительных коробках, кабельных коробках передачи данных и каждом элементе коммуникационного оборудования, которое они смогли найти, и подключил все это к электронно-управляемому пусковому устройству hell-box. Они использовали собственные зеленые и черные боевые куртки литовских коммандос в “тигровую полоску”, чтобы закрепить их руки, и телефонные шнуры, чтобы заткнуть рот заключенным, затем вывели их наружу, через проломы в заборе, через конец близлежащей взлетно-посадочной полосы и обратно по периметру базы.

Десять минут упорного бега спустя, они вернулись за пределы небольшой базы и спрятались в небольшом сарае для припасов в роще деревьев примерно в пятистах метрах от пляжа. Делберт приказал остановиться на отдых и проверить снаряжение, а сам сел на "Шептун". “Вторая команда, докладывайте”.

“Мы покинули базу”, - ответил лидер второй группы. “Выдвигаемся к опорному пункту”.

“Мы слышали ваши взрывы. Майк выбрался?” - спросил Делберт.

“Отрицательно”, - доложил лидер. Делберт мог слышать затрудненное дыхание лидера команды, пока тот продолжал свой бег к безопасности, но он также мог слышать напряжение, разочарование в его голосе. “Это были не мы. Парни, которые штурмовали здание, взорвали его. Майк как раз делал свой ход, когда все здание взлетело на воздух ”.

Вот дерьмо, мрачно подумал Делберт. Всегда ожидаешь потерять пару парней на подобном задании, но когда все идет гладко, начинаешь верить, что все будет хорошо. Как только ты начинаешь так думать, дерьмо ударяет тебе в лицо.

“Принято”, - сказал Делберт. Он перевел дыхание, затем продолжил: “С нами куча этих парней. Похоже, это литовские коммандос”.

Ответа нет, только двойное чириканье по радио. У него, очевидно, больше не было сил для разговоров.

Делберт зарегистрировал третью команду и согласовал расчетное время встречи и посадки с “Колесом”.

“Что мы собираемся делать с этими парнями?” - спросил один из тюленей.

“Оставь их здесь”, - сказал Делберт. “Мы не собираемся рисковать обнаружением, позволяя им уйти”. Он сел рядом с тем, кто казался самым старшим, и спросил его: “Из какого ты подразделения?”

“Мы первые драгуны великого герцога”, - ответил мужчина на довольно хорошем английском.

Делберт почувствовал, как краска гнева заливает его лицо, но он сдержался. Здесь что-то происходило, и избиение этого парня не могло помочь. “Что это? Это внутренние войска? Пограничники? Внутренняя безопасность...?”

“Мы не советские”, - выплюнул мужчина. “Не Содружество. Мы литовцы. Теперь мы первые драгунские гвардейцы Великого герцога Литовской Республики. Мы - бригада ”Железный волк".

“Ты хочешь сказать, что ты в литовской армии?” - спросил один из других котиков.

“У Литвы нет гребаной армии”, - прошипел Делберт.

Пленник улыбнулся, затем выпятил грудь с очевидной гордостью. “Теперь мы знаем, мой друг”, - сказал он. “Мы - первая армия Литовской Республики со времен великих князей. Бригада "Железный волк" была лучшей армией во всей Европе. Мы отразим всех захватчиков и снова сделаем нашу республику гордой нацией ”.

Другие тюлени качали головами — одни в изумлении, другие забавляясь. Делберт беспокоился о предстоящей миссии. “Сколько у вас людей в этой Первой драгунской гвардии?”

Было очевидно, что мужчина не решался раскрывать какую-либо дополнительную информацию о своем подразделении. Вместо этого он попытался придать себе веселый тон и сказал: “Вы, американцы? Ты можешь присоединиться к нам. Америка, страна свободы. Ты помогаешь нам изгнать Советы—”

“Я спросил тебя — сколько у тебя людей?”

Тон голоса Делберта был определенно угрожающим, и литовцы, достаточно довольные тем, что выполнили свою миссию, а не были убиты или захвачены в плен советами, были не в настроении сопротивляться. “Восемь тысяч, может быть, десять тысяч человек”, - ответил литовец. “Некоторые не захотели присоединиться. Русские собаки-предатели. Но почти все присоединяются. Мы находим больше в городах и деревнях. Узнайте больше о других подразделениях Содружества. Мужчины во всем мире гордятся тем, что присоединяются ”.

“Кто ваш командующий офицер?”

Еще одно колебание — но снова было очевидно, что гордость, которую этот человек испытывал за свое подразделение и своего командира, перевешивала все остальные опасения. “Наш командующий, генерал Доминикас Пальсикас, да хранит его Бог”.

Делберт не узнал названия.

“Мы боевые люди из Литвы. Мы следуем за генералом Пальсикасом. Мы несем боевое знамя великого герцога и выступаем за свободу ”.

Английский язык становился утомительным для этого парня, и Делберту показалось, что он начинает разглагольствовать. Почти пришло время уходить. Еще несколько вопросов: “Вы из партизанской армии? Партизанская армия?” Этот термин был труден для мужчины. “Спрятаться, а затем нанести удар? У вас есть штаб-квартира? Где находится ваша штаб-квартира?”

Литовец широко улыбнулся, затем сказал: “Физикус”.

Делберт чуть не упал навзничь от неожиданности. “Ты сказал Физикус?"Институт Физикуса под Вильнюсом?”

Мужчина всплеснул руками и с энтузиазмом кивнул. “Место последней резни нашего народа белорусами станет местом рождения законной Литовской Республики и штаб-квартирой Первого драгунского полка гвардии Великого герцога”, - с гордостью сказал мужчина. “Даже сейчас мы захватываем это место и объявляем его своим. Мы также уничтожаем другие объекты оборонительного вооружения, центры связи, командные пункты, аэродромы, склады снабжения и казармы. С Божьей помощью мы добьемся успеха в освобождении нашей страны”.

Делберт удивленно покачал головой, затем молча приказал своим морским котикам собираться и отправляться за плотом — заряды на базе должны были взорваться через десять минут, и им нужно было убраться с пляжа и выйти в море, прежде чем они взорвутся. “Возможно, твое желание исполнится, мой друг”, - сказал он, вставая, чтобы уйти. “Небольшая помощь от Бога — и большая помощь от Корпуса морской пехоты Соединенных Штатов.

ЧЕТЫРЕ

РЯДОМ С НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИМ ИНСТИТУТОМ ФИЗИКУСА,

ВИЛЬНЮС, ЛИТВА

13 АПРЕЛЯ, 0309 ВИЛЬНЮС (12 АПРЕЛЯ, 2109 ET)

У Вадима Тересова была только одна цель в жизни — сделать человека могущественным. Стань создателем королей. У него не было желания быть королем, но он хотел стать незаменимым для короля, быть тем, кто следит за тем, чтобы король оставался у власти. Привилегии были налицо, без какой-либо ответственности.

В Литве, а вскоре и в Москве королем MSB, Межреспубликанского совета по безопасности Содружества, был Виктор Габович. Габович был одержимым микроменеджером, приверженцем деталей. Все должно было пройти как надо. Чем меньше сюрпризов Тересов мог преподнести Габовичу, тем больше ему это нравилось.

Габович должен был прибыть в Исследовательский центр Физикоус в шесть утра, чтобы взять интервью у главных конструкторов бомбардировщика-невидимки Физикоус-170. До первого полета Fi-170 оставалось всего несколько недель, и Габович хотел, чтобы все было идеально, и он хотел проинформировать их о сделке, которую он заключил с генералом белорусской армии Вощанкой. В обмен на поставку оружия исследователям из Fisikous собирались разрешить продолжать работать с полной зарплатой и льготами столько, сколько они пожелают.

Тересов созвал совещание в пять утра, чтобы провести предварительное собеседование со всей командой дизайнеров. Тогда любые проблемы выходили в эфир, серьезные проблемы решались, не очень серьезные отбрасывались, и все тщательно репетировали то, что они собирались сказать. Никаких сюрпризов. И для того, чтобы встреча состоялась в пять утра, Тересов должен был быть в своем кабинете в четыре и говорить по телефону в половине пятого, напоминая всем обычно легкомысленным ученым приходить вовремя. У него было достаточно рычагов воздействия на них всех — как у человека, который контролировал то, что Габович видел и слышал. Многие из этих ученых рано поняли, что в их собственных интересах сделать Тересову счастливой.

Тересов находился примерно в пяти милях от ворот Денерокина, ведущих к объекту, когда он наткнулся на длинную вереницу военных машин с маркировкой MSB на них. Большинство транспортных средств были грузовиками легкой или средней грузоподъемности, возможно, перевозившими войска или припасы, но в хвостовой части находились старые, почти вышедшие из строя основные боевые танки Т-62 и инженерно-технические машины - большие транспортные средства, которые выглядели как танки, но имели пушки для подрыва с малой дальностью действия, бульдозерные отвалы и краны. Конвой двигался с очень большой скоростью, почти пятьдесят километров в час. Хотя Тересов был помощником командира всех подразделений MSB в Литве, он не узнал ни одной машины в этой колонне.

Патрульные службы безопасности на мотоциклах — у некоторых были коляски с установленными на них пулеметами ПКМ — въезжали в колонну и выезжали из нее, осматривая боковые дороги и останавливая движение. Несколько раз полицейский службы безопасности проезжал рядом с машиной Тересова, и солдат в коляске светил фонариком внутрь. Тересов показывал свою идентификационную карточку MSB, солдат отдавал честь и удалялся. Затем полицейский из службы безопасности возвращался, чтобы сопровождать машину Тересова вокруг грузовиков, когда это было безопасно.

К тому времени, когда Тересов прошел через середину колонны, его глаза расширились от удивления: он увидел свою первую мобильную зенитно-артиллерийскую машину ЗСУ-23-4.

Приземистая, похожая на жука машина выглядела как небольшой танк, но вместо одной большой гаубичной пушки ЗСУ-23-4 несла четыре небольших зенитных артиллерийских орудия в счетверенной установке в передней части длинной плоской башни. На задней части башни находился диск радара, который выглядел как большая перевернутая кастрюля. Даже катясь по шоссе, эта штука выглядела смертельно опасной. Но вид такого устрашающего оружия так близко от Физикуса заставил Тересова задуматься, и, насколько он помнил, его не информировали ни о каких запланированных перемещениях войск. Все ли эти машины направлялись в Физикус? Маловероятно — он ничего не слышал об усилении тамошнего гарнизона "Черных беретов" численностью в тысячу человек. База армии Содружества в Даргузяе находилась в тридцати километрах к югу от Вильнюса, я и эта дорога доставили бы их туда примерно за час. Был ли это их пункт назначения ...?

Лучше выяснить, чем сидеть сложа руки, пытаясь угадать ответ. Он поднял микрофон своей сверхвысокочастотной радиосвязи: “Контроль, это подразделение четыре-Один-Один, вызов с приоритетом три. Конец.”

Произошла небольшая задержка, затем: “Это контроль. Приготовиться, Четыре-Один-Один.”

Тересов ждал.

Колонна миновала последний крупный поворот на шоссе 11 в Даргузяй — они направлялись в Институт Физикуса, в этом нет сомнений. Здесь определенно что-то было не так, и размер этого конвоя требовал, чтобы Тересов выяснил, что происходит. Габович, безусловно, хотел бы знать. “Контроль, четыре-Один-Один, приоритет два”. Ему было разрешено использовать приоритет два, но только для чрезвычайно срочных запросов. Нужно было воспользоваться шансом …

“Продолжайте с вашим приоритетом - два вызова, Четыре-Один-Один”.

“Запрашиваю данные о допуске усиленного пехотного подразделения, возможно, батальона, движущегося по шоссе Сичеси в направлении Научно-исследовательского института Физикоус. Имя командира, дата запроса, командир, которому подчиняется, и название утверждающего органа.”

“Четыре-Один-Один, в данный момент мы не можем выполнить требования”, - ответил диспетчер радиосети. “Все каналы забиты военным трафиком. Ожидайте задержки на десять-двадцать минут ”.

“В чем причина задержки?” — Потребовал Тересов, прежде чем остановить себя - он знал, каким будет ответ.

“Эта информация не может быть передана по незащищенной линии, Четыре-Один-Один”, - усмехнулся голос. Какая бы притягательная сила ни была в том, чтобы быть помощником Габовича и использовать позывные Габовича по радио, она вылетела в трубу, когда он допустил эту техническую ошибку — ему повезло бы узнать у них время суток сейчас. “Отправьте свой запрос позже или по защищенному стационарному телефону. Управление чисто.”

Черт бы их побрал, подумал Тересов. Сначала эта огромная колонна автомобилей MSB катится по шоссе, затем внезапно все радиотелефонные линии глушатся военными. Что, черт возьми, происходит? И почему его не проинформировали?

При первой же представившейся возможности он обежал последние оставшиеся машины и приблизился к голове конвоя. Он увидел нескольких офицеров MSB в большом замаскированном фургоне спереди, и на мгновение Тересов подумал о том, чтобы приказать водителю остановиться и допросить командира на предмет его приказов. Наконец он увидел лицо, которое узнал — полковник Игорь Мурзуриев, начальник отдела материально-технического обеспечения Межреспубликанского совета безопасности, базирующегося в Калининграде. Для чего, черт возьми, здесь был этот бумагомаратель? Мурзуриев не был знаменит ничем, кроме своего отвращения к любой тяжелой работе. Он все еще подумывал остановить фургон и спросить Мурзуриева, что он делает — хотя бы для того, чтобы выяснить, кто или что могло побудить этого жирдяя встать с постели в такой поздний час и проделать весь путь через Литву, чтобы возглавить эту колонну оборудования.

Но ему нужно было попасть в институт, и то, что оператор радиотелефона упрекнул его в секретном вопросе, который он должен был знать, как свое собственное имя, выбило из него дух борьбы.

Тересов с ревом мчался впереди колонны.

Ответы придут достаточно скоро.

Над БАЛТИЙСКИМ МОРЕМ, НЕДАЛЕКО От ПОБЕРЕЖЬЯ ЛИТВЫ

13 АПРЕЛЯ, 0309 ВИЛЬНЮС (12 АПРЕЛЯ, 2109 ET)

Самолет-заправщик KC-10 Extender высадил свои четыре приемника в шестидесяти милях от побережья Литвы после окончательной заправки самолетов — двух с неподвижным крылом и двух гибридных с наклонным винтом. Все дозаправки производились на малой высоте — примерно в тысяче футов над Балтикой — потому что они должны были избегать десятков радаров противовоздушной обороны, сканирующих небо вокруг них, от радаров дальнего поиска до патрульных катеров с радарами морского сканирования; и они должны были лететь значительно ниже любого коммерческого или военного самолета, приближающегося к Риге, Клайпеде или Калининграду.

KC-10 - огромный модифицированный авиалайнер DC-10, на борту которого было почти достаточно топлива, чтобы доставить четыре самолета обратно в Соединенные Штаты, - был уникально приспособлен для этой миссии не только из-за его огромных возможностей по перекачке топлива, но и потому, что он мог обслуживать два разных типа самолетов-приемника в рамках одной миссии. KC-10 имел зонд для дозаправки типа стрелы, быструю систему с большим объемом, стандартную для более крупных самолетов ВВС, в которой сопло на конце длинной стрелы вставляется в гнездо в приемнике, а также систему дозаправки типа дрога, распространенную на самолетах палубного базирования и вертолетах, где сопло на самолете-приемнике вставляется в подсвеченную, похожую на корзину емкость на конце длинного шланга диаметром четыре дюйма, наматываемого заправщиком.

Удлинитель выполнил плавный поворот на север, направился в сторону Стокгольма и ушел от своих четырех зарядов, затем начал крутой набор высоты. Когда штурмовики продвигались вглубь страны, самолет-радар Системы предупреждения и управления ВВС E-3C системы АВАКС, который летел на высоте тридцати тысяч футов над Балтикой, двигался вместе с ними, сканируя небо в поисках любых признаков атакующих или конфликтующих самолетов на пути следования танкера и информируя десантную группу морской пехоты о любых вражеских самолетах поблизости, когда они пересекали береговую линию Литвы. Радар дальнего действия APY-2 на самолете системы АВАКС мог поддерживать радиолокационный контакт с самолетами Корпуса морской пехоты на протяжении всей их миссии на территории Литвы.

Патрик Макланахан, летевший на одном из штурмовиков с наклонным винтом, мог видеть, как танкисты отворачивают от строя через иллюминаторы правого борта. Всегда было это чувство надвигающейся гибели каждый раз, когда ударные самолеты покидали свой заправщик, как будто заправщик был последней тонкой нитью от порядка к хаосу, от мира к войне. Когда самолет, на котором вы летели, не разворачивался вместе с заправщиком, как это иногда случалось во время тренировочных полетов, вы знали, что отправляетесь в бой…

До этой миссии это обычно означало просто полет к условной цели, завернутый в быстро движущийся реактивный самолет со стелс-оборудованием и электронными глушилками, а другие собаки экипажа с открытыми глазами и ушами сканировали врага. Обычно это означало, что Макланахан держал руки на пульте управления — если не на пульте управления полетом, то, по крайней мере, на пульте управления целым самолетом, оснащенным сложной штурмовой авионикой. Прямо сейчас все, на чем он держал свои потные, липкие руки, - это колени, изо всех сил стараясь не показать остальным, что они дрожат.

Конечно, Макланахан и раньше бывал в бою. Так они потеряли Дейва Люгера. Но рисковать своей жизнью на высокотехнологичном бомбардировщике B-52, проносящемся над землей со скоростью восемь миль в минуту, было совсем не то, что встретиться лицом к лицу с парнем с винтовкой. В воздушном бою смелость была чем-то необходимым, чтобы просто сесть в самолет или поддерживать свой самолет в полете и сражаться, когда ваше оборудование катилось к чертям собачьим. Смелость была чем-то, что требовалось пилоту истребителя на долю секунды, чтобы попробовать этот последний маневр или одну последнюю уловку — если это не сработало, он отключился, и бой был окончен.

Именно выдержка принесла Макланахану репутацию лучшего бомбардира в Соединенных Штатах, что неоднократно подтверждается чередой наград, которые он получал в ходе штурманских и бомбовых учений в качестве члена экипажа B-52. Довольно неплохо для парня, который не был выпускником Академии ВВС, или инженером, или летчиком-испытателем. В отличие от большинства пилотов HAWC, которые обычно были яркими, самоуверенными и развязными, Макланахан был тихим, эффективным и абсолютно профессиональным. Но чертовски хороший сторожевой пес. Его мастерство с B-52, любовно названным BUFF (для большого уродливого жирного ублюдка), было тем, что первоначально привлекло к нему внимание командира HAWC Брэда Эллиота, который разрабатывал Megafortress.

Но здесь, беззащитный и уязвимый, Макланахан, наконец, начал понимать, что пехотинцу ежесекундно нужны были нервы. Это поддерживало тебя, защищало тебя, давало тебе энергию и убежденность идти вперед. Здесь не было ни волокнисто-стальной оболочки, ни скорости, ни электроники, чтобы защитить тебя. Как только ты оказался на земле, ты был один.

Но Макланахан не собирался действовать в одиночку — морская пехота Соединенных Штатов никогда ничего не делала в одиночку. В этом штурмовом снаряжении находились одни из самых совершенных в мире боевых машин, все они готовились к нападению на столицу Литвы.

Ведущим самолетом в составе штурмовой группы был MC-130H COMBAT TALON II ВВС. В книгах он значился как грузовой самолет, типичный "мусоровоз”, но он был каким угодно, только не типичным. Он был оснащен самыми совершенными в мире системами воздушной навигации, определения рельефа местности и предупреждения о погодных условиях, а также специальными датчиками целей, средствами связи по всему миру, постановщиками помех для радиоэлектронной борьбы и приманками, а также специальным вспомогательным оборудованием, которое позволяло ему летать в очень хорошо защищенные районы и доставлять припасы или внедрять (или забирать) персонал. Он перевозил двадцать тысяч фунтов припасов, в основном для войск специальных операций в этой миссии, но некоторые из них предназначались для персонала американского посольства в Вильнюсе.

Самолетом номер два в строю был боевой вертолет AC-130U Spectre. "Спектр" нес три большие пушки — одну 25-миллиметровую первоклассную пушку для наземных войск и легких транспортных средств, 40-миллиметровую пушку для использования против легкой бронетехники и огромную 105-миллиметровую гаубицу для уничтожения бункеров для зданий и тяжелой бронетехники, все стреляющие в левую сторону. Прицеливание орудий осуществлялось дистанционно операторами с помощью датчиков теплового наведения, телескопических телекамер с низкой освещенностью и всепогодных радаров высокого разрешения. Находясь на орбите над целевым районом, Spectre мог с большой точностью обрушивать смерть и разрушение на враждебные силы в любую погоду. Он также нес двенадцать ракет с лазерным наведением "Хеллфайр", по шесть на каждом крыле на пилонах вблизи законцовок крыльев, которые могли уничтожать танки и другие цели на гораздо большем расстоянии, чем пушки.

Последние два самолета с позывными "Хаммер Три“ и ”Четыре" технически не входили в состав штурмовой группы и не должны были появиться в реестре самолетов "Конго" или экипажей, задействованных в миссии. На правой замыкающей позиции штурмового отряда располагались два винтокрылых самолета MV-22A морской пехоты SEA HAMMER. MV-22 был версией военно-морского флота CV-22 PAVE HAMMER для Корпуса морской пехоты и заменой почтенного военно-транспортного вертолета CH-46 Sea Knight, который был выведен из эксплуатации. Базируясь на военно-морской авиабазе Черри-Пойнт и широко применяясь на авианосцах-амфибиях Корпуса морской пехоты, таких как USS Wasp, MV-22 мог взлетать и садиться вертикально, как вертолет, но обладал скоростью, дальностью полета и грузоподъемностью турбовинтового самолета с неподвижным крылом. Эти два самолета были модифицированы для полетов на малой высоте, навигации с учетом рельефа местности, точного десантирования с воздуха, радиоэлектронной борьбы и пожаротушения.

В отличие от своих братьев из ВВС, эти самолеты SEA HAMMER имели на борту гораздо больше вооружения, чтобы обеспечить более тесную воздушную поддержку морских пехотинцев, которых они перевозили с собой. Наряду с 20-миллиметровой пушечной установкой Hughes Chain Gun на "спонсоне" левого борта и одной двенадцатизарядной ракетой с тепловой наводкой "Стингер" на "спонсоне" правого борта, на которые наводился инфракрасный датчик PNVS / NTAS (система ночного видения пилота / навигационное целеуказание, система атаки), наведенный системой управления огнем, наведенной в лоб, MV-22 также имел один 7.62-миллиметровый пулемет во входной двери по правому борту и один пулемет в центре задней грузовой рампы, все для поддержки морских пехотинцев.

Первый “МОРСКОЙ МОЛОТ” перевозил восемнадцать морских пехотинцев, входящих в 26-е экспедиционное подразделение морской пехоты (способное к специальным операциям), членов элитных штурмовых подразделений морской пехоты и подразделений по зачистке зданий; командир штурмовой группы "Хаммер", капитан корпуса морской пехоты Брайан Снайдер, его радист и его старший помощник летели в первом MV-22. Они должны были командовать общим ударом по исследовательскому центру Физикоус с самолета "СИ ХАММЕР". Эти морские пехотинцы были специально обучены входить в здание и обыскивать его. Вернувшись в Камп Лежен, они тренировались больше недели в здании, похожем на целевое здание в комплексе Физикус. Вместо стандартных боевых комбинезонов BDU и прыжковых ботинок Corcoran на них были черные комбинезоны с кевларовыми бронежилетами и легкие кроссовки HiTech. Они носили новый шлем INVADER, прозванный “Дарт Вейдер“ или просто ”Вейдер", шлем, напоминающий шлем пилота с выпученными глазами и кислородную маску. Шлем Вейдера сочетал в себе набор съемных очков ночного видения, противогаз и крошечный УКВ-шепчущий коммуникационный комплект в одном пуленепробиваемом кевларовом шлеме с выпученными глазами.

Их стандартным оружием были 9-миллиметровые штурмовые пистолеты-пулеметы MP5SD с инфракрасными фонариками и глушителями звука, а также автоматические пистолеты Colt Government Model 1911 Al 45-го калибра. Силы специальных операций были единственными морскими пехотинцами, которые носили старые автоматические “slabsides” 45-го калибра. Четверо морских пехотинцев несли автоматические гранатометы Hydra, оружие с большим вращающимся барабаном на двадцать патронов, в котором находились осколочно-фугасные гранаты - гранату нужного типа можно было выбрать и запустить простым щелчком переключателя. Все морские пехотинцы имели при себе светошумовые гранаты, осколочные гранаты и баллончики со слезоточивым газом CS.

Во втором самолете MV-22 летели еще восемнадцать морских пехотинцев, которые составляли группу безопасности зоны приземления для операции "Физикус". Это была их работа - создать безопасную посадочную площадку для двух MV-22. Индивидуальное оружие было тяжелее, разработанное для лучшей и более устойчивой поражающей способности — винтовки M-16A2, 9-миллиметровые автоматические пистолеты M9 Beretta, 5,56-миллиметровые пулеметы M249 FN Minimi Squad Automatic Weapon (SAW), противотанковые ракеты LAW, зенитные ракеты Stinger с ручным управлением и 40-миллиметровые гранатометы M79 и M203.

Под непосредственным руководством сержанта-артиллериста морской пехоты Уола Патрик Макланахан, Джон Ормак и Хэл Бриггс были назначены в этот взвод. Их задачей было бы опознать Дейва Люгера, когда штурмовая группа выведет его, а затем, как только здание будет зачищено, они вернутся, чтобы забрать любые файлы, которые смогут найти по советскому бомбардировщику-невидимке Fi-170, пока для небольшой команды не станет слишком жарко. Трем офицерам также было поручено нести дополнительные гранаты и банки с дополнительными патронами для пулеметных команд SAW.

Трое офицеров ВВС, входивших в группу безопасности зоны приземления, были вооружены так же, как и любой другой морской пехотинец в их команде. У всех у них были 9-миллиметровые автоматы в качестве оружия, а у Бриггса и Макланахана были винтовки М-16. Но поскольку Ормак никогда не мог разобраться в тонкостях стандартной пехотной винтовки, вместо нее ему дали 9-миллиметровый пистолет-пулемет MP5 с магазинами на тридцать два патрона — оружие немецкого производства было практически непробиваемым для солдат, очень устойчивым к заклиниванию и простым в управлении.

У каждого офицера также был стандартный пехотный шлем из кевлара, окрашенный в черный цвет, с инфракрасной идентификационной лентой сзади, плотно закрепленный на голове. Очки ночного видения NVG-9 в сборе крепились к шлему на поворотном креплении, а кабель от аккумулятора проходил вокруг шлема и спускался по задней части шеи к батарейному блоку на задней части ремня безопасности ALICE. В их снаряжении ALICE были средства первой помощи для детей, нож для кабара, фляги с водой, дополнительные боеприпасы, инфракрасные химические осветительные палочки и скотч, а также минимальное снаряжение для выживания. Стандартная форма морской пехоты, ботинки и перчатки — наряду с тщательно нанесенным камуфляжным макияжем - дополняли их обмундирование. Как и военнослужащие Группы зачистки здания, трое офицеров ВВС были одеты в полные кевларовые бронежилеты спереди и сзади. Морские пехотинцы из группы безопасности SAW носили только легкие бронежилеты для защиты от летящих обломков или осколков.

Бриггсу не терпелось приступить к делу, и он выглядел соответственно — казалось, что он носит снаряжение удобно, почти небрежно. Но Макланахан и Ормак не привыкли ввязываться в драку с таким количеством дерьма, привязанного к их телам, и у них были проблемы даже с такими простыми движениями, как подъем по трапу для посадки в самолет или пристегивание поясного ремня.

Сержант-артиллерист Воль заметил все это, и чем больше он замечал, тем больше волновался.

Командир пехотной роты, отвечающий за группу безопасности Fisikous, невероятно молодо выглядящий первый лейтенант морской пехоты, также был на борту. Воль и командир роты разговаривали довольно долго, когда Воль, наконец, протиснулся между морскими пехотинцами, набившимися в кабину, и сел рядом с тремя офицерами ВВС.

“Я долго думал об этом, господа”, - сказал Вол Ормаку и остальным после завершения заправки. “Я, наконец, поговорил с сержантом взвода и младшим лейтенантом”.

Патрик взглянул на командира роты "Альфа", 2-5 морских пехотинцев, первого лейтенанта Уильяма Маркса. На вид парню было около шестнадцати лет, в кевларовом шлеме, который казался ему на три размера больше, и с автоматом Кольт 45-го калибра на бедре, который выглядел слишком тяжелым для того, чтобы он мог его поднять. Но он командовал одной из трех пехотных рот 26-го экспедиционного подразделения морской пехоты, которые были квалифицированы как способные к специальным операциям, что было одним из величайших достижений, к которым молодой командир мог стремиться в корпусе. Если Вол, пятнадцатилетний ветеран Корпуса морской пехоты, проявил очевидное уважение к этому человеку, Макланахан должен был быть впечатлен. Сержант взвода, огромный, мрачный, зловещего вида чернокожий сержант артиллерии по имени Тримбл, не сказал и двух слов трем офицерам ВВС за все время, пока они были вместе.

“Один-лейтенант согласился с моим решением”, - продолжил Воль. “Мне неприятно поступать так с вами, но вы двое”, — он указал на Ормака и Макланахана, — “не носите винтовки”.

Макланахан не мог поверить в то, что он только что услышал. Это было так, как будто Вол только что оскорбил его. И что еще хуже, Макланахан только начал привыкать к этой штуке, хотя он был далек от мастерства или даже квалификации в ней. То, что мне не разрешили нести это, причиняло боль. Но спора не было — все хорошо научились не спорить с Волом.

Ормак взял свой MP5, вынул магазин, открыл затвор, чтобы Воль мог еще раз проверить, нет ли патронов в патроннике, и передал его.

Макланахан сделал то же самое со своей М-16.

Воль передал оружие командиру экипажа ВВС, который сложил его на стеллаже в пределах легкой досягаемости от дверного стрелка MV-22. “У тебя есть пистолет, и ты неплохо с ним поработал. Капитан Бриггс поможет вам, ребята ”.

У Макланахана было ощущение, что Воль безмолвно говорил: И я молюсь, чтобы вам, неудачникам, никогда не пришлось его вытаскивать.

“Я все равно не хотел таскать эту чертову штуковину”, - сказал Ормак, начиная отстегивать подсумки с боеприпасами от своей сбруи "ЭЛИС" и передавая снаряжение Волу для перераспределения по взводу. “Никогда не мог к этому привыкнуть”. Его голос казался далеким и пустым.

Услышав Ормака, Макланахан немного испугался. Звучал бы его собственный голос так же, если бы он заговорил прямо сейчас? Он не хотел выяснять, но ему пришлось поговорить об этом. Макланахан кивнул в сторону других морских пехотинцев в камуфляжных костюмах вокруг них и сказал Ормаку: “Пусть эти парни займутся стрельбой. Мы будем не высовываться и поймаем Дэйва ”.

Ормаку, казалось, понравилась логика в этом, хотя его отведенный взгляд и неуверенный кивок показали, сколько сомнений на самом деле носил в себе этот человек.

MV-22 совершил крутой разворот и, казалось, опустился еще ближе к земле. Патрик, который привык летать на больших самолетах на очень малых высотах, не думал, что они смогут подлететь хоть немного ближе к земле, но они подлетели, ветер был порывистым, полет был ухабистым, и впервые в своей карьере он почувствовал странную тошноту, похожую на воздушную болезнь.

Хэл Бриггс, казалось, заметил это сразу, даже в тусклом красном свете кабины экипажа. “Ты выглядишь немного зеленоватым, Мук”, - сказал офицер безопасности ВВС. “Подумай о том, чтобы съесть лимон — это всегда помогает мне”.

‘Я привык летать низко, ночью и в дерьмовую погоду, ” сказал Макланахан, “ но обычно я за штурвалом или, по крайней мере, могу видеть снаружи. Быть таким водителем не весело. Мне нужно окно.”

“Я могу рассказать вам истории о блевотине, от которых у вас волосы встали бы дыбом, - сказал Бриггс с улыбкой, - но это не поможет вашему желудку. Подумай о Дэйве. Мы скоро его увидим”.

Это был боевой клич их маленькой группы за последние несколько недель. Всякий раз, когда им хотелось уволиться, или они расстраивались из-за недостатка знаний, или не могли выполнить какую-то задачу или совершить подвиг, они говорили себе или кому-то из других: "Подумай о Дэйве".

Иногда, подумал Макланахан, жизнь принимает поистине странные направления. Три недели назад он работал над модификациями бомбардировщика-невидимки B-2, который они получили в Стране Грез. Две недели назад он узнал, что Дейв Люгер жив, а несколько часов спустя он впервые стрелял из винтовки М-16 - в самый первый раз. Неделю назад он был по колено в грязи, на него орал какой-то ненормальный сержант-артиллерист морской пехоты. Теперь он сидел в сетчатом кресле самолета специального назначения с ножом и камуфляжной раскраской на лице и большим 9-миллиметровым автоматическим пистолетом на боку, летя в Литву.

Действительно, странный ход событий.

И теперь у него больше не было этой чертовой винтовки. Было ли это улучшением или нет, он не был уверен.

Несколько мгновений спустя лейтенант Маркс поднялся на ноги и повернулся лицом к корме "МОРСКОГО МОЛОТА". Держась за поручни на потолке кабины, чтобы не допустить постоянного раскачивания самолета, он крикнул: “Третий взвод!”

Морские пехотинцы ответили звериным рычанием — даже три офицера ВВС не смогли удержаться от вопля. После двух недель, проведенных в морской пехоте, все, что касалось этой элитной группы воинов, передалось им.

“Мы примерно в десяти минутах полета. Ганни Воль даст инструкции в последнюю минуту. Наша миссия проста: войти, найти и обезопасить зуми и контролировать ситуацию, пока эти три офицера ВВС прочесывают несколько столов. Пятнадцать минут на земле, а затем мы взлетим и уберемся отсюда ”.

У Макланахана загорелись уши, когда он услышал, как Маркс называет Дейва "зуми", но другие морские пехотинцы ясно дали понять, что Люгер был не более чем мишенью, парнем, которого нужно найти и “обезопасить”. Но их первоочередной задачей было позаботиться о себе и своих приятелях. Морской пехотинец рискнул бы своей жизнью, чтобы выполнить миссию, но он не пожертвовал бы ею.

“Советы в этом исследовательском центре удерживают офицера американских ВВС, и они много лет держали этого офицера в заключении и пытали его. Советы отрицали существование этого человека, но мы знаем, что он там. Нам было приказано найти его и забрать. Оказавшись внутри объекта, ваши действия будут быстрыми, решительными, мощными и смертоносными. Мы проникнем на их объект, уничтожим всех противников, заберем то, что принадлежит нам, и уйдем. Прежде всего, используйте свои мозги. Подумай. Будьте в курсе ситуации вокруг вас. Общайтесь. Действуй. Это понятно? ”

Раздался еще один громкий звериный рык со стороны отделений.

“Какие у тебя вопросы?” Их не было.

“Сержант Тримбл, продолжайте инструктаж и готовьте своих людей к атаке”.

* * *

Штурмовое соединение из четырех самолетов было не единственной миссией, выполнявшейся в ту ночь - фактически, оно даже не было самым крупным или основным. Усиление и пополнение запасов посольства США в Вильнюсе было основной задачей, и она осуществлялась задолго до того, как два самолета морской пехоты и два самолета Военно-воздушных сил вторглись в воздушное пространство Литвы. Атака на Вильнюс фактически началась за несколько часов до того, как четыре самолета закончили дозаправку.

Запуск десантно-штурмового корабля Wasp морской пехоты, находящегося на стоянке в Балтийском море и охраняемого шестью кораблями сопровождения ВМС, был основной частью десантного пакета: восемь вертолетов Корпуса морской пехоты. Два самолета ВВС и один самолет Корпуса морской пехоты пронесутся над литовской столицей на несколько минут раньше вертолетов, совершая жизненно важную воздушную высадку грузов на территорию посольства и противодействуя любой наземной обороне. Затем, когда морские пехотинцы на территории посольства будут пополнены и готовы, целевая группа из восьми вертолетов морской пехоты для подкрепления посольства совершит атаку.

Обязанности по вооруженному сопровождению десантного отряда морской пехоты на вертолетах выполняли четыре вертолета Bell Helicopter-Textron AH-1W Sea Cobra. AH-1W был стандартным тактическим вертолетом сопровождения десанта Корпуса морской пехоты, вооруженным управляемой 20-миллиметровой пушкой в носовой башне, четырьмя ракетами "Хеллфайр воздух-земля" с лазерным наведением для использования против тяжелобронированной техники и двумя ракетами "воздух-воздух" AIM-9L Sidewinder с тепловым наведением. Эти морские кобры с позывным Rattler также были оснащены двумя внешними топливными баками, чтобы увеличить дальность полета при длительном перелете через Литву.

Основными транспортными средствами для штурмовой группы были четыре вертолета CH-53E Super Stallion Корпуса морской пехоты с позывным Manta. Две из четырех огромных машин весом в сорок тысяч фунтов, получивших прозвище "Эхо", перевозили пятьдесят морских пехотинцев — две усиленные роты пожарной охраны — и экипаж из шести человек, включая двух пилотов, бортинженера и трех автоматчиков, вооруженных 7,62-миллиметровыми миниганами для подавления наземного огня. Вместо войск третий "Эхо" перевозил тридцать тысяч фунтов припасов, все для морских пехотинцев, которые должны были усилить посольство, плюс тыловое оборудование; а четвертый "Супер жеребец" нес три больших круглых баллона, каждый из которых содержал тысячу шестьсот галлонов авиакеросина. Каждый Super Stallion мог дозаправляться в полете, даже на очень низкой высоте или во время атаки, самолетами-заправщиками KC-130 Корпуса морской пехоты, запущенными из Германии.

Командующий всей операцией, майор морской пехоты Ричард “Боксер” Юргенсен и три члена его старшего штаба ехали на супер-жеребце номер один. После многих лет руководства десантно-штурмовыми группами Юргенсен, высокий, долговязый, пятнадцатилетний ветеран морской пехоты, возглавлял свою первую штурмовку с вертолета. Он не был большим сторонником концепции специальных операций морской пехоты, и его единственной заботой было то, чтобы секретная операция по уничтожению Физикуса не помешала тому, что он считал своим приоритетом номер один — операции по укреплению посольства.

Пять быстро движущихся самолетов появились над городом примерно за десять минут до вертолетов. Боевой вертолет AC-130 Spectre первым пролетел над территорией посольства и немедленно вышел на орбиту атаки диаметром пять миль с центром в посольстве, которое находилось в северо-западной части города. Территорию посольства, ограниченную проспектами Витауто, Тарибу, Зиугздос и рекой Нерис, было легко заметить на радаре — особенно с тех пор, как морские пехотинцы, уже находившиеся в комплексе, установили на крышах посольств большие радиолокационные отражатели и инфракрасные маяки, чтобы направлять наступление. Сенсорные операторы AC-130 начали отслеживать все известные концентрации войск Содружества и Белоруссии, занося каждое обнаруженное оружие и местоположение транспортных средств в компьютер управления огнем. Имея в компьютере огромную базу данных о целях, предварительно собранных на основе спутникового наблюдения за районом, оператор оружия мог начать атаку нажатием одной кнопки.

Расчет сил был идеальным — как только два вооруженных самолета заняли свои защитные орбиты, MC-13 °COMBAT TALON был готов начать свой полет. Он зашел с северо-запада, развернулся и направился на восток после пересечения проспекта Парибио и комплекса из тридцати 20-этажных жилых домов, которые выходили окнами на город, и продолжил движение на восток от посольства. Это была попытка обмануть преследователей, что их целью было не посольство. Но погони не было. Самолет "БОЕВОЙ КОГОТЬ" пролетел еще семь миль, двигаясь параллельно реке Нерис, которая протекала через северную часть города, пока они миновали Дворец спорта и оказались на траверзе. Башня Гедиминаса — средневековый замок, построенный великим герцогом — перед тем, как резко повернуть на 180 градусов влево и направиться к посольству. Разведывательные фотографии, сделанные спутниками KH-12, показали, что войска Содружества выстроились вдоль Дзержинского проспекта, главной улицы с севера на юг в городе и за его пределами, поэтому экипажи "БОЕВОГО КОГТЯ" надеялись, что пролет над позициями этих войск с двух разных направлений собьет их с толку.

Приближаясь с северо-востока, МС-130 пронесся над зоной свободной торговли города Прогресс и направился к посольству. Посольство располагалось недалеко от юго-западного угла города Прогресс, на берегах Нерис. Пролетая над Львовским проспектом, улицей, определяющей северную границу зоны свободной торговли, МС-130 открыл грузовые двери. На проспекте Укмергес экипаж МС-130 начал сбрасывать в посольство большие, оборудованные парашютами ящики из стекловолокна с едой, припасами, водой и оружием. Несколько ящиков попали в деревья, и несколько приземлились на крышах, но большая часть боеприпасов попала точно в цель, оказавшись в открытом парке / свободной от огня зоне вокруг резиденции посла. Ящики были немедленно извлечены и затащены внутрь.

Морские пехотинцы и персонал посольства, уже находившиеся в комплексе, приступили к работе следующими. В то время как морские пехотинцы устанавливали периметр противовоздушной обороны вокруг зоны приземления, персонал посольства обустроил две шестидесятифутовые зоны приземления, используя инфракрасные палочки химической подсветки, воткнутые в землю. Одной палочки химического фонаря длиной восемь дюймов, видимой только теми, кто носит очки ночного видения, было достаточно, чтобы осветить зону посадки. Когда другие "Супер Сталлионы" кружили неподалеку, первый вертолет с пятьюдесятью морскими пехотинцами, майором Юргенсеном и его командным составом приземлился на территории посольства. Выскочив из вертолета, он побежал к лестнице, ведущей из парка к резиденции посла, где его ждала небольшая толпа людей. Третья "Манта" приземлилась несколькими мгновениями позже.

“Где посол?” - спросил я. - Крикнул Юргенсен, перекрывая рев вертолета.

“Здесь!” - ответил голос. Посол Льюис К. Рейнольдс, невысокий усатый чернокожий мужчина с короткими волосами цвета соли с перцем и в очках, подошел к морскому пехотинцу. “Рад, что ты здесь. Вы майор Юргенсен?..”

“Да, сэр, это я. Все ли устроено так, как я просил?”

“Главный коммуникационный центр перенесен на крышу, как вы просили”, - ответил Рейнольдс. “Морские пехотинцы установили еще один стол с рациями внизу, прямо за этой дверью”. Он указал в сторону своего жилища. “Они будут действовать как ваш регулятор потока для эвакуации”.

Как раз в этот момент к майору Юргенсену подошел старший офицер и сказал: “Сэр, "Манта три” сбита."Манта три" был CH-53E, у которого произошла “Гидравлическая утечка” топливных баллонов.

Юргенсен тихо выругался. Они всегда планировали потерять определенное количество самолетов в каждой операции, обычно каждую четвертую, но когда это происходит на самом деле, это расстраивает, и всегда кажется, что это совершенно неожиданно “У них есть для меня ETIC?”

“Минимум два часа”.

“Дерьмо”. Юргенсен взглянул на подбитый вертолет, затем на Рейнольдса. “Все готовы идти?”

“Да, майор. У лейтенанта посольства есть список тех, кто уезжает, а вот список тех, кто остается. Это было одобрено Государственным департаментом ”.

“Сколько всего осталось?”

“Двести три”.

Юргенсен нахмурился. “Это примерно на шестьдесят больше, чем они мне говорили, посол”.

“Появилось больше гражданских, чем нам сказали сначала”, - ответил Рейнольдс. “Все женщины и дети. Никаких мужчин”.

Юргенсен сделал паузу на мгновение, затем сказал: “Ну, мы только что потеряли один из наших эвакуационных вертолетов, так что нам придется очень туго, но мы можем их взять. Никто не берет с собой никакого багажа. Вообще никакой ручной клади, только они сами ”.

“Я им это уже говорил”, - сказал Рейнольдс. “Я служил в корпусе морской пехоты, еще во Вьетнаме. Я знаю грузоподъемность ”Морского жеребца"."

“Очень хорошо. Мы возьмем шестьдесят восемь за Эхо. Как только мы разгрузим наше снаряжение, мы начнем загружать вертолеты ”. Обращаясь к своему старшему помощнику, он сказал: “Сверните винты на Manta Three и уберите его с посадочной площадки, чтобы мы могли посадить другие вертолеты на землю. Двигайся.”

Используя джипы и грузовики со стоянки посольства, подбитый вертолет Super Stallion chopper был бесцеремонно оттащен между несколькими деревьями, чтобы освободить место для других вертолетов, его оборудование для дозаправки было спешно выгружено. Второй Super Stallion был заправлен, и он взлетел, чтобы освободить место для другой птицы. Вскоре третий Super Stallion был на земле, разгружая морских пехотинцев, а четвертый вертолет приземлился на второй площадке и немедленно начал выгрузку оборудования и припасов. Второй вертолет совершал случайные полеты над районом в поисках любых признаков враждебных действий. Пока ничего.

Когда дозаправка была завершена, они начали загружать гражданских лиц в вертолеты. Людям приходилось дважды пристегиваться ремнями безопасности и держаться за детей, а морские пехотинцы бесцеремонно отбирали большие сумки и портфели у сотрудников, игнорируя инструкции посла не брать ручную кладь, и бросали их на территорию посольства. Несколько сотрудников и гражданских лиц отказались лететь в переполненном вертолете, и их вывели, а на их место посадили мужчину. Последний вертолет совершил налет после того, как первые два взлетели, заправились, еще шестьдесят восемь американцев погрузились на борт одного из них, и три вертолета с гражданскими лицами на борту поднялись в воздух и направились на юго-запад, стараясь держаться подальше от Института Физикоуса и аэропорта в южной части города.

“Супер жеребцы" находятся в точке встречи”, - доложил исполнительный директор Юргенсена. “Хорошо. Приведите их сюда”, - приказал Юргенсен.

Три супер-жеребца будут ждать на большой поляне далеко к северо-западу от города, месте, уже выбранном спутниковой разведкой и патрулируемом армейским спецназом на земле. Боевой корабль AC-130 установил бы защитную орбиту над этим местом, уничтожая любые наземные транспортные средства, которые выглядели так, как будто они могли представлять угрозу. Как только "Си Кобры" будут заправлены, винтокрылые самолеты сформируют большую воздушную колонну и направятся к польской границе, где невооруженные самолеты уже получили разрешение от польского правительства на посадку. Поскольку польское правительство не разрешило бы никаким иностранным вооруженным самолетам пересекать свое воздушное пространство, боевые корабли Sea Cobras и Spectre продолжили бы полет в Балтийское море, а AT-1 Ws совершил бы посадку на американский эсминец Wasp . Боевой вертолет AC-130 должен был вернуться к посольству для поиска любых враждебных сил, приближающихся к посольству, затем продолжить полет в Рейн-Майн, Германия, для восстановления. Один за другим, испытывающие нехватку топлива ударные вертолеты Sea Cobra заходили на дозаправку.

Юргенсен спросил: “Каков статус штурмовой группы "Молот”?"

“Все еще в силе”, - ответил старший офицер. “Все птицы в зелени”.

“Тогда не забудьте оставить для них достаточно топлива, по крайней мере, по три тысячи фунтов на каждого”, - сказал Юргенсен. “Сократите количество сопровождающих "Морских кобр", если потребуется. Вашингтон хочет, чтобы эти морские пехотинцы и их имущество вывезли из страны ”.

У морских пехотинцев осталось достаточно топлива, чтобы полностью заправить только две кобры, поэтому два других вертолета взяли только меньшую дозу топлива. Те две кобры, которые были полностью заправлены топливом, должны были стартовать и сопроводить "Супер жеребцов" обратно в дружественное воздушное пространство. Остальные были приведены в готовность к запуску с территории посольства, ожидая приказов из Белого дома о любых других миссиях, которые им могли быть поручены.

Эвакуация привлекла внимание большой толпы литовцев за воротами посольства, которые с восхищением наблюдали, как женщин и детей вывозили самолетом. Они весело помахали морским кобрам, порхающим над головой, и радостно закричали, когда взлетел последний Супер жеребец. Появилось несколько солдат литовских сил самообороны, но они приветствовали так же громко, как и остальные, с восхищением и завистью наблюдая за работой дисциплинированных морских пехотинцев.

В течение сорока минут после того, как первый вертолет коснулся земли, без единого выстрела более двухсот американских гражданских лиц — все иждивенцы персонала посольства и несколько гражданских лиц и сотрудников — были доставлены самолетом на свободу. В сопровождении самолета MC-13 ° COMBAT TALON и двух ударных вертолетов AH-1W Sea Cobra три "Супер Сталлиона" немедленно направились на юго-запад к польскому пограничному городу Сувалки, расположенному всего в девяноста милях.

* * *

Когда штурмовой пакет посольства повернул на север, чтобы начать свой полет на юго-запад над территорией посольства, два самолета — два наклонных винта MV-22 морской пехоты SEA HAMMER — оторвались к югу и направились через центр самого города. С замком Гедиминаса и тонкими, изящно выглядящими шпилями церкви Святой Анны справа и массивными башнями-близнецами церкви Святых Петра и Павла слева два самолета пролетели всего в тридцати футах над жилыми домами, церквями и офисными зданиями в центре Вильнюса. Пролетев над холмом Железного Волка, местом рождения столицы Литвы, самолет SEA HAMMER пролетел над Литовским художественным музеем и зданием Государственного молодежного театра Литвы, двумя известными достопримечательностями, прежде чем коснуться железнодорожных путей в южной части города.

Несколько минут спустя пилоты могли видеть три огромных здания и градирни в форме песочных часов, которые составляли ядерный исследовательский центр Денерокин. “Две минуты до первого выброса”, - доложили они.

Объявление удивило Макланахана — в затемненном грузовом отсеке самолета SEA HAMMER его так часто подбрасывало, переворачивало и наклоняло, что он полностью потерял чувство времени. Он проверил, туго ли затянуты плечевые и поясные ремни — больше не было необходимости проверять надежность винтовки, поскольку у него ее не было с собой, — и еще раз дернул за ремешок кевларового шлема.

Осталось меньше шестидесяти секунд …

Он действительно делал это.

Они собирались вторгнуться …

Несколько секунд спустя задняя грузовая рампа начала опускаться, и Макланахан впервые увидел Литву — и впервые осознал, насколько низко они находились! Их скорость движения вперед немного замедлилась, но это только увеличило их вертикальную скорость, поскольку пилоты уклонялись от линий электропередач, зданий и прожекторных вышек. Шум был невероятный. Его память вернулась к посещению Ниагарского водопада в детстве, и звук от двух турбовинтовых двигателей SEA HAMMER был очень похож на рев водопада. Менее чем в двадцати футах от него вспыхнула маячная маячка железнодорожной станции, и в ярком свете внезапного освещения он увидел Джона Ормэка, уставившегося прямо перед собой остекленевшими глазами, его левый указательный палец подергивался на колене. Макланахан посмотрел на Бриггса, и даже без света он мог видеть дерьмовую ухмылку на его лице. Хэл Бриггс получал от этого адское удовольствие. Хэл Бриггс был создан для такого рода действий.

Хэл показал Макланахану поднятый большой палец и еще раз ухмыльнулся. Патрик заметил, что указательный палец правой руки Хэла уже виден сквозь крошечную прорезь для стрельбы в пальце перчатки — они еще даже не коснулись земли, а он был готов нажать на спусковой крючок.

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ФИЗИКОУС

13 АПРЕЛЯ, 03:15 ВИЛЬНЮС (12 АПРЕЛЯ, 2115 по восточному времени)

Тересов стоял перед невероятным чудовищем и покачивал головой с абсолютным чувством благоговения. Да, подумал он, я могу понять, почему некоторые люди готовы убить другого человека, чтобы увидеть, как эта штука летит .

Он стоял перед бомбардировщиком-невидимкой Fisikous-170 Tuman. “Туман“ означает ”туман", и название было подходящим — он выглядел как огромная серая полоса тумана. Нижняя часть фюзеляжа находилась на высоте более пяти метров над землей, и огромный, изящно изогнутый корпус стоял на высоких, толстых шасси. Он был почти шестьдесят один метр в ширину, намного больше, чем американский бомбардировщик-невидимка B-52 Stratofortress или B-2 Black Knight, и у него было на 50 процентов больше полезной нагрузки, чем у B-2. Тело, похожее на ската манта, выглядело толстым и не очень аэродинамичным, но при ближайшем рассмотрении можно было заметить, что фюзеляж, за исключением центральной части, был очень тонким. Кончики крыльев изогнулись сексуальной дугой, создавая впечатление, что скат манта взмахивает своими волнистыми крыльями.

Тересов улыбнулся, подумав, что еще более удивительным, чем сама машина, был тот факт, что в течение последних десяти лет она конструировалась в условиях полной секретности. Самодовольно подумал он, ни единого слова об этом не было в западной прессе или в отчетах, которые иногда перехватывались западными разведывательными агентствами о новом советском оборудовании. Естественно, было много предположений о том, что происходило внутри трех ангаров Fisikous, но ничего больше. Даже во время политических переворотов в Литве крышка на Физикусе всегда оставалась плотно завинченной. Он подумал, что это было свидетельством чрезвычайных мер безопасности, введенных Виктором Габовичем. Габович имел свои связи в каждой правительственной организации в бывшем Советском Союзе — все, что имело отношение к Физикусу, из любой ветви власти, проходило через его стол для рассмотрения и утверждения.

Конечно, в ту минуту, когда они вытащат монстра из его логова, секретности придет конец. Но с учетом того, что проект американского бомбардировщика-невидимки B-2 застопорился, осталось всего пятнадцать самолетов — одна эскадрилья, смехотворное количество для такого современного боевого самолета - и отменено множество других программ по самолетам и вооружениям, Fi-170 стал бы огромным потрясением для мира. Когда они поймут, что это действительно так эффективно, как выглядит, это отбросит Советский Союз — или Содружество Независимых Государств, или Республику Беларусь, кого бы Габович и ученые из Fisikous ни решили поддержать — обратно на передний план современного военно-технического лидерства.

Тересов почувствовал приближение командира сил безопасности, полковника Никиты Кортышкова. “Что вы выяснили, полковник?” - Спросил Тересов, не отрывая глаз от великолепной машины перед ним.

“Радио перегружено дорожным движением”, - ответил Кортышков. “Некоторый сбой в связи между несколькими отдаленными базами. В этом могут быть замешаны партизаны”.

Это было лучшее объяснение, чем другие, которые он слышал — вспышки на солнце, учения флота Балтийского моря, несколько других. Народ Литвы становился беспокойным. Им нужно было сбить еще одну планку, начиная с героя их родного города Доминикаса Пальсикаса. Генерал Вощанка должен был показать пример Пальсикасу. “Меня интересует этот конвой, Кортышков, а не радио”.

“Я не смог найти никаких конкретных деталей о конвое, который вы видели, сэр", - сказал Кортышков. “Но в северо-западных частях страны проводится всеобщая мобилизация Содружества, так что они, возможно, были развернуты совсем недавно”.

“Почему была объявлена мобилизация Содружества?” - Спросил Тересов. Он все еще не знал, кто такие войска MSB, направляющиеся к Физикусу, но они, должно быть, были частью того, что происходило сегодня ночью. “Мне не сообщили”.

“Как я уже сказал, сэр, радио неисправно. Несколько баз не сообщают, и командная сеть была нарушена. Там довольно много путаницы. Я думаю, что на центральном телекоммуникационном объекте в Каунасе, вероятно, произошла перегрузка — ”

“Меня не интересуют ваши домыслы”, - нетерпеливо сказал Тересов. “Мне нужны конкретные данные. Вы можете достать это для меня или можете предстать перед генералом Габовичем и попытаться привести ему неубедительные оправдания и бесполезные домыслы. Теперь о том конвое: вы хотя бы выяснили, предназначен ли он для Fisikous?”

“Да, сэр. Они приближаются к вратам Денерокина прямо сейчас ”.

Тересов уже опаздывал — Габович прибудет чуть больше чем через час, а он еще не встречался с главными инженерами. Что ж, развертывание войск MSB не было заботой Тересова прямо сейчас. Никто не проникнет в Физикоус без надлежащего приказа. Тересов проследил бы, чтобы Габович не задерживался с прибытием.

“Я хочу, чтобы вы лично проследили за тем, чтобы тот, кто командует этим конвоем, получил надлежащие приказы, прежде чем он введет один грузовик за ворота”, - сказал Тересов. “Я не приму ничего меньшего, чем подпись генерала Габовича на приказах. Тем временем убедитесь, что дорога свободна к прибытию генерала Габовича. И удвоьте охрану вокруг Тумана, пока ситуация с рациями не разрешится ”.

ВОРОТА БЕЗОПАСНОСТИ ДЕНЕРОКИНА, НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ФИЗИКОУС

13 АПРЕЛЯ, 03:20 ВИЛЬНЮС (12 АПРЕЛЯ, 2120 по восточному времени)

Сеть радиокомандования безопасности Содружества гудела от приказов, запросов и общего замешательства. “Что, черт возьми, происходит?” - спросил один капрал MSB своего начальника.

“Они продолжают говорить, что над городом летают вертолеты, но они не уверены, где и сколько”, - ответил сержант, отвечающий за охрану, сержант Владимир Михеев. “Сначала они говорят над Дворцом спорта, затем над зданием парламента, затем над Городом Прогресса — подождите минутку… теперь они говорят о четырех вертолетах над городом Прогресс и большом самолете с неподвижным крылом над зданием парламента. Черт возьми, кто знает?”

“Должны ли мы запросить подтверждение?”

“Мы уже сделали это, и они сказали нам держаться подальше от эфира”, - ответил сержант. “Никаких сообщений о самолетах к югу от Траки-авеню не поступало, поэтому мы не объявляем вторую стадию тревоги”.

“Это армия Содружества? Это из-за белорусов? Что они делают над городом ...? ” спросил капрал.

“Они все равно никогда нам ничего не говорят — почему они должны говорить нам сейчас?” Его прервал телефонный звонок с внешних ворот охраны возле шоссе. “Сержант Михеев… что? Подкрепление? Да, этот павлин — майор Тересов действительно упоминал конвой. Сколько грузовиков...? Что значит "ты не знаешь"? По меньшей мере тридцать… с танком и зенитной артиллерией? Во главе с полковником? Какой полковник? Командующий логистикой… Мурзуриев? Да, Тересов санкционировал это, если у него есть приказ от Габовича. Да, отправьте его ко мне. Он хочет привлечь все грузовики? Да? Почему он не проводит их через южные ворота...? Не будь умником, Симиков ... Нет, мне не нужно с ним разговаривать. Я проверю его приказы здесь. Просто напомни ему, что нам придется проверять каждую машину по отдельности, и это может занять некоторое время… да, ты скажи ему. Выходим.”

Михеев положил трубку. “Ну, что-то происходит. Штаб направляет роту подкрепления и полковника Мурзуриева для развертывания вокруг Денерокина. Достань мне пропуск Мурзуриева”.

Капрал повернулся к шкафу, на котором ряд за рядом лежали ламинированные пластиком пропуска с ограниченным доступом и маленькими черно-белыми фотографиями на них. Любой желающий попасть на объект Денерокин должен будет предъявить соответствующую идентификационную карточку и обменять ее на значок. Охранники внутри комплекса безопасности проверяли значки, чтобы убедиться, что они совпадают, затем сравнивали фотографию с предъявителем. Капрал вытащил значок с фотографией Мурзуриева. “Я никогда раньше не встречал Мурзуриева. Интересно, на что он похож ”.

“Он штатный сосиска, который, вероятно, был единственным, кто был достаточно трезв, чтобы выполнить эту работу, когда они позвонили”, - сказал Михеев. “Просто предупреди остальных в лагере, что к нам приближается полковник из штаба. Тогда позвони Тересову и скажи ему, что конвой прибыл. Мы должны обеспечить место, куда они могут занести свои вещи, пока весь экипаж не будет проверен ”.

Используемые только инженерами и техниками, назначенными на саму атомную электростанцию, северо-восточные ворота Денерокин, тем не менее, были наиболее тщательно охраняемым входом на весь объект. Проехав внешний пост охраны, транспортные средства, въезжающие на территорию завода, были остановлены внутри большой зоны захвата, откуда были удалены пассажиры и транспортное средство обыскано сверху донизу. Зона захвата гарантировала, что по крайней мере одни тяжелые ворота были постоянно закрыты как для персонала, так и для транспортных средств.

Несколько минут спустя головной грузовик остановился у внешних ворот зоны захвата. Офицер, одетый в стандартную зеленую форму, в большом пехотном шлеме с эмблемой MSB, подошел к меньшим воротам для въезда персонала. Поскольку он носил звезды полковника, он и четверо других офицеров — пятеро были наибольшим количеством людей, допущенных в зону проверки значков одновременно, — были немедленно допущены в зону захвата, но внешние ворота оставались закрытыми.

Сержант в бункере службы безопасности увидел, что офицер носил толстый серый шарф на шее, частично закрывающий подбородок, и шлем, низко надвинутый на глаза, поэтому он не мог сразу узнать этого человека — он был того же роста и телосложения, что и полковник Мурзуриев, и у него были тонкие усики Мурзуриева, но все равно было трудно быть уверенным. Полковник подошел к большой стене из толстого пуленепробиваемого стекла перед бункером службы безопасности и сказал: “Сержант, это полковник Мурзуриев с ротой усиления из штаба. Немедленно начинайте принимать мои грузовики ”.

“Да, сэр”. Сержант открыл маленькую “билетную дверь”, проделанную в стекле. “Ваш значок, пожалуйста”.

“Мы спешим, сержант”, - сказал Мурзуриев. Он снял черные кожаные перчатки, положил их на подоконник перед окном, шарил в карманах своей рабочей куртки в поисках удостоверения личности. “Штаб-квартира должна была уведомить вас о нашем прибытии десять минут назад.

“Радиосеть забита транспортом, сэр”, - сказал Михеев. “Нам было приказано держаться подальше от сети. Если сообщение и пришло, мы его не слышали. Потребуется некоторое время, чтобы принять все ваши транспортные средства.” В этот момент Михеев заметил, что все четверо сопровождавших его офицеров Мурзуриева столпились у пуленепробиваемого окна, наблюдая за происходящим. “Сэр, пожалуйста, напомните своим сотрудникам, чтобы они стояли за желтой линией. По одному человеку за раз подходите к окну ”.

Мурзуриев жестом приказал своим людям отступить. Казалось, он был удивлен новостями, которые сообщил ему Тересов. “Какой радиообмен? Что происходит?”

“Кажется, над городом вертолеты, сэр”, - ответил Михеев. “Мы не можем получить никаких подробностей”.

Глаза Мурзуриева сузились в замешательстве, но он быстро стряхнул его, когда заметил, что Тересов пристально смотрит на него. Он сунул свою идентификационную карточку с фотографией в прорезь билетного окошка. “Я тоже не уверен, что происходит, - сказал он, - но, вероятно, это связано с тем, почему нас вызвали сюда. Поторопитесь, сержант.”

“Да, сэр”. Великолепно, подумал Михеев. Даже командир штаба не имеет понятия о том, что происходит . Михеев изучил удостоверение личности и Мурзуриева — они совпадали. Затем он соединил удостоверение личности и пропуск в зону ограниченного доступа, чтобы сравнить фотографии.

Они не совпали .

Удостоверение личности с фотографией. в то же время был изготовлен пропуск в зону ограниченного доступа с копиями одной и той же фотографии для обеспечения безопасности. Что-то здесь было не так. Фотографии не только не совпадали, они даже близко не были похожи. Михеев не мог разглядеть цвет глаз мужчины, но форма лица была неправильной, а Мурзуриев на значке с запретной зоной был пухлым и мягким. Этот мужчина был ширококостным, квадратным и твердым как скала, хотя усы были похожие.

Не паникуй, Михеев . сказал себе сержант службы безопасности. Вероятно, это ошибка, или это может быть тест на безопасность. Штаб-квартира постоянно занимается подобными вещами.Михеев мог видеть у этого человека на поясе пистолет Макарова плюс АК-47, перекинутый через плечо — необычно для командира батальона носить винтовку, подумал Михеев, — но если незнакомец боялся быть обнаруженным, он не делал никаких движений ни за тем, ни за другим оружием. Это было старое оружие, в настоящее время не выпущенное или изготовленное, но все они выглядели исправными.

Михеев потянулся к кнопке тревоги под столом, нащупал ее и снял предохранительную крышку, но не нажал на нее. Если бы это была настоящая ошибка, сигнал тревоги по всему объекту стал бы смертельным ударом для его карьеры. Лучше попробуйте еще один способ решить эту проблему — позовите супервайзера. “Сэр, кажется, здесь что-то не так”, — сказал Михеев, пытаясь привлечь внимание своего молодого капрала - было бы нехорошо, если бы капрал был повернут спиной, если бы это было испытание. “У вас недавно меняли удостоверение личности?”Это выглядело довольно ново, и Мурзуриев почти никогда не приходил к Денерокину.

“Да, у меня есть, сержант”. Если это был незваный гость, подумал Михеев, то он был холоден, как сосулька. Ни одного подергивания, ни одного нервного сглатывания, ни одного миллиметрового движения в сторону оружия. Мурзуриев продолжил. “У каждого свой значок менялся каждый год - ты это знаешь. А теперь давайте начнем. Я должен явиться в штаб-квартиру через три минуты.”

“Ваш пропуск в зону ограниченного доступа не был заменен, когда вы выдавали удостоверение личности с фотографией. карта была изменена, сэр”, - сказал Михеев. “Мне придется позвонить начальнику моей смены. Пожалуйста, будьте наготове ”.

“Это смешно, сержант”. Мурзуриев указал на линию грузовиков за пределами зоны захвата. “Меня ждет целый батальон”.

“Это займет всего минуту, сэр. Мне нужно только одобрение моего начальника — задержки не будет ”. Четверо офицеров, сопровождавших Мурзуриева, отошли от окна почти к внешним воротам, на расстояние десяти метров. Почему они это сделали? Михеев задумался. Затем он выглянул за высокий забор и увидел более сотни солдат из четырех грузовиков за пределами зоны захвата, быстро выпрыгивающих из своих грузовиков с винтовками в руках. Они пытались спрятаться за грузовиками, вне поля зрения камер наблюдения, но не всем это удалось.

Волна паники охватила Михеева. На мгновение забыв о кнопке тревоги, он с любопытством посмотрел на Мурзуриева. “Простите, сэр, но кто ваши люди —”

“Что-то не так, сержант?” - спросил полковник.

“Нет, сэр. Пожалуйста, будьте наготове ”. Телефон находился в нескольких метрах от стола. Нажать кнопку тревоги или вызвать дежурного офицера? Михеев выбрал последнее. Но когда он попытался закрыть окно “билет”, он обнаружил, что Мурзуриев просунул пальцы своих черных кожаных перчаток в щель, не давая металлической двери полностью закрыться. “Сэр, пожалуйста, достаньте перчатки из щели ...”

Вместо этого Мурзуриев воткнул в прорезь большой нож, полностью заклинив ее. Прежде чем Михеев успел вытащить пистолет или нажать кнопку ala, Мурзуриев вкатил в щель канистру со слезоточивым газом. G мгновенно наполнил бункер службы безопасности ослепительным желтым туманом. Затем он вытащил свой нож, чтобы предотвратить утечку газа. Через пятнадцать секунд у двух охранников ОМОНа, неспособных видеть или дышать, не было другого выбора, кроме как открыть дверь — но не раньше, чем прозвучит сигнал тревоги.

Доминикас Пальсикас, который замаскировался под Мурзуриева, повернулся к четырем офицерам позади него и сказал по-литовски: “Сейчас” .

Одновременно снайперы, расположенные вдоль внешнего ограждения, расстреливали камеры безопасности внутри ограждения, которые сканировали зону захвата. В то же мгновение к дистанционно управляемым замкам на воротах была прикреплена взрывчатка, и секундой позже зона захвата была широко открыта. Грузовики немедленно начали въезжать на территорию комплекса.

Пальсикас вскрыл запорный механизм стальных ворот, похожих на турникет, ведущих на внутреннюю подъездную дорожку рядом с бункером охраны, затем использовал небольшое количество взрывчатого вещества состава С4 и взорвал замок на двери в бункер охраны. Он ворвался внутрь как раз в тот момент, когда зазвонил телефон прямой связи со зданием штаб-квартиры службы безопасности рядом с зоной проектирования самолетов. Приложив его к носу, чтобы перекрыть газ, он поднял его и сказал: “Восточные ворота. Сержант Михеев.”

“Михеев?” - спросил я. Человек на другом конце провода немедленно усомнился в услышанном голосе, но он, очевидно, был слишком взволнован, чтобы продолжать свои сомнения. “Мы потеряли контакт с пятью вашими передовыми камерами наблюдения, и все индикаторы состояния на ваших воротах горят красным. Что происходит?”

“Здесь все под контролем. Непреднамеренная тревога. У меня есть видео на моих мониторах, и все мои индикаторы горят зеленым. У меня закрыты все ворота и один грузовик в зоне захвата. Должно быть, у вас проблема с цепью. Должен ли я оставить отряд полковника Мурзуриева снаружи, пока вы все не проверите?”

“Конечно. Это надлежащая процедура. Приготовьтесь к проверке подлинности ”.

“Восточные ворота наготове”. Пальсикас знал, что у каждого подразделения охраны есть код, который меняется каждую смену, и он был достаточно прост, чтобы его можно было запомнить. Михеев не стал бы этого записывать — он был слишком опытен для этого. Молодой капрал мог бы записать это, но не было времени искать это. Пальсикас выскочил из бункера как раз в тот момент, когда последний грузовик с грохотом въезжал внутрь. Он достал рацию из кармана пальто: “Второй батальон, докладывайте”.

“Главные ворота в безопасности”, - последовал ответ. “Минимальное сопротивление”.

“Третий батальон, докладывайте”.

“Юго-Западные ворота в безопасности. Никакого сопротивления. Железнодорожная станция в безопасности”.

“Четвертый батальон, докладывайте”.

“Западные ворота охраняются. Все еще продвигаемся.” Целью четвертого батальона был авиационный завод "Физикус"; поскольку он охранялся еще более тщательно, чем Денерокин, у четвертого батальона было дополнительно пятьсот человек, что значительно замедлило их продвижение. Но они были вооружены лучше, чем любое другое ударное подразделение, и превосходили численностью расквартированные там войска "Черных беретов" по крайней мере в три раза к одному.

“Приближается БТР!” - закричал кто-то. Пальсикас резко обернулся. Прорыв в воротах зоны захвата вызвал немедленную реакцию — бронетранспортер BTR-60PB выехал на главную дорогу со своей позиции, наблюдающей за воротами, и открыл огонь по грузовикам, несущимся через ворота.

Первый грузовик, перевозивший шестьдесят литовских солдат, был обстрелян из 12,7-миллиметровой пушки.

Группы безопасности Пальсикаса открыли огонь из своего самого тяжелого противотанкового оружия - противотанковой гранаты, приводимой в действие из АК-47 пулей, которая приводила в действие реактивный двигатель гранаты, но все снаряды пролетели мимо, или артиллеристы были скошены пулеметным огнем до того, как смогли занять позиции.

“Переместите Т-62 сюда. Сейчас!” Пальсикас приказал. “Перенеси это через забор!”

Войска Пальсикаса уже выгрузили танк Т-62 из его бортового прицепа. Это была более старая, менее боеспособная версия основного боевого танка Советского Союза, и в решающем сражении с другими танками она оказалась бы проигравшей; но в городских условиях, имея пространство для маневра, это было разрушительное оружие. Т-62 с грохотом оторвался от платформы, развернулся влево и проломился сквозь сетчатое ограждение высотой двенадцать футов, как будто оно было сделано из сосновых прутьев. Главная пушка БТР-60 развернулась и начала поливать Т-62 снарядами, что позволило литовским артиллеристам окружить БТР, уточнить прицел и нанести по нему несколько прямых попаданий. Бронетранспортер выгрузил десять солдат в черных беретах как раз в тот момент, когда Т-62 открыл огонь одним осколочно-фугасным снарядом, который эффектно перевернул БТР-60 задним ходом.

Одержимые жаждой мести, люди Пальсикаса быстро расправились с солдатами в черных беретах, которые пытались найти укрытие.

Пальсикас старался не смотреть, но его взгляд был прикован к грузовику, который был подбит огнем из БТР. Он видел по меньшей мере десять убитых, а все остальные были ранены, некоторые ужасно. До сих пор задача, которую он поставил перед собой и своими людьми, казалась относительно легкой. Той ночью они захватили десятки центров связи, оружейных складов, авиабаз, складов снабжения и гарнизонов, понеся лишь незначительные потери, но теперь вся мощь того, что он делал, начала наносить удар по цели. Литовцы, в основном закаленные солдаты, но были и просто мальчики с широко раскрытыми глазами, в ту ночь умирали и получали увечья в большом количестве. И для чего? Ради собственной мести? Ради какой-то недостижимой мечты? Какое право он имел делать это ...?

Но его люди ответили на этот вопрос за него. Несмотря на их первый ужасный вкус битвы, несмотря на их внезапные, шокирующие потери, люди начали ликовать, когда Витис, боевое знамя великого князя Литовского, было поднято над бункером безопасности. Это было то, за что они сражались, напомнил себе Пальсикас. Литва никогда не была бы свободной, пока люди не сбросили тиранов, которые вторглись на их родину, пока они не наберутся сил, чтобы дать отпор своим врагам. Это было то, что он делал. Им двигала месть, желание наказать Советы за то, что они держали его людей в заложниках и убивали их без разбора. Но он делал это ради будущего Литвы. Ничего больше.

“Хорошо”, - крикнул Пальсикас своим офицерам, - “они могут поднять тревогу в любую секунду. Четвертый батальон еще не на позиции, но мы не можем их ждать. Займите свои позиции и приготовьтесь дать отпор вражеским силам. Я хочу—”

Как раз в этот момент радист Пальсикаса доложил: “Приближаются вертолеты, сэр, пока не опознаны, но определенно направляются к Физикусу. Не разведчики — полноразмерные вертолеты. Осталось пять минут, не больше.”

“Все в порядке. Рота ”Альфа" продолжает движение к зданию штаб-квартиры службы безопасности на максимальной скорости", - приказал Пальсикас. “Рота Браво разделяется на взводы и окружает электростанцию с северной, восточной и западной сторон. Компания Чарли создается прямо здесь, прямо сейчас. Сначала батареи противовоздушной обороны, затем противотанковые средства. Давайте поторопимся — время на исходе”.

* * *

Сразу за северо-восточными воротами комплекса Физикус, на крыше низких железнодорожных складов на проспекте Дарьяус, в крошечном углублении на чердаке одного из старых заброшенных складов лежали две фигуры, одетые в обычные рабочие синие комбинезоны.

Но они не были рабочими.

“Дерьмо в постели, похоже, половина батальона входит в ворота Денерокина”, - сказал сержант Чарльз Бикер. Он всматривался в большой телескоп ночного видения StarLight на сцену у северо-восточных ворот, яростно записывая все, что видел, в толстый блокнот.

“Мне нужны номера и удостоверение личности, Клюв, а не твои чертовы комментарии”, - сказал сержант первого класса Эд Гладден. Он и его напарник были членами спецподразделения “Команда А”, входящего в состав Группы специального назначения армии США, разбросанной по всей Литве, Латвии, России и Белоруссии и назначенной в различные места для ведения наблюдения за ключевыми частями города и прилегающей территорией. Они и почти сотня других членов спецподразделения располагались лагерем в различных адских дырах, подобных тому складскому помещению, сообщая обо всем, что они видели, в США. Штаб-квартира командования специальных операций в Германии через спутниковую связь.

В рамках подготовки к нападению на объект "Физикоус" и подкреплению посольства несколько групп специального назначения "А", свободно владеющих русским и литовским языками и специально обученных разведке, инженерному делу и скрытной разведке, были направлены в Вильнюс, чтобы подготовить район к прибытию американских войск, сообщив о передвижениях советских войск и их расположении. Гладден готовил очередной отчет о появлении грузовиков с войсками у контрольно-пропускных пунктов Денерокина. “Что у тебя есть?”

“Тридцать четыре машины, сержант”, - ответил Бикер. “Один джип с командиром, один двухтонный фургон, похожий на радиоуправляемый фургон, три гусеничные машины, похожие на… Господи, они выглядят как Zeus-23 ”.

“Прекрати это, Мензурка”.

“Вот как они выглядят для меня, сержант. Как пушка ЗСУ-23-4. За нами следует десятитонный грузовик, который выглядит так, как будто это может быть грузовик с боеприпасами ”.

Гладден начинал очень, очень нервничать. Бикер был легковозбудимым, но он также был обучен и дисциплинирован, чтобы быть точным. ЗСУ-23-4, получившая прозвище "Зевс", была советским танком, на башне которого были установлены четыре 23-миллиметровые пушки. Управляемый радаром или датчиками теплового наведения, он мог выпустить смертоносное облако пуль на расстояние до двух миль и представлял угрозу для любого самолета, летящего ниже двенадцати тысяч футов. "Зевс" был стандартным вооружением пехотного батальона армии Содружества. Зачем MSB — силам внутренней безопасности, состоящим в основном из бывших солдат КГБ и советских войск внутренних войск — иметь такое оружие?

Бикер продолжил. “Четыре десятитонных грузовика, которые могут быть генераторами энергии или грузовиками с боеприпасами, девятнадцать пятитонных бронетранспортеров, пара грузовиков с водой, бензовоз, платформа с бульдозером и платформа с танком Т-62. На всех них есть маркировка MSB ”.

Гладден кодировал данные так быстро, как только мог — Бикер мог помочь, но он должен был продолжать наблюдать за вратами. MSB, недавно сформированный Межреспубликанский совет безопасности, был организацией Содружества, которая заменила советские войска внутренних дел, КГБ и ГРУ, или военную разведку. В их обязанности входила в основном внутренняя и институциональная безопасность. Но из-за их жестокого, репрессивного наследия деятельность MSB в Содружестве была серьезно ограничена, а в независимой Литве они были практически вне закона. Теперь у этого подразделения MSB было тяжелое пехотное вооружение. Как? Почему ...? “Танк, войска из "вазу" и зенитные орудия? Звучит как силы вторжения, ” проворчал Гладден.

“Нет, мы силы вторжения”, - сказал Бикер. “Похоже, Содружество узнало о нас. Это то, что я бы отправил, чтобы отразить вторжение экспедиционного подразделения морской пехоты ”.

Мензурка была права, но что-то все еще не давало Гладдену покоя. “Но другие отделения отслеживали этот конвой, выходящий из южных казарм и из резервных казарм Неменчина на северо-востоке, а не из центральных казарм”, - размышлял Гладден, вспоминая закодированные сообщения, полученные ранее от других подразделений Спецназа. “Если была тревога, почему мы не получили известий от нашего подразделения, прикрывающего центральные вильнюсские казармы до сих пор?”

“Ты меня достал”, - сказал Бикер. “Может быть, они берегут центральный корпус для чего-то другого”.

“Нет ничего важнее Физикуса и Денерокина”, - сказал Гладден. “Содружество прикажет MSB защищать Физикуса любой ценой. Что это значит?”

“Немного неорганизован, вот и все”, - предположил Бикер. “Они все еще реагируют, с действительно тяжелым дерьмом, и реагируют чертовски быстро. Это будет ... срань господня! ”

“Что?” - спросил я.

“Стрелки выходят из грузовиков ... Пытаются сосчитать ... Десять, может быть, дюжина ... Но они целятся в территорию службы безопасности!”

Гладден подавил желание сказать Бикеру отойти в сторону, чтобы он мог посмотреть в звездный телескоп — Бикер был обучен наблюдению, и хвататься за оптический прицел означало бы терять время. “Морские пехотинцы уже над комплексом?”

“Нет, никаких признаков их присутствия”, - ответил Бикер. “Они... Черт, они стреляют! Они расстреливают камеры слежения!”

Гладден немедленно написал ПАУЗУ, затем сообщение о действии STBY в коде и отправил то, что он уже закодировал. Посольство США получило бы передачу, и их компьютеры автоматически передали бы ее другим подразделениям и в штаб-квартиру Европейского командования США в Германии. Фраза ДЕЙСТВИЯ STBY дала бы им понять, что происходит что-то еще и что за этим последуют важные детали. “Что у тебя есть, Клюв?”

“Что-то происходит в бункере охраны … Я едва вижу это, но… Я вижу вспышки света возле ворот. Может начаться перестрелка или небольшая взрывчатка… ворота открываются ... внешние ворота открыты ... внутренние ворота тоже открыты. Грузовики въезжают внутрь ”.

“Это серьезное нарушение безопасности”, - сказал Гладден. “Мы никогда не видели, чтобы оба врата открывались одновременно вот так”.

“Ребята просто вбегают и направляются к электростанции”, - сказал Бикер. “Грузовики подъезжают быстро. Никаких проверок личности, никаких обменов значками — они просто врываются так быстро, как только могут двигаться. Они… срань господня, новоприбывших поливают из БТР! БТР изнутри комплекса стреляет по новоприбывшим! Что, черт возьми, происходит?”

“Что еще происходит—”

“О, чувак, Т-62 вступил в бой...” Рада услышала оглушительный грохот!за этим последовал звон стали о сталь и оглушительный взрыв. “Господи, Т-62 только что разнес БТР вдребезги. Чувак, это было потрясающе … новоприбывшие зачищают экипаж БТРА. Кто такие эти парни?”

Гладден подумывал о том, чтобы выйти из укрытия и попытаться подобраться поближе к воротам — глупая идея, но при данных обстоятельствах это могло оказаться необходимым, — когда командная радиостанция PRC-118 с треском ожила. Это был первый раз, когда кто-либо из них услышал некодированные голосовые сообщения по этому радио: “Всем подразделениям, это желтый, у меня по меньшей мере батальон, входящий в западные ворота возле ангаров. Два Т-62, несколько боевых тягачей и то, что кажется машинами зенитной артиллерии. Перестрелки внутри объекта. Новоприбывшие подняли что-то вроде литовского флага и атакуют посты охраны и позиции MSB”.

Никто никогда не хотел первым нарушать радиомолчание, но как только оно было нарушено, лучше всего было распространить свою информацию как можно быстрее и упорядоченнее, а затем попытаться восстановить радиомолчание. Гладден нашел микрофон и начал: “Всем подразделениям, говорит Блу. У меня по меньшей мере половина батальона входит в ворота Денерокина. Тридцать четыре машины, примерно тысяча военнослужащих. Тяжелые бои между силами обороны и неопознанными пришельцами. У меня также есть Т-62 и четыре зенитно-артиллерийские батареи ЗСУ-23-4, выдвигающиеся на территорию комплекса. Повторяю, батареи зенитной артиллерии внутри комплекса…”

“Эй, он прав — они подняли флаг”, - взволнованно крикнул Бикер. “Это не литовский флаг, но это тот, другой — как они его называют? — тот, красный, с рыцарем на скачущем коне?”

“Витис”, - сказал Гладден Бикеру. “Черт, похоже, разгорается гражданская война”. Он включил свой микрофон: “Я согласен с наблюдениями — эти новички, похоже, литовские партизаны, вступающие в бой с отрядами MSB. Да поможет нам Бог”.

ВНУТРИ ШТАБ-КВАРТИРЫ СИЛ БЕЗОПАСНОСТИ КОНСТРУКТОРСКОГО БЮРО "ФИЗИКУС"

ВТОРОЙ ПОДЗЕМНЫЙ ЭТАЖ "ЗУЛУССКОЙ” ЗОНЫ

13 АПРЕЛЯ, 03:20 ВИЛЬНЮС (12 АПРЕЛЯ, 2120 по восточному времени)

Огни на мгновение замерцали, затем стали ярче, затем потускнели, затем погасли на несколько секунд. Включились аварийные огни, работающие от батарей. По системе громкой связи по всему зданию пришло объявление: “Всему персоналу явиться в комнату для брифингов. Всему персоналу немедленно явиться в комнату для совещаний ”.

Одинокий охранник у камеры Люгера вскочил на ноги при этом сообщении. Что, черт возьми, происходит? Объявления ПА никогда не были услышаны в районе Зулу - это, должно быть, настоящая чрезвычайная ситуация. Он взял свою винтовку АК-74, затем подошел к запертой камере, где содержался заключенный, и открыл ставню на уровне глаз, чтобы проверить, как он. То, что охранник увидел в этой жалкой маленькой камере, вызвало у него тошноту, несмотря на его самого.

На самом деле это была не камера, а всего лишь комната десять на десять без окон, наспех построенная из бетонных блоков вдоль одной стены самого нижнего этажа подвала здания. Здесь не было ни отопления, ни света, ни воды, ничего - четыре гладких стены, низкий гладкий потолок и стальная дверь, которая открывалась наружу. Заключенный — охранник не знал, кто он такой, но слышал, что он был одним из ученых, приписанных к Физикоусу, — лежал на водяной кровати, на его груди и руках были только тонкие ремни на липучках. Его глаза и ноздри были заклеены скотчем, к уху была приклеена пара наушников и большой пластиковый. трубка была приклеена скотчем к его широко открытому рту. Странное электронное устройство внутривенно закачивало в его организм жидкости из пластиковых пакетов — амфетамины или какие-то другие психоактивные препараты, предположил охранник, потому что он думал, что заключенному никогда не давали спать. Электронное устройство также управляло кассетным магнитофоном, и охранник предположил, что устройство было предварительно запрограммировано на введение заключенному наркотиков, шума и пропаганды. Иногда охранник мог слышать слабые звуки из наушников, какофонию громкой музыки, голосов, звуков насилия и смерти, а затем ничего.

Какими бы ни были наркотики и музыка, они заставляли тело заключенного извиваться в невыносимой агонии, но у него не было сил освободиться от своих пут. Его голова раскалывалась от боли, и иногда конвульсии, сотрясавшие его тело, были достаточно сильными, чтобы он согнулся пополам, но он никогда не скатывался с кровати. Заключенный был худым, как жердь, изможденным, с ужасно запавшими глазами, тонкой шеей и покрытыми коркой распухшими губами. Он постоянно дрожал. Заключенному никогда не давали никакой твердой пищи, поэтому охранник никогда не вспоминал, чтобы видел, как медики КГБ убирали за ним.

“Внимание, всему дежурному персоналу, немедленно явиться в комнату готовности первого уровня!” - повторилось объявление. “Весь персонал специального назначения, явитесь в кабинет директора на третьем этаже”. Охранник был уверен, что теперь начались неприятности — он должен был явиться в офис Габовича. Он покачал головой и захлопнул смотровую шторку, молча молясь, чтобы он никогда не сделал ничего настолько глупого или не облажался так сильно, чтобы генерал Габович когда-либо подвергал его подобным этим пыткам .

Чего, однако, охранник не заметил, так это того, что, когда в подвальном этаже здания службы безопасности Центра дизайна Физикоус ненадолго погас свет, компьютеризированное устройство мониторинга отключилось само по себе и не смогло автоматически включиться при возобновлении подачи питания.

Впервые за много дней шквал электронных помех в голове Дэвида Люгера прекратился.

Дэвид Люгер не спал — фактически, ему не давали спать с тех пор, как его привели в ту комнату ужасов. Когда шум прекращался и он погружался в сон, голоса заговаривали с ним, сначала тихо и медленно, а затем все громче и быстрее, пока он не просыпался с криком от неузнаваемых звуков хаоса. Картина повторялась бы снова и снова. У него пересохло во рту от дыхания через трубку. Он мог чувствовать оковы на своей груди и запястьях, но они казались невероятно тяжелыми, как огромные стальные кандалы.

Но сейчас стояла неземная тишина, и он проснулся. Люгер сознательно заставил себя дышать легче и постараться расслабиться. Спустя несколько долгих минут — даже замечать течение времени было невероятным облегчением — он смог опросить собственное тело и оценить себя. Его мышцы дрожали, как будто он был под сильным кофеиновым кайфом, но пальцы рук и ног, казалось, реагировали. Он не был слеп — его глаза были закрыты, как и уши. Он потянул за один из ремней на своих запястьях и услышал знакомый щелчок липучки. Через несколько секунд, от счастья и прилива силы , захлестнувшего его с головой, он разорвал свои путы, и мгновение спустя Люгер был свободен. Он сорвал наушники и повязки на глазах, затем осторожно вытащил иглу для внутривенного вливания из правой руки.

Он никогда не слышал объявления по громкоговорителю здесь, в своей камере. За исключением русского языка — теперь, после всех этих лет, такого же понятного ему, как английский, — это звучало…

... Точь-в-точь как объявления, которые он привык слышать в центре оповещения B-52 на базе ВВС Форд в Сакраменто.

Боже, подумал он, казалось, это было целую вечность назад. О чем было это объявление? Должно быть, это серьезно, потому что Люгер никогда не слышал других песен до этого момента.

Люгер позволил себе роскошь немного надеяться. Была ли это попытка спасения? Найдут ли они его здесь, внизу? У него не было способа подать кому-либо сигнал, никаких инструментов или приспособлений, чтобы произвести шум по бетону толщиной в восемь дюймов. Это было безнадежно. В этом здании должны были быть сотни солдат. Потребовалась бы полномасштабная пехотная атака, чтобы нарушить безопасность здесь, и Соединенные Штаты никогда бы не предприняли ничего подобного, чтобы спасти одного давно пропавшего человека, которого они, вероятно, подозревали в предательстве или, что еще хуже, просто забыли обо всем.

Люгер покачал головой, пытаясь сохранять позитивный настрой. Застряв в изоляции, в темноте, в этих условиях, было легко позволить предположениям и негативным мыслям одолеть тебя, но он был полон решимости, что с ним этого не случится. Он помнил свою подготовку военнопленных и твердо придерживался принципов выживания, которым научился тогда. Он так долго был подавлен, что единственный способ подняться эмоционально - это подняться. После того, как литовский агент установил с ним контакт — Боже, сколько это было недель назад? — Люгер перестал есть испорченную пищу, которую Габович включил в его рацион, и наркотики, наконец, вымылись из его организма. Очевидно, они снова накачивали его наркотиками — он чувствовал, как амфетамины растекаются по его телу, заставляя веки и пальцы подергиваться, — но физически он чувствовал себя в порядке. Сейчас было важно следить за его психическим здоровьем. Что бы ни происходило сейчас, что бы ни ожидало его позже, Люгер знал, что у него была возможность — сейчас было время воспользоваться ею.

Главное, что он говорил себе, это не позволить собственным страхам осудить его. Выживание было первостепенным. Выживание было всем. Он должен был сосредоточиться на подготовке к спасению. Когда была предпринята попытка спасения — а у него было предчувствие, что это произойдет скоро, — он должен был убедиться, что не станет обременять своих спасателей. Если бы им пришлось выносить его, это могло бы означать смерть для всех них.

Люгер с трудом выбрался из водяной кровати и, спотыкаясь, поднялся на ноги. Его ноги казались резиновыми и слабыми, но он стоял прямо и чувствовал, как дрожь медленно покидает его измученное тело. Он даже попробовал несколько простых упражнений на растяжку и обнаружил, что его спина и руки шаткие, но сильные. Но самым важным упражнением было то, которое происходило внутри него, то, которое повторяло снова и снова: Не сдавайся. Не сдавайся. Не сдавайся .

* * *

Самолет номер один MV-22 SEA HAMMER с первым и вторым взводами морской пехоты на борту промчался через железнодорожные станции к северо-востоку от комплекса Физикоус, через северо-восточные ворота, к северу от ядерного исследовательского центра Денерокин, и по дуге направился на юг к трем большим зданиям на западной стороне — двум авиационным ангарам и инженерному центру, который составлял конструкторское бюро самолетов Физикоус. Прямо на северо-восточной стороне огороженного комплекса находился штаб сил безопасности, включающий арсенал, центр связи и место содержания под стражей сотрудников службы безопасности Физикоус. Это была цель штурмовой группы.

“Полет хаммера, Конго два”, - передал боевой вертолет AC-130 Spectre сообщение второму MV-22. “Я показываю несколько колонн транспортных средств, окружающих ваш целевой район. Имейте в виду, я думаю, что ваша PZ может быть горячей. Повторяю, ваша ПЗ может быть горячей…

“Сообщение от Конго два, сэр”, - передал радист лейтенанту Уильяму Марксу, командиру роты "Альфа" в четвертом "Хаммере". “Сообщения открытым текстом от полевых подразделений. Он отслеживает несколько колонн транспортных средств, окружающих район цели Физикоус. Он думает, что в зоне сбора может быть жарко. Транспортные средства включают зенитную артиллерию ZSU-23-4”.

Патрик Макланахан навострил уши, когда это услышал — каждый летчик в мире знал об убийственной репутации ZSU-23-4.

Первый лейтенант Маркс недоверчиво покачал головой. “Откуда, черт возьми, взялись все эти дополнительные транспортные средства?” - пробормотал он.

Макланахан никогда не видел молодого офицера таким взволнованным. Специальные операции с небольшими, легковооруженными силами я полагался исключительно на две вещи для обеспечения успеха: скрупулезную разведку и точное знание цели, а также скорость. Внезапное появление прямо у вас под носом крупной, пока еще неопознанной группировки, особенно с таким разрушительным оружием, как ЗСУ-23-4, которое обычно не размещалось на территории комплекса Физикоус, является худшим кошмаром командира спецназа. “На спутниковых фотографиях ничего не видно, кроме регулярных гарнизонов Содружества в городе. Его уже сосчитали?”

“Только что вошел. Он говорит об одном, возможно, двух батальонах, сэр. Более сотни машин со всех сторон. Некоторые уже на объекте ”.

“Два батальона? Это невозможно. Двенадцать часов назад у Содружества было всего два батальона во всей стране! Я не могу в это поверить, но похоже, что Советы, возможно, двинули на нас белорусскую армию. Это единственная армия, которая могла мобилизоваться и так быстро переместиться в этот район ”.

“Но как?” - Спросил сержант-артиллерист Вол. “Требуется время, чтобы перебросить такое количество войск с границ в город. Посольство сообщило бы о чем-нибудь, и, черт возьми, наши спутниковые снимки засекли бы их ”.

“Ну, они этого не сделали”, - раздраженно сказал Маркс. “Старые головы продолжают говорить мне, чтобы я не доверял разведданным ‘птицам’, и я начинаю им верить”. Он на мгновение задумался, затем повернулся к Тримблу и Волу и спросил: “Ну, Снайдер собирается позвонить в любую секунду. Что ты хочешь сделать?”

“У нас нет выбора”, - сказал Тримбл, его голос звенел властностью даже сквозь шум в каюте "МОРСКОГО МОЛОТА". “Концерт сорван. Давайте приземлимся в посольстве, получим отчеты от парня из спецподразделения в городе и перепланируем.”

“Но Люгер тем временем умирает”, - вставил Патрик Макланахан.

Маркс приковал к себе Макланахана раздраженным взглядом и сказал: “Это тебя не касается, Макланахан”.

“Черта с два, лейтенант", - сказал Макланахан. Он не привык присваивать кому бы то ни было звание, но Патрик подумал, что сейчас подходящее время попробовать это, даже несмотря на то, что он чувствовал себя значительно ниже всех, с кем сталкивался за последние три недели. “Ваша миссия - вызволить Дэвида Люгера из этой тюрьмы”.

“Лейтенант сказал застегнуть его”, - прорычал Тримбл.

“Ваше звание здесь ничего не значит, Макланахан”, - сказал Маркс, обрывая своего взводного сержанта, - “как и ваше мнение. Мы решим—”

“Американский военный офицер, которого годами пытали в этом месте, будет казнен, если мы не войдем туда, лейтенант”, - прокричал Макланахан, перекрывая рев ветра, свистящего в грузовом отсеке. “Мы зашли слишком далеко, чтобы поворачивать назад. Luger will die.”

“Он уже мертв, Макланахан”, - сказал Тримбл. “Если бы белорусской армии был отдан приказ войти в Физикоус, первое, что они бы сделали, это казнили всех иностранных заключенных”.

“Ты этого не знаешь”, - вмешался Джон Ормак.

“Это стандартная операционная процедура для них”, - сказал Тримбл.

“Мы все равно должны войти”, - настаивал Макланахан. “Мы не можем оставить его, не тогда, когда мы так близко”.

“Здесь так не работает, Макланахан”, - сказал Маркс. Макланахан мог бы сказать, что он задел Маркса за живое, постоянно называя Люгера его человеческим именем вместо “мишени” и “объекта”. На Тримбла это совершенно не повлияло. “Если есть хоть какая-то надежда на успех, это должно быть спланировано до мельчайших деталей. Люди погибнут, если мы не примем все во внимание ”.

“Человек умрет, если ты не выполнишь задание”, - сердито сказал Макланахан. “Отправьте АС-130 для подавления огня вокруг здания службы безопасности — эвакуация посольства и подкрепление к настоящему времени должны быть закончены. Вызывайте свое воздушное прикрытие. Самолеты AV-8 могут оказаться над городом за пятнадцать минут!”

“Мы не уполномочены использовать истребители”, - объяснил Маркс. ”Реактивные двигатели" AV-8B Harrier II были установлены на авианосце-амфибии USS Wasp, дислоцированном в Балтийском море. Модернизированные штурмовики Harrier могли с предельной точностью атаковать сильно защищенные цели ночью или в плохую погоду, они могли взлетать и садиться, как вертолеты, и они могли с предельной точностью сбрасывать на цель множество бомб и ракет - с самого начала они были разработаны для поддержки морской пехоты во время вторжения. “Харриеры" находятся в режиме ожидания только для поддержки подкрепления посольства. Это не задание, Макланахан, и мы не можем просто начать посылать самолеты ”.

“Тогда мы забудем о краже вещей на бомбардировщике-невидимке Fi-170. Осмотр здания и установление личности должны занять семь минут. Семь минут, чтобы спасти жизнь американца. Мы можем вытащить Дэйва Люгера и уехать, прежде чем они поймут, что с ними случилось ”.

“Закрой свой рот, Макланахан”, - приказал Тримбл. “Ты ни хрена не знаешь об этой операции!”

“Дай полковнику сказать, Тримбл”, - сказал Хэл Бриггс, поднимаясь на ноги и глядя на Тримбла сверху вниз. Хэлу не нужно было держаться за поручень или переборку, чтобы не упасть — казалось, что вся турбулентность и шум исчезли, когда он встал.

Вызов был невысказанным, но очевидным. Бриггс был таким же высоким, но не таким крупным, как Тримбл, но, очевидно, репутация Бриггса опередила его — или же это было удивление от того, что офицер ВВС бросил ему вызов. В любом случае, Тримбл поколебался, его глаза на мгновение расширились от удивления, прежде чем сказать: “Ты хочешь поиметь меня, Бриггс? Продолжай. Сделай свой лучший снимок ”.

Это казалось нелепой сценой — они неслись над чужой и враждебной страной, вражеские солдаты под ними, смерть в воздухе на подходе, шум и вибрация были настолько сильными, что было трудно мыслить здраво, всего в нескольких футах от столкновения с деревом или с пятисотлетним замком, а Тримбл пытался подстрекнуть Бриггса замахнуться на него. Но жизнь и смерть были серьезным делом для этих морских пехотинцев, и они не хотели неприятностей со стороны трех посторонних. У Бриггса было мало шансов против такой обученной машины для убийства, как Тримбл, но легкое замешательство Тримбл перед Бриггсом говорило больше, чем любая угроза или действие.

Маркс разрядил обстановку: “Заткнитесь на хрен, вы все, прямо сейчас”. Как раз в этот момент радист передал Марксу трубку радиосвязи, и Маркс взял ее, пока Тримбл и Бриггс свирепо смотрели друг на друга, практически нос к носу в тесном, заполненном солдатами отсеке. “Четвертый молот, вперед”.

“Я рекомендую прервать операцию”, - услышал Маркс слова капитана Снайдера. Маркс посмотрел на Макланахана, затем на Тримбла, на мгновение задумался. “Четвертый молот, ты там?” - спросил Снайдер.

“Подтверждаю… Я рекомендую нам продолжать. Наш народ тоже хочет продолжить. Предлагаю ввести ”Конго-два" над целью для огневой поддержки."

“Мы показываем батальон противников, врывающийся на объект, четвертый молот. Мы потеряли связь с ситуацией ”.

Маркс мог сказать, что Снайдер тоже хотел продолжить — капитан никогда не был таким нерешительным, если только логика и книга не вступали в противоречие с его внутренним чутьем. Если бы он действительно хотел прервать операцию, он бы просто приказал "Хаммеру три" развернуться — "Хаммер четыре" последовал бы за ним, и миссия была бы закончена. Маркс сказал: “Наша временная шкала остается неизменной до тех пор, пока пришельцы не начнут штурм целевого здания. С Конго Два Мы сможем держать плохих парней подальше, пока не доберемся до цели. Я рекомендую нам продолжать ”.

На этот раз пауза была лишь кратковременной: “Приготовьтесь”. Примерно на пятнадцать секунд в воздухе воцарилась тишина; затем: “Хаммер Четыре, мы сделаем еще один виток вокруг города, чтобы пропустить Конго Два. Я буду на связи с домашней базой. Будьте наготове”.

* * *

Пятьсот человек в черных беретах, дежуривших в штаб-квартире, были готовы ко всякого рода чрезвычайным ситуациям, особенно после беспорядков на объекте Денерокин. У них были планы на случай саботажа, террористов, несчастных случаев, стихийных бедствий, гражданских беспорядков, даже враждебной оккупации хорошо вооруженными левыми радикалами - всего, кроме полномасштабных сил военного вторжения. Физикус должен был быть непробиваемым. Кто осмелится попытаться захватить базу? Даже без обещания поддержки со стороны белорусской армии, которая должна была начать вторжение в Литву, силы безопасности под командованием генерала Габовича и полковника Кортышкова были готовы к любому развитию событий…

... Но они не были готовы к вторжению литовских сил самообороны под руководством их харизматичного лидера, прошедшего советскую подготовку, генерала Доминикаса Пальсикаса.

Пальсикас не хотел кровавой бани в Физикусе, но с приближением неизвестных и потенциально враждебных самолетов он не собирался играть в игры с гарнизоном на объекте Денерокин. Третий батальон соединился с четвертым батальоном, и они столкнулись с тяжелой бронетехникой "Черных беретов", защищавшей институт. Второй батальон соединился с Первым батальоном Пальсикаса, и Пальсикас быстро окружил здание гарнизона. Чем быстрее он сможет захватить штаб сил безопасности "Черных беретов", тем быстрее остальные силы сдадутся.

Пальсикас поставил один из своих основных боевых танков Т-62 перед передним окном командира, опустил дуло диаметром четыре с половиной дюйма и одним подкалиберным снарядом разнес весь офис и часть фасада здания. Командующий советскими силами безопасности немедленно приказал своим людям в гарнизоне сдаться. Хорошо, что они это сделали, потому что, за исключением нескольких патронов с белым фосфором, у Т-62 больше не было боеприпасов.

Осада длилась всего несколько коротких минут. Люди Пальсикаса, забыв об осторожности и процедурах в своем радостном порыве к своей цели, массово атаковали гарнизон с оружием наперевес. Небрежный, но прямой подход сработал. Несколько литовцев были ранены, но было очевидно, что солдаты внутри не рвались в бой после того, как их оглушил тревожный сигнал Т-62, и бойцы ОМОНа в черных беретах сдались.

Вскоре Пальсикас столкнулся с заместителем командира ОМОНА, подполковником Иваном Ивановичем Степановым, которого вытащили из резервного узла связи в подвале. “Приветствую, полковник Степанов”, - сказал Пальсикас, когда командира "Черного берета" подтащили к нему. “Ты и твои люди немедленно сдадитесь мне”.

Степанов был настолько потрясен и дезориентирован, что несколько мгновений не мог ничего сделать, кроме как таращиться на Пальсикаса. После нескольких секунд заикания он закричал: “Пальсикас, какого черта, по-твоему, ты делаешь?”

“Теперь я командую этим объектом, полковник”, - сказал Пальсикас. “Я приказываю тебе—”

“Ты... напыщенный... напыщенный… Литовский ублюдок!” Степанов закричал. Охранники усилили хватку на руках Степанова, но он продолжал. “Вы освободите меня и моих людей и немедленно сложите оружие! ”

“Нет, полковник. "Черные береты" больше не контролируют Физикоус или любой из советских оборонительных постов в Литве. Мои люди контролируют их”.

Степанов сначала отнесся к этому скептически, но, увидев огромное количество людей Пальсикаса и то, как хорошо они были вооружены, казалось, постепенно убедил его.

Обращаясь к полковнику Жукаускасу, своему заместителю, Пальсикас сказал: “Проследите, чтобы всех заключенных обыскали на предмет оружия и на всех надели наручники. Отведите офицеров в отдельную комнату и расставьте охрану внутри и снаружи. Полковник Степанов будет находиться под охраной в отдельной комнате”. Обращаясь к Степанову, Пальсикас сказал: “Вам будет позволено поговорить со своими людьми, прежде чем вас разлучат с ними, полковник. Я советую тебе сказать им, чтобы они не сопротивлялись. Я дам своим людям конкретные инструкции стрелять в любого человека, офицера или рядового, который не выполняет приказы. Если вы не будете сопротивляться, я обещаю, что вам не причинят вреда, с вами будут обращаться справедливо, вам будут предоставлены пайки и личные вещи наравне с моими людьми, вас не будут использовать в качестве заложников или живого щита, и при первой возможности те, кто пожелает покинуть Литву, будут безопасно сопроводлены до российской границы. Если вы будете сопротивляться, с вами будут обращаться как с животными на скотном дворе и посадят в клетку. Это понятно?”

“За это ты будешь казнен расстрельной командой, Пальсикас!” Степанов плакал, когда его руки были скованы за спиной пластиковыми наручниками. “Ты будешь казнен за это!”

“Это не измена — это революция, полковник”, - просто сказал Пальсикас. “Мы покажем вам разницу. Итак, где полковник Кортышков? Я также хочу выразить ему свое почтение ”.

“Иди к черту , Пальсикас!”

“Без сомнения, я увижу вас всех там”, - сказал Пальсикас. “Где Кортышков?”

“Мы не будем сотрудничать с тобой, Пальсикас! Ты никогда раньше не имел дела с ОМОНом. Мы не раскалываемся, как вы, литовские сосунки ”. По его лицу пробежала безумная улыбка; затем: “Мы тоже не истекаем кровью, как вы, литовские педики —”

Гнев, накопленный за всю жизнь, наконец вырвался из сердца Пальсикаса, и прежде чем кто-либо смог его остановить, он вырвал Степанова из рук охранников, поднял его в левом кулаке и расплющил одним ударом правой. Его нос был раздроблен, оглушенный и кровоточащий, Степанов рухнул на пол кучей.

“Заприте его в его собственном частоколе”, - приказал Пальсикас. “Найдите второго по званию и приведите его ко мне”. Степанова и его офицеров увели.

“Арсенал был укомплектован для Третьей мировой войны”, - доложил один из офицеров Пальсикаса несколько минут спустя. “Мы сможем поддерживать батальон вооруженным по крайней мере три дня. У нас даже есть еще несколько патронов для танка ”.

“Пусть оружейники и команды по обезвреживанию боеприпасов проверят это, прежде чем распространять”, - предупредил Пальсикас. “Каждое захваченное оружие и патроны должны быть проверены — они могли испортить его, пока мы окружали место. Займись этим прямо сейчас.

Жукаускас передал приказы сержанту подразделения, затем добавил: “У нас также есть почти сотня солдат MSB и ОМОНа, которые говорят, что хотят дезертировать, включая двух офицеров. Как ты хочешь справиться с этими людьми?”

“То же, что и другие. Они могут присоединиться к нам, если выполнят мои условия ”, - ответил Пальсикас. “Мы примем только мужчин с литовскими именами и сохранивших литовское гражданство. Если они поклянутся в верности мне перед другими пленниками, мы отделим их от остальных и предоставим им привилегированное обращение. Но мы не можем позволить себе дать им здесь винтовку — слишком много шансов струсить и передумать. При первой же возможности мы отправим их на автобусе в Тракай и проверим, но здесь им придется сидеть взаперти ”.

“Да, сэр”, - сказал Жукаускас. Он передал и этот приказ, затем радостно прокомментировал: “Это даже более многообещающе, чем я себе представлял, полковник. Десять, двадцать, даже тридцать процентов каждого подразделения, с которым мы столкнулись, хотят присоединиться к нам. Я мог только молиться, чтобы мы когда-нибудь нашли такую поддержку. Есть много людей, которым я бы доверил свою жизнь прямо сейчас, мужчин, которых я знаю ”.

“Я знаю, Виталис”, - сказал Пальсикас. “Я также узнаю многих — некоторые из захваченных здесь офицеров родом из моего родного города, а у некоторых были родственники, погибшие во время бунта денерокинцев. Но мы не можем быть слишком осторожны. Будет время набрать солдат из числа пленных, но пока мы обеспечиваем нашу цель и готовимся к советской контратаке. Третий и Четвертый батальоны все еще сражаются с силами ”Черных беретов".

Несколько мгновений спустя к Пальсикасу подбежал другой солдат, отдал честь и сказал: “Сэр, охранники роты "Чарли" сообщают о приближении одного самолета и двух тяжелых винтокрылых самолетов. Негативная идентификация. Роты "Альфа" и "Браво" сообщают о привлечении к патрулированию сил безопасности, но ожидают, что вскоре их задействуют для противовоздушных операций. Рота "Чарли" докладывает о готовности к противовоздушным и противотанковым действиям. Наша рота, дислоцированная возле здания парламента, сообщает о значительной воздушной активности вблизи города Прогресс. Они проводят расследование, но полагают, что это подразделения белорусской армейской авиации, возможно, тяжелые штурмовые эскадрильи из Сморгони ”.

“Убедитесь, что зенитная артиллерия развернута, как запланировано, как можно скорее”, - сказал Пальсикас, вспомнив мощь ударных вертолетов, которые убили так много мирных жителей только на прошлой неделе. “Мне нужен отчет от Третьего и Четвертого батальонов как можно скорее. Они являются ключом ко всей этой операции. Если советские вертолеты атакуют до того, как они займут позиции, мы потеряем наш левый фланг. Тогда ничто не сможет помешать Содружеству захватить наши позиции.”

Доминикас Пальсикас сделал паузу, вглядываясь в лица окружающих его людей. Они выразили шок, опасения и испуг, когда услышали “Белорусская армия”. Ужасы резни в Денерокине были все еще слишком свежи в их умах.

“Вы, мужчины, слушайте меня, и слушайте хорошо”, - сказал Пальсикас. “Сегодня ночью ты сделал невозможное, но работа еще не закончена. Вы прошли значительное расстояние по оккупированной Литве; успешно совершили нападения на десятки советских военных баз и базы Содружества; и заняли самый сильный и важный объект Содружества на всей Балтике, не считая самого штаба Балтийского флота. Наши сегодняшние подвиги войдут в историю как самый масштабный и успешный рейд литовской армии со времен осады Минска самим великим князем Витовтом. То, что Содружество использовало в качестве базы для операций по уничтожению наших невинных, миролюбивых людей, теперь контролируем мы.

“Мы не какая-то сбродная группа протеста, бросающая камни в солдат и уворачивающаяся от резиновых пуль. Мы не горячие головы-революционеры, которые ничего не хотят, кроме как видеть, как все горит просто для нашего развлечения. Мы - освободители. Мы - защитники. Мы - правая рука свободного литовского народа, впервые за столетия держащего меч свободы для защиты нашей страны. Мы - бригада великого герцога "Железный волк", и мы были благословлены Богом и крещены в огне и крови тех, кто погиб при Денерокине, чтобы носить меч.

“Мы ожидали прибытия армии Содружества. Мы подготовились к этому. Мы оккупировали или уничтожили всю инфраструктуру советской авиации и поддержки пехоты в Литве, поэтому, когда начнется их контратака, она будет грубой и не сможет продолжаться. Мы знали, что авиационные подразделения начнут контратаку; точно так же мы знаем, откуда пехотные и бронетанковые подразделения начнут свою контратаку, и мы направили против них Второй полк ”.

Он сделал паузу, пристально глядя каждому из своих офицеров и старших сержантов в глаза, и закончил: “Я не хочу, чтобы вы выглядели побежденными. Посмотрите, чего мы достигли, Вы все знаете наш план операций на этот вечер; вы подсчитали ожидаемые потери, порекомендовали, где будут развернуты подразделения, предложили, какое оборудование взять с собой. Ваши оценки были идеальными. Наши цели на этот вечер достигнуты и перевыполнены. Так будет и с остальной частью нашего плана. Поднимите головы, соберите своих людей вместе и приведите в исполнение план, который мы подготовили. Если вы действительно верите, что то, что вы делаете, правильно для вас самих и для вашей страны, тогда вы победите ”.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОЕННЫЙ КОМАНДНЫЙ ЦЕНТР

ПЕНТАГОН, ВАШИНГТОН, округ Колумбия.

12 АПРЕЛЯ, 2120 по восточному времени (13 апреля, 0320 по ВИЛЬНЮССКОМУ времени)

Через MILSTAR, спутниковую военную сеть связи, председатель Объединенного комитета начальников штабов Уилбур Кертис, советник по национальной безопасности Джордж Рассел, директор ЦРУ Кеннет Митчелл и министр обороны Томас Престон услышали доклад с "Хаммера Три". В то же время полковник Альберт Клайн, командир десантной оперативной группы 26-го экспедиционного подразделения морской пехоты на борту USS Wasp, получил сообщение.

“Господи, что за бардак”, - сказал Рассел. Несмотря на свою вспышку гнева, он оказался в нерешительности относительно того, что делать. “Том, что ты собираешься порекомендовать?”

Престон, седой старый ветеран кабинета Белого дома, подпер подбородок кулаком, обдумал слова, затем сказал: “Мой порыв - вытащить их оттуда обратно в посольство и посмотреть, как это дело выгорит. Но я ненавижу оставлять своих парней там, где тусуются их придурки. Уилбур?”

“Я согласен с вами, сэр”, - мгновенно ответил Кертис. Он держал телефон в Кэмп-Лежен прижатым к одному уху, ожидая, когда на линию выйдет генерал Кундерт. “Я должен позвонить Вэнсу, чтобы узнать его мнение, но у меня сложилось впечатление, что нужно закончить налет на исследовательский институт”.

“Согласен, ” ответил Митчелл, - но я уверен, что не по той же причине”.

Кертис бросил сердитый взгляд на Митчелла. “Я понимаю”, - сказал он. “Вы хотите быть уверены, что Люгер мертв, не так ли? Только морские пехотинцы могут сказать вам это. Вы, вероятно, приказали им вернуть доказательства — какие? Его язык? Его голосовые связки? Его гребаная голова? ”

“Не драматизируйте, генерал”, - сказал Митчелл, закатывая глаза. “Бизнес есть бизнес”.

“Мы пытаемся спасти человека, а не вернуть его тело”, - раздраженно сказал Кертис. Он знал, что Митчелл был вовлечен в другую версию этой литовской миссии, ту, в которой Люгер был тяжелой обузой и стоил гораздо больше мертвым, чем живым. “Силы на месте, Том”, - сказал Кертис министру обороны. “Самолеты находятся над целью. По крайней мере, позволь им попробовать. Командиры на месте могут объявить отбой, если почувствуют, что это безнадежно. Боевой вертолет AC-130 завершил зачистку зоны погрузки Super Stallion — давайте направим его над Физикусом, чтобы помочь морским пехотинцам ”.

“Мне нужно согласие президента на это”.

“Поворотные винты сработают, если им придется оставаться в воздухе в ожидании приказа от президента”, - сказал Кертис. “Давайте заставим их двигаться к цели. Пусть командир на месте принимает решения ”.

Том Престон на мгновение задумался; затем: “Хорошо. Пусть они продолжают ”. Он подключился к прямой линии с Белым домом в то же время, когда Кертис отдавал приказы.

САМОЛЕТ FISIKOUS- ОБЪЕКТ БЕЗОПАСНОСТИ КОНСТРУКТОРСКОГО БЮРО

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ ФИЗИКОУС

13 АПРЕЛЯ, 03.30 ВИЛЬНЮС (12 АПРЕЛЯ, 21.30 по восточному времени)

“Шевелись! Шевелись!” Полковник Никита Кортышков закричал. Командир сил безопасности ОМОНА в авиационно-конструкторском бюро Физикоус, размахивая АК-74, толкал проходящих солдат в спину, чтобы они двигались быстрее. Даже с пятью сотнями вооруженных до зубов солдат на посту, они были практически беззащитны, если не могли вовремя занять надлежащую позицию. Кортышков сильно облажался, но он сказал себе, что это не его вина. Он услышал первые сообщения по радио о большом количестве злоумышленников на базе и выдал это за учения. Силы безопасности Конструкторского бюро никогда не участвовали ни в каких крупномасштабных учениях, но Денерокин и остальная часть базы постоянно проводили оценку безопасности и реалистичные учения по вторжению. Это никогда не объявлялось как учения, но Кортышков предположил, что это было в любом случае, потому что они говорили, что более трех батальонов штурмовали базу.

Это было нелепо, или так он думал.

Через несколько минут по всей базе прогремел громкий пушечный выстрел. В нескольких неистовых радиосообщениях говорилось, что на базу проникли огромные силы противника, что штаб-квартира базы разрушена, что половина сил безопасности убита и что солдаты готовы напасть на конструкторское бюро. Сколько было фактом, а сколько вымыслом, Кортышков не мог сказать. Но на этой поздней стадии игры ему лучше предположить худшее.

“Я хочу, чтобы на крыше был взвод, ” сказал он своему сержанту, отвечающему за охрану, “ вместе с четырьмя пулеметами. Отключите приборы ночного видения на случай, если отключат освещение. Восстановлена ли связь со зданием штаба или со Степановым? Почему все эти мужчины бегают вокруг вот так ...?”

Как раз в этот момент Кортышков узнал Вадима Тересова, помощника старшего офицера КГБ на базе. Кабинеты Тересова и его старшего офицера Габовича находились на верхнем этаже здания службы безопасности, и Тересов часто бывал здесь за много часов до того, как Габович приходил в шесть утра. Кортышков пытался игнорировать этого человека, раздавая приказы направо и налево, но было очевидно, что Тересов ищет его и его не остановить.

Офицер КГБ подошел к Кортышкову и тихо сказал: “Я поговорю с вами, полковник, прямо сейчас”.

“Не сейчас, товарищ…

“Прямо сейчас, полковник”. Тересов отвел офицера ОМОНа в сторону, в дверной проем. “Выполнили ли вы директиву Зулу?”

Директива Зулу просто гласила, что все заключенные, содержащиеся в камерах самого нижнего уровня в учреждении безопасности, называемом “уровень зулу”, будут казнены в случае нападения, бунта или беспорядков. Директива была введена в действие после бунта в Денерокине, когда стало очевидно, что если бы "Черные береты" не расправились с бунтовщиками, база вполне могла быть захвачена и политически чувствительные заключенные освобождены. Заключенный должен был быть выведен из камеры, убит выстрелом в голову и брошен в печь для сжигания отходов на том же уровне, двумя этажами ниже уровня улицы.

В настоящее время на уровне зулу был только один заключенный: доктор Иван Сергеевич Озеров.

Кортышков порылся в своей угасающей памяти; затем осознание того, о чем говорил Тересов, сильно ударило. “Заключенные...!”

“Тихо, ты, дурак”, - сказал Тересов, когда солдаты промчались мимо в пределах слышимости. “Да, проклятые пленники. Теперь выполняйте директиву немедленно ”.

“У меня нет времени разделывать прис - контролировать выполнение директивы”, - пробормотал Кортышков. Тересову сразу стало очевидно, что Кортышков был совершенно не готов к происходящему в настоящее время нападению, и он практически оцепенел от страха. Он выглядел так, как будто собирался выстрелить себе в лицо из своего АК-47 в любую секунду. “Я потерял связь с полковником Степановым, и моя тридцать вторая бронетанковая рота готовится вступить в бой с силами противника к западу от взлетно-посадочной полосы.

“Ты, тупица, твоя первая ответственность перед КГБ и генералом Габовичем!”

Глаза Кортышкова расширились, когда Тересов сказал “КГБ“ — но, конечно, все знали, что ”старое" КГБ никуда не делось. Новый MSB, частью которого был Кортышков, был не чем иным, как более скромным Комитетом государственной безопасности . Это только подтвердило мои подозрения. “Моя первая обязанность - остановить этих захватчиков”, - отрезал Кортышков. “А теперь убирайся с моего пути”.

“Ты идиот! Ты будешь казнен за свое неподчинение, если ты не—”

Затем Тересов остановился. У Кортышкова было странное, отрешенное выражение лица. Осажденный офицер ОМОНА начал отключаться от всех голосов, от всех звуков. Какой-то голос в его голове перекрывал все остальное, и прямо сейчас этот голос говорил ему убрать все болтливые источники отвлечения. Кортышков действительно медленно повернул дуло АК-47 в направлении Тересова, и Тересов знал, что при малейшей провокации — слове, внезапном шуме, даже взгляде — он нажмет на спусковой крючок. Кортышков умрет за убийство высокопоставленного чиновника КГБ, но это было слабым утешением, потому что Тересов был бы точно так же мертв. Офицер КГБ отступил на шаг и убрал руки от кобуры под пиджаком, на которую, как он заметил, поглядывал Кортышков.

“Оставь меня в покое”, - сказал Кортышков низким, дрожащим голосом. “Оставь меня в покое. Я должен контролировать оборону базы. Выполняй свои указания сам, если потребуется, но оставь меня в покое. Кортышков повернулся и присоединился к своему старшему офицеру, раздавая команды всем.

Тересов остался один в дверях затемненной комнаты. Черт бы его побрал, беззвучно выругался Тересов, думая о том, какого черта Габович заставит Кортышкова заплатить за его неподчинение.

Но первая ответственность Тересова была перед его вышестоящим офицером. Габовича нужно было найти и сопроводить в безопасное место. Удержание генерала КГБ стало бы огромной победой для того, кто организовал это вторжение, и Тересов поклялся отдать свою жизнь за своего вышестоящего офицера.

Его второй обязанностью было следить за тем, чтобы все планы и программы Габовича были надежными и бескомпромиссными во время этой чрезвычайной ситуации, и самой важной секретной операцией Габовича было то, что американца Люгера держали в плену в подвале. Было очевидно, что было слишком поздно выводить Люгера с объекта в укрытие или через границу в Белоруссию.

Единственным выходом было казнить его.

Тересов разработал комплексную процедуру, которой следовало следовать для утилизации тела Люгера — сжечь его в печи для сжигания отходов на втором этаже, на том же этаже, что и камера Люгера. Но он никогда не собирался делать это сам. Убийство беспомощного заключенного было работой для безмозглых мужланов, а не для офицеров. Что еще более важно, было жизненно важно, чтобы все возможные следы присутствия Люгера и смерти никогда не могли привести к Виктору Габовичу.

Лучше начать разыскивать Габовича, подумал Тересов, и чертовски надеяться, что некомпетентный дурак Кортышков сможет сдержать кого бы то ни было, пока все следы присутствия первого лейтенанта Дэвида Люгера здесь, в Физикоусе, не будут должным образом и эффективно уничтожены.

КОНГО НОЛЬ-ДВА, БОЕВОЙ вертолет ВВС США AC-130U SPECTRE

Над ВИЛЬНЮСОМ, ЛИТВА

13 АПРЕЛЯ, 03:40 ВИЛЬНЮС (12 АПРЕЛЯ, 21: 40 по восточному времени)

“Я повторяю, ваша основная цель - координаты на карте зулу-виктор-пять-один-четыре-три, очистить территорию на сто метров вокруг здания”, - прочитал офицер радиоэлектронной борьбы боевого корабля AC-130U Spectre, расшифровав обновленные инструкции по наведению, полученные от морских пехотинцев. “Вторая цель следует за нами. Очистите стометровую зону вокруг координатной сетки браво-лима-три-семь-семь-ноль для зоны обнаружения. Установите периметр безопасности в две тысячи метров вокруг координат основной цели. Конец.”

В кабине, сидя за вторым пилотом, штурман AC-130U быстро нанес координаты сетки на свою карту, затем нажал кнопку ТЕКУЩЕГО ПОЛОЖЕНИЯ на компьютере спутниковой навигации Глобальной системы позиционирования, нанес текущее положение самолета и вычислил курс к целевым координатам. “Пилот, дайте мне курс один-девять-пять, цели на ваших двенадцати часах, восемь миль”.

Навигатор немедленно перенес координаты цели на подробную карту Исследовательского института Физикоус, полученную по спутниковой фотографии, показав расположение каждого здания и каждой достопримечательности в комплексе, и передал ее офицеру управления огнем (FICO), стоявшему рядом с ним. Задачей FICO было самому найти и идентифицировать целевое здание. У него был контроль над радаром высокого разрешения AN / APG-80 Spectre, и он мог просматривать сцену либо с помощью телевизора с низкой освещенностью, либо с помощью инфракрасного сканера дальнего обзора. Он также управлял двенадцатью ракетами "Хеллфайр" с лазерным наведением и мог направить луч лазерного целеуказателя на любую цель, которую он видел на своих экранах.

Экипаж Spectre был проинформирован о Научно-исследовательском институте Физикоус в качестве возможной цели, и штурман ФИКО и два оператора сенсоров провели долгие часы, изучая планировку комплекса и возможные цели для поражения. “Наша цель - здание дизайн-центра безопасности”, - объявили в FICO. “Держите все транспортные средства подальше, уберите персонал с крыш и освободите зону для морских пехотинцев”. Это было все, что ему нужно было сообщить — операторы сенсоров сделают остальное.

“Датчики приняли”. Как только они были проинформированы о районе, который им необходимо обезопасить, и о том, какие цели необходимо поразить, а какие нет, операторы сенсоров приступили к работе по определению местоположения целей. На расстоянии шести миль инфракрасный сканер дальнего обзора (FLIR) мог выделить отдельные тепловыделяющие цели, и бой начался.

Это была, как говорится, богатая мишенями обстановка. Оператор FLIR выбрал несколько горячих целей. “У FLIR колонна легкой бронетехники и, возможно, танки”, - доложил он.

“Принято”, - подтвердил офицер управления огнем. Он вызвал изображение FLIR на свой монитор. “Похоже на БТР”, - сообщил он. “Давайте зафиксируем это”. Он зафиксировал цель в компьютере управления огнем, который автоматически подал сигналы пилоту, чтобы он мог установить левую орбиту над районом.

“Эй, у STV появилась еще одна колонна бронетехники”, - доложил второй оператор сенсоров. “Похоже на… эй, эти парни стреляют друг в друга! Там, внизу, продолжается перестрелка. Похоже, что два мотопехотных подразделения отбиваются ”.

“Что?” - крикнул пилот по интерфону. “Ты имеешь в виду хороших парней?”

“Я не знаю”.

“Что ж, нам нужно выяснить”, - сказал пилот. “E-dab, нажми на гудок и получи сообщение из штаба”. Офицер радиоэлектронной борьбы немедленно переключился на свою командную рацию и передал запрос. “ФИКО, возвращайся к основной цели и давай зачистим ее, пока не решим, кто есть кто там, внизу”.

* * *

Половина сил безопасности в черных беретах численностью в тысячу человек в Институте Физикоус была сосредоточена в научно-исследовательском центре площадью двести пятьдесят акров в западной части комплекса. Ориентированная с севера на юг взлетно-посадочная полоса на дальней западной стороне, часть Вильнюсского международного аэропорта, обеспечивала широкую зону беспрепятственного обстрела, поэтому для почти двух тысяч солдат Четвертого батальона Пальсикаса было практически невозможно проникнуть на базу незамеченными.

Подполковник Антанас Мазюлис, командир Четвертого батальона Пальсикаса бригады "Железный волк’, осмотрел территорию к востоку от взлетно-посадочной полосы в бинокль. Он сидел в старом, польского образца, мобильном командно-постовом автомобиле AFD-23, который был немногим больше старого расшатанного джипа с жестяной коробкой в кузове с радиоаппаратурой. С Мазюлисом был его старший помощник, майор Арас Друнга, плюс радист, водитель и наблюдатель / наводчик / штурман, управлявший установленным пулеметом AKSU. Мазюлис, отец восьми детей и старый ветеран, прослуживший двадцать лет в Советской Армии, включая четыре года в Афганистане, был одним из первых офицеров, уволившихся из Советской Армии и вступивших в Силы самообороны Литвы. Он был вознагражден, получив командование крупнейшей ударной силой в этой очень важной операции. Мазюлис командовал батальоном численностью более тысячи человек и большим количеством бронетехники, несколькими Т-62 и; инженерно-боевыми машинами.

“Они не выключают освещение на стадионе”, - заметил Мазюлис. “Это, должно быть, означает отсутствие приборов ночного видения. Позвони Дапкиене и попроси его подготовить снайперов или расчеты гранатометчиков к захвату позиций. погасли огни стадиона. Если ”Черные береты" не хотят сражаться в темноте, то именно там мы хотим быть ".

“Компания Echo сообщает, что у одного из их БТР сломана ось”, - сообщил майор Арас Друнга, исполнительный директор и заместитель Мазюлиса. “Десятый взвод роты "Эхо” разгружается, идем пешком".

Мазюлис направил свой бинокль на север, к самому краю освещенной рампы. Конечно же, Черные береты тоже заметили поломку и двигали боевую бронированную машину BMP-90 напротив литовских пехотинцев. “Скажи капитану Хавиастиру, чтобы он заранее приготовил РПГ. У него есть компания. Достань мне отчет из Третьего батальона и выясни, где они, черт возьми, находятся.”

Несколько мгновений спустя пришел ответ: “Третий батальон выдвигается на позиции. Готово через две минуты”.

“Черт. Почему они так долго? Им нужно было ехать по шоссе — мы показали лучшее время и поехали по пересеченной местности ”. Две минуты - это было слишком, слишком долго. По командной сети Первый батальон вошел через северо-восточные ворота, а Второй батальон двигался к штабу службы безопасности. Он не мог больше ждать. “Свяжись с Третьим батальоном и скажи им, чтобы включали максимальную передачу. Мы атакуем. Сигнал всем подразделениям, приготовиться. Сигнал ротам ”Альфа" и "Браво", атаковать."

“Самолет приближается! ” доложил радист.

“Арас, получи этот отчет”, - сказал Мазюлис. Он не собирался отводить глаз от наконечника своего копья. “Давайте, парни, уберите эти минометы, или вас окатят водой из шланга. Передайте по радио роте "Браво", чтобы его минометчики работали. Где мои снайперы?”

“Наблюдатели первого батальона говорят, что большой самолет будет над базой через тридцать секунд”, - доложил Друнга. “Личность неизвестна. Предположительно грузовой самолет, возможно, с десантниками.”

“Высадить десантников прямо посреди зоны боевых действий? Позволь им. Мы прикончим и их тоже. Скажи роте "Альфа", чтобы остерегалась тех БМП на юге, у них 73-миллиметровые пушки. Минометы и скорость, в таком порядке. Это то, что мне нужно ”.

Внезапно Мазюлис услышал первый выстрел!вспышки минометного огня. В то же время две шеренги литовской бронетехники, возглавляемые шеренгой из шести основных боевых танков Т-62, ворвались на свободную площадку к западу от взлетно-посадочной полосы и направились через нее. “Слишком рано. Минометы еще не били...”

Когда прогремели минометные выстрелы, Мазюлис в шоке чуть не выпрыгнул из грузовика. Каждый снаряд пролетал мимо цели, некоторые на десятки метров. Некоторые приземлились так низко, что оказались ближе к литовским танкам, грохочущим по взлетно-посадочной полосе, чем к пехотинцам в черных беретах. Мазюлису не следовало слишком удивляться — люди, укомплектовывающие некоторые из более тяжелых подразделений поддержки пехоты, были молодыми солдатами, которые никогда не стреляли из такого оружия, кроме как на тренировочном полигоне. Он должен был заставить их выпустить несколько дымовых шашек, чтобы увеличить дистанцию, а затем сделать несколько выстрелов "ОН". Что ж, теперь слишком поздно…

“Скажи этим минометчикам, чтобы скорректировали прицел!” Мазюлис закричал. “Чарли и компании "Эхо"! Шевелись! Шевелись! Шевелись! "Альфе" и "Браво" требуется огневое прикрытие! Скажи Третьему батальону двигаться с максимальной скоростью, или мы потеряем западный фланг!”

На БОРТУ БОЕВОГО КОРАБЛЯ AC-130U SPECTRE

“Подразделения на земле сообщили, что литовские партизаны пытались атаковать войска Содружества на базе”, - сказал офицер электронной борьбы на борту. “Наземные подразделения сообщили, что партизаны окружили базу и, похоже, приближаются к зданию штаб-квартиры службы безопасности. Они хорошо вооружены, включая танки и ”Зевс-23".

“Это нам не очень помогает”, - проворчал пилот. “Кого мы должны сразить наповал? И—”

“Поисковый радар "Тройной А", десять часов!” - доложил офицер радиоэлектронной борьбы. “Еще один тройной выигрыш ... Похоже на Зевс-23-4”. Офицер радиоэлектронной борьбы на "Спектре“ навел курсор в виде круга на два символа зенитной артиллерии ”А" на своем радарном прицеле для определения угрозы. Это действие передало информацию о местоположении в компьютер наведения Spectre и мгновенно вычислило положение мобильной пушки ZSU-23-4. “Целеуказание о приближении ”трипл-А".

“Я понял”, - сказал оператор сенсора FLIR. Компьютер наведения настроил телевизор с низкой освещенностью и инфракрасный сканер на новую угрозу, и оператор FLIR увидел характерные очертания счетверенных орудий на бронетранспортере. “Новая основная цель, ФИКО”.

“Я понял”, - доложил офицер управления огнем. “Лазерная стрельба. Расстояние до цели - три мили...”

“Наземные силы сообщили, что ”Зевс" принадлежит партизанам", - сказал офицер радиоэлектронной борьбы. “Мне все равно, даже если они принадлежат проклятому папе Римскому”, - сказал пилот. “Если они попытаются засечь меня на радаре, они умрут. ФИКО, старт разрешен”.

“Ракета улетела”, - доложил офицер управления огнем. При этих словах он разблокировал переключатель, подсвеченный красным, на своей панели управления и нажал на спусковой крючок. Одна ракета "Хеллфайр", выпущенная с правой оконечности крыла, соскочила с поручня и устремилась к земле. Следуя сигналам наведения от лазерного луча, ракета попала точно в цель. Экипаж был вознагражден захватывающим зрелищем на своих телевизионных мониторах: смертоносная зенитно-артиллерийская машина исчезает в облаке огня.

“Сладкое убийство”, - подтвердил ФИКО. Они могли слышать радостные возгласы четырех стрелков и старшего по снаряжению / корректировщика в задней части самолета. Офицер управления огнем нажал кнопку, и все датчики вернулись в зону наведения для поиска новых целей.

“Похоже, что колонна войск приближается к зданию службы безопасности с востока, другая группа пытается подойти с запада, а группа защитников с восточной стороны взлетно-посадочной полосы пытается сдержать их, - резюмировал оператор сенсора STV. “Назовите это, кто-нибудь”.

“Наша цель - здание службы безопасности”, - повторил офицер управления огнем. “Войска, защищающие это, должно быть, плохие парни, а те, кто нападает на это, должны быть хорошими парнями. Я говорю, что мы нацелимся на защитников ”.

“Согласен”, - сказал штурман.

“Я куплюсь на это”, - сказал пилот. “При условии, что они все будут держаться подальше от здания службы безопасности. Любого, кто приблизится к нему, если это не морские пехотинцы США, мы поливаем из шланга. Приближается слева.”

Пилот начал медленный 20-градусный вираж влево над зданием службы безопасности, затем переключился со своего переднего HSI на телевизионный монитор-координатор атаки с низкой освещенностью, установленный на левом окне. Следуя указаниям рулевого, пилот установил орбиту точно в восьми тысячах футов над уровнем земли.

С этого момента операторы датчиков, штурман и офицер управления огнем выбирали цели и атаковали их, периодически получая предупреждающие сообщения от офицера радиоэлектронной борьбы. Два оператора-сенсориста имели почти полный контроль над 25-миллиметровой пушкой, выпуская очереди продолжительностью от одной до двух секунд по любой группе солдат, которая могла быть полевым командиром или командой связи, пулеметным гнездом, минометным расчетом или гранатометным расчетом. FICO выбирал цели для 40-миллиметровой пушки, чередуя управление с операторами сенсоров по мере того, как они находили подходящие цели.

Пилот скорректировал свою орбиту над целями, предназначенными для стрельбы из 105-миллиметровой пушки, атакуя танки и разрушая здания рядом со зданием службы безопасности, которые могли бы защитить наступающие войска противника от морской пехоты. Пилот почувствовал прилив адреналина, наблюдая за невероятным зрелищем через свой телевизионный монитор. Сила, высвобожденная этим простым движением большого пальца его левой руки, была поистине удивительной. Одно нажатие на спусковой крючок, и огромные бронированные машины в тысячах футов под ним просто превратились в искореженные куски горящего металла. “Цель уничтожена”, - спокойно объявил он, подавляя желание выкрикнуть взволнованное “Да!!!” Вместо этого: “Предохранители включены. Оружие на предохранителе, уберите для проверки. Назови мне следующую цель ”.

“Чисто”.

“У меня есть еще один Zeus-23!” - крикнул офицер радиоэлектронной борьбы.

Внимание экипажа было мгновенно отвлечено — ZSU-23-4 могла легко сбить "Спектр", и постоянным приказом было уничтожить их или избежать встречи любой ценой. Офицер управления огнем немедленно подключил датчики к приемнику предупреждения об угрозе, и четыре пары глаз искали крошечную белую точку, которая могла быть смертоносным гусеничным оружием. “Я не вижу этого, черт возьми, я этого не вижу…

Внезапно, быстрый поступок, предпринятый в спешке!вспыхнул сигнал внутренней связи, и на каждой приборной панели в самолете появилась мигающая лампочка блокировки AAA.

ЗСУ-23-4 была чуть правее и близко — слишком близко.

“Тройной захват!” - крикнул офицер радиоэлектронной борьбы. “Поворот налево!”

Пилот заложил боевой вертолет AC-130 в крутой левый поворот — с большими пушками, висящими с левой стороны самолета, левые повороты на боевом корабле Spectre всегда круче, чем правые повороты, — и EWO выбросил из правосторонних эжекторов радиолокационные помехи.

“Я вижу это! Продолжайте поворот налево… разворачиваемся! ” - выкрикнул второй пилот, когда сотни вспышек света и бусинок смерти свернулись клубком снизу, направляясь прямо к самолету. Бусины прошлись по правому крылу, и весь самолет затрясся, как будто гигантская рука пнула самолет, как детскую игрушку. “Мы получили попадание в пилон ”Адского пламени"!" - выкрикнул второй пилот. Языки пламени и яркие вспышки света окутали кончик правого крыла. “Выбросить за борт правую опору вооружения!”

Офицер управления огнем немедленно открыл прозрачную крышку над светящейся кнопкой с надписью RT WPN "ПИЛОННЫЙ ОГОНЬ", просунул руку внутрь и нажал кнопку. Правый пилон для ракет "Хеллфайр" соскочил со своей опорной точки за несколько секунд до того, как одна из ракет сработала и взорвалась.

“Я не могу развернуться”, - сказал пилот по интерфону. “У меня заклинило элерон ... Второй пилот, за штурвал. Помоги мне исправиться..

Сразу же они услышали: “"Рэттлер-три" удален от цели, продолжайте левый поворот, чтобы очистить”. Одна из четырех AH-1 Sea Cobras Корпуса морской пехоты, которая осталась на территории посольства, стартовала с территории посольства, встретилась с AC-130 и теперь нацелилась на вторую мобильную пушку ZSU-23-4. Поскольку все внимание зенитчика было приковано к более крупной цели, офицеру по вооружению "Морской кобры" было слишком легко обнаружить цель по вспышке из четырех орудий, зафиксировать цель лазерным целеуказателем и произвести одиночный "Хеллфайр", мгновенно уничтожив цель. “Цель сбита”, - доложил пилот "Кобры". “Я вижу тебя, Конго-Два. Я вижу большие искры на кончике твоего правого крыла.”

Даже односекундная очередь из ZSU-23-4 была угрожающей — это означало, что двести управляемых радаром снарядов размером с хот-дог обрушились на ваш самолет. Убийственный огонь со второго ЗСУ-23-4 вызвал крупную утечку топлива из правого крыла. “Конго Два сбит”, - сообщил пилот по командному каналу. “Пожара в двигателе нет, но у нас происходит утечка топлива”.

Все на двух самолетах "Хаммер" знали, что это означало — "Спектр" возвращался домой. Боевой вертолет AC-130 был слишком ценным и слишком заметным самолетом, чтобы терять его над Литвой.

ЧЕТВЕРТЫЙ БАТАЛЬОН СИЛ САМООБОРОНЫ ЛИТВЫ

13 АПРЕЛЯ, 03:40 ВИЛЬНЮС (12 АПРЕЛЯ, 21: 40 по восточному времени)

“Самолеты открывают огонь по артиллерийским подразделениям первого батальона”, - сообщил Друнга. “Сильный пушечный огонь. Уничтожено одно зенитно-артиллерийское подразделение. Приближается винтокрылый самолет.”

Мазюлис почувствовал, как по его телу пробежала волна страха, но он отогнал ее. Это произошло раньше, чем ожидалось, но они ожидали контратаки. “Где Третий батальон...?”

Внезапно ночное небо озарилось вспышками нескольких крупнокалиберных пушек, стрелявших одновременно, и несколько секунд спустя оглушительные выстрелы прокатились по взлетно-посадочной полосе. Несколько танков Т-62 и литовских бронемашин взорвались. Водители были временно ослеплены и сбиты с толку, когда пересекли траекторию своих собственных минометов, а дым от минометов мешал их артиллеристам прицелиться в линию боевых бронированных машин "Черные береты". Но как только они вышли из дыма, артиллеристы Содружества застали их врасплох и открыли огонь.

Многие литовские подразделения были убиты до того, как смогли произвести выстрел.

Мазюлис схватил микрофон командной сети и заорал: “Компании "Эхо" и "Фокстрот"! Отклоняйся на север, поворачивай на восток и вступай в бой! Рота ”Дельта", снимайтесь с линии, совершайте маневренный круг на север и ударьте с фланга по этим БМД!"

Он осмотрел свою линию в бинокль. Компании "Эхо" и "Фокстрот", расположенные далеко на юге, начали движение, но компания "Дельта", расположенная всего в нескольких сотнях метров от них, еще не отошла назад. Мазюлис повернулся к Друнге и крикнул: “Арас, беги к Роверу, пусть он отправится к лидеру роты "Дельта" и скажет ему двигаться на север и прикрывать "Альфу" и "Браво". Выясни, что не в порядке с его рацией ”.

Друнга сбросил наушники, схватил АК-47, спрыгнул с грузовика с радиостанцией и подбежал к небольшому четырехколесному транспортному средству, останавливая его.

Он отошел примерно на восемь шагов от грузовика с радиостанцией, когда визг сжатого воздуха и ужасающий взрыв сбили его с ног. Он взлетел примерно на пять метров в воздух, затем был отброшен на землю среди осколков раскаленного металла и волн перегретого воздуха. Когда он оглянулся на грузовик с радиостанцией, там не было ничего, кроме почерневшего металлического остова с разбитыми и изуродованными телами Мазюлиса и других, разбросанных по округе, как куклы, подброшенные ветром.

* * *

“Конго-два, не могли бы вы оказать нам некоторую огневую поддержку в районе цели "Хаммер" против тяжелой техники, прежде чем разделитесь?” - Спросил капитан Снайдер с "Хаммера-три".

“Легко справляюсь”, - доложил пилот AC-130. “Наш танкер направляется обратно, чтобы присоединиться к нам, и сейчас наши потери топлива минимальны. Нет никаких признаков возгорания двигателя. У нас есть еще около пяти минут на станции, прежде чем мы начнем.”

“Принято. Сначала поразите тяжелую броню, затем смягчите область вокруг двух целевых областей. После этого дайте нам бенгальский огонь, и вы можете отправляться. Открой ее, Конго Два.”

“Все понял, лидер "Молота". Посмотри на небо.”

У "Черных беретов ОМОНА" были свои передовые люди и техника, защищавшие исследовательский центр, в том числе шесть бронетранспортеров БТР-6ОПБ, каждый из которых оснащен двумя крупнокалиберными пулеметами и способен перевозить четырнадцать солдат со скоростью до шестидесяти миль в час; три гусеничные боевые машины БМД, оснащенные 73-миллиметровой пушкой и противотанковыми ракетами AT-3 с проводным наведением; и подразделения пехоты, вооруженные гранатометами и крупнокалиберными пулеметами RPK и PKM. Эта грозная вереница машин, выстроенная против наступающих литовских войск на запад, стала легкой мишенью для боевого вертолета Spectre.

Ни одна команда Spectre не любила приносить с собой неизрасходованные боеприпасы с боевого задания. Эта команда была полна решимости не отыгрывать ни одного раунда. Используя две скорострельные пушки, "Спектр" начал вгрызаться в позиции войск "Черных беретов". 25-миллиметровый пушечный огонь разрывал на части небольшие бронетранспортеры и джипы, в то время как 40-миллиметровая пушка уничтожала или выводила из строя более крупные боевые бронированные машины. Они были осторожны, чтобы стрельба велась подальше от здания службы безопасности, где содержался Люгер, а также от ангаров, где предположительно хранился советский бомбардировщик-невидимка. Операторы датчиков и офицер управления огнем также старались держаться подальше от войск, которые, по его мнению, были “партизанами”.

Повсюду внизу было достаточно хороших целей, особенно тяжелой техники и брони. Несколько раз пилот открывал огонь из 105-миллиметровой гаубицы, создавая большие противотранспортные ямы вокруг запланированной зоны захвата, соблюдая осторожность, чтобы сохранить ограждения нетронутыми. Экипаж щедро обстрелял место посадки MV-22 из 25-миллиметровых и 40-миллиметровых пушек на случай, если какие-либо войска попытаются укрыться в этих районах. Затем "Спектр" сделал еще один круг над городом, выбирая цели с двенадцатью оставшимися ракетами "Хеллфайр" на левой оконечности крыла, уничтожая тяжелую бронетехнику, идентифицированную морскими пехотинцами на территории посольства как угрозу.

Они снова направились в район возле Института Физикуса, чтобы нанести свой решающий удар. …

ЧЕТВЕРТЫЙ ЛИТОВСКИЙ БАТАЛЬОН

Раздался новый пушечный залп — ударные волны и оглушительный шум вокруг майора Араса Друнги были подобны удару кулака в железной перчатке, повергнувшему его на землю. Пьяга подполз на четвереньках, пытаясь подойти поближе к телам, чтобы посмотреть, не нужна ли кому-нибудь помощь. Затем он увидел, как ряды боевых бронированных машин "Черные береты" начали двигаться к нему по рампе для стоянки самолетов. Они были менее чем в трехстах метрах от нас и обрушивали на литовцев залп за залпом пушечного огня. Атака провалилась. Западный фланг генерала Пальсикаса должен был распасться.

Внезапно показалось, что одна из боевых бронированных машин BMD просто поднялась прямо в воздух, как лягушка, спрыгивающая со скалы. Когда он снова упал на землю, пламя и горящее топливо выливались из зияющей дыры в его башне. Несколько секунд спустя другая машина, бронетранспортер БТР-60, казалось, раскололась на части, как спелая дыня, разбрасывая куски солдат в черных беретах, которые были изрублены артиллерийским огнем. Молодой офицер не знал, что происходит, но что бы это ни было, оно точно и эффективно уничтожало лучший из наступательных ударов ’Черных беретов".

* * *

Каждая сессия планирования миссии Spectre включает в себя “бенгальский огонь” - мишень, которая настолько велика и начинена таким количеством взрывчатых или воспламеняющихся материалов, что обеспечивает максимальную поражающую способность и дезориентацию, позволяя самолетам ускользнуть, дружественным войскам приблизиться или помогает деморализовать противника. Даже несмотря на то, что бенгальский огонь не может быть особо ценной целью или иметь отношение к главной цели вылазки, он хранится в “набедренном кармане” командира — в данном случае запрограммирован в компьютерах наведения — и готов к использованию в любое время.

Настало время.

"Спектр" сошел со своей орбиты вокруг комплекса Института Физикоус, направился на юг и сделал левый вираж вокруг своей конечной цели. Бенгальским огнем вылазки был склад горючего в нескольких милях к югу от объекта, рядом с железнодорожной станцией.

105-миллиметровая гаубица нашла свою цель, и в качестве последнего прощального выстрела создала впечатляющий огненный шар и потрясающий грохочущий взрыв, отправив дюжину осколочно-фугасных снарядов в этот топливный резервуарный парк.

Сотрясение опрокинуло цистерны и двигатели на их гусеницах и выбило окна в десяти милях от нас. Затем, при сопровождении двух вертолетов Sea Cobra, огромный штурмовик поднялся в ночное небо и через несколько минут был над городом.

* * *

Боевой вертолет AC-130, находившийся на орбите над майором Арасом Друнгой, уничтожил половину бронетехники ’Черных беретов" за несколько коротких минут, пока находился на орбите над комплексом Физикус. После того, как бывший КГБ и советские военнослужащие внутренних сил были уничтожены боевым вертолетом, уцелевшие элементы Четвертого батальона литовцев смогли пересечь взлетно-посадочную полосу и разгромить силы безопасности "Черные береты". Диспетчерская вышка и радиолокационное оборудование были захвачены в целости, как и подземные резервуары для хранения топлива и средства дозаправки самолетов.

Доминикас Пальсикас повел по одной роте Первого и Второго батальонов во фланговый маневр, чтобы попытаться нарушить маршруты снабжения "Черных беретов" на восток, но в этом не оказалось необходимости. Силы Пальсикаса окружили конструкторский центр и службу безопасности, прежде чем он осознал, как далеко и как быстро он продвинулся по базе. Он встретился с остатками Четвертого батальона, наступающими с северо-запада. Третий батальон зачистил выживших после атаки боевого вертолета. “Третий батальон докладывает о нескольких машинах, выезжающих через южные ворота”, - доложил радист . “Подполковник Маномайтис преследует нас”.

“Скажи ему, чтобы отпустил все, кроме более тяжелых машин”, - сказал Пальсикас. “Организация обороны по периметру более важна, чем преследование нескольких взводов. Скажи ему, чтобы расставил свои группы безопасности вдоль южного шоссе и плотно оцепил его. Мы отправим Второй батальон присоединиться к нему на юго-востоке как можно скорее, но он отвечает за предупреждение нас о немедленной советской контратаке из армейских казарм Даргузяй ”.

Несколько мгновений спустя водитель привез майора Друнгу, заместителя командира четвертого батальона, в Пальсикас на джипе Содружества с красным Vytis. “Отличная работа, майор. Где полковник Мазюлис? Нам нужно создать его команду безопасности для этой взлетно-посадочной полосы ”. Тогда Пальсикас понял, почему помощник шерифа докладывал ему: “Что случилось, Арас?”

Молодой офицер, которому едва исполнилось тридцать, был весь в крови. На нем не было куртки, руки неудержимо дрожали, а из пореза на левом виске сильно текла кровь. “Медик!” - Крикнул Пальсикас, снимая куртку и набрасывая ее на Друнгу. “Поговори со мной, Арас”. Никакого ответа — только ошеломленное, отсутствующее выражение. Пальсикас повысил голос и крикнул: “Майор Друнга! Докладывайте! ”

Это вывело Друнгу из кататонии. Он по привычке выпрямил спину и даже попытался отдать честь, но Пальсикас удержал его руку, когда санитар начал обрабатывать рану на голове. “В нас попал снаряд из одного из БТР, сэр”, - сказал Друнга. “Снаряд срезал весь верх с бронированной машины полковника. Полковник … он проиграл ... Снаряд вылетел ... Боже мой, кровь полковника была повсюду! ”

“Каков статус Четвертого батальона, Арас? Дай мне отчет ”.

“Четвертый батальон ... Батальон сильно потрепан, но в настоящее время на месте, сэр”, - дрожащим голосом сказал Друнга. “Рота Альфа… Рота "Альфа" была почти уничтожена при первом штурме. Полковник Мазиулис приказал "Браво" двинуться на север, чтобы обойти с фланга линию бронетехники MSB и прорвать ее, и они тоже были почти уничтожены, прежде чем прилетел самолет. Этот самолет спас нас, сэр. Это спасло нас ”.

“Да, так и было, майор”, - согласился Пальсикас. “Майор Кнасайт...?”

“Мертв, сэр. Все в роте ”Альфа" ... почти все ... мертвы ".

“Майор Бальзарайт?”

“Мертв, сэр. Капитан Мейлус командует ротой "Браво", но он тоже ранен … Боже, он потерял левую руку...”

Друнга наконец понял, что Пальсикас мягко вытягивает из него полный отчет, что он фактически командир Четвертого батальона, поэтому он немного расправил плечи и продолжил. “Рота "Браво" укомплектована примерно на тридцать пять процентов, сэр; они перегруппировываются, чтобы окружить конструкторский центр и объект безопасности, как было приказано. Майор Астриен из роты Чарли возглавляет команду безопасности, чтобы перекрыть южные ворота. Я рекомендую … Извините, сэр, но я рекомендую назначить его командующим четвертым батальоном.”

“Только до тех пор, пока вам не станет лучше, майор Друнга. Только до тех пор, пока тебе не станет лучше ”. Медик укладывал Пьягу и укутывал его одеялами, чтобы отогнать шок. “Позаботься о нем, найди капитана Мейлуса и скажи ему, чтобы он явился на станцию помощи. Найдите лейтенанта Дапкиене или лейтенанта Дегутиса и поставьте их во главе роты ”Браво"." Пальсикас устало потер глаза и повернулся к Жукаускасу. “Боже мой, мне приходится назначать своих лейтенантов командовать целыми пехотными ротами. Три недели назад их самой большой заботой была подача отчета в нужную папку — теперь они командуют сотнями людей ”.

Он сделал паузу, желая избавиться от оцепенения и усталости. Офицеры бригады "Железный волк" были единственной семьей, которая была у него за многие годы, и видеть, как их вот так уничтожают, было тяжело. Разговаривая со своими подчиненными, он называл их по званию и фамилии, но знал их как Анатолия, или Данаса, или Витаутаса, или Кароли. Он знал их индивидуальные особенности, их стиль руководства; их сильные и слабые стороны. У Мазюлиса в его доме в Шяуляе родилось восемь детей. Друнга был мистером слюны и полировки. Мейлус был дамским угодником, павлином, расхаживающим с важным видом по барам и кафе Каунаса, демонстрируя свои награды и медальки всем юным леди …

Теперь они все были мертвы, мертвы или ужасно искалечены, или потрясены до состояния виртуальной кататонии гражданской войной, которую он, Пальсикас, развязал. Он не мог сделать ничего другого, кроме как заменить их еще более молодым, вероятно, более напуганным офицером, а когда он умрет, его придется заменить кем-то более молодым и еще менее опытным. Когда офицеры вымрут, тогда ему придется повысить сержантский состав до ротного ранга, и цикл начнется снова.

“Сэр ... генерал Пальсикас, Четвертый батальон ожидает приказов. Должны ли мы проследовать в здание службы безопасности в зоне проектирования самолетов?”

“Воздержитесь от нападения на здание службы безопасности, пока мы не приведем в порядок командование”, - сказал Пальсикас. “Здание окружено — они никуда не денутся”.

“Сэр, что это был за самолет? Почему он сначала напал на нас, а затем на броню ”Черный берет"?"

“Либо это был ударный самолет ВВС Содружества, который допустил ужасную ошибку, ” предположил Пальсикас, “ либо в нашу битву вмешалась какая-то другая держава. Я думаю, что он обнаружил ZSU-23-4, потому что обнаружил его радар слежения и посчитал его угрозой, но затем он посчитал, что бронетанковые подразделения, защищающие авиационный комплекс, также представляют угрозу — он оставил нашу бронетехнику в покое. Впрочем, это не имеет значения. Сегодня ночью это спасло нам жизни, и мы не хотим злить силы, которые этим управляют.

“Теперь, ” продолжил Пальсикас, “ мне нужен отчет о наших зенитно-артиллерийских подразделениях, и я хочу отчет о местоположении этого боевого вертолета и любых других самолетов поблизости. Но мы должны консолидировать и усилить наш контроль над комплексом, прежде чем начнется контратака Содружества. Я хочу, чтобы командиры—”

“Приближаются вертолеты!” - выкрикнул кто-то. “С севера!”

Головы повернулись в том направлении, но в ночном небе ничего не было видно. Сквозь случайные залпы пушек или перестрелки на базе они могли слышать приближающийся шум быстрых винтов вертолета. “Медленные винты … тяжелый ударный вертолет или бронетранспортеры”, — сказал подполковник Симас Зобарскас, командир Первого батальона. “Один, возможно, два. Пролетаю над комплексом авиастроительных конструкций. Кто бы это ни был, они не нападают, по крайней мере, пока.”

“Все эти полеты, похоже, сосредоточены на центре проектирования самолетов”, - сказал Пальсикас, проявляя любопытство. Он указал на огромные воронки от гаубиц, окружающие четырехметровый забор безопасности вокруг комплекса дизайн-центра. “Посмотрите на эти кратеры — они расположены точно по периметру ограждения, но они не разрушили его. Они похожи на танковые ловушки…

“Танковые ловушки?” Недоверчиво спросил Зобарскас. “Против наших сил...?”

“Я не знаю”, - сказал Пальсикас, обдумывая это. “Но если бы они хотели помешать нам или нашей бронетехнике приблизиться к поселению, они могли бы сделать это более эффективно —”

“А именно, сбросив на нас эти бомбы”, - воскликнул полковник Жукаускас.

“Это было сделано не с помощью бомб, Виталис”, - сказал Пальсикас. “Я отчетливо слышал пушечную пальбу во время атаки боевого вертолета. Тот же боевой корабль, который стрелял из противотанковых пулеметов по MSB, стрелял из крупнокалиберной пушки - вероятно, это также было причиной взрывов на складе горючего. Я знаю только об одном самолете в мире, который обладает такими возможностями—”

“Рота "Альфа-Чарли" сообщает о приближении тяжелых винтов, на пятнадцать секунд отстающих от легкого вертолета”, - доложил радист. “Они запрашивают разрешение на вступление в бой”.

“Приготовьтесь”, - сказал Пальсикас.

До сих пор способы обеспечения цели были просты — все военные подразделения и техника, не принадлежащие Первой бригаде "Железный волк", считались враждебными. Но это больше не было правдой — или было? Неопознанный боевой вертолет атаковал только бронетанковые подразделения Содружества и орудия ZSU-23-4, которые вели с ним бой — за исключением зенитно-артиллерийских подразделений, он держался подальше от литовских подразделений и сосредоточил свой смертоносный точный огонь на "Черных беретах".

Теперь приближалось еще больше неопознанных самолетов.

Могут ли новички быть товарищескими? Если бы это были неопознанные товарищеские матчи, Пальсикас мог бы навредить своему собственному делу, напав на них. Вел бы себя боевой корабль ВВС Содружества так же, как неопознанный боевой корабль? Вероятно, нет — бронетанковые подразделения Содружества определенно защищали советскую установку, а литовцы определенно атаковали. Ошибки быть не могло — боевой корабль рассматривал защитников как врагов, а литовцев как товарищей.

Если он ошибался, он мог позволить белорусам или русским усилить советских защитников здесь, в Физикусе. Даже две или три роты внутри этого комплекса дизайн-центра могли бы посеять хаос среди солдат Пальсикаса. Но Пальсикас знал, что происходит что-то еще. Здание службы безопасности было целью для чего-то или кого-то совершенно другого …

“Нет”, - наконец ответил Пальсикас. “Никто не будет вступать в бой без моего особого приказа. Передаю всем подразделениям: не атакуйте ни один самолет над комплексом без моего особого приказа. Я хочу получить точную идентификацию приближающегося самолета немедленно ”.

На БОРТУ ЧЕТВЕРТОГО "МОЛОТА".

Единственные, кто сейчас следил за зоной нападения, два вертолета AH-1W Sea Cobra, которые сопровождали боевой корабль Spectre, вылетали после всего лишь одного пролета над исследовательским комплексом по разработке самолетов. Он не принадлежал самолету "Хаммер", потому что в этой конкретной миссии самолета "Хаммер" не существовало.

MV-225 должен был завершить штурм в одиночку.

“Хаммер, Рэттлер, я вижу наземные силы, возможно, от двух до трех сотен, рассредоточенные к востоку и югу от вашей зоны”, - доложил по командной сети наводчик одной из AH-1 Sea Cobras. “Дополнительные силы, возможно, еще один батальон, приближаются на легких транспортных средствах и грузовиках с юга. Батальон, по которому нанесли удар защитники базы, перегруппировывается и устанавливает круговую оборону на западе. Я вижу одно подразделение Zeus в движении, но его орудия подняты, повторяю, подняты, в боевом положении. Конец.”

“Ну и что, черт возьми, это значит?” - Спросил лейтенант Маркс.

“Это значит, что они ремонтируют свои орудия”, - нетерпеливо сказал сержант-артиллерист Тримбл. Он все еще был зол на то, что его командир расправился с ним на глазах у троих посторонних. “У 23-миллиметровой пушки Zeus очень короткий ресурс ствола, возможно, три тысячи выстрелов, что составляет всего несколько боестолкновений. Бочки приходится часто менять. Эта тварь все еще жива ”.

“Мы не сообщаем ни о каких сигналах типа "три А”, - сказал Макланахан. “Радар не работает”.

“Это тоже ни хрена не значит, Макланахан”, - сказал Тримбл. “Если бы я обслуживал свою собственную установку, у меня бы тоже не было включенного радара — они знают, что мы уже можем попасть в поле зрения их радаров”.

Макланахан опустил глаза и не ответил — он знал, что то, что сказал большой морской пехотинец, было правдой. Получение Люгера ослепило его от опасностей, с которыми они столкнулись. Ему пришлось столкнуться с реальностью: Люгер, вероятно, был мертв.

Тримбл повернулся к Марксу. “Сэр, в LZ жарко . Это миссия специального назначения, а не миссия MAGTF. В этой команде всего тридцать три члена, а там внизу по меньшей мере батальон. У нас нет выбора, кроме как рекомендовать прервать. Ты не можешь рисковать целой компанией ради этого чудика—”

Ноздри Макланахана раздулись, и Бриггс был готов снова наброситься на Тримбла, но на этот раз лейтенант Маркс быстро поднял руку и сказал: “Ты прав, сержант, ты прав”. Он повернулся к Макланахану и Ормаку и, чувствуя себя достаточно виноватым, чтобы предложить объяснение, сказал: “Если бы "Спектр" разобрал больше батареек типа "трипл-А", мы могли бы продолжить, но там, внизу, все еще есть действующие "Зевс-23". У "МОРСКИХ молотов" не было бы шансов одолеть здание службы безопасности, если бы эта штука была поблизости. Маркс потянулся к микрофону командной сети и нажал кнопку микрофона: ”Ведущий “Хаммер", это четвертый. Окончен…

“Подразделения "Хаммер", контролируйте охранный канал UHF и будьте наготове”, - прозвучал призыв Снайдера несколькими секундами позже. Наверху, в кабине второго MV-22 SEA HAMMER, второй пилот переключил рации, чтобы морские пехотинцы в грузовом отсеке могли слышать универсальный аварийный канал:

“Внимание прибывающим вертолетам, внимание прибывающим вертолетам, это генерал Доминикас Пальсикас”, - несколько мгновений спустя пришло сообщение на английском с сильным акцентом. “Я командир Первой бригады великого герцога "Железный волк" Литовской Республики. Мои силы сейчас занимают Научно-исследовательский институт Физикуса в Вильнюсе и другие оборонные объекты по всей республике, во имя народа Литвы. Войска в черных беретах, защищавшие это сооружение, были выведены. Я стремлюсь только к тому, чтобы вернуть Литовскую Республику народу Литвы.

“Я приказываю вам немедленно назвать себя, или вы будете обстреляны без дальнейшего предупреждения. Если вы настроены дружелюбно и немедленно подчинитесь, по вам не будут стрелять. Я повторю это сообщение по-русски. Это будет моим последним предупреждением. Немедленно назовите себя ”. Сообщение приостановилось, затем повторилось на русском языке.

Потрясение от этого короткого сообщения успокоило всех в грузовом отсеке MV-22. Наконец Тримбл возразил: “Что это за дерьмо? В Литве нет такого понятия, как бригада великого герцога ”Железный волк"."

“Пальсикас… Пальсикас... ” пробормотал Маркс; затем, вспомнив свои предварительные инструктажи по разведке, объявил: “Пальсикас! Доминикас Пальсикас, командующий Силами самообороны Литвы!”

“Он устроил переворот”, - восхищенно сказал Воль. “Проклятый генерал литовской армии устроил государственный переворот”.

“Это не переворот. Военный переворот”, - сказал Маркс. “Если то, что он говорит, правда, он командует теми войсками там, внизу”.

“Это означает, что мы можем продолжать”, - сказал Макланахан. “Мы американцы. Мы не пытаемся захватить Физикоус ”. Он колебался; затем, с потрясенным выражением лица, он понял, что это действительно значило для их миссии. “Иисус … Luger …”

“Похоже, Пальсикас, возможно, все-таки стал причиной смерти зуми”, - сказал Тримбл. “Если у них был приказ убить своих пленников в случае попытки освобождения, он мертв”.

“Заткнись!” - Крикнул Макланахан, готовый замахнуться на Тримбла.

“Мы не можем спуститься туда сейчас”, - сказал Тримбл, игнорируя Макланахана. “Нас точно надули. Предполагается, что это секретная миссия. Мы не можем допустить, чтобы гребаная аудитория смотрела, как мы приземляемся на этой крыше ”.

“Мы не можем уйти, пока не получим Люгер”, - сказал Ормак. “Живой или мертвый, мы должны достать его”.

“Как в аду” .

“Пальсикас дает нам разрешение на облет территории комплекса”, - настаивал Макланахан. “Если мы покажем, что мы не враждебны его силам, мы сможем продолжать”.

“А что, если это не этот персонаж Пальсикас?” Возразил Тримбл. “Что, если это просто Черные береты пытаются заманить нас туда? Эти "Зевс-23" обольют нас, если мы подойдем слишком близко. Я рекомендую прекратить, лейтенант. Следуйте надлежащим процедурам, сэр. Давайте убираться отсюда к черту - сейчас же!”

ЦЕНТР БЕЗОПАСНОСТИ ДИЗАЙН-БЮРО ФИЗИКОУС

“Это верно… вы слышали, что я сказал!” - прокричал майор MSB Тересов в радиомикрофон. “Физикоус был окружен вооруженными литовскими крестьянами, и какой-то неопознанный самолет только что разбомбил базу ... Нет, ты, мудак, это не учения! Меня не волнует, что это незащищенный канал! Я хочу, чтобы гребаная эскадрилья боевых вертолетов с противовоздушной поддержкой немедленно была развернута на Физикоусе, и я хочу, чтобы также был отправлен полный батальон Содружества со штурмовым снаряжением и бронетехникой! Сообщите командующему корпусом армии Содружества в Риге, что Физикоус подвергается нападению. Запросите поддержку пехоты и службы безопасности ... да, непосредственно в штаб корпуса, под руководством генерала Габовича.” Он знал, что снова выходит за пределы своих полномочий, но это становилось очень серьезным …

“Как ты думаешь, что ты делаешь, Тересов?” Полковник Кортышков прервал. Младший сержант привел командира сил безопасности конструкторского бюро туда, где Тересов разговаривал по портативному сверхвысокочастотному приемопередатчику — Тересов сделал мысленную заметку, чтобы этот солдат отвез снаряжение Кортышкова для холодной погоды в Сибирь, когда все это закончится. “Вы не уполномочены отдавать приказы о прикрытии с воздуха или что-либо еще из штаба корпуса, и я отдал приказ, что никакие средства связи не допускаются из этого здания без моего особого разрешения”.

“Ваше одобрение - наименьшая из моих забот”, - пренебрежительно сказал Тересов. “Оборона этой базы и безопасность здешних проектов - моя единственная забота”. Он закончил разговор с оператором радиотелефона, до которого ему удалось дозвониться, затем бросил на Кортышкова суровый взгляд и спросил: “Генерала Габовича уже нашли?”

“Я пока не связывался ни с южными воротами, ни с полковником Степановым—”

“Тогда вы снова потерпели неудачу”, - сказал Тересов. “Крайне важно, чтобы генерала Габовича нашли и предупредили, чтобы он держался подальше от базы”.

“Тогда я предлагаю тебе сбегать и найти его, товарищ”, - сказал Кортышков. “Или вы все еще обсуждаете, выполнять или не выполнять ваше зулусское указание? Позволь мне помочь тебе с обеими миссиями ”. При этих словах Кортышков сунул руку в кобуру своего сержанта, достал 9-миллиметровый автоматический пистолет Макарова ПМ и вложил его в руку Тересову. Указывая на забаррикадированную входную дверь, а затем на лестничный колодец, который вел на два нижних этажа, Кортышков сказал: “Ваш генерал в той стороне, ваша беспомощная жертва в той. Давайте посмотрим, насколько хорошо вы справитесь с любой миссией ”.

“Я приказываю вам выполнять зулусскую директиву, полковник”.

“И я отказываюсь”, - ответил Кортышков. “Мои люди сказали мне, что ‘человек там, внизу, - американский военный офицер. Он не советский ученый-предатель, а американец! Офицер!Я видел грязных свиней, которых содержали в лучших условиях! Ты—” И тут Кортышков остановился, его глаза расширились от страха и осознания: “О Боже, это американцы снаружи! Они, вероятно, здесь, чтобы забрать своего офицера!”

“Не будь идиотом! Ты потерял все свои чувства?” - Потребовал Тересов. Он не мог дождаться, когда Габович отправит этого неподчиняющегося идиота в Анадырь или на какую-нибудь другую базу в адской дыре.

“Вы думаете, я веду себя как дурак, майор? Подумай об этом”.

И именно тогда Тересов понял, с растущим чувством ужаса, что Кортышков был прав. Это было единственно возможное объяснение этой странной череды событий. Гребаные американцы совершили налет на институт! И в то же время они, вероятно, помогали и подстрекали эту армию бойскаутов, бригаду "Железный волк", освободить Физикуса. Тересов проклинал небеса, желая, чтобы этот день никогда не наступал.

“Если ты хочешь убить беззащитного военного офицера, будь прокляты твои глаза, тогда сделай это сам! Благодаря вашему предательству, майор Тересов, я вынужден защищать этот объект от американских сил вторжения!” Затем Кортышков развернулся и ушел, оставив Тересова достаточно разгневанным, чтобы выстрелить напыщенному, слабовольному офицеру в спину и покончить с его бесполезным существованием. Но миссия имела первостепенный приоритет.

К тому времени солдаты Кортышкова закрыли и заперли двери на первом этаже и расставили столы у окон и в коридорах, чтобы обеспечить прикрытие. Тересов понял, что не собирается выходить из здания. Габович должен был помочь себе сейчас — Тересов больше ничего не мог для него сделать, пока эти литовские повстанцы не будут раздавлены.

Оставалось бороться только с Люгером.

Тересов мрачно сжал "Макаров" покрепче и направился к лестнице, которая вела в центр заключения на нижнем этаже. Первое, в чем Габович хотел бы убедиться, это в том, что от Люгера избавились - и это было то, что Тересов должен был сделать прямо сейчас.

ПЯТЬ

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ БЕЛОГО ДОМА, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

12 АПРЕЛЯ, 2140 по восточному времени (13 апреля, 0340 по ВИЛЬНЮССКОМУ времени)

Изготовленный на заказ штабной автомобиль Lincoln Continental генерала Уилбура Кертиса, прозванный “Джокермобилем” из-за его безвкусного фиолетового кожаного салона, дюймового пуленепробиваемого кевларового покрытия и сложного коммуникационного оборудования, затормозил у входа в Восточное крыло Белого дома. Председатель Объединенного комитета начальников штабов и его помощник, полковник ВВС Эндрю Уайатт, вышли из большой машины еще до того, как колеса перестали вращаться. Через двойные двери, мимо поста охраны, налево по коридору Леди Берд, налево и вверх по лестнице Гранта, генерал и его помощник поспешили на “первый этаж” Белого дома, в приемную Овального кабинета.

Сегодня вечером была возможность сфотографироваться на “вечере избирателей”, когда тщательно отобранные сенаторы были “вознаграждены” президентом за поддержку определенного законодательства или переход на сторону президентской партии, пригласив избирателей на краткий прием в Белый дом и сфотографировавшись с президентом в Овальном кабинете. Приемная Овального кабинета была заполнена людьми, все были одеты в свои лучшие воскресные наряды, выглядели нервными и возбужденными.

По строгому приказу главы администрации президента и для поддержания всех внешних проявлений деловой активности Кертису пришлось остановиться и поприветствовать сенаторов и их гостей, что он и сделал вежливо, но так быстро, как только мог. Как только он смог, он отделился от толпы, поспешил мимо Кабинета министров и помахал агентам секретной службы, которые немедленно пропустили его в Овальный кабинет. Уайатт подключил свой портативный приемопередатчик на командном пункте Пентагона к розетке в ближайшем офисе и стал ждать.

Президент потягивал кофе за своим столом. Он был без пиджака, а светло-голубая шелковая рубашка под ним выглядела мятой и усталой, но галстук все еще был завязан, волосы аккуратно уложены, и он выглядел таким же задорным и энергичным, как всегда. Он взглянул на часы, когда вошел Кертис. Он и министр обороны Престон, вместе с советником по национальной безопасности Расселом, каждые тридцать минут информировали президента о ходе миссии морской пехоты в Литве, и Кертис долгое время не ожидал новых новостей — раннее получение могло означать только неприятности. Президент махнул фотографам Овального кабинета, чтобы они выходили через дверь в кабинет министров, затем спросил: “Что у тебя есть, Уилбур?”

“Хорошие новости и не очень хорошие новости, сэр”, - ответил Кертис. “Сотрудники посольства, которые эвакуировались сегодня вечером из Вильнюса, благополучно находятся в польском воздушном пространстве и встретились с танкером ВВС KC-10 для дозаправки. Никаких признаков преследования. Они получили разрешение пересечь Польшу для посадки в Варшаве. Сотрудники посольства в Польше готовы. Однако плохие новости — у жены одного сотрудника посольства случился сердечный приступ, и она умерла на борту одного из вертолетов. Жена Роберта Мэсси, Ребекка.”

“О, Господи, Ребекка Мэсси. Господи ... Неужели никто ничего не может сделать? На борту нет врачей или санитаров?”

“Это было неожиданно и быстро”, - сказал Кертис. “Они были зажаты в этом вертолете, как сардины — один Super Stallion сломался, как мы уже говорили вам ранее, поэтому им пришлось удвоить усилия. К тому времени, как санитар морской пехоты добрался до нее, она исчезла. Ничего нельзя было поделать”.

Президент кивнул, явно недовольный, но понимающий, что сейчас он ничего не может с этим поделать.

Кертис продолжил. “Несколько незначительных травм, попадание в вертолеты и тому подобное, ничего серьезного. В остальном все остальные в порядке. Я думаю, я попрошу морскую пехоту создать учебный курс для всех сотрудников посольства по работе с вертолетами во время процедур эвакуации. Несколько дам отказались идти дальше, а другие просто понятия не имели ”.

“Процедуры эвакуации, операции вертолетов… знамение времени, а, Уилбур?”

“Знамение времени, господин президент”.

Президент переживал из-за Ребекки Мэсси — он много лет знал вспыльчивую вашингтонскую инсайдершу, — но он также испытал облегчение от того, что она была единственной жертвой. Что-то подсказало президенту, что он может ожидать, что сегодня ночью в Литве погибнут десятки американцев. “Какие новости из посольства? Что делают Советы?”

“Пока никаких признаков волнения”, - ответил Кертис. “Я ожидаю, что вам позвонит президент Литвы Каноциус. Телеграфные службы сообщают, что он сделает объявление о рейде примерно через час. От Содружества вообще ничего. Морские пехотинцы в посольстве затаились и ждут неприятностей ”.

“Я позвоню президенту Капочиусу”, - сказал президент. “Он должен быть проинформирован о ходе миссии. Он сильно рисковал, разрешая нашему самолету пролететь над Литвой. Я мог бы обнять президента Польши Мириклава за все, что он сделал ”.

“Я бы подождал, пока ты не услышишь, чего он хотел бы взамен, прежде чем обнимать его”, - криво усмехнулся Кертис. “Польша требовала дополнительных кредитов для сельского хозяйства и промышленности, включая восстановление атомной электростанции в Гдыне, против чего мы выступали в прошлом. Расплата в этом случае может оказаться суровой.

“Прямо сейчас он этого заслуживает”, - сказал президент. “Наступать на пятки Содружеству, как будто это не будет популярно в его стране или его правительстве. Нам придется загладить свою вину перед ним.” Президент сделал паузу, настороженно глядя на Рассела. “Ладно, какие не очень хорошие новости?” Прежде чем Кертис смог заговорить, он сказал: “Спасательная миссия на Физикоусе? Что-то пошло не так ...?”

“Мы еще не уверены”, - неуверенно ответил Кертис. “Похоже, что Силы самообороны Литвы, помимо всего прочего, организовали серию военных налетов на военные базы Белоруссии и Содружества в Литве. Силами самообороны руководит генерал Доминикас Пальсикас. Основной целью его нападения был сам Технологический институт Физикоуса —”

“Вы говорите, что литовская военная часть штурмовала Физикоус?” - спросил он в тревоге. “Только не говори мне, что они вошли в то же время, что и морские пехотинцы ...?

“Похоже, что так оно и есть, сэр”.

“Что? Они решили окончательно выбросить войска Белоруссии и СНГ в ту же ночь, когда мы войдем? Господи, ” пробормотал президент. “Парень, я больше никогда не буду играть в карты — большие шансы действительно против меня”. Он помолчал мгновение, затем сказал: “Что ж, если телеграфные службы получили новости, мне лучше прекратить вести себя тихо”. Он позвонил в приемную. “Нэнси, отмени все другие встречи сегодня вечером с моими искренними извинениями”.

Несколько мгновений спустя глава администрации Роберт “Кейс” Тиммонс, услышав инструкции президента по внутренней связи, постучал и вошел в Овальный кабинет.

“Кейс, вызови сюда СНБ и сотрудников Белого дома и свяжись с руководством. Скажи им, что у меня будут новости для них через пару часов ”.

Его давний помощник и протеже éджи é поспешил в свой кабинет, чтобы сделать звонки, оставив председателя Объединенного комитета начальников штабов наедине с президентом.

Президент налил себе еще чашку кофе, затем указал Кертису на стул. “С таким же успехом можно устраиваться поудобнее, Уилбур. Вечер обещает быть очень долгим. Подробности, пожалуйста, с самого начала.”

“Все нападения спецназа в Литве прошли без сучка и задоринки, за исключением одного ”Морского котика", - тихо сказал Кертис. “Он был убит при попытке отключить некоторые антенны связи в здании штаб-квартиры. Здание было взорвано при нем — взорвано, как выясняется, литовской армией. Мы получили одно сообщение от группы спецназа о странном инциденте на одной авиабазе, но затем мы потеряли связь — армейские парни направлялись в укрытие. Затем мы получили первые признаки того, что что-то происходит, от золотой команды "Морских котиков", той самой, которая потеряла одного из своих членов, когда они уничтожили радарную станцию и обнаружили небольшое подразделение литовских коммандос, уже разгромившее это место. Другие силы специального назначения и подразделения "Морских котиков" сталкивались с тем, что мы считали небольшими патрульными подразделениями Содружества по всей стране. Но каждое из этих небольших подразделений несло древний литовский военный флаг, который этот генерал Пальсикас принял как свое знамя освобождения ”.

“Что насчет этого Пальсикаса? Что о нем говорят?” - спросил президент, потягивая кофе.

“Директор Митчелл даст вам полный брифинг о нем, сэр”, - сказал Кертис. “Но, по моей оценке, он один из хороших парней. Он литовец по происхождению, но получил образование в Советском Союзе. Ветеран Афганистана. Он могуществен, его любят в Литве, и он очарован литовской историей. Он назвал свое подразделение бригадой ”Железный волк" в честь одного из средневековых правителей Литвы."

“Он же не думает, что он литовский король, не так ли?” - забеспокоился президент.

“Я не знаю, сэр”, - сказал Кертис. “Я думаю, у него есть нечто большее, чем это. Более вероятно, что он использует образы великого герцога как хитрый маркетинговый ход, чтобы привлечь народную поддержку на свою сторону ”.

“Если президент Капочиус прикажет ему распуститься, как вы думаете, он это сделает?”

“Я не знаю, сэр. Кен Митчелл и его сотрудники будут готовы ответить на этот вопрос. Нам лучше рассмотреть вопрос о том, что это правительство должно делать с Пальсикасом, и как это влияет как на укрепление посольства США, так и на добычу рыбы ”.

“Ничто не повлияет на усиление посольства”, - твердо сказал президент. “Эти морские пехотинцы останутся до тех пор, пока все иждивенцы и персонал, не являющийся сотрудником посольства, не покинут Литву и ситуация не стабилизируется. Я не потерплю еще одной драмы с осадой посольства, разыгрываемой по телевидению. У нас есть право применять военную силу для защиты наших посольств, и, клянусь Богом, мы собираемся ее применить. В этом не будет никаких сомнений .”Он сделал паузу, и Кертис мог видеть первые намеки на нерешительность на лице президента. “Мы подождем и посмотрим, что президент Капочиус предпримет в отношении Пальсикаса. Если он примет его, мы поддержим Капоциуса. Если он этого не сделает, мы будем держаться от этого подальше. Итак, что происходит со спасательной миссией КРАСНОХВОСТОГО ЯСТРЕБА? Морские пехотинцы прервали миссию?”

“Нет, сэр”, - ответил Кертис. “Они продолжают кружить вокруг города, и они запросили инструкции”.

“Вы уверены, что это литовские солдаты, участвовавшие в тех перестрелках в Физикусе?”

“Невозможно быть уверенным, сэр, без личного контакта. Они хорошо вооружены, гораздо лучше, чем, как мы думали, были у литовских сил самообороны, но они не стреляли по нашему самолету. Был установлен радиоконтакт между морскими пехотинцами и человеком, утверждающим, что он сам генерал Пальсикас. Его войска сражались с "Черными беретами" в Физикусе. Все свидетельства указывают на то, что эти войска были литовцами ”.

“А как насчет Черных беретов? Насколько сильны они в Физикусе?”

“Возможно, несколько сотен, большинство сосредоточено в одной секции базы”, - ответил Кертис. “Боевой корабль "Спектр" довольно хорошо расстрелял их. Единственные, кто остался, находятся в охраняемом помещении конструкторского бюро —”

“Там же, где и лейтенант Люгер”. Президент кивнул. “Каковы шансы, что Люгер жив?”

Вопрос, очевидно, был болезненным для Кертиса. “Трудно сказать, сэр...”

“Не вываливай на меня сейчас дерьмо, Уилбур”, - сказал президент. “Я доверяю твоему суждению — не позволяй ему быть омраченным тем, что ты чувствуешь к Люгеру. Ты думаешь, он все еще жив?”

Кертис вздохнул. “Я чувствую, что с вероятностью шестьдесят на сорок он все еще жив, сэр. Если то, что сказали наши информаторы и агенты, правда, то Люгер, которого они называют Озеров, был одним из самых важных советских инженеров. Он на несколько лет продвинул советское современное оборудование. Его ценность неисчислима. Они могли бы попытаться спасти его, тайно вывезти, что-нибудь. Если нет — если Советы узнают, что мы специально охотимся за Люгером, — тогда они могут использовать его как разменную монету, чтобы осуществить свой собственный побег ”.

“Я не согласен, Уилбур”, - сказал президент. “Я думаю, очень велики шансы, что они избавились от Люгера, чтобы скрыть тот факт, что он когда-либо был там. Если бы когда-нибудь стало известно, что русские внутри Физикоуса все эти годы прятали американский флаер, наше вторжение было бы немедленно оправдано, и с ними было бы покончено, они были бы закрыты. Если Люгер не будет найден, мы совершим акт войны, вторгнувшись в исследовательский центр Содружества ”.

“Я понимаю это, сэр”, - сказал Кертис, “и я должен согласиться с вами. Но есть еще одна вещь, которую следует учитывать: мы обязаны Дэвиду Люгеру этими усилиями. Мы должны попытаться спасти его. Будь проклято мировое общественное мнение на этот раз — мы знаем, что то, что мы делаем, правильно ” .

На этот раз колебание было более продолжительным, заметил Кертис.

“Эта параллельная операция в Физикусе отличается”, - наконец сказал Президент. “То, что Советы сделали с этим самолетом ВВС, ужасно ... чудовищно ... Но” — он сделал паузу, взвешивая свои слова, — ”Я не пойду на войну с Содружеством ради того, чтобы вытащить оттуда одного человека, Уилбур. Содружество находится на грани распада, и разлетающиеся осколки могут искалечить весь мир. Я не собираюсь подталкивать их к грани тотальной войны, даже из-за вашего лейтенанта Люгера.”

Он продолжил: “Я понимаю, что министр Престон санкционировал использование боевого корабля ’Спектр" для поддержки спасательной операции. Это прекрасно. Но у морских пехотинцев есть один шанс на это. Если они не смогут достать Люгер с первой попытки, Уилбур, я не хочу героизма ”.

“Господин Президент, вы знаете мое мнение о Дэвиде Люгере”. Кертис вздохнул. “Я думаю, что мнения, которые представили сотрудники СНБ, - это чушь собачья. Люгер - американский герой. Предыдущий президент наградил Патрика Макланахана — человека, который уничтожил лазерный полигон в Кавазне и благополучно доставил бомбардировщик домой, — крестом ВВС за то, что он сделал во время миссии "Старый пес". Он, вероятно, заслужил медаль Почета. Теперь пришло время нам — э-э, вам, сэр — сделать что-нибудь для человека, который спас Патрика Макланахана ”.

“Я понимаю, о чем вы говорите, и я действительно сочувствую”, - сказал Президент. “Но лейтенант Люгер уже покойник — он мертв уже много лет. Я не собираюсь наносить удары или щадить твои чувства, Уилбур. Люгер уже мертв . Если Советы прикончат его по-настоящему, ничего не изменится. Проблема этой администрации не в том, чтобы предотвратить его смерть, а в том, чтобы оправдать его существование. Ты думал о том, что будешь делать, если Люгер будет спасен?”

“Конечно, сэр ...” несколько нерешительно ответил Кертис, на мгновение отведя взгляд.

Президент понимающе кивнул. “Я так и думал. Ты просто не можешь вернуть его, не так ли? У него есть могила, надгробие, работы, верно? Другие члены экипажа "Старого пса" были объяснимы, подотчетны — но не Люгер. Все думали, что он мертв, поэтому вы придумали причину смерти — в авиакатастрофе на Аляске — и подделали сотни документов, записей и страниц свидетельских показаний, чтобы сделать это реальным, и все это в попытке сохранить в секрете миссию "Старый пес". Как мы объясним его повторное появление? Воскрешение? Клонирование?”

“Мы можем изолировать его, пока инцидент не будет разглашен”, - сказал Кертис. “Первый автоматический обзор рассекречивания записей состоится всего за шесть лет”.

“Я знаю, ты можешь решить проблему, Уилбур”, - сказал президент, и я не говорю, что предпочел бы, чтобы этот человек был мертв. Что я хочу сказать, так это то, что жизнь Люгера не стоит жизней десятков морских пехотинцев. Я бы многое отдал, чтобы заполучить Люгера или любого американского военнослужащего, который был захвачен врагом при исполнении служебных обязанностей — обменяться пленными, заключить сделку, даже заплатить выкуп, — но я не буду рисковать молодыми жизнями ради человека, которого мы считали погибшим много лет назад. Я не могу. Я видел лица тех мертвых морских пехотинцев во сне. И когда их жены и матери спрашивают меня, почему я должен был приказать их мужьям и сыновьям умереть, что я им отвечаю?”

“Жизнь Дейва Люгера тоже чего-то стоит, сэр”, - спокойно ответил Кертис.

“Да, это так”, - согласился президент, его терпение начало иссякать, но он знал, что ему придется бросить Кертису кость после успешной эвакуации посольства. “Ладно, это того стоит — один выстрел. У морских пехотинцев есть одна попытка достать Люгер. Если они уйдут, не вступив в контакт, они уйдут в посольство и останутся там. Точка.”

Кертис просто кивнул головой, давая понять, что он понял.

За ПРЕДЕЛАМИ КОМПЛЕКСА ДИЗАЙН-ЦЕНТРА FISIKOUS

ВИЛЬНЮС, ЛИТВА

13 АПРЕЛЯ, 0347 ВИЛЬНЮС (12 АПРЕЛЯ, 2147 по восточному времени)

“Вот они идут!” Радист генерала Пальсикаса закричал, когда сообщение было передано ему внешними подразделениями охраны бригады "Железный волк", окружавшими периметр комплекса Физикус. “Приближается вражеский самолет! Всем подразделениям противовоздушной обороны приготовиться к атаке вражеских самолетов!”

Четыреста винтовок были нацелены на яркую утреннюю “звезду”, планету Венера, которую едва можно было разглядеть сквозь быстро движущиеся облака на востоке. Звук приближающегося тяжелого вертолета становился все громче и громче. Доминикас Пальсикас заткнул левое ухо указательным пальцем левой руки и прижал радиотелефон ближе к правому уху. Он чувствовал, как учащается его дыхание в ожидании того, что должно было произойти.

Когда звук стал почти невыносимым, он приказал по радио: “Покиньте свою позицию! Поверните на девяносто градусов влево, уменьшите высоту до двадцати метров, включите все наружные огни и двигайтесь вправо, пока я не прикажу вам остановиться.”

Пыль и обломки поднялись с земли, и Пальсикас почувствовал, как к нему приближается мощь машин. Это были большие вертолеты, боевые корабли во всех смыслах этого слова. Они должны были быть …

“Смотри! Вот они!” Пальсикас увидел их тогда, когда две боевые машины скользнули прямо к тому месту, где он прятался. Первое, на что он обратил внимание, был размер роторов — они были огромными, по крайней мере, одиннадцать или двенадцать метров в диаметре, медленно движущиеся, но настолько широкие в хордах, что поднимали торнадо грязи, несмотря на их относительно низкую скорость.

“Удерживать позицию!” - Приказал Пальсикас в рацию. Машины остановились и зависли прямо над поверхностью земли, без колебаний, так устойчиво, как будто их установили на невидимую полку. Они не были похожи ни на что, что кто-либо из них когда-либо видел. Они выглядели как небольшие грузовые самолеты, вроде двухконтурных консольных Lockheed Hercules, Aeritalia G222 или советских транспортных самолетов Антонов-12, но на концах крыльев самолета были установлены два больших винта, которые поворачивались вверх, чтобы действовать как несущий винт вертолета. Пальсикас увидел оружейные отсеки на колесных нишах с каждой стороны и сенсорный купол под носом, механический глаз которого смотрел прямо на них. “Ладно, майор Дукитас, что, черт возьми, это такое?”

“Это V-22 Osprey”, - ответил Дукитас, офицер разведки Пальсикаса, с широкой улыбкой наблюдая за необычайным зрелищем этих двух машин, столь же чуждых, как космический корабль пришельцев, повинующихся слову Пальсикаса. “Конструкция наклонного винта. Эти гондолы могут поворачиваться вниз, превращая эти роторы в пропеллеры ”.

“Американский самолет?”

“Да, сэр. Используется в основном корпусом морской пехоты США и Военно-воздушными силами в качестве носителя для тайных операций. Вдвое быстрее обычного вертолета, большая грузоподъемность, большая дальность полета, но с возможностью вертикального взлета и приземления. Судя по цветовой гамме, я бы сказал, что это американские морские пехотинцы ”.

“Что ж, это странный и приятный сюрприз”, - сказал Пальсикас. “Американцы, похоже, хотят Физикуса так же сильно, как и мы”.

“Что мы собираемся делать, сэр?” Спросил Шукаускас, исполнительный директор Пальсикаса. “Они охотятся за нами или за Советами? Нападут ли они ...?”

“Мы выясним это прямо сейчас”, - сказал Пальсикас. “Передайте по радио всем подразделениям: держитесь подальше от двух самолетов над зданием службы безопасности. Продолжайте занимать назначенные позиции и ждите дальнейших приказов. Все другие неопознанные воздушные суда следует рассматривать как враждебные, за исключением двух самолетов-объектов над центром проектирования. За ними следует следить, но не вмешиваться ”. По портативному радио Пальсикас просто сказал: “Действуйте, как пожелаете, джентльмены. Добро пожаловать в Литву”.

При этом два самолета с наклонными винтами одновременно развернулись вправо и поднялись в ночное небо. Первый самолет исчез из поля зрения, в то время как второй совершил крутой разворот вокруг здания службы безопасности внутри комплекса дизайн-центра.

“Должны ли мы отслеживать местоположение первого самолета, сэр?”

“Я думаю, оба самолета будут держаться очень близко”, - сказал Пальсикас. “Я хочу, чтобы все подразделения отслеживали признаки советской контратаки. Ни нам, ни американцам не принесет никакой пользы, если их сейчас застигнут врасплох. И Советы приближаются. Я чувствую это”.

На БОРТУ ЧЕТВЕРТОГО "МОЛОТА".

“Я, блядь, не верю в то, что мы только что сделали”, — пробормотал сержант Тримбл достаточно громко, чтобы его услышали все, но не обращаясь ни к кому, кроме теней удачливых морских пехотинцев на протяжении всей истории корпуса.

Макланахан не осмеливался открыть рот, но внутренне он сиял. Капитан Снайдер, командующий оперативной группой на борту "Хаммера три", сделал то, чего никто не ожидал, что он когда-либо сделает: он намеренно подвергнул оба самолета MV-22 воздействию неизвестных, возможно враждебных, сил. Он позволил голосу по радио, который утверждал, что является генералом Сил самообороны Литвы, увидеть оба секретных самолета для специальных операций и даже расположить их так, как он хотел. Снайдер приказал обоим самолетам "СИ ХАММЕР" зависнуть прямо перед Пальсикасом и его людьми, на виду, с мигающими огнями, полностью уязвимые даже для легкого огня с земли.

И это сработало. Когда тот голос по радио сказал: “Действуйте, как пожелаете, джентльмены. Добро пожаловать в Литву”, - трепет предвкушения, который испытывал Макланахан, был невыносим.

Лейтенант Маркс разговаривал по командной рации со Снайдером. Он опустил телефон, встал и балансировал в проходе, чтобы иметь возможность поговорить со всеми в грузовом отсеке. “Слушайте внимательно. Небольшое изменение планов. Капитан не хочет, чтобы на земле были какие-либо самолеты "Хаммер" - слишком рискованно, когда вокруг ошивается столько войск. Кроме того, здание службы безопасности все еще в значительной степени занято войсками в черных беретах. Команда безопасности LZ расположится на крыше. Сержант Вол, приготовьте своих офицеров к прыжку с канатом. Они собираются на крыше ”.

“Ура”, - закричал Воль, довольный тем, что он увидит немного более прямое действие вместо того, чтобы сидеть с командой безопасности возле MV-22. Вол поднялся на ноги, встал перед Макланаханом, Ормаком и Бриггсом и достал большую холщовую сумку из отделения под сиденьем. “Хорошо, господа, один-лейтенант говорит, что мы идем на крышу. Я показал вам, как мы передвигаемся по канату, и вы все пробовали это во время тренировок.

“Помните инструктаж на этой крыше: у нее всего двухфутовый бортик”, - продолжил Вол. “Идеально подходит для того, чтобы упасть. Просто следуй за мной. У всех вас будут очки ночного видения, и место будет освещаться инфракрасными лампами. Не проходите под мотогондолами. Если ты запутаешься или потеряешь ориентацию, просто опустись на одно колено и ищи меня. Я буду искать тебя”. Из холщовой сумки Вол достал несколько комплектов толстых кожано-тканевых перчаток “реактор”, специально сшитых для катания по канату.

“Помни, ты делаешь все, что тебе говорит командир роты - ни больше, ни меньше”, — сказал Вол, наблюдая, как Макланахан и Ормак одеваются. “Напротив вас на канате будет прыгать морской пехотинец, так что просто наблюдайте за ним и спускайтесь вместе с ним. Когда он замедляется, ты замедляешься. Если вы замерзнете, прислушайтесь ко мне на земле на предмет дальних звонков, но продолжайте снижаться, иначе вы будете висеть на веревке, когда самолет наберет высоту. Понял?”

“Понял, сержант”, - ответил Бриггс, весь распаленный.

“Я готов. Давай сделаем это ”. Макланахан поднял большой палец вверх, глядя Волу прямо в глаза.

Волу это понравилось. Если и был какой-то страх, Воль не мог его видеть.

Ормак тоже встретился взглядом с инструктором морской пехоты, но тот пробормотал свое “Хорошо”.

“Генерал, вы готовы к этому?”

Еще один легкий ответ и кивок.

“Вам лучше говорить громче, генерал, или вы будете скакать верхом, а не прыгать”.

Ормак поднял голову. Его глаза были круглыми от страха, а выражение лица казалось болезненным, почти вызывающим тошноту. Но он ответил: “Да, я готов”.

Воль кивнул. Он знал, что должен прервать Ормака. Он знал это. Но им предстоял всего один прыжок, и они зашли слишком далеко, чтобы небольшое беспокойство могло поставить под угрозу эту миссию. Воль сказал: “Очень хорошо, сэр. Помните о своих процедурах, сделайте глубокий вдох. У тебя все получится ”.

* * *

Когда четвертый "Хаммер" вышел на семиминутную орбиту вокруг сельской местности к югу от Вильнюса, третий "Хаммер" обошел здание службы безопасности с востока, с той стороны здания, где, как показали отчеты разведки и фоторазведка, было больше заблокированных окон и меньше офисов.

Для маневрирования и посадки пилоты SEA HAMMER и начальники экипажей / наводчики дверей носили улучшенные очки ночного видения NVS-13, которые давали им лучшее восприятие глубины при сложных посадках и сложном маневрировании. Второй пилот управлял системой PNVS / NTAS, которая проецировала цифровые изображения, полученные как с датчика FLIR, так и с радара атаки, на его очки; второй пилот мог прицелиться из МЕХА, а также из отсека с цепным оружием и ракетного отсека "Стингер" простым движением головы.

“У меня два пулеметных гнезда на крыше!” - крикнул второй пилот. Он быстро подключил управляемый пистолет-пулемет M242 Hughes Chain Gun к МЕХОВОМУ датчику нажатием кнопки. “Цель!”

Пилот быстро осмотрел территорию по обе стороны от здания. Других сил не видно. Было бы неразумно иметь дружественные войска поблизости, когда Пулемет открыл огонь. “Прыгуны освобождают двери. С бортами все ясно?”

“Чисто слева”, - ответил стрелок с левой двери.

“Чисто справа”.

“Разрешаю стрелять”, - сказал пилот. Второй пилот нажал на спусковой крючок, и поток 25-миллиметровых пуль прошил крыши домов, с предельной точностью поливая огнем пулеметные позиции ОМОНа. Не ожидая атаки с воздуха, солдаты, обслуживающие гнездо, не смогли достаточно быстро поднять свои тяжелые пулеметы, чтобы прицелиться в самолет, и они были вынуждены отпрыгнуть от града пуль размером с хот-дог, обрушившихся на них. Артиллеристы второго гнезда произвели несколько выстрелов по MV-22 ружейным огнем, но второй пилот "СИ ХАММЕРА" быстро навел пушку на второе пулеметное гнездо, и оно было уничтожено секундой позже.

“Вражеские войска на крыше!” - крикнул по интерфону один из стрелков, стоявших у дверей, наблюдая, как бойцы ОМОНА попеременно снуют в поисках укрытия и обстреливают "СИ ХАММЕР" в темноте. “Веду наземный огонь. Цель!”

“Разрешаю стрелять”, - повторил пилот. Артиллеристы морской пехоты обстреляли выживших из своих миниганов M134, установленных на двери. Единственная двухсекундная очередь из минигана выпустила облако из ста 7,62-миллиметровых снарядов по отступающим войскам.

Загорелась ГЛАВНАЯ сигнальная лампа, большая желтая лампочка сброса настроек в верхней центральной части приборной панели. Большой свет сразу привлек к себе внимание. Пилот сбросил настройки, затем оба пилота быстро осмотрели приборную панель в поисках неисправности. На центральной консоли загорелась еще одна желтая сигнальная лампочка: на ней было написано RT OIL PRESS. Второй пилот нажимал кнопки на одном из своих многофункциональных дисплеев и просматривал показания приборов графического движка. “Понял. Падение давления масла в двигателе правого борта, - объявил второй пилот. “Все еще в зеленой полосе, но два… теперь на пять фунтов на квадратный дюйм ниже, чем у левого двигателя.”

Другой MFD автоматически отобразил контрольный список надлежащих процедур по устранению неисправностей. Второй пилот выполнил первые четыре пункта - проверил другие показания двигателя, включил вспомогательные насосы и визуально осмотрел двигатель на наличие признаков пожара — затем перешел к шагу номер пять: “Следующий пункт 15 контрольного списка ОТКЛЮЧЕНИЯ ДВИГАТЕЛЯ В полете, Кен”.

“Отметьте это”, - ответил пилот. “У нас все еще есть несколько минут до того, как все закончится. Мы закончим проникновение, затем направимся к посольству. Крикни Юргенсену и скажи, чтобы приготовил колоду.” По интерфону он сказал: “Командир роты, выведи своих парней на крышу. У нас есть, может быть, две минуты, прежде чем нам придется убираться восвояси ”.

Оказавшись над зданием, первый MV-22 завис всего в двадцати футах над крышей. Были выброшены четыре толстых каната — два из грузовой аппарели между стрелком сразу за грузовой дверью и по одному из каждой входной двери по левому и правому борту - и в течение десяти секунд все восемнадцать морских пехотинцев быстро спустились по веревкам на крышу. Спуск по канату обычно был слишком медленным для такого рода работ — при быстром спуске не использовались карабины или спускающие устройства. Это было больше похоже на скольжение вниз по огненному столбу; спуск контролировался только руками и ногами, что обычно приводило к более быстрому спуску.

Вскоре стало очевидно, что у защитников ОМОНА не было приборов ночного видения — солдаты на крыше вслепую шатались в поисках самолета над головой, а морские пехотинцы, которые сейчас были на крыше, смогли буквально подойти прямо к войскам ОМОНа. Автоматы MP5 Группы расчистки зданий морской пехоты быстро расправились со всеми выжившими солдатами ОМОНа на крыше, но не раньше, чем один морской пехотинец был ранен в ногу, когда соскальзывал по веревке.

Пилот MV-22 собирался оторваться от крыши и направиться к посольству США, когда услышал по штурмовому каналу: “Морской пехотинец ранен! Морской пехотинец ранен! Приготовьтесь к эвакуации!”

Но у пилота были свои проблемы. Давление масла в правом двигателе определенно падало, и теперь на том же двигателе возникла проблема с давлением топлива. “Господи, я так и знал!” - выругался пилот. “Возможно, ему будет безопаснее на крыше, чем с нами”. Но он нажал на интерфон и крикнул: “Ведите меня вниз, дверные стрелки, и давайте сделаем это быстро. Я не взял с собой свою карточку American Express.”

С автоматчиками морской пехоты, выступавшими в роли наводчиков, MV-22 приземлился на расстоянии двух футов от крыши, и раненому морскому пехотинцу помогли подняться на грузовую рампу и затащили внутрь. Через тридцать секунд после этого радиовызова раненому оказывал помощь обученный медицине дверной стрелок. Пилот немедленно поднялся на пять тысяч футов, как можно дальше от любой угрозы наземного обстрела. К тому времени давление масла упало до красной черты. “Хорошо, Джим, дай мне контрольный список отключения”, - сказал пилот. Следуя контрольному списку, пилот перевел MV-22 в полностью вертолетный режим и вручную переключил мощность с двигателя левого борта на оба винта, что позволило SEA HAMMER летать только на одном двигателе. Как только они убедились, что оба винта находятся под контролем, они заглушили двигатель правого борта за несколько секунд до того, как вытекло все масло.

Вернувшись на крышу здания службы безопасности "Физикоус", четверо морских пехотинцев установили пулеметные гнезда и сканировали местность в поисках любых признаков контратаки, а капитан Снайдер и его старший помощник установили канал связи с посольством и другим MV-22, который благополучно находился на орбите над городом. Остальные одиннадцать морских пехотинцев отключили лифт на крыше, затем выбили дверь на лестничную клетку и ворвались внутрь.

Этаж за этажом штурмовики морской пехоты и члены группы зачистки здания спускались по лестничной клетке. Скрытность и скорость были важны, поэтому не использовались тяжелые взрывчатые вещества. На каждом этаже дозвуковой выстрел из их пистолета-пулемета MP5 с глушителем уничтожил освещение лестничной клетки и всех охранников на лестничной клетке. Через шестьдесят секунд лестничный колодец на четырех надземных этажах был взят под контроль морскими пехотинцами. С тремя морскими пехотинцами, выполняющими функции охраны на лестничной клетке, четыре группы зачистки в составе двух морских пехотинцев стояли у каждого дверного проема на первом этаже, готовые войти на каждый этаж.

После пяти радиосигналов по шепчущей связи команды на каждом этаже одновременно начали атаку.

Все двери на каждом этаже, ведущие с лестничной клетки, были противопожарными, обшитыми сталью и запертыми изнутри, поэтому морские пехотинцы пошли легким путем — две скорострельные очереди из барабанного гранатомета Hydra пробили в дверях и стенах дыры размером с человека, отключив большую часть света и создав достаточно дыма, шума и обломков на каждом этаже, чтобы солдаты ОМОНА и офицеры КГБ, находившиеся внутри, в замешательстве бросились врассыпную. Несколько тщательно сделанных выстрелов уничтожили аварийное освещение, работающее на батарейках, и, используя свои очки ночного видения, морские пехотинцы действовали в полной темноте.

Целевым этажом был четвертый этаж, этаж, который был превращен в некое причудливое подобие жилого комплекса. Приемная с диванами и письменными столами из цельного дерева находилась впереди, с двумя отделанными сосновыми панелями коридорами слева и справа. После осмотра только одна комната была фактически переоборудована в квартиру — в остальных комнатах было оборудование для мониторинга, медицинское учреждение, центр для допросов и диспетчерская. Кто бы ни поднялся на лифте, он увидел бы только эту приемную и никогда бы не узнал, что находится в военном изоляторе временного содержания — он выглядел точно так же, как стандартный советский многоквартирный дом, вплоть до маленькой комнаты “этажной матери” дальше по коридору. Заключенного могли годами держать на этом же этаже и заставить думать, что его перевозили во множество разных мест.

В квартире была маленькая кухонька, маленькая гостиная и еще меньшая спальня с туалетом. Это очень напоминало стандартную правительственную квартиру - маленькую, скудно обставленную, тесную, но удобную.

Квартира была пуста. Очевидно, он был пуст в течение некоторого времени. Командир штурмовой группы включил радиоканал в своем шлеме ВЕЙДЕРА: “Молот три, это Штурм. Зона поражения пуста. Продолжаем поиски.” Цель находилась не там, где предполагала разведка. Хотя это было нормально — было слишком ожидать, что все окажется там, где ты ожидал, — это означало только большую опасность для штурмовой группы, потому что теперь все здание, включая два подземных этажа, нужно было обыскать.

Третий этаж, тот, что ниже этажа “жилого комплекса”, был офисной зоной для контингента КГБ, который контролировал безопасность в центре дизайна, и там ожидалась только рабочая смена кладбища и, возможно, небольшое подразделение охраны в черных беретах. Весь этаж пришлось опечатать как можно быстрее, чтобы обеспечить морским пехотинцам свободный доступ на крышу и с нее. Когда один член команды охраны охранял дверь на лестницу, один штурмовик разносил стену или дверь на части гранатометным выстрелом, а другой использовал свой пистолет-пулемет MP5 с глушителем, чтобы нейтрализовать любого, кто оставался в комнате. Используя инфракрасный фонарик, третий член команды быстро обыскивал каждую комнату, бросал внутрь баллончик с усыпляющим газом, чтобы вывести из строя всех, кто прятался внутри, закрывал и заклинивал дверь с помощью шипа для заедания, помечал ее инфракрасной лентой - видимой только в очках ночного видения - и команда переходила к следующему офису. Поиск и очистка каждой комнаты заняли бы около пяти секунд. Когда член штурмовой группы сталкивался с кем-то в комнате или коридорах, он около двух секунд изучал его лицо в свете инфракрасных фонариков, прежде чем стрелять. Любого, кто хотя бы отдаленно походил на Люгера, обыскивали более тщательно — после того, как он падал.

Арсенал сил безопасности ОМОНА находился на втором этаже, который был устроен иначе, чем на других этажах. Кабинеты офицера, отвечающего за арсенал, его сержанта и его клерков располагались по бокам коридора, когда они вошли, но остальная часть этажа была разделена длинной стальной столешницей, с наполненными песком стволами для чистки оружия, резервуарами с чистящим растворителем и верстаками для чистки оружия вдоль окон. За столешницей была кирпичная стена с единственной дверью, похожей на свод, а за ней находился арсенал. Оставив двух морских пехотинцев охранять лестничную клетку на случай, если кто-нибудь из вражеских солдат выбежит наружу, семеро морских пехотинцев собрались у надежно запертой двери в арсенал и начали штурм этого важного этажа.

Именно здесь вспыхнула первая серьезная перестрелка между морскими пехотинцами и "Черными беретами".

Несколько бойцов ОМОНа схватили автоматы, винтовки и дробовики и прятались за прилавком, готовые сразиться с захватчиками. Они начали стрелять, как только гранаты морских пехотинцев пробили дыры в двери и стенах. Один морской пехотинец был ранен в живот шквальным огнем из автомата АКМС, как только он выпрыгнул через пробитую ими в стене дыру, высокоскоростная пуля легко пробила его кевларовый жилет, и другой морской пехотинец оттащил его обратно на лестничную клетку, в то время как остальные обеспечивали прикрывающий огонь.

Морские пехотинцы не могли позволить себе тратить время на длительную перестрелку с этими солдатами. Скорость и шок были их единственными союзниками, и если они теряли эти два важных элемента, вся битва была проиграна. С этими тяжеловооруженными солдатами на этом уровне и еще более чем пятьюдесятью солдатами на первом этаже, значительно превосходящие по численности морские пехотинцы могут очень быстро потерять все здание, если они позволят ситуации выйти из-под контроля. Двое морских пехотинцев на первом этаже уже начали штурм, но уже был открыт ответный огонь. Морским пехотинцам пришлось быстро завершить это наступление.

Решение о том, как поступить с арсеналом, было принято несколькими днями ранее. Если Люгера держали на этом этаже, он должен был умереть. Морские пехотинцы ничего не могли с этим поделать, потому что арсенал и все, кто находился внутри, должны были быть нейтрализованы, быстро и полностью, любой ценой.

Морские пехотинцы сначала запустили в комнату несколько гранат со слезоточивым газом CN, за которыми последовал залп из шести осколочных гранат, а затем в комнату вошли двое морских пехотинцев. Раздалось несколько выстрелов, но ни один не был направлен в них — они не слышали ничего, кроме кашля и криков боли раненых. Три главных офиса были обысканы и опечатаны, и морские пехотинцы медленно приблизились к стойке в облаке медленно рассеивающегося слезоточивого газа …

Внезапно из-за прилавка выскочил солдат ОМОНа.

Было очевидно, что он был близок к одной из разорвавшихся гранат, потому что он был весь в крови, а правая сторона его лица и шеи выглядели как следы свежего убийства на дороге. Советский солдат закричал и открыл огонь, поливая всю комнату полностью автоматным огнем. С закрытыми незащищенными глазами, горящими от газа, он все равно не промахнулся. Двое морских пехотинцев были изрешечены, прежде чем остальные, наконец, заставили замолчать последнего выжившего.

Остальные тела за прилавком были обысканы, а затем была проверена дверь хранилища в арсенал. К счастью, она была не заперта — у них не было достаточно взрывчатки, чтобы взорвать толстую стальную дверь и уничтожить арсенал. Двое морских пехотинцев быстро проверили, нет ли мин-ловушек, затем обезвредили остальных, чтобы продолжить.

“Команда, штурм. У них здесь большой арсенал, сэр”, - радировал один из морских пехотинцев своему командиру на крыше. В то же время двое морских пехотинцев отнесли тела своих погибших товарищей наверх, на крышу.

“Следуй плану, Мерфи”, - ответил Снайдер, командующий оперативной группой в целом. “Установите заряды, заблокируйте двери, поднимите своих жертв наверх и займитесь остальной частью здания. Мы взорвем арсенал, если дела пойдут плохо ”.

“Принято. Три жертвы приближаются к вам. Цель еще не найдена. Приступаем к осмотру первого этажа и подполов. Выходим.” После того, как взрывчатка была установлена, оставшиеся одиннадцать морских пехотинцев бросились вниз, чтобы продолжить штурм.

Самое упорное сопротивление морские пехотинцы оказали на первом этаже, но к тому времени — всего через четыре минуты после того, как они впервые снесли дверь на лестничную клетку — свет погас по всему зданию, а взрывы на верхних этажах вызвали панику. Половина мужчин на первом этаже пытались в темноте пристреляться к нападавшим, а другая половина пыталась сдаться. Большинство солдат в черных беретах были вооружены винтовками или пистолетами и укрывались в дверных проемах офисов вдоль длинного центрального коридора на первом этаже.

Морские пехотинцы сначала выстрелили из баллонов со слезоточивым газом, чтобы заставить солдат отступить из коридора, затем использовали свои винтовки, чтобы выбить аварийное освещение, освещавшее коридор. Но все еще было слишком опасно выходить в коридор, чтобы начать зачистку офисов, поэтому морские пехотинцы сделали следующую лучшую вещь — они вернулись на лестничную клетку, использовали свои гранатометы, чтобы пробить дыры в стенах, затем ворвались в соседние офисы. Один за другим они очистили комнату, а затем, вместо того, чтобы идти по коридору и через входную дверь офиса, просто проделали дыры в соединяющих стенах в соседний офис.

Наблюдать за человеком через очки ночного видения, когда он пытался что-то сделать в полной темноте, было болезненным, ужасающим опытом — это было сродни наблюдению за маленьким слепым ребенком в незнакомой комнате, который не поднял руку, чтобы помочь. Каждый звук был для него врагом, и многие из них стреляли при каждом скрипе и стоне в этом месте, часто попадая в одного из своих товарищей, а крики тех, в кого случайно стреляли, только усиливали страх и замешательство. Когда-то знакомое окружение превратилось в невидимых врагов, готовых подставить тебе подножку. Один черный Берет засунул руку в цветочный горшок, повернулся и произвел четыре выстрела из пистолета в собственную руку — его крики ужаса и боли продолжались до тех пор, пока морской пехотинец не оказался достаточно близко к мужчине, чтобы прикончить его. Морские пехотинцы могли видеть белки глаз солдат, видеть ужас на их лицах, наблюдать, как дрожат их руки, как их глаза лихорадочно бегают взад-вперед при каждом звуке, или наблюдать, как они плачут или бесконтрольно мочатся. Когда морской пехотинец поднимал оружие и стрелял, он часто находился всего в нескольких дюймах от своей жертвы, и враг не чувствовал близости своего убийцы, когда тот умирал. Выражение явного удивления, которое морские пехотинцы увидели через очки ночного видения, когда Черный берет почувствовал попадание пули, было тем, чего никто из них никогда не забудет.

Чем дальше они продвигались по коридору, тем сильнее становилось сопротивление, но темнота и слезоточивый газ быстро сказались на растерянных солдатах ОМОНа. За две минуты трое морских пехотинцев прочесали весь этаж, убив или выведя из строя весь контингент "Черных беретов".

Снайдер и его старший помощник были заняты перевязкой ран одного из морских пехотинцев — двое других были мертвы, когда их подняли на крышу, — когда сержант, отвечающий за группу зачистки здания, связался по рации со Снайдером: “Командование, это BCT. Верхние этажи охраняются, заряды установлены.”

“Принято, BCT”, - ответил Снайдер. Он переключил каналы на своей тактической рации, затем включил микрофон. “Служба безопасности, это командование”, - передал Снайдер по рации другому MV-22. “Верхние этажи в безопасности. Выдвигаемся.

На БОРТУ MV-22 "ХАММЕР ЧЕТЫРЕ".

На задней грузовой палубе, по обе стороны от командира экипажа MV-22 SEA HAMMER, управлявшего "Миниганом", находились Хэл Бриггс и артиллерийский сержант Вол. Они крепко держались за канаты цвета морской волны зеленого цвета толщиной в один дюйм, готовые забраться на крышу, как только самолет MV-22 с наклонным винтом окажется на месте. Еще двое морских пехотинцев, по одному у каждой двери по левому и правому борту, также были готовы к выходу. Прямо за Бриггсом стоял Макланахан, с другим капралом морской пехоты, готовым броситься за Волем, а прямо за Макланаханом стоял Ормак. Лейтенант Маркс стоял рядом с командиром роты, готовый спуститься по канату вместе с Ормаком. Командир роты опускал рацию Маркса на крышу после того, как все остальные уходили.

Через свои очки ночного видения Макланахан мог видеть, как другие морские пехотинцы уже на крыше конструкторского центра, используя топоры и кусачки, срубают радиоантенны, которые могли быть достаточно высокими, чтобы поразить самолет с наклонным винтом. На каждом углу крыши стояли группы безопасности из трех человек, укомплектованные тяжелыми пулеметами M249 и гранатометами M203. Большинство членов команды безопасности из четвертого "Хаммера" уже забрались на крышу и спрыгнули вниз, как только было получено сообщение от команды по зачистке здания о том, что верхние этажи безопасно занимать.

Когда Макланахан вынул свой NVG из глаз, все исчезло в темноте. Он ничего не мог разглядеть снаружи — ни крыши, ни людей, ни пулеметных гнезд. Ощущение головокружения было очень реальным и выворачивающим наизнанку, поэтому он очень быстро вернул видеорегистраторы на место. По соображениям безопасности MV-22 сменил позицию на крыше после высадки первых двенадцати морских пехотинцев на борт, потому что враг мог легко взять на прицел зависший самолет. Теперь четвертый "Хаммер" маневрировал, возвращаясь на позицию, чтобы разгрузить трех офицеров ВВС и остальных морских пехотинцев из взвода группы безопасности.

“Мы собираемся зайти на крышу задним ходом”, - сказал Воль своим трем офицерам ВВС, - “Так что помните, когда будете слезать с веревки, немедленно поворачивайте к центру крыши. Очень легко запутаться, когда покидаешь вертолет, поэтому, если ты потеряешь ориентацию, просто отойди от веревки и опустись на одно колено. Я схвачу тебя и скажу, куда идти. Не запутывайся и не сбегай с края крыши. Не забудьте отойти от веревки, потому что следующий морской пехотинец будет спускаться прямо на вас. Посмотри, прежде чем двигаться ”.

MV-22 прекратил движение вперед, развернулся влево, так что нос был обращен в сторону от здания, и двигался назад, пока грузовая рампа, а затем двери для экипажа не оказались над краем крыши. Наблюдатель / наводчики в каждой двери направляли пилота в нужное положение.

Когда MV-22 занял правильное положение и стабилизировался в режиме зависания, командир экипажа крикнул: “Прыгуны, вперед!”

Воль и Бриггс подтянулись к своим канатам. Как хот-дог, которым он и был, Бриггс держался за веревку одной рукой и показал Макланахану поднятый большой палец и широко улыбнулся, затем исчез под краем грузовой рампы.

Командир прыжков крикнул: “Прыгуны, приготовиться к прыжкам со скакалкой!”

Макланахан прошаркал вперед по грузовой рампе, стараясь не скрещивать ноги на случай, если движение MV-22 заставит его споткнуться. Он протянул руку и схватил толстую, мягкую нейлоновую веревку. Кто-то внизу держался за дно, и напряжение вокруг него заставило Макланахана почувствовать, что его собираются стащить с грузовой рампы, поэтому его хватка непроизвольно усилилась. Это было оно. Шум был почти невыносимым. Макланахан боялся, что не услышит команды из—за шума винта и рева крови, стучащей в ушах, но три секунды спустя командир роты крикнул: “Прыгуны, г...”

Наклонный винт SEA HAMMER внезапно накренился вверх с такой силой, что у Макланахана подогнулись колени. Затем самолет резко повернул влево, еще немного набрав высоту, резко повернул вправо, и затем 25-миллиметровая цепная пушка Хьюза на спонсоне левого борта открыла огонь. Ноги Макланахана оторвались от палубы, и он обнаружил, что висит, спасая свою жизнь, на веревке, свисающей с грузового трапа, который раскачивался так сильно, что он не мог дотянуться до трапа.

MV-22 улетел с крыши, быстро набирая скорость и высоту, чтобы отразить внезапную атаку.

“Патрик!” - крикнул я. Генерал Ормак закричал. Он стоял на четвереньках на грузовой палубе, и морской пехотинец оттягивал его к сетчатым сиденьям. Морского пехотинца на другом канате на грузовой рампе нигде не было видно - Макланахан с трепетом ужаса осознал, что он, вероятно, сорвался с каната, когда "МОРСКОЙ МОЛОТ" совершил такой сильный крен. Это еще сильнее сжало его хватку на веревке.

Командир экипажа, который был закреплен страховочным тросом, пробрался в заднюю часть грузовой палубы. Он указал руками на свои лодыжки. Макланахан сразу понял. Крепко держась руками, он обмотал левую ногу вокруг толстой веревки, позволив ей обвиться вокруг его ноги и упереться во внутреннюю сторону левой подошвы, затем изо всех сил надавил на нее правой ногой. Веревка и его левая нога образовали твердый шаг, который Макланахан мог использовать, чтобы расслабить руки и принять часть давления …

Полоса желтого огня внезапно описала дугу вдали от авиационных ангаров справа. MV-22 совершил резкий поворот влево, но полоса огня была слишком быстрой и попала в гондолу правого двигателя. Гондола взорвалась огненным шаром, обдав Макланахана разлетающимися кусками металла и раскаленным добела пламенем. Выпущенная с плеча ракета класса "земля-воздух", вероятно, советского производства SA-7 или SA-11, попала в правый двигатель.

Они спускались.

MV-22 развернулся влево. Все еще болтаясь на веревке, Макланахан больше не ощущал ни верха, ни низа. Костяшки его пальцев и щеки покраснели от боли из-за горящего правого двигателя. Он ударился о боковую дверь грузового отсека, когда "МОРСКОЙ МОЛОТ" поднял нос. Когда нос внезапно опустился обратно, удар хлыстом был слишком сильным.

Макланахана сбросило с каната, как пулю из рогатки.

В ПОМЕЩЕНИИ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ КОНСТРУКТОРСКОГО БЮРО ФИЗИКОУС

Взрыв от трех одновременных атак морских пехотинцев с лестничной клетки едва не сбил с ног Вадима Тересова, который мчался по той же лестнице на второй подземный этаж. Будь они прокляты!он выругался. Это было близко!Откуда-то сверху на него посыпались куски бетона и изоляционной пыли, и огни замерцали, а затем полностью погасли.

Тересов обнаружил, что стоит, прислонившись к стене в углу лестничного пролета, и трясет головой, чтобы избавиться от звона. Аварийное освещение над последней дверью под ним включилось. Ему потребовалось несколько секунд, чтобы в голове прояснилось, затем он крепко сжал "Макаров" и направился на свет. Сначала он взмахнул пистолетом над головой, целясь в лестницу, решив, что застрелит любого, кто появится — если они нападали, они были его врагами, а если они были советскими, они были трусами, и оба должны были умереть. Но когда он достиг двери на второй подземный этаж, он обнаружил, что вся его концентрация переключилась на предстоящую мрачную задачу, и он забыл обо всем остальном.

Тересов посмотрел через укрепленное проволокой окошко в двери. На посту охранника возле двери никого не было, дверь заперта. Он быстро отпер своим ключом толстую противопожарную дверь из серой стали, закрыл ее за собой с глухим эхом и снова запер. Подвал здания службы безопасности представлял собой лабиринт отопительных каналов, механизмов, протекающих труб и всевозможных звуков. Здесь, внизу, горело всего несколько аварийных ламп, поэтому Тересов снял фонарь с кронштейна над дверным проемом и использовал его как фонарик, чтобы найти камеру Люгера.

* * *

Пилот Корпуса морской пехоты на поврежденном винтокрылом самолете MV-22 SEA HAMMER по привычке задрал нос, чтобы набрать высоту, когда ракета попала в двигатель правого борта. Это была ошибка, о которой он почти не пожалел: когда у вас внезапно не остается скорости полета, вы не поднимаете нос, что увеличивает воздушную скорость — вы сбрасываете нос, чтобы попытаться восстановить воздушную скорость. Осознав свою ошибку, он немедленно опустил нос и нажал на правую педаль управления рысканием, чтобы нейтрализовать поворот влево. Без скорости полета вперед в 60 узлов и более "СИ ХАММЕР" не включал автоматическое вращение, независимо от того, насколько совершенны были его процедуры, но с несколькими дополнительными узлами скорости при падении у него могло быть достаточно скорости, чтобы удержать самолет в вертикальном положении при аварийной посадке. V-22 должен совершать аварийную посадку вертикально и горизонтально - все остальное означало бы серьезное напряжение в фюзеляже, разрыв и пожар.

V-22 оснащен системой, которая может подавать мощность от одного двигателя на оба винта одновременно, и в большинстве условий самолет может оставаться управляемым; переключение должно было произойти автоматически, но третьим пунктом в контрольном списке неисправностей двигателя в полете, напечатанном жирным шрифтом (должен быть сохранен в памяти), после МАКСИМАЛЬНОЙ мощности и СКОРОСТИ полета 60 км /ч, является АВАРИЙНОЕ ПЕРЕКЛЮЧЕНИЕ — ПРОВЕРКА XOVER.

“Проверить аварийный переход!” - крикнул пилот второму пилоту.

Второй пилот немедленно запустил тот же контрольный список в своей голове, так что он был на том же шаге, что и пилот, глядя на загоревшийся индикатор состояния. “Сцепление показывает пересечение!” - крикнул в ответ второй пилот. Этот обмен репликами занял полсекунды. У них было еще пять секунд, прежде чем они коснутся земли.

Взрыв на мгновение отключил все питание приборов, поэтому пилот не мог видеть свой указатель воздушной скорости, но он знал, что у него нет скорости полета. Время для нового списка действий в чрезвычайных ситуациях, напечатанного жирным шрифтом - аварийная посадка: “Т—образные ручки огня, тяни!” - крикнул он. На завершение остальных элементов, выделенных жирным шрифтом, не было времени, потому что в этот момент MV-22 врезался в землю.

Но пилот поступил именно так, как и надеялся. Когда MV-22 коснулся земли всего несколькими секундами позже, у него была достаточная воздушная скорость, чтобы поднять нос и не дать его самолету зарыться носом, или “свернуть”. MV-22 врезался в землю со скоростью почти 40 миль в час, почти ровным блинчиком. Дополнительный вес на левом крыле угрожал перевернуть самолет вверх дном, но, к счастью, он остался в вертикальном положении.

На конце тридцатифутовой веревки Патрика Макланахана несколько секунд подбрасывало по небу, как лист, трепещущий на ветру, до последнего щелчка, когда нос MV-22 опустился, и он больше не мог держаться. Но самолет находился всего в нескольких футах над землей, поэтому его полет по баллистической траектории был коротким, но впечатляющим. Макланахан приземлился в нескольких десятках футов от места падения MV-22, ударившись левым боком и прокатившись по земле еще несколько ярдов.

Ошеломленный и сбитый с толку, Макланахан поднялся с земли и осмотрел себя. Его очки ночного видения были историей, искореженные части прибора свисали с его шлема, поэтому он отстегнул шлем и отбросил его в сторону. Его левое плечо было вывихнуто в том месте, на которое он приземлился, но оно не выглядело сломанным или отделенным. Его ступни и лодыжки работали.

Единственным источником света поблизости были медленно горящие обломки правого крыла MV-22. Макланахан подбежал, чтобы проверить экипаж. Он чувствовал, как что-то щелкает по земле рядом с ним, выкапывая участки асфальта и травы — стреляли ли в него его морские пехотинцы или это был враг? У него не было способа узнать. Но он благополучно добрался до заднего грузового люка поврежденного MV-22 и крикнул: “Эй! Морские пехотинцы! Здесь есть кто-нибудь ...?”

“Патрик!” - крикнул я. Это был Джон Ормак. Он склонился над другим морским пехотинцем — командиром роты, понял Патрик, — проверяя его раны. “Боже мой, я в это не верю! Я никогда не думал, что когда-нибудь снова увижу тебя живым! С тобой все в порядке? Где твой шлем?”

Забавно, что иногда говорит взволнованный человек, подумал Макланахан — Джон Ормак видел, как Макланахана выбросило в космос из задней части самолета, и он захотел узнать о его шлеме!“Я уничтожил это. С тобой все в порядке?”

“Я не уверен”, - сказал Ормак. “Эй, отличная работа с канатом. Ты спустился вниз целым и невредимым ”.

“Ганни Воль будет взбешен. Моя единственная настоящая попытка поскакать по канату, и я все испортил ”.

Ормак рассмеялся, затем скривился от боли. “Черт возьми, Патрик, не смеши меня. Кажется, я сломал ребро.” Он указал в сторону передней части самолета. “Командир роты серьезно ранен. Он толкнул меня на паутинные сиденья, затем меня подбросило по грузовому отсеку. Лейтенант Маркс.” Он указал на солдата, лежащего в креслах web troop вдоль фюзеляжа, того, который должен был прыгнуть с Ормаком. “Входит и выходит — у него может быть сотрясение мозга. Я вытащу этих парней. Проверьте кабину!”

MV-22 приземлился немного носом вниз, смяв левую переднюю часть носа. В свете аварийного освещения кабины казалось, что у второго пилота вышла из строя привязная система, или он снял ее, чтобы активировать переключатель, потому что второй пилот был мертв, его тело ударилось о левое переднее ветровое стекло.

Он позаботился о мертвых — теперь ему предстоит позаботиться о живых. Его первой заботой был подбитый V-22. К счастью, Макланахан имел большой опыт работы с самолетами серии V-22 в Центре высокотехнологичного аэрокосмического вооружения, разрабатывая комплект вооружения для версий ВВС и пограничной службы безопасности, поэтому работать в темной кабине ему было легко. Макланахан отвел глаза от трупа, протянул руку и убедился, что обе Т-образные ручки управления огнем в верхней части приборной панели были нажаты. Он нашел батарейные выключатели на верхней консоли и тоже отключил их, затем перевел регулятор мощности в режим холостого хода, отпустил защелку холостого хода и перевел регулятор мощности в положение ОТКЛЮЧЕНИЯ. Было легко извлечь пилота в полубессознательном состоянии с правой стороны кабины и вытащить его, так же как было ужасно вытаскивать мертвого второго пилота.

“Второй пилот не выжил”, - сказал Макланахан Ормаку, когда добрался до грузового отсека.

“Черт возьми”, - пробормотал Ормак. “Давайте уведем отсюда остальных”. Ормак попытался вытащить командира роты, помогая лейтенанту Марксу подняться на ноги, но его ребра скрипнули, и он застонал от боли.

“Ты поможешь Марксу добраться до здания службы безопасности”, - сказал ему Макланахан. “Я позову командира роты и пилотов”.

Когда Ормак помогал морпеху, находящемуся в полубессознательном состоянии, выйти, Макланахан схватил двух потерявших сознание морских пехотинцев сзади за куртки и бесцеремонно потащил их по тротуару и кусочкам замерзшего газона в сторону здания службы безопасности дизайн-центра. Ормак нашел боковую дверь и поставил Маркса рядом с ней.

“Попробуй открыть дверь”, - сказал Макланахан.

Ормак так и сделал — она была заперта.

“Я позову второго пилота. Снимайте блокировку, если потребуется ”. Макланахан побежал к поврежденному MV-22, который разбился примерно в пятидесяти метрах от здания, между ним и самолетными ангарами.

Макланахан тяжело дышал и перешел на рысь, когда скорее почувствовал, чем услышал, как выстрелы ударили в землю у его ног. Он не знал, был ли это дружественный огонь, или литовцы, или "Черные береты", но кто бы это ни был, он определенно держал его на мушке. С приливом адреналина он побежал к MV-22, уворачиваясь каждый раз, когда слышал оп ! перестрелки.

Вернувшись в грузовой отсек, Макланахан собирался схватить мертвого второго пилота за куртку и оттащить тело в здание службы безопасности, но стрельба снаружи подсказала ему идею получше. Он прошел в переднюю часть грузового отсека и взял два MP5 и два ремня с патронами с оружейной полки начальника экипажа. Он прикрепил один патронташ к своей собственной сбруе ЭЛИС. Инстинктивно Макланахан немедленно открыл затвор одной из винтовок, проверил его в тусклом свете аварийного освещения, вытащил магазин, щелкнул по нему, вставил в казенную часть, похлопал по днищу, чтобы оно правильно поместилось, затем передернул затвор. Действия казались такими естественными, такими плавными, что Макланахан удивил даже самого себя. Макланахан перевел оружие на трехзарядный полуавтоматический режим и, держа пистолет в правой руке и таща мертвого второго пилота левой, начал свой опасный путь обратно к зданию службы безопасности.

На этот раз он мог сказать, что выстрелы, направленные в него, доносились из авиационных ангаров. Макланахан двигался так быстро, как только мог, не осмеливаясь передохнуть и стреляя при каждой вспышке, которую он видел. На полпути ему пришлось остановиться, чтобы перезарядить ружье и дать отдых левой руке. На этот раз вражеский огонь казался ближе, и ему показалось, что он увидел движение возле горящего MV-22. Никаких четких целей не представилось, поэтому он схватил мертвого второго пилота и начал тащить его …

... когда внезапно из-за задней грузовой двери MV-22 появились двое солдат, нацелив на него что-то похожее на АК-47 с длинными магазинами в форме банана. Их очертания были отчетливо видны в свете горящего левого двигателя, и Патрик понял, что его, должно быть, тоже легко разглядеть. Раздались выстрелы, и Макланахан инстинктивно упал на землю, используя труп как щит перед собой. Но вражеские солдаты были всего в нескольких десятках ярдов от нас — они не могли промахнуться.

* * *

Тересову пришлось пройти половину здания, чтобы добраться до камер из бетонных блоков размером 3 на 3 метра, которые были построены КГБ много лет назад. Пост охраны здесь тоже был безлюден — Люгер мог быть здесь один с тех пор, как прозвучал сигнал тревоги. Неважно. Он бы—

Еще один взрыв, на этот раз в десятки раз более мощный, чем первые три вместе взятые, заставил Тересова в ужасе выронить фонарик. Это был арсенал? Триста единиц оружия и тысячи патронов, несомненно, исчезли в том. Два мощных взрыва как раз за то время, которое потребовалось Тересову, чтобы дойти от двери до камеры Люгера. Кто бы это ни был, морские пехотинцы или дьяволы, они двигались быстро.

К счастью, аварийный фонарик не разбился, когда он уронил его, и поблизости горели другие аварийные лампы, так что сам черновой этаж не был полностью темным. Он подошел к нужной двери камеры, открыл ставень и, поднеся к отверстию аварийный фонарь, заглянул внутрь.

Камера была пуста. Тени были густыми, потому что свет был слишком слабым, чтобы осветить всю камеру, но Люгера не было видно. Кровать была пуста, компьютеризированный монитор жизненных показателей и регулятор окружающей среды были выключены. Люгер был на свободе, но его нигде не могли найти.

Тересов почувствовал холодок паники. В каком состоянии мог быть Люгер — был ли он невменяем или мертв? Тересову нужна была помощь. Он попробовал телефоны на столе охраны перед камерами — все отключены. Нет рации. Он был один. Никаких ламп, кроме той, что он держал в руке, и еще одной, расположенной дальше в основании. Обыскивая стол, он не нашел слезоточивого газа, электрошокеров или чего-либо еще, что он мог бы использовать, чтобы усмирить заключенного в одиночку. Что ж, решил он, ложь ничуть не хуже всего остального.

Тересов вернулся в камеру и, подняв большой пистолет Макарова ПМ, сказал по-английски: “Лейтенант Люгер, это майор Вадим Тересов, помощник генерала Габовича. Мне было приказано отвести тебя наверх. Выходи, чтобы я мог тебя видеть. Немедленно”.

Ответа нет.

Откуда-то сверху серия громких взрывов разнеслась по всему зданию — два, четыре, может быть, десять из них, все в громкой, ужасающей последовательности, как взрывы огромных петард. Тересов почувствовал влагу на ладонях и вытер руки о штаны, прежде чем снова крепко сжать пистолет. “Вы слышите это, лейтенант? Спасательный отряд американской морской пехоты приказал нам уничтожить наше оружие и доставить вас на первый этаж для обмена пленными. Если вы не выполните мою просьбу, морские пехотинцы решат, что вы мертвы, и разрушат это здание. Ты и все, кто внутри, умрут. Спасение так близко, что ты хочешь рискнуть смертью? Но я также не хочу рисковать смертью. Выйди, где я смогу тебя видеть, и я провожу тебя наверх.

По-прежнему нет ответа.

Люгер прижался к двери камеры, оставаясь как можно дальше вне поля зрения. Больше никакого пассивного, одурманенного наркотиками, одурманенного заключенного, сказал себе Люгер. Тересов здесь, чтобы убить тебя. Сражайся всем, что у тебя осталось, Дэйв, потому что второго шанса не будет.

Люгер знал, что на двери был один засов и два задвижных цилиндрических засова. Дверь выдержала бы удар с двумя из трех засовов на месте, но только с одним он мог бы ее сломать. Он начал призывать всю свою силу, все свое мужество, все свое существо, чтобы сосредоточиться на том, что Тересов делал там, снаружи. У него был бы только один шанс.

* * *

Раздались выстрелы, и тело Макланахана вздрагивало при каждом выстреле — но они были не спереди, они были сзади!Джон Ормак, все еще в шлеме и очках ночного видения, подбежал к Макланахану, стреляя из своего 9-миллиметрового автоматического пистолета.

“Эти сукины дети”, - фыркнул Ормак. Патрик услышал громкое, глухоелизание "с" ! когда затвор закрылся, у Ормака закончились патроны.

Поспешно перезаряжая ружье, Ормак крикнул: “Патрик! Беги! ”

Двое вражеских солдат нырнули за фюзеляж MV-22, поэтому Макланахан воспользовался возможностью, вскочил на ноги и оттащил труп обратно в здание. Макланахан услышал, как Ормак извлек израсходованный магазин, вставил новый и снова начал стрелять.

Ормак несколькими выстрелами из своей "Беретты" взломал замок на двери, а затем закрыл ее за собой. В коридоре было совершенно темно. Макланахан использовал ужасное, изломанное тело второго пилота морской пехоты, чтобы забаррикадировать дверь. “Господи, Джон, ты появился как раз вовремя”, - сказал Макланахан, тяжело дыша. “Я у тебя в долгу”.

“Забудь об этом”, - сказал Ормак. Он осмотрел второго пилота через прибор ночного видения. “Да, он мертв, бедняга”. Он осторожно опустил его на пол перед стальной дверью, затем снял FM-радиоприемник с ремня безопасности ALICE. Ормак несколько раз пытался вызвать кого-нибудь, но безуспешно. “Попробуй свое радио, Патрик”. Но в тот момент, когда он вытащил его из ремня безопасности, стало очевидно, что рация разбита.

“Что ты видишь здесь вокруг?” - Спросил Макланахан. “Где мы находимся?”

Ормак достал из сумки палочку инфракрасного химического излучения, согнул ее так, что пузырек внутри мягкой пластиковой трубки треснул, и встряхнул. Макланахан вообще ничего не мог видеть, даже свою руку перед лицом — для него это была кромешная тьма. Но для Ормака, с его очками ночного видения, холл и лестничный колодец были ярко освещены. “Здесь нет другой двери — этот вход ведет только на нижние этажи”, - сказал Ормак, оглядываясь вокруг с помощью очков. “Есть только лестница, которая ведет вниз”.

“Ну, мы не можем здесь оставаться. Эти шутники снаружи, возможно, охотятся за нами ”, - сказал Макланахан.

“Давайте оставим второго пилота здесь — мы сделали для него все, что могли, и мне понадобится помощь с ранеными”, - мрачно сказал Ормак. “Давай спустимся с остальными и найдем место, где мы сможем одновременно прикрывать лестничный колодец и нижние этажи, пока не прибудет помощь”.

“По-моему, звучит как план”, - сказал Макланахан. “Веди”. Макланахан первым делом вытащил шип для заклинивания дверей из рюкзака "ЭЛИС" морского пехотинца в полубессознательном состоянии и забил его в дверной косяк вместе с разбитыми остатками своего FM-радиоприемника. Любой, кто попытается открыть дверь, должен будет взломать ее, и они услышат это и будут готовы. Он также прикрепил небольшую полоску инфракрасной ленты с номером своего элемента и группой даты и времени на ней к дверному косяку и протер ее перчатками, прикрепленными к очкам ночного видения - надеюсь, другие морские пехотинцы из штурмового подразделения, а не Черные береты — увидят невидимую ленту и узнают, кто был там и когда. Затем Макланахан взвалил потерявшего сознание джампмейстера к себе на плечи, и Ормак, с трудом помогая другому морпеху, находящемуся в полубессознательном состоянии, они спустились вниз.

Чтоб ты провалился в ад, Люгер!Тересов бушевал внутри. Но Тересов был действительно зол на себя. Почему я не подумал о том, чтобы привести сюда солдата, или гранату, или немного слезоточивого газа? Тересов открыл магазин "Макарова" и сосчитал патроны — семь, один в патроннике. Я даже не подумал взять с собой дополнительные журналы.

Его гнев пересилил себя, Тересов вставил магазин обратно в пистолет, вставил дуло в затвор и вслепую выпустил четыре пули в крошечную бетонную ячейку. После второго выстрела он был вознагражден леденящим кровь воплем, как у барсука, попавшего в капкан.

Ну и ну, с облегчением подумал Тересов.

Крики не стихали — Люгер едва успел перевести дыхание, как еще один крик эхом разнесся по черному этажу. Тересов и раньше слышал, как кричат люди — от боли, от страха, от чистого ужаса, когда они знают, что смерть отделяет всего лишь долю секунды, — и крик Люгера был настоящим. Срикошетившая пуля, должно быть, попала ему в серьезное, но явно несмертельное место.

Тересов снял засовы с двери, оставив один на месте, затем включил свет внутри камеры. Он мог видеть ногу в самом низу затвора — Люгер, должно быть, прятался прямо под затвором. Нога неудержимо дрожала, словно в предсмертной агонии. Идеальный. Тересов вставил ключ в замок. Теперь некуда спешить. Пусть Люгер ослабеет от потери крови.

Когда он открывал дверь, Люгер падал прямо в его ожидающие объятия.

* * *

Дверь первого этажа была заперта. Их разведывательный брифинг сказал, что на этом этаже было несколько офисов, но в основном это были архивы и мебельные склады. Они решили не открывать ее, опасаясь привлечь внимание вражеских солдат, которые могли оказаться поблизости, поэтому Макланахан прикрепил к дверному косяку еще один штырь для подавления помех и инфракрасную ленту, и они спустились вниз на последний нижний этаж.

Дверь здесь тоже была заперта. Другого выхода не было — либо через дверь, либо обратно наверх. В их разведывательном брифинге говорилось, что на втором нижнем этаже находилось отопительное и охлаждающее оборудование, мусоросжигательные печи и водонагреватели. Заходить на этот этаж тоже нет причин. “Мы спрячемся в углу, чтобы прикрывать лестницу и дверь”, - сказал Макланахан, передавая Ормаку пистолет-пулемет. “Я пойду наверх и проверю, есть ли у кого—нибудь из морских пехотинцев ...”

Внезапно они услышали четыре выстрела, за которыми последовал самый леденящий душу крик, который кто-либо из них когда-либо слышал. Крик продолжался, становясь все громче и интенсивнее. Он доносился из-за двери, ведущей на последний нижний этаж.

“Господи, что это было? ” прошептал Ормак.

У Макланахана отвисла челюсть от удивления. “Это Дэйв”, - сказал он. “Это был Дэйв!”

“Что? Ты уверен?”

“Я слышал, как он кричал подобным образом раньше — когда в нас попала ракета на Старом псе”, - сказал Макланахан. “Это чуть не оторвало ему правую ногу. Он кричал именно так. Это он!Он там, внутри!” Он поднял свой MP5, установил его на однозарядный полуавтоматический режим и прицелился в дверную ручку …

“Подожди, Патрик. Что ты собираешься делать?”

“Позови Дейва, вот что. Отойди назад”.

“Но ты же не—”

“Я сказал, отойди, Джон, черт возьми!”

Ормак оттащил двух морских пехотинцев от двери как раз в тот момент, когда Макланахан несколько раз выстрелил в ручку. После нескольких секунд отчаянного дергания за горячий металл дверь поддалась. Макланахан вставил новый магазин в пистолет-пулемет и приготовился пройти через дверь.

“Подожди, я пойду с тобой”, - сказал Ормак.

Макланахан собирался возразить, но передумал — он знал, что ему нужна подмога.

“Вот”. Ормак снял свой шлем с очками ночного видения NVG-9 и отдал его Макланахану, который туго натянул его на голову. “Ты лучше разбираешься в этом пехотном дерьме, чем я”. Но когда Ормак протянул ему инфракрасную световую палочку, Макланахан отказался от нее.

“Если у его охраны есть приборы ночного видения, я буду для него хорошей мишенью”, - сказал. “Там внизу должны быть котлы и мусоросжигательные печи — у меня должно быть достаточно света. Оставь это здесь, но принеси еще несколько новых.”

Ормак взял второй пистолет-пулемет MP5, проверил магазин, установил его также на однозарядный полуавтоматический режим и кивнул Макланахану.

С Ормаком за спиной Макланахан присел на корточки и медленно открыл обитую сталью дверь. Никаких признаков ответа. Он медленно открыл ее до упора и придержал дверной упор, чтобы она оставалась открытой. Сразу за дверью был небольшой выступ, небольшая лестница, ведущая вниз, и темный лабиринт труб, переходов и огромных частей оборудования внутри. Крики несколько утихли. Судя по звукам, человек был не слишком далеко. Макланахан присел, частично защищенный стальными перилами, окружавшими выступ, и тщательно осмотрел весь нижний этаж, наблюдая за любым движением, которое могло бы выдать похитителей Люгера. Ничего. Вдали, в направлении источника криков, был виден маленький огонек, и Макланахану показалось, что он увидел движение огонька.

Макланахан полагал, что похититель Дэвида Люгера, очевидно, знал, что они были там, поэтому все шансы на неожиданность исчезли. Макланахан набрал в легкие воздуха, затем крикнул: “Морские пехотинцы Соединенных Штатов! Вы окружены! Сдавайся!” Затем, перейдя на русский — наскоро выученный Волем и другими морскими пехотинцами в Кэмп—Лежен, - он крикнул: “Стой!Морская пехота Соединенных Штатов! Приятных воспоминаний! Бистра! ”

Крики внезапно прекратились. Сердце Макланахана подскочило к горлу — он думал, что похитители Люгера убили его. Макланахан схватился за пистолет, готовый броситься на свет—

— но отчетливый голос крикнул: “ПАТРИК! Я ЗДЕСЬ, ВНИЗУ! ПОМОГИ МНЕ!”

* * *

Черт, черт, черт возьми! Тересов выругался.

Американские морские пехотинцы вторглись в Физикус — и они были здесь!Хуже того, Люгер — это дерьмо — был все еще жив! Он должен был прикончить его до того, как они прибудут. Он всаживал пулю в голову Люгера, затем ранил себя, избавлялся от пистолета и притворялся, что он был пленником вместе с Люгером. Возможно, морские пехотинцы не убили бы его сразу, если бы увидели, что он ранен. Подняв пистолет, Тересов отодвинул последний засов на двери и—

— дверь внезапно распахнулась, и Дэвид Люгер вылетел и приземлился на него сверху.

Присутствие морских пехотинцев, а также вид болтающейся ноги Люгера и то, как он кричит, как раненый кот, сделали Тересова неряшливым, заставили его думать только о себе, а не о своем пленнике.

Люгер не был ранен, и теперь он боролся за свою жизнь.

Аварийный фонарик улетел под стол. Люгер попал Тересову низко, прямо в область колен. Тересов ударился спиной о стол охранника, но остался стоять. Люгер был диким человеком, его костлявые пальцы впивались в плоть Тересова, он кричал как животное, извиваясь и рыча. Он схватил правое запястье Тересова и сжимал как одержимый. Чья-то рука прошлась по глазам Тересова, по его ноздрям, потянула его за уши. Сначала кулак, затем локоть, затем еще один кулак ударил его по лицу.

Но ни один из его ударов не причинил боли — Люгер был просто слишком слаб, слишком истощен, чтобы причинить кому-либо вред. Правая рука Тересова вырвалась из хватки Люгера, "Макаров" в правой руке Тересова с силой опустился на череп Люгера, и американский офицер рухнул. Тересов взмахнул левой рукой, и тощее полуголое тело пролетело через подвал, сильно ударившись об открытую дверь камеры.

Люгер упал на одно колено, ошеломленный, но он поднял голову — и Тересов испугался. Даже в тусклом свете аварийного освещения он никогда в жизни не видел таких диких, кровожадных глаз. Они были широко раскрыты, вращались, сверкали и были ужасны. Губы Люгера растянулись в зверином оскале, обнажив коричневые зубы. Кровь текла из раны на голове, покрывая ручейками ярко-красной крови отвратительную посмертную маску лица Люгера. Тересов знал, каково это - загнать в угол раненое дикое животное. В этой тощей, взъерошенной фигуре перед ним не было ничего человеческого.

Это сделало все намного проще для него. Тересов поднял "Макаров", прицелился и—

“НЕЕЕЕТ!” - кто-то закричал позади него.

Тересов резко повернул голову и увидел темную фигуру, выбегающую из тени с автоматом в руках. Тересов дважды выстрелил в Люгера, не целясь — на таком расстоянии он не мог промахнуться — и повернулся лицом к своему новому противнику.

Раздались три выстрела из автоматического оружия. Тересов мог чувствовать, как пули просвистели мимо него, пройдя примерно от уровня талии до значительно выше его головы, мог чувствовать шок и жар от дульного разряда, но он был невредим. Чистый промах с очень близкого расстояния — небрежная работа для одного из легендарных морских пехотинцев США. Он резко развернулся в сторону выстрела и выпустил последний патрон из своего "Макарова". Фигура выпрыгнула из темноты, схватила Тересова и сильно толкнула его по коридору перед другими камерами из бетонных блоков. Тересов позволил своему телу обмякнуть, подперев голову левой рукой, когда он ударился о бетонный пол.

Однако, к его удивлению, фигура немедленно исчезла с него. Тересов мог видеть крепко сложенного мужчину в темно-зеленой мешковатой униформе, на котором был надет громоздкий кевларовый шлем в стиле “Третьего рейха” с прикрепленными к нему квадратными приспособлениями - приборами ночного видения, предположил Тересов, — ползущего к тому месту, где рухнул Люгер. Казалось, он совсем забыл о нем. Вскочив на ноги, Тересов развернулся и изо всех сил ударил ногой в живот новичка.

Солдат застонал, воздух вырвался из его легких одним громким свистом, но он подполз на четвереньках и встал на ноги …

... как раз в тот момент, когда Тересов ударил снова, используя резкий боковой удар карате.

Тересов увидел, что морской пехотинец был увешан оружием и снаряжением — большой пистолет, толстый бронежилет, нож на ремне через плечо, подсумки и подсобные сумки, набитые и прикрепленные по всему телу, и пистолет-пулемет MP5, небрежно отброшенный в сторону, — но он, казалось, забыл обо всем этом. Кто был этот парень? Американцы на самом деле послали необученного болвана спасать Люгера! Удар Тересова пришелся прямо в голову морпеху, сбив парня с ног и уронив его. Но здоровяк снова был на ногах, с трудом поднимаясь на ноги, почти такой же дикий и одержимый, как Люгер. Шлем морского пехотинца был почти повернут набок на его голове от силы удара, и он стянул его, обнажив копну коротких светлых волос и круглое, почти мальчишеское лицо. Тересов оценил его возраст в сорок с чем-то, хорошо тренированный и широкоплечий, но не жесткий и поджарый. Довольно мягкий на вид морской пехотинец.

Тересов легко танцевал вокруг неуклюжего морского пехотинца. “Им следовало послать более опытного солдата для выполнения этой работы, красавчик”, - весело сказал он по-английски. Он нанес еще один крутящийся удар с разворота в правую часть головы морского пехотинца, и парень рухнул на колени. Это было весело!

Увидев свою возможность, Тересов шагнул вперед, сунул руку в кобуру морского пехотинца и вытащил его пистолет. Он сразу узнал это — 9-миллиметровая автоматическая "Беретта", стандартный выпуск Корпуса морской пехоты США. Он взвел курок, левой рукой уверенно удерживая голову морского пехотинца, и направил большой пистолет на беспомощного морского пехотинца. “До сведанья, мастер морской пехоты…

Раздался выстрел, гулкий, тяжелый взрыв, очень близко. Тересов подпрыгнул, опустился на одно колено, прикрываясь Макланаханом, и направил пистолет в сторону источника взрыва. Он должен был догадаться, что здесь может быть еще один морской пехотинец, но если он был так же некомпетентен, как и первый, у него не должно было возникнуть проблем с его отправкой.

Первый выстрел, а теперь второй, оба промахнулись, пролетев высоко над головой. Тересов поднял глаза и увидел второго морского пехотинца, невысокого, бестолково выглядящего мужчину без шлема, с короткими каштановыми волосами, неуверенно целящегося в него из пистолета. Он просто вышел из тени, теперь примерно в сорока футах от нас, не потрудившись укрыться. Второй морской пехотинец сделал третий выстрел, и тот тоже промахнулся.

Это просто смешно! Тересов прицелился из трофейного оружия во второго морского пехотинца и выстрелил, попав ему прямо в грудь и легко свалив его. Двое убиты, и еще один остается …

Но он слишком долго игнорировал своего другого пленника.

Макланахан схватил левую руку Тересова своей собственной левой рукой, развернув его так, что русский оказался лицом к полу, затем правой рукой дотянулся до его левого плеча, вытащил свой пехотный нож "КаБар" и вонзил его в живот Тересова, толкая вверх с такой силой, что острие большого ножа выступило из спины русского.

Тересов напрягся, все чувства и дыхание покинули все его тело, и выронил пистолет.

Макланахан отшвырнул умирающего от себя и оставил его лежать в луже его собственной темной, теплой крови.

Макланахан подполз к неподвижному телу, лежащему у толстой двери камеры. “Дэйв? Дэйв?”

Это был он, все верно.

Он был худее, чем он когда-либо представлял, а его голова и грудь были покрыты кровью — но это была теплая красная кровь, а не засохшая, что означало, что сердце Люгера все еще билось. Макланахан ощупал окровавленную грудь Люгера и, наконец, обнаружил рану высоко на левом боку. Один выстрел прошел мимо, и ключица Люгера отразила вторую пулю вверх и в сторону от его груди. На четверть дюйма ниже, и пуля попала бы ему в сердце. Сильно прижимая левую руку к ране размером с палец, Макланахан достал свою аптечку первой помощи из ремня безопасности ALICE и достал толстый боевой перевязочный материал. Когда он прижал его к ране, низкий стон сорвался с запекшихся губ Дейва Люгера.

“Дэйв? Это я, чувак — Патрик. Просыпайся!”

Глаза Люгера затрепетали, пытаясь сфокусироваться в тусклом свете. Он моргнул, изучая глазами окровавленное, измученное лицо перед ним. “Што?” - Спросил Люгер по-русски. “Kto tam …?”

“Дэйв, это я, Патрик”, - сказал Макланахан. “Ты в порядке. Это я. Твой партнер — Патрик.”

Глаза Люгера открылись шире, и Патрик с удивлением почувствовал руку на своем лице, убирающую испачканные кровью волосы. “Па… Патрик? Это ты? ”

“Да, Дэйв”, - сказал Макланахан, его сердце было так полно радости, что он чуть не расплакался. “Да, это я...”

“Как трогательно”, - произнес слабый голос. За спиной Патрика Вадим Тересов каким-то образом поднялся на ноги, сжимая в руке 9-миллиметровый автоматический пистолет. Пехотный нож "КаБар" все еще торчал у него в животе, покрытая кровью рукоятка, обмотанная парашютным шнуром, торчала из живота, как какой-то отвратительный организм. “Итак ... вы двое старые друзья, да?” Тересов ахнул по-английски. “Что ж, ты можешь присоединиться ко мне в аду”. Он поднял пистолет дрожащими руками и прицелился в затылок Макланахана. “Прощай...”

“Прощай с тобой, ублюдок”, - сказал генерал Джон Ормак. Он навел свой MP5 на Тересова и нажал на спусковой крючок. Тридцать две пули из 9-миллиметрового "смертоносца" на полном автомате выпустили около трех секунд, чтобы попасть в тело Тересова, и на этот раз, когда он упал, он был мертв. У него не было такой роскоши, как толстый кевларовый бронежилет для защиты, как у Ормака, когда предыдущий выстрел Тересова поразил его.

“И скатертью дорога”, - сказал Ормак. “Кто сказал, что я не могу попасть в широкую стену сарая?” Он отбросил разряженное оружие и опустился на колени рядом с Люгером. “Люгер, это ты? С вами все в порядке, лейтенант?”

Автоматная очередь, казалось, полностью привела Люгера в чувство, потому что его глаза расширились от шока и неверия, когда он повернулся к Ормаку. “Полковник … Полковник Ормак, это вы? Ты тоже здесь?..” Это было похоже на сон из давних и далеких времен.

“Держу пари, что да”, - гордо сказал Ормак. “И ты можешь называть меня генералом, сынок”.

“Верно”, - сказал Люгер со слабой улыбкой. “Верно. Общая информация. Я должен был это знать. Патрик?”

“Прямо здесь, Дэйв”.

Ормак передал свою аптечку первой помощи, и Патрик приложил ее к выходному отверстию в спине Люгера.

“Мы сейчас идем домой?”

У Макланахана не было возможности ответить. Он услышал шаги в тени. Он быстро потянулся к упавшему автомату, повернулся и направил его в тень.

“Отличный ход, полковник”, - сказал сержант-комендор Вол, выходя на свет. Мгновенно площадь заполнилась тремя другими морскими пехотинцами. Воль поднял свои очки ночного видения и сказал с намеком на улыбку: “На секунду я подумал, что эти очки неисправны — на секунду ты выглядел как настоящий морской пехотинец”. Он указал на Люгера и спросил: “Кто это? Это КРАСНОХВОСТЫЙ ЯСТРЕБ?” Затем он увидел тело Тересова, изуродованную груду тканей в нескольких футах от себя, и покачал головой. “Я надеюсь, это был не он —”

“Жарко”? - Спросил Люгер.

“О, великолепно. Ты убил русского ...”

“Нет, это он”, - настаивал Макланахан. “Артиллерийский сержант Вол, познакомьтесь с первым лейтенантом Дэвидом Люгером, Военно-воздушные силы США. Дэйв, Ганни Вол. Мне нужна помощь с этой раной в груди ”.

“Рурк, впереди и в центре”, - сказал Вол, указывая на морского пехотинца, несущего зеленую брезентовую медицинскую сумку. Воль наклонился и похлопал Люгера по ноге, кивнув ему и ободряюще улыбнувшись. “Приятно познакомиться с вами, лейтенант. Я рад, что Макланахан и Ормак нашли вас — и я рад, что мы нашли всех вас живыми ”. Затем Воль посмотрел на Ормака, который лежал, прислонившись к стене камеры, пытаясь массировать боль от попадания пули в грудь, и добавил: “Черт возьми, генерал, Люгер еще более худой, чем вы! Что это с вами, сопляками из ВВС, вообще такое? Ты испытываешь отвращение к качению какого-нибудь железа?”

Хэл Бриггс внезапно появился рядом с Люгером и тряс его за плечи и руки до тех пор, пока Люгер не закатил глаза от боли. “Дэйв Люгер! Черт возьми, Люгер, ты жив… Я имею в виду, черт возьми, чувак — рад тебя видеть!”

“Хэл … Хэл Бриггс?Боже, я в это не верю. Ты тоже здесь?” Он посмотрел на Макланахана и сказал: “Могу я сейчас увидеть Венди и Анджелину?”

“Не скоро, напарник”, - сказал Макланахан, подумав, что Люгер выглядит как ребенок на Рождество. “Нам еще предстоит пройти долгий путь”.

“Вы правильно поняли, полковник”, - сказал Воль.

Люгер посмотрел на Макланахана. “Полковник? Тебя произвели в полковники? ”

“Хватит болтать и приберегите свои вопросы на потом, лейтенант”, - сказал Вол. “Мы еще не выбрались из этой дыры”.

Лицо Люгера стало очень напряженным и мрачным, и он откинул голову назад, словно смирившись с тем, что умрет — как он всегда думал, что умрет.

“Не позволяй ему добраться до тебя, Дэйв”, - сказал Бриггс с улыбкой. “Он морской пехотинец. Он производит такой эффект на всех ”.

“Ты тоже можешь его застегнуть, Бриггс”. Воль наблюдал, как санитар закончил свою работу, затем спросил: “Он в порядке, чтобы двигаться?” Санитар кивнул, затем повернулся, чтобы осмотреть голову Люгера. “Тогда давайте убираться отсюда к черту, парни”.

Макланахан и Ормак сначала отвели двух морских пехотинцев туда, где находились раненый ротный и последний член команды морской охраны, затем поднялись по лестнице на первый этаж.

Сержант-артиллерист Тримбл был с радистом, когда увидел группу, выходящую из подвалов. Он встал, когда они подошли к нему, и сказал: “Докладывай, Вол”.

“Второе отделение и я, вместе с капитаном Бриггсом, произвели обыск первого подпольного этажа, как вы и указывали”, - ответил Вол. “Во время нашего поиска мы нашли штырь для заклинивания дверей и активированную инфракрасную ленту с идентификационным номером полковника Макланахана на ней. Мы проследили за Макланаханом до второго подземного этажа и обнаружили Макланахана и генерала Ормака с этим человеком, которого они идентифицировали как КРАСНОХВОСТОГО ЯСТРЕБА.”

“Ну, ни хрена себе”, - воскликнул большой морской пехотинец. Тримбл подошел туда, где Люгер лежал на полу рядом с другими ранеными морскими пехотинцами. “Как тебя зовут?” он спросил.

“Моя цель Иван Сергеевич… Я имею в виду, меня зовут Люгер, Дэвид”, - ответил Люгер. Он повернулся, все еще недоверчиво улыбнулся Патрику Макланахану, затем добавил: “Военно-воздушные силы Соединенных Штатов”.

“Почему этот человек говорит по-русски? Вы уверены, что взяли нужного человека, Макланахан? ” рявкнул Тримбл.

“Он тот, кто нужен”, - сказал Макланахан. “Ему промыли мозги, заставив думать, что он какой-то русский ученый”.

Тримбл выглядел совершенно неубедительным. “Верно. Мы допросим его позже. Обыщите его на предмет оружия или передатчиков.”

“Обыскать его?” - спросил Макланахан. “На нем нет ничего, кроме пары порванных брюк, Тримбл”.

“Меня не волнует, даже если он голый. Он иностранный неопознанный индивид, пока разведывательная группа не сообщит мне об обратном. Обыщите его, наденьте наручники и поставьте охрану. И это последняя вспышка гнева, которую я потерплю от тебя.” Тримбл отвернулся от Макланахана и посмотрел на лейтенанта Маркса. “Каково условие one-L-T?”

“Похоже, тяжелая травма головы, сержант”, - ответил санитар. “Его нужно немедленно доставить в больницу. С сержантом Макколлом все будет в порядке. У майора Кука сломана левая нога, а также травмы головы.” Он указал на второго пилота, чье лицо было закрыто чьей-то спортивной курткой. “Капитан Брандт был КИА”.

Макланахан посмотрел в конец коридора и увидел еще четыре закрытых лица и еще троих раненых. Из общего числа сорока восьми морских пехотинцев, участвовавших в этой миссии, включая членов экипажа, восемь погибли, а восемь получили ранения, достаточно тяжелые, чтобы вывести их из строя. Он мог видеть еще нескольких человек, возможно, дюжину, с бинтами, перевязывающими раны на голове, руке, ноге и плече.

“Мы определенно потерпели поражение только из-за одного русскоговорящего летчика”, - сказал Тримбл, сердито качая головой. Он взглянул на Макланахана и Ормака и добавил: “По крайней мере, вы вернулись и забрали раненых”. Это была вся благодарность, которую они, вероятно, могли получить. “Хорошо, дети, у нас есть тридцать два морских пехотинца, чтобы удерживать это здание, пока не прибудет наш пикап. У меня четыре отделения "ПИЛ" и отделение "Стингеров" на крыше. Я хочу двоих на лестничной клетке. Я хочу, чтобы дверь в подвал была запечатана и заминирована. Я выставлю патруль из четырех человек, чтобы проверить этаж за этажом. Остальное будет на станции на первом этаже. Мы расставим группы ПИЛЕНИЯ по обе стороны коридора и перед главным входом.

“Вы трое, ” сказал он Бриггсу, Ормаку и Макланахану, “ осмотрите каждый письменный стол и каждый картотечный шкаф в этом здании, только на верхних этажах. У вас будет по одному мешку B-4 у каждого, и вы доложите мне, когда ваш мешок будет полон. Эта сумка становится вашей ответственностью, и она приобретает более высокий приоритет, чем вы сами — если в вертолете нет места, вы остаетесь, а сумка отправляется с нами. Если нам придется пожертвовать морскими пехотинцами, чтобы доставить вас туда, черт возьми, вы сделаете так, чтобы это стоило наших усилий ”.

Бриггс был готов раскусить Тримбла за эти замечания — разговаривать подобным образом с офицером, даже с некомбатантом, было далеко, далеко за гранью дозволенного, — но он сдержал свой гнев. Изо всех сил стараясь сохранить самообладание, Ормак спросил: “Сколько у нас времени до возвращения "Морского молота”?"

“Хаммер два" приземлился на территории посольства для заправки топливом и кое-какого ремонта, - сказал Тримбл. “По расписанию они должны вернуться над крышей через пятнадцать минут. Поскольку мы потеряли одного "МОРСКОГО МОЛОТА", ему нужно будет совершить две вылазки — первая будет для раненых и мертвых и для BCT, а вторая для команды безопасности. В общем, у тебя должно быть около тридцати минут.”

“Тридцать минут!”

“О чем, черт возьми, вы думали, сэр?” Возразил Тримбл. “Ты думал, MSB и Содружество собирались дать нам неделю или две, чтобы разобраться в их дерьме? Нам повезет, если у тебя будет десять минут. Мои морские пехотинцы не привыкли оставаться без дела, когда работа сделана, особенно когда плохие парни знают, что мы здесь — мы надираем задницы, а затем уходим. Но не сегодня. Теперь мы должны подождать вас троих. А теперь пошевеливайтесь, сэр. Вы будете собирать важные данные об этом советском бомбардировщике-невидимке, пока я не прикажу вам прекратить действия и вернуться на крышу для эвакуации. Это понятно, сэр?”

“Когда мы отправляемся в авиационные ангары?” - Спросил Макланахан. “Сам бомбардировщик должен быть —”

“Если вы хотите отправиться туда прямо сейчас, сэр, будьте моим гостем”, - прервал его Тримбл, соблюдая свою версию военного этикета, не забывая добавлять “сэр” к большинству своих предложений. “Возможно, тебе оторвут задницу, но у тебя будет свое приключение. Этот комплекс не был охраняем ”.

“Но самолет сам по себе является реальной целью”, - сказал Ормак. “Если мы получим фотографии советского бомбардировщика-невидимки, это будет величайший переворот в разведке —”

“Кроме того, это всего лишь объект безопасности”, - вмешался Макланахан. “Возможно, у них здесь хранятся какие-то документы, но они наверняка устарели или бесполезны для нас. Материал, который нам нужно посмотреть, находится в офисах в ангарах. Нам нужно—”

“Черт возьми, сэр, меня не интересуют ваши перевороты или то, что вы считаете настоящей целью”, - прорычал Тримбл. “Ваши мнения ни хрена для меня не значат — неужели вы, офицеры, не можете вбить это в свои толстые черепа? Мне было приказано спасти КРАСНОХВОСТОГО ястреба и предоставить вам время для поиска записей, относящихся к этому экспериментальному самолету. Никто не сказал мне ни слова о том, чтобы сфотографировать или увидеть бомбардировщик-невидимку, и они не уточнили, как долго я должен был оставаться, чтобы вы могли обшарить столы. Они оставили это решение за капитаном Снайдером и мной. Теперь двигайся . Когда я позову вас наверх, чтобы вы садились в вертолет, ваши сумки должны быть полны, как у Санта-Клауса, покидающего Северный полюс ”.

ШТАБ ОБЪЕДИНЕННЫХ ВООРУЖЕННЫХ СИЛ КОНФЕДЕРАЦИИ (ЗАПАД)

КАЛИНИНГРАД, РОССИЯ

13 АПРЕЛЯ, 04:50 КАЛИНИНГРАД (12 АПРЕЛЯ, 21: 50 по восточному времени)

Генерал Антон Осипович Вощанка держался за кожаный ремень, привинченный к салону его штабного автомобиля Зил, когда водитель преодолевал крутой поворот на улицах Калининграда. Было около половины пятого утра, и улицы уже казались более многолюдными, чем обычно. Люди, которые были снаружи, остановились и указали на большой темно-синий седан, как будто они могли видеть его пассажира. Знают ли граждане? Подумал про себя Вощанка. Новости, особенно плохие, обычно распространяются очень быстро. Большая военная машина, герметичная и бронированная со всех сторон и весящая на несколько сотен килограммов больше, чем обычный автомобиль, слегка затормозила на обледенелых улицах. Вощанка затянул ремень безопасности и попытался сосредоточиться на инструктаже своего старшего помощника:

“... Не более чем серия точечных ударов, - говорил его старший помощник, - но литовцы знали, куда нанести удар. Они охотились за силовыми трансформаторами, радарами, средствами связи — не только за такими простыми вещами, как антенны или линии передачи, но и за реле и центрами управления. Они также взорвали несколько ключевых железнодорожных и шоссейных мостов. Очень небольшие потери, но повреждения были обширными и полными. Целые базы по-прежнему не имеют прямой радио- или телефонной связи, и с момента первых атак прошло более часа ”.

“Была ли передана общая тревога?” Вощанка проворчал.

“Да, сэр, но мы получили подтверждение только от тридцати крупнейших баз и сооружений”, - ответил старший офицер. “О прибытии небольших установок и аванпостов не поступало сообщений. Из тех, кто подтвердил тревогу, все, кроме трех, говорят, что подверглись нападению или уже понесли некоторый ущерб.”

“Пальсикас заплатит за это”, - сказал Вощанка себе под нос. “Боже, я собираюсь заставить его заплатить! С кем, по его мнению, он играет? Мне нужно его местонахождение, и я хочу, чтобы его поместили под арест —”

“Генерал Пальсикас, как полагают, находится в Исследовательском институте Физикуса”.

Рот Вощанки открылся от удивления: “На Физикуса напали?”

“Не просто атакован, сэр”, - ответил старпом. “Это было похищено. Это единственная инсталляция, на которую вторглись литовские войска, а затем оккупировали ее. У них, по оценкам, от четырех до пяти тысяч военнослужащих внутри самого объекта и в аэропорту, плюс еще от одной до двух тысяч патрулируют столицу.”

“Вы сказали, что американские морские пехотинцы были над городом и в Физикусе”, - сказал Вощанка. “Значит, морские пехотинцы сотрудничают с литовцами, чтобы атаковать наши базы и сооружения?”

“Пока неизвестно, какая связь существует между литовцами и американцами”, - ответил старший офицер. “Но в этом слишком много экстраординарного совпадения. Они, должно быть, работают вместе ”.

“Есть какие-нибудь известия от американцев? Что-нибудь по телевидению или из Минска?”

“Ничего, сэр”.

“Невероятно”, - размышлял Вощанка. “Америка нападает на базы Содружества и Белоруссии без объявления войны — и делает это, прячась за юбками маленькой Литвы!” Несмотря на свою браваду, Вощанка был обеспокоен — если в этом замешаны американцы, у него был очень хороший шанс потерять командование, не говоря уже о своей жизни. Он чуть не потерял свою команду несколько недель назад после того, как Пальсикас пожаловался президенту Литвы. Но он убедил Совет министров Содружества оставить его в должности — и после бунта в Денерокине они были рады, что сделали это. Они никогда не узнают о его причастности к содействию бойне. Американцы доказали, что они стойкие, карающие бойцы. “Они все еще используют посольство в качестве базы для операций?”

“Да, сэр. Есть по крайней мере два небольших ударных вертолета, идентифицированных как AH-l Sea Cobras Корпуса морской пехоты, оба полностью вооруженные, и один вертолет снабжения, Super Stallion, который, похоже, поврежден или находится в ремонте. Контингент по меньшей мере из ста морских пехотинцев высадился в посольстве, что доведет общий контингент примерно до ста пятидесяти. Три вертолета Super Stallion вывезли гражданских лиц с территории посольства.”

Офицер службы безопасности на переднем сиденье, выступающий также в роли радиста, передал старшему офицеру сообщение.

“Другой самолет, замеченный в посольстве, сэр, идентифицированный как самолет морской пехоты MV-22 с наклонным винтом, получивший прозвище "Морской молот". Он тоже выглядит поврежденным. Были замечены четыре жертвы, которых снимали с самолета.”

“Это пришло от Физикуса?” - спросил Вощанка.

“Да, сэр. Это, по-видимому, подтверждает идентификацию самолета, который был сбит на территории Института Физикоус, как V-22 с наклонным винтом. Современная сводная вертолетная эскадрилья Корпуса морской пехоты обычно насчитывает от шести до восьми таких самолетов, наряду с вертолетами Sea Cobra и Super Stallion.”

“Есть какая-нибудь точная оценка того, сколько морских пехотинцев находится в Физикусе?”

“Никаких, сэр. У MSB Содружества все еще оставались какие-то силы на объекте с помощью рации, передающей некоторую разведывательную информацию о силах внутри, но они были разгромлены литовцами. Но каждый самолет MV-22 вмещает до двадцати военнослужащих плюс экипаж из шести человек.”

“Таким образом, мы можем предположить, что внутри все еще находятся по меньшей мере тридцать шесть морских пехотинцев”, - сказал Вощанка. “Жалко маленький отряд”.

“От сил MSB внутри Физикуса не было никаких известий”, - напомнил старший офицер своему начальнику, - “а там было несколько сотен солдат. Это может означать, что те сорок морских пехотинцев нанесли поражение, в десять раз превышающее их численность, когда они взяли Физикус.”

“С помощью литовцев”, - сказал Вощанка, качая головой. “Какой разгром! Это, должно быть, худшее поражение, которое потерпели советские войска со времен Афганистана”.

Старший офицер принял еще одно сообщение от радиста на переднем сиденье, и он прервал Вощанку этим сообщением: “Сэр, генерал Габович из MSB на первой линии”.

“Габович? Откуда у него этот номер?” Но спрашивать об этом было бесполезно — в конце концов, он был из КГБ. Вероятно, у него в кармане пальто был номер телефона президента Соединенных Штатов в спальне. Вощанка нажал кнопку линии и поднял трубку: “Генерал Вощанка слушает”.

“Что, черт возьми, ты делаешь, Вощанка?” Габович спросил по-русски. “Что, черт возьми, происходит? Ты на дежурстве или нет?”

“О чем ты говоришь, Габович?”

“Генерал Пальсикас и члены его уличной банды совершили налет на Институт Физикуса”, - бушевал Габович. “По всему городу летают вертолеты. Я потерял связь со своим помощником и моими военными командирами в Физикусе — я думаю, что все они были убиты Пальсикасом ”.

“На них напали американские морские пехотинцы”, - сказал Вощанка.

“Что? Морские пехотинцы?В Литве...?” На другом конце провода Габович поинтересовался, пил ли Вощанка.

Быстро и без лишних подробностей Вощанка рассказал Габовичу о серии рейдов по всей Литве, а также некоторые подробности об усилении посольства и рейде на Физикоуса. Зачем он это сделал, он и сам задавался вопросом. “Итак, - сказал Вощанка, закончив свой краткий инструктаж, - это, кажется, разрушает ваш маленький план действий с литовцами, не так ли?”

Наступила тишина.

Вощанка подумывал повесить трубку с претенциозным русским.

Габович наконец сказал: “Нет, генерал, это прекрасная возможность. Вы должны начать свои атаки сейчас. Немедленно выведите свои войска из Калинина и Белоруссии. Лучшего времени не будет”.

‘Теперь послушай сюда, Габович—” Но Вощанка замер, осознав, что Габович был прав. При всей неразберихе, связанной с рейдами, Вощанка, как командующий всеми силами Содружества в Литве, мог — нет, от него ожидали — отреагировать, чтобы защитить жизни и имущество. Очевидно, что это были террористы, действующие в Литве. Ходили слухи, что это были литовские солдаты, но от литовского правительства не было ни слова об угрозе подобных нападений. Возможно, они не находились под контролем правительства — Пальсикас мог сойти с ума или действовать независимо. Может быть он пытался устроить переворот или завладеть высокотехнологичным оружием в Физикусе для собственного использования! Да, возможно, так оно и было. Или, по крайней мере, то, что он сказал бы Совету министров, если бы пришлось.

В любом случае, это было идеальное время для переезда. Из-за нарушения инфраструктуры связи в Литве новости о передвижении его войск будут задерживаться, возможно, на часы, даже при дневном свете. За это время его войска могли захватить всю страну. Он почувствовал, как его лицо вспыхнуло от предвкушения.

Но был ли он готов сделать это? Где должны были находиться Габович и MSB, когда началась стрельба? Он подумал... Может быть, было бы лучше подождать. “Что, если американцы помогают литовцам?” - Спросил Вощанка. “Американцы могли бы нанести ответный удар силой. Мне нужно время, чтобы мобилизовать свои войска ”.

“Ваши войска должны были быть готовы к выступлению, генерал”, - прошипел Габович. “Я готов поспорить, что они готовы — это ты колеблешься. Я видел, как ваши силы маневрировали в поисках наилучшей позиции в течение последних нескольких дней, едва укладываясь в рамки договора. Ваши авиационные подразделения, должно быть, обновили свою базу данных ориентиров, мест штурма, точек сбора и высадки — я все чаще наблюдаю их активность по ту сторону границы.

“Время пришло, генерал Вощанка. Ты знаешь, что это так. Хватит колебаться. Такая возможность может не представиться еще много лет”. Наступила пауза, Вощанка все еще сомневался, когда Габович добавил: “Вы также должны атаковать американский самолет на территории посольства”.

“Напасть на американское посольство? ” выдохнул Вощанка.

“Ну, вы говорите, что на территории посольства находятся три, возможно, больше, боевых вертолета. Они должны быть уничтожены, генерал, до того, как будут обнаружены передвижения наших войск. Вы также должны продемонстрировать американцам, что мы будем жестко расправляться с любой военной силой, которая попытается помешать нашим планам ”.

Вощанка должен был знать, что Габович манипулирует им, говоря “наш“ и ”мы", когда на линии огня явно были бы только войска Вощанки, - но в своем волнении Вощанка проигнорировал реальное воздействие слов Габовича. Это была восхитительная возможность. Намного лучше, чем даже он ожидал. Если бы это сработало, это лишило бы Вощанку шанса создать новую, более сильную империю. Та, в которой ему не пришлось бы отчитываться ни перед кем или советом ... и он правил бы железной рукой. Не говоря больше ни слова, он вернул трубку радисту. Он надолго задумался, затем повернулся к своему помощнику. “Соедините меня с полковником Цвирко из Пятьдесят первой воздушной армии. Я хочу поговорить с ним немедленно. Подготовьте для меня боевой приказ Пятой и Седьмой армий, когда я прибуду в офис. И используй сирену, чтобы расчистить движение вон там, водитель, или я достану винтовку и начну расчищать их сам ”.

ОБЪЕКТ БЕЗОПАСНОСТИ ДИЗАЙН-ЦЕНТРА FISIKOUS

13 АПРЕЛЯ, 0408 ВИЛЬНЮС (12 АПРЕЛЯ, 2208 ET)

“Вот оно”, - крикнул Ормак. “У меня кое-что есть!” Он копался в картотечном сейфе, полном материалов, который Бриггс и один из морских пехотинцев взломали с помощью небольшого куска взрывчатки С4. Макланахан и Бриггс подбежали к нему. “Смотрите, это похоже на информационный пакет, как будто ученые собирались проинформировать правительственных чиновников о проекте. Я получил слайды, видеокассеты, раздаточные материалы, прогнозы затрат, работы ”.

“У меня тоже кое-что есть”, - сказал Бриггс. “Выглядит как журнал учета безопасности, со списками публикаций и документов и в каких ящиках они находятся. Я попрошу сержанта Хаскелла перевести это для нас ”. Силы специального назначения морской пехоты, такие как те, что вторглись в Научно-исследовательский институт Физикуса, обычно имели в своем составе по крайней мере одного человека, который был хорошо знаком с местным языком. Человеком штурмовой группы был Эндрю Хаскелл, один из морских пехотинцев, патрулировавших лестничный колодец.

Когда Макланахан и Ормак складывали файлы и видеокассеты в свою зеленую холщовую сумку, Макланахан сказал: “Господи, Джон, ты можешь поверить, что мы это делаем? В сверхсекретной советской исследовательской лаборатории, разгромив это место? И мы нашли Дэйва. Я просто не могу в это поверить ”.

“Я тоже”, - фыркнул Ормак. “Я просто хочу, чтобы мы убрались отсюда. Если мы не можем попасть в ангары для самолетов, какой в этом смысл? У нас есть Дэйв, и с ним все в порядке. Давайте убираться к черту”.

“Да— но разве тебе не хотелось бы взглянуть на этот бомбардировщик?”

“Посмотри на это”, - сказал Ормак, игнорируя вопрос. “Это ознакомительный слайд о ... блин, это слайд об испытательном полете бомбардировщика! На нем даже есть дата… эй! До сегодняшнего дня осталось всего полторы недели! Эта штука, должно быть, готова к полету!”

“Давайте попросим у капитана Снайдера разрешения отправиться туда”, - настаивал Макланахан. “Я ненавижу действовать через голову Тримбла, но его голова была поднята и закрыта всю эту ночь. Эти морские пехотинцы - крутые сукины дети, Джон, но если это не входит в план игры, они этого не допустят ”.

“Послушай, я не собираюсь спорить с их планом игры, Патрик, потому что они доставили нас сюда живыми”, - сказал Ормак. Макланахан кивнул в знак согласия. “Но у меня нет никаких проблем с посещением Снайдера. У нас есть работа, которую нужно делать, и этим шоу руководит Снайдер, а не Тримбл ”.

Они упаковали все собранные документы в одну сумку B-4, затем вышли на главную лестницу, где охранники получили разрешение для них подняться на крышу. В предрассветные часы начал накрапывать холодный моросящий дождь, который только усилил чувство нервозности и страха.

Ормак бросил набитую зеленую холщовую сумку возле двери в шахту лифта под навесом, который должен был обеспечить некоторую защиту от дождя.

Капитан Эдвард “Брейкер” Снайдер съежился под низкой палаткой-пончо, сидя рядом с портативным радиоприемником размером с чемодан, в одном ухе у него была гарнитура. Его старший помощник листал маленькую записную книжку, читая. Время от времени Снайдер поднимал бинокль ночного видения и осматривал близлежащие здания и авиационные ангары. Он опустил бинокль, когда Ормак и Макланахан приблизились.

“Вы, джентльмены, уже закончили?” - Спросил Снайдер. В предрассветном свете Ормак мог видеть усталость и беспокойство на лице Снайдера. Ормак не знал, было ли это первым настоящим нападением Снайдера, или он совершил десятки подобных нападений в прошлом, но, судя по его сутулым плечам и отвисшему рту, давление определенно сказывалось на нем.

“Ни на одном этаже, кроме третьего, ничего не было”, - ответил Ормак. “Мы просмотрели картотеки и сейфы, и у нас есть все, что там есть”.

“Тогда обыщите столы и шкафчики на первом этаже”, - сказал Снайдер. “У тебя есть немного времени”.

“Что мы хотели бы сделать, так это перейти к самолетным ангарам”, - сказал Ормак.

Снайдер сделал глубокий, раздраженный вдох. Прежде чем он смог заговорить, вмешался Ормак: “Капитан, самолет вон там. Технические заказы вон там. Нам нужно—”

“Капитан, транспортные средства приближаются с юга!” - крикнул старший помощник. Снайдер подпрыгнул от объявления, сорвал наушники, затем подполз к южному краю крыши и заглянул вниз. Два офицера ВВС сделали то же самое.

Бронетранспортер медленно с грохотом спускался по пандусу перед самолетными ангарами, направляясь к зданию службы безопасности. На крыше БТР был большой красный флаг, Vytis, развевающийся на радиомачте. К дульному срезу АК-47 также был привязан белый флаг, который солдат держал в воздухе на куполе транспортного средства.

“Поступило радиосообщение с этого транспортного средства, сэр”, - сказал старший офицер. “На экстренном канале. Небезопасно.” Снайдер подполз обратно к палатке с радио и поднес гарнитуру к уху:

“Пожалуйста, внимание, американские морские пехотинцы. Пожалуйста, внимание”, - раздался голос с сильным акцентом. “Я говорю от имени генерала Доминикаса Пальсикаса, главнокомандующего Силами самообороны Литвы. Генерал передает вам приветствие и хотел бы сообщить вам, что все советские силы безопасности выведены из Физикуса. Я повторяю, все советские бойцы ОМОНа были захвачены или убиты внутри Физикуса. Мой командир просит поговорить с командующим вашими силами, пожалуйста ”.

Бронетранспортер все еще продвигался к зданию службы безопасности. Снайдер включил рацию: “Бронетранспортер с литовским флагом, удерживайте свою позицию”. Он опустил трубку. “Расстояние от БТР до здания?”

“Пятьдесят метров”, - крикнул в ответ один из членов отряда ПИЛЫ. “Транспортное средство остановилось”.

“Оружие видно?”

“Только винтовка”, - крикнул в ответ член отделения. “Четыре. пять... шесть орудийных портов закрыты ... Пулеметная установка пуста.”

Снайдер поднял другую трубку. “Тримбл, я хочу, чтобы к этому бронетранспортеру был направлен расчет ПИЛЫ. Если он приблизится к зданию, сдуй его. Ты понял это?”

“Тримбл слушает”, - последовал ответ.

Снайдер и его старший помощник подтащили рацию к краю крыши, чтобы он мог одновременно смотреть и говорить. Из задней части БТР появился высокий, мускулистый солдат в сопровождении мужчины помоложе с портативной рацией, перекинутой через плечо. После того, как двое спешились, автомобиль отъехал назад примерно на двадцать метров. Солдаты были одни, на виду было только оружие. Рослый солдат смело подошел прямо к входной двери здания службы безопасности; радист был немного менее решителен, но он не отставал от больших шагов своего напарника. Не обращая внимания на оружие, баррикады и решительных морских пехотинцев, бросающих ему вызов, он подошел прямо к разрушенной входной двери объекта с дерзкой улыбкой на лице.

“Этого достаточно”, - бросил им вызов Тримбл. “Отойдите в сторону, чтобы я мог видеть ваш БТР”. Радист перевел для другого мужчины, и с довольной улыбкой на лице двое солдат подчинились.

“Меня зовут генерал Доминикас Пальсикас, командующий вооруженными силами Летувоса“, - сказал крупный мужчина на ломаном английском. “Я хотел бы поговорить с вашим командиром, пожалуйста”. Он, очевидно, осознал, что Тримбл не был лидером этого подразделения.

“Капитан, этот парень говорит, что он генерал Пальсикас”, - радировал Тримбл Снайдеру. “Хочет поговорить с тобой”.

“Он хочет поговорить?” Снайдер недоверчиво повторил. Ормак и Макланахан могли видеть сокрушительное напряжение на лице Снайдера — парень выглядел так, словно у него был сердечный приступ. “Возьмите их под стражу. Если они будут сопротивляться, убейте их. Если этот бронетранспортер двинется, взорвите его. Я спущусь туда через минуту ”.

“Вы собираетесь арестовать командующего литовскими вооруженными силами?” - Спросил Макланахан. “Почему?”

“Откуда мне знать, что он действительно Пальсикас? Откуда я знаю, что он в Литовской армии? Предполагается, что у Литвы не должно быть армии — только ополчение, кучка грубых, плохо экипированных добровольцев. У этой группы есть танки и зенитное вооружение”. Снайдер сделал глоток из своей фляги, вода выплеснулась из уголка его рта. Он повернулся к Ормаку и продолжил: “Мне насрать на то, что кого-то арестовывают. Но я собираюсь следовать процедурам. Множество шпионов только что вошли в лагерь, размахивая белым флагом. Я собираюсь взять его под стражу, изолировать двух человек и допросить их, точно так же, как Тримбл и Хаскелл поступили с Люгером.

“Но о чем я действительно забочусь, сэр, так это о том, чтобы убраться с этой гребаной крыши. Советы собираются напасть на нас в любую минуту, а мы стоим, засунув большие пальцы в задницы, собираясь устроить чаепитие с местными ”. Он бросил трубку FM-радио и взял командную радиостанцию УВЧ. “Причал, причал, это Хаммер. Состояние нашего транспорта. Конец.”

“Хаммер, это доки, оцениваю в десять миль за твою поездку. Конец.”

“Вас понял, Майк”, - признал Снайдер, снова выругавшись про себя. Он взглянул на свои часы. В их закодированной фразеологии “десять микрофонов”, или десять минут, нужно было умножить на любое число, на которое показывала минутная стрелка во время передачи. В этом случае ему нужно было умножить на два — они рассчитывали на двадцать минут до того, как MV-22 вернется, чтобы забрать их. Он положил трубку обратно в радиоприемник. “Такими темпами мы потеряем дневной свет — вертолет вернется не раньше, чем через двадцать минут”.

“Я знаю, у вас о многом на уме, капитан”, - сказал Ормак, “но это отличная возможность для нас. Литовцы там, внизу, похоже, контролируют весь объект, и "МОРСКОЙ МОЛОТ" задерживается. “Нам не нужны никакие другие морские пехотинцы, чтобы помогать нам”.

“О, это так?” Насмешливо спросил Снайдер. “Значит, теперь вы, ребята, эксперты по охране зданий, да?”

“Я не пытаюсь втолковать вам, что вас касается, капитан”, - настаивал Ормак. “Я пытаюсь сказать, что мы готовы пойти на риск. Важные данные из этого здания у вас в пакете прямо здесь, и КРАСНОХВОСТЫЙ ЯСТРЕБ находится под стражей внизу ”.

“Значит, ты думаешь, что можешь идти куда тебе заблагорассудится, а я за тебя не отвечаю, и меня не должно волновать, что с тобой случится, верно?” Спросил Снайдер, явно расстроенный. Впервые два офицера ВВС увидели настоящую озабоченность в глазах капитана морской пехоты. Он действительно чувствовал себя незащищенным, совершенно одиноким здесь, его тридцать с чем-то морских пехотинцев против всей мощи армии Содружества, которая могла обрушиться на него в любой момент. “Ну, я несу за тебя ответственность, черт возьми. Я несу ответственность за всех присутствующих здесь мужчин. Это моя задница, если из-за меня кто-нибудь погибнет на этой миссии.

Он снял шлем, раздраженно почесал затылок, побрызгал на голову немного воды и пристегнул шлем обратно. Глубоко вздохнув, он одарил Ормака и Макланахана ледяным взглядом; затем: “Послушайте, просто закончите обыск этого здания — соберите все данные, какие сможете. Надеюсь, к тому времени, как ты закончишь, МОРСКОЙ МОЛОТ вернется, и мы сможем убраться отсюда к чертовой матери. С литовцами во главе, возможно, вас пригласят вернуться, чтобы получить остальные данные. Но меня больше беспокоит эта штурмовая группа. Имея здесь всего двадцать восемь боеспособных войск, мы легкая добыча для любой контратаки. Черт возьми, одна бомба может уничтожить нас всех ”. Он передал управление рациями своему старшему помощнику и направился вниз.

Ормак и Макланахан последовали за ним.

Двое литовцев сидели на маленьких деревянных стульях в главном коридоре первого этажа. Их запястья и лодыжки были связаны пластиковыми наручниками. На них не было капюшонов, повязок на глазах или кляпов, но они сидели лицом к глухой стене, отделенные друг от друга несколькими футами. Один морской пехотинец изучал радиоприемник, переписывая все частоты и номера каналов, напечатанные на нем. Сержант Хаскелл стоял рядом, готовый помочь с переводом; у него также была черно-зеленая кожаная сумка, в которой хранились разведданные подразделения - фотографии и информационные заметки, использовавшиеся подразделением для ознакомления во время миссии. Сержант-артиллерист Тримбл изучал удостоверения личности двух солдат; он передал их Снайдеру, когда трое офицеров приблизились. “Хаскелл?”

“У нас нет фотографии Пальсикаса, сэр”, - сказал Хаскелл. “Я хотел бы попросить посольство прислать нам по факсу копию из их досье”.

Снайдер взял свою портативную рацию: “Боб, позвони в посольство и скажи, чтобы они отправили нам по факсу фотографию генерала Доминикаса Пальсикаса из Сил самообороны Литвы. Выходим.” УВЧ-радиостанция PRC-ll8ED имела встроенный факс-модем, с помощью которого документы можно было распечатывать и передавать с другого конца города или через спутник по всему миру. “У тебя есть что-нибудь на него?” Снайдер спросил Хаскелла.

“О самом Пальсикасе ничего, кроме его имени, ранга и возраста. Я получил приблизительную численность его подразделения, штаб, прислугу… не намного больше, чем это ”, - ответил Хаскелл. “Общее мнение таково, что у Литвы не должно быть армии. Общая численность около двух тысяч человек, стрелковое оружие, несколько бронетранспортеров. Никаких самолетов, тяжелой бронетехники, артиллерии или средств противовоздушной обороны. Пограничники, церемониальные, только для государственной безопасности.”

Снайдер кивнул Тримблу, и охранник развернул кресло Пальсикаса так, чтобы он оказался лицом к коридору. На его грязном, усталом лице играла легкая улыбка. “Вы понимаете по-английски, сэр?”

“Да. Немного, ” ответил Пальсикас. Он заметил темно-синие полосы на воротнике Снайдера, посмотрел на лицо Снайдера, и его улыбка стала немного шире. “Ты здешний командир?”

Снайдер проигнорировал вопрос. “Сэр, сколько военнослужащих у вас здесь, в Институте Физикоуса?” он спросил.

“Вы говорите "сэр" с очень небольшим уважением в голосе, молодой капитан”, - сказал Пальсикас. “Вы, должно быть, американские морские пехотинцы”. У Пальсикаса были проблемы с английским, но другой литовец, все еще стоявший лицом к стене, перевел вопрос на литовский и помог своему начальнику с переводом: “У меня здесь было четыре батальона, около трех тысяч пятисот человек. Два батальона, не больше. Организовал три батальона, в каждом по восемьсот человек.”

“Господи”, - сказал Снайдер. Он потерял треть своих сил, как и Снайдер, но этот человек потерял в сто раз больше душ. “И я думал, что я потерял несколько человек”.

Пальсикас посмотрел на Снайдера и кивнул, как будто мог видеть страх и боль, которые молодой капитан морской пехоты пытался скрыть. “Война - сложная штука, не так ли, капитан?” Снайдер ничего не ответил. “Вы слишком молоды, чтобы командовать американскими морскими пехотинцами, не так ли? Но, с другой стороны, некоторые из моих офицеров тоже очень молоды.”

“Какова ваша цель здесь?”

“Физикус будет штабом моих войск во время атак”, - объяснил Пальсикас с помощью своего радиста. “Моя штаб-квартира в Тракае не защищена от воздушных атак. Физикус очень хорош, очень силен”.

“Но какова ваша цель? Зачем ты это делаешь? Почему вы нападаете на Физикуса?”

“Чтобы изгнать иностранные войска из моей страны”, - ответил мужчина. “Я уничтожаю центры связи, ракетные базы, электростанции и аэродромы — теперь я беру свою крепость и планирую свое следующее наступление. Физикоус теперь принадлежит Литве.” Он сделал паузу, внимательно изучая Снайдера, затем спросил: “И какова ваша цель здесь, капитан?”

“Это секретно, сэр”. Хаскелл протянул Снайдеру распечатку. Это был факс из посольства с недавней фотографией Пальсикаса. Это совпало. Снайдер показал распечатку Тримблу, затем показал ее Пальсикасу. “Освободите его, но не возвращайте ему оружие, пока они не будут готовы уйти”.

Пальсикас улыбнулся этой дополнительной осторожности. У него была возможность осмотреться после того, как его освободили и ему вернули его снаряжение, за вычетом оружия: “Ах. Тайное вторжение. Небольшие силы, ограниченная цель, мало жертв. Спасение заложников? Ты крадешь секретные формулы, как в фильмах о Джеймсе Бонде?” Он посмотрел на других мужчин вокруг себя, его взгляд упал на Ормака, Макланахана и Бриггса. “Эти люди не морские пехотинцы. ЦРУ? Вы шпионы?” Он покачал головой, решив, что это не так. Затем он уставился на Ормака и кивнул головой. “Нет, не шпионы. Но ты - главный мужчина. Ты здесь командир ? Ты выглядишь как коммандер.”

Снайдер бросил на Ормака предупреждающий взгляд — никаких имен, нас даже не должно здесь быть — и Ормак кивнул, что понял. “Возможно, когда-нибудь мы сможем быть официально представлены”, - сказал Ормак, протягивая руку. Пальсикас схватил его своей огромной рукой. “Но мне приятно познакомиться с вами, и я восхищаюсь вами с тех пор, как вы покинули Красную Армию и вернулись в Литву. Ты вдохновляешь многих людей в Америке ”.

“Ты умный парень!” Сказал Пальсикас со смехом, с широкой ухмылкой на лице. “Сначала я подумал, что я нравлюсь тебе, генерал, но ты слишком умен для генерала — может быть, сержант-артиллерист, нет?” Американцы вокруг него громко смеялись — харизма Пальсикаса была заразительной. “Никаких имен, секретная миссия, и вы знаете обо мне — может быть, вы все шпионы”. Он беспечно пожал плечами, затем добавил: “Неважно. Вы стреляете в правильных солдат — вы стреляете в черных беретов ОМОНА здесь, в Физикусе. Я благодарю тебя за помощь мне. Каковы твои намерения?”

“Прямо сейчас мое намерение состоит в том, чтобы убраться отсюда”, - сказал Снайдер.

“Спокойно”, - сказал Пальсикас, хлопая Снайдера и Ормака по плечу. “Ты уходишь. Мы берем тебя. Ты ходишь в посольство? Город прогресса? Да, мы отвезем вас в посольство. Усиленная охрана, прячьтесь в грузовиках, оставайтесь в секрете. Хорошо?”

Снайдер собирался сказать: “Нет, мы ждем, когда наши люди приедут за нами”, но он сделал паузу и подумал об офицере. "МОРСКОМУ МОЛОТУ" или "Суперсталлиону" пришлось бы совершить по меньшей мере два рейса, чтобы средь бела дня вытащить всех морских пехотинцев, запертых внутри Физикуса; каждый рейс был бы в сто раз опаснее предыдущего. Кроме того, они разрушили бы любой шанс, который у них был, сохранить эту миссию в Физикусе в секрете. Он повернулся к Тримблу, и они вместе отошли. “Что ты думаешь, Ганни? Я ненавижу вверять наши жизни в руки людей, которых мы не знаем, но они местные. Заручиться помощью местных жителей является частью программы SOP. И если Эхо или удары Молотков настигнут нас, они будут под прицелом всю дорогу.

“Я думаю, как бы мы на это ни смотрели, сэр, ” сказал Тримбл, “ чем быстрее мы сможем убраться из Физикуса, тем лучше. Мы выполнили нашу миссию — мы заполучили зуми и засекреченные материалы. Давай разделимся”.

“Я полностью за это”, - сказал Снайдер. Он повернулся к Пальсикасу и сказал: “Мы принимаем ваше предложение, генерал. Мы хотели бы выдвинуть несколько условий: Я хочу знать, каким маршрутом мы поедем, чтобы никому не завязывали глаза и не связывали руки, у нас был полный доступ к нашему оружию, и у нас было равное количество американцев и литовцев в каждой машине ”.

Радист перевел слова Снайдера, и Пальсикас кивнул. “Вы очень осторожны, капитан, но я одобряю вашу осторожность. Мы выполним твои условия”.

“Хорошо. Возможно, вам пригодится кое-что из оружия на втором этаже этого здания — у них достаточно боеприпасов и вооружения для батальона ”.

“Мы всегда можем использовать больше пуль, молодой капитан”, - сказал Пальсикас с улыбкой. “Если вы позволите, я приведу войска, чтобы осуществить это”.

“Когда мы улетим, вы сможете забрать все это”, - сказал Снайдер. “Не раньше”.

“Вы очень осторожный человек. Мне нравится. Очень хорошо. Ты не взорвешься. Я забираю, когда ты уходишь. Хорошо.” Он отдал приказ своему радисту, затем повернулся к Ормаку и другим офицерам ВВС. “А что насчет вас, трех неназванных шпионов? Вы пойдете с морскими пехотинцами в посольство или хотите осмотреть остальную часть объекта? Я еще не был там, но мне сказали, что фантастическая и красивая птица живет вон там, в восточном ангаре. Я делаю предположение и говорю, что это было твоей целью, нет?”

Ормак не мог скрыть своего волнения от Пальсикаса, но Снайдер, который уже разговаривал по рации со своим старшим офицером на крыше, сказал: “Нет, генерал, они будут сопровождать нас”, сделав акцент, для пользы Ормака, на “будут”.

Пальсикас кивнул и отдал приказ своему радисту, затем сказал Ормаку: “Не волнуйтесь, генерал - и я знаю, что вы генерал, несмотря на то, что выполняете приказы молодого капитана — я хорошо позабочусь о птице, а мои сотрудники сделают хорошие снимки. Возможно, вы увидите фотографии на Неделе авиации и космических технологий на следующей неделе, нет?”

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ БЕЛОГО ДОМА, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

12 АПРЕЛЯ 2157 года по восточному времени (13 апреля, 0357, ВИЛЬНЮС)

Когда звонок из-за границы поступает в Центр связи Белого дома и принимается президентом Соединенных Штатов, он не единственный, кто поднимает трубку и говорит “Алло”. Входящий звонок обычно задерживается на несколько минут, не более чем на три-четыре, пока на линию выходит целая армия людей.

На этот звонок из белорусской столицы Минска два переводчика были быстро переведены на необнаруживаемые “мертвые добавочные номера” — русский переводчик и, в данном случае, белорусский переводчик. Русский переводчик, офицер военно-морского флота, прикомандированный к Белому дому, находился в постоянном подчинении советника президента по национальной безопасности, и ему было приказано быть наготове, когда начнется усиление посольства; белорусский переводчик, гражданский сотрудник Госдепартамента, родившийся в бывшей советской республике, был вызван незадолго до начала операции, когда стало очевидно, кто мог звонить.

Наряду с переводчиками, там были инженеры, которые использовали сложные компьютеры для анализа линии и определяли источник вызова и сколько ушей могло слушать на другой конец; были психологи, которые анализировали напряжение в голосе звонившего и определяли, говорит ли он правду, или искренен, или в отчаянии, или готов уступить, или выявляли любые попытки звонившего использовать такие трюки, как гипноз или самовнушение; были офицеры разведки и инженеры, которые идентифицировали звонившего по его голосу, а также пытались идентифицировать любые другие голоса или звуки на заднем плане, которые могли бы дать ключ к разгадке истинных намерений звонившего; и, конечно, были советники президента, в данном случае несколько сотрудников национальной безопасности Совет, прослушивание “мертвых добавочных номеров”, чтобы самим не быть услышанными или обнаруженными.

Когда его сотрудники сообщили, что все готовы, президент нажал кнопку "Линия" и представился …

... и не успел он это сделать, как президент Белоруссии Павел Борисович Светлов прокричал в телефонную трубку на своем родном языке. Звук был немного уменьшен электроникой, и женский голос переводчика почти одновременно произнес: “Господин Президент, почему вы помогаете этим литовским террористам?" Почему у вас американские морские пехотинцы в Вильнюсе?”

На левой стороне экрана компьютера на столе президента был показан перевод беседы почти в режиме реального времени с комментариями персонала на другой стороне. “Он собирается разыграть террористический гамбит”, - напечатал один из психологов на экране компьютера перед президентом. Другой написал: “Возможно, слегка пьян”. Сотрудник ЦРУ написал: “Его проинструктировали говорить ‘террорист’. Проинструктированный кем?”

“Если вы имеете в виду акцию над американским посольством, президент Светлов, ” сказал президент Соединенных Штатов, - то мы получили разрешение от президента Капочиуса на пролет нашего самолета над его страной несколько дней назад. Совет Министров Содружества Независимых Государств был уведомлен телеграммой о нашем запросе на пролет ”. Это была небольшая натяжка правды — фактически, телеграмма была отправлена всего за несколько минут до телефонного разговора вместе с копиями в большинство других стран Европы. “Мне ничего не известно о каких-либо террористических акциях в Литве.

“Прошлой ночью были атакованы несколько баз Содружества, в результате чего погибло несколько сотен солдат, большинство из которых были из моей страны”, - прогремел Светлов.

Сотрудник немедленно написал: “Явная инфляция потерь”. Переводчик продолжал: “У нас есть информация, что эти рейды совершали банды литовских партизан-террористов. Участвуют ли Соединенные Штаты в этой террористической деятельности?”

Президент нажал кнопку “мертвец” на телефоне, которая отключила микрофон, чтобы он мог поговорить наедине: “Президент Капочиус уже сделал свое заявление по поводу нападений?”

Кто-то ответил: “Да”.

“Когда?” - спросил я.

“Примерно десять минут назад.

“Он говорит, что в этом замешаны литовские войска?”

“Да”.

“А генерал Пальсикас? Он упоминал Пальсикаса?”

“Да, сэр. Генерал получил полное одобрение ”.

“Хорошо”. Президент нажал кнопку мертвеца: “Президент Светлов, президент Литвы Капочюс объявил всего десять минут назад, что он приказал Силам самообороны Литвы нанести удар по этим базам. Генерал Пальсикас выполняет приказы президента Капочиуса. Это не террористический акт ”.

Было достаточно сложно разговаривать по телефону с типичной двухсекундной задержкой на зарубежной телефонной линии, но когда одна из сторон решает прервать разговор, становится еще хуже — прежде чем Президент смог закончить, заговорил Светлов, и переводчик сказал: “Совет Министров Содружества Независимых Государств поручил мне поддерживать закон и порядок в странах Балтии в течение переходного периода, указанного в Договоре о сотрудничестве. Ваше вмешательство и ваша поддержка этого террористического мятежа угрожает миру и безопасности не только Литвы, но и Содружества Независимых Государств и Беларуси”.

Сразу же на экране появились комментарии вроде “Звучит очень серьезно” и “Прелюдия к чему-то????”.

“Придерживайтесь своей политики, господин президент”, - громко сказал Джордж Рассел, советник по национальной безопасности. “Мы эвакуируем американцев и укрепляем посольство на случай гражданских беспорядков. Со всем остальным может справиться ООН”.

“И не миритесь с его дерьмом, господин президент”, - неэлегантно добавил вице-президент Мартиндейл.

Президент кивнул в знак согласия с обоими этими предложениями. “Господин Президент, я не буду сидеть здесь и выслушивать угрозы”, - сказал президент Соединенных Штатов Светлову. “Вы позволите нашей операции по укреплению посольства и небоевой операции беспрепятственно продолжаться. Что касается нападений на базы Содружества, то этим лучше всего заниматься в Организации Объединенных Наций. Все стороны в этом вопросе понесли законные убытки. Соединенные Штаты не будут применять военную силу для нанесения ущерба некомбатантным силам Содружества, если наши силы не будут обстреляны первыми. Я призываю вас не отвечать военной силой на территории Литвы”.

“Я не буду стоять в стороне, пока Соединенные Штаты и Литва уничтожают мою добровольческую армию и мир, которого мы пытались достичь”, - раздраженно заявил Светлов. “Беларусь зависит от мира и безопасности Содружества Независимых Государств в плане торговли и необходимых товаров. У нас есть важный интерес к делам Литвы и ее террористической партизанской армии—”

Один аналитик ЦРУ напечатал: “Ключевые фразы! Зависимость от Литвы ... важный интерес в Литве ... прелюдия к войне!?”

Светлов продолжил. “— и я говорю вам, господин президент, мое правительство готово действовать, если эти нападения не прекратятся. Мир должен быть восстановлен ”. Его голос был более взволнованным, в тоне нарастал гнев. “Мы будем использовать все ресурсы для установления мира в Балтийском регионе. Все ресурсы . Покиньте Литву и не вмешивайтесь, иначе ваши люди пострадают от последствий ”.

На этом линия была отключена.

Компьютер немедленно отобразил количество слов и продолжительность разговора, за которым последовал поток анализа от всех техников, которые прослушивали.

Даже не ознакомившись с оценками ЦРУ и психологов, министр обороны Томас Престон сказал: “Я думаю, он говорит серьезно. Я думаю, он собирается выступить против Литвы ”.

“В ней есть все элементы, господин президент”, - добавил советник по национальной безопасности Джордж Рассел. “Он нарисовал картину, из которой нет выхода — партизаны-террористы, мир под угрозой, его страна зависит от Литвы, у его страны особые интересы в Литве — все это есть. Он может взять стенограмму этого разговора и выступить по телевидению, чтобы объяснить свои действия ”.

“Но его единственное разрешение на военное присутствие в Литве получено от Содружества”, - сказал президент. “Что скажет Содружество? Что они будут делать ...?”

“Я не думаю, что это больше имеет значение, сэр”, - сказал председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Уилбур Кертис, покуривая сигару. “Он упомянул Содружество однажды, но после этого это была только Беларусь. Я думаю, он готов действовать без санкции Содружества ”.

На это закивали головы — казалось, все согласились.

Президент почувствовал, как внизу живота нарастает все более глубокий узел. Он чувствовал, что события начинают выходить из-под его контроля — он ничего не мог сделать, чтобы остановить Светлова от действий против Литвы, если это то, что он собирался сделать. “Хорошо”, - сказал он, собираясь с мыслями. “Что он будет делать? Куда он двинется в первую очередь?”

В мгновение ока Кертис открыл блокнот с исследовательскими заметками своего ларька. “Наш анализ выявляет три вероятные точки удара, основанные на дислокации его сил в настоящее время:

“Основной удар будет нанесен с военно-воздушной базы Сморгонь на северо-западе Белоруссии, с одной бронетанковой бригадой численностью пятнадцать тысяч военнослужащих и двести танков, одной авиационной бригадой численностью около шестидесяти штурмовиков и одной пехотной бригадой численностью около пятнадцати тысяч военнослужащих. Все они находятся в пределах двух часов полета от Вильнюса, за исключением ударных вертолетов, которые могут оказаться над столицей менее чем за тридцать минут, и нескольких штурмовиков, которые могут нанести удар в течение десяти минут.

“Вторичный удар будет нанесен на территории самой Литвы. Белоруссия располагает примерно десятью тысячами военнослужащих, расквартированных по всей Литве. В зависимости от степени нарушения связи, вызванного нашими и литовскими рейдами, они могут быть мобилизованы всего за один час.

“Третий удар будет нанесен с территории Калинина, маленького кусочка России к юго-западу от Литвы”, - продолжил Кертис. “Большинство военнослужащих там - белорусы, находящиеся под прямым руководством России. Белорусы укрепляют свою базу в Черняховске, в центре Калинина - теперь у них там расквартирована по меньшей мере полная авиационная бригада, насчитывающая по меньшей мере сотню самолетов с фиксированным крылом и винтокрылых, и они заменяют свои обычные легкие транспортные средства на штурмовые вертолеты. Они могут нанести удар по Каунасу и портовому городу Клайпеде примерно за тридцать минут. С этим подразделением очень небольшая группа пехоты, но они могут нанести значительный урон от ударов с воздуха, а затем перенастроиться для десантирования с парашютом и транспортировки войск.”

“Таким образом, менее чем за час, ” подсчитал вице-президент, “ белорусские войска могут быть в движении по всей Литве, и всего за пару часов они могут нанести им мощный удар?”

“Боюсь, что да, господин президент”.

В Овальном кабинете воцарилась тишина.

Произошло то самое событие, которого все они опасались с самого начала — Литва подверглась нападению.

“Кейс, немедленно соедини меня с президентом Капоциусом”, - приказал президент.

“Мы пытаемся”, - сообщил Тиммонс, начальник штаба. “Линии были прерваны. Мы проверяем посольство США, но там тоже все довольно запутано ”.

“Возможно, он также эвакуировал столицу”, - предположила госсекретарь Дана-холл.

“Я хочу поговорить с Капочиусом”, - повторил президент. “Мне нужно его руководство. Господи, я не могу принять это решение за него…

“Вы должны ответить, господин президент”, - сказал вице-президент. “Гинтарус Капоциус разрешил американским военным самолетам пролететь над его страной. Он рассчитывал на то, что мы не только спасем наших собственных людей, но и защитим его страну. У нас есть полномочия”.

“Я хочу услышать это от него“, - отрезал президент. “Я не собираюсь начинать войну на его земле без полного и недвусмысленного разрешения. Особенно с угрозой проклятого ядерного выброса! Господи, что за гребаный беспорядок”.

“Сэр, у нас есть план действий на этот случай”, - вмешался Кертис. “Генерал Локхарт из Европейского командования США получит Двадцать шестой корпус морской пехоты, Седьмое подразделение флота в Балтийском море, Третью армию и Семнадцатую и Третью военно—воздушные силы - мы можем немедленно привести все эти подразделения в полную боевую готовность, наряду с воздушными силами в Южной Дакоте. Это двадцать тысяч военнослужащих, две тысячи морских пехотинцев, четыре звена истребителей, шесть подразделений легких и средних бомбардировщиков, средства радиоэлектронной борьбы, связь, транспорт ...

“Ради Бога, генерал, подождите минутку”, - приказал президент. “Я знаю, у тебя есть план на случай непредвиденных обстоятельств. Мне нужно подумать ”. Все замолчали. Президент поднялся со своего кресла, несколько минут ходил по Овальному кабинету и остановился у дверей, ведущих в Розовый сад. Он уставился на свое отражение в одном из пуленепробиваемых окон из поликарбоната, а затем вернулся к своему столу, но не сел. “С нашими войсками в Германии, сколько времени займет мобилизация?” - спросил Президент.

“Мы можем начать ограниченные воздушные операции — разведку и ограниченные воздушные удары — над Литвой примерно через десять-двенадцать часов”, - ответил Кертис. “Однако, на самом деле нам пришлось бы подождать до завтрашнего вечера, поскольку мы не смогли бы ничего собрать сегодня вечером, и у нас были бы гораздо более тяжелые времена в дневных операциях. Через три дня мы сможем начать полноценные воздушные операции.

“Наземные операции будут более жесткими, если мы не получим разрешения на пересечение польской границы с Литвой, а это очень маловероятно. Второму экспедиционному корпусу морской пехоты, около сорока тысяч морских пехотинцев, потребуется по меньшей мере неделя, чтобы подготовиться к десантированию.”

“Таким образом, по крайней мере, десять часов для любых боевых воздушных операций, и, возможно, не в течение следующих двадцати четырех-семидесяти двух часов”, - резюмировал Президент. “И белорусы, если бы они решили вторгнуться сейчас, использовали бы весь завтрашний день, чтобы проехать по Литве. Они могут захватить столицу прежде, чем мы оторвем от земли хотя бы один самолет ”.

“Мы могли бы проводить воздушные операции днем, сэр”, - сказал Кертис. “У меня нет текущего прогноза погоды, но если погода будет плохой, у нас будет больше шансов. Но потери будут возрастать при операциях в дневное время, пока мы не установим контроль над небом. Без передовых баз или привилегий на пролет над такими странами, как Польша или Латвия, ни того, ни другого, я думаю, мы не смогли бы получить, нашим самолетам и вертолетам пришлось бы пролетать сотни миль над водой из Дании, Норвегии или Германии ”.

“И это в том случае, если эти страны позволят нам разместить боевые силы на их территориях”, - вставила Данахолл. “Они вполне могут подождать несколько дней или дождаться резолюции Совета Безопасности Организации Объединенных Наций, прежде чем разрешить нам запустить ударную авиацию с баз в их странах.

Президент посмотрел на Кертиса, и впервые Кертис увидел напряженность ситуации в глазах президента. “Вы имеете в виду, что мы вполне могли бы наблюдать, как белорусы или Содружество Независимых Государств захватывают Литву — и мы ничего не могли бы с этим поделать?”

“Я не думаю, что это реалистично, господин президент”, - сказал министр обороны Престон. “Я думаю, что все эти страны поддержали бы нас, если бы мы решили действовать дальше — Англия и Германия, конечно, учитывая, что Советы и белорусы сделали с послом Исландии и вице-президентом Литвы - не говоря уже об одном из наших собственных сенаторов — во время того так называемого бунта в Денерокине”.

“Расстояния могут быть слишком велики для вертолетов сразу, ” добавил Кертис, туша сигару, “ но бомбардировщики F-111 из Англии, A-10 и F-16, оснащенные противотанковыми ракетами Maverick из Германии и Дании, обладают достаточной поражающей силой и дальностью, чтобы выполнить свою работу. Потребуется несколько дней, чтобы перебросить бомбардировщики-невидимки F-117 и бомбардировщики F-15E с материка. Воздушным боевым силам может быть поручено начать в течение дня, но нам потребуется передовое базирование, чтобы они стали эффективными ”.

Президент осознал, что это был решающий момент, когда ему пришлось решать, посылать ли молодых людей сражаться, возможно, на смерть, в чужую страну. Раньше это была всего лишь горстка морских пехотинцев для усиления американского посольства в Вильнюсе и еще несколько для поиска американца. Прокрасться внутрь, проскользнуть наружу. Обе благородные цели, оба с небольшим количеством людей, оба в темноте, обе операции с низким риском. Этот новый сценарий развивался по—другому - теперь ему приходилось посылать больше людей, больше оборудования, и все это при дневном свете, когда войска противника были полностью подняты по тревоге.

“Мне нужны варианты получше, генерал”, - решил президент. “Мне нужно лучшее руководство от всех вовлеченных сторон. Мне нужно знать, что на уме у президента Светлова. Мне нужно знать, чего хочет президент Капочиус. Мне нужно точно знать, с чем мы столкнулись. В противном случае я бы растратил жизни американцев в конфликте, а этого я не буду делать ”.

Кертис на мгновение замолчал, просматривая свой собственный список вариантов — и каждый раз приходил к одному и тому же ответу:

“Сэр, даже если вы решите немедленно начать воздушные операции над Литвой, нашим европейским подразделениям потребуется время, чтобы эффективно организовать нанесение достаточно сильного удара”, - сказал он.

Президент посмотрел на него настороженным, обвиняющим взглядом. Президент знал, что он собирался предложить.

Председатель Объединенного комитета начальников штабов подумал, что ж, с таким же успехом можно было бы выложить это .... “Как я уже сказал, воздушным силам из Эллсворта потребуется по меньшей мере двадцать четыре часа для развертывания, а затем потребуется значительное передовое базирование, например, в Норвегии или Англии. Но, так получилось, что у нас есть одно подразделение, готовое к немедленному развертыванию, и у него есть план действий, разработанный именно на этот случай ...

“Эллиот”, - с отвращением сказал советник по национальной безопасности Рассел. Очевидно, все боялись — или надеялись? — то же самое. “Подразделение Брэда Эллиота, верно?”

“Я разговаривал с генералом Эллиотом незадолго до начала операции по подкреплению, - объяснил Кертис, - после того, как ему был предоставлен статус уведомления с приоритетом B. Как вы помните, он был необычайно тих для человека, у которого в этой миссии участвовали четыре высших офицера. После дальнейшего расследования генерал Эллиотт проинформировал меня об операции, которую он разработал в качестве подкрепления миссии "КРАСНОХВОСТЫЙ ЯСТРЕБ". Если это задание провалится или будет отменено, группа генерала Эллиота вместе с оперативным подразделением Агентства разведывательной поддержки под названием ”Сумасбродный ФОКУСНИК " собиралась отправиться туда и попытаться спасти людей."

“По чьему распоряжению?” Президент прогремел.

Когда Кертис не ответил сразу, глаза президента расширились от понимания и раздражения. “Я понимаю. Ничьей власти . Эллиот собирался запустить эту миссию один, верно?..”

“Я приказал ему, под страхом немедленного тюремного заключения, свернуть операцию и вернуть свои силы на базу”, - сказал Кертис. На вопрос президента был дан ответ без объяснений, что только разозлило его еще больше. Кертис продолжил. “Его подразделения подчинились —”

Рассел качал головой. “Он сумасшедший? У него что, крыша поехала? Кем, черт возьми, Эллиотт себя возомнил? Его не следует сажать в тюрьму — его следует вывести и расстрелять ...!”

“Возможно”. Кертис кивнул. “За исключением одной вещи, Джордж — он лучшее, что у нас есть прямо сейчас. Что он сделал, так это собрал невероятные воздушные, морские и наземные штурмовые силы, которые полностью скрытны, поддаются отрицанию, незаметны и могущественны. У него сотня морских пехотинцев, два штурмовика с наклонными винтами и шесть модифицированных бомбардировщиков B-52, которых не существует в книгах. Он проинформировал меня о плане уничтожения половины белорусских сил вторжения за одну ночь и вытеснения оставшихся морских пехотинцев из Физикоуса в посольство или из Литвы. Мои сотрудники изучили его операцию, и мы пришли к выводу, что при небольшом везении и некоторой помощи литовской милиции он сможет это сделать. И не только это, он может сделать это примерно за четырнадцать часов ”.

“Четырнадцать часов!” - сказал президент, не веря своим ушам. “Но я думал, вы сказали, что потребуется минимум от двадцати четырех до семидесяти двух часов, чтобы запустить полноценную воздушную операцию”.

“Сэр, генерал Эллиот уже мобилизовал свои силы”, - объяснил Кертис. “В HAWC он командует группой высококвалифицированных пилотов, инженеров и ученых, наряду с арсеналом высокотехнологичных экспериментальных самолетов и оружия. Эллиот руководит этим заведением годами — он сердце и душа людей, которые там работают. Миссия "Старый пес" была их величайшим триумфом. Когда он сказал своему народу, что хочет спасти героя той миссии от заключения в Литве, его народ откликнулся. В условиях военного времени его исследовательский центр становится таким же мощным, возможно, даже более мощным, чем любое другое боевое подразделение в Соединенных Штатах.

“Завтра рано вечером по литовскому времени — к трем часам пополудни завтрашнего дня по вашингтонскому времени — мы сможем разместить над Литвой тяжелые ударные силы”, - заключил Кертис. “Я хотел бы проинформировать вас и персонал о его предлагаемой операции, и я рекомендую, чтобы мы разрешили его самолету стартовать из Невады и развернуться в пункте базирования над Балтийским морем. Если ситуация улучшится, мы можем отозвать его подразделение или развернуть их на передовой базе в Англии или на его запланированной базе развертывания в Туле, Гренландия ”.

Кертис сделал паузу и оценил настроение президента и остальных его советников. Президент казался сомневающимся, сердитым и готовым грызть сталь и выплевывать гвозди - но он был спокоен, не ругал Эллиотта, как ожидал Кертис. Все остальные молчали, ожидая решения президента о том, как действовать дальше — теперь, столкнувшись с этим вполне реальным, очень осязаемым вариантом, они оба были противоречивы и полны надежд, но все еще боялись встать на сторону такого смелого, но потенциально опасного сумасшедшего, как Брэдли Джеймс Эллиот.

“Черт возьми, генерал”, - выругался президент, качая головой в полном раздражении, “как Эллиоту сходит с рук это дерьмо? И, пожалуйста, не говори мне, что нам нужны такие парни, как Эллиот — он только и делает, что вызывает у меня кошмары ”.

Кертис не осмелился ответить на этот вопрос.

Президент провел рукой по лицу, пытаясь стереть напряжение, которое он ощущал в глазах и шее, затем сказал со вздохом: “Вызовите Эллиотта сюда как можно скорее. И лучше бы это было хорошо ”.

ПОСОЛЬСТВО Соединенных Штатов

ГОРОД ПРОГРЕССА, ВИЛЬНЮС, ЛИТВА

13 АПРЕЛЯ, 0502 ВИЛЬНЮС (12 АПРЕЛЯ, 2302 по восточному времени)

Майор Юргенсен посмотрел на AV-22 SEA HAMMER и с отвращением покачал головой. Гондола двигателя правого борта выглядела как увядший цветок — ее роторы сложены, гондола повернута горизонтально, крышки доступа сняты с гондолы, дверцы свисают, как кора, содранная бобром с дерева. Некогда безукоризненно ухоженная лужайка перед посольством была в пятнах и кашице от гидравлической жидкости, масла и отпечатков ботинок. “Весь этот ущерб от огня из стрелкового оружия, сержант?”

Капитан самолета морской пехоты, отвечающий за поврежденный самолет, тихо выругался и сказал: “Теория "золотого ВВ" все еще соответствует действительности, сэр. Тебя настигнет не массированное нападение, а единственный удачный выстрел. Он не смог бы провести этот раунд лучше, даже если бы попытался. Как будто он точно знал, какую линию будет труднее всего заменить на поле, и намеренно ударил по ней ”.

“Ты пробовал поменяться ролями с Эхом?” - Спросил Юргенсен, кивая в сторону поврежденного CH-53E Super Stallion. Его экипаж покинул его несколько минут назад, с тревогой наблюдая, как с него снимали детали, чтобы поместить в MV-22. Юргенсен принял решение разобрать Super Stallion, чтобы починить SEA HAMMER, потому что он лучше подходил для эвакуации найденного офицера ВВС и секретных материалов за пределы Литвы — самолет с наклонным винтом мог улететь дальше, чем Super Stallion, с тем небольшим количеством топлива, которое они оставили в посольстве.

“Мы сделали это”, - ответил командир самолета. “Между этими двумя моделями не так много общего, но, к счастью, шланги довольно распространены. ”Хаммер" будет как новенький, когда его закончат, сэр — это не временное решение." Капитан нахмурился, глядя на двигатель, затем добавил: “Вы знаете, сэр, мы должны представить предложение "Патаксент Ривер" рассмотреть возможность нанесения кевлара на эти кожухи двигателя вблизи критических точек”.

“Позже, сержант. Я хочу знать, как скоро мы сможем забрать штурмовую группу.”

“Должно пройти всего несколько минут, сэр, и мы начнем застегивать его и проводить наземную проверку. После этого нам нужно переустановить оружие — это займет всего несколько минут. Скажем, еще десять-пятнадцать минут.”

Юргенсен уже выяснил, что более разумным сроком может быть двадцать-тридцать минут, особенно после того, как увидел количество открытых панелей и капотов на гондоле этого двигателя. “Сообщите мне, когда будете готовы взяться за дело”, - сказал Юргенсен. “Мы откажемся от оружейных отсеков и запустим "Си Кобры" для поддержки с воздуха. Сделай это”. Затем Юргенсена вызвали обратно на зашифрованную УВЧ-радиостанцию, установленную прямо у заднего входа в посольство. “Что у тебя есть?”

“Зашифрованное сообщение от BCT, сэр”, - ответил радист, вручая Юргенсену бланк расшифрованного сообщения.

Глаза Юргенсена загорелись, когда он прочитал сообщение. “Великолепно, Брейкер”, - громко воскликнул Юргенсен, как будто руководитель группы по расчистке здания мог его услышать. Радисту он приказал: “Ответьте на BCT шифром: ‘Ваша идея одобрена, отправьте план переброски и маршрут как можно скорее, пересмотренную этику на "Хаммер старт двадцать майк". Конец.’ “Он обернулся и увидел посла Рейнольдса. “Прошу прощения, господин посол. Моя штурмовая группа в Физикусе установила контакт с генералом Пальсикасом из Сил самообороны Литвы. Пальсикас, по-видимому, предложил тайно сопроводить морских пехотинцев к посольству. Они могут быть готовы выступить в течение пятнадцати минут. Ты видишь какие-нибудь проблемы?”

Посол на мгновение задумался, затем покачал головой. “Нет, майор, я не знаю. Ваши люди должны постоянно носить свою форму, и они должны избегать наступательных действий. Это очень важно. Если мы хотим доказать всему миру, что мы не силы вторжения, ваши люди должны держать пальцы подальше от спусковых крючков. Мы должны сделать все, что в наших силах, чтобы доказать, что это оборонительная миссия. Сотрудничество Пальсикаса - это превосходно, но если он главный, пусть его люди сражаются. Конечно, ваши люди могут защитить себя.”

“Я понимаю”, - сказал Юргенсен. “Мне понадобится подробная карта города или крупномасштабная фотография, если у вас есть —”

“Вертолеты!” кто-то закричал. “Тяжелые вертолеты приближаются с востока!”

Юргенсен выбежал на улицу и схватил бинокль, осматривая горизонт, проверяя сначала область восходящего солнца. Конечно же, они были там — четыре боевых вертолета Mil-24, прозвище НАТО Hind, заходящие со стороны солнца. Они отличались своими короткими оружейными пилонами, напоминающими скошенные крылья, несущими то, что легко можно было принять за огромное количество оружия, и, конечно, своим невероятно низким ритмичным ударом, похожим на тысячу африканских боевых барабанов, обрушивающихся на вас, достаточно громким сейчас, когда звук, казалось, мешал биению вашего сердца.

Юргенсен в мгновение ока оказался на своей рации. “Всем экипажам, всем экипажам, порядок воздушных налетов, порядок воздушных налетов. Все некомбатанты, забирайтесь в подвальные убежища. Сканируйте фланги — я не хочу, чтобы все зацикливались на Хайндах и позволяли меньшему боевому кораблю подкрасться сзади. Гремучники, приготовиться к взлету! Экипажи ”Стингеров", пойте, когда обнаружите ..."

“Майор, вы не можете атаковать эти вертолеты!” Сказал посол Рейнольдс, кладя руку на плечо Юргенсена.

“Сказать еще раз?”

“Вы не можете стрелять по этим вертолетам из этого посольства”.

Рев двигателей боевых кораблей AH-LW Sea Cobra эхом отдавался в ушах Юргенсена, заставляя его покачать головой, как будто он не слышал невероятного заявления Рейнольдса. “Вы, должно быть, шутите, господин посол”.

“Я смертельно серьезен, майор”, - искренне сказал Рейнольдс. “Неужели ты не понимаешь? Мы пользуемся дипломатической защитой здесь, в этом комплексе, только потому, что мы придерживаемся чисто оборонительной позиции и защищаем жизни наших собственных граждан здесь. Более того, мы не получали разрешения от Вашингтона или от президента Литвы на проведение каких-либо наступательных действий”.

“Эти вертолеты представляют угрозу для моих войск”.

“Вертолеты в полете юридически не представляют угрозы ни для кого, пока они не нападут, майор”, - сказал Рейнольдс. “У вас нет выбора — вы не можете стрелять, пока по нам не откроют огонь первыми. Согласно распоряжению президента, нападение на посольство считается объявлением войны, но нападение, организованное из посольства в мирное время, является серьезным нарушением международного права ”.

“Итак, чего ты ожидаешь от меня? Просто стоять здесь и смотреть, как они нападают ...?”

“У тебя нет выбора”, - сказал Рейнольдс. “Вы можете только подготовиться к защите посольства и молиться, чтобы они не были настолько глупы, чтобы напасть”.

“Я не собираюсь сидеть сложа руки и ждать нападения!”

“Я не знаю, имею ли я еще какое-либо влияние на вас, майор, но как посол США в Литве и старший правительственный чиновник, отвечающий за этот объект, я приказываю вам не открывать огонь по этим вертолетам, если только мы сами не подвергнемся нападению”.

Юргенсен был потрясен, потеряв дар речи. "Хайнды" приближались — теперь Юргенсен мог разглядеть, что это были более старые боевые корабли Hind-D с 12,7-миллиметровой пушкой типа "Гатлинг" в управляемой носовой башне, двумя подвесками для реактивных снарядов калибра 57 миллиметров на 32 снаряда и по меньшей мере четырьмя противотанковыми или зенитными ракетами. "Хайнды" заняли позицию в шахматном порядке, друг за другом, при этом первый и третий вертолеты находились немного выше остальных — это было классическое построение для лобовой атаки, в котором первый и третий вертолеты действуют как корректировщики, а второй и четвертый - как стрелки, представляя минимально возможный профиль для защиты от ракетной атаки.

“Это ракетно-обстреливающий... атакующий строй, посол”, - сказал Юргенсен. “Мы должны что-то сделать!”

“Вы не можете атаковать, майор”, - сказал Рейнольдс почти умоляюще. “Я понимаю, что вы чувствуете — сейчас я юрист и посол, но был морским пехотинцем. Если эти вертолеты вынудят вас атаковать первыми, они могут перебить всех внутри этого комплекса и превратить это посольство в руины — и они были бы полностью в пределах своих прав сделать это, действуя в целях самообороны. По закону вы не можете даже поднять на них эти ракеты "Стингер" - это само по себе может быть истолковано как акт войны! Если бы они сфотографировали тебя за этим занятием и опубликовали фотографии, мы все остались бы без работы ”.

“Черт, черт, черт!” Майор морской пехоты никогда в жизни не чувствовал себя таким уязвленным. “Я не снимаю экипажи своих "Стингеров" с вахты - мне все равно, что со мной случится, но эти ”Стингеры" - наша единственная надежда против боевых вертолетов".

"Хайндс" находились на оптимальной дальности поражения ракетами "Стингер" — сейчас или никогда. Юргенсен вышел на радио. “Всем подразделениям, теперь установить зеленое состояние. Не нападайте. Никто не открывает огонь, пока я не отдам приказ. Повторяю, никто не открывает огонь, пока я не отдам приказ.” Обращаясь к Рейнольдсу, он сказал: “Нет ничего, что говорило бы, что я не могу запустить своих морских кобр, не так ли?”

“У нас есть разрешение на пролет над Литвой, майор”, - сказал Рейнольдс. “Ты можешь делать с кобрами все, что захочешь. Но применяются те же правила — никто не может стрелять, если в него не стреляют. Я бы, э-э, порекомендовал вам также следовать международным авиационным правилам ”. Рейнольдс сформулировал это последнее предупреждение в менее определенных тонах, потому что вертолеты советского производства приближались очень быстро, и Рейнольдс не хотел рисковать, уговаривая Юргенсена не запускать боевые вертолеты Sea Cobra.

Сейчас это не представляет опасности. “Мне надоело следовать правилам прямо сейчас, посол”, - сказал Юргенсен. По радио он приказал: “Только гремучие змеи , повторяю, только гремучие змеи, теперь установите желтое условие и запускайте. Я хочу, чтобы ты проследил за этими самками. Не атакуйте, пока не откроете огонь первыми. Повторяю, не открывайте огонь, если вы не выстрелите первыми. “Юргенсен изучил приближающиеся ударные вертолеты I в свой бинокль, затем передал бинокль Рейнольдсу. “Сэр, скажите мне, можете ли вы разглядеть этот флаг на втором вертолете. Похоже на трехцветный, но я не могу разобрать, что это ”.

Рейнольдс взял бинокль и пристально вгляделся в боевые корабли. “Я пока не вижу цветов. На флагах всех республик, кроме Молдовы и Грузии, есть горизонтальные полосы, но я не могу сказать, российский это флаг или ...

“Пожалуйста, продолжайте искать. Мы должны их идентифицировать ”. Рейнольдс был более чем счастлив, что его пригласили принять участие — это было совсем как в старые времена во Вьетнаме.

"Морские кобры", которые только что завершили запуск двигателя, начали раскручивать свои винты до стартовой скорости, когда кто-то крикнул: “Ракеты в воздухе! Ракеты в воздухе!”

Худшие опасения Юргенсена сбылись.

Второй боевой корабль Hind-D выпустил две быстро летящие ракеты в сторону посольства — не противотанковые ракеты AT-6 “Спираль” с лазерным наведением или радиоуправляемые AT-3 “Саггер", как он ожидал, а меньшие по размеру и более быстрые ракеты SA-7 “Грааль” с тепловой самонаведкой. Один вертолет "Си Кобра" поднялся в воздух и отклонился вправо, и ракета пролетела мимо него в нескольких ярдах, но вторая "Си кобра" все еще была на земле, еще не набрав стартовой скорости, когда ракета SA-7 врезалась в несущий винт и взорвалась. Вертолет разорвало на части, как лопнувший воздушный шар, взрыв и огненный шар были такими сильными, что Юргенсен и Рейнольдс, находившиеся по меньшей мере в четырехстах футах от него, почувствовали жар.

“Всем подразделениям, открыть огонь! Теперь установите красное условие и открывайте огонь!” - кричал Юргенсен в рацию, когда они с послом нырнули в укрытие за толстым бетонным ящиком для посадки растений. “Всем подразделениям, открыть огонь!”

Первому залпу ракет "Стингер", выпущенному морскими пехотинцами посольства, потребовалось несколько секунд, чтобы отреагировать, но с расстояния примерно в полмили две ракеты с визгом унеслись в небо.

Через несколько секунд после запуска вертолеты Hind выпустили 57-миллиметровый ракетный залп по тем же позициям, выкорчевывая деревья и разрушая стену посольства.

Одна ракета "Стингер" попала в цель, выведя из строя двигатель второго самолета Hind-D, и огромная машина закачалась, описала почти полный круг и быстро снизилась, но сумела продолжить полет, пока не приземлилась с невероятным грохотом и колесом на территорию посольства, наконец, превратившись в огненный шар возле разбитого вертолета Super Stallion. Огонь с "Хинда" немедленно угрожал поджечь CH-53E, но все морские пехотинцы Юргенсена были заняты воздушным налетом и не могли его потушить.

Второй выпущенный "Стингер" не попал, но был отброшен яркими магниевыми вспышками, сброшенными с вертолетов советского производства.

У четвертого боевого корабля Hind-D была только одна цель — самолеты Super Stallion и SEA HAMMER. Под ракетным и пушечным огнем оба самолета исчезли в ослепительных вспышках огня. Артиллеристы не потратили впустую ни одной ракеты или снаряда — каждый снаряд попадал точно в цель.

Вертолеты номер один и номер три Hind-D немедленно повернули влево и погнались за AH-1 Sea Cobra. Хотя "Си Кобра" была быстрее и маневреннее, она не смогла занять надлежащую позицию для атаки до того, как одна из восьми ракет SA-7, выпущенных с двух Hind-D, попала в цель. Юргенсен не видел попадания — он видел, как удалялись "Хайнды", видел полет ракет и потерял контакт с "Раттлером Четыре". После этого все, что он увидел, был столб черного дыма в нескольких милях от него.

Атака закончилась почти так же быстро, как и началась. Два других расчета ракет "Стингер" так и не сделали точных выстрелов по нападавшим, прежде чем те исчезли, поэтому они приберегли свое оружие для следующей атаки. Первые два советских штурмовика, очевидно, имели строгий приказ не атаковать само здание посольства, потому что, за исключением ракетного обстрела двух позиций "Стингеров" и нападений на вертолеты на земле, больше ничего не было поражено.

В течение тридцати секунд было уничтожено четыре самолета, при этом Советы потеряли только один вертолет.

Юргенсен и Рейнольдс оба смотрели на разрушения вокруг них с ошеломленными выражениями. Там, где когда-то их окружали ухоженные, тенистые деревья и зеленая трава, все это было скрыто облаками густого маслянистого дыма и мусора. Крики “Помогите! Сюда!” и “Медик! Санитар!” вывел Юргенсена из ступора. По своей рации он приказал: “Радио, отправьте сообщение с приоритетом один двадцать шестому и сообщите им, что посольство подверглось нападению четырех боевых вертолетов Hind-D. Потери неизвестны, но незначительны. Посольству нанесен умеренный ущерб. Уничтожено четыре вертолета морской пехоты. Сбит один советский вертолет—”

“Пусть это будет белорусский вертолет”, - вмешался посол Рейнольдс.

“Приготовьтесь, радио”, - сказал Юргенсен. Обращаясь к Рейнольдсу, он спросил: “Вы уверены, господин посол?”

“Я хорошо рассмотрел тех двоих, которые преследовали Кобру”, - сказал Рейнольдс. “Я уверен — ублюдки, которые это сделали, были из Белоруссии. Белорусский флаг - единственный, у которого есть вертикальная полоса со стороны древка, а также горизонтальные полосы.”

“Как вы можете определить, были ли они белорусами или представляли Содружество?”

“Самолеты Содружества из различных республик, за исключением России, имеют большой белый ромб, нарисованный вокруг их национальных флагов или опознавательных знаков”, - сказал Рейнольдс. “Это позволяет легко идентифицировать с воздуха и земли и позволяет самолетам свободно летать над иностранным воздушным пространством. Вокруг этих флагов не было белого ромба. Они могли быть русскими, но проблески цветов на опознавательных знаках говорили о том, что это не так. Они были белорусами. Я уверен”.

“Радио, добавить к сообщению: идентификация боевых вертолетов, подтвержденная послом Рейнольдсом, что они из Белоруссии, повторяю, Белоруссии. Один боевой вертолет потерпел крушение на территории посольства; мы изучим обломки, чтобы установить страну происхождения. Отправь это”.

Юргенсен направлялся вниз, чтобы дать указание своим морским пехотинцам тушить пожар вокруг сбитого "Хинда", когда его рация зажужжала снова. “Сэр, сообщение от Амоса Один-Ноль в чистоте”. Амос был позывным армейского спецназа, разбросанного по всей Литве в поддержку этой операции по эвакуации посольства и его усилению. “Они сообщают, что войска находятся в движении, по крайней мере, бригада, на большой скорости движется на запад с белорусской военной базы в Сморгони.”Сморгонь, база армейской авиации на северо-западе Белоруссии, находилась всего в тридцати морских милях от литовской границы и всего в пятидесяти пяти милях от Вильнюса. “Передача закончилась во время доклада о точной численности войск. Эймос Тен доложил о приближении четырнадцати самолетов ”Ротари Вин", прежде чем передача прервалась."

“Все понял”, - ответил Юргенсен. Иисус, блядь, Христос — белорусы собираются это сделать — они собираются вторгнуться в Литву. Все передвижения войск, подкрепления, маневры, которые мы видели и о которых сообщалось, были всего лишь прелюдией к этому. Из всех гребаных дней они должны были выбрать этот день, чтобы перебросить свои армии через Литву.

“Срочно переключите прямой скремблированный приоритетный канал на двадцать шестой MEU и передайте по радио предупреждающее сообщение штурмовой группе на Физикоусе. Похоже, их поездку отменили. Сообщите им о приближающейся воздушной активности. Скажите им, чтобы они передали это в посольство как можно быстрее, любыми возможными способами. Отправь это”.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОЕННЫЙ КОМАНДНЫЙ ЦЕНТР, ПЕНТАГОН

12 АПРЕЛЯ, 2202 ET (13 АПРЕЛЯ, 0402 ВИЛЬНЮС)

Генерал Уилбур Кертис был удивлен, увидев Брэда Эллиота, одетого в летный костюм, когда он вошел в Национальный военный командный центр Пентагона. “Мы собираемся летать, Брэд?” Хитро спросил Кертис.

Эллиот почтительно встал, когда Кертис вошел в комнату, но не ответил. Черты его лица были напряжены, челюсть и губы тверды. Кертис думал, что Эллиоту больно, но знал лучше — он был зол. Действительно зол.

Кертис нашел трехзвездного начальника HAWC в секции поддержки Командного центра, большом, похожем на аудиторию конференц-зале, где Объединенный комитет начальников штабов и их подчиненные руководили боевыми операциями по всему миру. Вспомогательный отсек представлял собой звуконепроницаемый застекленный балкон с видом на главный командный отсек, используемый наблюдателями и вспомогательным персоналом по мере необходимости; его можно было изолировать от основного этажа, закрыв ставни с дистанционным управлением. Прямо сейчас ставни на окнах секции поддержки были открыты, так что Эллиот мог видеть Большое табло, систему отображения команд, набор из восьми огромных цифровых компьютерных экранов, на которых мог отображаться весь спектр информации, от спутниковых снимков в реальном времени до контрольных списков, телевидения и оцифрованных диаграмм. На доске отображалось несколько карт региона Балтийского моря, Литвы, столицы Вильнюса и несколько прогнозов погоды.

Кертис махнул Эллиоту вернуться на свое место и отпустил единственного офицера штаба командного центра, назначенного сопровождать Эллиота. “Как у тебя дела, Брэд?” он спросил.

“У меня получалось лучше”, - натянуто признал Эллиот.

“Вы не проверяли последние несколько новостей о ситуации. Думаю, теперь я знаю почему. Ты должен сказать мне, когда будешь на пути в Вашингтон ”.

“Нам нужно прекратить светскую беседу здесь, сэр”.

“Не называй меня "сэр", Брэд”, - сказал Кертис, все еще пытаясь придать ситуации немного юмора. “Тебе виднее”. Эллиот только хмуро посмотрел на своего старшего офицера. Это была развязка, которой он так боялся, подумал Кертис. С таким же успехом можно покончить с этим …“Что ты делаешь, Брэд, когда мужчина, которого, как тебе казалось, ты знал годами, уже не тот, что прежде? Я видел, как менялись мужчины — война, повышение, понижение в должности, разочарование, гнев, радость — но некоторые парни, которых ты считаешь достаточно взрослыми или опытными, чтобы никогда не меняться.

“Я не уверен, знаю ли я вас вообще, сэр”, - с горечью сказал Эллиот. “Внезапно кажется, что весь военный истеблишмент просто переминается с ноги на ногу”.

“Не совсем, Брэд ...” - предположил Кертис.

“В чем дело, генерал Кертис? Это конец холодной войны? Дивиденды мира? Была ли воля военных урезана вместе с их бюджетом? Кажется, ни у кого нет никакого представления о том, что правильно, а что неправильно. У меня такое чувство, что вы просто позволяете моим людям болтаться на ветру там, в Литве. Поддержки нет. Подкрепления нет. Вариантов нет. Я доверял Локхарту и Кундерту — я доверял тебе — защищать их ”.

“Они защищены, Брэд”, - терпеливо сказал Кертис. “Двадцать шестой MEU - лучшее подразделение морской пехоты, способное проводить специальные операции. С вашими офицерами все будет в порядке ”.

“В то время как Литва сгорает дотла вокруг них”, - сказал Эллиот. “Я получаю данные MILSTAR точно так же, как и другие подразделения на местах, Уилбур. Команда в беде. Они потеряли один "МОРСКОЙ МОЛОТ", а другой поврежден. Я видел кое-что еще о президенте Светлове на совете директоров, поэтому я предполагаю, что он знает об операции и вполне может отреагировать ”.

“Хорошие наблюдения, ” сказал Кертис, “ и все верно”.

“Тогда что, черт возьми, ты с этим делаешь?” Эллиот взорвался. “Я не видел никаких других мобилизаций с тех пор, как началась эта операция. Ты отправил оставшуюся часть двадцать шестого MEU? Я ничего не слышал от Первого экспедиционного корпуса морской пехоты, ничего от Третьей армии, ничего от Военно-воздушных сил. Что сделает президент, если что-то взорвется в Литве, Уилбур? Если что-то случится, потребуются часы, пока значительные силы смогут отреагировать. Вы, ребята, просто сидите сложа руки ”.

“На самом деле, кое-что произошло”, - сказал Кертис. “Мы обнаружили продвижение белорусов на Вильнюс. По меньшей мере бригада с востока и, возможно, два или три батальона с юга.”

“Черт. Я так и знал”, - выругался Эллиот. Он махнул рукой в сторону Национального командного центра внизу — за исключением нескольких сотрудников и некоторого обслуживающего персонала, там было пусто. “Ты не вызвал боевой посох? Кто ведет это шоу — дикторы в будке на стадионе RFK?” Он сделал паузу, затем, прищурившись, посмотрел на Кертиса. “С востока? Сморгонь? Белорусская бригада ”Тыл" активизировалась?"

“Ты знаешь о бригаде ”Хоум"?"

“Черт возьми, Уилбур, конечно, я знаю!” Сердито сказал Эллиот. “Это была одна из наших главных целей. СУМАСБРОДНЫЙ ФОКУСНИК собирался послать два взвода, чтобы захватить здание штаба и командно-диспетчерский пункт. Мои Мегафортрессы собирались сделать здания второстепенными целями. Их нужно убрать, если есть хоть какая—то угроза вмешательства белорусов, Уилбур - ходят слухи, что у них в Сморгони есть ракеты "Скарабей" с ядерными боеголовками. Я не хотел переходить границу, но если есть хоть какая-то вероятность, что они применят эти ракеты, они должны быть нейтрализованы. Две крылатые ракеты ”СЛЭМ" против электростанции рядом с городом, еще две против самих зданий ..."

“Господи, Брэд”. Кертис покачал головой на слова Эллиотта. “Ты собирался устроить себе важный день, не так ли? Разрушения на миллиарды долларов, и все по вашему распоряжению ”.

“Использование военно-воздушных сил является неотъемлемой частью нашей национальной безопасности, ” утверждал Эллиот, “ и это часть моей работы как директора HAWC планировать, организовывать и выполнять особо опасные миссии с целью защиты —”

“Прекрати это, Брэд. Ты никогда раньше не использовал ура-патриотическую болтовню, чтобы оправдать себя, так что не начинай сейчас ”, - сказал Кертис. Председатель Объединенного комитета начальников штабов покачал головой и сказал: “Господи, Брэд, я никогда не думал, что даже у тебя хватит наглости вторгнуться в другую страну, даже не уведомив или не согласовав свою операцию со мной или Белым домом”.

“Эй, я проинформировал тебя о своем плане, и я отменил его, когда ты сказал ”нет", - сказал Эллиот. “Из-за моей нерешительности Люгера, вероятно, убьют. Вы оставили белорусам широкие возможности для нападения на Литву, но я делаю так, как вы приказали ”.

“На случай, если ты забыл, Брэд, именно так это должно работать”, - сказал Кертис. “Мы должны отдавать вам приказы, а вы их выполняете. То, что офицеры планируют и выполняют военные миссии без одобрения правительства, - это то, что они делают при военных диктатурах и государственных переворотах, а не в конституционных демократиях.

“И наши военные лидеры в Вашингтоне не должны бросать американских военнослужащих, подвергающихся пыткам и заключенным в тюрьму в зарубежных странах во время службы своей стране, - парировал Эллиот, - если только ответственные военные лидеры не превратились в политических лизоблюдов!”

“Ты можешь сколько угодно меня обзывать, старый пердун”, - сказал Кертис. “Ты знаешь, что я не уволю тебя — я оставлю это на усмотрение президента, который готов сделать это в любой момент. Но ты не можешь просто взять и построить совершенно новую миссию Old Dog, когда тебе захочется ”.

“Не упоминай об этой миссии, Уилбур”, - сердито сказал Эллиот. “Вы знаете, причина, по которой я выполнял миссию Old Dog, наряду с тем фактом, что у меня была лучшая команда, о которой только может мечтать пилот, заключается в том, что я думал, что мы стали свидетелями начала новой эры. Новые военные. Мы, наконец, собирались взять на себя ответственность, которую Бог возложил на нас — защитников свободы и демократии в мире. Ливия, Гренада, Ближний Восток, Филиппины — все менялось. Мы наконец-то вышли из нашего вьетнамского фанка. Но затем ты бросаешь Дейва Люгера. Вы отправляете горстку солдат на вражескую территорию, чтобы спасти его. Теперь вы покидаете Литву и, возможно, остальные государства Балтии”.

“Каждый хотел бы, чтобы они могли просто запустить кучу высокотехнологичных B-52 и разбомбить плохих парней”, - сказал Кертис. “К сожалению, это не так просто. Гражданское руководство в этой стране должно отвечать за нечто большее, чем вина и эго одного человека ”.

“Чувство вины? Эго? О чем ты говоришь?”

“Я говорю о тебе, Брэд”, - сказал Кертис. “Ты носишь "Миссию старого пса" на груди, как медаль. Это фишка на твоем плече, которую ты заставляешь всех сбрасывать со счетов. Твоя искусственная нога - это своего рода памятник миссии, которую ты провалил ” .

“Я ничего не напортачил, Кертис! Мы выполнили миссию! Мы взяли Кавазню!”

“Вы бомбили цель, потому что у вас на борту были такие профессионалы, как Макланахан, Люгер, Торк, Перейра и Ормак”, - сказал Кертис. “Вы были не в себе: испытывали боль и шок большую часть миссии, были в полуобморочном состоянии во время запуска бомбы и полностью без сознания после того, как покинули Анадырь. Ты даже не был за штурвалом после дозаправки в Анадыре — Макланахан, неопытный штурман-радарщик, привел этот бомбардировщик домой! Вы не внесли свой вклад в миссию — фактически, вы чуть не убили всех на этой миссии и сами начали Третью мировую войну ”

“Ты не знаешь, о чем говоришь!” Сказал Эллиотт, такой злой, такой взволнованный, что едва мог ответить. “Тебя там не было...”

“Я перечитал анализ миссии Разведывательного управления Министерства обороны, Брэд”, - продолжил Кертис. “Я перечитал показания других членов экипажа. Все в том экипаже, все, думали, что миссию следовало прервать из-за повреждения самолета и из-за вашего ухудшающегося состояния. У вас не было ни карт, ни шлемов, ни секретных документов, ни средств безопасности. Миссия должна была быть прервана. Но ты сказал ‘уходи’...”

“Мы приняли это решение вместе, как команда”.

“Что ты ожидал услышать от своей команды, Брэд? Вы действительно ожидали, что они уйдут? Макланахан, лучший бомбардир во всем проклятом мире? Люгер, вероятно, лучший штурман в мире? Ормак, прикованный к рабочему месту разочарованный герой войны? Ни за что, Брэд. Никто из них не ушел бы.

“От тебя зависело прервать миссию. Как командир воздушного судна и руководитель миссии, это была ваша ответственность. Но в увольнении нет ничего славного, не так ли? Ты не получишь никакого уважения, если повернешь назад ”.

“Ты спишь, Кертис. Все было не так ”.

“Что бы ты получил, если бы повернул назад? Ничего. Страна грез была взорвана после террористической атаки. Они бы закрыли его навсегда. Вы остались бы без работы и, вероятно, были бы вынуждены уйти на пенсию. Если бы ты пошел вперед и был убит во время миссии, ты был бы героем - мертвым героем, но все еще героем. Но если бы ты преуспел, ты был бы обеспечен на всю жизнь. Ты был бы тем, кто сражался с Советами и победил. Начало конца холодной войны. Чемпион демократии над коммунизмом. Защитник веры. К сожалению, вы не подумали о своей команде. Что, если бы их убили? Тебе было все равно, что с ними случилось — ты думал только о себе”

“Чушь собачья...” Сказал Эллиот почти шепотом. Его глаза больше не сверлили Кертиса, они были пустыми, отсутствующими.

“Ты убил Дейва Люгера, Брэд”, - сказал Кертис. “Вы поставили команду в ситуацию, когда одному человеку пришлось пожертвовать своей жизнью, чтобы спасти вашу. Твоя вина. Больше ничей. Ты когда-нибудь задумывался, почему тебя так и не наградили после миссии ”Олд Дог", почему Макланахан, старший штурман О-3, получил Крест ВВС, в то время как ты, командный пилот О-9, получил медаль "За выдающиеся заслуги"?" Внезапная боль в лице Эллиотта сказала Кертису, что он только что задел им очень большой, очень болезненный нерв. Хорошо… “Это потому, что ваша роль командира миссии "Старый пес" не выдержала критики. Было слишком много вопросов о твоем суждении, твоем лидерстве.

“И посмотри, что ты делаешь сейчас. Шесть EB-52 готовы к запуску. СУМАСБРОДНЫЙ ФОКУСНИК, которого я приказал вам убрать, пропал где-то в Балтийском море. Ты в своем летном костюме пытаешься доказать мне и Белому дому, что ты серьезно относишься к делу. У вас нет медицинского допуска к выполнению авиационных обязанностей, поэтому у вас нет причин надевать летный костюм. Более того, вы так же хорошо, как и я, знаете, что в Пентагоне не разрешается носить форму служащих. Но вот ты здесь, одетый в летный костюм . На тебе не что иное, как костюм клоуна, Брэд. Это жалко. Это знак усталого старика, боящегося умереть в одиночестве и неузнанным.

“Вас не волнуют последствия — война в Европе, обмен ядерными ударами между нами, Белоруссией и Содружеством. Тебе все равно, чьи жизни ты тратишь впустую, пока у тебя есть шанс спасти человека, который спас твою задницу. У вас, наверное, есть Венди Торк и Анджелина Перейра в одном из этих EB-52, не так ли?”

“Я… они сказали, что хотят служить, хотят уйти...”

“Ты сукин сын”, - взорвался Кертис. “Как ты смеешь снова вот так рисковать их жизнями? Что бы вы сделали, если бы они погибли на этой миссии? Или для тебя это не имело значения? Пока у тебя есть Дэйв, пока ты пытаешься заполучить Дэйва, твоя совесть будет чиста. Ты бы пошел на похороны, сказал несколько слов, бросил первые пригоршни земли в могилу, а затем поздравил себя с тем, что остался жив.”

“Ты думаешь, я этим занимаюсь?” Возразил Эллиот, его глаза внезапно заблестели в свете секции поддержки. “Ты думаешь, я лежу без сна все эти годы после той миссии, поздравляя себя с тем, что выбрался оттуда живым?" Эти лица преследуют меня, Уилбур.”

“Так ты думаешь, что, взяв свой летный костюм, свои экипажи и своих Мегафортрессесс и отправившись на войну, с разрешения правительства или без него, ты сможешь спокойно спать по ночам, Брэд? Подумай об этом, черт возьми. Подумай о том, что тебя гложет. Успех или неудача - это не проблема. Ты всегда добивался успеха. Но ты также всегда был одинок. Ты одиночка, боящийся остаться один. Ты воин, боящийся смерти.

“Посмотри, что здесь происходит, Брэд. Генерал Вощанка из бригады тыла белорусской армии готов оккупировать Литву по собственному усмотрению. Без разрешения своего правительства — он просто, блядь, решил, что собирается это сделать. У Светлова не было выбора, кроме как согласиться на операцию. Теперь Вощанка должен кормить Светлова с ложечки тем, что говорить и как действовать, иначе Вощанка, я уверен, пригрозил захватить столицу.

“Теперь, примерно в то же время, когда мы осуждаем это действие и думаем о противодействии агрессии Вощанки, здесь мы видим, как вы делаете ту же самую чертову вещь”, - продолжил Кертис. “Что должен делать президент? Как он должен реагировать? Когда я говорю президенту, что у меня все под контролем, а вы успокоитесь и будете делать то, что вам прикажут, какие у него гарантии, что вы будете хорошо себя вести? Никаких, вот что!”

“Моя работа не в том, чтобы вести себя как следует, генерал”, - сказал Эллиот. “Моя работа заключается в планировании, подготовке и исполнении—”

“Ваша работа - выполнять приказы и подчиняться закону!”

“Все в порядке, Уилбур, все в порядке. Если вы считаете, что это необходимо, я признаю, что я собрал штурмовую группу, не посоветовавшись с Пентагоном, и я собирался провести военную операцию без разрешения. Пусть законные проныры решают, было это законно или нет. Но давайте не будем тратить время на споры об этом. Давайте сделаем что—нибудь, чтобы вывезти Ормака, Бриггса, Макланахана, Люгера и тех морских пехотинцев из Литвы - прямо сейчас ” .

“Что вы будете делать, генерал Эллиот, — сердито сказал Кертис, - так это сообщите мне точное местоположение каждого элемента вашей штурмовой группы, особенно ”СУМАСБРОДНОГО ВОЛШЕБНИКА“. С тех пор, как я отдал вам приказ вернуть это судно в порт, о нем никто не видел и не слышал.”

“Я приказал этому кораблю отступить, и он отступил”.

“Вы разъяснили вам смысл моих приказов, - сказал Кертис, - и я готов поспорить, что вы велели полковнику Уайту залечь на дно где-нибудь в Прибалтике, в пределах досягаемости удара от Вильнюса. Просто еще один пример вашего вопиющего пренебрежения к моим приказам.

“Вы сядете на канале MILSTAR с представителями европейского командования в Германии и с двадцать шестым MEU на борту USS Wasp и опишете свою миссию, раскроете, где находится SS "Хозяйка долины", и подробно объясните, что именно вы намеревались сделать с "СУМАСБРОДНЫМ ВОЛШЕБНИКОМ". И тебе лучше быть правдивым и откровенным со мной и со всеми в моей цепочке командования. Я думаю, тебе пора перестать играть в волка-одиночки и начать вести себя как настоящий офицер вооруженных сил Соединенных Штатов, генерал, или, клянусь Богом, я сам отправлю тебя в отставку ”.

“Разве Дейв Люгер и другие ничего не значат для тебя, Уилбур?” - Спросил Эллиот. Его глаза были мягче, а голос умоляющим. “У меня есть возможность помочь. У меня есть возможность сдержать белорусское вторжение. У меня есть надежная, мощная, скрытная штурмовая группа, готовая выступить, и моя шея на плахе вытянута по максимуму. Неужели для тебя это ничего не значит?”

“Да, это так”. Кертис вздохнул. “Ты можешь внести большой вклад. Все признают ваш потенциал, даже президент. Но никому не нравится халтурить. Ваш план должен быть осуществлен немедленно, и вашему самолету будет направлено указание стартовать и выполнить назначенную миссию. Но я буду тем, кто отдает приказы, с полной санкции Национального командования ”.

“Мой план — какой?”

“Это то, что я пытался сказать тебе с тех пор, как приколол к тебе третью звезду, Брэд”, - сказал Кертис. “Вы можете быть реальным активом для этого правительства и для страны, но у вас серьезные внутренние конфликты, которые необходимо разрешить. Раньше я думал, что это просто огромная нагрузка на твои плечи, но теперь я думаю, что это нечто большее… ты действительно ходишь по краю.

“Теперь у вас есть единственная небольшая, тяжелая штурмовая группа, которая мобилизована и готова действовать. Ты выбыл из игры, но твоя команда активизирована. Мегафортрессы стартуют немедленно. У них есть полный доступ к MILSTAR и NIRTSat, а "СУМАСБРОДНЫЙ ФОКУСНИК" допущен к въезду в страну. Ты и я будем наблюдать из командного центра здесь и молиться, чтобы мы не опоздали ”.

Эллиот не мог в это поверить. После этого серьезного надирания задницы Национальный командный орган — президент - фактически санкционировал его миссию!

ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ЦЕНТР ФИЗИКОУС, ВИЛЬНЮС, ЛИТВА

13 АПРЕЛЯ, 0407 ВИЛЬНЮС (12 АПРЕЛЯ, 2207 по восточному времени)

“Вертолеты приближаются”, - прокричал радист. “В укрытие!”

Небольшая колонна грузовиков и бронетехники была у ворот Денерокина, ведущих в комплекс Физикоус, направляясь к эвакуации морских пехотинцев в посольство на другом конце города, когда кто-то из кабины грузовика выкрикнул предупреждение. Хэл Бриггс и Джон Ормак, сидевшие по бокам от Дейва Люгера в кузове грузовика югославского производства, были почти сбиты с ног, когда прозвучал сигнал тревоги, и морские пехотинцы начали спрыгивать с грузовика и разбегаться — они даже не стали дожидаться, пока грузовики остановятся. Офицеры ВВС последовали за ним. С Люгером между ними Ормак и Бриггс отбежали на несколько сотен ярдов от колонны из двадцати машин, направляясь к относительной безопасности ряда низких складских сараев из дерева и кирпича. Макланахан и артиллерийский сержант Вол шли прямо за ними, неся четыре тяжелых брезентовых мешка, наполненных секретными руководствами и другими документами, взятыми из здания службы безопасности дизайн-центра.

“На минуту я действительно подумал, что у нас это получится”, - сказал Люгер, звуча побежденным. Но, по крайней мере, он выглядел лучше, чем ближе они подходили к воротам и свободе. Его левое плечо было туго перевязано, кожа утратила какой-либо здоровый цвет, а руки и ноги дрожали от боли и усталости, но в остальном он действовал сильнее и двигался с очень небольшой помощью.

“Мы сделаем это, брат”, - сказал Бриггс. “Ты просто держись там”. У Бриггса была М-16, и он поднял ее к постепенно рассветающему небу вместе с окружавшими их другими морскими пехотинцами - как и в случае с остальными, он предполагал, что любая воздушная атака обрушится на них с востока, когда солнце будет светить в спины атакующих пилотов. Макланахан и Ормак носили только табельное оружие и ножи — им по-прежнему не разрешалось носить оружие, которое при неправильном использовании могло причинить вред находящемуся поблизости морскому пехотинцу.

Они увидели реакцию морских пехотинцев до того, как увидели угрозу — вспышка света и полоса дыма описали дугу к горизонту, когда морской пехотинец, один из шести, все еще находившихся на крыше здания службы безопасности дизайн-центра, выстрелил из переносного "Стингера" по приближающимся вражеским вертолетам. Их глаза проследили за дымным следом ракеты, и они увидели три огромных вертолета советского производства, которые теперь совершали крутые виражи, выбрасывая ракеты-приманки.

“Черт”, - выругался Вол, - “кто сказал этому парню запустить ракету? Снайдер, должно быть, начинает нервничать. Теперь эти твари будут преследовать нас, как вонь на дерьме ”.

“Они выглядят как Mil-24 Hind-Ds”, - сказал Макланахан. “Ракетные отсеки и противотанковые ракеты с тепловой наводкой”.

“Просто пригните головы и не стреляйте из этой винтовки”, - сказал сержант-артиллерист Вол. “Если они увидят вспышку из дула, нам всем конец”.

“Что нам делать? Сбежать?”

“Мы делаем вид, что нас здесь нет”, - сказал Вол. “Если они не встретят больше сопротивления, они пойдут за грузовиками и, надеюсь, уйдут после разведки местности. Если они попытаются высадить десантников или пехоту, мы отправимся за ними — эти штуки очень уязвимы на земле. В противном случае нам не сравниться с боевыми вертолетами ”. Воль уже думал об атаке, даже когда большие штурмовые вертолеты приблизились, их набор вооружения, свисающий с похожих на крылья оружейных пилонов, теперь был отчетливо виден.

Конечно же, всем трем Hind-Ds удалось увернуться от выпущенного в них "Стингера" и продолжить свой бег к Институту. Они открыли огонь с расстояния около пятисот ярдов ракетами и пулеметным огнем, один за другим, с легкостью разрезая колонну грузовиков на части. “Они не преследовали морских пехотинцев на крыше”, - заметил Бриггс.

“У них, должно быть, приказ не обстреливать это место, тщательно выбирать цели”, - сказал Вол. “Теперь я надеюсь, что Снайдер атакует —”

Конечно же, несколько секунд спустя морские пехотинцы выпустили второй "Стингер" по следовавшему сзади вертолету, и на этот раз крошечная ракета попала прямо в дефлектор выхлопа двигателя и взорвалась. Огромный несущий винт вертолета просто перестал вращаться, когда попала ракета, охватив огнем весь фюзеляж, и машина выпала из воздуха, как плохо отбитый футбольный мяч, раскачивающийся в воздухе. Он разбился всего в нескольких сотнях ярдов от ворот безопасности Денерокина, недалеко от железнодорожных станций.

“Поймал одного!” - Крикнул Бриггс.

“Это был наш последний удар”, - сказал Вол. “Эти летуны сейчас будут в бешенстве. Приготовьтесь бежать, если они придут за нами. Попытайтесь найти подвал или открытую дверь. Держись подальше от открытого пространства ”.

Первые два вертолета пролетели над базой, и разрушения действительно начались.

Несмотря на свои огромные размеры, вертолеты советского производства вращались и перемещались с невероятной скоростью и маневренностью. На этих вертолетах старой модели была установлена пушка типа Гатлинга в подбородочной турели, и казалось, что пушка движется во всех направлениях одновременно. Каждый раз, когда человек двигался, турель поворачивалась в его направлении и выпускала одно- или двухсекундную очередь. Непрочных зданий из дерева и кирпича, за которыми они прятались, было едва достаточно, чтобы защитить их.

Белорусские экипажи берегли свои 57-миллиметровые ракеты для бронетехники и тяжелых грузовиков, и они редко промахивались — при каждом долгом, низком свисте!спустя долю секунды последовал мощный взрыв и хруст стали. Попытки открыть ответный огонь из винтовок были столь же бесплодны, сколь и опасны — большие вертолеты двигались, как боксеры, метаясь вверх и вниз, кружась и вертясь взад и вперед, подвергая угрозе сначала дверного стрелка, затем подбородочную башню, затем ракетный отсек, затем другого дверного стрелка.

Экипажи на борту этих вражеских вертолетов были хороши — очень хороши.

Литовские солдаты предотвратили превращение ситуации в кровавую баню. Только одна из их зенитно-артиллерийских установок ZSU-23-4 была в рабочем состоянии, и у нее оставалось лишь небольшое количество боеприпасов, но одной двухсекундной очереди из смертоносного оружия было достаточно. Очередь из литовской ЗСУ-23-4 попала в втулку рулевого винта ведущего Mil-24, в результате чего из хвостовой части повалил дым. Очевидно, он задел что-то жизненно важное, потому что Hind-D не пытался атаковать ZSU-23-4— он развернулся и набрал высоту, спасаясь, пока еще мог летать.

Литовский солдат бежал через дорогу недалеко от того места, где прятались Вол, Бриггс, Макланахан, Ормак и Люгер. Макланахан вышел вперед из здания, за которым они прятались, и крикнул: “Эй! Сюда!”

Сержант-артиллерист Вол схватил Макланахана за куртку и оттащил его обратно в укрытие. “Вернись сюда, Макланахан!”

Но предупреждение Воля было слишком запоздалым. Вторая задняя часть заметила солдата, и застрекотал пулемет Гатлинга. Все туловище солдата взорвалось, как гниющая тыква, по которой ударили бейсбольной битой.

Вертолет развернулся влево и взял на прицел здание технического обслуживания. Как будто понемногу разрушали замок из песка, сарай для технического обслуживания, за которым прятались пятеро мужчин, начал разрушаться вокруг них под внезапным шквалом стрельбы.

Вол схватил трех офицеров и заорал на них сквозь рев винтов вертолета: “Бегите!”

Макланахан, в силу привычки, автоматически поднял две холщовые сумки, полные документов, но Вол выбил их у него из рук и с удивительной силой, подпитываемой страхом, оттолкнул Макланахана от здания и крикнул: “Оставь чертовы сумки и беги!”

Их краткое, но интенсивное обучение в Корпусе морской пехоты окупилось, потому что никто из этих трех здоровых офицеров ВВС не мог припомнить, чтобы в своей жизни бегал быстрее, даже с "Люгером" в руках.

Сарай для технического обслуживания исчез в ослепляющем облаке дыма и летящего дерева через несколько секунд после того, как они умчались. Шум несущего винта второго вертолета начал теребить их одежду — это было так, как будто большой ударный вертолет завис прямо над ними, засасывая их на расстояние выстрела, готовый сбить с ног. Пули пролетали мимо их голов, щелкали у их ног, взбивали грязь прямо перед ними, когда они зигзагами убегали, не зная или заботясь о том, куда они бегут. Это было так, как будто артиллеристы играли с ними, играя в смертельную игру в кошки-мышки. Когда им надоедала игра, они просто брали оружие и покончили с ними.

Их стремительный бег в поисках убежища был коротким, потому что они наткнулись прямо на глубокую, широкую бетонную канаву, которая окружала базу сразу за высоким забором по периметру. Наполовину спотыкаясь, наполовину кувыркаясь, они упали в канаву, их падение смягчили лишь несколько дюймов грязи и воды. По другую сторону рва шириной в двадцать футов был укрепленный бетоном забор периметра высотой в двенадцать футов: в ловушке.

Большая Лань направлялась прямо на них, высотой не более двадцати или тридцати футов и на относительно небольшой скорости.

Дверные стрелки не могли промахнуться …

“Нет!” - крикнул Бриггс. Когда "Хинд" пролетел над головой, он поднял винтовку, прищурился, чтобы не допустить промывки ротора и разлетающихся обломков, и выстрелил. Стрелок с правого борта схватился за грудь, отлетел назад в вертолет, а затем снова накренился вперед, мертво повиснув на ремнях безопасности в потоке скольжения.

Вертолет пронесся над головой, звук был таким оглушительным и таким ужасающим, что, казалось, он высосал воздух прямо из их легких.

Бриггс продолжал стрелять, пытаясь поразить рулевой винт, двигатели, что-нибудь жизненно важное.

Вертолет накренился влево, развернулся и снова накренился, как будто не был уверен, что делать; затем он слегка накренился вправо и направился на восток. Другой подбитый вертолет последовал за ним несколько мгновений спустя, и вместе они улетели в сторону постепенно разгорающегося рассвета.

Группа потратила несколько минут, просто переводя дыхание и ожидая, пока их бешено колотящиеся сердца успокоятся, прежде чем пытаться двигаться. Наконец-то они начали подавать признаки жизни. “Иисус … О, Господи, ” выдохнул Бриггс. “Чувак, это было близко”.

“Хорошая стрельба, Бриггс”, - сказал Вол. “Для этого потребовалось мужество. С этого момента ты можешь стрелять, когда почувствуешь, что это необходимо, хорошо?”

Бриггс слишком сильно дрожал от того, что они были на волосок от поражения, чтобы ответить.

“Все остальные в порядке?” - спросил Вол. Никто не пострадал ни от чего, кроме вывихнутой лодыжки или ушибленного локтя, и они были на ногах и двигались. “Все в порядке. Давайте вернемся в здание службы безопасности так быстро, как только сможем, и ...

“Стой!” - крикнул голос позади них по-русски. “Нет, двегайес! Нет, спасибо! ”

Дэйв Люгер мгновенно замер и положил руки на макушку своей головы.

“Что он сказал?” - Спросил Ормак. “Кто это?”

“Он сказал ‘остановись" и ‘не двигайся“, - сказал Вол. “Бриггс, брось винтовку. Поднимите руки.”

“Ладно, кто вы, черт возьми, такие, ребята?” Голос изменился с грубого, гортанного предостерегающего тона с русским акцентом на расслабленный, старомодный бруклинский акцент. Пятеро мужчин обернулись и увидели одинокого мужчину, одетого в темно-синий комбинезон, с коротким автоматическим пистолетом, напоминающим "Узи", с прикрепленным к нему длинным и толстым глушителем.

“Wohl, Chris R.”

“Морские пехотинцы?”

Воль кивнул, и мужчина опустил пистолет. “Гладден, Эдвард Г., армия США. Добро пожаловать в Литву. Уже веселишься?”

Люгер обнаружил, что от напряжения так сильно хихикает, что не мог остановиться, пока Бриггс не похлопал его по спине. “Армия вторглась в Литву?” - Спросил Ормак.

“Я часть одной из команд "А", размещенной здесь для наблюдения и оказания помощи”, - ответил Гладден. “Мы двигались к вашему конвою, чтобы посмотреть, сможем ли мы выбраться отсюда автостопом, когда напали вертолеты. Эта гребаная Лань чуть не рухнула на крышу моего укрытия на железнодорожной станции. Учитывая, что неподалеку упал вертолет, я решил, что вокруг будет слишком много солдат, шныряющих вокруг, поэтому я подумал, что сейчас самое подходящее время вернуться в реальный мир и, возможно, поймать попутку домой. Мой напарник наблюдает за аэропортом.” Он указал на офицеров ВВС. “Кто вы такие, ребята? Вы не похожи на морских пехотинцев ”.

“Это засекречено”, - немедленно сказал Воль. “Они принадлежат мне. Сколько там еще парней из спецназа?”

“Может быть, целая компания, разбросанная между Каунасом и белорусской границей”, - ответил Гладден, доставая сигарету из кармана и прикуривая ее. Макланахан практически мог ощутить кислый привкус дыма русской сигареты с расстояния десяти футов. “Давай поговорим с твоим командиром о том, как выбраться отсюда”.

“У тебя есть план?”

“У нас всегда есть план”, - гордо сказал Глэдден. “Веди”. Когда они направлялись обратно к зданию службы безопасности, Люгер задал Гладдену вопрос по-русски. Гладден улыбнулся, кивнул и ответил на легком, беглом русском.

“Нажми на кнопку”, - предупредил Воль Люгера. Обращаясь к Глэддену, он спросил: “Что все это значило?”

“Твой друг сказал, что у моих родителей, должно быть, было настоящее чувство юмора, раз они дали своему сыну такие инициалы, как ”Э.Г.Г.", - сказал Глэдден. “Я согласился. Они учат морских пехотинцев довольно хорошему русскому языку ”.

“Он не морской пехотинец, ” сказал Вол, “ и я был бы признателен, если бы вы не разговаривали с ними”.

“Они твои пленники?”

“Они заноза в заднице, вот кто они”. Но улыбка Вола привела солдата армейского спецназа в еще большее замешательство.

* * *

“Через канализацию?” Недоверчиво спросил Снайдер. “Это и есть твой грандиозный план? Ты хочешь, чтобы мы выбрались через канализацию?”

Гладден набивал лицо литовским черным хлебом и коричневым медом, которыми его угостили люди Пальсикаса, как будто это была первая настоящая еда, которую он ел за несколько дней, — так оно и было. “Да, сэр, это верно”, - пробормотал он между укусами. “Мы обнаружили связь несколько дней назад, при подготовке к вашей миссии; мы сообщили об этом европейскому командованию США, но, я полагаю, до вас, морских пехотинцев, это известие так и не дошло. Есть почти прямая линия, которая проходит под городом от Физикоуса, вниз по склону на всем протяжении и выходит на южную сторону реки Нерис, прямо возле Вильнюсского моста. Вы пробираетесь через мост по служебному переходу — он не освещен и очень слабо патрулируется после двух часов ночи или около того — и вы в Городе Прогресса. Одна миля на запад по авеню Окмергес, и вы у посольства. Или просто прыгните в реку и плывите к другому берегу — она всего в тысячу метров шириной. К тому времени, как вы доберетесь до берега, течение отнесет вас прямо к посольским докам напротив улицы Тартыбу.”

“Безопасно ли внизу, в канализации?” - Спросил Тримбл. “А как насчет необработанных отходов или химикатов?” Мысль о том, чтобы купаться в дерьме или ядерных отходах, заставила его поморщиться.

“Ублюдки, которые управляют Fisikous, вероятно, годами сбрасывали загрязненную воду по этой линии, но мы протестировали ее, и вредной радиоактивности нет”, - продолжил Гладден. “Большинство действительно плохих канализационных коллекторов находятся дальше на запад - нам просто приходится бороться с дерьмом с железнодорожной станции, но оно разбавляется через несколько кварталов. Скользко, пахнет дерьмом, а канализации в некоторых местах по щиколотку, но у вас есть масса шансов подышать свежим воздухом через ливневые стоки, так что все не так уж плохо. Лучше всего то, что это безопасно и быстро ”.

“Достаточно ли она велика, чтобы мы могли нести туда раненых?”

“Примерно в двадцати кварталах к северу от Физикуса, пока мы не доберемся до Траки—авеню, тесно, пока мы не доберемся до Траки-авеню - единственной шестидесятидюймовой магистрали, горбатый город примерно в трех милях, - но к северу от реки это, по крайней мере, восьмидюймовая магистраль, а под бульваром Гедимино практически Центральный вокзал. Мы с напарником ездим туда на велосипедах, чтобы передвигаться, и мы взяли тележки для покупок и маленькие фургончики, чтобы перевезти туда наше снаряжение — ”

“Хорошо, хорошо, сержант”, - прервал Снайдер. Этот парень слишком долго пробыл в канализации, подумал Снайдер. “У нас есть раненые и мертвые, которых нужно эвакуировать. Все еще думаешь, что это практично?”

“Это займет у вас много времени, сэр, может быть, три или четыре часа, пока вы не сможете нести своих раненых вертикально”, - сказал Гладден. “Здесь чисто после всех зимних стоков, и его не затопило, но если вы сможете завернуть своих раненых в пластик, одеяла или мешок для трупов, было бы лучше. Но, да, сэр, я бы сказал, что это вдвойне.”

“Хорошо”, - сказал Снайдер. Он на мгновение задумался об этом. У него был мгновенный страх, когда он подумал о путешествии через весь город в маленькой, темной, ограниченной трубе в нескольких ярдах под землей, но мысль о встрече с этими боевыми вертолетами тоже была не очень привлекательной. “Мы пойдем по канализации, но не все пойдут этим путем”, - сказал Снайдер. “Враг будет ожидать, что мы прорвемся к посольству, и если они не заметят активности на улицах, они начнут искать нас в других местах. Я не хочу попасть в перестрелку в чертовой канализации.

“Мы разделимся. Убитые, тяжелораненые и часть команды отправятся на грузовике. Некоторые члены команды поедут на отдельных автомобилях параллельными маршрутами, чтобы прикрыть грузовики. Мы выведем ходячих раненых и остальных через канализацию, включая зверушек и документы ”. Он повернулся к генералу Пальсикасу, который получал сообщение от своего радиста — новое, как увидел Снайдер. Другого мужчины нигде не было видно. “Сэр, где ваш второй радист?”

“Мертв”, - ответил Пальсикас. “Он прикрывал меня своим телом во время воздушного налета”.

“Мне очень жаль, сэр”, - сказал Снайдер. Снайдеру было трудно выразить какие-либо настоящие эмоции прямо сейчас — в тот день он увидел больше смертей, чем когда-либо думал, что увидит за всю свою жизнь. “Мы снова попытаемся вывести конвой из комплекса Физикоус, но на этот раз я бы хотел, чтобы три отдельных конвоя двигались параллельными маршрутами, чтобы прикрывать фланги друг друга”.

“Я согласен”, - сказал литовский генерал. “Мы контактировали со многими людьми ... гражданами … кто поможет сейчас.

“Превосходно”, - сказал Снайдер. “Каковы ваши намерения, сэр?”

“Мы останемся”, - ответил Пальсикас. “Мы начнем забирать боеприпасы из здания службы безопасности и доставлять их в наши подземные камеры в городе. Сейчас я нахожусь в контакте со своими подразделениями по всей стране, так что я могу руководить обороной отсюда. Я разворачиваю один батальон, чтобы противостоять базе пехоты Содружества в Даргузиае на юге — сначала они угрожают столице. Одна, может быть, две роты для защиты здания парламента и центра связи в столице. Затем мы сражаемся с белорусскими вертолетами и пехотой из Сморгони. Завтра утром большая битва”.

“Желаю вам удачи, сэр”, - сказал Снайдер. “Я передам любые ваши запросы в посольство США вместе с моим полным отчетом о том, как вы помогли моему подразделению”.

“Пас дешаз”, - сказал Пальсикас, махнув рукой. “Ты помогаешь, я помогаю. Ты хороший солдат. И тебе удачи”.

“Благодарю вас, сэр”. Он повернулся к сержанту Тримблу и сказал: “Достань карты и —”

“Капитан, мы не полетим с вами”, - сказал Джон Ормак.

Снайдер повернулся к офицерам ВВС и бросил на Ормака сердитый взгляд, но сделал вид, что не слышал, что сказал Ормак. “Ты идешь со мной, Ормак”.

“Это генерал Ормак, капитан”, - сказал Ормак. Несколько морских пехотинцев окружили группу, желая услышать больше, и даже Пальсикас сосредоточил свое внимание на Ормаке со слегка удивленной улыбкой на лице. Снайдер повернулся и посмотрел на Ормака с удивлением и недоверием. “И я сказал вам, капитан, мы не вернемся с вами в посольство. Пока нет ”.

Теперь Снайдер был по-настоящему зол, а Тримбл выглядел вдвое злее своего начальника. “У вас нет выбора в этом вопросе, генерал . Ты приписан к моему подразделению. У тебя нет полномочий принимать решения ”.

“Я принимаю полномочия прямо сейчас”, - сказал Ормак. “Вам было приказано проникнуть в Физикоус, найти КРАСНОХВОСТОГО ЯСТРЕБА и позволить нам изучить секретные материалы в этом месте. Что ж, КРАСНОХВОСТОГО ЯСТРЕБА обнаружили, но мы еще не увидели того, что хотели увидеть. Пока генерал Пальсикас остается здесь, в Физикусе, мы остаемся. Мы хотим изучить Tuman , бомбардировщик-невидимку Fisikous-170”.

“Ты пытаешься сказать мне, каковы мои приказы?” Недоверчиво спросил Снайдер. “Ни в коем случае, Ормак. Я отвечаю за эту охрану. Я принимаю решения. Если я скажу тебе уйти, ты уйдешь. Если мне придется надеть на тебя наручники и связать тебя, я сделаю это. Ты можешь сколько угодно кричать начальству, когда мы вернемся домой, но если я успешно выполню свою миссию, никто не скажет мне "бу". Теперь я хочу, чтобы ты собрал свои чертовы секретные материалы и приготовился выдвигаться.”

“В последний раз говорю, Снайдер — мы не уходим”, - наконец сказал Ормак. Он подал знак Макланахану, Бриггсу и Люгеру, и они отошли от круга солдат и направились к стоянке и ангарам для самолетов. “Мы будем в третьем ангаре осматривать бомбардировщик—”

“Сержант Тримбл, закуйте этих четверых в кандалы”, - сказал Снайдер. “Тащи их к канализационному люку, если понадобится”. Тримбл двинулся с места прежде, чем Снайдер закончил говорить. Он был умен — он первым добрался до Хэла Бриггса. Хэл был готов к встрече с ним. Поворотом и взмахом правой руки Бриггс сбросил хватку Тримбла. С низким криком Тримбл прыгнул на Бриггса, пытаясь повалить его на землю …

Внезапно чья-то рука схватила его за куртку, и Тримбл обнаружил, что его отрывают от Бриггса, как будто зацепили гидравлическим краном …

Это был генерал Доминикас Пальсикас, который держал в руках артиллерийского сержанта Тримбла. Рослому литовскому офицеру не составило труда удержать Тримбла. Остальные четверо или пятеро морских пехотинцев в группе были слишком ошеломлены, чтобы двигаться, не решаясь напасть на любого офицера, включая иностранца на его собственной земле.

“Я думаю, этого достаточно”, - сказал Пальсикас. Как будто он разнимал двух ссорящихся детей, он твердо, но мягко оттолкнул Тримбла. “Ты не можешь этого делать”.

“Генерал Пальсикас, какого черта вы делаете?” Сказал Снайдер. Одна рука скользнула к его кобуре. Пальсикас заметил это движение, но только улыбнулся. Снайдер передумал. “Сержант, выполняй свой приказ”.

Тримбл попытался протиснуться мимо Пальсикаса, но литовский генерал встал между ним и офицерами ВВС. По глазам Тримбла было очевидно, что он обдумывал наилучший способ убрать Пальсикаса, но вместо того, чтобы отреагировать, он крикнул: “С дороги, сукин сын!”

“Этот генерал отдал вам приказ, сержант”.

“Я не подчиняюсь его приказам!” - крикнул Тримбл. В этот момент Тримбл потянулся к кобуре, чтобы вытащить свой .45 …

... И ’Макаров" Пальсикаса был у его лица задолго до того, как его пальцы коснулись кожи, дуло было всего в трех дюймах от его лба. Несколько морских пехотинцев, окруживших группу, начали снимать с плеча винтовки или доставать пистолеты, но у литовских солдат, которые были с ними, уже были наготове АК-47 - они не целились в морских пехотинцев, а держали их на вытянутых руках, держа пальцы на спусковых скобах. Угроза была очевидной.

“Хватит”, - строго сказал Пальсикас. Он поднял дуло своего пистолета и спустил курок. Вокруг этого места стало достаточно тихо, чтобы был отчетливо слышен щелчок опускаемого курка. Никто из других литовцев не пошевелился; морские пехотинцы тоже.

“Генерал Пальсикас, как вы думаете, что вы делаете?” - Спросил Снайдер. “Я отдал приказ. Эти люди принадлежат мне”.

“Мой английский беден”, - сказал Пальсикас, — “но этот человек”, - он указал на Ормака своим пистолетом Макарова, прежде чем убрать его в кобуру, — ”офицер генерального штаба, нет? Он отдает приказы. Ты повинуешься.”

“Не в этой операции”, - сказал Снайдер. “В этой операции командую я”.

“Ты командуешь морскими пехотинцами. Эти люди не морские пехотинцы. Ты командуешь, потому что он сказал, что ты командуешь, потому что ты квалифицированный рабочий, спициалист, солдат коммандос. Теперь он отдает приказы. Он старший офицер, директарам . Ты повинуешься.”

“Послушай, Снайдер”, - сказал Ормак. “Ты пытаешься выбраться, потому что боишься, что тебя здесь поколотят. Я понимаю это. Вы, ребята, из спецназа, и у вас нет шансов в вашу пользу, так что лучшее для вас - убираться ко всем чертям. Ну, мы не коммандос, как вы. Мы ученые, инженеры и служебные собаки. Мы должны увидеть этот бомбардировщик ”.

“Ты здесь не в безопасности”, - настаивал Снайдер. “Неужели вы, ублюдки, не видите этого? Советы могут захватить эту базу в одно мгновение ”.

“Да, они могут, ” сказал Макланахан, “ но они этого не сделали. Они хотят, чтобы это сооружение осталось нетронутым. Генерал Пальсикас сказал, что наземные подразделения из Даргузяя и Сморгони уже в пути, и сегодня вечером или завтра начнется сражение. Это означает, что у нас есть время изучить этот бомбардировщик-невидимку ”.

“Мне приказано забрать КРАСНОХВОСТОГО ЯСТРЕБА и секретные материалы”.

“Я знаю, что говорится в ваших приказах, капитан”, - сказал Ормак, “но это совершенно другое. Я изменяю ваши приказы. Я генерал, и я говорю, что Бриггс, Макланахан, Люгер и я остаемся и осматриваем бомбардировщик ...

“И я говорю, что ты будешь следовать моим указаниям или —”

“Я отдаю вам законный приказ, капитан”, - строго сказал Ормак. “Я бригадный генерал военно-воздушных сил Соединенных Штатов. Вы капитан Корпуса морской пехоты Соединенных Штатов. Я отдаю тебе приказ.”

“Вы не уполномочены отдавать приказы, Ормак”, - сказал Снайдер. “И говори потише. Вы не можете называть здесь никаких имен ”.

“Вы не будете говорить со мной в таком тоне, капитан”, - сказал Ормак громким голосом.

Макланахан смотрел на это с полным удивлением — они никогда не видели и даже представляли, что Джон Ормак вот так разбрасывается своим званием!

“С этого момента вы будете обращаться ко мне "сэры" или "генерал", и вы будете подчиняться моим приказам, или я предпочту выдвинуть против вас обвинения по нашему возвращению. Ты можешь думать иначе, но если ты попытаешься ослушаться моих приказов, я позабочусь о том, чтобы ты провел следующие десять лет в тюрьме ”.

Снайдер был слишком потрясен, чтобы что-то сказать в течение нескольких секунд. Он изо всех сил пытался придумать что-нибудь, что угодно, чтобы сохранить контроль над этой операцией, но ничего не происходило. Ормак был генералом, несмотря на то, что с первого дня был не более чем пассажиром в этой миссии. Снайдер и его люди могли рисковать своими жизнями, вытаскивая их, только для того, чтобы их карьеры были разрушены военным трибуналом. “Что вы делаете, генерал?” Спросил Снайдер, безнадежно расстроенный. “Зачем ты это делаешь...?”

“Проклятый корпус морской пехоты проделал хорошую работу, заставляя меня чувствовать себя гражданином второго сорта в последние несколько недель”, - сердито продолжал Ормак. “Я знаю, что не могу пробежать двадцать миль, пострелять из М-16, пробежать полосу препятствий или убить кого-то голыми руками, как вы, ребята, можете. В то время ты заставил меня почувствовать себя неполноценным, даже недостойным носить форму. Но все это не означает, что мы отменяем воинскую дисциплину, Конституцию Соединенных Штатов и Единый кодекс военной юстиции. Твоему неповиновению придет конец прямо здесь и сейчас ”.

“Неподчинение!” - ахнул Снайдер.

“Капитан Снайдер, я приказываю вам забрать своих людей, своих раненых и эти четыре сумки с секретными материалами и пробиваться самым быстрым и безопасным способом, который вы сможете изобрести, обратно в американское посольство, ” сказал Ормак, “ где вы явитесь к послу Льюису Рейнольдсу и предоставите ему полный отчет о порученной вам миссии и нашей деятельности здесь. Итак, что это будет? Ты собираешься подчиняться моим приказам или собираешься ослушаться их?”

“Я могу позвонить в посольство”, - сказал Снайдер. “Они могут соединить меня с генералом Кундертом или генералом Локхартом”.

“Тогда сделай это, если думаешь, что у тебя есть время”, - сказал Ормак. “Тем временем я отдал вам приказы. Приведи их в исполнение”.

У капитана Эдварда Снайдера, морской пехотинец США, практически закружилась голова от замешательства и неожиданности. Как горсть мелкого песка, просачивающегося сквозь его пальцы, казалось, что весь его мир ускользает из-под его контроля. Сержант-артиллерист Тримбл не мог в это поверить, когда Снайдер колебался, не говоря ни слова. “Капитан, вы отвечаете за эту миссию!” - сказал он. “Скажи этим парням, чтобы они встали в очередь, или я —”

“О, заткнись. Ганни, ” сказал Снайдер. Он посмотрел на Ормака с чистой ненавистью в глазах. “Я получил свои чертовы приказы от здешнего генерала”.

“Я могу позвонить в посольство, сэр. Мы получим приказы из штаба — черт возьми, мы свяжемся с самим комендантом ”.

“Нет, я сказал. Мы собираемся следовать приказам. Садись на коня и давай убираться отсюда”.

“Но, сэр—”

“Я сказал, садись в седло, сержант”, - рявкнул Снайдер. Он шагнул к Ор-Маку, пристально посмотрел на Бриггса и Макланахана, затем посмотрел Ормаку прямо в лицо и с отвращением сказал: “Меня тошнит от вас троих. Я устал тащить вас через полмира и рисковать своей жизнью, чтобы вы трое могли поиграть в героев. У меня есть только одна просьба. Много хороших морских пехотинцев рисковали своими жизнями, чтобы вы могли прийти сюда и поиграть в армию. Если ты вернешься живым, ты придешь на их похороны, поцелуешь их вдов и матерей и засвидетельствуешь им свое почтение. Никакого празднования, никаких вечеринок. Вы все трое. Скажи спасибо морским пехотинцам, которые доставили тебя сюда ”.

“Мы будем там, капитан”, - сказал Ормак, не отрывая взгляда от Снайдера. “А теперь убирайся отсюда”.

“Есть, есть, сэр”, - ответил Снайдер, его голос сочился отвращением. Он отсалютовал Ормаку, его губы сжались в жесткую гримасу, левый кулак был прижат к боку. Ормак не ответил на приветствие. Снайдер повернулся и пошел прочь, его люди последовали за ним.

Когда группа морских пехотинцев отправилась в путь, место казалось очень пустым и тихим - пока генерал Пальсикас неожиданно не хлопнул Ормака по плечу и не сказал с широкой улыбкой: “Отличная работа, генерал! Я знал, что ты будешь хорошим лидером! Генералы должны принять командование. Отличная работа! Сейчас мы идем смотреть на странную советскую птицу”.

“Мы можем сделать больше, чем это”, - сказал Люгер. “Мы можем улететь на нем отсюда”. Головы удивленно повернулись к Люгеру. Макланахан спросил: “Что? Это правда? Полетит ли он...?”

“Я летал на Тумане по меньшей мере восемь раз… хм, это я могу вспомнить, ” ответил Люгер. “Конечно, он полетит”. Он посмотрел на Снайдера, затем на Ормака, затем на своего друга и давнего партнера Патрика Макланахана и ухмыльнулся. “Если у них здесь все еще припрятано какое-нибудь оружие, мы можем даже запустить несколько ракет и сбросить несколько бомб”.

“Тогда давайте отправимся туда”, - сказал Ормак, потирая руки. “Самое время нам снять это пехотное обмундирование и поднять наши задницы обратно в воздух”.

ШЕСТЬ

“Сначала мы собираемся отрезать его; затем мы собираемся убить его ”.

— ГЕНЕРАЛ армии США КОЛИН ПАУЭЛЛ накануне операции "Буря в пустыне"

Над ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЧАСТЬЮ КАЛИНИНСКОЙ ОБЛАСТИ, РОССИЙСКАЯ РЕСПУБЛИКА

13 APRIL, 0847 (1247 ET)

Генерал-лейтенант Антон Вощанка, летевший на штурмовом /транспортном вертолете Mil-8D, сконструированном как летающий командный центр и самолет связи, увидел столбы дыма, поднимающиеся над авиабазой Черняховск в центре Калинина. Приказав своему пилоту снизиться и подойти поближе, чтобы лучше рассмотреть — они находились на высоте четырех тысяч метров, вблизи максимального эксплуатационного потолка тяжело нагруженного вертолета Mil-8, чтобы избежать спорадического огня с земли со стороны российской пехоты, — он увидел, что танки на самом аэродроме начинают занимать то, что казалось оборонительными позициями по периметру авиабазы. Идентификация этих танков не вызывала сомнений — старые, неповоротливые Т-60 из его Тридцать первой бронетанковой бригады, пробивавшиеся сквозь очень решительное сопротивление передовых российских основных боевых танков Т-72 и Т-80. “Статус операции против Черняховска?” - спросил он своего старшего офицера.

Старший помощник передал вопрос радиотехникам. “Очень хорошо, сэр”, - последовал ответ. “Тридцать первый сообщает, что он удерживает командный пункт СНГ, радарную установку и линию полета. По-прежнему поступают сообщения о нескольких перестрелках, в том числе в районе склада бомб и оружейного склада. Нескольким самолетам удалось спастись, но наши силы контролируют аэродром ”.

“Потери?”

“От легкой до умеренной” был последний доклад полковника Шкловски, - ответил старпом. “У него будет подробный отчет для вас, но он сообщает, что его подразделение полностью готово к бою и занимает оборонительные позиции”.

“Очень хорошо”, - ответил Вощанка. Скорость и шок были ключевыми элементами в этой операции; к тому времени, когда русские поняли, что происходит, его силы были над ними. Поскольку Вощанка не отдавал приказа убивать русских солдат, сопротивление было бесполезно. “Я не хочу кровавой бани, и я не хочу терять эти боеприпасы, если это возможно. Скажите полковнику Шкловски, чтобы он изолировал эти районы и принял капитуляцию. Нам понадобится это оружие”. Старший офицер передал приказ. “Доклад о состоянии Седьмой дивизии в Калининграде?”

“Еще не локализовано, сэр”, - ответил старший помощник, ссылаясь на свои записи, расшифрованные из постоянно поступающих радиосообщений. “Генерал Гурвич и Двадцатая десантная бригада контролируют здание штаба российского флота и окружили базу, а Тридцать третья бронетанковая бригада контролирует военно-воздушную базу Проверен. Наши самолеты атаковали и серьезно повредили один военный корабль, пытавшийся покинуть порт. Остальные остаются в доках, за исключением трех, которые были перемещены по вашему приказу, чтобы перекрыть глубоководный канал через Калининградский залив. Большинство обследованных судов сообщают, что на них от трети до половины экипажа. По сообщениям, большинство солдат и матросов остаются в своих казармах или за пределами базы и пытаются решить, что делать. Это позволяет нашим силам более свободно занимать позиции. Мы контролируем одну телевизионную станцию и четыре радиостанции в Калининграде. Город, похоже, занимает выжидательную позицию ”.

Вощанка кивнул — эта выжидательная позиция возникла после того, как была заплачена очень высокая цена. Командиры Калининградской военно-морской базы и военно-воздушной базы Проверен, двух основных российских военных баз в Калининской области, каждый из них получил взятки на общую сумму почти четверть миллиона американских долларов, чтобы не ввязываться в конфликт. Одной из причин, по которой загорелась авиабаза в Черняховске, было то, что командиру этой базы больше нельзя было платить взятки, и он сопротивлялся.

Но это были не зря потраченные деньги.

Одним из ключей к его успешной оккупации Калининской области и Литвы была реакция самого балтийского города Калининграда, крупнейшего и стратегически наиболее важного города в Калининской области и, безусловно, самого важного во всей этой операции. При населении более четырехсот тысяч в самом городе и почти семисот тысяч в западной половине территории, включая большое количество богатых бизнесменов, отставных политиков и военных, было необходимо не угрожать гражданскому населению при “усмирении” множество военных баз и сооружений в этом районе. К счастью, из-за белорусского военного присутствия от имени Содружества в Калининграде было почти столько же лояльных белорусских солдат, сколько российских солдат и матросов. Войска Вощанки также обнаружили большое количество солдат и офицеров Содружества из многих других республик, которые согласились с причинами ликвидации влияния Содружества.

Его военный переворот начинал превращаться в нечто вроде революции.

Работа, которую он выполнял здесь, в Калининской области, не была задумана как оглушительная военная победа: Вощанка, несмотря на заверения генерала Габовича в сотрудничестве и помощи, не питал иллюзий относительно могущества Российской Республики. Они не стали бы с нежностью относиться к вторжению в Калининград и его оккупации. Но было необходимо поставить русских в Калинине в “клинч”, связать их и захватить стратегические участки земли, чтобы у него был очень прочный фундамент, на который можно было опереться, когда начнутся переговоры. У России и Содружества Независимых Государств не было ни денег, ни смелости для битвы; Беларуси нечего было терять.

Вощанка победил бы в Калинине, если бы смог добиться значительных успехов, не выглядя при этом как безумный мясник.

Но Литва была другой.

Необходимо было занимать города и поселки, поглощать территорию и пускать прочные корни как можно быстрее. Мир не остался бы ошеломленным вечно — в конце концов, они начали бы действовать, и они могут проголосовать за попытку изгнать белорусские силы из Литвы. Вощанке пришлось действовать быстро, чтобы закрепить свои завоевания, а затем доказать, что любая попытка вышвырнуть его из Литвы нанесет больше вреда Литве и окружающим республикам, чем Беларуси …

... и частью этой угрозы был его арсенал ракет SS-21 Scarab, которые в настоящее время разбросаны по всей северной Беларуси. Эти маленькие, передвижные ядерные ракеты были ключами к его успеху. Три ракеты с ядерными боеголовками, доставленные в Вощанку, были размещены под усиленной охраной на секретной пусковой базе на севере Беларуси, а остальные были рассредоточены по сельской местности. Но, хотя их рассредоточение по различным местам запуска было важным, поддержание радиосвязи с каждым из них было еще более важным.

“Мне немедленно нужен отчет о развертывании SS-21”, - приказал Вощанка. Было рискованно использовать рации, чтобы связаться с его штабом по такой секретной теме, но темпы его развертывания и то, что он в конечном итоге прикажет белорусскому президенту Павлу Светлову сообщить миру, все зависело от успешного развертывания этого оружия. “Используй зашифрованный канал передачи данных, когда мы будем в пределах досягаемости”.

“Это произойдет не раньше, чем через час, сэр, пока мы не будем ближе к военно-морской базе Лида”, - сказал старший офицер. “Канал передачи данных не защищен на таком расстоянии”.

“Очень хорошо”, - сказал Вощанка. “Но, хэй, этот отчет будет готов, как только мы прибудем”. Чем быстрее он надежно спрячет ракетные установки "Скарабей", подумал он, тем быстрее это вторжение может быть завершено.

Над СЕВЕРО-ЗАПАДНОЙ БЕЛОРУССИЕЙ, НЕДАЛЕКО От ГОРОДА ЛИДА

13 APRIL, 0935 (0235 ET)

“Заход на посадку ВМС Лиды, это рейс семь-один-один из двух, сорок километров на юго-запад, тысяча метров, курс ноль-девять-ноль-коррекция, ноль-девять-пять. Конец.” Молодой белорусский пилот, который делал доклад о местоположении, смахнул раздражающую каплю пота из-под жесткой резины своей кислородной маски. Дневные процедуры безопасности требовали, чтобы все отчеты о первоначальном призыве подавались нечетными числами - он почти забыл об этом. Вдоль литовско-белорусской границы было около дюжины ракетных батарей класса "земля-воздух", которые немедленно дали бы ему знать, если бы он снова допустил подобную ошибку.

“Рейс семь-один-один, "Лида Нэвэл", летите курсом ноль-четыре-пять в течение пяти секунд для идентификации, затем возобновите собственную навигацию. Подтверждаю.”

“Семь-один-один подтверждаю”. Летный лейтенант Влади Долецкис двумя пальцами правой руки плавно отклонил свой истребитель-бомбардировщик "Микоян-Гуревич-27" на северо-восток, молча отсчитал про себя требуемое время, затем вернулся на прежний курс. Его ведомый, летный лейтенант Франциск Стебут, летевший в сомкнутом строю у его левой законцовки крыла на разведывательном истребителе Су-17 “карп-маус”, ответил. Оставаясь в довольно хорошем строю кончиков пальцев, Франциск выглядел так, как будто он болтался на веревочке намного ниже Долецкиса, хотя он был всего в нескольких метрах от него.

Управление воздушным движением в отдаленных частях Беларуси в эти дни было плохим — очевидно, что на подходе к Лиде военно-морские силы принимали не его кодированный маяк, а только сигнал основного радара - и такие небольшие отклонения были обычным делом. Молодой, светловолосый, голубоглазый пилот истребителя-бомбардировщика не возражал. Полеты были для него развлечением, независимо от правил и ограничений, и он не собирался позволить небольшой поломке радара испортить ему день.

“Семь-один-один, обнаружен радаром. Дайте совет, прежде чем менять высоту. Полет к востоку от двадцать шестого меридиана запрещен до дальнейшего уведомления. Лида вышла из игры.”

“Семь-один-один. Я понимаю. Выходим.” Его это устраивало — в любом случае, он не хотел ввязываться в небольшую стычку, назревающую в Литве. “Наземные гончие” бригады "Хоум" из Сморгони были в движении, чтобы подавить какое-то восстание в Литве, и хотя авиационные подразделения Сморгони были задействованы, а авиабазы Лида и Росс приведены в боевую готовность — генерал Вощанка в целом отвечал за все вооруженные силы северной Беларуси и, без сомнения, был самым могущественным и влиятельным человеком в вооруженных силах Беларуси — Подразделению Долецкиса не было поставлено задачи. Отправка высокоэффективных бомбардировщиков против литовцев была подобна уничтожению муравья с последующим разрушением либо для развертывания в оккупированной Литве, либо для отражения нападений со стороны Содружества, России или западных стран. Как бы ему ни нравилась мысль о том, чтобы помериться своими навыками с другими пилотами МиГ-27 или иностранными системами обороны, он не стремился к войне.

“Лида Навал”, - проворчал ведомый Долецкиса на межпланетной частоте. “Что за шутка. Когда они собираются сменить это название?”

“Всякий раз, когда бюрократы и политики, наконец, решают оторвать свои ленивые задницы”, - со смехом ответил Долецкис. Название этой базы было одним из многих несоответствий жизни в Беларуси в эти дни, одной из бюрократических причуд, которые однажды будут исправлены.

Лидская военно-морская авиабаза, расположенная примерно в ста двадцати километрах к западу от Минска и примерно в двухстах сорока километрах к востоку от Балтийского моря, когда-то была крупной советской военно-морской авиабазой поддержки Балтийского флота. У Лиды когда-то была эскадрилья из двадцати истребителей-бомбардировщиков Су-24 и истребителей сопровождения МиГ-23, предназначенных для тактической и морской разведки, непосредственной авиационной поддержки, морских бомбардировок и противокорабельных операций на Балтике. Конечно, в настоящее время в независимой Беларуси не было военно-морского флота и военно-воздушных сил ВМС, но Лида все еще носила свое “военно-морское” обозначение. Глупо. Один из бесполезных остатков несуществующего российского общества.

Что ж, возможно, не все в русских было так плохо: они построили несколько отличных боевых самолетов, таких как этот истребитель-бомбардировщик МиГ-27. Он был невероятно гладким и скользким, с максимальной скоростью, почти в два раза превышающей скорость звука на большой высоте и превышающей 1 Маха на малой высоте. Он мог нести более четырех тысяч килограммов внешних запасов и имел дальность свыше шестисот километров с внешними топливными баками. Этот более старый МиГ-27 модели D также был оснащен довольно навороченным оборудованием: доплеровскими блоками автоматической навигации, боевым радаром и лазерный дальномер в носу, радиолокационная система предупреждения Sirena-3, которая может предупреждать о ближайших вражеских радарах, инфракрасный сканер для поиска и атаки наземных целей и модернизированная твердотельная система управления огнем ASP-5R для оружия и пушки. Его МиГ-27 модели D все еще имел титановую броню “ванна” вокруг кабины, которая в сочетании с внешней бомбовой нагрузкой снижала его сверхзвуковую скорость с вооружением на борту, но это все еще был настоящий хот-род. Эта штука была почти такой же старой, как и он сам, но Долецкис любил на ней летать.

Одномоторный самолет Sukhoi-7 с поворотным крылом первого лейтенанта Франциска Стебута был моделью C, более старой, чем МиГ-27 Долецкиса. Он был сконфигурирован для ведения огня с близкого расстояния с воздуха, с двумя 23-миллиметровыми пушечными установками SPPU-22 на каждом крыле, двумя 30-миллиметровыми пушками в корневой части каждого крыла и одним большим топливным баком на центральной опорной точке; две из пушечных установок SPPU-22 были сконфигурированы для стрельбы назад, так что наземные цели можно было атаковать даже после того, как СУ-17 пролетит над своей целью.

Одной из прискорбных особенностей ВВС Беларуси было странное смешение самолетов в их инвентаре - они, как правило, летали на обломках старых советских ВВС или бывших стран Варшавского договора, экономно используя исправные самолеты и разбирая остальные на запчасти.

Долецкису, одному из лучших бомбардиров в ВВС Беларуси, с лазерным дальномером или без него, был назначен один из его четырехлетних валютных полетов, но когда он прибыл на базу, эскадрилья была приведена в боевую готовность, и его приказы были изменены. Его МиГ-27 был вооружен до зубов потрясающим набором вооружения: четырьмя кассетными бомбами на задних бомбодержателях, в каждом по семьдесят маленьких противопехотных шашек; двумя 57-миллиметровыми ракетными отсеками на креплениях воздухозаборников; одним внешним топливным баком на креплениях по осевой линии; и двумя ракетами класса "воздух-воздух" с тепловым наведением АА-2 на небольших подвесных крыльевых пилонах. Большая 30-миллиметровая штурмовая пушка в брюхе снаряда вмещала триста бронебойных патронов. Это было самое большое вооружение, с которым он летал после окончания школы истребителей-бомбардировщиков в Тбилиси …

... и, как и после окончания летной школы, переключатели постановки на охрану всего оружия были закрыты и запечатаны маленькими стальными проволочками и пломбами для технического обслуживания. Ему был дан строгий приказ не включать никаких переключателей без специального разрешения — даже обрыв страховочного троса без разрешения привел бы к дисциплинарному взысканию. Неважно. Переключатели были в стороне, поэтому случайное включение обычно не было проблемой — но, Боже, он хотел включить это оружие и пустить его в ход! Он был здесь один, нагруженный прекрасным оружием на несколько тысяч килограммов, но ему не было отдано никаких приказов, кроме как стоять в стороне и ждать. Он знал, что его держат под рукой на случай, если он понадобится генералу Вощанке, и ему нравилась идея получить отчаянный призыв о помощи от самого генерала, но он знал, что это маловероятно. В отсеке камеры Стебута была пленка, но ни один из них не был проинструктирован о том, что именно нужно делать, поэтому они ничего не делали, кроме как летали. Стой рядом и жди. Проделал несколько дыр в небе …

“Рейс семь-один-один”, - пришло радиосообщение от диспетчера захода на посадку из Лиды, “ летите курсом три-два-ноль, снижайтесь и сохраняйте семьсот метров и свяжитесь с командным пунктом ВМС Лиды по местному девятому каналу. Подтверждаю.”

“Полет семь-один-один, три-два-ноль, семьсот метров. Идет девятый канал. Хорошего дня.” Наконец, может быть, какое-нибудь действие! Этот новый вектор приведет его ближе к литовской границе, а высота поднимет его всего на сто метров над самой высокой местностью в секторе. Звонок на командный пункт, находящийся всего в ста метрах над прекрасными лесами долины реки Демас, означал, что что-то происходит …

Лейтенант Долецкис взволнованно переключил свое радио на новую частоту: “Управление ВМС Лиды, рейс семь-один-один на девятом канале. Конец.”

“Семь-один-один, контроль, вас понял", ” ответил шелковистый женский голос дежурного по радио техника их командного пункта. Она была рыжеволосой красавицей из России — еще один хороший российский импорт, — с которой Долецкис неделями хотел познакомиться. Он мог слушать ее сочный голос весь день напролет. Задыхаясь, она сказала: “Семь-один-один, установите тактическую орбиту в координатах папа-кило, кило-джульетта, пять-ноль, три-ноль, и будьте наготове. Конец.”

“Семь-один-один все копирует”, - ответил Долецкис, считывая координаты и вытаскивая картонную карту из левого кармана летного комбинезона. Он нашел координаты на карте, к северу от маленькой деревни в десяти километрах от границы. Стандартной тактической орбитой была гоночная трасса в форме восьмерки с двадцатикилометровыми отрезками, 10 градусов крена, не более пятисот метров над уровнем земли или в соответствии с тактическими соображениями. Это был хороший шаблон для визуального осмотра местности - он определенно что-то искал. Ему разрешили изменить центральную точку орбиты, чтобы избежать любой возможности нападения наземных сил противника, но здесь на это было мало шансов.

Долецкис настроил свой МиГ-27 для патрулирования наземных целей. Он вернул мощность до 60 процентов, вручную полностью расправил крылья с изменяемой геометрией и опустил закрылки на одну ступеньку, чтобы сохранить устойчивость при медленном полете — потеря управления на этой относительно небольшой высоте могла привести к катастрофическим последствиям.

“Полет семь-один-один, закрылки пятнадцать, размах крыла шестнадцать”, - предупредил Долецкис своего ведомого. Он подождал несколько секунд, затем проверил, правильно ли настроен Стебут — стандартная работа ведомого заключалась в том, чтобы “сделать так, чтобы ваш самолет всегда выглядел как мой”, но иногда ведомые становились самодовольными.

Стебут был на работе, прекрасно устроился со своими закрылками и расправленными крыльями. На самом деле Сухой-17 был больше, быстрее и мог нести больше вооружения, чем МиГ-27, но более новая авионика и гораздо большая точность МиГ-27 сделали его самолетом выбора для большинства задач по штурмовке земли, особенно в ситуациях, когда беспокоил низкий сопутствующий ущерб или присутствие дружественных войск в этом районе.

У Долецкиса не было никаких полезных ориентиров, которыми можно было бы воспользоваться, кроме деревни — внизу были сплошные густые леса, северная часть всемирно известного заповедника Березина, — и если бы ему пришлось найти кого-то или что-то там, внизу, это было бы непросто. Он установил доплеровский навигационный набор на координаты, чтобы не сбиться с пути при пересечении литовской границы. “Семь-один-один установлен на орбите”, - доложил Долецкис.

“Рейс семь-один-один, вас понял”, - ответил диспетчер. “Доложите о состоянии топлива”.

Он был в воздухе всего двадцать минут, когда получил вызов, и у него был почти полный внешний бак топлива — при такой низкой мощности и так близко к базе для начала, он мог оставаться в воздухе вечно. “Запас топлива семь-один-один через два часа”. На самом деле его выносливость была немного больше, но если он сказал "три часа", они, вероятно, собирались быть наверху еще три часа.

“Контрольные копии, два часа”, - ответил рыжеволосый диспетчер. “Приготовься… Влади.”

Ну, что ж, по крайней мере, она знает мое имя, подумал Долецкис, забыв о том (факте, что он вполне может быть обречен вращаться вокруг этого места в течение следующих двух часов. Он собирался поискать ту великолепную рыжую, когда вернется.

* * *

Просека должна была быть шириной не более девяноста футов в самом широком месте, потому что, когда майор Хэнк Фелл, пилот самолета CV-22 с наклонным винтом, загнал своего зверя на эту просеку, между концами несущих винтов и толстыми, корявыми ветвями сосен и елей поблизости практически не было места - а просвет CV-22 составлял около восьмидесяти пяти с половиной футов. Внезапный порыв ветра, случайный взмах ветки его собственным винтом, и одна из этих веток могла легко попасть в них.

Командир экипажа и дверной стрелок экипажа CV-22, мастер-сержант Майк Браун, находился снаружи самолета, в носовой части, в шлеме, с длинным шнуром переговорного устройства, подключенным к разъему возле входного люка. Он осматривал небо в бинокль, когда реактивный самолет прошел почти прямо над головой. Не было ни малейшего шанса, что пилот увидит их сквозь листву, если только им не очень, очень повезет, но Браун все равно пригнулся ниже и почти ожидал, что на них в любую секунду упадет бомба или что-то еще.

“В тот раз я их очень хорошо рассмотрел, сэр”, - доложил Браун, дыша в микрофон быстро и неглубоко, почти гипервентиляционно. Он приложил ладони в перчатках ко рту, несколько секунд вдыхая собственные выдохи, и подождал, пока его бешено колотящееся сердце успокоится, прежде чем продолжить: “Бомбардировщик МиГ-27 и бомбардировщик Су-17. Лидер оснащен для поддержки с воздуха на больших расстояниях, и у него также есть атоллы на крыльях. Я не мог сказать, что есть у его ведомого, но это могут быть оружейные отсеки. Я не думаю, что они видели нас ”. Он запустил таймер на своих наручных часах. “Я рассчитаю их маршрут патрулирования , чтобы посмотреть, сколько времени у нас есть на взлет.”

Хэнк Фелл и Мартин Ватанабе, второй пилот CV-22, тоже были напуганы и нервничали, поэтому они точно знали, что чувствует Браун — они легко могли слышать рев этих реактивных самолетов, пролетающих над головой, даже сквозь шум их собственных двигателей. “Принято”, - сказал Фелл. “Он ничего не передавал, так что я думаю, что пока мы в безопасности. Обязательно проверьте ходовую часть.”

Фелл, который управлял самолетом CV-22 PAVE HAMMER на уровне верхушек деревьев за десять минут до выхода из польского воздушного пространства в Белоруссию, сумел посадить свой CV-22 на поляну, когда они увидели, что самолеты советского производства внезапно появились в поле зрения примерно в пятнадцати милях от них. К счастью, истребители входили в плавный разворот, так что у него было еще несколько секунд, необходимых для ответа. Он выбрал поляну и нырнул туда. Не успели его колеса коснуться мягкой грязи, как появились истребители. Восемнадцать морских пехотинцев, находившихся на борту, немедленно покинули самолет и заняли оборонительные позиции вокруг поляны. У одного отделения была ракета "Стингер", и оно отслеживало бомбардировщики каждую секунду.

“Ходовая часть находится под водой”, - сообщил Браун, осматривая нижнюю часть CV-22. Поляна была частично затоплена весенними дождями, носовое шасси было полностью погружено, и вода покрыла нижнюю часть переднего обтекателя и нижнюю часть шара датчика FLIR. “Выключи радар и флиртуй, или ты их потеряешь”.

“Готово”, - доложил Ватанабэ.

К счастью, задняя часть самолета была высокой и относительно сухой, поэтому самолет не был полностью погружен в грязь. “Возможно, потребуется установка большой мощности, чтобы освободить нос, ” предположил Браун, “ но ваши кормовые грузовики свободны. Это будет непростой старт ”.

“Отлично”, - сказал Фелл. “Как далеко мы находимся от LZ?”

Ватанабэ ввел компьютерный план полета на одном из больших центральных многофункциональных дисплеев. “Добрых семьдесят миль”, - ответил он. “Время полета от двадцати до тридцати минут”.

Фелл посмотрел на два своих винта, вращающихся на холостом ходу. Самолет с наклонным винтом V-22 сжигал много топлива, вращая эти большие несущие винты, даже на холостом ходу, и это было то, чего они сейчас не могли себе позволить. С момента взлета с борта корабля США "Повелительница долины" несколько часов назад они пролетели почти триста миль кружным маршрутом, избегая мест обнаружения радаров в Калинине и белорусских военных баз вдоль границ. CV-22 с восемнадцатью морскими пехотинцами и всем их снаряжением на борту имели боевой радиус всего в пятьсот миль — у них не было дополнительного топлива и они не получали дозаправку в воздухе, — но они все еще были далеко от своей цели. Каждая минута, проведенная ими без дела на земле, значительно сокращала их радиус действия, и никому не нравилась мысль о том, чтобы идти через эти болота, преследуемые белорусской армией.

“Мы не можем позволить себе ждать”, - решил Фелл. “Майк, верни всех на борт. Когда "сухуа" пролетят над головой, направляясь на восток, мы будем прямо за ними. Надеюсь, когда он повернет обратно на запад, он нас не увидит ”.

Морские пехотинцы только что поднялись на борт и были пристегнуты ремнями, когда Браун постучал по лобовому стеклу с правой стороны пилота и указал на небо. “Вот они идут!” - крикнул он, бросаясь к входной двери. Фелл сдвинул регулятор мощности вперед — на 60, 70, 80 процентов мощности. Ничего…

“Над головой, готовы, готовы... сейчас.

Фелл увеличил мощность до 90 процентов. Хвостовая и основная стойки шасси оторвались, но носовая стойка все еще была прочно закреплена. Он вывел его на 95-процентную мощность. Хвостовое оперение отклонилось вправо от промывки несущего винта, и самолет начал вибрировать так сильно, что казалось, что носовое шасси вот-вот оторвется. “Осторожно”, - радировал Браун по интерфону. “Деревья бьют по рулю”.

Фелл потянул назад ручку циклического управления, чтобы вернуть основные шасси на землю. Как только он это сделал, передняя передача внезапно выскочила из грязи, и CV-22 занесло назад прямо в сосновую рощу.

“Хвостовой самолет на деревьях!” - Крикнул Браун. Стабилизируйся! Стабилизируйся! ”

Каким-то образом Феллу удалось удержать CV-22 от выхода из-под контроля. Когда самолет находился не более чем в нескольких футах над землей, он подтолкнул CV-22 вперед, пока горизонтальный стабилизатор не освободился от листвы.

“Я вижу несколько веток, застрявших в хвостовом оперении”, - сказал Браун. “Хочешь, я выйду и сниму их?”

Фелл ненадолго переключил систему управления полетом в режим ТЕСТИРОВАНИЯ, который на мгновение переключил бы его из вертолета в режим полета, чтобы он мог протестировать руль высоты. Он не почувствовал серьезного сопротивления. “Нет. Оставайся на месте, ” сказал Фелл. “Я не думаю, что они будут иметь значение”.

Два пилота никогда в жизни не испытывали такого облегчения, как несколько секунд спустя, когда они оторвались от верхушек деревьев.

Фелл убрал шасси и повернул гондолы до 45 процентов, до того момента, когда компьютеризированная система управления полетом CV-22 перешла из вертолетного режима в самолетный, затем слегка повернул вправо, чтобы оказаться позади Sukhoi-17, который они могли видеть на расстоянии мили или двух. Они держались прямо на уровне верхушек деревьев, пролетая так близко к деревьям, что задевали нижнюю часть фюзеляжа прямо у верхушек деревьев.

Ну, может быть, это была не такая уж хорошая идея - игнорировать ветки, застрявшие в лифте, подумал Фелл несколько мгновений спустя. По мере того, как CV-22 превращался в самолет, эффект хвостового оперения и застрявших в нем веток становился все более и более заметным. “Черт. У меня есть кое-какие привязки к палке”, - сказал Фелл по интерфону. Потребовалось сильно потянуть за ручку управления, чтобы сдвинуть руль высоты. “Господи, я надеюсь, что эти ветки сдует ветром или что-то в этомроде. Это будет сука, чтобы—”

“Они поворачивают направо!” Ватанабэ закричал. Фелл немедленно повернул налево, стараясь держаться как можно дальше за самолетами Sukhoi-17. На этот раз белорусские пилоты разворачивались плотнее, и оставаться позади них было невозможно. “Хочешь найти другое место для посадки?”

Деревья в этом районе были более густыми, чем когда-либо. Был только один выбор — сама река. “Экипаж, приготовиться к посадке на мокрую почву”, - крикнул Фелл, поворачивая гондолы двигателей, чтобы снова перейти из самолетного режима в вертолетный. “Я отправляюсь к реке”.

* * *

Там определенно что-то было, подумал Долецкис. Во второй раз с момента выхода на орбиту патрулирования он увидел фигуру, движущуюся низко над деревьями. Но каждый раз, когда он сосредотачивался на этом месте, там ничего не было. Странно.

“Флайт, ты видел какое-то движение вон там, на позиции "Пять часов”?"

Последовала кратковременная пауза; затем: “Отрицательный результат, ведущий. Я ничего не вижу ”.

Долецкис щелкнул переключателем микрофона: “Контроль, семь-один-один, есть ли здесь другие самолеты, участвующие в этом патрулировании?”

“Семь-один-один, отрицательно”, - ответила рыжеволосая.

“Ты показываешь кого-нибудь еще на радаре?”

Последовала небольшая пауза; затем: “Семь-один-один, прерывистые основные цели поблизости от вас, медленно движутся, высота неизвестна. Возможная активность птиц в вашем районе. Будь осторожен”.

Птицы? Возможно, но маловероятно. Была весна, но не совсем время миграции птиц в Северной Европе. “Контроль, я не видел здесь никаких птиц. Что именно я должен здесь искать, Контроль?”

“Семь-один-один, не хотели бы вы поговорить с Альфой для уточнения?”

Разговор с Альфой означал разговор с командиром истребительного крыла, а это никогда не было по-настоящему хорошим занятием, если только у вас не было чрезвычайной ситуации. “Отрицательный результат, контроль. Но я хотел бы получить разрешение изменить орбиту моего патрулирования, чтобы осмотреть реку вверх и вниз по течению. Конец.”

“Запрос на изменение орбиты патрулирования по запросу, семь-один-один, приготовиться”.

Приготовься… для чего?Он тихо выругался. Рождество?

Долецкис напрягся, чтобы посмотреть в ту область, где, как ему показалось, он в последний раз видел ... Ну, что бы это ни было, теперь там ничего не было. Он подумывал просто отправиться туда, чтобы проверить это, но если командир крыла собирался выполнить его просьбу, первое, что он сделал бы, это проверил свой радиолокационный след. Если бы он уже сбился с курса, это выглядело бы плохо для него. Река Демас также изгибалась на северо-восток очень близко к литовской границе, и если командир звена увидит, как он летит к границе, он может по-настоящему расстроиться. Лучше придерживаться направленной орбиты, пока не будет указано иное …

Но это был не его способ ведения дел.

Долецкис сделал пологий поворот вправо, внимательно осматриваясь на восток в том месте, где он наблюдал движение.

Там что-то было снаружи…

Но его ведомый при неожиданном развороте соскользнул с позиции и исчез из виду позади него. “Ведущий, прибавь немного мощности для меня”, - радировал Стебут. Долецкис снизил мощность и совершил несколько широких разворотов, и Стебут в конце концов вернулся в строй, на этот раз немного шире и свободнее.

“Семь-один-один, Диспетчер, у вас возникли трудности?”

Ну, они сразу заметили, что я сократил свою орбиту, подумал Долецкис. Очень жаль … “Ответ отрицательный. Семь-один-один расследует возможный контакт, вблизи исходных координат патрульной орбиты. Дам совет. Закончилась ”.

“Семь-один-один, вас понял...” Диспетчер колебался, очевидно, не готовый выдавать разрешение на это действие, но и не решаясь приказать ему не делать этого. “Скажи о своих намерениях, семь-один-один”.

“Я намерен сообщить вам, когда установлю контакт или когда вернусь на орбиту патрулирования, контроль”, — сказал Долецкис, а затем, чтобы придать разговору немного сарказма, добавил: “Будьте наготове”.

* * *

Фелл маневрировал на CV-22 PAVE HAMMER на южном берегу реки, как можно ближе к деревьям, насколько это было безопасно. Задняя грузовая дверь была открыта, и можно было видеть, что в ней стоят несколько человек. Пока двое морских пехотинцев выполняли роль помощников, а еще один осматривал небо в бинокль, сержант Браун пытался привязать лассо к ветке дерева, застрявшей в шарнире лифта. CV-22 все еще летел со скоростью почти шестьдесят миль в час, с мотогондолами на 45 процентов, и это очень затрудняло их усилия.

Браун только что перекинул свою веревку через ветку и пытался решить, как лучше ее освободить, когда наблюдатель указал на небо. Браун проследил за его вытянутой рукой и ахнул от удивления. “МиГ" и "Сухой” вернулись, - доложил он по интерфону. “Шесть часов, примерно семь миль. Они низкие и медлительные. Я хочу вырвать эту ветку. Охраняй управление ”.

“Сделай это, Майк”, - сказал Фелл, - “затем закрой грузовой люк!”

Браун хорошенько потянул за веревку, и большая часть ветки освободилась. “В петле еще кое-что застряло, но я не думаю, что оно будет трепетать на тебе. Грузовой люк можно закрыть. Пять секунд, и ты свободен для маневра.”

Ватанабэ нажал на выключатель, чтобы закрыть грузовой люк, затем повернулся к Феллу. “Что мы собираемся делать?”

“Бесполезно пытаться убежать от них или перестрелять их”, - сказал Фелл. “Мы прячемся”. Фелл продолжал движение еще несколько секунд, пока не обнаружил небольшой правый изгиб реки, сделал быстрый разворот на одну восьмую, пока не оказался лицом к встречным белорусским самолетам, переключился в полный режим вертолета, затем повернул влево, пока кончики его несущего винта по левому борту не врезались в деревья. Он снижался до тех пор, пока радиовысотомер не показал ноль.

Браун быстро переходил от окна к окну, следя за положением своего самолета. “Мокрый живот”, - объявил он. “Не двигайся дальше влево, или мы окажемся на деревьях”. Он перешел на правую сторону самолета PAVE HAMMER. Винты взбивали узкую реку в белую пену. “Поднимаю много воды справа — он заметит это с воздуха”.

Возможно, прятаться было не такой уж и хорошей идеей в конце концов — возможно, нам придется пробиваться отсюда с боем.

“Давай возьмем "Стингер" и оружейные капсулы, Марти. Я беру на себя управление самолетом и капсулой "Стингер"; у тебя есть пушка. Проверьте, активен ли наш ECM и глушилки.” Ватанабэ снял две оружейные капсулы с боковых спонсонов, и Фелл опустил на глаза козырек системы обнаружения и обозначения целей. Желтая круглая прицельная сетка, называемая “пончик”, была наложена на его визор, указывая поле зрения ракет с тепловой самонаводкой "Стингер". Тем временем Ватанабэ активировал радиолокационные глушилки и систему инфракрасных помех ALQ-136 INEWS, которые создавали невидимые всплески энергии во всех направлениях для отвода ракет с инфракрасным наведением, подобных советскому атоллу.

Два истребителя советского производства теперь были как на ладони, и Фелл понял, насколько он уязвим, насколько беззащитен. Из иллюминатора правого борта он мог видеть пену и волны, перекатывающиеся через узкую реку Немас, а из иллюминатора левого борта он мог видеть, как его винты взбивают и разбрасывают ветви деревьев. Они были похожи на гигантские неоновые вывески, указывающие прямо на них. Вся эта миссия по проникновению в дневное время превращалась в настоящий кошмар. Мысли Фелла на мгновение переключились на другой экипаж CV-22, который стартовал с американского корабля Владычице долины поручено подойти к Сморгони через северную Литву и юго-западную Россию, и он надеялся, что им это дается легче.

“Приготовьтесь, экипаж”, - предупредил Фелл по интерфону, когда белорусские самолеты подходили все ближе и ближе. “Это может обернуться неприятностями”.

ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА АРМИИ СМОРГОНЬ, БЕЛОРУССКАЯ РЕСПУБЛИКА

13 APRIL, 0947 (0247 ET)

Одним из самых оживленных мест на базе в Сморгони в то утро был базовый склад горючего. Две очереди из двенадцати автоцистерн ожидали на заправочной станции — работали только две станции из шести обычно доступных — и ожидание было долгим. Одна линия предназначалась для реактивного топлива, предназначенного для самолетов и вертолетов по топливопроводу, которые не могли использовать наземное заправочное оборудование, а вторая предназначалась для дизельного топлива для заправки многочисленных грузовиков, коммунальных транспортных средств и электрогенераторов по всей базе и в литовской дислокации. Главная бригада Белорусской армии брала с собой почти сотню бензовозов во время вторжения в Литву, чтобы поддерживать движение автоколонн.

Обычно на заправочном складе было два взвода, но один за другим людей переводили в автоколонны, так что осталась лишь горстка рабочих и охранников — большинство водителей грузовиков в конечном итоге сами перекачивали топливо. Поэтому для сержанта, отвечающего за объект, было большим облегчением, когда появился грузовик с солдатами и доложил ему, что они готовы к работе.

“Отлично”, - сказал унтер-офицер, старший сержант Пашуто, унтер-офицеру, отвечающему за наряд. “Ваши люди могут начать с оформления документов у всех этих водителей, чтобы, когда они подъедут к насосам, они были готовы к работе”.

Молодой командир отряда кивнул, что понял, отдал честь и удалился.

Он был не очень разговорчив, заметил Пашуто, но это было первое приветствие, которое кто-либо оказал ему за довольно долгое время, и ему все равно не нужен был здесь еще один болтун.

Операция прошла очень гладко после прибытия группы из пятнадцати человек, настолько гладко, что Пашуто смог улизнуть на чашку кофе и несколько ломтиков хлеба, пока группа работала. Когда он вернулся, командир отряда вернулся со стопкой бланков разрешений на топливо. “Хорошая работа, капрал”, - похвалил Пашуто молодого командира подразделения, когда тот подписывал формы заявки на топливо. “У тебя настоящий талант к этому. Кто ваш командир? Я хотел бы поговорить с ним ”.

“Менако, чела”, - ответил командир отряда, поблагодарив его на медленном белорусском языке с сильным акцентом. Голос мужчины звучал слащаво, неуверенно, как будто он был немного отсталым, но это, конечно, не соответствовало его выступлению. “Моего командира зовут Уайт”.

“Белый? Я не знаком с этим названием.” Было трудно понять этого человека из-за его медленной речи. “Пожалуйста, повторите еще раз имя вашего командира?”

“Мой командир - полковник Пол Уайт, Военно-воздушные силы Соединенных Штатов”, - сказал командир подразделения, на этот раз на очень понятном белорусском. Он достал маленький пистолет-пулемет с глушителем из маленькой “поясной сумки” и нацелил его на Пашуто. “Поднимите руки и положите их на голову или—”

Пашуто не стал дожидаться продолжения — он немедленно развернулся и побежал к заднему выходу, нырнув в дверь и пытаясь захлопнуть ее за собой до того, как полетят пули. Но когда он достиг двери, он сломя голову столкнулся с двумя солдатами "Хоум бригады", которые входили в здание с задней стороны. “Коммандос!” - Крикнул Пашуто, указывая на мужчину впереди. “Американские коммандос впереди! Дай мне пистолет!”

“Извини, товарищ, ничем не могу тебе помочь”, - сказал по-английски один из солдат "Хоум бригады". Пашуто не понимал слов, но он знал, что не получит никакой помощи. Первый солдат схватил его и заломил ему руки за спину, а другой солдат приложил к его носу и рту тряпку, пропитанную какой-то дурно пахнущей жидкостью. Мир сразу же погрузился во тьму и тишину, и он на некоторое время вышел из конфликта.

“Грузовики в безопасности, Уилсон?” Сержант морской пехоты Томас Сеймур спросил мужчину у входа. Другие морские пехотинцы, члены ударной группы СУМАСБРОДНЫХ МАГОВ полковника Пола Уайта, вошли в офис и начали проверять столы и картотечные шкафы.

“Да, сэр”, - ответил капрал Эд Уилсон. “Гонщикам дали успокоительное, и члены нашей команды на борту, готовые к работе. У нас есть три грузовика, предназначенные для линии полетов, один для автопарка и восемь для конвоев.

“Нам понадобятся еще два для линии полета и два для командного центра”, - сказал Сеймур. “Боюсь, конвои ничего не получат”. Он повернулся к одному из других морских пехотинцев, рывшемуся в столах. “Ты уже нашел эти приказы об изменении, Дюпон?”

“Поймал их”, - ответил морской пехотинец. Он сел за старую пишущую машинку и начал набирать новую информацию, используя карту базы за столом в качестве ориентира. Когда он закончил с новыми заказами, он потратил несколько минут на то, чтобы потренироваться с подписью Пашуто, пока не записал ее, не подписал бланки, затем немного поцарапал их на полу, чтобы они выглядели должным образом изношенными. Сеймур нашел линейные значки и пропуска в запертом ящике картотечного шкафа и отдал их Уилсону для распространения. Сеймур еще раз ознакомил с планом, затем отправил морских пехотинцев к месту назначения на бензовозах.

“Как раз вовремя ты сюда добрался, рядовой”, - проворчал белорусский командир экипажа штурмового вертолета Mil-24 Hind-D, когда подъехал бензовоз. Когда рядовой передавал свои приказы, которые должны быть скреплены подписью начальника экипажа, он сказал: “Все ждали от вас, обработчиков топлива. Что за задержка?”

“Сержант Пашуто заставил кое-кого вернуться за надлежащими приказами”, - сказал водитель. Он поставил грузовик на нейтралку, включил стояночный тормоз, затем выпрыгнул и подложил под колеса своего грузовика колодки. После этого он подошел к правой стороне бензовоза, где помощники начальников экипажей уже начали отматывать от него провода заземления.

Командир экипажа вернулся к рядовому и сунул подписанные приказы обратно в карман. “Эти приказы только что напечатаны”, - заметил он, глядя рядовому прямо в глаза. “Это у тебя были неправильные приказы, не так ли?”

Коммандос специальных операций Корпуса морской пехоты с трудом сохранял спокойствие. “Это была не моя вина”, - неуверенно ответил он по-белорусски.

“Конечно, нет”, - усмехнулся командир экипажа. Он внимательно оглядел рядового. “Ты здесь новенькая, не так ли—”

Внезапно откуда-то с другой стороны трапа для стоянки самолетов раздался крик. Командир экипажа посмотрел в сторону голосов, увидел людей, указывающих вдаль, и посмотрел в том направлении. Столб темного дыма поднимался из купола радара в нескольких километрах от нас, по другую сторону взлетно-посадочной полосы. “Пожар? Пожар в центре контроля захода на посадку!” Как раз в этот момент мощный взрыв разорвал купол радара на части, как лопающийся одуванчик, выбросив обломки и фрагменты радара в небо, как семена. Они увидели взрыв до того, как услышали его, но когда звук, наконец, распространился по взлетно-посадочной полосе, это было так, как будто огромная гроза только что разразилась прямо у них перед носом. “Боже мой …

“Я сообщу об этом ...” - сказал рядовой, но когда он повернулся, чтобы побежать обратно к грузовику за рацией, командир экипажа схватил его за плечо.

“Подожди минутку, рядовой. Я тебя не знаю. Как тебя зовут?”

“Сэр, позвольте мне вызвать пожарных, и я позову своего сержанта —”

Хватка командира экипажа усилилась, и теперь другие, находившиеся поблизости, заметили суматоху. “Я спросил, как тебя зовут, солдат? Я тебя не узнаю, и твой акцент звучит как иностранный ”. Он повернулся к одному из своих помощников начальника экипажа. “Мислав, помоги мне здесь!”

Как раз в этот момент послышался другой крик. Напротив парковочного пандуса, где шеф экипажа боролся с водителем бензовоза, из-под бензовоза емкостью три тысячи декалитров хлестал поток авиатоплива. Поток авиатоплива быстро распространился по рампе парковки. “Что, черт возьми, происходит—?” Внезапно раздается тихий хлопок!было слышно, и казалось, что все содержимое бензовоза, рядом с которым они стояли, вывалилось на асфальт.

“Беги!” - крикнул кто-то. Еще несколько ударов!было слышно, как еще три бензовоза внезапно выгрузили сотни тонн сырого топлива на рампу. Вскоре все боевые вертолеты Hind-D, припаркованные в этом районе, оказались под угрозой из-за топлива, их колеса были в нем на несколько сантиметров.

“Саботаж!” - крикнул командир экипажа. Молодой рядовой попытался убежать, но командир экипажа крепко держал его. “Нет, ты этого не сделаешь, ублюдок! Что происходит?”

Капрал корпуса морской пехоты Уилсон не привык, чтобы кто-либо грубо обращался с ним, и особенно не дважды подряд. В то время как обслуживающий персонал и авиаторы разбегались, чтобы убраться подальше от растущего озера реактивного топлива, которое растекалось по всей стоянке, молодой морской пехотинец внезапно схватил начальника экипажа железной хваткой и, схватив его так, как будто он оттаскивал его от грузовика, всадил свое правое колено глубоко ему в пах. Командир экипажа издал громкий возглас! громко, как собака, и рухнула в объятия Уилсона. Уилсон подождал несколько драгоценных секунд, пока все остальные не пробежали мимо, затем приготовился бежать к противопожарному ограждению, расположенному всего в ста метрах от него, за вертолетами и в направлении, противоположном тому, в котором бежали все остальные. Командир экипажа была без сознания, обмякла у него на руках.

Но как бы сильно Уилсон ни убеждал себя убираться оттуда ко всем чертям, он не мог просто так отпустить парня. Командир экипажа просто выполнял свою работу — он не заслуживал смерти в огненном шаре, устроенном кучкой иностранцев. Вместо этого Уилсон оттащил потерявшего сознание мужчину обратно за Mil-24 и к забору. Он сказал себе, что если кто-нибудь из охранников выстрелит в него, он убьет начальника экипажа — но не раньше. Этот человек не заслуживал смерти.

Для воспламенения реактивного топлива требуется очень горячая искра — небольшой кусочек взрывчатого вещества C4 весом в полфунта вместе с зарядом белого фосфора сделали свое дело, — но таймер был установлен всего на тридцать секунд. Капралу Уилсону следовало поставить на шестьдесят. Это была его последняя мысль, прежде чем произошла яркая вспышка света, в ушах раздался громкий рев, а затем их обоих поглотила обжигающая стена огня.

У Уилсона не было ни единого шанса.

Один за другим взрыв и огонь охватили восемнадцать боевых вертолетов, припаркованных на этом участке рампы, взорвав топливо в их баках и добавив еще больше огня и ярости к катастрофе. Пожарные машины прибыли несколькими минутами позже, их отвели с радара обратно к рампе для стоянки самолетов, но к тому времени, когда они вернулись на стоянку, все восемнадцать самолетов были уничтожены или сильно повреждены. Несколько секунд спустя сам склад горючего также был уничтожен зарядами, установленными морскими пехотинцами Агентства разведывательной поддержки "СУМАСБРОДНЫЙ МАГ".

Морские пехотинцы, за исключением капрала Эда Уилсона, сбежали с базы и выполнили свой заранее разработанный план побега. Второй винтокрылый самолет CV-22 заберет их через несколько часов, и они отправятся к своей следующей цели с приближением темноты.

Над СЕВЕРО-ЦЕНТРАЛЬНОЙ ЧАСТЬЮ БЕЛОРУССИИ

13 APRIL, 0947 (0247 ET)

“Я вижу их!” Лейтенант авиации Долецкис закричал на своей межпланетной частоте.

То, что он увидел, было неясно — он мог ясно видеть один вращающийся ротор, и по тому, как деревья у берега качались, казалось, что другой набор роторов был очень близко к первому. Два вертолета, практически бок о бок, прячущиеся на деревьях?

“Контроль, это рейс семь-один-один, у меня два вертолета очень близко к воде на южном берегу Немы. Моя позиция такова...” Он проверил свой навигационный набор. “Примерно в пятидесяти трех километрах к западу-северо-западу от базы военно-морских сил в Лиде”. К тому времени, когда он сделал эту передачу, они пролетели над местом наблюдения. “Я попытаюсь визуально идентифицировать цель. Рекомендую разместить вертолетные и пехотные патрули в этом месте. Конец.”

“Вас понял, семь-один-один”, - ответила женщина-диспетчер командного пункта. “Имейте в виду, ни один другой авторизованный самолет не зарегистрировался. Мы проверяем Сморгонь на предмет возможного патрулирования со стороны Домашней бригады. Поддерживайте визуальный контакт с целью и будьте наготове на этом канале. Подтверждаю.”

“Семь-один-один, я попытаюсь”, - ответил Долецкис. “У нас большой общий вес и низкий. Поднимите сюда несколько тихоходов или маховых крыльев, чтобы сменить нас. Конец.”

“Управление понимает. Будьте наготове”.

Очевидно, на командном пункте еще никого не было, подумал Долецкис — им был назначен патруль без какой-либо поддержки командования. Великолепно. “Контроль, мне нужен ответ, черт возьми”, - раздраженно сказал Долецкис. “Они могут пересечь границу за шестьдесят секунд, если попытаются прорваться”.

Почти минуту на канале ничего не было, за это время один раз просигналил сигнал предупреждения о сваливании, и ведомый Долецкиса несколько раз пожаловался на его воздушную скорость и малый радиус разворота. Звонки с предупреждением на всех частотах, включая международный аварийный канал GUARD, были бесполезны. Контакт оставался на деревьях, поднимая ветки и речную воду, очевидно, зависнув и удерживая свою позицию. Наконец: “Семь-один-один, Контроль, Альфа рекомендует вам визуально идентифицировать самолет, доложить и приблизиться к цели, чтобы держать контакт в поле зрения. Разрешение на пересечение литовской границы предоставлено. Будьте готовы вступить в бой, если необходимо. Подтверждаю.”

“Визуальная идентификация, доклад, близкое преследование, пролет литовской границы разрешен для полета семь-один-один из двух”, - ответил Долецкис. “Полет семь-один-один, выходите на высокую орбиту в тысячу угловых”.

“Два”, - ответил Стебут. Истребитель-бомбардировщик "Сухой-17" снизился позади МиГ-27, набрал небольшой набор высоты, чтобы держать Долецкиса в поле зрения, и занял орбитальное положение над Долецкисом, слегка изменив схему своей орбиты, чтобы одновременно видеть Долецкиса и контакт.

* * *

“Десять минут до запаса топлива, Хэнк”, - сказал Ватанабэ из кабины пилота. “Мы должны выбираться отсюда, или мы не сможем завершить миссию”. Они также знали, что если пилоты истребителей заметят их, то в пути будет больше самолетов и наземных сил.

“Тогда давай сделаем это прямо сейчас”, - сказал Фелл. По громкоговорителю в кабине он сказал: “Внимание экипажу. Мы собираемся взлететь и попробовать маневрировать на малой высоте, чтобы уйти от этих двух истребителей у нас на хвосте. Закрепите все незакрепленные предметы и дважды проверьте ремни безопасности. Пересмотри свои планы побега на случай, если мы войдем. Не забудьте выйти из самолета сразу назад, если вам придется выходить - винты и двигатели по бокам будут горячими, а пушечные и ракетные отсеки будут развернуты. Держись крепче”.

* * *

Долецкис не мог поверить своим глазам — там внизу было не два вертолета, а один!“Контроль, семь-один-один, я вижу пугало. Это... это большой винтокрылый летательный аппарат грузового типа, окрашенный в камуфляж, с двигателями, установленными на длинных законцовках крыльев. Он направляется—”

И внезапно эта штука сделала резкий поворот, затем ускорилась быстрее, чем любой винтокрылый аппарат, который он когда-либо видел. Он лихорадочно осматривал небо в поисках существа. Ни один вертолет не мог бы так двигаться — он взлетел, как ракета. “Управление, я потерял изображение. Он повернул на север и ускорился, скрывшись из виду. Рейс семь-один-один, летите курсом на восток и ищите эту штуку.”

“Два”, - ответил Стебут.

“Контроль, я переключаюсь на заход на посадку в Лиду для получения рекомендаций радара. Полет семь-один-один, нажимаем десятую кнопку.”

“Двое”.

Долецкис переключил радиочастоты, проверил своего ведомого, затем сказал: “Лида Навал, рейс семь-один-один из двух с вами, тактический. Запрашиваю координаты неопознанного самолета, который в последний раз видели направляющимся на север, высота примерно двадцать-тридцать метров.

“Рейс семь-один-один, второй полет, понял тактику”, - ответил диспетчер захода на посадку. После “тактического” вызова обязанностью диспетчера теперь было очистить воздушное пространство вокруг двух истребителей и работать с ними, чтобы найти неизвестный самолет. “Я идентифицировал вас радаром. Пусть ваш ведомый кричит нормально, если вы больше не находитесь в строю.” Секунду спустя на экране появился кодированный опознавательный маяк для Sukhoi-17, летящего почти параллельно МиГ-27, но на триста метров выше. “Семь-один-один Браво, вы идентифицированы радаром”.

“Браво”, - ответил Стебут.

“Имейте в виду, рейс семь-один-один, я не показываю никаких других самолетов поблизости от вас. Если ваш контакт находится на расстоянии тридцати метров, я не смогу сообщить вам, пока он не окажется в пределах тридцати километров от Лиды. Конец.”

Черт!Долецкис выругался. Они были прямо над ним, и они потеряли его! “Принято, подходим. Если у вас будут какие—либо прерывистые контакты, немедленно сообщите нам ...”

“Браво" установил контакт с пугалом!” Стебут прервал. “Он движется курсом ноль-четыре-ноль, в нескольких километрах к северу от реки ... Он делает правый вираж, снова направляясь к реке. Черт, Влади, это самолет с наклонным винтом. Он переключился в режим полета. Американский наклонный винт!”

Долецкис лихорадочно осматривал небо над собой в поисках Sukhoi-17 и, наконец, заметил его. “Я получил представление о тебе, Франци. У тебя главная роль. Оставайся на этой частоте. Я возвращаюсь к девятой кнопке ”.

“Принято. Лидерство на стороне ”Браво"."

Долецкис переключил свое радио на частоту командного пункта. “Управление, это полет семь-один-один из двух тактических. Мы вступили в контакт с пугалом. Это американский самолет с наклонным винтом. Он пересекает границу взад и вперед, направляясь с востока на северо-восток на высокой скорости. Семь-один-один "Браво" ведет преследование. Мы готовы вступить в бой. Запрашиваю дальнейшие распоряжения. Конец.”

На этот раз на линии раздался очень знакомый мужской голос — командир авиакрыла. Наконец-то старший офицер взял на себя руководство погоней. “Семь-один-один, я хочу, чтобы вы оба были на этом канале. Немедленно переключите "Браво" на эту частоту. Конец.”

“Копия семь-один-один. Управление, отключите частоту, наблюдайте за охраной, доложите о результатах ”. Долецкис вернулся на контрольную частоту захода на посадку, сказал Стебуту переключиться на частоту командного пункта, затем переключился обратно сам. “Контроль, семь-один-один вылет двух тактических самолетов возвращается на вашу частоту”.

“Семь-один-один, вам приказано сбить этот самолет”, - сказал командир крыла на частоте командного пункта. “Сморгонь высылает ударные вертолеты для оказания помощи, но их время прибытия к вашей позиции на данный момент неизвестно. Скобка. по нему с обеих сторон сделайте предупредительные выстрелы и попытайтесь вывести его из строя пушечным огнем, если считаете, что сможете сделать это без аварии. Я хочу, чтобы наклонный винт и его команда были целы. Ты понимаешь?”

“Я понимаю”, - ответил Долецкис.

“Браво понимает”, - ответил Стебут. “Браво" идет на снижение. Я пойду налево, Влади, ты пойдешь направо?’

“Я вас хорошо вижу”, - сказал Долецкис, отклоняясь вправо, когда большой Sukhoi-17 начал снижаться позади самолета с наклонным винтом. “Разрешите снижаться слева”. Долецкис никогда не практиковал процедуры перехвата — он был пилотом истребителя "воздух-грязь", а не "воздух-воздух", - но было ясно, чего хотел командир - он хотел, чтобы самолет …

Внезапно самолет с наклонным винтом резко накренился на правое крыло, быстро снизил скорость и исчез из поля зрения. Он двигался со скоростью почти четыреста километров в час, и в мгновение ока замедлился до половины этой скорости и развернулся с невероятно малым радиусом поворота. “Семь-один-один потерял связь! Поворачиваю направо, чтобы вновь обрести.”

“Браво” потерял связь", - тут же добавил Стебут. “Я вижу тебя, Альфа, ты впереди”.

“У меня есть зацепка”, - признал Долецкис. Эта игра в кошки-мышки может продолжаться еще долго, подумал Долецкис, резко накренившись вправо и выставив фонарь, чтобы заметить американский самолет. Но он также знал, что чем дольше они заставляют этого парня поворачивать и останавливаться, тем больше шансов, что он не выполнит свою миссию. Он был очень далеко от дома; и на такой высоте, переключаясь с режима самолета на режим вертолета, каким он был, он всасывал много бензина.

Но когда он завершил свой разворот, самолета с наклонным винтом нигде не было видно. “Семь-один-один Альфа потерял связь”.

“У "Браво" есть контакт с пугалом, Влади”, - выкрикнул Стебут по радио. “Он парит прямо под тобой. Он повернулся, а затем остановился… эй, похоже, он летит задом наперед . Черт, я собираюсь промахнуться… "Браво" потерял связь. Я вижу тебя, Влади, тебе разрешено маневрировать.

“Я маневрирую влево и вверх, Франци”, - сказал Долецкис. “Дай мне несколько сотен метров”.

Долецкис увеличил свою воздушную скорость до максимальной скорости с закрылками, накренился влево и набрал высоту. Он набрал триста метров, продолжая левый поворот, пока его воздушная скорость не снизилась почти до скорости приближения, затем направил нос вниз к земле — в конце своего поворота он должен быть нацелен обратно на цель.

“Управление, мне нужны инструкции”, - радировал Долецкис. “Фиксированные крылья не смогут удержать его. Мы можем держать его в поле зрения, но мы не сможем летать с ним. Прошу разрешения на—”

Как раз в этот момент Долецкис восстановил визуальный контакт с самолетом с наклонным винтом, и в то же время он увидел, как истребитель-бомбардировщик Sukhoi-17 отклонился вправо, затем снова повернул влево, чтобы держать его в поле зрения. Самолет с наклонным винтом действительно завис на месте — и теперь он разворачивался влево, отслеживая "Сухой" с точностью пушки с радарным наведением. “Браво, затягивай поворот, затем разворачивайся. Похоже, что этот поворотный винт отслеживает —”

И в этот момент столб дыма и полоса света вырвались из самолета с наклонным винтом. Линия ярко-белого дыма быстро распространилась прямо на "Сухой".

“Перерыв, Франци, перерыв! Вспыхивает!” - крикнул Долецкис.

Стебут закрутил крен до 60 градусов, но крошечная ракета попала в цель прежде, чем у него появился шанс выпустить какие-либо ракеты-приманки.

Сначала ничего не произошло — только вспышка яркого света прямо возле выхлопной трубы Стебута, но вскоре из двигателя начал валить черный дым. Прежде чем Долецкис смог сказать что-либо еще, он увидел, как с самолета Sukhoi-17 слетел фонарь кабины, а затем катапультное кресло вылетело из самолета в облаке желтого огня. Это был первый раз, когда он когда-либо видел подбитый самолет, первый раз, когда он когда-либо видел, как кто-то катапультируется из самолета, за исключением учебных фильмов. Это было ужасно, как смотреть, как кого-то сбивает машина или как его забодает разъяренный бык. Парашют Стебута раскрылся, но у него было время взмахнуть всего один или два раза, прежде чем он врезался в деревья. Казалось, что Франци нанес довольно сильный удар. Парашют исчез в листве, как будто деревья засосали его внутрь.

“Контроль, "Браво" выведен из строя! Стебут повержен!” - Крикнул Долецкис на частоте командного пункта. “Позиция, примерно в сорока двух километрах к северо-востоку от Лиды Навал, к северу от Немаса, почти на границе. ”Браво" был сбит ракетой, выпущенной с американского наклонного винта." Он остановился, на мгновение неуверенный, что ему делать дальше, но когда он увидел, как "Сухой-17" Стебута исчез среди деревьев секундой позже и взорвался маслянистым клубом дыма, он понял, что собирается делать. “Семь-один-один вступает в бой”. Если командир его крыла и сказал что-то по радио в ответ, Долецкис этого не услышал.

САМОЛЕТ ФИЗИКОУС-КОНСТРУКТОРСКОЕ БЮРО, ВИЛЬНЮС, ЛИТВА

13 APRIL, 0847 (1247 ET)

“Я не могу в это поверить”, - сказал генерал Джон Ормак с места пилота бомбардировщика-невидимки Fisikous-170. “Думаю, я смогу управлять этой штукой с закрытыми глазами”. Хэл Бриггс, Патрик Макланахан и Дэйв Люгер были с ним в кабине огромного экзотического самолета, восхищаясь управлением и оборудованием. “Это выглядит как точная копия кабины B-52. Все на месте — абсолютно все!”

Он был прав. Место экипажа по левую руку от пилота было точной копией места пилота B-52, с добавлением еще одной электронно-лучевой трубки в центре приборной панели. Штурвал управления, сектор газа, расположение приборов и даже материал и форма защитного экрана из алюминия и винила от бликов были точно такими же, как у B-52 в Центре высокотехнологичного аэрокосмического вооружения, с которым Ормак и Макланахан работали каждый день. Но чем больше Ормак говорил, тем тише становился Люгер.

Патрик, сидевший на месте второго пилота / бомбардира с правой стороны, заметил опущенные плечи Люгера и отрешенное выражение его лица. “Дэйв, что случилось? Это невероятная вещь! На нем все еще можно летать, не так ли?”

Люгер поднял глаза достаточно надолго, чтобы осмотреть приборную панель. “Нажми на выключатель аккумулятора и главной шины”, - сказал он Макланахану. Переключатели находились на боковой приборной панели второго пилота, точно как на Boeing B-52.

Когда Макланахан щелкнул двумя переключателями, в кабине зажглись огни и датчики, работающие от батарей.

Люгер осмотрел переднюю приборную панель. “Ему нужно топливо… похоже, на борту нет оружия ... Возможно, сзади открыты несколько входных дверей. В остальном, да, на нем можно летать ”. Он сел обратно на сиденье и уставился в точку на полу, оставаясь совершенно бесстрастным.

“Потрясающе”. Ормак вздохнул. “Боже мой, я чувствую себя как дважды два семь. Представьте ... что вы сидите в советском бомбардировщике в советской исследовательской лаборатории. Чувак, думаю, я знаю, что чувствуют успешные шпионы, когда возвращаются и видят, что их миссия выполнена ”.

Люгер посмотрел на Ормака так, как будто генерал дал ему пощечину, затем отвернулся, прежде чем Ормак посмотрел в его сторону.

Когда Ормак увидел пепельно-бледное лицо Люгера, он понял, что тот имел в виду. “Эй, Дэйв, я не имел в виду—”

Макланахан наконец понял, что гложет его друга. “Дэйв, забудь об этом, чувак. Тебе промыли мозги. Мы видели, что эти ублюдки сделали с тобой, в ту комнату ужасов, в которую они тебя запихнули. Ты ничего не мог бы сделать —”

“Я сопротивлялся недостаточно сильно”, - с горечью сказал Люгер. “Я мог бы постараться сильнее. Они достали меня, и я заговорил — почти с первого гребаного дня ”.

“Это чушь собачья, и ты это знаешь”, - сказал Бриггс. “Ты был одинок, ранен и сбит с толку. Ты созрел для того, чтобы тебя сорвали. Ты никак не мог устоять ”.

“Да, был”, - настаивал Люгер. “Я сдался. Я не думал ни о чем, ни о ком, кроме себя. Я предал все, во что верил, все ”.

“Дэйв, это неправда”, — сказал Макланахан.

“Посмотри на эту штуку!- Рявкнул Люгер, проведя рукой по кабине. “Я воссоздал по памяти места экипажа пилота и радара Ная в мельчайших деталях. Я был одержим этим. Это не работа замученного военнопленного, Патрик, это работа предателя. Если бы я сильнее сопротивлялся, если бы я просто позволил им убить меня, я бы никогда не сделал для них столько работы ”.

“Дэйв, ты знаешь так же хорошо, как и я, что невозможно сопротивляться им в течение какого-либо периода времени - особенно тому виду пыток, который они использовали”, - сказал Ормак. “Вы можете сопротивляться несколько дней или даже несколько недель, но если они контролируют ваше окружение и ваши движения, в конечном итоге они будут контролировать ваш разум. Ты не сможешь устоять. В конце концов, все говорят, или они сходят с ума, или они умирают. Ты не предатель — ты герой. Вы спасли наши жизни и, вполне возможно, помогли предотвратить Третью мировую войну. Так ты помогал строить эту штуку? Что ж, теперь ты можешь помочь нам отобрать это у них ”.

“И, возможно, даже используем его для отражения белорусского вторжения, если сможем загрузить на него какое-нибудь оружие”, - сказал Макланахан. Он выглянул в окна кабины. “Куда подевались наши литовские помощники? Предполагалось, что они доставят сюда несколько ракет с кассетными бомбами ”.

“Я пойду выясню”, - сказал Бриггс. “Сидение в этой штуке в любом случае заставляет меня нервничать, особенно когда ты начинаешь говорить о бомбовых вещах”. Бриггс спустился по короткой входной лестнице и исчез в передней части ангара. Он вернулся через несколько минут с генералом Пальсикасом и переводчиком, следовавшим по пятам. Бриггс надел наушники начальника экипажа, соединенные переговорным шнуром с кабиной: “Плохие новости, ребята”, - сказал Биггс. “Похоже, литовцы уходят”.

“Что?”

“Несколько длинных колонн транспортных средств отправляются в путь. Вот генерал.”

Пальсикас надел наушники, отмахнувшись от переводчика, и экипажу в кабине пришлось уменьшить громкость, чтобы защититься от громкого голоса Пальсикаса: “Эй, вы, шпионы, вы хорошо выглядите в незнакомом советском самолете. Хорошо, что ты там, наверху. Мы уходим прямо сейчас. Конец.”

“Это генерал Ормак. Куда вы направляетесь, генерал?”

“Мы собираемся встретиться с генерал-лейтенантом Вощанкой и "Бригадой "Хоум" в городе Кобрин - или в аду”, - сказал Пальсикас. “Он пересек границу с сорока тысячами солдат и множеством танков. Он движется очень быстро… может занять Вильнюс до того, как мой Железный Волк займет позицию. Еще могут приехать из Калининграда и Черняховска. Не лучший отдых в Физикусе. Конец.”

“Не могли бы вы выделить для нас несколько человек, говорящих по-английски и по-русски? Мы хотели бы загрузить самолет и...

“Нет. Очень сожалею, генерал”, - ответил Пальсикас. “Это невозможно. Мы оставляем команду подрывников только для того, чтобы уничтожить Физикоуса, если белорусские войска продвинутся вперед. Солдаты не остаются. Может быть, ты сейчас пойдешь в посольство? Мы уходим прямо сейчас. Конец. До свидания. Пальсикас передал наушники Бриггсу, отсалютовал кабине бомбардировщика-невидимки и потрусил прочь.

“Что ж, похоже, мы загружаем самолет сами”, - сказал Ормак со смирением. “Дэйв, я бы хотел, чтобы ты сначала перевел руководство по заправке для Патрика. Как только мы начнем закачивать бензин, мы с Хэлом займемся загрузкой оружия. Поехали.”

Дэйв Люгер тратил всю свою энергию, просто забираясь в самолет и вылезая из него и ковыляя по полированному бетонному полу ангара, и ему пришлось несколько раз отдыхать, пока он объяснял Патрику процесс дозаправки. Наконец Макланахан отсоединил заправочные трубопроводы от насосного отсека и протянул шланг по полу ангара.

“Напоминает мне о том, как ты делал это в Анадыре, Патрик”, - сказал Дейв, сидя рядом с адаптером для одноточечной заправки на левой передней стороне Fi-170.

“Я рад, что мне не нужно забираться на вершину этой штуковины, вот и все - и погода сейчас совершенно безоблачная по сравнению с тем временем”.

“Вы совершенно правы”, - сказал Люгер. Он мгновение рассматривал Макланахана, затем добавил: “Я вижу, тебе сделали небольшую пластическую операцию по поводу твоего обморожения”.

Макланахан дотронулся до кусочков жесткого пластика, из которого теперь состояли кончики его ушей — он получил лишь небольшое обморожение за все время испытания, выпавшего на долю команды Old Dog. “Любезно предоставлено военно-воздушными силами”, - сказал он. “Одной вещью меньше, что им приходится кому-то объяснять.

“В отличие от меня”, - сказал Люгер.

Патрик сочувственно посмотрел на своего друга и хотел что-то сказать, но ничего не вышло.

“Как ты думаешь, что они собираются со мной сделать, Патрик?” Спросил Дэйв.

Макланахан подсоединил шланг к переходнику для заправки на бомбардировщике, включил насос, затем вернулся, чтобы контролировать расход топлива и вовремя переключать баки. У него был один из пистолетов-пулеметов MP5, оставленных морскими пехотинцами. “Я полагаю, тебя отчитывают”, - сказал Макланахан. “Залезь в свою голову, узнай, что сраные Советы с тобой сделали”.

“Ты думаешь, они убьют меня?”

Макланахан притворился, что не услышал вопроса, не желая, чтобы Люгер видел его собственный страх. На протяжении всех этих недель после того, как он узнал, что Люгер был в Физикоусе, во время тренировок, планирования, всего этого, Макланахан сознательно не думал о последствиях возвращения Люгера. Он понятия не имел, что на уме у Вашингтона, но, зная о расследовании, начатом Разведывательным управлением Министерства обороны, Люгеру, возможно, придется пройти через действительно интенсивный допрос о миссии "Старый пес" после того, как он закончит свой отчет. Дерьмо, которое Люгеру, возможно, придется пережить, когда он вернется в Штаты —если они вообще выберутся отсюда — это может быть хуже всего, что могли бы сделать Советы. Но последнее, что он собирался сделать, это позволить Люгеру узнать или даже заподозрить об этих страхах.

“Привет”. Макланахан легко улыбнулся. “Не мучай себя, Дэйв. Не выставляй себя напоказ, чувак. У нас здесь есть работа, которую нужно сделать ”.

“Патрик, ты должен рассказать мне, что ты знаешь, что думаешь”, - настаивал Люгер. “Мне страшно. Я чувствую, что я совершенно один ”.

“Ты не один, Дейв”, - сказал Патрик. “У тебя есть несколько довольно влиятельных друзей. Уилбур Кертис по-прежнему является председателем Объединенного комитета начальников штабов, Брэд Эллиот по-прежнему работает в HAWC и по-прежнему имеет три звезды, а Томас Престон - министр обороны. Они все в большом долгу перед тобой ”. Он похлопал по гладкой коже Fisikous-170 и добавил: “И, конечно, помощь в возвращении этого трофея не повредит”.

Дэйв ничего не сказал в тот момент. Первоначальная идея действительно запустить "Туман" вместо того, чтобы просто красть технические заказы и компьютерные данные, принадлежала, конечно, Дейву, и после того, как они проверили доступное оружие — ракеты класса "воздух-воздух" АА-8 и крылатые ракеты X27, запрещающие взлетно-посадочную полосу, свободно летающую версию британского охотничьего минного дозатора JP233 - это была его идея попытаться использовать "Туман" для выслеживания и нанесения удара по белорусским захватчикам. Генерал Ормак немедленно одобрил эту идею. Он был пилотом, а не штурмовиком - в отличие от всех них. Вести войну с небес было тем, что у них получалось лучше всего.

Запуск Fi-170 создал первый реальный проблеск энергии, который Люгер продемонстрировал с момента своего спасения, но теперь огонь угасал. Чем ближе они подходили к запуску Тумана , тем больше он чувствовал вины за то, что вообще создал его. Это сокрушительное чувство вины грозило ввергнуть Дэйва прямо в серьезную депрессию, и они остро нуждались в нем, чтобы помочь пилотировать советский бомбардировщик-невидимку.

Макланахан не был психологом, но он знал, что должен был отговорить Люгера от его паники, иначе этот полет ни к чему не приведет. “Давай, пусть Хэл займется этими ракетами”, — сказал он. Затем, вложив в свой голос всю толику энтузиазма, на какую был способен, добавил: “Чувак, ты заставишь начальство описаться в штаны, когда они увидят, как мы сажаем эту штуку на базу НАТО”.

“У меня такое чувство, ” сказал Дейв, - что они могли бы предпочесть, чтобы я никогда не возвращался”.

“Ты ошибаешься, Дэйв”, - наконец сказал Патрик. Он понял, что должен не только скрыть от своего друга, что он думает, но и убедить его: “Они бы не привели нас сюда, если бы хотели тебя устранить”.

“Может быть, они думали, что мы все будем устранены”.

Сердце Макланахана пропустило удар. Такая идея никогда не приходила ему в голову. Это была нелепая идея — или так и было? “Дэйв ... Ты становишься параноиком, чувак. Просто расслабься”.

Внезапно они увидели, как большой грузовик проезжает по территории комплекса за забором безопасности, который окружал авиационные ангары. Макланахан увидел крупнокалиберное ружье, торчащее из кузова грузовика, и у него кровь застыла в жилах. Он промчался на высокой скорости прямо к закрытым воротам на парковку и врезался в них. Патрик ясно увидел красную звезду на боку грузовика.

“Выше головы!” - закричал Макланахан. “Советский грузовик на территории лагеря!” Он поднял Люгера на ноги и почти понес его в укрытие сбоку от бетонного авиационного ангара, затем прицелился в грузовик из своего MP5. Пистолет в кузове грузовика повернулся в его сторону. Все, что у него было, - это два запасных магазина, всего около девяноста патронов, чтобы отбиться от целого грузовика советских коммандос.

“Не стрелять, Макланахан!” - крикнул кто-то. Дверь со стороны пассажира распахнулась, и сержант-артиллерист Корпуса морской пехоты Крис Вол спрыгнул с грузовика. “Черт возьми, полковник, может быть, вы слушали во время всех моих учений. Мне неприятно это говорить, но ты начинаешь производить на меня впечатление ”.

“Wohl! Какого черта ты здесь делаешь? Я думал, ты уже будешь в посольстве.”

“Мы были в посольстве, Макланахан”, - сказал капитан Эдвард Снайдер, выпрыгивая из грузовика вместе с Волем и артиллерийским сержантом Тримблом. Джон Ормак вышел из кабины Fisikous-170 несколькими мгновениями позже, и Тримбл, и Снайдер отдали ему честь. Ормак принял это с легким удивлением. “Мы добрались до посольства и высадили раненых и мертвых ... А затем вернулись”.

“Что?Почему…

“Не спрашивайте, черт возьми, сэр”, - сказал Снайдер. Он покачал головой, глядя на невидимый бомбардировщик "Физикус-170" перед собой. “Может быть, мы хотели посмотреть, что вас так раззадорило, сэр. Теперь я понимаю, почему ты решил остаться. Это нечто космическое.” Он пожал плечами, затем добавил: “И мы также видели, как литовцы собирают вещи и готовятся встретить белорусскую бригаду "Тыл", выходящую из Сморгони, и мы подумали, что вы, ребята, будете здесь совсем одни и потребуется присмотр взрослых.

“Мы здесь и под вашим командованием, генерал. У нас недостаточно людей или оружия, чтобы обезопасить эту базу или даже эту часть комплекса, но если вы собираетесь запустить эту штуку, мы подумали, что вам могли бы понадобиться некоторые мускулы и кто-то, кто умеет читать по-русски. Скажи нам, что нужно сделать, чтобы ты и это черное чудовище отправились в путь ”.

* * *

Восемнадцать морских пехотинцев на борту CV-22 ничего не могли поделать, кроме как держаться и молиться — молиться, чтобы удача пилота "ПЭЙВ ХАММЕР" не покинула их еще раз. Несколько коммандос из COBRA VENOM разместились в окнах и надели наушники, используя старую систему обнаружения угроз “Mk 1” - eyeball, — чтобы обнаружить надвигающийся на них вражеский истребитель. Хотя они знали, что могут быть мертвы к тому времени, как увидят истребитель, они чувствовали, что поиск врага и определение его позиции было более стоящим занятием, чем просто сидеть сложа руки и надеяться сбежать.

“Я остаюсь к северу от границы, пока мы не приблизимся к LZ”, - сказал пилот Хэнк Фелл по интерфону. “Где этот ублюдок?” У Фелла были графические показания движка на его основном многофункциональном дисплее — таким образом, он мог сразу увидеть любые серьезные изменения в работе двигателя. На его IHDS, или встроенной системе отображения шлема, которая проецировала электронные изображения на очки наведения, установленные на его шлеме, у него были графические показания радара CV-22 миллиметрового диапазона, сверхвысокочастотного радара малой дальности, который легко обнаруживал очень маленькие металлические объекты в траектория полета самолета, особенно бич низколетящих команд специальных операций по всему миру — линии электропередач. Фелл летал на CV-22 буквально на уровне верхушек деревьев, и много раз намного ниже этого, перелетая с поляны на поляну и постоянно меняя направление каждый раз, когда преследующий их МиГ-27 появлялся на приемнике предупреждения об угрозе.

“Нет контакта”, - крикнул Ватанабэ. “Последний пеленг был от нашего заднего левого борта, направляясь на восток. Он может быть над нами”. У него был приемник предупреждения об угрозе INEWS (Интегрированная система радиоэлектронной борьбы) на его основном многофункциональном дисплее, который показывал все радары поблизости, показывал местоположение выпущенных по ним ракет и даже точно определял и глушил лазер наведения, освещающий самолет. INEWS передавал разные сигналы для каждого вида угрозы, обнаруженной jt — радаром, инфракрасным излучением или лазером — через систему внутренней связи, и Фелл менял направление, однако на мгновение, чтобы уменьшить выхлопы двигателя и нырнуть за деревья, когда он слышал сигнал предупреждающего приемника. Ватанабэ также контролировал ракетную систему "Стингер" — именно он сбил Sukhoi-17, так что у них с Феллом было по одному убитому врагу с тех пор, как они присоединились к MADCAP MAGICIAN, — и мог взять под контроль модуль Chain Gun для атаки наземных угроз, которые могли появиться.

“Внимание по левому борту”, - сказал Фелл по интерфону. “Найди этого проклятого бойца. Хосе!”

“Вперед”, - ответил сержант-артиллерист Корпуса морской пехоты Хосе Лобато, руководитель группы по уничтожению яда КОБРЫ.

“Ты еще обдумываешь идею провести остаток пути по горячим следам?” - Спросил Фелл.

“Я же сказал вам, сэр, мы остаемся”, - сказал Лобато. “Мне и ребятам не нравится идея тащиться через пятьдесят миль индейской местности. Мы заплатили за билет на самолет и остаемся ”.

“Это твои похороны”. Он начал крутой поворот налево и сказал: “Пройдите мой левый поворот и найдите просеку. Мы должны—”

“Контакт!” - крикнул один из морских пехотинцев по интерфону. “Левый борт, высоко, положение около восьми часов, дальность три мили!”

Ватанабэ, сидевший с левой стороны кабины, сразу увидел МиГ-27. “Свяжитесь с бандитом. Поворачивай налево, Хэнк!”

Когда он отдавал эту команду, он увидел вспышку света на кончике левого крыла мига, и приемник предупреждения об угрозах INEWS выдал предупреждение — должно быть, он был отключен во время резкого левого поворота и не заметил бесшумный МиГ-27, когда он проскользнул в зону инфракрасного обнаружения.

“Запуск ракеты! ” Крикнул Ватанабэ.

INEWS автоматически активировала свою систему инфракрасных помех, которая модулировала энергию выхлопа двигателя CV-22, чтобы заставить ракету с тепловой наводкой выйти из строя, и она выбросила электронный радар ARIES (усовершенствованный радар! Инфракрасная расходная система) приманка из правостороннего эжекторного желоба. Приманка ARIES на самом деле представляла собой небольшой планер, который передавал радиочастотную энергию по всему электромагнитному спектру, от инфракрасного до ультрафиолетового, что делало ее гораздо более эффективной, чем стандартные сигнальные ракеты или пучки мякины — ARIES мог на несколько минут заглушить радар вражеского истребителя и даже привлечь ракеты с большого расстояния или привлечь ракету, которая промахнулась мимо цели и разворачивалась для повторной атаки.

* * *

ОВЕН отлично поработал над первой ракетой. Летный лейтенант Долецкис мог только наблюдать, сначала с изумлением, а затем в абсолютной беспомощности, как его ракета с тепловой самонаведением R-50 изящно ушла вправо в пустое пространство и взорвалась почти в километре от американского самолета. Хотя он не видел яркой вспышки, его ракета, очевидно, преследовала приманку; Р-50 была более старой моделью (белорусские военные редко получали первоклассное оружие Содружества — оно было зарезервировано для русских) и очень восприимчива к приманкам. Когда он попытался повернуть налево и навести свой последний R-50 на CV-22, система самонаведения ракеты отказалась оставаться включенной, хотя он находился менее чем в четырех километрах от цели и прямо за ним. Его приемник предупреждения о радаре подавал ему звуковой сигнал, что означало, что CV-22 передавал сигналы слежения или помех.

Долецкис предпринял последнюю попытку перехватить мяч. На минимальной дистанции около трех километров последняя Р-50 сообщила о наведении, и он выстрелил. Он немедленно активировал свой радар в режиме "воздух-воздух", сбросил отображение воздушной стрельбы и переключился на свою 30-миллиметровую пушку. Хотя в его пушке было триста снарядов, ее обычно заклинивало после одной или двух сотен выстрелов, но на близком расстоянии всего несколько снарядов размером с сосиску были смертельны. Предвосхищая следующий ход CV-22, Долецкис использовал немного правый руль, чтобы направить нос немного вправо, чтобы получить наводку на цель, установив прицельную сетку в точке, в которой, по его мнению, самолет развернется всего через несколько секунд.

CV-22 резко накренился вправо, как и предполагал Долецкис. Последний R-50 немного раскачивался в полете, как будто он пытался догнать другую приманку, запущенную слева, но она оставалась зафиксированной. Но, по-видимому, он на мгновение зацепился за солнце, за отблеск на реке внизу или за первую приманку, запущенную CV-22, потому что R-50 пролетел прямо над CV-22, совсем не привлеченный его двигателями, и пролетел несколько десятков метров, прежде чем взорваться.

* * *

Фу-у-у! пролетающий над кабиной R-50 заставил Мартина Ватанабе инстинктивно пригнуться и отвернуться, точно так же, как вождение в гараже с действительно низкими потолками заставило его сгорбить плечи, поэтому он был защищен от основной силы взрыва, когда ракета просвистела над куполом. Хэнк Фелл действительно наблюдал, как эта штука пролетела мимо, так что он смотрел прямо на нее, когда ракета взорвалась всего в нескольких ярдах от него. Взрывом были разбиты окна кабины с правой стороны и правое переднее ветровое стекло, осыпав пилотов осколками Lexan. Фелл почувствовал, как акриловое ветровое стекло врезалось ему в голову, затем почувствовал, как на него обрушились жар и давление взрыва - затем он ничего не почувствовал, поскольку сотрясение едва не вышвырнуло его с сиденья.

Ватанабэ закричал и схватился за управление. Левый двигатель немедленно вышел на полную мощность; когда взрыв четырнадцатифунтовой боеголовки R-50 уничтожил правый двигатель, компьютеризированная система управления полетом CV-22 автоматически включила полную мощность исправного двигателя. Перекрестная тяга попыталась подать мощность от левого двигателя к правому несущему винту, и когда тот не отреагировал, она отсоединила правый несущий винт и немедленно начала переключать управление полетом из режима самолета в режим вертолета для посадки.

Ватанабэ держал руки на пульте управления, но он не полностью контролировал ситуацию. Взрыв, убивший Фелла и оторвавший большую часть его лица, сильно повредил второго пилота CV-22. У него было как раз достаточно времени, чтобы сознательно держать крылья ровно и нос задранным, когда CV-22 врезался в деревья. Он перевернулся на нос и угрожал перевернуться, но, повисев несколько мгновений хвостом вверх, снова опустился на землю правой стороной вверх. Правый двигатель задымился и загорелся, а одна ракета "Стингер" выскочила из пускового контейнера и, прожарившись, покатилась по земле, но автоматическая система пожаротушения предотвратила распространение огня на крыльевые топливные баки.

* * *

“Цель уничтожена! Рейс семь-один-один, цель сбита!” Долецкис победоносно прокричал на частоте командного пункта. Черт, подумал он. Мое первое убийство! Он дышал так тяжело, что почувствовал, что не может набрать достаточно воздуха через кислородную маску, и сорвал ее. Боже, это было захватывающе! Долецкис раньше охотился на оленей и фазанов со своим отцом и дядьями в Ружанских лесах западной Беларуси, и он помнил почти ошеломляющий прилив возбуждения, когда он получил свою первую добычу, но это было в миллион раз захватывающе. Все это тяжелое железо падает, все эти души на борту испускают свой последний вздох. Он вообще не испытывал к ним никаких угрызений совести, только чистое счастье и восторг от того, что они погибли от его руки. Его настойчивость и терпение победили лучшие технологии Америки.

Долецкис сообщил по радио о своем предполагаемом местоположении, пытаясь определить некоторые определенные ориентиры, и, наконец, запросил DF (пеленгацию), направленную на его местоположение. Когда он подлетел ближе к месту падения самолета, он заметил, что CV-22 казался относительно неповрежденным — был виден один небольшой пожар, но все еще в целом цел. Все еще поднимался темный дым от топлива, но его уже заменял белый дым — это означало, что были активированы автоматические огнетушители. Ему нужно было сделать еще несколько выстрелов на случай, если там остались выжившие.

Молодой белорусский пилот немедленно навел прицел своей пушки на сбитый самолет и дал двухсекундную очередь из своей пушки — но все пули прошли мимо, вырвав деревья намного выше CV-22. Он, наконец, понял, что у него все еще есть настройки mil прицела для стрельбы "воздух-воздух". К тому времени, когда он набрал нужные настройки "воздух-земля", было слишком поздно что-либо исправлять, поэтому он пролетел над целью, накренился вправо, чтобы держать CV-22 в поле зрения, и настроился на еще один прицельный заход. Ракеты и мины, которые он нес, могли нанести слишком большой ущерб — он был уверен, что его командир хотел, чтобы этот самолет был неповрежденным.

Он находился на подветренном участке орбиты для повторной атаки, когда из леса неподалеку от места столкновения внезапно выскочило облачко дыма и белый шнурок. Долецкис немедленно резко развернул свой МиГ-27 вправо и ударил по кнопкам наведения и вспышки, выбросив яркие магниевые вспышки из эжекторных стоек под хвостом.

Белая полоса по спирали направлялась прямо к нему …

Это должно было ударить …

Дуга ракеты постепенно становилась все больше и больше. Он нацелился прямо на след сигнальных ракет, оставленный за ним, и промахнулся не более чем на несколько метров. Взрыва вблизи не было. Экипаж того сбитого CV-22 выпустил в него "Стингер"! Американцы не только не были беспомощны и вышли из боя, но они атаковали! “Контроль, семь-один-один, экипаж сбитого CV-22 выпустил в меня переносную ракету! Советуем всем воздушным судам проявлять крайнюю осторожность.”Запуск ракеты на самом деле был скрытым благословением, потому что к тому времени, когда он повернул на базовую опору и выстраивался для прицельного выстрела, дым от падения рассеялся, но остаточный дым от запуска ракеты "Стингер" указывал прямо на место крушения.

Долецкис начал свой пушечный запуск на высоте тысячи метров, при скорости полета четыреста километров в час, на дальности в десять километров. На высоте восьми километров он опустил нос, отцентрировал CV-22 в пиппере и наблюдал, как счетчик дальности щелкнул вниз. Счетчик дальности внезапно остановился, затем быстро начал обратный отсчет, затем снова остановился — дальномерный радар был заблокирован. Неважно. Он просто подождал, пока не смог четко разглядеть очертания CV-22 в прицеле, и в нужный момент нажал на спусковой крючок …

Внезапная вспышка движения привлекла его внимание, когда он стрелял. Он взглянул налево и увидел нечто, похожее на большое насекомое, скользящее прямо над верхушками деревьев — затем их было два, затем три, затем еще три или четыре с правой стороны. Одно за другим крошечные насекомые набросились на него, два ярких мигающих глаза сфокусировались прямо на нем. Долецкис ненадолго обратил внимание на свой счетчик боеприпасов — сто пятьдесят патронов закончились. Следы от ударов идеально пересекали цель — идеальный выстрел мимо цели. Все снаряды били точно в цель. Маленькие черные облачка появлялись на крыше CV-22, правое крыло провисло и упало на лесную подстилку …

Ужасающая дрожь бросила Долецкиса на его плечевые ремни — это было похоже на то, как будто гигантский разрушительный снаряд попал в борт его МиГ-27. Он потянул ручку управления назад и снова увидел насекомых, порхающих по его ветровому стеклу — только на этот раз он увидел, что это были не насекомые. Это были небольшие двухместные вертолеты с двумя пулеметами, установленными на салазках. Они были повсюду вокруг него, окружали его, как пчелы вокруг улья… он проходил мимо пяти или шести из них за секунду, только чтобы столкнуться с еще шестью, каждый из которых стрелял в него из своих пулеметов. Малокалиберные пули прошивали бронированные борта Мига, как удары скорострельной кувалды. Долецкис знал, что они не пробьют сталекерамическую броню толщиной пятнадцать миллиметров вокруг кабины пилота или пуленепробиваемый фонарь кабины, но остальная часть его самолета была изготовлена из тонкого стального сплава.

Внутри кабины вспыхнули предупредительные огни. Прицел пушки погас, его заменила перекрестная полоска предупреждения. Грохот, который разносился по самолету, теперь был сплошной дрожью. Было невозможно сдвинуть ручку управления, и даже если бы он мог, он не мог надеяться нейтрализовать тряску в управлении полетом. Долецкис включил вспомогательные насосы гидроусилителя и проверил педали руля — они функционировали нормально. Уже немного возвращалась власть над ручкой управления ... хорошо.

Может быть, было время для еще одного захода …

Долецкис был так поглощен спасением своего самолета и выполнением еще одного пушечного или бомбового захода, что не заметил сигнальных огней, сообщавших ему, что его двигатель был выведен из строя, не заметил быстрой потери скорости полета или высоты. Он направил МиГ-27 прямо в землю на высоком левом склоне, прорезав деревья и взорвавшись большим грибовидным огненным шаром.

* * *

“Я никогда не верил в гребаную Динь-Динь — до сих пор”, - сказал Мартин Ватанабе. Он лежал на мягкой, покрытой мхом земле, санитар Лобато лечил его от тяжелых ранений в грудь и на лицо, но он был в полном сознании. Он наблюдал, как несколько маленьких, похожих на жуков вертолетов развернулись и пронеслись над ними. “Кто они?”

“Я не знаю”, - спросил санитар. “Ганни собирается встретиться с ними”. Хосе Лобато собирался встретить один из вертолетов, который приземлялся на поляне неподалеку.

Когда четыре или пять вертолетов зависли поблизости — Лобато увидел, что это McDonnell-Douglas Model 500 Defenders, двухместные легкие патрульные вертолеты американского производства, оснащенные инфракрасным сканером и двумя 7,62-миллиметровыми пулеметами, установленными на передней части посадочных полозьев, - лидер COBRA VENOM укрылся за деревом, когда один из вертолетов приземлился на поляне. Солдат с пистолетом советского производства в руке вышел из вертолета и подошел к нему. Лобато поднял винтовку и крикнул: “Стой!” на английском и русском.

Солдат приказал вертолету заглушить двигатель, а сам остановился и поднял пистолет. Громким голосом, перекрикивающим глохнущий двигатель, он крикнул: “Ты ЯД КОБРЫ? Американские морские пехотинцы? ЯД КОБРЫ?”

“Кто ты, черт возьми, такой?”

“Я мэр Балыс Пакстас, Первая бригада "Железного волка", Третья воздушная пехота, Силы самообороны Литвы. Вы артиллерийский сержант Лобато, ЯД КОБРЫ?”

Лобато не мог поверить, что этот парень был здесь, разыскивая его и его команду, но он все еще не был готов разглашать какую-либо секретную информацию. “Чего вы хотите, майор?”

“Меня послали сопроводить вас до вашей зоны приземления в Крово”, - сказал Пакстас. Лобато не мог поверить своим ушам — этот парень знал точное местоположение их предполагаемой зоны высадки, деревушки, спрятанной рядом с лесистой местностью недалеко от военной авиабазы Сморгонь. Мог ли кто-то из другой штурмовой группы быть захвачен в плен? “Ты полетишь с нами в свою зону приземления. Мы поможем в вашей миссии”.

“Я не понимаю, о чем ты говоришь”, - крикнул Лобато. “Вам лучше убраться, или я прикажу своим людям атаковать”.

“Сержант-артиллерист Лобато, я знаю, что ваша цель - пометить командно-контрольный центр в Сморгони для атаки оружием с лазерным наведением, а также обнаружить и уничтожить размещенные там ракеты SS-21 Scarab”, - сказал Пакстас. Его английский был очень, очень хорош, что только усилило подозрения Лобато - насколько ему было известно, только хорошо обученные агенты разведки так владели английским языком. “Ваш полковник Уайт проинформировал нас о вашей миссии, и мы готовы помочь или взять на себя управление, если вы не сможете продолжать. Мне нужно сообщить о статусе вашей команды генералу Пальсикасу и в американское посольство.”

“Какой сумасшедший ублюдок рассказал тебе все это?” - Крикнул Лобато.

“Тот самый, который будет надирать тебе задницу всю дорогу до таверны Пибоди, когда ты вернешься”, - ответил Пакстас. Он убрал пистолет в кобуру и показал Лобато средние пальцы обеих рук. Литовский офицер улыбнулся и добавил: “Вы понимаете значение этого сообщения, сержант-артиллерист?”

Лобато пришлось подавить смех. “Конечно, хочу, майор”, - ответил он. Он мог видеть и чувствовать, как каждый член команды расслабился, когда литовский офицер произнес эти слова и сделал этот непристойный жест. Одной из причуд Пола Уайта была настойчивость в использовании кодовых слов и фраз, подкрепленных закодированным жестом. “Надирай задницу всю дорогу до таверны Пибоди” была отсылкой к популярному бару в Платтсбурге, городе на севере штата Нью—Йорк, где Лобато учился в колледже - это была кодовая фраза, которую мог использовать только Уайт и которую могли запомнить только члены команды, знавшие Лобато; и, конечно, только Пол Уайт подчеркивал сообщение пальцем: не один, а два.

Лобато повесил винтовку на плечо, подошел к Пакстасу и пожал ему руку. “Мы, несомненно, можем воспользоваться вашей помощью, сэр. У нас двое раненых, один серьезно, и один пострадавший, и нам нужно уничтожить наш самолет ”.

“В этом нет необходимости”, - сказал Пакстас. “Рота гольфа будет здесь через пять-десять минут, чтобы перевезти ваших пострадавших. Ваше посольство проинформировало их о том, какие черные ящики следует забрать с вашего самолета в случае, если он был выведен из строя. Мы даже попытаемся вывезти ваш самолет из этого района до того, как его получат белорусы, но никаких гарантий на этот счет нет. Но нам нужно двигаться — нам нужно сделать две заправки до захода солнца, а затем мы должны проникнуть в воздушное пространство Белоруссии после наступления темноты, чтобы вы были на месте. Со всем вашим снаряжением мы можем взять только одного морского пехотинца на вертолет, но в пути появятся новые ”.

“Очень хорошо, сэр. Спасибо. Лобато отдал приказ своим людям, и они построились, чтобы подняться на борт "крошечных защитников”. Когда участники COBRA VENOM поднимались на борт назначенных им вертолетов, Лобато спросил Пакстаса: “Ваш английский очень хорош, сэр. Если вы не возражаете, я спрошу, где вы так хорошо этому научились?”

“Ничего особенного. Я родился в Америке”, - ответил Пакстас. “Шейкер-Хайтс, Огайо — мои родители все еще живут там. Они были литовскими беженцами от Гитлера и русских в тридцатые годы, незадолго до войны. Я вырос в Огайо, но вернулся в Литву в 1991 году после обретения независимости. Генерал Пальсикас произвел меня в офицеры Сил самообороны, когда у меня появилось двойное гражданство. Я окончил колледж Аллегейни, Мидвилл, Пенсильвания, выпуск 1978 года. Специализируюсь на психологии. По-моему, я даже однажды был в таверне Пибоди в Платтсбурге во время поездки в Лейк-Плэсид - прямо по улице от ночного клуба мамы, верно?”

“Вы поняли, сэр”.

“Саулетумас ванденис, как говорят у нас в Литве. Потрясающий город для вечеринок. Когда все это закончится, я отведу вас, ребята, в несколько клубов в Клайпеде — вам покажется, что вы снова в Платтсбурге. У нас лучшие вечеринки в честь праздника Святого Патрика в этой части Дублина — ничего похожего на Бостон или Платтсбург, но довольно близко. Тем временем нам предстоит пройти долгий путь до наступления темноты. Нам лучше поторопиться.”

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОЕННЫЙ КОМАНДНЫЙ ЦЕНТР, ПЕНТАГОН

13 АПРЕЛЯ, 12:45 по ВОСТОЧНОМУ поясному времени (18:45 по ВИЛЬНЮССКОМУ времени)

“Ситуация быстро меняется, сэр”, - сказал представитель “Военного кабинета” Пентагона. Его аудитория была очень небольшой — всего четыре человека, не считая помощников и сотрудников штаба, — но это были высшие военные руководители и советники президента Соединенных Штатов Америки: председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал ВВС Уилбур Кертис; министр обороны Томас Престон; и командующий Корпусом морской пехоты генерал Вэнс Кундерт. Они сидели в первом ряду большого, похожего на амфитеатр Национального военного командного центра, главного коммуникационного центра Пентагона. Отсюда лица, принимающие решения в Пентагоне и Белом доме, могли говорить практически с любым командиром подразделения, любого самолета или любого иностранного правительства или посольства и получать данные о ходе военной операции в режиме реального времени.

Прямо сейчас статус белорусского вторжения в Литву и реакция США были основными темами, вызывающими озабоченность. “Как и ожидалось, продвижение белорусской армии в Литву происходило по двум основным направлениям — внешнему и внутреннему”, - говорилось в брифинге. “Внутри страны продвижение было очень медленным и довольно неорганизованным, в основном из-за партизанских рейдов, проводимых Силами самообороны Литвы. Белорусы занимают большие участки земли вокруг своей авиабазы в Шяуляе, но большинство других завоеваний замедлились из-за недопонимания и плохой координации. Продолжаются партизанские атаки более крупных и лучше оснащенных литовских сил.

“Вторжение в Литву извне, однако, продвигается очень хорошо. Неожиданно белорусская армия отбросила все вызовы со стороны русских в Калининской области и в самом Калининграде, что позволило белорусской армии продвинуться в направлении Литвы.

“Русские вообще не оказывали сопротивления?” - Спросил изумленный Кундерт. “Что, черт возьми, здесь происходит? Почему это произошло?”

“Мы предполагаем, что это была комбинация факторов, сэр”, - ответил докладчик. “Удары белорусов были быстрыми и решительными, и сопротивление, вероятно, было бесполезным. Мы также не сбрасываем со счетов возможность заключения сделки между Вощанкой и российскими генералами в Калинине. Территория всегда была довольно автономной от Москвы и тем более от Содружества — в неразберихе, последовавшей за распадом СССР и началом Содружества, появилось много местных полевых командиров —”

“Я думал, Калининград был российским оплотом”, - вмешался министр обороны Престон. “Что вызывает сейчас такие разногласия?”

“Калининская область всегда была частью России, ” пояснил автор краткого сообщения, “ но исторически она была частью Польско-Литовской империи. Это было вывезено из Польши во время Второй мировой войны, когда Советы отбили Польшу у нацистов. Калининград - во многом советский / российский город, но после распада СССР и ослабления советских вооруженных сил этнические силы взяли верх ”.

“Столкнувшись с уничтожением или сотрудничеством, бывшие советские военачальники в Калинине, очевидно, выбрали сотрудничество”, - резюмировал Кертис.

“Белорусские войска продолжают наступление на трех основных направлениях за пределами Литвы: вдоль побережья нацелены на портовый город Клайпеда; из Калининской области нацелены на город Каунас; и с востока нацелены на Вильнюс”, - продолжалось в брифинге. “Передовые силы уже проникли через саму границу и соединяются с группами снабжения из самой Литвы”.

“Значит, мы опоздали”, - сказал министр обороны Престон. “Что бы мы ни делали, это не остановит белорусов, не так ли?”

Второй докладчик поднялся на трибуну с другой стороны сцены, и первый докладчик немедленно обратился к нему: “Я так не думаю, господин секретарь”, - ответил генерал-лейтенант ВВС Брэд Эллиот. “Мои — наши — ударные силы Мегафортресс могут значительно замедлить продвижение этих трех армий”.

Престон внутренне нахмурился на замечание Эллиота. Он знал, что нужно было предпринять что-то драматическое, чтобы остановить эту войну, но принятие плана Эллиотта и отправка высокотехнологичных B-52 не были его идеальным решением. Ему не нравилось принимать военный план, который он не разрабатывал, и теперь ему не нравилось, что кто—то другой — особенно Эллиотт - руководит им. Но президент и Уилбур Кертис были одержаны верх, и это была их главная сила обороны прямо сейчас. “Я понимаю цель ударов EB-52, генерал Эллиот, - сказал Престон, - но если белорусы продвинулись в Литву, какая от них теперь польза?”

“Спутниковые снимки показывают, что передовые силы - это только легкобронированные разведчики, легкие транспортные средства и вертолетные патрули”, - пояснил Эллиот. “До основных танковых сил все еще несколько часов пути. Мы все еще можем нанести удар по некоторым белорусским бронетанковым частям, прежде чем они войдут в Литву ”.

“Всего с несколькими В-52? Это не кажется вероятным”, - скептически сказал Престон.

“Каждый линкор EB-52 Megafortress обладает атакующим ударом целого крыла тактических бомбардировщиков A-10 или F-16”, - сказал Эллиот. “Возможно, они не смогут остановить все силы за одну ночь, но если удастся уничтожить первую волну, это может помочь отменить все вторжение”.

Престон неохотно согласился с оценкой Эллиотта, но он не собирался говорить Эллиотту об этом. Вместо этого он сказал: “Если бомбардировщики найдут свои цели. Каков их статус?”

“Мы можем ожидать, что основная группа из четырех бомбардировщиков выйдет сухими из воды примерно через сорок пять минут —”

“Ноги сухие?”

“Пересекаем побережье Балтийского моря и направляемся к нему”, - объяснил Эллиот. “Одна Мегафортресс пройдет через север Литвы, чтобы нанести удар по бронетанковым частям, выходящим из Сморгони с востока. Два бомбардировщика отправятся на север, но затем прорвутся через центральную Литву, чтобы нанести удар по белорусской авиабазе в Шяуляе, и продолжат движение на юг, чтобы противостоять бронетанковым частям, наступающим из Черняховска на Каунас. Четвертый бомбардировщик отправится против бронетанковых подразделений вдоль побережья, которые угрожают Клайпеде. Удары будут нанесены с интервалом в десять минут друг за другом, примерно через два часа после пересечения береговой линии ”.

“Что насчет подразделений по уничтожению ЯДА КОБРЫ, которые уже находятся в Сморгони?” - Спросил генерал Кундерт. “Я думал, что у нас также будет поддержка с воздуха для них”.

“Да, сэр, мы сделаем это”, - ответил Эллиот. “У нас в резерве две мегафортрессы. Пока четыре основные птицы улетают, две запасные птицы продолжат полет. Они сконфигурированы для ведения боя "воздух-воздух", а также для наземной атаки. Они смогут помочь прикрыть отход основной группы, и они установят контакт с группами специальных операций морской пехоты в Белоруссии. Вместе их задача - обнаружить и уничтожить систему командования и контроля Вощанки, включая его сеть контроля над ядерным оружием.”

“Это абсолютно необходимо, джентльмены”, - подчеркнул Престон. “Мы можем отбросить танки и пехоту Вощанки, сколько захотим, но если он выполнит свои угрозы и выпустит несколько ядерных ракет, мы проиграли битву”.

“Сэр, нам нужна вся возможная помощь, чтобы обнаружить эти ядерные ракеты”, - сказал Кертис Престону. “Госсекретарь Данахолл указала, что некоторые сотрудники Госдепартамента или посольства из Москвы пытаются помочь. Есть ли какие-либо указания на их продвижение?”

“Что ж, сотрудник по политическим вопросам нашего посольства Шарон Гринфилд, вероятно, лучший оперативник компании, который у нас есть. И у нее есть сильные связи с Борисом Дворниковым, бывшим главой московского бюро КГБ, но я бы не стал рассчитывать на какую-либо помощь из Москвы ”, - сказал Престон. “Президент рассчитывает, что ваши морские пехотинцы специального назначения и бомбардировщики генерала Эллиотта разгромят штаб Вощанки. Если мы промахнемся, то через пару часов можем столкнуться с полномасштабной ядерной войной в Европе.

ОТЕЛЬ ЛАТВИЯ, РИГА, ЛАТВИЙСКАЯ РЕСПУБЛИКА

13 АПРЕЛЯ 1921 года (1321 по восточному времени)

“Посыльный из Москвы, сэр”, - сказал швейцар по внутренней связи. “Это помечено как срочное, только для глаз”.

Генерал Виктор Габович колебался. Он переехал на двенадцатый этаж отеля "Латвия" в центре Риги, когда-то заурядного советского отеля "Интурист" и бывшей конспиративной квартиры КГБ, ныне превращенного в довольно роскошное совместное предприятие в западном стиле, которым управляют компании из Швеции и Германии, а также из самой Латвии. Габович покинул смятенную и опасную Литву и сбежал в Латвию, чтобы переждать результаты белорусского вторжения и попытаться получить информацию о действиях Вощанки от министров Содружества. Абсолютно никто не должен был знать, что он был там. Но он ожидал, что бывшие офицеры КГБ со всего Содружества попытаются связаться с ним, чтобы попытаться втянуть меня в свою часть новой коммунистической республики, которую формировал Вощанка, так что сообщение не было полностью неожиданным. Габович нажал кнопку внутренней связи. “Передайте сообщение наверх”.

“Посыльный настаивает, чтобы он доставил это вам лично, сэр”.

“Кто этот посланец?”

“У него нет имени, сэр, но его верительные грамоты в порядке”.

Это был типичный ответ офицера КГБ: ни имени, ни личности. Офицер КГБ, появляющийся где-либо лично, не захотел бы представляться кому-либо, не известному ему лично, или кому-либо более низкого ранга, особенно швейцару или охраннику — Габович заподозрил бы неладное, если бы незнакомец назвал свое имя. Он сказал: “Очень хорошо. Проводи его наверх.” Габович хотел бы, чтобы в отеле была система видеонаблюдения, но в отелях западного стиля таких вещей не было, а Латвия и остальные страны Балтии с каждым днем становились все более и более западными.

Габович вытащил автоматический пистолет "Беретта" из наплечной кобуры, когда услышал стук в дверь — четыре удара, затем один ниже, стандартный код входа КГБ. Держа пистолет наготове, Габович открыл дверь.

“Приветствую вас, генерал Габович”, - последовало сердечное приветствие.

Габович не знал, кого ожидать, но одним человеком, о появлении которого он никогда бы не подумал, был генерал Борис Георгиевич Дворников, бывший директор Московского центрального офиса КГБ и когда-то самый высокопоставленный оперативный сотрудник во всей службе. Дворников теперь был чиновником высшего уровня в Московской городской полиции, хотя Габович знал из своих собственных источников, что Дворников делал больше, чем просто занимался полицейскими делами. Ходили слухи, что он приложил руку ко многим делам после распада СССР, и его контакты считались намного превосходящими и более лояльными, чем даже у самого Габовича. Также было известно, что Дворников мог быть двуличным по своему желанию и не раз из кожи вон лез, чтобы помочь американцам. Говорили, что у него был стояк из-за сотрудника посольства США по политическим вопросам в Москве Шарон Гринфилд. Габович мог только представить, что садист вроде Дворникова хотел сделать с Гринфилдом…

“Ну что, Виктор Йозефович, вы не собираетесь пригласить меня войти, или мы поговорим здесь, в коридоре?”

Потеряв дар речи от удивления, Габович жестом пригласил Дворникова войти.

“Прошло много времени с тех пор, как я останавливался в отеле Latvia”, - небрежно сказал Дворников, снимая свои черные кожаные перчатки и лениво оглядывая квартиру. “Совсем не похоже на то, что было, когда "Интурист" заправлял этим заведением, не так ли? Министерство внутренних дел и мы в КГБ ничего не знали об управлении отелями ”. Он заметил руку Габовича в правом переднем кармане, улыбнулся и сказал: “Ты все еще носишь с собой эти восхитительные маленькие итальянские автоматы? Ты всегда стремился к лучшему ”.

Габович достал пистолет из кармана и вложил его обратно в кобуру, туго защелкнув ремешок. “Это… это сюрприз, товарищ генерал ...”

“Пожалуйста, больше никаких званий, Виктор”, - сказал Дворников в мягком протесте. “По крайней мере, пока Союз не будет восстановлен - и тогда я, вероятно, буду ниже тебя по рангу. Только у вас было видение, как действительно сделать что-то позитивное, чтобы вернуть Союзу его прежнее славное положение ”. Он колебался, наблюдая, как глаза Габовича загораются улыбкой. Да, Габович действительно гордился своими подвигами за последние несколько недель. Неважно, что он мог подтолкнуть весь мир к грани войны — это не было его заботой. Дворников добавил: “Я предполагаю, что это то, что вы делаете в отношении этого пакта, который вы заключили с генералом Вощанкой и другими берсерками в Белоруссии, не так ли?”

Габович испытал явное облегчение. Его план и пока что его успешное осуществление были замечены одним из самых высокопоставленных и влиятельных людей в бывшем Советском Союзе. Дворников на самом деле подчинялся ему! “Д-да, именно в этом и заключался мой план, товарищ генерал”, - гордо сказал Габович. “Я очень рад, что ты одобряешь”.

“Я хотел бы услышать больше, товарищ”, - сказал Дворников. Он указал на переносной бар, установленный в салоне. “Возможно, мы можем выпить за ваш триумф”. Габович указал на стул в гостиной, и Дворников сел. Габович налил ему в бокал бренди, и прежде чем он успел сказать что-нибудь еще, Дворников поднял бокал за него. “Вам и вашей операции больших успехов”.

“За новый Союз Советских Социалистических Республик”, - уверенно сказал Габович. Он осушил весь свой бокал, не заметив, что Дворников едва смочил губы своим.

“Да, вы совершили настоящий подвиг, Виктор Йозефович”, - улыбнулся Дворников. “Заставить эту свинью Вощанку мобилизовать свои войска против Литвы и России в Калининской области было гениальным ходом. Честно говоря, я удивлен, что старый козел понял, что ты ему говорил.”

“Я думаю, что Вощанка, возможно, имеет некоторое смутное представление об идее нового коммунистического государства и воссоединении братских советских республик под единым правительством, - сказал Габович, - но я знал, что он верил во власть. Он был одержим этим. Ничто не могло остановить его. Все, что ему было нужно, — это правильный инструмент, правильная искра ...”

“И вы это предусмотрели”, - сказал Дворников. “Как директору службы безопасности Физикуса, вам было чем пробудить аппетит Вощанки, не так ли? Мы молимся о таком разнообразии оружия, которое можно было бы предложить на продажу или обмен, особенно о ядерных боеголовках. KR-11 был отличным продуктом, если я не ошибаюсь, наряду с крылатой ракетой воздушного базирования X-27. Это то, что ты предложил ему, не так ли?”

Габович не был удивлен, что Дворников разгадал его план - у него была десятилетняя репутация такого безошибочного сбора данных. “Да, это было”, - ответил он. “Не только оружие, товарищ Дворников, но и командование и контроль. системы тоже. Простая система, действительно, высокоавтоматизированная и...

“Сколько боеголовок вы передали ему?”

“Трое”, - ответил Габович, - с техниками, которые модифицируют его существующие ракеты SS-21 с ядерными боеголовками для взаимодействия с системой командования и контроля. У Вощанки есть выбор еще на девять, а также...

“Сколько ракет SS-21 с ядерными боеголовками есть у Вощанки на вооружении?” - Спросил Дворников, лениво проводя пальцем по краю своего бокала с бренди.

Повторяющиеся вопросы, и особенно последний, раздражали Габовича — и Габович также заметил, что Дворников не притронулся к своему бренди. Это, подумал он, начинало приобретать форму допроса. “Есть какая-то проблема, Борис Георгиевич? Все идет по плану. Всего через несколько дней Литва падет. У Содружества не будет иного выбора, кроме как вести переговоры о мирном урегулировании с Вощанкой и Светловым ”.

“Что вы собирались извлечь из всего этого, Виктор Йозефович?” - Спросил Дворников. “Физикоус пал от рук морских пехотинцев США и Доминикаса Пальсикаса — вы, конечно, уже знаете об этом — и ученые там были арестованы литовцами. Вы никак не могли ожидать, что Физикоус останется невредимым после начала вторжения, особенно после резни, устроенной там войсками Вощанки — Пальсикас превратил Физикоус в литовский эквивалент Аламо или Бастилии. Что ты надеялся предложить...” И затем он остановился, наконец поняв, чего хочет Габович, и это не имело никакого отношения к Физикусу.

“Я думаю, вы догадались, чего я хочу, и я думаю, вы согласны со мной, Борис Георгиевич”, - сказал Габович. “Это проклятое Содружество, безвольные российские бюрократы в Москве, жалкие овцы в Совете министров в Минске — все они знают, что произойдет, что должно произойти. Содружеству не выжить. В конце концов она сама себя разорвет на части. Беспорядки в Нагорном Карабахе, гражданская война в Грузии, война между Арменией и Азербайджаном, возможное включение Армении и Туркменистана в состав Ирана и включение Молдовы в состав Румынии, абсолютная нищета по всей сельской местности, даже распад самой Российской Федерации — как Содружество может надеяться выжить ...?”

“Я согласен”, - сказал Дворников, кивая. “Содружество в конечном итоге должно потерпеть неудачу. Но давать ядерные боеголовки такому страдающему манией величия, как Вощанка? Ты знаешь, что он сделает с ними только одно ”.

“Да. Используй их”, - просто сказал Габович. “Против армий Содружества, против русских, против Минска, против любого, кто осмелится напасть на него. И когда взорвется первая боеголовка, во всей Европе воцарится хаос. Содружество разорвется на части”.

“И вы здесь, в Риге, потому что ... вы ожидаете, что Вощанка нацелится на Минск, а также на армии России и Содружества?”

“Конечно, он это сделает”, - сказал Габович как ни в чем не бывало. “У него нет военного аппарата в Минске — все перевезено в Сморгонь и скоро будет перевезено в Каунас”.

“Потому что Вильнюс...” - Подтолкнул Дворников. “Он также намерен уничтожить Вильнюс?”

“Все остатки российского влияния будут уничтожены, в том числе в его собственной стране”, - сказал Габович. “Но с ним будет большая часть его стотысячной армии и военно-воздушных сил, которые будут безопасно размещены в западной Литве и Калининграде”.

“Русские раздавят его”.

“Ты думаешь, Вощанка верит в это? Он этого не делает. Он думает, что он непобедим. Он думает, что Бог направит его меч, избавит его от зла и всего этого мифологического дерьма. Не имеет значения, логично это или тактически мудро, товарищ, он это сделает. Я бы не удивился, если бы он выпустил несколько ракет по России и нацелился на Москву ”.

“А как насчет Риги? Латвия почти такая же русская, как Санкт-Петербург”.

“Я думаю, он вынашивает некоторые мысли о захвате Латвии и Эстонии”, - объяснил Габович. “В любом случае, я слежу за передвижениями его подразделения SS-21. Пока ни одно из этих подразделений не находится в пределах досягаемости Латвии, за исключением, возможно, Даугавпилса ”.

“Так ты знаешь, где находятся ракеты с ядерными боеголовками?” - Спросил Дворников. “Ты можешь точно определить их местоположение?”

“Конечно”, - сказал Габович, наливая еще один бокал бренди. “Я был очень обеспокоен тем, что старый боевой конь попытается преследовать меня. Я думаю, он верит, что я нахожусь в Минске, и именно поэтому он переместил все три ракеты, способные нести ядерное оружие, в предварительно обследованную точку пуска в Куренце — то есть в пределах оптимальной дальности как для Минска, так и для Вильнюса для SS-21 ”.

“И поэтому вы думаете, что, убив несколько миллионов человек и разрушив две европейские столицы, Содружеству придет конец и Союз будет восстановлен?” - спросил Дворников.

“Конечно, это будет восстановлено”, - раздраженно сказал Габович. “Россия, безусловно, оккупирует Беларусь после нападения. После этого у России не будет иного выбора, кроме как подчинить все остальные республики, которые все еще обладают ядерным оружием — Украину, Азербайджан, Узбекистан и Казахстан. Содружеству придет конец, на смену ему придет сильная, доминирующая Россия — как и должно быть ”.

Дворников мгновение изучал темно-янтарную жидкость в своем стакане; затем: “И смерти миллионов людей, включая ваших соотечественников-россиян, вас не касаются?”

“Беспокоит меня? Товарищ, я рассчитываю на это”, - сказал Габович. “Есть ли лучший способ начать все сначала, чем с ядерного выброса? Что может быть лучше способа очистить страну от реформистов, реакционеров, националистов, империалистов и капиталистов? Точно так же, как нет атеистов в окопах, нет либералов после ядерного взрыва. Представьте последствия: более высокие цены на российскую нефть; новые, более сильные вооруженные силы для противодействия Западу, который, безусловно, захочет перевооружиться против ‘новой советской угрозы’ — список бесконечен. Люди поймут, что разделенный союз приведет только к большему хаосу. Все будет так, как было когда-то, когда Россия вернет себе уважение, силу и авторитетность, которые у нее когда-то были, когда иностранные влияния будут устранены, а центральное правительство будет твердо руководить ”.

Дворников понял, что теперь он сидел напротив очень хладнокровного, очень собранного, но совершенно безумного человека. Репутация Габовича как жесткого, решительного офицера предшествовала ему на протяжении многих лет, но были намеки, сильные намеки, что он был чем-то большим, чем просто этим. На самом деле он был, вероятно, во много раз более безумен, чем Вощанка. И все же... в том, что говорил Габович, была искра логики. Возможно ли было, что извращенный план Габовича действительно мог сработать?Он задавался вопросом …

“Теперь я понимаю твой план, товарищ”, - сказал он наконец. “Какое-то время я очень беспокоился о тебе: я думал, что ты на самом деле продаешься Вощанке, продаешь Профсоюз —”

“Никогда! ” парировал Габович.

“Я понимаю это”, - сказал Дворников. “Но как вы можете быть уверены, что Вощанка повернет ключи? Он может быть предан своему плану, но мы видели, что он не самый умный командир, который когда-либо выходил из дерьма. Сказать, что он примитивен, значит проявить доброту. Где находится его командный центр в Сморгони? Может ли он связаться со своими силами и отправить сообщение о запуске по радио или каналу передачи данных в свой командный центр?”

“Конечно”, - самодовольно сказал Габович. “Командная сеть Fisikous - это самая сложная система в мире. Но я не думаю, что вам нужно беспокоиться о том, что Вощанка нажмет на курок — он это сделает. Всего через несколько часов мы получим сообщение о том, что было запущено оружие ”.

“Хотел бы я иметь вашу уверенность в том, что все пройдет нормально, Виктор Йозефович. Я люблю быть уверенным ”.

“Я сомневаюсь в этом. Вы хотите знать, где находится командный центр, потому что вы действительно хотите помешать ему запустить эти ракеты ”, - предположил Габович. “Но почему? Почему ты хочешь остановить его? Разве тебя не волнует Профсоюз, товарищ? Вы были могущественным человеком в старом Советском Союзе, Борис Георгиевич — хотели бы вы, чтобы это вернулось?”

“Я бы чувствовал себя лучше, если бы это оружие было в твоих руках, а не у сумасшедшего, как у Вощанки, вот и все”.

Габович настороженно посмотрел на него. Лесть Дворникову не понравилась. Это, по сути, совершенно выбило его из колеи. “Не пытайся меня успокоить”, - прорычал Габович. “Ты лжешь. Ты не больше хочешь, чтобы я отвечал за это оружие, чем Вощанка. Ты думаешь, я сумасшедший, не так ли? Дурак! Вы вообще не хотите, чтобы их запускали, не так ли? Тебя не волнует будущее! Великолепное будущее, которое будет нашим — моим! ”

Габович потянулся к пистолету в кобуре, но было уже слишком, слишком поздно. Дворников достал из кармана шинели автоматический пистолет Walther P-4, оснащенный большим цилиндрическим глушителем, который был длиннее самого пистолета, и дважды выстрелил Габовичу в сердце с близкого расстояния. Малокалиберные дозвуковые снаряды с сильно подавленным звуком практически не производили шума. Габович отшатнулся назад, его глаза расширились от удивления и безумия; он был мертв еще до того, как упал на пол.

“В твоих руках была власть над жизнью и смертью, тупой ублюдок, ” сказал Дворников трупу, “ и ты все испортил. Я только надеюсь, что Вощанка сейчас осуществит свой план, иначе все это обернется ничем иным, как невероятной тратой времени ”.

Дворников убрал пистолет в кобуру и начал рыться в бумагах Габовича. У этого дурака в портфеле была целая стопка информации об оружии, включая его местонахождение — Ради Бога, я мог бы попросить черную мать украсть это барахло!Он достал папки, разорвал их на несколько частей, бросил в металлическую корзину для мусора и бросил спичку на бумаги. Ну, криво усмехнулся он, Габович в любом случае был не очень хорошим шпионом, но его план должен был осуществиться, несмотря на его глупость. Он собирался быть уверенным, что...

“Замри, Борис. Поднимите руки и отойдите от этого стола ”.

Дворников перестал рвать бумаги, отбросил их и поднял руки. “Ну, ну, Шарон”, - сказал он. Несмотря на ее предупреждение, он повернулся и столкнулся с агентом ЦРУ Шарон Гринфилд со своей обычной обезоруживающей улыбкой. “Наконец-то мы одни и в более приятной обстановке”.

“Отойди от этого стола, я сказал”. Он отступил на один шаг, направляясь к ней. “Левой рукой, только пальцами, достань свой пистолет из кобуры и брось его сюда”.

“В самом деле, Шарон...”

“Сейчас!” - приказала она.

Он пожал плечами, протянул левую руку, вытащил пистолет из кобуры и бросил его к ее ногам. Она наклонилась и сунула его в карман пальто. Затем Гринфилд указала пистолетом на другую сторону комнаты. “Двигайся вон туда”. Он сделал несколько кругов в стороне, но был все на том же расстоянии от нее. “Ты становишься небрежным, Борис”, - сказала Шарон, подходя к мусорному баку, пиная его и наступая на горящие бумаги. “Бывший начальник КГБ, как и ты, попался на хвост такому, как я. В прежние времена ты был гораздо хитрее, осторожнее, Борис. Но, слава Богу, ты стал ленивее. Это намного облегчает мою работу ”.

Дворников проигнорировал выпад. “Шэрон, ты действительно испортила новое ковровое покрытие ...”

“Заткнись, Борис”. Она проверила Габовича. Два пулевых отверстия в его груди почти не кровоточили — он был почти мертв. Его пистолет все еще был в кобуре; она оставила его там. “Почему ты убил Габовича, Борис? Если то, что говорится в наших отчетах, правда, он мог продать ядерные боеголовки Вощанке в обмен на помилование после завершения вторжения в Литву. Он мог знать, где находятся боеголовки…

“Он ничего не знал. Он был сумасшедшим. Он потянулся за своим пистолетом, и я выстрелил в него ”.

“Как ты можешь быть так уверен? Он тебе что-нибудь сказал?”

“Ничего”.

Гринфилд хмуро посмотрел на Дворникова, не уверенный, верить ему или нет, затем указал на пулевые отверстия в груди Габовича. “Довольно хорошая группа, Борис. Ты когда-нибудь думал о том, чтобы поместить эту группу в его плечо или ногу, чтобы мы могли его допросить?”

“Это то, что ты собираешься сделать со мной, Шарон? Ты просто ранишь меня или будешь стрелять на поражение?”

Она наклонилась, чтобы рассмотреть сожженные бумаги. Верхние листы были обуглены, но нижние в основном остались нетронутыми. “Ни то, ни другое, если будешь хорошо себя вести”. Ее навыки чтения по-русски были невелики, но вскоре она поняла, о чем говорилось в газетах. “Борис, эти бумаги… они показывают местоположение ракет Вощанки. Почему ты—”

Дворников двигался со скоростью гепарда.

Он пнул руку Гринфилда с пистолетом, отправив пистолет в полет. Еще один шаг, двигая ногами и бедрами, и он ударил ее по лицу опытным ударом карате. Она вскрикнула и перевернулась. Он был на ней сверху, прижимая ее руки к бокам своими ногами. Он ударил ее по лицу раз, другой и, наконец, почувствовал, как сопротивление покидает ее тело.

“Ты понятия не имеешь, сука, как долго я ждал, чтобы сделать это”, - выдохнул Дворников. В нем больше не было и намека на вежливого, утонченного, искушенного горожанина — теперь он был трясущимся нападающим с дикими глазами.

Это была та сторона Дворникова, которой Шарон всегда боялась, но никогда на самом деле не видела. Те разы, когда они встречались по делам на протяжении многих лет в Москве, всегда сопровождались грубыми сексуальными намеками Дворникова, выводами, которые Шарон столь же жестко отвергала. Зная его репутацию садиста как в профессиональной, так и в личной жизни, она всегда беспокоилась, что однажды он набросится …

Он распахнул ее пальто, затем разорвал блузку, обнажив ее груди. “О, да, прекрасная Шарон. Я знал, что ты будешь такой красивой ...”

Она изо всех сил пыталась сосредоточиться, отвлечь его, переориентировать, все время извиваясь под ним, не сдаваясь. Она следила за ним с самой Москвы, следовала за ним всю дорогу до чертовой Латвии, и она была чертовски уверена, что не позволит ему сорвать ее миссию ради быстрого и нежеланного траха.

“Почему ты помогал Габовичу?”

“Потому что я понял, что он был прав”, - сказал Дворников. Он застонал в экстазе, пытаясь расстегнуть штаны. “Вощанка собирается уничтожить Вильнюс и Минск. Когда он запустит эти ракеты, мир изменится — снова — вернется к тому, каким он был до всех этих реформ, гласности, открытости и капитализма, которые создавали столько путаницы и дезорганизации в моей стране все эти годы. Россия вернет республики и вновь восстановит свое господство над Европой - и я намерен быть частью этого. Все, что мне нужно сделать, это убедиться, что никто не узнает о ракетах. Когда я вернусь в Москву, я буду шефом КГБ”.

Он ласкал ее левую грудь, покручивая сосок между большим и указательным пальцами. Его хватка внезапно усилилась, и у нее перехватило дыхание, когда его пальцы сжались. Глаза Дворникова сузились, а губы скривились в злобной ухмылке. “Ты хочешь немного боли, дорогая Шарон?”

Раздались три коротких, приглушенных затяжки! звука, но тело бывшего офицера КГБ дернулось, как будто по нему нанесли три последовательных удара молотком. Правая грудная клетка Дворникова взорвалась облаком запекшейся крови и ярко-малинового цвета, а его глаза расширились от шока. Он посмотрел на свой бок, увидел кости и куски правого легкого, торчащие из его тела, затем повернулся к Гринфилду. “Шарон, любовь моя”, - прохрипел он, кровь текла из его умирающих губ, - “что ты сделала?” Его глаза закатились, и он резко осел.

Она оставалась на спине несколько долгих мгновений, с дымящимся пистолетом в правой руке, прислушиваясь к его тяжелому, булькающему дыханию. Она не двигалась, пока бульканье не прекратилось. Дворников забыл о пистолете, который она положила в карман пальто — его пистолете.

Этот садистский ублюдок, наконец, был мертв.

Когда она почувствовала себя достаточно сильной, чтобы двигаться, она поползла обратно к столу и груде наполовину сожженных бумаг, лежащих на полу. Из того, что она могла сказать, это были заметки Габовича о продаже трех ядерных боеголовок генерал-лейтенанту белорусской армии Вощанке и записи наблюдения о местоположении и настройке технической системы для SS-21, на которых они должны были перевозиться.

Шарон с трудом поднялась на ноги, застегнулась на все пуговицы, собрала бумаги, сунула их в карман пальто и вышла из комнаты. Наступление белорусской армии было в разгаре, и контратака должна была начаться вскоре после захода солнца. Если бы Вощанка собирался осуществить свою угрозу запустить эти ракеты, он бы сделал это тогда. У нее было не так много времени, но шанс все еще был. Она должна была доставить документы в посольство США в Риге, чтобы их расшифровали и перевели, и надеяться, что они смогут привести морских пехотинцев к месту расположения ракет.

ВДОЛЬ ЛИТОВСКО-БЕЛОРУССКОЙ ГРАНИЦЫ

В ТРИДЦАТИ МИЛЯХ К ВОСТОКУ ОТ ВИЛЬНЮСА, ЛИТВА

13 APRIL, 2214 (1614 ET)

Османская возвышенность, или Османское нагорье, лежащее между Минском и Вильнюсом, жители северной Белоруссии называли “Дорогой в небеса”, потому что неровные, покрытые ледниками долины, холмы и возвышенности вели от болотистых, темных водно-болотных угодий центральной Белоруссии к плодородным, хорошо дренированным долинам и сельскохозяйственным угодьям Литвы и региона Балтийского моря. Но Высокогорье также представляло собой неровные, каменистые, продуваемые всеми ветрами холмы, что очень затрудняло передвижение по ним повозок или тяжело груженных лошадей. Таким образом, они были любимым местом для организации засады. Между десятым и четырнадцатым веками было выиграно несколько ключевых сражений между литовско-белорусскими защитниками и иностранными захватчиками, потому что защитники спустились с высокогорья, чтобы сокрушить захватчиков, двигавшихся по болотистым, незащищенным равнинам долины внизу.

Главный замок великого князя Литвы Гедиминаса был построен на холме, который был частью западной оконечности Османского нагорья. Башня Железного Волка, главная сторожевая башня замка, находилась на вершине холма и сама была высотой в десять этажей, что делало башню самой высокой во всей Литве, с достаточной обзорностью, чтобы видеть почти на пятьдесят миль Белоруссию к северу и югу от нагорья.

Генерал Доминикас Пальсикас воспользовался этим и установил на главной башне старый, оставшийся от войны радиолокатор воздушно-наземного поиска королевского флота Тип 293 на вершине главной башни, чтобы отслеживать вертолеты и транспортные средства, движущиеся по шоссе и низменностям. Однако, поскольку радар был старым и очень ненадежным, Пальсикас, как и его братья-воины прошлых веков, не забыл выставить часовых-людей на башне, чтобы они наблюдали и докладывали о любой замеченной ими активности.

Пальсикас, будучи студентом-историком, предполагал, что все профессиональные генералы, прошедшие советскую подготовку, одинаковы. Поэтому для него было неожиданностью обнаружить, что домашняя бригада генерала Вощанки быстро продвигается по главному шоссе восток-запад к северу от Османского нагорья. Все армии, которые пошли “низкой дорогой” через Белоруссию — тевтонские рыцари, монголы, крестоносцы, даже русские завоеватели — были уничтожены защитниками, пришедшими с Османского нагорья.

Конечно, сейчас был век вертолетов и реактивных боевых действий, танков, которые могли взбираться на горы, и орудий, которые могли раскапывать даже самые окопавшиеся войска. Так что это не собирался быть легкий бой.

“Радиолокационный контакт, самолет, многочисленные цели, азимут один ноль три градуса, дальность двадцать восемь морских миль”, - сообщил по радио диспетчер радара в фургоне, припаркованном на территории Нижнего замка. “Направляюсь на запад со скоростью восемь узлов. Они будут над Вильнюсом на востоке через несколько минут.”

Доминикас Пальсикас, находившийся на борту своего штурмового / транспортного / командного вертолета Mil-8, нервно кивнул, когда ему передали отчет. Вертолет, наряду с двадцатью другими, принадлежащими его Первому батальону, был припаркован на вершине холма Докшицы, в десяти милях к востоку от литовской границы. Mil-8 был стандартным штурмовым кораблем, на борту которого находились десять военнослужащих службы безопасности, боевой штаб из четырех человек и четыре 57-миллиметровых ракетных модуля, но Пальсикас оснастил его обширным оборудованием связи, чтобы он служил его передовым командным кораблем.

В его воздушно-кавалерийском подразделении было около двух тысяч военнослужащих и сотня транспортных средств, от танков до бронетранспортеров и джипов времен Второй мировой войны, вооруженных и готовых к атаке. “Скорость полета девяносто узлов — возможно, это ударные вертолеты”, - размышлял Пальсикас. “Но если наши патрули еще не заметили первую колонну танков, то эти вертолеты, вероятно, разведчики.

“Нигде не поступало сообщений об ударных вертолетах”, - добавил полковник Жукаускас, заместитель командира "Пальсикаса". “Возможно’ рейд американской морской пехоты на Сморгонь был успешным?”

“Возможно”, - сказал Пальсикас со слабой улыбкой. На самом деле было много свидетельств того, что морские пехотинцы были очень активны в Белоруссии — командная группа, которую подобрала одна из вертолетных кавалерийских рот Пальсикаса, необъяснимое возвращение морских пехотинцев на Физикоус и сообщения, которые он слышал о крупномасштабном взрыве и пожаре на самой военно-воздушной базе Сморгонь.

Но белорусская армия, которая наступала на Вильнюс из Сморгони, все еще была большой и очень мощной; у них было столько вертолетов-разведчиков, сколько у Литвы вертолетов любого типа, и у них, вероятно, было столько механиков и сборщиков мусора, сколько у Пальсикаса было обученных солдат. Пальсикас никак не мог надеяться встретиться с армией Вощанки лицом к лицу. Вощанка мог бы с легкостью опустошить город, используя только свои вертолеты …

... итак, Пальсикас не собирался встречаться с войсками Вощанки лицом к лицу. Из многолетнего опыта, а также из реалий жизни, с которыми он столкнулся с тех пор, как стал командующим молодой армией Литвы, он понял, что не может делать все, что хочет. Никакие молитвы, позитивное мышление или планирование никогда не заставили бы белорусскую армию поджать хвост и бежать. Пальсикасу нужен был альтернативный план, и он приводил этот план в действие в тот самый момент.

Несмотря на преимущества в скорости передвижения войск Вощанки по супермагистрали, которая вела из Минска в Вильнюс, единственным недостатком было маневрирование — съезжать с шоссе было легко и удобно только в определенных местах. Попытка маневрировать вбок, как только конвой начал движение, была почти невозможна. Пальсикас решил позаимствовать страницу из ранней истории Белоруссии:

Когда монгольские захватчики пронеслись по территории в направлении Балтики, жители Руси смогли отрезать их линии снабжения, а также их тыловую и фланговую охрану, совершая молниеносные атаки "Бей и беги" с высокогорья, а затем убегая обратно в скалистые холмы. Используя свои легкие танки, бронетранспортеры и штурмовые / транспортные вертолеты, это было именно то, что планировал Пальсикас — вместо того, чтобы пытаться встретиться с белорусской армией лицом к лицу на границе, он перебросил всю свою дивизию из Вильнюса, почти шесть тысяч военнослужащих, через границу в Османское нагорье Белоруссии и теперь находился на позиции для атаки на фланги и тыл войсковой колонны. Видимость была плохой, но сквозь холодный, проливной дождь Пальсикас мог видеть колонны танков и бронемашин, мчащиеся по шоссе Минск-Вильнюс на запад.

Плохая погода, очевидно, препятствовала разведывательным операциям Вощанки, потому что по крайней мере один патрульный вертолет пролетел в радиусе двух километров от укрытия Первой бригады и не смог их обнаружить. Теперь большинство разведчиков продвинулись вперед, ужесточая схему поиска по мере приближения к Вильнюсу.

“Радар сообщает о приближении новых вертолетов”, - сказал Жукаускас. “Несколько заходов, быстрее, чем первая группа. Это, должно быть, штурмовые вертолеты. Позиция очень близка к позиции Третьей бригады.”

“Передайте третьему батальону, чтобы он был готов атаковать, когда вертолеты пролетят мимо”, - сказал Пальсикас. Сообщения между подразделениями Пальсикаса передавались по полевым телефонам старого образца, поскольку радиопередача, исходящая так близко от белорусских войск, была бы немедленно обнаружена и определена. Пальсикас прошел, затем подполз к небольшой группе солдат, лежащих на самом краю холма, изучая белорусскую бронетанковую колонну в большую подзорную трубу. “Вы уже определили нам цель, сержант?”

Сержант пехоты Маркук Стира поднял глаза, увидел, что рядом с ним в грязи лежит сам генерал Пальсикас, и сглотнул. “Нет, сэр. Я хорошо вижу транспортные средства, но я не могу различить ракетные установки или ЗСУ-23-4 ”. Его телескоп был большим, громоздким ночным прицелом советского производства CSR-3030, способным усиливать крошечное количество света, чтобы осветить всю сцену и позволить им “видеть в темноте”. К сожалению, более старому устройству требовалось много света, чтобы быть полезным, например, лунный свет, а с полномасштабной весенней грозой сверху это было практически бесполезно.

“Тогда держись крепче. Мы должны обеспечить тебе какое-нибудь освещение ”. Он отполз подальше от гребня холма, затем сказал своему заместителю: “Полковник, подготовьте вертолеты к атаке”.

* * *

Первым предупредил не кто-либо из солдат в колонне бронетехники внизу, а офицер по вооружению на борту белорусского штурмового вертолета Ми-24, летевшего к югу от шоссе: “Бригада, бригада, это рейс один-пять-четыре. Вражеские вертолеты на вершине холма к югу. Они у меня в поле зрения — готовятся к атаке.” Стрелок навел свой инфракрасный сканер на очень горячий профиль вертолета внизу. “Цель!” - закричал он.

“Назовите дальность полета”, - ответил пилот. “Разгоняются ракетные отсеки”. В Mil-24 стрелок обычно управлял только инфракрасным телевизионным датчиком в носу и тем оружием, которое разрешал ему иметь пилот. Но поскольку большинству пилотов не нравилось возвращать контроль над оружием только для того, чтобы обнаружить, что в нем больше нет боеприпасов, большинство сохранило полный контроль над всем оружием, низведя стрелка до роли высокотехнологичного наблюдателя.

Стрелок использовал оптико-электронное устройство в инфракрасном сканере, чтобы оценить дальность: “Приблизительно три километра ... два километра ... осталось три градуса ... приближаемся на один километр ...”

Но что-то было не так. Объект, который он принял за вертолет, теперь совсем не походил на летательный аппарат. “Будь наготове”.

Это был не вертолет! Когда они подошли ближе, стрелок увидел, что это был грузовик, по-видимому, со сломанной осью или двумя спущенными передними шинами, с несколькими ящиками для боеприпасов позади него, образующими очертания большого вертолета, и каким-то устройством типа флюгера, установленным на крыше, чтобы сделать его похожим на вертолетный винт. Несколько стратегически расположенных сигнальных ракет сделали его похожим на вертолет на холостом ходу через инфракрасный сканер. “Это не—”

Но он был недостаточно непреклонен в том, чтобы воздержаться от звонка. “Запуск ракеты”, - сказал пилот и выпустил залп из десяти 57-миллиметровых ракет. Взрыв был впечатляющим — слишком впечатляющим. Эта штука, должно быть, была загружена маслом или бензином, потому что грузовик взорвался огромным оранжевым огненным шаром, который осветил ночное небо, как маяк — было достаточно светло, чтобы увидеть колонну бронетехники на расстоянии добрых двух или трех километров.

“Хорошее попадание, хорошие запасные”, - радировал пилот.

“Это был не вертолет”, - доложил стрелок. “Это была приманка! Давай выбираться отсюда и...

Было слишком поздно.

Mil-24 был сбит несколькими секундами позже ракетой SA-7 советского производства, выпущенной одним из пехотинцев Пальсикаса, когда ударный вертолет пролетал над головой - на расстоянии менее тысячи метров даже относительно ненадежная ракета SA-7 "Стрела" не могла промахнуться. Пехотинец даже знал достаточно, чтобы не ждать, пока вертолет пройдет мимо, а поразить его, когда он двигался над траверсой его позиции, поскольку выхлопные газы двигателя Mil-24 отклоняются вбок и вниз, чтобы (сдерживать ракеты с тепловой наводкой, выпущенные с кормы.

Ми-24 продолжил полет после того, как его поврежденный левый двигатель был выключен, но через несколько мгновений он разбился в нескольких километрах от нас.

Но сбитый Ми-24, хотя и был реальным бонусом для литовцев, не был главной целью — людям Пальсикаса требовался серьезный отвлекающий маневр и яркий источник освещения, пока они искали конкретные машины в колонне бронетехники, и они нашли их после того, как загорелась заправленная бензином приманка. В состав большинства бронированных колонн советского образца входили средства противовоздушной обороны, обычно окруженные другими транспортными средствами для их маскировки и защиты, но когда колонна перестроилась, чтобы отразить “атаку” с Османского нагорья, защита развалилась.

Наблюдатели на гребне холма над колонной, наконец, увидели свою цель: примерно через каждые десять машин располагались четыре дорожно-мобильных ракетных установки класса “земля-воздух” SA-8 с четырьмя зенитными ракетами малой дальности на единицу; через каждые пятнадцать машин - одна гусеничная ракетная установка класса “земля-воздух” SA-6, несущая три ракеты средней дальности, а также радары наблюдения и слежения "Длинный трек" и "Прямой наводкой" и пыхтящую рядом машину технического обслуживания; а по бокам колонны через каждые пять машин располагались две ЗСУ-23- 4 гусеничные установки противовоздушной обороны-артиллерии.

Помимо уроков исторических сражений, Пальсикас извлек урок из недавней войны в Персидском заливе — поражайте цель тяжелой, устойчивой огневой мощью, затем отходите. Это именно то, что он сделал. Как только машины противовоздушной обороны показали себя, Пальсикас приказал своим танкам и ударным вертолетам атаковать. Литовцы хлынули с Османского нагорья, открыв огонь по машинам противовоздушной обороны прежде, чем у них появился шанс отреагировать.

У литовцев не было ничего мощнее минометов, базук и реактивных гранат, но их целями были не тяжелобронированные основные боевые танки, а довольно легкобронированные машины противовоздушной обороны. Наибольший урон нанесли установленные на грузовике и джипе РПГ, которые приблизились на очень близкое расстояние, прежде чем открыть огонь, а затем бросились прочь.

ЗСУ-23-4 получили серьезные повреждения.

Несколько танков Пальсикаса, все более старые модели Т-55 и Т-62, создали достаточный отвлекающий маневр, чтобы позволить более мелким машинам приблизиться для уничтожения. Как только ZSU-23-4 вышли из боя, его вертолеты нанесли следующий удар, уничтожив подразделения SA-8 и SA-6 пушечным огнем и 40-миллиметровыми гранатами, запущенными вторыми пилотами. Белорусские ракеты SA-8 и SA-6 могли быть выведены из строя выстрелом из крупнокалиберного оружия или даже взрывом гранаты слишком близко, а SA-6 был уязвим для попадания в его спутник-радар, поэтому их было легко вывести из строя.

Белорусские грузовики испытывали значительные трудности с развертыванием для защиты своей колонны к тому времени, когда войска Пальсикаса по всему Османскому нагорью завершили свою быструю атаку. По обе стороны шоссе была глубокая, наполненная водой канава, а за ней высокие, прочные заборы, которые удерживали бродячий скот и сдували грязь, камни и мусор с шоссе. Даже тяжелые танки Т-64 и Т-72 испытывали трудности с пересечением широкого и глубокого рва, а у более легких машин не было никаких шансов. Любая машина, даже на мгновение зависшая в канаве или у забора, становилась легкой добычей для литовских пушек и РПГ.

“Мы прижали их к земле!” Полковник Жукаускас сказал Пальсикасу, который сейчас находится в воздухе на Mil-8, патрулирующем шоссе в поисках любого подразделения, нуждающегося в помощи. “Третий батальон сообщает о нескольких загоревшихся автомобилях с горючим и боеприпасами, и, похоже, что несколько машин, идущих впереди, заглохли или вышли из строя. Теперь мы можем нацелиться на более тяжелые танки и бронетранспортеры ”.

“Нет”, - сказал Пальсикас. “Отдайте приказ об отступлении. Прикажите всем подразделениям отступить в Высокогорье и собраться в пойнт Виктори для получения инструкций по отходу ”.

“Но, сэр, это может стать для вас большой победой”, - сказал Жукаускас. “Мы не ожидали, каким успехом будет наш первый удар. Наши потери были очень незначительными, всего несколько машин из всей дивизии — сейчас самое время использовать наше преимущество ”.

“Наши потери были незначительными, потому что мы не вступали в бой с тяжелой бронетехникой”, - сказал Пальсикас. “Таков был план. Мы не можем позволить себе больших потерь. Ситуация может быстро повернуться против нас, и если мы окажемся в ловушке так далеко в Белоруссии, мы можем потерять все наши силы. Пока эта гроза продолжается над головой, сейчас самое время отступать, а не атаковать. Мы выполнили нашу миссию ”.

“При всем должном уважении, сэр, ” настаивал Жукаускас, “ наша миссия - защищать Литву. Если мы остановим эту бронированную колонну сейчас, Литва спасена. Я рекомендую нам продолжить атаку ”.

“Ваше возражение принято к сведению”, - сказал Пальсикас. “Теперь немедленно отдайте приказ об отступлении”.

Жукаускас кивнул, хотя выглядел так, как будто был готов продолжить спор. Но через несколько секунд после того, как он вернулся к радиосети, Жукаускас снова обратился к Пальсикасу: “Сэр, Третий батальон докладывает, что они перешли севернее шоссе и начинают атаку с тыла на основные боевые танки. Полковник Маномайтис сообщает о шести уничтоженных или выведенных из строя Т-72”..

“Черт“, - выругался Пальсикас достаточно громко, чтобы пилоты услышали его в передней части шумного салона. “Если Маномайтис не умрет из-за своей глупости, я сверну ему шею, когда мы вернемся!”

“Мы можем приказать ему отступить, ” сказал Жукаускас, “ но тогда нам придется поддержать его отступление частями Второго батальона или вертолетами. Но если бы мы вновь задействовали все силы, которые мы могли бы —”

“Вы становитесь слишком кровожадными, сидя здесь, в тепле и сухости, в вертолете, полковник”, - сердито сказал Пальсикас, “в то время как шестнадцатилетние добровольцы, бегущие по колено в грязи, попадают под обстрел белорусских танков. У вертолетов заканчивается топливо, и им придется вернуться в Литву, а у нас осталось не так много ракет "Стрела" — вы думали об этом? Я хочу, чтобы Первый батальон отошел к пойнт Вихрь и развернулся, чтобы прикрыть западный фланг. Треть второго также отойдет и обеспечит прикрывающий огонь. Пусть роты "Альфа" и "Браво" Второго батальона выдвигаются на восток, чтобы помочь прикрыть отход первого батальона. Тогда я хочу—”

Mil-8 вильнул и резко опустился, когда по корпусу ударил сильный артиллерийский огонь. Кабина начала наполняться маслянистым, жгучим дымом.

“Мы входим, генерал!” один из пилотов перезвонил, когда замигали огни, а затем умер в кабине. “Приготовься к столкновению”.

Пальсикас видел, как сбрасывались ракетные отсеки, когда пилоты пытались найти безопасное, мягкое место для посадки, как можно дальше в защищенную горную местность, но не настолько высоко, чтобы приземлиться на камни.

Большой штурмовой вертолет Mil-8 совершил жесткую посадку, но трехопорное шасси осталось нетронутым, и большой вертолет остался в вертикальном положении. При столкновении никто не пострадал. С десятью бойцами службы безопасности, развернутыми в качестве прикрытия, Пальсикас и его боевой штаб собрали свои секретные карты и документы, извлекли портативное оборудование связи и вышли из вертолета.

“Вверх по холму”, - крикнул Пальсикас своим войскам. “Радио, посмотри, сможешь ли ты связаться с полковником Маномайтисом. Скажи ему, что мы на месте, и прикажи ему контролировать организованный отход к точке встречи "Молния" или "Оверлорд". Тогда свяжись с Воробьем Десятым и попроси его забрать нас. Используй световые сигналы — держись как можно дальше от передатчика, иначе белорусы узнают о твоем ...

Безошибочный удар крупнокалиберных пуль о камни и грязь поблизости заставил их всех броситься в укрытие. Белорусские бронетанковые колонны начали организовывать контратаку. Несколько основных боевых танков Т-72 неслись к ним с запада — ночью было трудно определить расстояние, но Пальсикас полагал, что сейчас они были менее чем в четырех километрах, в пределах досягаемости основного огня — и Первый батальон спасался бегством от их тяжелых 125-миллиметровых орудий. Уже два литовских танка были подбиты и яростно горели. “Поднимайся в холмы!” Пальсикас закричал. “Оставайся в укрытии, но не попадись в расщелину. Двигайся!”

Пальсикас остановился, чтобы сосчитать головы, когда они бежали вверх по склону к вершине Османского нагорья, затем выхватил рацию у одного из охранников. Ему пришлось рискнуть радиопередачей, иначе они были бы расстреляны или захвачены в течение нескольких минут. “Второй батальон, это Альфа, освободите Седьмую бронетехнику и двигайтесь на запад, чтобы противостоять четырем-шести Т-72, направляющимся на восток. Первый батальон пытается отступить. Ему нужно—”

Пальсикас услышал громкий хлопок! и он почувствовал, как будто его левую ногу отстрелили — боли не было, только онемение и теплое, влажное ощущение, которое начало распространяться. Он сильно ударился о землю, и боль ударила с силой доменной печи. Его левая рука нащупала рану, и она была большой — кровь хлестала из отверстия шириной в два сантиметра, как из разорванного шланга высокого давления. Никогда в жизни он не испытывал такой мучительной боли. Он катался по земле, его рвало, он кричал и задыхался, надеясь, что белорусский танк просто проедет по его корчащемуся телу и покончит с этим за него.

“Генерал Пальсикас! ” крикнул кто-то. Это был полковник Жукаускас. Он побежал назад, чтобы найти своего командира. Пальсикас почувствовал, как чьи-то руки схватили погоны на его полевой куртке, и его потащили по камням и грязи за скопление валунов.

“Нет ... нет, Виталис, - закричал Пальсикас, “ не оставайся здесь. Беги. Прими командование бригадой”. Но руки Жукаускаса все еще были на его куртке. “Это приказ, Виталис. Ты не можешь мне помочь. Ты принимаешь командование бригадой. Вперед!”

Пальсикас потянулся, чтобы попытаться оторвать руки Жукаускаса от его куртки. Один легко освободился. “Теперь иди, Виталис. Это приказ.” Одна рука все еще была на куртке Пальсикаса, и она не отпускала ее — и Пальсикас вскоре понял почему. Голова и грудь Жукаускаса были разорваны пулеметной очередью, и он упал позади Пальсикаса, все еще сжимая руками куртку своего командира. В трупе с трудом можно было узнать мужчину, тем более литовского офицера.

Пальсикас отполз за валуны и достал АК-47 Зукаускаса и подсумок с патронами, но даже когда он проверил магазин и вставил патрон в патронник, он знал, что любые попытки сражаться бесполезны. Он проверил свой авиационный спасательный жилет на предмет каких-нибудь полевых перевязочных материалов, но все они были потеряны. Он попытался остановить кровь левой рукой, но и это было бесполезно — в конце концов он набрал пригоршню грязи и гравия и приложил ее на место. Если потеря крови не убьет его сейчас, с усмешкой подумал он, то инфекция от грязи убьет.

Пока его изголодавшийся по крови мозг боролся за сохранение сознания, командующий Силами самообороны Литвы думал об этом, своей величайшей битве — и своем худшем поражении. Как быстро может измениться ход битвы. Это был смелый план, проскочить почти сто километров менее чем за восемнадцать часов по вражеской территории, прямо перед лицом наступающей армии, по меньшей мере в десять раз превосходящей его собственную, только для того, чтобы конкретно нацелить ее средства противовоздушной обороны. Они действительно нанесли сильный удар по колонне танков и бронемашин. Пальсикас насчитал по меньшей мере две дюжины уничтоженных или поврежденных зенитно-артиллерийских установок ZSU-23-4 и мобильных ракетных установок класса "земля-воздух", плюс еще дюжину танков и других транспортных средств и два ударных вертолета Mil-24.

Довольно неплохо для крошечной группы патриотов …

Стук дождя по его летному шлему заглушался ревом приближающихся танков и треском пулеметов. Пальсикас узнал эти звуки: у основного боевого танка Т-72 был характерный пронзительный визг при повороте башни, независимо от того, насколько хорошо вы старались смазывать подшипники, а его дизельный двигатель V-12 всегда звучал как хрипение старика. Пальсикас выглянул из-за своего укрытия из валунов. Боже мой, подумал он, их было по меньшей мере четверо, все менее чем в двухстах метрах — он был достаточно близко, чтобы разглядеть красно-зеленый белорусский флаг, развевающийся на флагмане. Несколько пехотинцев следовали за танками, стреляя в холмы. Танки должны были остановиться в нескольких метрах, подумал Пальсикас, так что пехота скоро окажется незащищенной. Он мог теснить пехоту из своего АК-47 до тех пор, пока у него не кончатся боеприпасы или пока основное орудие одного из этих танков не вышибет его из его укрытия в скале — ни за что на свете он не попадет живым в плен к проклятым белым русским …

Главное орудие на одном из Т-72 выстрелило, взрывная волна разметала камни и грязь вокруг Пальсикаса и заставила его громко закричать от боли. От чистого грохота этого взрыва онемело все его тело. Он едва услышал визг сжатого воздуха, когда снаряд пролетел сквозь пространство, затем вспышку света и мощный вторичный взрыв где—то над ним - пушка нашла грузовик или, наконец, уничтожила его выведенный из строя вертолет Mil-8 …

... Но вой артиллерийского снаряда, казалось, продолжался, за исключением того, что он летел уже не над его головой в сторону Нагорья, а с востока, в сторону колонны белорусских танков. Пальсикас ничего не видел, только слышал странный пронзительный шум - затем внезапно два Т-72 прямо перед ним взорвались огромными огненными шарами. Мощные взрывы опрокинули два других танка на их башни, и они покатились вниз по каньону к шоссе, наконец остановившись на своих почерневших боках.

Потребовалось несколько минут, чтобы в голове Пальсикаса прояснилось после огненного вихря, прежде чем он смог снова взобраться на защищающие его камни и посмотреть на шоссе Минск-Вильнюс внизу.

То, что он увидел, было невероятно. Казалось, что каждая бронированная машина в колонне белорусской армии была в огне.

Это было похоже на какую-то жуткую праздничную цепочку фонарей, протянувшуюся на тысячи метров. Он видел реки горящего топлива, выливающиеся на шоссе, поджаривающие тела тысяч солдат, которые были разбросаны по обочинам, как камни. Боеприпасы подходили к концу повсюду, и ему пришлось снова укрыться за скалами, чтобы защитить себя.

Он сидел глубоко в расщелине, слушая, как пули свистят от камней вокруг него, когда он поднял глаза в серое ночное небо и увидел невероятное зрелище — массивный самолет с огромными крыльями с ревом пронесся всего в сотне метров над головой — казалось, что он был достаточно близко, чтобы коснуться, так низко, что он подумал, что он собирается приземлиться на шоссе.

Очевидно, это был американский B-52.

Он выпустил какие-то противотанковые мины или бомбы, которые уничтожили белорусскую бронетанковую колонну одним быстрым ударом.

Только тогда генерал Пальсикас понял смысл сообщения, которое он получил от президента Литвы Капоциуса, как раз перед тем, как он покинул Вильнюс и направился на восток, чтобы устроить засаду белорусской армии — Капоциус сказал ему, что он получил сообщение от неназванного иностранного источника, который не хотел, чтобы его называли. В нем говорилось, что если Пальсикас сможет атаковать и уничтожить подразделения противовоздушной обороны, принадлежащие вторгшимся силам белорусской бригады "Край", помощь прибудет. Пальсикас думал, что это будет помощь от Польши, или даже России, или остальной части Содружества — он никогда не ожидал, что помощь придет от Соединенных Штатов Америки.

Звуки взрыва и хлопающих патронов стихли, чтобы через несколько минут смениться топотом сапог по камням.

“Генерал Пальсикас!” - крикнул кто-то. “Генерал! Где ты?” Последовала небольшая пауза; затем голос прокричал: “Я желаю наказания, чтобы я мог доказать, что достоин!”

Пальсикас улыбнулся, наполнил легкие влажным, холодным воздухом и крикнул: “Чтобы получить силу!” Это была личная кодовая фраза его офицеров, позаимствованная с церемонии посвящения в рыцари. Вскоре ему помогли выбраться из расщелины, и медики занялись его раненой ногой.

“Насколько все плохо?” - Спросил Пальсикас.

Капитан Дегутис, офицер штаба разведки штаба Пальсикаса, недавно повышенный в звании с лейтенанта после рейда на Физикус, накинул пончо на лицо Пальсикаса, чтобы защитить его от дождя. “Ваша нога в плохом состоянии, сэр, но я думаю, вы будете —”

“Не моя нога, будь ты проклят, Паули. Бригада . У тебя есть отчет?”

“Извините, сэр. Бригада сформирована в точке рандеву "Вихрь" и на максимальной скорости направляется обратно в Вильнюс. Мы потеряли в бою около трехсот человек личного состава, в основном из Первого батальона, когда белорусские танки, шедшие впереди колонны, развернулись и атаковали. Второй и Третий батальоны выступили очень хорошо — в тылу было достаточно неразберихи, чтобы позволить Третьему батальону сбежать. Ваш вертолет и один "Дефендер" были потеряны вместе с четырьмя танками, одиннадцатью бронетранспортерами и грузовиками. Вы хотели бы получить оценку белорусских потерь и оценку наступательных возможностей бригады Крайовой, сэр?”

Пальсикас почувствовал укол иглы в левую ягодичную мышцу, и он понял, что медики накачали его наркотиками, чтобы начать извлекать осколки пуль из его ноги. “Только... если ты сможешь это сделать… быстрее, капитан, - Пальсикас задохнулся от боли, почувствовав, как щипцы глубоко вонзились в его левое бедро и по ноге потекла кровь.

“Да, сэр, это будет быстро”, - сказал Дегутис с улыбкой. “Потери домашней бригады: сто процентов, наступательная способность подразделения: ноль процентов”.

Над ЮГО-ЗАПАДНОЙ ЛИТВОЙ

14 АПРЕЛЯ, 00:54 (13 апреля 1854 года по восточному времени)

“У меня есть контакт с датчиком при возвращении”, - сообщил Патрик Макланахан. Телескопический инфракрасный сканер переднего обзора бомбардировщика-невидимки Fisikous-170 Tuman, подключенный к радару атаки, засек колонну танков, движущуюся на северо-восток недалеко от небольшого городка Казлы Руда, всего в двадцати морских милях от второго по величине города Литвы Каунаса. Макланахан использовал ручку слежения, очень похожую на старую ручку радиолокационного слежения ASQ-38 на бомбардировщике B-52G, чтобы навести перекрестие прицела на головной танк, затем нажал на спусковой крючок. Белая коробка располагалась по центру вокруг резервуара. “Зафиксирован, до вылета осталось сто пятьдесят”. Он повернулся к генералу Ормаку в кресле пилота. “Есть какие-нибудь успехи там, Джон?”

“Нет, будь проклята эта штука”, - выругался Ормак. Он боролся с кнопкой электрического триммера на бомбардировщике, которая продолжала поворачиваться сначала полностью носом вниз, а затем внезапно полностью носом вверх. “Дэйв, черт возьми, ты уверен, что я не могу отключить систему управления полетом?”

“Не раньше, чем будет выпущено оружие, сэр”, - ответил Дэвид Люгер, сидевший в кресле пилота-инструктора между Ормаком и Макланаханом. “Система управления полетом должна быть активна, если в ней нет сбоев”.

“Ну, разве ты не можешь отключить цепь или что-то в этом роде?”

“Я пробовал это”, - сказал Люгер. Он был одет не менее чем в два летных костюма и толстую летную куртку из зимней кожи, чтобы согреться - его истощенное тело просто не могло вырабатывать достаточно тепла. “Что-то все еще питает систему привода trim. Попробуй еще раз включить вторичную гидравлическую систему.”

Ормак крепко сжал штурвал правой рукой, дотянулся до приборной панели возле левого колена и щелкнул переключателем. Красная лампочка на передней приборной панели с надписью "ПЕРЕДАЧА НЕБЕЗОПАСНА" — по-английски, к удивлению Макланахана, — горела с момента взлета. Красная лампочка погасла, и громкий грохот в передней части Fi-170 утих — примерно на пять секунд, после чего красная лампочка снова загорелась и грохот возобновился. “Носовое шасси снова опустилось”, - сказал Ормак. “Мы пока оставим это там, где оно есть. Есть какие-либо ограничения на выпуск оружия при выключенной передаче?”

“Поддерживайте нулевое боковое скольжение и никаких поворотов или спусков в течение десяти секунд”, - ответил Люгер.

“Тебе легко говорить”, - сказал Ормак. “Я борюсь с этим уравновешивающим колесом. Это точно убьет нас ”.

“Просто не позволяйте ему опускаться после выпуска — небольшой набор высоты в порядке”, - сказал Люгер. “Патрик, тебе придется открывать двери вручную, чтобы не переводить всю гидравлическую систему в режим ожидания. Переключатель находится прямо под рычагом окна, справа от переключателя выбора оружия.”

“Понял. Сто двадцать минут второго”. Макланахан быстро провел инвентаризацию оставшегося вооружения: две ракеты класса "воздух-воздух" с полуактивным радиолокационным самонаведением AA-8 в дальних подвесных отсеках вооружения и две крылатые ракеты с кассетными бомбами в центральном бомбоотсеке. Сначала у них не было намерения нападать на что—либо - они собирались вывезти Tuman из Литвы в Швецию или Норвегию. У бомбардировщика были многочисленные неисправности, и, как и в прошлой миссии Old Dog, у них не было оборудования для обеспечения безопасности полетов, никаких карт (за исключением компьютерной навигационной системы) и никакого реального плана действий, кроме как выжить.

Но как только они поднялись в воздух, они услышали радиосообщения от подразделений Сил самообороны Литвы по всей стране, в которых они просили о помощи.

Города подвергались нападениям повсюду, в основном со стороны белорусских войск, которые уже были размещены в стране в составе сил обороны Содружества, но все больше и больше со стороны белорусских бронетанковых подразделений из Калининской области. У них было достаточно топлива для нескольких часов полета, и подтвержденные цели появлялись на радаре и на инфракрасном сканере, поэтому они приступили к работе.

Менее чем за тридцать минут Макланахан и его команда атаковали колонну танков недалеко от Вильнюса двумя кассетными бомбами, и они сбили ударный вертолет Mil-24 ракетой AA-7 с инфракрасным наведением вскоре после взлета. Еще одна атака, и их долг перед литовцами за охрану Физикуса был бы выплачен, и они полетели бы ради самих себя и своего выживания.

“Сто ТГ”, - объявил Макланахан. “Направь стрелку по центру, десять вправо”. Он произвел несколько грубых мысленных вычислений — расстояние до цели, высоту и скорость, — затем обозначил вторую цель примерно в трех тысячах футов от первой. Он планировал сбросить вторую кассетную бомбу прямо на границе радиуса поражения бомбы, чтобы вывести из строя как можно больше танков. “Я установил вторую цель”, - сказал он. “TG отсчитывает время до второго выпуска оружия”. Индикатор времени до вылета подскочил до ста двадцати секунд. “Я сброшу первый CBU вручную по цене тридцать ТГ, затем переключусь на авто для последнего выпуска. Нашим спасательным кругом будет правый поворот у макс-бэнк, курс три-четыре-ноль, и снижение до четырехсот футов - э-э, я имею в виду сто двадцать метров.”

“Наш аварийный показатель составляет четыреста метров”, - добавил Люгер. “Это очистит всю местность и башни вплоть до побережья”.

Макланахан указал на приемник предупреждения об угрозе, когда на экране появился круг. На американском приемнике передачи угроз по интерфону раздавался предупреждающий сигнал, и угроза идентифицировалась по характеристикам ее радара — зенитной артиллерии, ракеты класса "земля-воздух", истребителя или поискового радара, — но поскольку это был советский самолет, предупреждения не поступало, поэтому все внимательно следили за прицелом: идентифицировались только “вражеские” — то есть американские или натовские - угрозы. “В этой колонне бронетехники есть радар, вероятно, "трипл-А". Если мы пролетим над этой колонной, нам конец. Не похоже, что они нацелились на нас прямо сейчас ”.

“Помните, ребята, когда откроются бомболюки, поперечное сечение нашего радара подскочит”, - сказал Люгер. “Бомболюки изготовлены из композитных материалов, но бомбодержатели и внутренняя конструкция стальные — наши RCS увеличатся на шестьсот —”

Внезапно на прицеле угрозы появился второй круг, на этот раз позади них. “У нас за спиной радар”, - сказал Макланахан. “Он меняет позицию вон там ... Выглядит как боец”. Он убедился, что четыре нажимных выключателя под дисплеем приемника предупреждения о радаре были включены. “Глушилки активны”.

“Помните, у нас есть только прерыватели пути”, - напомнил им Люгер. Чтобы избежать обнаружения по чрезмерному электронному излучению, глушители на бомбардировщике-невидимке были довольно простыми “прерывателями трека”, разработанными для кратковременного нарушения только сигналов восходящей линии связи ракет, но не поисковых или следящих радаров. “Он все еще может выследить нас и приблизиться на расстояние выстрела.

“Шестьдесят ТГ. Двери открываются в сорок часов вечера ”. Маленький кружок на приемнике предупреждения о радаре исчез. “Он перешел в режим ожидания — он может видеть нас визуально или зафиксировать в инфракрасном диапазоне. У тебя есть режим инфракрасного предупреждения на этой штуке, Дейв?”

“Переключитесь в режим KF - не спрашивайте меня, что означает KF - и нажмите кнопку квадранта в левом нижнем углу три раза. Это сканер на целых три шестьдесят, но он смотрит только в одном направлении за раз.” Экран изменился — теперь он показывал простую букву "Т" в центре экрана с единственной яркой точкой в положении "два часа". “Теперь это похоже на AAR-47, - добавил Люгер, - так что представьте, что вы сидите лицом назад, так что, когда точка находится с правой стороны прицела, угроза находится с левой стороны —”

Внезапно два больших красных огонька начали мигать прямо над прицелом угрозы. “Запуск ракеты!” - выкрикнул Макланахан. “Где мякина и сигнальные ракеты...?”

“Не сломайся!” Сказал Люгер. “Продолжайте следить за бомбой. Мы не используем сигнальные ракеты. Нажми вот на эту кнопку ”.

Из пусковой установки в хвосте маленькая тонкая ракета выстрелила в пространство позади бомбардировщика. Управляемая небольшим импульсно-доплеровским радаром в хвосте, ракета маневрировала, пока не направилась прямо на приближающуюся вражескую ракету; затем, когда она была в пределах сотни метров или около того от ракеты, она взорвалась. Десятикилограммовая фугасная боеголовка воспламенила облако алюминиевой пудры, ослепив головку самонаведения ракеты, и боеголовка также послала облако мелких гранул на траекторию ракеты.

Однако экипаж ничего этого не видел — все, что они увидели, это яркую точку на инфракрасном сигнальном приемнике, которая дико отворачивалась, пока не исчезла из поля зрения. “Что бы ты ни придумал, это сработало”, - сказал Ормак. “Я сосредоточен. Бомбите двери!”

“Двери открываются”, - признал Макланахан. Он нажал на выключатель с электрическим приводом, который позволил выбранным дверям бомбоотсека свободно открываться. “Центральные двери открываются ... Пять секунд ... Три, два, один, отпустить”. Он нажал кнопку РУЧНОГО СПУСКА, выпустив первую крылатую ракету "Физикус Х-27" в полет.

В отличие от своих более умных собратьев из Соединенных Штатов, X-27 мог летать только по прямой, и его нужно было предварительно запрограммировать на точки сброса, но после развертывания он превращался в разрушительное оружие. Как и блок кассетных бомб JP-233 из Англии, X-27 сбросил на траекторию полета несколько различных типов бомб: противотанковые и противопехотные бомбы и противотранспортные мины замедленного действия.

Х-27 покрыл сорок тысяч квадратных футов разрушительных взрывов, пробивая дыры в основных боевых танках и уничтожая легкие транспортные средства; мины замедленного действия, разбросанные на расстоянии нескольких десятков метров от траектории полета крылатой ракеты, гарантировали бы перекрытие всей дороги, уничтожая любые транспортные средства, которые пытались объехать уничтоженные или поврежденные.

Через тридцать секунд после того, как была выпущена первая ракета, и всего в полумиле от колонны была выпущена вторая. Макланахан закрыл бомболюки, и Ормак повернул спроектированный американцами бомбардировщик советского производства на северо-запад, в сторону Балтики. Когда система управления полетом вышла из режима БОМБОМЕТАНИЯ, компьютеры управления полетом могли быть деактивированы, и Ормак мог вручную управлять огромным бомбардировщиком без ложных входов автопилота.

Несколько мгновений спустя приемник предупреждения о радаре снова запищал. “Снова бандит в шесть часов”, - крикнул Макланахан. “Я думаю, что этот боец вернулся. Почему он так хорошо отслеживает нас?”

“Эта опущенная носовая часть сводит на нет наши характеристики скрытности”, - сказал Люгер. “Он может отслеживать нас весь день, просто зафиксировавшись на нашем носовом шасси.

“Давайте запустим в него еще одну из этих ракет заднего действия, ~~ предложил Макланахан. “Мы не можем позволить ему слишком долго висеть на наших задницах, иначе он в конце концов сократит дистанцию и застрелит нас. Отключи питание, засоси парня внутрь, а затем выпусти в него ракету ”.

“Попробовать стоит”, - сказал Ормак. “Дэйв, будь готов помочь мне с инструментами, если у меня что-то пойдет не так”.

“Попался”, - сказал Люгер. Он повернулся к Макланахану и улыбнулся. “Эй, Патрик, прямо как в Bomb Comp, да?”

“Да, ” согласился Макланахан, - за исключением того, что сейчас мы играем по-настоящему”.

Ормак затянул плечевые ремни, пытаясь устроиться поудобнее в узком, жестком катапультном кресле. “Готов, Патрик?”

Макланахан положил палец на переключатель запуска ракет. “Готов”.

“Мощность возвращается ... сейчас”. Ормак перевел дроссели обратно на холостой ход и слегка приподнял нос. Скорость полета быстро снижалась. Когда он снова нажал на дроссели, он крикнул: “Сейчас!”

Макланахан нажал на кнопку ЗАПУСКА — и внезапно бомбардировщик содрогнулся, хвост взметнулся вверх, словно попавший в огромную приливную волну, а освещение в кабине замерцало и погасло. “Господи!” Ормак закричал. “Огни! Дэйв, проверь мою скорость полета!”

Люгер нажал кнопку на верхней приборной панели, включив ярко-красную аварийную лампочку, работающую на батарейках. “Мы потеряли двигатели номер три и четыре”, - прокричал он. “Первый и второй - это хорошо. Ракета, должно быть, сдетонировала, когда вылетела из пусковой установки. Не высовывайся! Ты все еще летишь, но тебе нужна воздушная скорость. У вас сбой компрессора на третьей и четвертой - должно быть, приманка, взорвавшаяся прямо на хвосте, остановила двигатели. Переключает третий и четвертый режимы до ОТКЛЮЧЕНИЯ.”

Ормак перевел два правых дросселя на холостой ход, снял предохранительную планку и перевел дроссели в положение ОТКЛЮЧЕНИЯ.

“Хорошо. Патрик, следи за показателями EGT.” Он указал их положение на приборной панели. “Десять секунд, если температура не выйдет за пределы желтого диапазона, нам придется включить огнетушители. Я наберу для вас настройки вашего элевона, генерал. Следите за своей воздушной скоростью. Более мелкие берега — помните, что крылья находятся в сверхкритическом состоянии. Она летает как свинья на двух двигателях, но она летает. Будь осторожен”.

“Мудрый совет”, - сказал Ормак.

“У этого бойца теперь есть прекрасная яркая мишень”, - сказал Макланахан. Он еще раз взглянул на датчики EGT, или температуры выхлопных газов. “Не повезло — температура все еще повышается. У нас там сзади разведен костер. Огнетушители, третий и четвертый ”. Люгер закрыл ручки управления огнем с одним и двумя двигателями, чтобы Ормак случайно не привел их в действие, и наблюдал, как Макланахан потянул за ручки огнетушителя. “Вытащили”. Все приборы — навигация, предупреждение об угрозе, бомбометание, управление вооружением — были темными. “Как мне вернуть свои вещи? Где переключатели сброса генератора?”

“На двух двигателях вы не получите их обратно”, - сказал Люгер. “Генератор останется включенным, и вся доступная мощность пойдет на системы управления полетом, радиоприемники, аварийное оборудование и тому подобное. Мы вышли из бизнеса бомбардировщиков. Наш расчетный показатель составляет четыреста метров, генерал — нам лучше подняться туда.”

“Этот истребитель, вероятно, возвращается”, - сказал Макланахан. “Если мы поднимемся, мы будем легкой добычей”.

“Я ничего там не вижу, Патрик”, - сказал Ормак. Они вышли из облаков, но земля была темной, горизонт был скрыт туманом и моросью, и дождь сильно барабанил по ветровому стеклу бомбардировщика, полностью скрывая вид снаружи. “У меня нет выбора — мы врежемся в землю, если не поднимемся”. Ормак отклонился от контрольной колонки и набрал высоту в четыреста метров, самую низкую, которую они могли безопасно пролететь, не видя земли.

Люгер был занят тем, что затягивал ремни своего парашюта. “Ну, это единственная вещь, которую я никогда не пробовал в этом деле”, - сказал он. “Катапультирование вручную с бомбардировщика-невидимки. Напоминает мне тренировки на симуляторе с майором Уайтом, не так ли, Патрик?”

“Господи, Дэйв, прости, что мы втянули тебя в это”, - сказал Макланахан, обеспокоенный физическим состоянием Люгера. “Мы должны были позволить тебе вернуться с морскими пехотинцами. Сейчас ты был бы в безопасности.”

“Ви нии ахшиблиеес — э-э, извини — не сходи с ума, Патрик”, - сказал Люгер. “Я хотел пойти. Я должен был уйти. Это был мой способ отомстить этим ублюдкам Габовичу и Тересову и всем сукиным детям, которые все это время держали меня взаперти в Физикусе, строя этот кусок дерьма. Возможно, если бы я построил бомбардировщик получше, мы бы сейчас были в безопасности.

“Ты можешь выпрыгнуть из бомбоотсека на этой штуке?”

“Нет доступа к бомбоотсеку из кабины”, - сказал Люгер. “Я думаю, они не хотели ... Черт возьми, смотри! ”

Они выглянули в окна с правой стороны.

Истребитель МиГ-29 "Фулкрум" летел сомкнутым строем прямо перед правым крылом Fi-170. На его левой стороне была установлена сигнальная лампа перехвата истребителя, которая ярко освещала кабину пилота. “Чувак, это просто здорово. Это как d éj à vu снова и снова. Разве это не МиГ-29 преследовал нас после бомбового удара по Кавазне? Тот, который разнес мою ногу в пух и прах?”

“Это тот самый”, - сказал Макланахан. Пока они смотрели, МиГ-29 выпустил очередь из 30-миллиметровой пушки левого борта. Индикатор идентификации мигнул - один раз, пауза, два раза, пауза, один раз, пауза, затем пять раз. “Раз-два-один-пять. Он говорит нам переключиться на охранный канал УКВ ”.

“Может быть, мы сможем найти выход из этой ситуации”, - сказал Ормак. “Я не думаю, что мы сможем оттуда улететь”. Он переключился на международный канал экстренной связи УКВ, 121.5, и включил микрофон: “Внимание, истребитель МиГ-29, это Туман . Мы выполняем разрешенный полет над суверенным воздушным пространством Литвы. Изложите свои намерения. Конец.”

Ответивший голос был на русском, без попытки говорить по-английски. “Он из Белоруссии”, - перевел Люгер. “Он говорит, что у него есть разрешение сбить нас, если мы не последуем за ним. Он приказывает нам лететь курсом один-пять-ноль на высоте трех тысяч метров и опустить шасси. Он будет преследовать. Если мы не подчинимся, он пристрелит нас ”.

Миг-29 один раз взмахнул крыльями, затем исчез из виду.

“Я думаю, у нас нет никакого выбора”, - сказал Ормак. “Мы не можем его видеть, и мы и так уже едва летим. Что вы, ребята, думаете?”

“Я думаю, нам следует сбежать”, - сказал Люгер. “Попробуй спуститься и постарайся пережить его. Если он выстрелит в нас, вы, ребята, катапультируйтесь. Они не поймали бомбардировщика, а ты, по крайней мере, выбрался ”.

“Но у тебя это не получится”, - сказал Макланахан. “Забудь об этом, Дэйв. Давай положим это на землю и...

Внезапно раздался ужасающий взрыв и ослепительная вспышка света. Макланахан и Люгер напряглись, чтобы выглянуть в окна кабины с правой стороны, и увидели пылающий огненный шар, проносящийся по небу. “Это ”МиГ"!" - Крикнул Патрик. “Он взорвался! Что происходит?”

“Думаю, я выяснил”, - сказал Ормак. “Посмотри сюда”.

Несколько мгновений спустя огромный объект появился в окне левой стороны, обогнав Fi-1 70 и пролетев в нескольких сотнях футов над ним. Это была темная, массивная фигура, пролетевшая достаточно близко и с достаточной мощностью, чтобы вызвать вибрацию у поврежденного советского бомбардировщика.

“Боже мой … Я не могу в это поверить!” Люгер закричал. Это был EB-52 Megafortress, летевший в плотном строю с Fisikous-140и. Он подкрался к ничего не подозревающему МиГ-29 и использовал одну из своих ракет с тепловым наведением, чтобы сбить МиГ с неба сзади. Несколько мгновений спустя второй EB-52 появился с правого крыла, пролетая рядом. Это было одно из самых невероятных зрелищ, которые кто-либо из них когда-либо видел — три массивных футуристических бомбардировщика, летящих рядом друг с другом на высоте менее двух тысяч футов над землей. “Их двое! Ты построил еще больше старых собак?”

“Чертовски верно”, - радостно сказал Ормак. “Я просто никогда не думал, что увижу кого-то по эту сторону ада”.

Невидимые для них, еще два самолета находились намного выше низковысотных самолетов, выполняя роль боевого воздушного патруля, когда они покидали воздушное пространство Литвы. Они не включали рации, чтобы не быть обнаруженными врагом, сдерживая свою радость по поводу неожиданного сопровождения. Через несколько минут группа была в безопасности над Балтикой, направляясь в Норвегию для благополучного выздоровления.

ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЙ АЭРОДРОМ КУРЕНЕЦ, РЕСПУБЛИКА БЕЛАРУСЬ

14 АПРЕЛЯ, 0304 (13 апреля, 2104 по восточному времени)

Белорусский сержант подбежал к командиру своего подразделения, капитану ракетных войск Эдлину Крамко, отдал честь и передал ему сообщение. Он прочитал это молча, затем перечитал еще раз. Его сержант клялся, что лицо его командира побелело, даже под его камуфляжным гримом и шлемом. “Сэр...?”

“Мы получили приказ о тревоге”, - сказал Крамко. “Все ракеты должны быть готовы к запуску в течение десяти минут. И мы также получили приказы о перенацеливании ”.

Крамко передал сообщение своему сержанту. Его глаза выпучились от ужаса, когда он прочитал новые цели. “Сэр, это, должно быть, ошибка. Первые две цели являются первоначальными — Вильнюс и Йонава, в Литве, — но эта последняя цель должна быть ошибкой. Machulische? Это авиабаза Содружества в Минске!Мы должны—”

“Я позвоню для подтверждения”, - сказал Крамко. “Но это согласуется с полученными нами радиосообщениями о воздушных налетах и рейдах коммандос внутри самой Беларуси. Эти базы, возможно, были захвачены русскими или силами Содружества — до нас дошли слухи, что даже украинские бомбардировщики пересекли границу и вторгаются. Если это правда, мы можем стать последней линией обороны столицы ”.

“Но мы обстреливаем столицу! ”

“Достаточно, мастер-сержант”, - прервал его Крамко. “Я получу подтверждение, если это будет возможно — радиостанции были сильно заглушены всю ночь, — но тем временем установите эти новые координаты и предупредите отряд, чтобы подготовить ракеты к запуску”.

Сержант отсалютовал и потрусил к контрольному трейлеру.

Рота Крамко командовала в общей сложности двенадцатью ракетными установками SS-21 Scarab, три из которых имели ядерные боеголовки. Для максимальной надежности все двенадцать устройств были соединены друг с другом и с командным трейлером бронированным телефонным кабелем, а также стандартной УКВ-радиостанцией. Микроволновая система передачи данных позволяла командному трейлеру обмениваться информацией о местоположении, прицеливании и атмосфере с командным центром штаба, и это было то, что Крамко хотел проверить в первую очередь, прежде чем рисковать радиопередачей для подтверждения приказов о перенацеливании. “Статус ретрансляционного канала?”

“Открыто и активно, сэр”, - доложил специалист по запуску. Крамко сам проверил данные о прицеливании — они были подтверждены. Информация о перенацеливании, которую он получил по радио, совпадала с той, что поступала в ракеты по микроволновой линии связи — два независимых подтверждения. “Всем подразделениям подтверждаю приказ о боевой готовности”.

“Очень хорошо. Сообщите мне на пейджер, когда будет получен заказ на раскрутку. Я собираюсь проинспектировать специальные подразделения ”.

На самом деле приказ о запуске был приказом о запуске, но ракетной системе SS-21 требовались самые разные периоды времени для запуска своих гироскопов в процессе подготовки к полету - от трех минут до пяти, в зависимости от возраста и работоспособности блоков и условий окружающей среды. У SS-21 с ядерным вооружением были самые надежные гироскопы. Крамко установил SS-21 с ядерным зарядом в нескольких сотнях метров от командного трейлера, в основном по соображениям безопасности, и он собирался осмотреть их.

Крамко больше ничего не оставалось делать, кроме как ждать — ждать и гадать, какого черта генерал Вощарка нацеливал ядерную боеголовку на свою собственную столицу Минск.

ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА АРМИИ СМОРГОНЬ, РЕСПУБЛИКА БЕЛАРУСЬ

14 АПРЕЛЯ, 0305 (13 АПРЕЛЯ, 2105 по восточному времени)

В сцене, напоминающей старые фильмы о Второй мировой войне, Вощанка установил карту Беларуси и Балтийского региона размером с комнату на передней “сцене” своего командного пункта, в районе боевого штаба. Радисты на полу передвигали крошечные блоки с изображением подразделений и национальных флагов по карте с помощью длинных палочек для крупье. Он и его боевой штаб, сидя на застекленном балконе с видом на сцену, могли легко наблюдать за ходом битвы, подобно богам, наблюдающим за человеческой трагедией с горы Олимп. Позади и над сценой располагались четыре экрана задней проекции, на которых можно было показывать прозрачные пленки, фильмы, фотографии, карты и контрольные списки.

Настроение в командном центре в тот момент было одним из невероятных потрясений и неожиданностей. Единый малиновый блок, представляющий сорокатысячную бригаду “Метрополии”, развернутую из Сморгони, сначала был разделен на шесть батальонных блоков, когда поступило сообщение о нападении литовских коммандос, при этом один батальонный блок был снят, а на двух других батальонах был установлен флаг RC, или "уменьшенный потенциал".

Через короткое время появилось больше флагов RC.

Внезапно, необъяснимо, все батальонные блоки были сняты, чтобы быть замененными двумя ротными блоками с флагами RC на них. На блоке авиационного батальона из Сморгони также был флаг РК, хотя он был снят с борта почти с самого начала после нападения коммандос на аэродром и склад горючего. То же самое произошло к югу от Вильнюса — три батальона, отправленные для атаки на столицу Литвы, были внезапно атакованы неопознанными самолетами.

“Один самолет был идентифицирован нашими пилотами-истребителями как российский экспериментально-исследовательский самолет”, - доложил командующий ВВС. “Самолет атаковал Тридцать третий батальон кассетными бомбами. Пилоты говорили по-английски, но представились русскими”.

Участие российской авиации в этой войне — это было немыслимо, совершенно неожиданно на этом раннем этапе. Хотя у Вощанки и его штаба не было точной идентификации самолетов, атаковавших бригаду "Метрополитен" или другие белорусские танковые колонны, предполагалось, что это также были бомбардировщики России или Содружества — не было никаких радиолокационных контактов с самолетами, пытавшимися проникнуть в воздушное пространство Литвы с запада. Это означало, что они должны были прилететь из России или Украины, единственных двух республик, которые летали на тяжелых бомбардировщиках.

“Куренец" подтвердил приказ о перенацеливании?” - Спросил Вощанка.

Его командующий ракетными войсками посмотрел на своих коллег из боевого штаба. Они хранили молчание — они не собирались его поддерживать. Он все равно решил продвигаться вперед. “Сэр, они подтвердили приказ о перенацеливании, и командный канал открыт и активен.

“Хорошо. Тогда я хочу—”

“Но я должен еще раз подчеркнуть свое возражение, сэр. Ракета, нацеленная на Мачулище, находится менее чем в пяти километрах от Минска. Прямое попадание нанесет большой ущерб и разрушения в городе и унесет, возможно, тысячи жизней. Но если ракета промахнется или не долетит до цели — сэр, разрушения будут огромными!”

“Генерал, эта база - главная военная база Содружества ... нет, главная российская база в Беларуси”, - сказал Вощанка. “Там базируются двадцать тысяч военнослужащих, две дюжины истребителей и сотня ударных вертолетов”.

“Ни один из которых не был использован, сэр. Силы там даже не были приведены в боевую готовность ”.

“Это может измениться очень быстро”, - утверждал Вощанка. “Москва отказывается подтвердить или опровергнуть присутствие тяжелых бомбардировщиков над Беларусью и Литвой — они говорят, что проводят расследование. Это неприемлемо. Совершенно неприемлемо!”

“Я призываю вас дождаться подтверждения, прежде чем атаковать военный объект Содружества, сэр. Если вы хотите атаковать сейчас, то используйте ракеты с обычным вооружением. Самолеты в Мачулище все еще находятся на земле и уязвимы — одна фугасная боеголовка может нанести большой ущерб ”.

“Если его точность идеальна. Мы оба знаем, что SS-21 не является точным оружием, особенно с обычной боевой нагрузкой ”.

Гораздо более тяжелая боеголовка с осколочно-фугасным снаряжением на SS-21 уменьшила ее максимальную дальность в два раза, а также удвоила ее CEP, или вероятность круговой ошибки. В отличие от этого, более легкая и усовершенствованная система наведения термоядерной боеголовки Fisikous KR-11 фактически увеличила нормальную дальность стрельбы SS-21 на 20 процентов, почти до двухсот километров, и снизила ее CEP до менее чем двухсот метров.

“Тогда мы дадим залп по базе”, - утверждал командующий ВВС. “Залп из двенадцати ракет из Барановичей или Куренца уничтожит все самолеты и большую часть средств авиационной поддержки. Или мы можем организовать нашу собственную воздушную атаку из Лиды. Но ядерное оружие ...” Ему пришлось колебаться — сама мысль о том, чтобы выпустить ядерное устройство, была немыслима для него. “Сэр, вы должны пересмотреть —”

Громкий, настойчивый писк телефона прервал его. Вощанка хмуро посмотрел на своего авиационного босса, когда тот повернулся к своему оперативному сотруднику, который ответил на телефонный звонок.

“Предупреждение о воздушном налете, сэр”, - сказал офицер по операциям. “Множество самолетов на малой высоте, примерно в двадцати километрах от нас, идентификация неизвестна”.

Командующий ВВС поднял телефонную трубку, которая напрямую соединяла его с командиром авиационной дивизии, базирующейся там же, в Сморгони. Через несколько секунд он доложил: “У нас есть краткое изображение цели на радаре — вероятно, это вертолеты, перелетающие через границу. Я отправил девятнадцатую эскадрилью на перехват.”

Пока он говорил, из Сморгони выдвинулся красный блок в форме пятилопастного вертолетного винта — сводная авиационная эскадрилья, состоящая из шести вертолетов Ми-24, которые пережили атаку на линию вылета в Сморгони, и истребителей-бомбардировщиков МиГ-27 с других баз на севере Беларуси.

Прежние гнев и разочарование Вощанки немного утихли. Да, они были немного отброшены назад; да, они потеряли много танков и транспортных средств за очень короткий период времени. Но теперь он воспользовался моментом, чтобы посмотреть на то, что именно у него получилось — и это все еще впечатляло.

Хотя Каунасу и Вильнюсу, двум главным городам Литвы, по-прежнему ничто не угрожало — за исключением, конечно, его ракет SS-21, — портовый город и третий по величине город Литвы, Клайпеда, фактически находился под оккупацией его войск, а четвертый по величине город Литвы, Шяуляй, с его огромной авиабазой и высокотехнологичными предприятиями электроники, прочно принадлежал ему. Таков был план: его силы в западной Литве оставались бы в безопасности, в то время как основная часть литовского сопротивления была бы уничтожена на востоке. Несмотря на то, что Калининская область и город Калининград фактически принадлежали ему, вся операция по-прежнему шла по плану. Участие российских и / или украинских войск и военно-воздушных сил было неожиданным, но у него все еще было достаточно войск в резерве, чтобы справиться с этой угрозой.

В целом, операция по-прежнему проходила успешно …

“Возможно, немного преждевременно запускать SS-21”, - сказал Вощанка. Он мог видеть искренний вздох облегчения от каждого из офицеров его боевого штаба. “Я буду поддерживать подразделения в состоянии боевой готовности, но я воздержусь от окончательного приказа о запуске, пока не поговорю с Президентом и представителями Содружества. Я не потерплю вмешательства ни от кого — будь то Содружество, Россия, Польша или страны НАТО. Если я не смогу получить гарантий их невмешательства, я немедленно задействую SS-21 ”.

За столом боевого штаба раздались одобрительные кивки, подчеркнутые командующим ракетными войсками: “Очень мудрое решение, сэр. SS-21 - гораздо более эффективное оружие устрашения, чем настоящее разрушительное оружие ”.

“Сэр, радар сообщает, что приближающиеся цели находятся в пятнадцати километрах”, - сказал офицер по операциям. “Семнадцатая эскадрилья все еще в двух минутах от перехвата. Я предлагаю нам спуститься в бомбоубежище.”

“Очень хорошо”, - сказал Вощанка. Офицеры штаба поспешно поднялись на ноги, нетерпеливо ожидая, когда Вощанка уйдет. Он намеренно замедлил шаг, с удивлением наблюдая, как они толкают друг друга в нетерпении уйти.

Тяжелая стальная дверь изолировала саму зону боевого штаба. Вощанка провел их через двери в сам командный пункт, в котором находилась основная система связи базы, а также система передачи микроволновых данных для ядерного оружия. Вощанка взглянул на единственную серебряную клавишу, которая уже была на командной панели — он вставил ее час назад и повернул, что активировало командный канал сети микроволновой ретрансляции ракет. Второй ключ, ключ запуска, был у него в кармане. Он пожелал, чтобы президент Литвы Капочюс, Президент Содружества Независимых Государств Быков, президент Белоруссии Светлов, Президент Польши Мирислав и даже Президент Соединенных Штатов увидели этот ключ в замке — он и другой ключ, который так легко доступен, были доказательством его решимости добиться успеха в этом начинании.

Обшитая легкой сталью деревянная дверь с пуленепробиваемым окном находилась у входа в центр связи, за ней находилась зона захвата / осмотра в длинном коридоре, затем тяжелая стальная решетчатая дверь в противоположном конце, чтобы охранники на командном пункте могли видеть любого, кто входил в здание. Другая тяжелая стальная дверь защищала другую сторону коридора для захвата, но так много людей входило и выходило из командного пункта, что дверь оставалась открытой и выставлялась охрана. Обычно в коридор для захвата одновременно допускался только один человек, но когда присутствовал старший персонал, им разрешалось входить и выходить вместе. За дверью находился небольшой офис службы безопасности с простой стеклянной дверью, а за ним - вестибюль здания штаб-квартиры. Несколько солдат, хорошо вооруженных и экипированных для боя, были размещены как внутри, так и снаружи входных дверей здания. Вощанка мог видеть всю дорогу до кольцевой подъездной дорожки и церемониальных флагштоков снаружи. Он заметил, что снаружи стемнело, и понял, что усердно занимался этим более двадцати четырех часов — может быть, ему просто остаться в бункере, тремя этажами ниже, в подвале, и вздремнуть.

Вощанка только что вошел в коридор, и охранник на другом конце только что открыл перед ним решетчатую дверь, когда мощный взрыв потряс стены, как будто они были сделаны из жести. Серия взрывов разнесла входные двери здания штаб-квартиры прямо перед Вощанкой. Взрывы разбили стеклянные двери офиса службы безопасности, но он не пострадал. Повсюду летали дым и обломки. Раздались выстрелы, в основном со стороны солдат внутри штаба, но некоторые и снаружи.

Солдаты хлынули в фойе, укрываясь за стеной. Несколько солдат с пуленепробиваемыми щитами вбежали в офис службы безопасности и втолкнули Вощанку обратно в центр связи. “Внутри вам было бы безопаснее, сэр”, - сказал ему один солдат. Члены боевого штаба уже убежали обратно внутрь, и Вощанка тоже не собирался спорить.

Он встретился со своими офицерами в комнате боевого штаба. Радисты на сцене исчезли. Офицеров штаба согнали обратно в помещение боевого штаба и заперли за ними дверь, оставив одного солдата на страже внутри вместе с ними. Вощанка немедленно подошел к телефону. “Что там происходит?”

“Неизвестно, сэр”, - последовал ответ от начальника службы безопасности здания. “Мы исследуем территорию стоянки для старшего персонала - одному из моих людей показалось, что они видели вспышку из дула. Там нет крупных сил и никаких признаков какой-либо другой активности ”.

“Черта с два не найдется другого занятия!” Вощанка закричала. “Я хочу, чтобы полный отряд бронетехники был направлен для зачистки всего этого района! Я хочу, чтобы этот район был защищен! ”

В этот момент два мощных взрыва разворотили потолок прямо над сценой, практически на глазах у офицеров боевого штаба. Стекло, окружавшее помещение боевого штаба, взорвалось, свет погас, и вся территория начала заполняться едким дымом, который обжигал глаза, горло и проникал в легкие. Включилось аварийное освещение. Сквозь дым, летящие обломки, слезы и смятение Вощанка увидел людей, спускающихся по веревкам на сцену с картой внизу. Вскоре сцена была заполнена по меньшей мере двенадцатью или четырнадцатью солдатами, одетыми в черное, с противогазами и большими выпуклыми устройствами над глазами. Вощанка видел, как они бросились к дверному проему, ведущему за пределы сцены с картой, как раз перед тем, как один из них выключил аварийное освещение, погрузив весь район в темноту.

Одинокий белорусский солдат в этом районе немного сошел с ума, прочесывая сцену автоматным огнем, но ему не удалось сделать ничего большего, чем прижать к земле офицеров рядом с ним — одиночный выстрел, пока единственный выстрел, сделанный врагом, убил его мгновенно. Вощанка прополз мимо него, открыл стальную защитную дверь и пролез в зону связи.

Эти ублюдки, Вощанка проклятый. Как они посмели напасть на мой штаб!Он не знал, кто были нападавшие, но это не имело значения — он разберется с ними прямо сейчас.

Вощанка подполз к панели связи, к микроволновой сети-ретрансляционной системе для SS-21, оснащенной ядерным оружием. Дрожа — больше от гнева и возбуждения, чем от страха — он достал из кармана второй серебряный ключ, вставил его в панель связи и—

“Держись! ” крикнул голос позади него по-русски. Солдат в черном костюме, в странном шлеме с большими выпуклыми очками и дыхательным аппаратом, направил на него маленький пистолет-пулемет. Затем на языке, в котором Вощанка распознал литовский, солдат крикнул: “Узейга Лейтенувос!Литовская армия!” Затем, снова по-русски, он сказал: “Нет, всего хорошего. Не двигаться!”

“Ты опоздал, литовский ублюдок”, — сказал Вощанка и повернул ключ. Солдат немедленно подбежал к Вощанке и толкнул его на пол. Другие солдаты, все одетые в футуристическую одежду, бросились за ним. Первый солдат повернул ключ и снял его с панели.

“Это не поможет, ты идиот”, - сказал Вощанка. “Запуск ракеты теперь не остановить”.

Другой солдат поместил большое устройство, похожее на рюкзак, под консоль связи и потянул за шнурок.

Вощанку подняли на ноги и наполовину выволокли, наполовину вынесли наружу.

Небольшие вертолеты, в которых Вощанка узнал легкие ударные вертолеты литовского "Дефендера", кружили по всему небу, стреляя по белорусским войскам на земле. Солдаты опустились на колени возле дверного проема, укрываясь, когда еще двое защитников пронеслись через парковку, стреляя во все, что движется. Казалось, что вокруг жужжали десятки маленьких двухместных вертолетов. Как раз в этот момент яркая вспышка света и громкий, раскатистый бум! заставил их всех прыгнуть и укрыться.

Вощанка мгновенно узнал это: это отвечал один из его танков Т-72. Он мог видеть, как машина мчится через внешнюю парковку, направляясь к зданию штаб-квартиры. Его 12,7-миллиметровое зенитное орудие вело огонь, не подпуская обороняющихся. Малокалиберные пушки на маленьких вертолетах Defender не остановят это, радостно осознал Вощанка.

Внезапно танк исчез в результате ужасающего взрыва — башня слетела с него, как будто ее оторвали гигантским консервным ножом.

Несколько секунд спустя, когда защитники пронеслись по автостоянке в поисках наступающей пехоты, над головой появился массивный самолет. Он двигался невероятно быстро, затем внезапно остановился в воздухе и выпустил две ракеты в темноту за внешней парковкой. Последовали новые взрывы — очевидно, два прямых попадания. Огромная винтокрылая машина развернулась и прочесала территорию вокруг здания штаб-квартиры, прежде чем опуститься на заросший травой четырехугольный двор снаружи здания. Вощанка понял, что это было, когда он включил посадочные огни непосредственно перед приземлением - это был CV-22, Американский самолет CV-22 с наклонным винтом!

Люди побежали к открытой задней грузовой рампе CV-22. Вощанка знал, что он был следующим. Он подумывал о том, чтобы вырваться из рук охранявших его солдат и сбежать, но, к его удивлению, солдаты отпустили его. Один из них даже отдал ему честь и сказал по-литовски: “Aciu, генерал Вощанка, uzteks. Viso gero . Благодарю вас, генерал, мы закончили. До свидания”, - прежде чем развернуться и устремиться к CV-22.

Его первым побуждением было вбежать в здание штаба, но это было бы глупо — очевидно, они заложили там бомбы. Он ничего не мог сделать, кроме как стоять и смотреть, как CV-22 взлетел и, сопровождаемый волнами защитников, умчался на запад. Как только они скрылись из виду, он поспешил прочь от здания. Он пересек парковку для старшего персонала, когда мощный взрыв, затем еще два, три, четыре, пять взрывов сотрясли здание штаб-квартиры. В небо взметнулись столбы огня, и через несколько секунд рухнули крыша и несколько стен. Грохот, который он почувствовал под ногами, подсказал ему, что они уничтожили даже подземные склады оружия, генераторы энергии и оборудование альтернативной связи. Менее чем за десять минут все его центральное командование было уничтожено.

Но он смеялся последним.

SS-21 находились в готовности к запуску — теперь ничто не могло их остановить. Вильнюса, Минска и Йонавы — через пять минут их больше не будет.

Он услышал приближение вертолетов и быстро метнулся за дерево, когда они приблизились. Но это были не "Дефендеры" или CV-22 — они были Mil-24! Он радостно выбежал на парковку и помахал им, чтобы они садились.

Наконец его люди ответили…

Но когда вертолеты заходили на посадку, он понял, что они не белорусские — на их фюзеляжах были российские и украинские флаги с белыми ромбами. Войска Содружества, но, очевидно, больше не под его командованием. Солдаты выпрыгнули из трех приземлившихся вертолетов. Вощанка повернулся и поспешил к зданию штаба — может быть, ему удастся затеряться в руинах раньше солдат—

“Генерал Вощанка!” - окликнул его чей-то голос. “Остановись! Это генерал Ивашова!”

Командующий Силами обороны Содружества — здесь?С боевыми вертолетами Mil-24 и десантирующимися войсками Вощанка знал, что Ивашова здесь не для дружеского разговора, поэтому он побежал быстрее.

“Держись! ” прокричал новый голос. “Остановись! Остановись, или я буду стрелять ” .

Паника заставила Вощанку бежать еще быстрее. Он услышал резкий треск! , затем глухой хлопок, затем острую боль в спине. Он даже не почувствовал, как мостовая ударила его в лицо, потому что он был мертв еще до того, как коснулся земли.

ВСПОМОГАТЕЛЬНЫЙ АЭРОДРОМ КУРЕНЕЦ, РЕСПУБЛИКА БЕЛАРУСЬ

14 АПРЕЛЯ, 0323 (13 апреля, 2123 по восточному времени)

Капитан Крамко направлялся осмотреть второй из трех SS-21 с ядерным зарядом, когда его рация подала звуковой сигнал. “Альфа", это Контроль, сообщение о передаче получено в Ноль-три-два-один”, - доложил его сержант.

Крамко подтвердил сообщение. Черт, подумал он. Они действительно сделали это. Они собираются запустить ракеты . Непрошеные его глаза наполнились слезами, а в горле образовался комок печали. Ядерная война — начата Беларусью. В это было слишком сложно поверить.

Ужас, который он собирался выпустить на волю, был—

Внезапно слева от него вспыхнула вспышка света, и желтая ракета описала дугу ввысь, исчезнув в облачном небе, а затем опустилась на землю на маленьком белом парашюте. Это была сигнальная ракета, предупреждающая о периметре — поблизости были злоумышленники! Раздался выстрел, затем звук винтовки на полном автомате. Крамко инстинктивно пригнулся, почувствовав давление пуль, просвистевших рядом с его головой. Он достал свою портативную рацию: “Охрана, это Альфа. Докладывайте!”

“Нарушители периметра, подразделение один, к северу от моей позиции, примерно в трехстах метрах”.

О черт, подумал Крамко. Что за чертов кошмар!Он вообще не хотел, чтобы ракеты запускались, но теперь, когда кто-то пытался остановить запуск, он хотел, чтобы они открыли огонь немедленно! “Всем подразделениям охраны, установить красное условие”, - передал он по радио. “Приготовьтесь отразить нападение. Запуск ракеты примерно через две минуты. Альфа свободна”. Затем Крамко бросился к трейлеру службы безопасности.

Охранник прятался в тени возле дерева в нескольких метрах от трейлера, осматривая здания возле самого аэродрома. Остальные охранники, должно быть, заняли свои оборонительные позиции, подумал Крамко. Он ворвался в трейлер. “Статус запуска, сержант—”

Головы повернулись к нему - но это были не белорусские солдаты. Они были одеты в черное, на них были толстые пуленепробиваемые жилеты и маски для лица. Трое мужчин сидели за пультом управления запуском без масок, разговаривая по-английски. Двое солдат схватили Крамко и сковали его руки за спиной пластиковыми наручниками. “Kto tam? ” сказал Крамко по-русски. “Моя дорогая эхтах нии нравитсах.Кто ты? Прекрати то, что ты делаешь!”

“Эта штука заперта, сержант”, - сказал один из солдат. “Не принимает вводимые оператором данные. Я пытался перезагрузить систему, но она не отвечает.”

“Отлично”, - сказал сержант-артиллерист корпуса морской пехоты Лобато. Он повернулся к Крамко и сказал по-русски: “Капитан, мы американские морские пехотинцы. Ты понимаешь меня?”

Глаза Крамко расширились от удивления. “Американцы? Здесь? Как ты сюда попал?”

“Капитан, у этих ракет есть ядерные боеголовки?”

Крамко колебался, один из солдат ударил его в грудь. Крамко ответил: “Я не буду отвечать. Я белорусский солдат. Я не буду—”

“Эти ракеты будут запущены примерно через сорок секунд, сержант”, - сказал один из морских пехотинцев. “Я не могу остановить обратный отсчет”.

“Капитан, вы понимаете, что если эти ракеты будут запущены, ваша страна начнет ядерную войну”, - сказал Лобато. “Вы должны помочь нам остановить запуск”.

“Сержант, я получил файл с целью. Он заблокирован, и я не могу его изменить, но вот координаты цели… эй! Одна из ракет направляется на юг! Эти ублюдки запускают ракету на юг… нет, к юго-востоку отсюда. Единственное, что находится в пределах досягаемости, это ...

“Минск”, - сказал Лобато Крамко. “Одна из этих ракет была нацелена на Минск. Вы понимаете, сэр? Вы собираетесь выпустить ракету по своему собственному народу ”.

Крамко был сбит с толку, а теперь и напуган. “Я белорусский солдат ... Мои приказы исходят из штаба…

“Отзови свои войска безопасности”, - сказал ему Лобато. “Мы можем остановить запуск ракет”.

“Никто не может остановить их!”

“Мы можем остановить это!” Сказал Лобато. “Бомбардировщик находится на станции — он готов к атаке. Но нам нужно отметить цель. Отзовите свои силы безопасности. Давайте подойдем достаточно близко, чтобы пометить цель!”

Крамко колебался. Эти американские морские пехотинцы могли убить его, но они этого не сделали. Казалось, что они действительно хотели помочь. Может ли это быть той помощью, которую он искал? Мог ли он таким образом остановить это безумие?

“Я сделаю то, о чем ты просишь”, - наконец сказал Крамко. Он указал на свои руки, и наручники были срезаны, а рация возвращена ему.

“Всем подразделениям, всем подразделениям, это Альфа”, - прокричал Крамко в рацию. Затем, вывернувшись из рук державших его морских пехотинцев, он крикнул: “Отбивайтесь! Американские морские пехотинцы по периметру! Отразить! Лобато выхватил рацию, и его руки снова были связаны за спиной.

“Ты тупой ублюдок”, - сказал Лобато. “Вы только что приговорили к смерти миллионы невинных людей”. Его дыхание было затрудненным, как будто он только что пробежал марафон. Он сунул руку в карман жилета "ЭЛИС" и достал крошечный передатчик.

Члены COBRA VENOM, стоявшие рядом с Лобато, были беспомощны — вся их подготовка, весь их опыт были бесполезны, если они не могли подобраться достаточно близко к ракетам. “Что нам теперь делать, сержант?” - спросил один из них.

“Tsehrkahf”, - сказал Лобато по-русски, сердито глядя на Крамко.

Он поднес передатчик к губам. “Молись ... чтобы ВВС смогли найти эти гребаные ракеты здесь, внизу”. По своей рации он сказал: “Всем подразделениям. Накройте всю территорию. Вспыхивает и ОН. Если вы получите координаты этих ракетных установок, отметьте это. У тебя есть около двадцати секунд. Сделай это! ”

На БОРТУ ED-52 "МЕГАФОРТРЕСС"

Над СЕВЕРО-ЗАПАДОМ БЕЛОРУССИИ

14 АПРЕЛЯ, 0325 (13 АПРЕЛЯ, 2125 по восточному времени)

“Приближаемся к точке старта”, - доложила штурман капитан Алисия Келлерман. “Тридцать секунд. Готов к финальной проверке релиза ”.

Пилот, майор Келвин Картер, старший офицер проекта программы EB-52 Megafortress из Центра высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, посмотрел на своего второго пилота и нахмурился в кислородной маске. Со своим безошибочно узнаваемым луизианским акцентом он спросил: “Мы уже получили подтверждающее сообщение от этих придурков?”

“Ничего”, - ответила его второй пилот, капитан Нэнси Чешир. Секретно-исследовательская группа генерала Брэда Эллиота в HAWC не была настоящим боевым подразделением, так что многие члены ее экипажа были женщинами, но четыре женщины на борту модернизированного самолета стратегического сопровождения Old Dog “линкор” были яркими примерами успеха женщин в бою; они были высокоинтеллектуальными инженерами и учеными, а также полностью квалифицированными летчиками. “Мы все равно вышибем этих щенков”.

“Проверено”, - сказал Картер.

“Окончательная проверка релиза”, - объявил Келлерман.

Шаг за шагом Келлерман и капитан бомбардирской службы с радарным навигатором Пол Скотт выполнили восьмиступенчатый контрольный список при подготовке к запуску ракеты AGM-145 по цели. AGM-145, также называемая MSOW (Modular Standoff Weapon), представляла собой небольшую ракету с турбореактивным двигателем, пятисотфунтовой боеголовкой и инфракрасной системой наведения (IIR), которая передавала изображения намеченной цели обратно на запускающий самолет. Как и его предшественница, ракета AGM-65 Maverick, MSOW была оружием типа “стреляй и забывай”, которое позволяло EB-52 атаковать с большой дистанции с предельной точностью; но в отличие от Maverick, MSOW действительно мог охотиться за целями. Его инфракрасный сканер, объединенный с высокоскоростным компьютером с искусственным интеллектом, сравнивал изображения обнаруженных целей с каталогом желаемых целей, и он идентифицировал каждую обнаруженную цель и сообщал о своих результатах членам экипажа на борту своего самолета, на другом самолете или даже войскам на земле. Он мог бы выбрать свою собственную цель на основе списка приоритетов целей, или люди могли бы отменить выбор и выбрать правильную цель. EB-52 мог производить “импульсный огонь” несколькими ракетами MSOW по выбранному району, и каждая находила свою собственную цель и сообщала самолету-носителю, какую цель она обнаружила; затем он выбирал цели с наивысшим приоритетом и атаковал.

MSOW идеально подходил для этой миссии, потому что экипажу Келвина Картера не была поставлена конкретная цель. В качестве одного из “запасных частей” в этой миссии он и еще один модифицированный B-52H не были отправлены в воздушное пространство Литвы задолго до того, как четыре других EB-52, использовавшихся в ночных налетах на Литву и Белоруссию, благополучно покинули воздушное пространство. Но поскольку там все еще были задействованы американские морские пехотинцы, Картера и его команду отправили обратно в Литву и Белоруссию. После того, как они поднялись в воздух, им было приказано атаковать небольшой аэродром между Минском и Вильнюсом - не Сморгонь, которая была их первоначальной целью, а аэродром поменьше, предположительно являющийся местом запуска ракет малой дальности. Приказ поступил не из Вашингтона, а непосредственно от женщины-агента ЦРУ в Латвии.

EB-52 нес восемь ракет MSOW для атаки на поворотную пусковую установку в передней части их бомбоотсека длиной шестьдесят футов; он также нес восемь ракет AGM-88 HARMs (высокоскоростные противорадиолокационные ракеты) в поворотной пусковой установке в кормовой части бомбоотсека. Все эти ракеты, кроме двух, уже были запущены, когда EB-52 проник в насыщенную радарами боевую среду оккупированной Литвы, уничтожив радары слежения за ракетным объектом "земля-воздух" и наведения.

“Мегафортресс” также нес восемь ракет AIM-120 Scorpion AMRAAMs с радиолокационным наведением (усовершенствованные ракеты средней дальности класса "Воздух-воздух") и четыре ракеты AIM-9R Sidewinder с тепловым наведением на крыльевых пилонах; две ракеты "Сайдвиндер" и четыре "Скорпиона" уже были запущены "наводчиком" экипажа, доктором Анджелиной Перейра, ветераном первоначальной миссии "Олд Дог". Перейра разработал уникальную систему хвостовой защиты с управляемыми ракетами Megafortress, которая заменила хвостовые орудия B-52 точными, разрушительными управляемыми зенитными ракетами.

“Готов к запуску”, - доложил Скотт. Максимальная дальность полета ракеты MSOW составляла около тридцати морских миль; на двадцати восьми милях он нажал кнопку ЗАПУСКА. Четыре ракеты перешли на пятисекундный обратный отсчет по мере передачи им данных о местоположении и скорости самолета. Батареи ракет были активированы, и их гироскопы заработали, а система стабилизации была выровнена. Затем бомболюки были открыты, и ракеты были выброшены из поворотной пусковой установки. Пусковая установка вращалась до тех пор, пока следующая ракета не оказалась на месте, а затем она тоже была выброшена. Через двадцать секунд все четыре ракеты были в пути, и дверцы из волоконно-стальной бомбы, прозрачные для радаров, закрылись.

“Ракеты ушли”, - доложил Скотт. “Хороший след у всех ракет”. Его большой четырехцветный дисплей атаки активировался, показывая изображения, передаваемые со всех четырех ракет. Он немедленно передал управление двумя ракетами Алисии Келлерман — Скотт как навигатор радара и бомбардир имел решающее слово в отношении того, какие цели были поражены, но Келлерман был в равной степени квалифицирован для применения ракет. “У меня есть хорошие данные от первого и второго”.

“Хорошие данные от третьего и четвертого”.

“Сообщение по тактическому каналу”, - внезапно вмешалась доктор Венди Торк, четвертая женщина на борту "Мегафортресс" и офицер электронной борьбы экипажа. Торк, разработчик систем радиоэлектронной борьбы, был еще одним ветераном миссии Old Dog. “Третья кнопка, Кел”.

Картер включил переключатель каналов на панели своего переговорного устройства. Он услышал: “Тигр, тигр, тигр, уносится прочь”.

Он включил микрофон: “Тигр, скажи цель. Конец.”

“Тигр, слава Богу … Тигр, ваша цель - три мобильные ракетные установки. Пусковые установки ракет SS-21. Мы не можем их обозначить. Повторяю, мы не можем их обозначить. Враждебные силы противника поблизости. Мы выпустили сигнальные ракеты поблизости, но не можем точно определить местоположение подразделения. Ваши ракеты в воздухе? Ты можешь их опознать? Конец.”

“Тигр, я понимаю, ракетные установки SS-21”, - повторил Картер. “Приготовьтесь”. По интерфону Картер сказал: “Мы ищем три пусковые установки SS-21, Пол. Это колесные мобильные ракетные установки. Никаких обозначений для нас, но он говорит, что запускал сигнальные ракеты в этом районе ”.

“Все еще ищу”, - ответил штурман-радарщик бомбардир Пол Скотт. “До подлета ракеты еще пятнадцать секунд”. Сцена на его мониторе атаки не показывала ничего, кроме деревьев, сельскохозяйственных угодий и самого аэродрома, все очень невзрачно. Вообще не было обнаружено ничего ценного для цели.

“Я кое-что нашел - это транспортное средство — нет, трейлер”, - объявил Келлерман. Когда MSOW заметил цель, он немедленно увеличил ее, чтобы получить изображение крупным планом, затем снова уменьшил, чтобы продолжить поиск. Снимок крупным планом был сохранен в виде неподвижного изображения в одном углу монитора атаки Келлермана; Скотт мог перенести изображение на свой монитор, чтобы также изучить его. “Обозначаю третью ракету на трейлере. Пилот, попытайся определить направление с...

“Я вижу стрельбу!” - Крикнул Скотт. До столкновения оставалось всего десять секунд, а на экране уже появилось несколько целей. Внезапно над участком взлетно-посадочной полосы была выпущена одна сигнальная ракета, и MSOW увеличил изображение пусковой установки SS-21, выделенной ярким светом. “Я поймал одного! Обозначаю его на ракете номер один ”.

“У меня тоже есть один!” Келлерман сказал. Скотт немедленно перепроверил две цели, чтобы убедиться, что они не были одними и теми же, но компьютеры с искусственным интеллектом, которые контролировали MSOW, точно знали, на что смотрит каждая ракета, и немедленно пришли к такому выводу.это были разные цели. “Определяю ракету номер четыре”.

Последняя ракета MSOW Скотта зафиксировалась за семь секунд до столкновения. “Тигр, Тигр, у нас есть три пусковые установки SS-21 и командный трейлер!” Картер перезвонил по рации. “Будь наготове и—”

Внезапно третья ракета SS-21 исчезла с монитора атаки в яркой вспышке желтого огня. “Черт!” - выкрикнул Скотт. “Третий SS-21 взорвался до попадания ракеты!”

“Нет!” - Крикнул Чешир. “Он стартовал! Вот оно!”

Прямо впереди, примерно в девятнадцати милях, от темного горизонта отделилась полоска света. Казалось, что он летел прямо над головой, направляясь на запад.

“Столкновение с первой ракетой”, - доложил Скотт. “Где тот, другой?”

Чешир попытался понаблюдать за этим, но SS-21 резко ускорился и быстро исчез в облаках. “Похоже, мы опоздали”.

“Тигр, тигр, ты должен остановить эту ракету!” Лобато связался по тактическому каналу. “На нем установлена ядерная боеголовка, и он направляется к Вильнюсу. Ты должен остановить эту ракету! ”

Картер отреагировал мгновенно. Он перевел дроссели с электронным управлением на полную боевую мощность, подождал несколько секунд, чтобы набрать скорость, затем бросил "Мегафортресс" в крутой левый поворот. “Венди! Анжелика! Вцепись в эту штуку и прижми ее к ногтю!”

Перейра немедленно активировал ударный радар APG-165 "Мегафортресс". APG-165 был производным от радара управления огнем двойного назначения Hughes APG-65 на борту истребителя-бомбардировщика F / A-18 Hornet, который мог предоставлять информацию как для атак класса "воздух-воздух", так и "воздух-земля", с добавлением навигации с учетом рельефа местности, обновления местоположения компьютером и режимов автоматической посадки. Он взаимодействовал с ракетами AIM-120 Megafortress для определения начальной позиции цели. Перейре потребовалось всего несколько секунд, чтобы найти SS-21 и зафиксировать его.

“Я поняла!” - объявила она. “Дальность стрельбы составляет двадцать восемь миль — это почти максимальная дальность стрельбы "Скорпиона”. Она, не колеблясь, выпустила две из их оставшихся ракет AIM-120 по SS-21.

Наихудший профиль поражения ракеты класса "воздух-воздух", преследующей цель, — это преследование с хвоста - преимущество у преследуемой, а не у охотника. Обе ракеты ускорялись по мере набора высоты, но более мощный разгонный двигатель SS-2 l давал ей преимущество, даже несмотря на то, что максимальная скорость AIM-120 в 4 Маха, или в четыре раза превышающая скорость звука, была намного выше, чем у SS-21.

“Первая ракета отклонилась от курса”, - доложил Перейра. Картер выровнял EB-52 - они поднялись почти на десять тысяч футов за двадцать секунд, которые потребовались для запуска ракеты, — и теперь плавно снижались до малой высоты. “Потерян след ... Слежение за второй ракетой ... Включен активный радар ...”

В отличие от большинства ракет класса "воздух-воздух", AIM-120 использовала собственный бортовой радар для наведения на цель, а также ракетный двигатель с ускорением и поддержанием, который приводил ракету в действие на протяжении всего полета. Ему потребовался каждый эрг энергии, чтобы догнать SS-21 и поразить, всего за долю секунды до того, как двигатель разрядился.

Внезапно, в мгновение ока, наступил день.

Это было так, как если бы солнце внезапно появилось над головой и облака разошлись — свет был таким ярким, как в полдень в совершенно ясный день. Это длилось всего долю секунды, но вспышка ослепила всех на верхней палубе экипажа EB-52. “Господи!” Картер вскрикнул. “Какого черта… Я ничего не вижу! Нэнси, я ничего не вижу!”

“Я тоже”, - сказал Чешир. “Я вижу панель, но я не могу прочитать —”

Как раз в этот момент невероятный грохот, похожий на звук приближающегося товарного поезда, был слышен по всему бомбардировщику, и EB-52 резко накренился вправо. Казалось, что его заносит, его нос был направлен в одну сторону, но летел он в другом направлении. У Картера не было выбора - поскольку он был ослеплен, он не осмелился прикоснуться к управлению, чтобы компенсировать страх направить бомбардировщик по спирали. Без визуальных ссылок полет на ощупь был смертельно опасен. “Нэнси!” - крикнул он. “Не прикасайтесь к управлению!”

“Я ... не буду…

Турбулентность продолжалась еще несколько секунд. Картеру и Чеширу потребовалась вся сила воли, чтобы не вмешиваться в управление. Все они молились, чтобы естественная устойчивость бомбардировщика удерживала его в вертикальном положении, пока не пройдет турбулентность. Когда он почувствовал, что это было достаточно безопасно, чтобы передвигаться по отсеку экипажа, Картер нажал на интерфон: он был мертв. “Проверка станции!” Картер закричал во всю мощь своих легких. “Все в игре? Докладывайте!”

“Нападение - это нормально”, - крикнул Скотт в ответ.

“Проверка защиты”, - крикнул Торк в ответ.

“Пол! Алисия!” - Крикнул Картер. “Поднимись сюда и помоги нам!”

Скотт и Келлерман поднялись наверх. “Внизу все раскрыто, и я имею в виду раскрыто — не неисправно, а мертво . У нас есть немного того света там, внизу, но с нами все в порядке ”. Он видел, как Картер убрал руку с единственной боковой ручки управления — он боялся прикасаться к ней вслепую, опасаясь ввести самолет в пикирование или спираль. Скотт увидел, что они все еще были в облаках — было необходимо повторно активировать полетные приборы, прежде чем они упадут. “Мы в затруднительном положении, Кел. Что мне сделать в первую очередь?”

“Проверь управление”, - сказал Картер. “Я ни черта не вижу, и я думаю, что система управления полетом вышла из строя”.

“Защита тоже ослеплена вспышками”, - сказал Келлерман после проверки Торка и Перейры. “Я не думаю, что это так уж плохо”.

Скотт посветил фонариком на электронные экраны системы полетной информации и цифровые показания двигателя. “Все мертво”, - сказал он сквозь рев двигателей. “EFIS полностью отключен”.

“Звучит так, как будто двигатели все еще работают”, - сказал Картер. Он попытался сдвинуть электронные дроссели. “Кажется, я их не контролирую — они, должно быть, находятся в аналоговом переопределении. Проверьте датчики в режиме ожидания.”

Скотт проверил резервные приборы, ряд обычных механических датчиков информации о двигателе и полете. “Ладно, Кел, похоже, у тебя на восьмом этаже заглох компрессор, но я пока оставлю это. Все остальные двигатели выглядят нормально. Резервный искусственный горизонт отключен. Высотомер показывает девять тысяч футов, индикатор вертикальной скорости говорит, что вы снижаетесь со скоростью триста футов в минуту, а указатель поворота говорит, что вы совершаете очень небольшой правый поворот из-за заглохшего двигателя.”

“Не так уж плохо — у нас есть несколько минут, чтобы все снова заработало”, - сказал Картер. “Алисия, открой список действий в чрезвычайных ситуациях”.

Пока Келлерман читал контрольные списки, а Скотт следил за самолетом, Картер и Чешир повторно включили генераторы с приводом от двигателя, повторно активировали систему управления полетом и автопилот, и им удалось заставить реагировать резервный прибор управления полетом и резервные дроссели с механическим приводом.

“Что, черт возьми, с нами случилось?” - Спросил Чешир.

“SS-21”, - ответил Перейра. “Когда в него попал "Скорпион", он, должно быть, взорвал по крайней мере часть ядерной боеголовки. Очевидно, что это был не полный выброс — я не думаю, что мы бы сейчас летели, если бы это было так, — и это было достаточно далеко, чтобы не причинить никакого реального вреда ”.

“Но электромагнитный импульс уничтожил всю нашу электронику, антенны которой были выставлены наружу”, - добавила Венди Торк. “Ни одна из наших экспериментальных авионик не защищена от электромагнитных помех — единственное, что защищено, это старая система управления полетом. ЭМИ не влияет на аналоговые устройства и механические системы.”

“Это должно означать ... Черт, это должно означать, что электронные устройства распространились по всему региону”, - сказал Келлерман. “Все эти войска там, их радиоприемники, телефонная система, тысячи вещей — там, внизу, должно быть, как на рубеже веков.

“Что ж, я думаю, тогда это будет действительно тихий полет отсюда”, - сказал Келвин Картер. “Это тоже довольно хороший способ остановить войну — все на поле боя, за исключением винтовки, использует электронику, и электромагнитный импульс поджарил бы большую ее часть. Нам придется ориентироваться визуально. Высота нижних слоев облаков составляла около четырех тысяч футов, и, если я не ошибаюсь, мы можем пролететь весь путь до Норвегии на высоте четырех тысяч футов и не врезаться ни в какую местность.

“И как только мы окажемся вне зоны действия электромагнитного излучения, мы сможем использовать радиоприемники для выживания, чтобы связаться с кем-нибудь”, - сказал Торк. “Я только что попробовал один, и, похоже, он пережил воздействие ЭМИ. Я должен быть в состоянии подключить его к внешней антенне и поговорить с кем-нибудь на земле ”.

Остаток трехчасового полета прошел практически в тишине. Они знали, что натворили, и команда поняла, что могло произойти. Это было слишком ужасно, чтобы описать словами.

Эпилог

ЗДАНИЕ ПАРЛАМЕНТА, ВИЛЬНЮС, ЛИТВА

17 АПРЕЛЯ, 0905 ЧАСОВ (0305 по восточному времени)

“Никогда не думал, что буду благодарен за ядерный взрыв, ” сказал генерал Доминикас Пальсикас с кривой улыбкой, “ но это исключение”.

Он и его исполнительный директор сидели в кабинете министра обороны в здании парламента. Обычно кабинет министра обороны находился во дворце Бреда, где располагалась резиденция президента Литвы Гинтаруса Капочюса и офисы исполнительной ветви власти. Но в нынешней общенациональной чрезвычайной ситуации с энергоснабжением необходимые правительственные функции были объединены в одном здании для экономии энергии. Пальсикас не мог не улыбнуться, увидев, что на столе министра обороны скопилось не менее десяти полевых телефонов старого образца. Поскольку воздействие электромагнитного импульса может длиться несколько дней, они были вынуждены использовать телефон с рукояткой для связи внутри здания. Однако через три дня последствия ядерного взрыва малой мощности над северной Белоруссией ослабли, и использовались портативные радиостанции до тех пор, пока не удалось восстановить основные телефонные линии.

Министр обороны, доктор Альгимантас Виркутис, шестидесятидевятилетний врач, работающий полный рабочий день, а также гражданский администратор Сил самообороны Литвы, выполнял очень неполитичную задачу — он деловито осматривал раненую ногу Пальсикаса. “Я должен согласиться с тобой, Доминикас”, - сказал Виркутис. “Раньше говорили, что армия работает на животе — в наши дни я верю, что армия работает на электронике и микрочипах. Взрыв над Белоруссией очень эффективно остановил всех на их пути. Ты уже пробовал ходить на этой ноге?”

Пальсикас кивнул головой, но на его лице появилось страдальческое выражение, когда он ответил: “Да, но это чертовски больно ...”

“Я говорил вам не ходить по ней, генерал”, - предостерег Виркутис. Он дружески шлепнул его по ноге, что, как и ожидалось, заставило Пальсикаса поморщиться от боли. “Господи, Доминикас, когда ты вообще собираешься слушать? Ты продлишь свое восстановление на неделю за каждый час, когда будешь давить на эту ногу. Следуешь за мной?”

“Да, министр”.

“И я сказал тебе называть меня Элджи здесь, в офисе. Ты все еще не слушаешь.” Он снял слой повязок и осмотрел рану, вызвав новый приступ боли.

Пальсикас был готов приструнить старого пердуна.

“Святая Матерь Божья, но, должно быть, это было настоящее жало, когда ребенок вонзился тебе в ногу”.

“Примерно так же я чувствую себя и сейчас, Алджи”, - сказал Пальсикас. “Ты не возражаешь ...?”

“Перестань быть таким плаксой, Доминикас”. Он внимательно осмотрел рану, одобрительно кивнул и снова наложил стерильные повязки из медицинской сумки, стоявшей рядом с его столом. “Те полевые медики проделали отличную работу, осмотрев твою ногу — в темноте, под дождем, и, учитывая, что ты здорово ее испортил, набросав на нее грязи, они проделали отличную работу”.

“Было либо это, либо истечь кровью до смерти”.

“В следующий раз не потеряй свою аптечку первой помощи”, - сказал Виркутис.

У него была раздражающая привычка, подумал Пальсикас, заставлять человека чувствовать себя ужасно виноватым даже за малейшую ошибку. “Я думал, нам нужно обсудить дело, Алджи”, - сказал Пальсикас.

“Ах да, бизнес”, - сказал Виркутис. “Хорошие новости: мы думаем, что у нас есть соглашение о прекращении огня, заключенное с Белоруссией”.

“Это здорово”, - сказал Пальсикас. “На каких условиях?”

“Соединенные Штаты согласились возглавить миротворческие силы Организации Объединенных Наций в Белоруссии”, - сказал Виркутис. “Вывести все войска Белоруссии и Содружества из Литвы и Калинина, а также все войска России и Содружества из Белоруссии; проконтролировать уничтожение всего ядерного оружия и инспекцию мест хранения оружия, военных баз и правительственных объектов; и неограниченные полеты разведывательных самолетов над всеми странами Балтии и Содружества. Мы также договорились о более выгодных условиях транспортировки товаров через Литву в Белоруссию.

“А как насчет Белорусской армии?” - Спросил Пальсикас. “У них все еще будут сотни тысяч военнослужащих и значительные наземные силы — они могут угрожать нам ответным ударом в любое время”.

“Я думаю, что с уходом таких реакционеров, как Вощанка, угроза значительно уменьшится”, - сказал Виркутис. “В любом случае, внимание всего мира сосредоточено на проблемах, с которыми мы сталкиваемся в этих краях. Я думаю, люди начинают понимать, что только потому, что старый Советский Союз мертв, агрессия нет ”. Он снова хлопнул Пальсикаса по ноге, встал и вернулся к своему столу. “Плюс это означает, что мы все еще находимся в процессе подготовки к войне, мой друг. То есть, если ты все еще хочешь им быть ”.

“Конечно!” Пальсикас сказал. “Эта маленькая царапина не помешает мне выполнять свои обязанности.

“Ну, какое-то время тебе не придется спускаться по веревкам ни с одного вертолета”. Виркутис бросил. “Но нет, я не вижу никаких медицинских причин отстранять вас от действительной службы. Но тебя немного потрепали, Доминикас — некоторые могли бы сказать, что это уж слишком ”.

“Что это значит?”

“Это означает, что люди — и я имею в виду представителей правительства, бизнеса и видных граждан этой страны — думают, что вы проделали потрясающую работу в качестве лидера Сил самообороны, но сейчас у вас внутри горит огонь, который, возможно, не подходит для того, чего нам нужно достичь ”.

“Вы просите моей отставки, министр?” Сердито спросил Пальсикас. “Это ты?”

“Нет, это не так, Доминикас”, - ответил Виркутис. “Но я хочу, чтобы ты подумал об этом, вот и все. Ты всегда был дальновидным человеком, Доминикас, но после всего, через что ты прошел, возможно, твое мировоззрение немного затуманено ”.

“Я не могу в это поверить, министр!” Сердито сказал Пальсикас. “Моя карьера, вся моя жизнь — это защита моего дома и моей страны - теперь вы говорите мне, что я не могу делать это эффективно и объективно?”

“Я говорю тебе подумать об этом, Доминикас”, - сказал Виркутис. “Я знаю, ты не умеешь меня слушать, юный самец, но послушай вот что: я говорю тебе, что ты построил здесь сильную, гордую страну, и теперь, возможно, пришло время выйти из окопов и понюхать цветы на полях вместо того, чтобы катать танки или сажать на них вертолеты. Ты понимаешь, Доминикас? И прекрати называть меня министром, или я перестану приставлять к тебе хорошеньких медсестер и начну приставлять к тебе здоровенных медиков с волосатыми руками, чтобы они за тобой ухаживали ”.

Пальсикас не мог не улыбнуться словам Виркутиса. Он кивнул. “Ладно, ладно. Может быть, через год или два я подумаю о выходе на пенсию. Но прямо сейчас все, чего я хочу, это снова организовать свою штаб-квартиру. Если больше ничего не будет, я вернусь в Тракай ”.

“Да, есть кое-что еще”. Виркутис оттолкнул помощника Пальсикаса в сторону и взялся за ручки его инвалидного кресла. Он вытолкнул его в коридор, спустился на лифте, прошел по главному коридору здания парламента и повернул направо к ряду богато украшенных двойных дверей. Двое вооруженных солдат открыли их.

“Что, черт возьми, это такое, Алджи?” - Спросил Пальсикас, когда понял, куда они направляются.

“Называйте меня министром, генерал”, - сказал Виркутис. “Господи, неужели ты никогда не послушаешь?”

Более двухсот мужчин и женщин, членов парламента Литвы, поднялись на ноги, когда Пальсикас и Виркутис вошли в зал парламента. Прозвучали церемониальные трубы, и сержант по вооружению громким голосом объявил: “Господин президент, члены парламента, уважаемые гости и сограждане: начальник штаба Сил самообороны генерал Доминикас Пальсикас!”

В залах парламента раздались бурные аплодисменты, чьи-то руки хлопнули его по плечам, и фотографы разошлись, когда Виркутис катил Пальсикаса к трибуне. Лорд-верховный министр парламента поднял навершие своего жезла, призывая к тишине, но это игнорировалось в течение нескольких долгих минут, пока продолжались аплодисменты.

“Председатель признает президента Республики, достопочтенного Гинтаруса Капоциуса”, - объявил лорд Верховный министр. Сам Капоциус спустился со своего кресла рядом с лордом Верховным министром и встал рядом с Пальсикасом.

“Лорд верховный министр, члены парламента, гости и сограждане. Я знаю, что сейчас еще не время праздновать. Вражеские силы все еще находятся на литовской земле. Наша страна все еще страдает от последствий ядерного взрыва, и потребуется много дней, чтобы оценить ущерб, нанесенный нашему населению и нашей нации.

“Но мы собрались здесь сегодня, чтобы почтить память человека, который своим мужеством и лидерством помог спасти нашу нацию от неминуемой катастрофы. Перед лицом значительно превосходящих сил он руководил небольшим отрядом в рейдах из засад и тщательно спланированных и идеально выполненных атаках в партизанском стиле на вторгшиеся белорусские войска. Он настоящий герой для всех нас и источник вдохновения для литовцев и свободных людей во всем мире”.

Аплодисменты снова продолжались несколько минут, пока Капоциус, наконец, не утихомирил их. “Есть еще один акт признания, который я обязан совершить. В знак своей верности правительству и народу генерал Пальсикас передал две очень ценные вещи члену этого парламента. Мой счастливый долг - вернуть ему эти вещи в знак нашего уважения и гордости за него и за то, что он сделал для нашей страны. Miss Kulikauskas?”

Из бокового зала Анна Куликаускас и капрал Георгий Манатис вышли на трибуну. Пока капрал держал предмет, Анна развернула литовский флаг, прикрывавший Государственный меч Литвы, и бережно вручила его Доминикасу Пальсикасу еще раз. Под оглушительные аплодисменты членов парламента Пальсикас высоко поднял Государственный меч, чтобы все могли его видеть.

Но среди аплодисментов и лести Пальсикас мог видеть только одного человека: Анну. Ее глаза встретились с его, и в этот момент он понял, что растущая любовь между ними не сломлена и становится сильнее с каждым днем. Возможно, было что-то более важное, чем сражаться за свою страну, подумал Пальсикас: возможно, человек сражался не за флаг или меч, а за людей и любимых, которые были семьей, друзьями и соотечественниками. И когда битва была закончена, возможно, пришло время более старшим, более уставшим в боях солдатам отойти в сторону и позволить молодым львам занять их место. Как еще они могли узнать ценность защиты своих домов, своего народа и своего образа жизни?

Пальсикас увидел, что идентификационный браслет Алексея Колгинова все еще надежно закреплен на крестообразной рукояти меча. Он прикоснулся к нему, безмолвному воспоминанию о своем друге, но оставил его там как символ старого и нового. Он повернулся к Манатису и отдал ему Меч. “Позаботься об этом хорошенько, Джордж”. Молодой капрал был ошеломлен, но Пальсикас только улыбнулся и не предложил никаких других объяснений или приказов. Он жестом пригласил Анну подойти ближе, и когда она сделала это, он поцеловал ее в щеку.

“Пойдем со мной, Анна”, - сказал он ей под одобрительные крики и аплодисменты парламента. “Будь со мной”.

Она кивнула, слезы навернулись на ее глаза, затем вернула его поцелуй. Твердо, но вежливо она оттолкнула министра обороны от руля инвалидной коляски и вытолкнула Пальсикаса из зала парламента на теплое весеннее литовское солнце.

“Я думаю, ” сказал доктор Виркутис президенту Капочиусу под свист и одобрительные возгласы членов парламента, “ что этот мальчик наконец решил прислушаться ко мне”.

ЦЕНТР АЭРОКОСМИЧЕСКИХ ВООРУЖЕНИЙ ВЫСОКИХ ТЕХНОЛОГИЙ, НЕВАДА

28 АПРЕЛЯ, 05:45 (08: 45 по восточному времени)

“Это действительно отстой”, - с горечью сказал Хэл Бриггс.

Однажды холодным пасмурным утром Бриггс вместе с Брэдом Эллиотом, Джоном Ормаком, Патриком Макланаханом, Венди Торк, Анджелиной Перейра, Полом Уайтом, Келвином Картером и другими старшими офицерами и инженерами исследовательского центра высокотехнологичных аэрокосмических вооружений и группы Агентства поддержки разведки "Сумасброд МАГ" стояли снаружи небольшого здания операционной базы на линии вылета - там был даже лейтенант Фредерик Литви, молодой литовский офицер службы безопасности, которого СУМАСБРОД МАГ спас несколько месяцев назад.

Перед зданием был припаркован транспортный самолет C-22B - модифицированный коммерческий реактивный лайнер Boeing 727 со стертой маркировкой ВВС, он выглядел как любой другой коммерческий или корпоративный реактивный самолет, готовый к вылету.

Заместитель директора Джон Маркрайт, начальник отдела расследований Разведывательного управления министерства обороны США, бросил сердитый взгляд на Бриггса и спросил: “Что это было, капитан Бриггс?”

“Я сказал, это отстой, чувак!”

“Послушай, ты—”

“Хватит, вы оба”, - сказал Эллиот. “Хэл, держи его застегнутым”.

Бриггс повернулся и отошел на несколько шагов, что-то бормоча себе под нос.

“Вы знаете, часть здешней проблемы, - раздраженно сказал Маркрайт, - заключается в заметном недостатке дисциплины, генерал. Я заместитель директора Агентства национальной безопасности и прямой назначенец Президента, и с тех пор, как я прибыл, ваши сопливые офицеры обращаются со мной как с дерьмом ”.

“Может быть, нам не нравится то, что вы делаете”, - спокойно сказал Макланахан. “Может быть, то, что, по нашему мнению, ты делаешь, неправильно” .

“Президент не согласен с вами, полковник”, - пренебрежительно сказал Маркрайт. “Я делаю это под его руководством”.

“Но как часть ваших рекомендаций”, - добавил Ормак. “Я не думаю, что вы рассмотрели хоть одно наше чертово предложение или Пентагона по поводу сделки с Дейвом Люгером”.

“Мои сотрудники и я прочитали и проанализировали все рекомендации по выходу из этой ситуации, включая ваши непродуманные идеи о том, чтобы оставить его здесь”, - сказал Маркрайт. “Консенсус состоял в том, чтобы вывезти его из страны и поместить в изолятор до тех пор, пока не будет завершена проверка безопасности и миссия "Старый пес" не будет полностью рассекречена — и пока не будут завершены мои расследования.” Он наградил каждого из них холодным взглядом. “И пока я провожу свое расследование, вам всем следовало бы сотрудничать, вместо того чтобы морочить мне голову всеми вашими проклятыми допусками и проверками безопасности. Меня тошнит от этого. У меня есть разрешение видеть и спрашивать обо всем, что здесь происходит, и чем скорее вы все это поймете, тем лучше будет для всех нас.” Он слегка понизил голос и сказал Эллиоту: “И если я получу от вас полное содействие, генерал — полное содействие — это может сделать жизнь лейтенанта Люгера немного более сносной. Там, куда он направляется, ему может быть немного не по себе ”.

“Отойди от меня, ты, высокомерный сукин сын”, - огрызнулся Эллиот. “И если я узнаю, что вы плохо обращались с майором Люгером, после всего, через что прошла эта группа, я лично сверну вашу тощую шейку”.

Маркрайт отступил от Эллиотта, как будто трехзвездочный генерал пнул его в пах; затем озорная ухмылка расплылась по его лицу. “Куда он направляется, генерал, вы дидли не услышите и не узнаете”, - самодовольно сказал Маркрайт. “Люгер " теперь принадлежит мне, понял? И если вы думаете, что ему пришлось нелегко в Институте Физикуса, то вы еще ничего не видели. Все, что нам нужно выяснить у Люгера, мы выясним ”.

Эллиот оттолкнул от себя Маркрайта, но Маркрайт только поправил пиджак, улыбнулся и быстрым шагом отошел от группы в сторону C-22B.

“Я не понимаю, генерал”, - сказала Уэнди Торк Эллиоту. “Мы все здесь, и у нас есть полная свобода передвижения — почему Дэйва нужно поместить в изолятор?”

“Я не уверен, Венди”, - ответил Эллиот. “Он находится под следствием, и я думаю, они боятся промывания мозгов, которому он подвергся. Существует вполне реальная вероятность того, что его превратили в двойного агента. Разница, конечно, в том, что мы объявили его мертвым после завершения миссии "Старый пес". Мы не можем объяснить его повторное появление, не раскрыв всего — миссию Old Dog, все о том, чем мы занимаемся здесь, в HAWC, и все, что мы делали в Литве ”.

“Но у нас есть возможность изолировать его и обеспечить безопасность здесь, в Стране Грез”, - возразила Анджелина Перейра. “У нас здесь были русские перебежчики и китайские ученые в течение многих лет, и никто об этом не знал. Почему не то же самое для Дэйва?”

“Потому что Маркрайт видит в этом расследовании шаг к повышению карьеры”, - сердито сказал Ормак. “Этот придурок собирается проложить себе дорогу к директору АНБ через спину Дейва Люгера”.

В этот момент к операционному зданию базы подъехала машина скорой помощи. Задние двери открылись, и двое охранников в штатском вышли наружу и расположились неподалеку. Врач из медицинского персонала HAWC остался в задней части машины скорой помощи, сидя на длинной, широкой, закрытой грузовой скамье, которая одновременно служила местом для хранения спасательного оборудования. Он выглядел беспокойным и настороженным, как будто не был уверен в каком-то действии, которое его попросили выполнить. Он визуально искал Брэда Эллиота, но ничего не сказал трехзвездному генералу, когда их взгляды встретились.

Дэйв Люгер, одетый в простую белую рубашку, синие джинсы и теннисные туфли, ступил на заднюю ступеньку машины скорой помощи. Группа доброжелателей выступила вперед. Сотрудники службы безопасности сказали всем отойти от машины скорой помощи, но они поняли, что эмоции группы в данный момент были очень сильными, поэтому они не были слишком настойчивы. Наконец, они решили подождать у машины скорой помощи, чтобы, по крайней мере, позволить им попрощаться наедине.

“Я думаю, это оно”, - сказал Люгер. Анджелина и Венди были первыми, кто обнял его. “Я никогда не думал, что когда-нибудь снова увижу вас, ребята”, - сказал Люгер. “Я рад, что смог”.

“С тобой все будет в порядке, Дэйв”, - заверила его Венди. “Они будут хорошо заботиться о тебе — мы позаботимся об этом”.

“Мы никогда не забудем тебя, Дэйв”, - сказала Анджелина со слезами на глазах. “Мы все еще должны тебе вечеринку. Когда ты вернешься, мы устроим тебе настоящий пируэт”.

“Я не могу дождаться”, - Люгер нерешительно улыбнулся. “Но видеть вас двоих снова - лучший праздник, который я мог бы устроить”.

Генерал Эллиот был следующим в очереди. “Эй, спасибо за повышение, сэр”, - сказал Дейв.

“Вы заслужили это, майор, и многое другое”, - ответил Эллиот. “Боже, я буду скучать по тебе. Я рад, что ты прав”.

“Что ты собираешься делать с Fisikous-170?”

“Все отрицают, что эта штука когда-либо существовала”, - сказал Эллиот. “Русские этого не хотят, литовцы этого не хотят, поэтому я сохраню это. Когда ты вернешься, ты можешь забрать это ”.

“Ни за что”, - сказал Дейв. “Мне жаль, что я когда-либо имел к этому какое-либо отношение. Я просто рад, что мы были теми, кто использовал это ”.

Они пожали друг другу руки, затем обнялись в последний раз. “До встречи, сэр”, - сказал Люгер.

“Скоро. Очень скоро”, - уверенно сказал Эллиот. “Проверка системы безопасности закончится раньше, чем вы успеете оглянуться. И я буду присматривать за тобой. Не позволяй Маркрайту вешать тебе лапшу на уши”.

“Я терпел дерьмо от лучших”, - улыбнулся Люгер. “С ним не будет проблем”.

Пол Уайт, Келвин Картер, литовский офицер Фредерик Литви, сержант Лобато и некоторые другие офицеры и инженеры вышли вперед, чтобы попрощаться. Наплыв доброжелателей был настолько велик, что машина скорой помощи была почти окружена, и через мгновение охранники, наконец, предупредили толпу отойти. Они сделали это неохотно. Ормак, Бриггс и Макланахан были последними, кто вышел вперед. “Я никогда не смогу отплатить вам, ребята, за спасение моей жизни”, - сказал Дэйв. “Это все еще похоже на сон — невероятный сон”.

“Мы будем настаивать на досрочном освобождении и правах на посещение и переписку”, - сказал Ормак. “Мы заставим этих ублюдков в Вашингтоне поверить, что ты герой, не волнуйся”.

“Даже если для этого придется выйти туда и встать на несколько столов”, - сказал Бриггс. “Я так зол, что мог бы сразиться с самим президентом”.

“С такими парнями, как вы, за моей спиной”, — ухмыльнулся Люгер, — ”Мне не о чем беспокоиться”.

Наконец-то остались только Люгер и Макланахан. Двое посмотрели друг на друга, затем крепко обнялись. “Это худшее, что когда-либо случалось”, - сказал Макланахан. “Мы потеряли тебя, потом нашли, и теперь мы потеряли тебя снова … Черт.”

“Ты не потерял меня”, - сказал Люгер. Он был полон решимости не пускать слезы на глаза, поэтому он улыбнулся. “Помнишь, как ты обманом заманил меня в это место, Патрик? Ты сказал, что это была возможность, которую я никогда не забуду. Что ж, ты был прав.”

“Господи, я втянул тебя во множество передряг, не так ли?” - Спросил Макланахан. “Старый пес, затем Туман ... Мальчик, что дальше?”

“Что бы это ни было, я с нетерпением жду этого”, - сказал Люгер. Он сделал паузу, затем взглянул на охранников, которые теперь вернулись и были готовы закрыть двери скорой помощи. “Что бы они ни задумали”, — вздохнул Люгер, — ”Я знаю, это будет приключение. Прощай, Патрик. Я увижу тебя… когда угодно.” Люгер вернулся в машину скорой помощи.

Патрик попытался залезть к нему, но охранники оттолкнули его. “Позволь мне, по крайней мере, проводить его до самолета!”

“Никто не пойдет с ним, кроме дока”, - отрезал один из охранников.

“О, пошел ты!” - взорвался Макланахан, когда Люгер лег на каталку, и врач HAWC начал оказывать ему помощь. Макланахан оттолкнул охранника в сторону и попытался забраться на заднее сиденье машины скорой помощи.

Охранник решительно оттащил его назад. “Отойдите, полковник, или мы отправим вас под арест. И я бы не хотел этого делать ”.

“Я даже не могу поехать с ним на самолет? Что это за дерьмо такое, ты, ублюдок?”

“Приказ”, - сказал другой охранник, теперь державший Макланахана с другой стороны.

Макланахан взглянул на Люгера, который качал головой. “Не надо, Патрик. Мы увидимся снова. Это не стоит ареста.” Люгер улыбнулся и слегка помахал рукой толпе, собравшейся вокруг машины скорой помощи, затем откинулся на каталку для короткой поездки.

Двери были закрыты, и машина скорой помощи, наконец, с ревом отъехала по асфальту. Охранники удерживали Макланахана до тех пор, пока машина скорой помощи не прибыла на C-22 и Люгера не внесли в самолет через задний трап для посадки. Он заметил, что лицо Люгера было натянуто на белую простыню, полностью скрывавшую его от посторонних глаз.

“Я, блядь, не могу в это поверить!” - бушевал Макланахан.

“С ним все будет в порядке, Патрик”, - сказал Эллиот. Он жестом приказал охране освободить Макланахана; они сделали это, убедившись, что Люгер благополучно поднялся на борт самолета, а кормовая лестница убрана. Охранники вглядывались в лица тех, кто все еще собирался возле здания управления базой. Несколько человек ушли, в том числе один молодой офицер в иностранной форме, которого они заметили ранее.

Но что-то казалось не совсем правильным …

“Бейкер, это Маркрайт”, - внезапно появилось сообщение. Один из охранников вытащил маленький передатчик из кармана пальто. “Каков ваш статус?”

“Это Бейкер. Небольшие трудности с одним из офицеров — парнем по имени Макланахан.”

“Все под контролем?” - Спросил Маркрайт из самолета.

Охранник колебался, все еще размышляя о лицах, которых он не видел, но ответил: “Да, все в безопасности”.

“Мы готовы к вылету. Закрывайте это и давайте двигаться. Выходим.”

“Вас понял пекарь”. Двое охранников побежали к самолету, радуясь, что находятся вдали от этой враждебной группы.

“Мы будем следить за ним, Патрик”, - говорил Эллиот. “Не волнуйся. О нем позаботятся, я обещаю ”.

“Ты знаешь, куда он направляется? Ты прослушивал самолет?”

“Мы думали об этом”, - признался Бриггс. “Мы пытались использовать NIRTSats для отслеживания самолета, мы пробовали микропередатчики, имплантированные в его кишечник, мы пытались подкупить кого-то в АНБ. Ничего. Он будет жестко пресекаться до тех пор, пока проверка безопасности не будет завершена ”.

“На это уйдут годы — по крайней мере, шесть лет, прежде чем совет сможет собраться, — и кто знает, сколько лет пройдет после этого?”

“Ну, к тому времени ты будешь генералом”, - сказал Эллиот, “и, возможно, ты даже будешь председателем Объединенного комитета начальников штабов или даже президентом. Тогда ты сможешь решить”.

“Дэйв подумал, что кто-то может попытаться покончить с ним, покончить с нами“, - сказал Макланахан. “Он боялся, что знает слишком много, что нигде не будет в безопасности . Брэд, мы должны что-то сделать ...”

“Мы ничего не можем сделать, Патрик”, - сказал Эллиот. “Просто будь терпелив”.

Они наблюдали, как закрылась воздушная лестница, запустились двигатели, и C-22 вырулил и стартовал несколько минут спустя. Группа медленно отходила, когда C-22 пропал из виду. Венди Торк взяла Патрика за руку, и они вместе покинули линию вылета и направились обратно к своим машинам.

Пол Уайт, сержант Лобато и Брэд Эллиот были последними, кто остался на летном поле. После нескольких долгих минут молчания Эллиотт сказал: “Пол, Хосе, я хочу поблагодарить вас за все, что вы сделали. Я никогда не забуду вашу службу мне и моему подразделению ”.

“Мы были рады помочь, генерал”, - сказал Пол Уайт. Он похлопал Лобато по плечу и сказал с улыбкой: “Это была адская поездка, не так ли?”

“Это, безусловно, было так, сэр. Это, безусловно, было.” Лобато пошел к машине, оставив Уайта с Эллиоттом.

Через несколько мгновений, когда все были вне пределов слышимости, Эллиотт спросил Уайта: “Итак. Ты уже знаешь, куда они направляются?”

“Пока нет”, - сказал Уайт. “Дай мне десять минут, и я узнаю”.

“Хорошо”. Эллиот сделал небольшую паузу. Они наблюдали, как машина скорой помощи HAWC медленно возвращалась в операционный корпус базы: она подъехала к ним, затем проехала без остановки. Летный врач HAWC на переднем пассажирском сиденье кивнул Эллиоту, который затем заметил Полу Уайту: “Этот лейтенант Литви чертовски приятный парень, не так ли?”

“Он, безусловно, такой”, - согласился Уайт. “Он, безусловно, такой”.

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ БЕЛОГО ДОМА, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

28 АПРЕЛЯ, 1744 часа (29 апреля, 08:44 часов, ВОСТОЧНАЯ АВСТРАЛИЯ)

Это было последнее совещание персонала за день до ужина Президента, и, как обычно, темой разговора, как это было в течение последних нескольких дней, было отношение прессы к событиям в Литве и Белоруссии.

“Ты можешь сколько угодно говорить ‘не волнуйся’, Кейс, ” сказал президент своему начальнику штаба, - но меня преследуют везде, куда бы я ни пошел. Пресса ухватилась за историю о том, что мы запустили бомбардировщики в поддержку атак Литвы в Белоруссии. Что я должен делать? Просто продолжаешь это отрицать? Если они когда-нибудь узнают, я буду выглядеть полным придурком.

“Говорю вам, сэр, отчет сойдет на нет”, - успокаивающе сказал Кейс Симмонс. “История появилась два дня назад, и она никем не была подтверждена. Мы признали, что у нас были морские пехотинцы и войска специального назначения в Литве, но они никогда не узнают о EB-52. В некоторых сообщениях говорится, что это были американцы, другие говорят, что это были украинцы, а третьи говорят, что это был российский бомбардировщик-невидимка ... Они ни хрена не знают, сэр. Это пройдет”.

“Я чертовски на это надеюсь”. Президент застонал. “Меня тошнит от этого. Господи, я хочу наладить отношения в Европе, и я не могу работать, когда пресса преследует меня из-за теракта ”. Он улыбнулся, затем добавил: “Хотя я должен отдать должное Эллиоту — старый боевой конь справился. Снова.”

“Что он и сделал”, - согласился начальник штаба с кривой улыбкой.

Раздался стук в дверь Овального кабинета, и был принят советник по национальной безопасности Джордж Рассел. Он направился прямо к столу президента, выглядя почти апоплексическим.

“Джордж, в чем дело?” - обеспокоенно спросил Президент.

“Этот ублюдок Эллиот!” - взорвался Рассел. “Он снова это сделал! ли ... он, ох, к черту все. Я собираюсь убить его!”

Президент и глава его администрации пристально смотрели на Рассела. “Джордж”, - сказал президент, надеясь, что он успокоится. “Что именно сделал Эллиот?”

Рассел стиснул зубы. “Этот сумасшедший сукин сын подменил нас пленными! В какой-то момент, когда Дэвида Люгера перевозили к его самолету, Фридерика Литви, литовского перебежчика, которого мы подобрали в октябре прошлого года, заменили на его месте. Этот гребаный доктор, должно быть, тоже был в этом замешан, черт возьми!”

“Какой доктор?”

Рассел нахмурился. “О, один из штатных врачей Эллиотта. Они, должно быть, прокрались незаметно в грузовой отсек в машине скорой помощи, а затем сделали пересадку по пути к самолету. Черт возьми, когда я доберусь до Брэда Эллиота...! На этот раз он зашел слишком далеко. Он думает, что может делать все, что захочет, и с меня хватит. Сэр, я хочу, чтобы он предстал перед военным трибуналом. Я хочу его голову на блюде! Я хочу—”

Президент теперь смеялся так сильно, что Рассел выглядел так, словно был готов рвать на себе волосы от расстройства.

“Сэр, я не понимаю юмора—”

Теперь президент смеялся еще громче, на его глазах выступили слезы. “Не обращай внимания, Джордж. Неважно. Просто забудь об этом ”.

“Что?Но, сэр, Эллиот...

“ — будет хорошо заботиться о Люгере и проследит, чтобы он не попадался на глаза общественности до завершения проверки системы безопасности. Он знает, что лучше для его народа, Джордж. Он всегда так делал. Он сукин сын, все верно ... Но, по крайней мере, он наш сукин сын!”

Дейл Браун

План атаки

Дополнительная электронная книга “Смерть в воздушном бою”:

Интервью с Дейлом Брауном

Интервьюер: Вы начали свой первый роман "Полет старого пса", когда еще служили в ВВС США. Что думают об этом ваши коллеги?

Дейл Браун: Я действительно никогда никому не рассказывал, что я делаю. Большинство из них думали, что я просто играю в компьютерные игры. Остальные думали, что я зря трачу время. Мне понравилось доказывать их неправоту!

Интервьюер: В какой степени вы планируете свои романы, прежде чем начать писать?

Дейл Браун: Наверное, не так сильно, как следовало бы. Когда у меня появляется идея, я исследую ее, и если я получу какую-нибудь интересную информацию или предысторию, я напишу краткий набросок для своего редактора, немного доработаю его, а затем займусь делом.

Интервьюер: Существует ли для вас такое понятие, как обычный рабочий день? Если да, то какую форму это принимает?

Дейл Браун: Большинство дней начинаются в девять утра и продолжаются до четырех вечера, затем возобновляются в девять вечера и продолжаются до одиннадцати вечера. Обычно я переписываю утром и пишу новые сцены днем и вечером. Но каждый день по-разному. В некоторые дни сцены текут рекой - на следующий день все сухо, как в пустыне. Но важно быть на месте с включенным компьютером, готовым к работе.

Страна грез Интервьюер: это первый роман в новой серии, которую вы пишете в соавторстве с Джимом Дефеличе. Можете ли вы дать нам представление о том, как работает процесс написания?

Дейл Браун: Кстати, это должно быть озаглавлено “Джим Дефелис с Дейлом Брауном”. Я изобрел основной фон для серии “Страна грез” - время, место, обстоятельства. Я помогаю разрабатывать сюжет и персонажей, а также просматриваю рукопись. Все остальное делает Джим. Он невероятно талантливый писатель, и мы хорошо работаем вместе.

Интервьюер: Помимо описания разработки оружия и его использования в бою, Dreamland также подробно описывает важнейшую политическую подоплеку военных действий. Какую часть вы предпочитаете писать?

Дейл Браун: Я предпочитаю описывать оружие и технологии однозначно. Но боевые действия на самом деле - это лишь крошечная часть конфликта. Политические / дипломатические вещи иногда не так захватывающи, но они ничуть не менее важны для истории.

Страна грез Интервьюер: Персонажи — “Пес” Бастиан; его дочь Бри Стокард; ее муж “Зен"; Мак “Нож” Смит — все сталкиваются с разными трудностями и у всех разные цели в начале романа. В какой степени они основаны на реальных людях?

Дейл Браун: Мы все знаем таких персонажей — любителей хот-догов, преданных своему делу, умных, одержимых. Итак, все мои персонажи основаны на людях, которых я знаю. Но также верно и то, что персонажи начинают жить своей собственной жизнью. Джим Дефеличе и я говорим о персонажах так, как будто они реальные люди: “Бри бы так не поступила”; “Мак сказал бы это”.

Интервьюер: В романе изображено определенное соперничество между теми, кто находится на земле, и теми, кто поднимается в воздух. Слава достается последней группе, да?

Дейл Браун: Никому не нравится это признавать, потому что это не вписывается в политкорректную концепцию “всего войска”, но пилот есть и всегда будет королем ВВС США. Только семнадцать процентов личного состава ВВС США являются пилотами, но они составляют большинство командиров подразделений. Даже если через десять-пятнадцать лет большинство боевых самолетов ВВС США будут беспилотными, пилот все равно будет королем.

Интервьюер: Жизнь в секретном учреждении, таком как Dreamland — или даже на “обычной” военной базе — должно быть, достаточно тяжела и без того, чтобы у персонала были отношения. По вашему опыту, приводят ли такие отношения к трудным ситуациям?

Дейл Браун: Постоянно - вот почему мы, авторы, помещаем их в наши истории! Мы всегда ищем конфликта. Это еще одна сложность военного времени.

Интервьюер: После окончания холодной войны угрозы “нашему образу жизни” не так четко распределены географически. Также, кроме Саддама Хусейна и различных террористических групп, неясно, где мы должны расставить наши военные приоритеты.

Дейл Браун: На свете много плохих парней, но иногда требуется больше информации, чтобы объяснить, почему они плохие парни. Пятнадцать лет назад все понимали, почему мы сражались с Советами. Но если вы рассказываете о войне на Украине, или в Литве, или на Филиппинах, вам нужно потратить некоторое время и объяснить, почему мы там воюем.

Интервьюер: Какое влияние появление усовершенствованной технологии оказало на искусство быть пилотом истребителя?

Дейл Браун: Это полностью изменило его. “Воздушный бой” — два пилота, два самолета — почти все мертвы. Сражения не на жизнь, а на смерть происходят за доли секунды на расстоянии десятков миль, обычно ни один из противников даже не видит другого. В наши дни пилоты - это скорее системные операторы, чем летчики. Раньше, чем думает большинство людей, в наших истребителях не будет даже пилотов!

Это интервью было впервые опубликовано в несколько иной форме на www.fireandwater.com, веб-сайт HarperCollins, Великобритания.

Посвящение

Этот роман посвящен мужчинам и женщинам, участвующим в операциях "Несокрушимая свобода" и "Иракская свобода", а также их семьям и любимым. Спасибо вам всем за вашу службу и самопожертвование.

Это также посвящается миротворцам всех наций, которые все еще достаточно мудры и отважны, чтобы знать, что свободные нации все еще должны держать свои мечи острыми, глаза открытыми и свою решимость сильной, чтобы быть готовыми к борьбе со злом в мире.

Примечание автора

Это художественное произведение и продукт моего воображения. Хотя я использую имена некоторых реальных людей и организаций, их использование предназначено только для повышения достоверности истории и не предназначено для описания каких-либо реальных людей или организаций или описания их реальной деятельности. Любое сходство, каким бы оно ни было, является случайным.

Состав персонажей

Бригадный генерал Патрик Макланахан, командующий 966-м крылом информационной войны; планирует разведывательные операции; 4 оперативные группы, 1 группа разведки

Генерал-майор Гэри Хаузер, командующий Управлением воздушной разведки

Полковник Тревор Гриффин, заместитель командира 966-го крыла информационной войны, ВВС Лэкленда.

Командующий CMSgt Гарольд Бэйлесс, командный сержант

Старший мастер-сержант Дональд Сакс, NCOIC, Национальный центр воздушной разведки, WPAFB; производит зарубежную аэрокосмическую разведку для Министерства обороны

Бригадный генерал Дэвид Люгер, командующий Первым воздушно-боевым соединением

Бригадный генерал Ребекка Фернесс, командующий 111-м штурмовым крылом; командующий 1 АБФ/воздушными операциями

Полковник Хэл Бриггс, командующий 1 АБФ/Наземные операции

Старший сержант Крис Вол, сержант-сержант, 1 АБФ/ГО

Первый лейтенант Марк Бастиан, командир отделения наземных операций

Старший сержант Эмили Энджел, наземные операции ABF

Техник-сержант Джеймс “Джей Ди” Дэниелс

Младший капрал Джонни “Халк” Моррис

Полковник Дарен Мейс, командир оперативной группы 111-го штурмового крыла

Подполковник Саманта Хеллион, Пятьдесят первая саперная эскадрилья (EB-1C)

Полковник Нэнси Чешир, командир пятьдесят второй бомбардировочной эскадрильи (EB-52 и AL-52)

Полковник Келвин Картер, офицер оперативного отдела Пятьдесят второй бомбардировочной эскадрильи, АС AL-52

Подполковник Саммер О'Ди, EB-52 AC

Майор Мэтью Уитли, техник дистанционного управления EB-52, майор Фрэнки “Молния” Тарантино, ведущий AL-52

Капитан Джонни “Футбол” Саммис, EB-52 MC

Капитан Корпуса морской пехоты США Тед Мерритт, командир взвода сил специального назначения морской пехоты

Генерал-лейтенант Террилл Самсон, командующий Восьмой воздушной армией

Бригадный генерал Чарльз К. Золтрейн, исполняющий обязанности заместителя командующего и офицера по оперативным вопросам Восьмой воздушной армии

Генерал Чарльз Ф. “Кузен” Кузнер, начальник штаба ВВС США

Генерал Томас “Турбо” Мускока, командующий воздушно-боевым командованием

Генерал-лейтенант Лия “Скай” Фортуна, заместитель командующего, Командование воздушного боя

Адмирал Чарльз Эндовер, начальник военно-морских операций

Генерал Уолтер Волленски, командующий космическим командованием США

Генерал Рэндалл Шепард, командующий Североамериканским командованием воздушно-космической обороны; также командующий Северным командованием США

Полковник Джоанна Керсейдж, начальник командования бригады "С", оперативный центр "Шайенн Маунтин", база ВВС "Шайенн Маунтин"

Подполковник Сьюзан Пейдж, командир экипажа C, Центр предупреждения о воздушном нападении, NORAD, база ВВС Шайенн Маунтин, Колорадо

Бригадный генерал Джеррод Ричленд, командующий боевым штабом E-4 AOC

Томас Натаниэль Торн, президент Соединенных Штатов

Роберт Гофф, министр обороны

Ричард В. Венти, генерал ВВС США, председатель Объединенного комитета начальников штабов

Адмирал Чарльз Эндовер, начальник военно-морских операций

Дуглас Р. Морган, директор Центральной разведки

Морин Хершел, государственный секретарь

Дэрроу Хортон, генеральный прокурор

Русские

Генерал Анатолий Грызлов, президент Российской Федерации

Генерал армии Николай Степашин, начальник штаба российских вооруженных сил и командующий министерством государственной безопасности (начальник всех разведывательных управлений)

Младший авиационный капитан Йозеф Леборов, пилот Ту-95МС-16

Авиационный старший лейтенант Юрий Бодорев, его второй пилот

Туркменский старший лейтенант

Генерал Джалалуддин Тураби, временный командующий вооруженными силами Туркменистана

Абдул Дендара, его помощник

Самолеты и оружие

Транспорт специального назначения MV-32 PAVE DASHER tilt-jet, крейсерская скорость 320 км/ч, ресурс 5 часов (обычный взлет / вертикальная посадка /вертикальный взлет/вертикальная посадка), перевозит 18 боеспособных военнослужащих плюс экипаж из трех человек; грузовая рампа позволяет разместить внутри машины размером с Humvee; 2 выдвижных оружейных отсека для оборонительных или атакующих ракет; 1 20-миллиметровая пушка Гатлинга в управляемой турели "подбородок"; спутниковая и инерциальная навигация плюс инфракрасный датчик изображения и радар миллиметровых волн обеспечивают полет по всему миру с учетом рельефа местности.

Транспорт специального назначения MQ-35 CONDOR воздушного базирования, крейсерская скорость 300 км/ч, продолжительность полета 3 часа (ввод в глиссирование / обычный взлет с неровного поля / обычная посадка на неровном поле); перевозит 4 боеспособных военнослужащих плюс до 260 фунтов груза; пилотируется дистанционно; адаптивная к задачам технология обшивки и подъемного кузова позволяет управлять самолетом без крыльев или рулевых поверхностей; небольшой турбореактивный двигатель и трехопорное шасси позволяют самолету взлетать с неровных полей

Крылатая ракета дальнего действия RAQ-15 StealthHawk для разведки и нападения; турбореактивный двигатель, максимальная крейсерская скорость 600 км/ч, максимальная дальность 2000 миль; конструкция подъемного корпуса, адаптивное к задаче управление полетом; несет 6 управляемых ударных ракет AGM-211 mini-Maverick; 2 могут перевозиться бомбардировщиками EB-52 Megafortress на крыльевых пилонах или 2 в центральном бомбоотсеке бомбардировщика EB-1C Vampire; перезаряжаемые и дозаправляемые бомбардировщиками EB-1C; стартовый вес 3500 фунтов

AGM-211 mini-Maverick, маленькая ударная ракета с телевизионным наведением, 28-фунтовая боеголовка с нитратом термия (TN), со скольжением и ракетным ускорением, радиус действия 6 миль

Ударная ракета AGM-165 Longhorn с телевизионным и БИХ-наведением, 200-фунтовая боеголовка TN, радиолокационное наведение MMW, дальность 60 миль, по 2000 фунтов каждая

ЦЕЛЬ - 120 ракет класса "воздух-воздух" Scorpion AMRAAM, 50-фунтовая боеголовка, максимальная дальность действия 35 миль, трехрежимный активный радар, пассивный радар или инфракрасный, максимальная скорость 3 Маха, 350 фунтов каждая

Ракета класса "воздух-воздух" с радиолокационным наведением AIM-154 "Анаконда" большой дальности, 50-фунтовая боеголовка TN, максимальная дальность действия 150 миль, прямоточный воздушно-реактивный двигатель, активно-пассивное радиолокационное /ИК-наведение, максимальная скорость 5 махов, вес 6000 фунтов

Крылатая ракета AGM-177 "Росомаха" с турбореактивным двигателем, максимальная дальность 50 миль, 3 оружейных отсека, радиолокационное наведение IIR или MMW, 2000 фунтов

AGM-154 Joint Standoff Weapon (JSOW), дальность стрельбы от 15 до 40 миль в зависимости от высоты выброски, 1500 фунтов, неуправляемое скользящее оружие, несет 200 противопехотных / противотранспортных бомб, 10 суббоеприпасов BLU-108 /B для борьбы с броней или 500-фунтовые осколочно-фугасные; EB-52, B-2 или EB-1C могут нести 8 на поворотной пусковой установке

Противоракетное оружие воздушного базирования ABM-3 "Ланселот", дальность действия 200 миль, мощность плазменных или обычных боеголовок, стартовый вес 3000 фунтов

Русский:

AS-17 “Криптон” (Kh-31P) - противорадиолокационная ракета средней дальности воздушного базирования, максимальная дальность действия 120 миль, скорость свыше 3 Махов, 225-фунтовая фугасно-осколочная боеголовка; перевозится бомбардировщиками Ту-22М "Бэкфайр"

AS-X-19 “Коала” (Kh-90) ударная ракета дальнего действия воздушного базирования с прямоточным воздушно-реактивным двигателем, максимальная дальность 1800 миль, скорость свыше 8,1 Маха, ядерная боеголовка мощностью 1 килотонна с запалом замедленного срабатывания и бронированной головной частью, предназначена для уничтожения глубоко под землей или бронированных объектов; две из них перевозятся бомбардировщиками Ту-95 Bear

AS-16 “Kickback” (Kh-15) сверхзвуковая ударная ракета с инерционным наведением, дальность действия 90 миль, максимальная скорость 2 Маха, 300-фунтовая фугасная боеголовка или ядерная боеголовка мощностью 1 килотонна; бомбардировщик Ту-160 может нести 24 снаряда на поворотной пусковой установке

Пролог

Резервная авиабаза Баттл-Маунтин, Невада

Июнь 2004

Радар обнаружения цели SA-17, двенадцать часов, пятьдесят миль, без проблем, значительно ниже порога обнаружения ... О, вау, новенький, радар наблюдения SA-12, час, восемьдесят пять миль”, - доложил техник-разведчик. Парень выглядел на все девятнадцать лет, а звучал еще моложе. Он мог бы комментировать появление инопланетян в видеоигре — он не был ни взволнован, ни удивлен, просто радостно заряжен энергией. “Сигналы канала передачи данных SA-12 передаются ... Все еще не зафиксированы, но он знает, что мы здесь. Он — Подожди, радар не работает. Он отключил его в большой спешке ”.

“Так, так — русские тайком протащили SA-12 на театр военных действий”, - заметил генерал-майор Патрик Макланахан. Он был хорошо знаком с юношескими выражениями и, казалось бы, непринужденным стилем своих солдат, и он старался не прививать им свой собственный менталитет “красной тревоги”. Сорокасемилетний генерал ВВС с двумя звездами набирал команды на своем компьютерном терминале, вызывая любую дополнительную информацию об этом новом контакте. “Возможно, полная батарея SA-12 — шесть транспортно-монтажных пусковых установок плюс пять пусковых установок заряжания, соединенных с радаром наблюдения, радаром секторного сканирования и командным пунктом. Он довольно далеко от Ашхабада — очевидно, это не предназначено для защиты российских войск в столице. Это явное нарушение ”.

“Они каждый день перебрасывают тяжелые орудия немного дальше на восток”, - заметил полковник ВВС Дарен Мейс. Ветеран ВВС пятидесяти одного года наблюдал, как на большом полноцветном тактическом дисплее обновляется местоположение и идентификация нового российского подразделения зенитных ракетных систем. SA-12, аналогичный по характеристикам американской зенитной системе Patriot, был одной из самых передовых ракетных систем класса "земля-воздух" Российской Федерации, способной уничтожать крупные самолеты на расстоянии до шестидесяти миль. “Можно подумать, они не хотели, чтобы мы наблюдали за ними или что-то в этомроде.” Он сделал несколько вводов на своей собственной клавиатуре. “Оперативная группа была обновлена новыми разведданными, и мы разослали предупреждения всем участникам Организации Объединенных Наций”, - продолжил он. “Русские сейчас угрожают за шестидесятым меридианом с помощью SA-12, сэр. Если они продолжат в том же духе, то всего через несколько дней они накроют ракетами класса ”земля-воздух" саму Мэри ".

Патрик кивнул. После прошлогоднего вторжения талибов Республика Туркменистан сократилась вдвое: туркменское правительство и военные фактически сосланы в город Мары на востоке, а Армия Российской Федерации контролирует столицу Ашхабад на западе. Совет Безопасности Организации Объединенных Наций приказал всем сторонам не отступать, пока в страну не будут введены миротворческие силы, чтобы попытаться во всем разобраться, и, ко всеобщему удивлению, резолюция была принята без вето со стороны России. Теперь казалось, что русские нарушают приказ и неуклонно продвигаются на восток, сначала предпринимая шаги по контролю над небом, а затем постепенно захватывая все больше и больше территории. “Я снова отправлюсь в Восьмую воздушную армию и удостоверюсь, что они знают, что русские не прекратили продвижение на восток”.

“Думаете, от этого будет какой-нибудь толк, сэр?” - Спросил Дарен. “Мы нарисовали довольно четкую картину продвижения русских на восток через Туркменистан в нарушение резолюции Совета Безопасности. SA-12 - это намного больше, чем просто тактическое оборонительное оружие — одна батарея может перекрыть двести тысяч кубических миль воздушного пространства ”.

“Наша работа заключается в наблюдении, мониторинге, анализе и представлении отчетов, а не в нападении”, - сказал Патрик с ноткой усталости в голосе, вводя команды для отправки отчета старшему дежурному диспетчеру Восьмой воздушной армии. Восьмая воздушная армия, расположенная в Шривпорте, Луизиана, была главным командованием ВВС, отвечавшим за все силы тяжелых бомбардировщиков Америки. “Я беру на себя ответственность за то, чтобы все средства были на месте на случай, если нас попросят ответить. У меня такое чувство, что мне повезло продолжать делать это. ” Дарен Мейс ничего не сказал — он знал, что генерал был определенно прав.

Патрик, Дарен и их техническая команда выполняли миссию воздушного наблюдения и рекогносцировки над центральным Туркменистаном, бывшей советской Среднеазиатской республикой - но они были в безопасности в БЭТМЕНЕ, или Центре боевого управления, на резервной авиабазе Баттл Маунтин в северо-центральной части штата Невада. Самолет, пролетавший над Туркменистаном, был QB-1C Vampire III, сильно модифицированный беспилотный бомбардировщик B-1, оснащенный оборудованием электронного наблюдения. Подслушивающее оборудование позволяло Патрику перехватывать сигналы из самых разных источников, а лазерный радар бомбардировщика, или LADAR, позволял им получать невероятно подробные изображения наземных и воздушных целей с большого расстояния.

Наряду с оборонительным вооружением — шестью усовершенствованными ракетами класса "Воздух-воздух" средней дальности AIM-120 (AMRAAMs) на внешних опорных точках фюзеляжа — бомбардировщик Vampire нес два беспилотных боевых летательных аппарата StealthHawk на специальной поворотной пусковой установке в центральном бомбоотсеке. Напоминающие широкие, толстые, крылатые доски для серфинга, беспилотники StealthHawk несли небольшие, но мощные высокоточные ракеты и кассетные боеприпасы для атаки враждебных наземных целей. "Стелтхоки" могли быть извлечены, заправлены и перевооружены внутри "Вампира", что позволяло каждому беспилотнику атаковать десятки целей, в то время как корабль-носитель оставался значительно вне досягаемости зенитных угроз.

Патрик набрал команду радиоканала, ввел пароль, подождал несколько мгновений, пока безопасные каналы синхронизировались, затем произнес: “Крепость, это "Мститель”, защищено".

“Мститель, крепость в безопасности”, - ответил дежурный старший диспетчер восьмого воздушного флота.

“Как у тебя дела сегодня вечером, Тейлор?”

“Просто отлично, генерал”, - ответил подполковник ВВС Тейлор Вайнер. Тейлор Роуз Вайнер была молодым и талантливым аэрокосмическим инженером и командным пилотом, которого Патрик годами пытался завербовать в Dreamland, сверхсекретный оружейный центр в Неваде, но мать мальчиков-близнецов выбрала наполовину нормальную семейную жизнь в качестве одного из командиров смены, отвечающего за командный центр Восьмой воздушной армии. “Продолжайте, сэр”.

“Мы обнаружили новое место установки ЗРК в центральной части Туркменистана, SA-12, менее чем в сорока милях от города Мары”, - сказал Патрик. “Сейчас это не представляет угрозы для самолетов оперативной группы, но это только потому, что мы более скрытны, чем средний медведь. Если бы мы задействовали любой стандартный разведывательный самолет, они были бы мертвым мясом ”.

“Резолюция Совета Безопасности запрещает российским силам приближаться ближе, чем на пятьдесят километров от Мэри - это тридцать миль”, — сказал Вайнер. “Он легален”.

“Но SA-12 представляет угрозу для крупных самолетов на расстоянии до сорока миль, и это означает, что над городом Мэри”, - сказал Патрик.

“Я понимаю, сэр”, - сказал Вайнер. “Я не спорю, всего лишь играю адвоката дьявола”. Она также мягко напомнила Патрику о первом вероятном вопросе, который задали бы командующие Восьмой воздушной армией, если бы она разбудила их этой информацией. “Что вы хотите сделать, сэр?”

“Я запрашиваю разрешение на запуск беспилотного летательного аппарата StealthHawk над городом в попытке выяснить намерения русских”.

“Беспилотный летательный аппарат? У вас есть беспилотные летательные аппараты на борту самолета оперативной группы, сэр?” С удивлением спросил Тейлор. Она сделала паузу на мгновение, печатая на своем компьютерном терминале, затем добавила: “Сэр, в приказе о фрагментации ничего нет о беспилотных летательных аппаратах. Они вооружены, сэр?” Патрик колебался — и это все, что Вайнеру нужно было знать. “Генерал, моей рекомендацией для вас было бы немедленно запустить другой самолет, вооруженный точно в соответствии с порядком поражения осколками, чтобы заменить тот, который у вас на станции”.

“Приказ об уничтожении осколков не запрещает нам носить беспилотные летательные аппараты, и он разрешает нам носить оборонительное оружие”.

“Да, сэр”, - ответил Вайнер тоном, который ясно говорил, что боссам этот аргумент ни капельки не понравится. “Должен ли я усилить ваши наблюдения и запрос, сэр, или вы хотели бы продолжить мониторинг ситуации?”

Тейлор предпринимала последнюю попытку отговорить Патрика от каких-либо действий, и Патрик решил, что она права. “Мы продолжим следить за ситуацией, полковник”, - сказал Патрик. “Вы можете указать в своем отчете, что у нас есть беспилотные летательные аппараты StealthHawk на борту патрульного самолета Bobcat и что мы готовы немедленно отреагировать в случае необходимости. Пожалуйста, отметьте сообщение о контакте с батареей SA-12 ‘срочно’ и сообщите им, что мы готовы ”.

“Да, сэр”, - ответил Вайнер. “Есть что еще сообщить, сэр?”

“Нет, Тейлор. В остальном операции обычные. Мы готовы ответить ”.

“Вас понял, сэр. Крепость очищена”.

“Мститель наготове”. Патрик откинулся на спинку кресла и изучил дисплеи перед собой. “Ну, Дарен”, — сказал он Мейсу, стоявшему рядом с ним, “Я очень надеюсь, что не разозлил начальство - больше, чем уже разозлил”.

“Если вы простите непрошеное замечание, сэр, я думаю, что они, вероятно, будут постоянно злиться на вас, независимо от того, запустили вы Вампиров с беспилотными летательными аппаратами или нет”, - заметил Дарен. Патрик кивнул в знак согласия. Он был прав: вся эта миссия с первого дня была безнадежной ситуацией, и Патрик был центром дерьмовой бури.

Резолюция Совета Безопасности ООН предписывала осуществлять воздушное наблюдение только за Туркменистаном. Президент Томас Торн, предприняв неожиданный шаг, пообещал поддержку, и совет согласился. Министр обороны приказал Центральному командованию США, главному командованию, отвечающему за военные операции в Центральной Азии, организовать круглосуточную разведку; Центральное командование, в свою очередь, привлекло ВВС США для выполнения разведывательной задачи.

Сначала ВВС поручили Двенадцатой воздушной армии, штабу командования воздушным боем, который владел самолетами-разведчиками дальнего действия, составить график разведки. Двенадцатые военно-воздушные силы разработали план развертывания своих обычных самолетов—разведчиков - беспилотных RQ-4A Global Hawk, самолета-разведчика U-2 “Dragon Lady”, самолета-разведчика RC-135 RIVET JOINT Electronic reconnaissance plane и самолета наземной разведки E-8 Joint STARS (радиолокационная система наблюдения и наведения). С помощью комбинации этих самолетов над Туркменистаном, дополненных спутниковой разведкой, у них была бы полная картина ситуации там в режиме реального времени 24/7.

Но самолеты 111-го бомбардировочного авиакрыла, уже развернутые в Диего-Гарсии во время начального конфликта в Туркменистане, предлагали гораздо больше, чем простое наблюдение. Беспилотный лазерный самолет QAL-52 Dragon мог защитить до 20 миллионов кубических миль воздушного пространства от баллистических ракет, крылатых ракет, самолетов и даже некоторых наземных целей; беспилотные QB-1C и QB-52 “летающие линкоры” каждый обеспечивали такую же наступательную и оборонительную огневую мощь, как полет тактических истребителей. По настоянию Патрика Макланахана Центральное командование наложило вето на планы Двенадцатой воздушной армии и приказало Восьмой воздушной армии, отвечающей за дальние бомбардировщики ВВС, развернуть боевые силы Макланахана для патрулирования Туркменистана. Высокотехнологичные бомбардировщики 111-го бомбардировочного авиакрыла хорошо зарекомендовали себя в начавшемся конфликте с русскими, и это было воспринято как награда за их усилия; кроме того, они уже были на месте и досконально знали тактическую ситуацию.

Это решение сумело расстроить командующих восьмого и двенадцатого ВВС, хотя у них не было другого выбора, кроме как принять его. Восьмая воздушная армия, разумеется, располагала собственным парком ударных самолетов — 160 бомбардировщиками дальнего действия B-1B, B-52 и B-2 и несколькими сотнями воздушных заправщиков, наряду с великолепным набором крылатых ракет и высокоточных боеприпасов. Но все они вернулись в Штаты или выполняли обязанности по дальнему патрулированию в составе надводных боевых групп ВМС США по всему миру.

Хотя административно 111—е бомбардировочное авиакрыло входило в состав резервных сил ВВС — большинство мужчин и женщин в Крыле были частью Национальной гвардии ВВС Невады, - оперативно оно принадлежало Восьмой воздушной армии. Но когда дошло до дела, никто в Восьмой воздушной армии не знал, как развертывать высокотехнологичные устройства на резервной авиабазе Баттл Маунтин и сражаться с ними. У них не было выбора, кроме как назначить генерал-майора Патрика Макланахана ответственным за операцию, подчиняясь непосредственно штабу Восьмой воздушной армии.

Решение разрешить воздушным силам Патрика патрулировать Туркменистан создало гораздо более эффективное присутствие там при гораздо меньших затратах, чем запланированная операция Двенадцатой воздушной армии, но это решение не понравилось многим генералам ВВС. Без сомнения, все они ждали, что Патрик и его флот роботов-самолетов потерпят неудачу.

Дарен Мейс позволил Патрику несколько долгих мгновений томиться в тишине. Дарен был немного старше Патрика, но его карьера в ВВС и близко не была такой успешной или динамичной — пока он не встретился с молодым генералом с двумя звездами. Теперь, будучи офицером по операциям 111-го бомбардировочного авиакрыла, Дарен Мейс командовал растущим флотом самых высокотехнологичных боевых самолетов на планете, большинство из которых были созданы Патриком Макланаханом в сверхсекретном исследовательском центре пустыни на базе ВВС Эллиот в Грум-Лейк, штат Невада, широко известном как Страна Грез. Несколько лет назад эксперт по воздушной войне Мейс зарабатывал на жизнь тем, что листал слайды и варил кофе для генералов и администраторов в Пентагоне. Теперь те же самые генералы и бюрократы, считающие бобы, приходили к нему с просьбой дать ответы на сложные проблемы обороны Америки.

“Хочешь вернуть этого вампира домой”, - спросил Дарен, “ и заменить его другим, без "Ястребов-невидимок” на борту?"

Патрик выглядел так, как будто не слышал Мейса. Он пристально смотрел на большой полноцветный дисплей тактической обстановки с новой батареей SA-12 в центре. Наконец он указал на экран на стене перед ним. “Ты видишь что-нибудь неправильное в том, как развернут этот SA-12, Дарен?” - спросил он.

Дарен изучал дисплей. Что-то не давало ему покоя с тех пор, как была обнаружена батарея ракет класса "земля-воздух". Точное местоположение SA-12 было нанесено на экран вместе с кругом, представляющим максимальную эффективную дальность действия двухступенчатой твердотопливной российской зенитной ракеты 9M82, увеличенной, но почти точной копии американской ракеты Patriot. “Ну, я бы сам этого не сделал”, - сказал Дарен несколько мгновений спустя.

“Почему?”

“Это слишком далеко на юг”, - ответил Дарен. “Если бы мы собирались нанести удар по российским силам, наступающим из Ашхабада, мы могли бы легко обогнуть этот SA-12”.

“Что говорит тебе...?”

“Это ... может быть, у русских есть еще одна батарея SA-12 дальше к северу?”

“Совершенно верно”, - сказал Патрик. “Сколько батарей может контролировать один командный пункт SA-12?”

“До четырех - всего почти сто ракет”.

“Пока мы говорим, у нас могут быть еще две или три батареи, пробирающиеся на восток”. Патрик указал на несколько отражений лазерных радаров значительно севернее батареи SA-12. “Там, наверху, куча новичков, но мы их еще не идентифицировали —”

“Потому что они не передают никаких сигналов радара или радиосвязи”, - сказал Дарен. “Это могло быть что угодно — танки, "СКАДы", ЗРК, "кэмел", — но если они не включали радар или не передавали то, что, по нашему мнению, могло быть сигналом канала передачи данных управления огнем, мы оставили это в покое, пока у нас не было времени рассмотреть поближе”.

“Но SA-12 мог использовать проводной канал передачи данных, который мы не смогли обнаружить. Они могут быть готовы открыть огонь в течение нескольких секунд ”, - сказал Патрик. Он указал на экран на своей консоли. “Я насчитал десять машин в этом районе и двенадцать в этом районе в целом. Это могли быть батареи SA-12, сидящие в молчании. Хотел бы я, чтобы у нас было разрешение послать несколько разведывательных подразделений ”Железный дровосек" в этот район." Но этому не суждено было случиться. Железные человечки, входившие в состав военно-воздушных сил Патрика, были небольшими командами коммандос, оснащенными электронной боевой броней, сложными сенсорными системами и высокотехнологичным пехотным оружием. Они могли двигаться бесшумно, выживать в крайне неблагоприятных ситуациях и очень быстро разведывать большие территории далеко за линией фронта. Естественно, русские не хотели, чтобы они находились где-либо рядом со своими войсками. Они убедили Совет Безопасности Организации Объединенных Наций, что "Железные дровосеки" были ничем иным, как отрядами поиска и уничтожения, а не группой наблюдения, и поэтому им вообще было запрещено входить на театр военных действий.

“Я думаю, возможно, пришло время взглянуть”, - сказал Дарен. “Восьмая воздушная армия может поднять тревогу, если мы запустим "Стелтхок", но если мы приблизим бомбардировщик "Вампир", чтобы рассмотреть поближе ...”

“Сделай это”, - сказал Патрик.

Дарен улыбнулся и поднес микрофон гарнитуры ближе к губам, отдавая приказы техникам в “виртуальной кабине” позади него в Центре управления боем на Баттл-Маунтин. Бомбардировщик QB-1C Vampire III обычно действовал в соответствии с заранее запрограммированным планом полета, написанным и загруженным на землю, который предписывал бомбардировщику патрулировать определенный район в течение определенного периода времени, затем вернуться для дозаправки или посадки. Но техникам в наземной “кабине” большого бомбардировщика потребовалось всего несколько мгновений, чтобы изменить план полета и передать его по радио бомбардировщику через защищенную спутниковую передачу.

Несколько мгновений спустя Патрик и Дарен наблюдали, как беспилотный бомбардировщик "Вампир" начал удаляться все дальше и дальше на север. Потребовалось почти тридцать минут, чтобы изменить орбиту патрулирования на сотню миль севернее. “Передающий лазерный радар ... LADAR идентифицирует транспортные средства как транспорты. Никаких SA-12 ”.

“Подведи его поближе”, - сказал Патрик. “Я хочу подробную идентификацию”.

“Вас понял”. Дарен отдал еще несколько приказов, и они наблюдали, как бомбардировщик “Вампир” приблизился еще ближе к подозрительным машинам — теперь в пределах двадцати миль от неопознанных "транспортов". “ЛАДАР теперь классифицирует некоторые из машин как транспортно-монтажные пусковые установки”, - доложил Дарен. “Возможно, у нас здесь что-то есть. Что дальше, генерал? Ты хочешь, чтобы один из "Стелс-ястребов” сделал пас сейчас?"

“Еще не совсем”, - ответил Патрик. Он на мгновение задумался, затем: “Откройте бомболюки”.

“Это должно привлечь их внимание”, - сказал Дарен. В свой микрофон он приказал: “Передайте на "Рысь Ноль-семь": открыть двери центрального бомбоотсека. Не запускайте беспилотные летательные аппараты. Повторяю, не запускайте беспилотные летательные аппараты.”

У бомбардировщика QB-1C Vampire III поперечное сечение радара было меньше, чем у птицы - до тех пор, пока не открылся один из трех комплектов дверей бомбоотсека. Как только это произошло, размер его радара увеличился в тысячу раз. Энергия радара отражалась внутри бомбоотсека, заставляя видимые размеры бомбардировщика на радаре увеличиваться в геометрической прогрессии. Через несколько секунд после того, как Дарен отдал приказ, они услышали компьютерный голос в своих наушниках: “Предупреждение, радар угрозы, SA-12, одиннадцать часов, двадцать две мили, сканирование системы наблюдения ... предупреждение, канал передачи данных активен, SA-12, одиннадцать часов, двадцать одна миля”.

“Вот оно”, - заметил Дарен. “Вы были правы, сэр — у них есть еще одна система SA-12 дальше к северу. И это намного ближе к Мэри. Теперь у них полный радиолокационный и зенитно-ракетный охват города ”. Он нажал кнопку внутренней связи. “Рысь Ноль-семь", закройте бомболюки, активируйте все защитные меры и убирайтесь оттуда быстро. ” Он знал, что техники управления полетом просто возьмут на себя ручное управление "Вампиром" и улетят прямо от SA-12, в то же время перепрограммировав план полета для маневра уклонения на низком уровне. “Что вы хотите сделать с батареями SA-12, генерал?”

“Убейте их, полковник”, - просто сказал Патрик, снова набирая код канала передачи данных для штаба восьмой воздушной армии. “Это неопознанная враждебная угроза, которая не санкционирована резолюцией Организации Объединенных Наций. Уничтожьте его. Сначала командная машина, затем радары, а затем ракеты. Я уведомлю Восьмую воздушную армию о наших действиях ”.

“Да, сэр,” с энтузиазмом ответил Дарен. По защищенной командной линии связи он приказал: “Рысь Ноль-семь, это Рысь. Обозначьте контакты SA-12 как противников и атакуйте. Повторяю, обозначьте все контакты SA-12 как враждебные и атакуйте. Мы думаем, что они перебросили в этот район целую бригаду. Если они это сделали, я хочу, чтобы их всех нашли, и я хочу, чтобы они умерли как можно скорее. Порядок приоритета цели: командно-постовая машина, радары управления ракетами, сканирующие радары и пусковые установки.” Борттехник "Вампира" подтвердил приказ и поспешно перепрограммировал "Вампир" и его "Ястребы-невидимки" для атаки.

Вампир начал быстрый разворот на восток и стремительный спуск. На тактическом дисплее высветилось кольцо смертельной дальности системы SA-12 — по мере снижения "Вампира" кольцо уменьшалось, но бомбардировщик все еще был в пределах досягаемости для поражения. Дисплей внезапно показал, что скорость спуска Вампира резко замедлилась. Дарен собирался спросить почему, когда понял, что Bobcat Zero-seven пришлось почти выровняться, чтобы запустить свои StealthHawks - беспилотные летательные аппараты не могли безопасно покинуть центральный бомбоотсек с бомбардировщиком на крутом снижении. “Сначала скрытный ястреб улетает...”

“Быстрее, черт возьми, скорее," выдохнул Патрик.

“Внимание, радар наведения ракет SA-12, шесть часов, тридцать миль”, взревел компьютер. “Внимание, запуск ракеты…внимание, второй ракетный запуск!”

“Второй скрытный ястреб уходит...” Мгновение спустя значок, представляющий Bobcat Ноль-семь, исчез. “Потерян контакт с "Рысью Ноль-семь”, - доложил техник управления полетом. “Похоже, обе ракеты SA-12 попали точно в цель”.

Дарен Мейс ударил кулаком по ладони и громко выругался. “Я не хочу видеть ничего, кроме дымящихся дыр в земле, где находятся эти SA-12!” - крикнул он.

“Успокойтесь, полковник”, - сказал Патрик. По своему защищенному каналу передачи данных он произнес: “Крепость, это "Мститель", защищен. Приоритет - оповещение о тревоге”.

“Выполняй свое приоритетное оповещение, Мститель, крепость в безопасности”. Патрик мог слышать предупреждающие сигналы, прозвучавшие в Восьмом командном центре ВВС, когда Тейлор Вайнер нажала кнопку ОПОВЕЩЕНИЯ на своей консоли, которая издала звуковой сигнал во всей комнате и вызвала каждого из штабных офицеров штаба.

“Рысь Ноль-семь" только что была сбита российской ракетой класса "земля-воздух" SA-12. Запрашиваю разрешение на ответный огонь из беспилотных летательных аппаратов наземного базирования.”

“Понял твою просьбу, Мститель. Приготовиться”.

“Генерал...?” - Спросил Дарен. "Стелтхоукс" начали свои атаки.

“Продолжайте”, - без колебаний сказал Патрик. “Прижмиих”.

Каждый из беспилотных летательных аппаратов StealthHawk имел радар миллиметрового диапазона и инфракрасные датчики, которые могли точно определять местонахождение и идентифицировать вражеские цели. Они получили первоначальные инструкции о районе цели от бомбардировщика "Вампир", но после освобождения они искали цели самостоятельно. Экран на “большой доске” показывал матрицу принятия решений, которую использовал каждый StealthHawk. Это было необычное зрелище: сотрудники BATMAN увидели изображение, на которое смотрел StealthHawk, увидели, как он сравнивает изображение со своим сохраненным каталогом транспортных средств и выдвигает несколько вариантов. Несколько секунд спустя StealthHawk делал еще один “моментальный снимок” цели и уточнял свою догадку, пока не приходил к выводу только об одной возможности. Затем было выбрано оружие, которое было бы наиболее эффективным при уничтожении цели: ракета AGM-211 mini-Maverick для бронированной командирской машины SA-12 и мины комбинированного действия CBU-87/103 против радарных решеток и транспортно-монтажных пусковых установок.

Еще две ракеты SA-12 были запущены через несколько мгновений после того, как они получили предупреждение о сканировании сектора, за ними последовали еще две с другого набора пусковых установок, но было очевидно, что у радара не было надежного захвата. “Четыре SA-12 в полете ... Ракеты отклоняются, радар слежения за ракетами потерял контакт ... Возвращаемся только в режим наблюдения-сканирования ... чистые промахи”.Поперечное сечение радара каждого StealthHawk составляло одну тысячную размера уже скрытого бомбардировщика Vampire — у русского радара вообще не было шансов отследить его, кроме как на очень близком расстоянии.

Оба "Стелтхоука" обошли вторую батарею SA-12 и вместо этого атаковали первую обнаруженную группу транспортных средств — ту, на которой находился командный пункт, нервный центр системы SA-12. "Урал-4320 шесть на шесть" был самой маленькой машиной в группе, но для беспилотных летательных аппаратов это не имело значения — оба выпустили по одной ракете mini-Maverick в нужную машину. Патрик и Дарен наблюдали за ходом атаки, когда изображения местности с датчиков StealthHawk, а затем изображения цели с инфракрасного датчика mini-Mav показали приближение ракет. У командира миссии была возможность указать другую цель или скорректировать точку прицеливания, но в этом не было необходимости — "Стелтхоки" были идеально точны. Обе ракеты попали прямо в командно-штабную машину, за считанные секунды превратив ее в облако огня.

Подобно пчелам-плотоядным, жужжащим вокруг стола для пикника, "Невидимые ястребы" продолжали свою работу. Первый беспилотный летательный аппарат направил свой второй mini-Maverick на находящийся поблизости радиолокационный аппарат наблюдения 9S15MV, который представлял собой большую гусеничную машину, несущую массивный, похожий на рекламный щит радар дальнего действия. Второй беспилотный летательный аппарат попал в поле зрения другого крупного радара недалеко от командного пункта, но Патрик нажал кнопку внутренней связи. “Отрицательный результат по этой цели, Ноль-семь”, - сказал он. “Это радар с секторным сканированием — он эффективен только против атаки баллистическими ракетами. Поместите еще один мини-Mav на этот радар ”рекламного щита"." Удаленный командир миссии отменил выбор цели StealthHawk и вместо этого направил его на тот же радар дальнего действия, который атаковал первый беспилотный летательный аппарат. Без машины командного пункта SA-12 подвергся лоботомии. Теперь, без радара наблюдения, он потерял дальнобойность.

"Стелтхоксы" продолжили атаку, обойдя по орбите две батареи SA-12 в поисках целей для своего второго оружия — двух контейнеров, каждый из которых был заполнен тридцатью бомбами комбинированного действия BLU-97, которые были разбросаны широким овальным рисунком над целевым скоплением. Каждая бомба представляла собой двухфунтовую осколочно-фугасную гильзу с надувным хвостом-парашютом и крошечным радиовысотомером, который измерял, на каком расстоянии от земли находится канистра, и приводил в действие взрывчатку точно в нужный момент. При детонации каждая канистра разлеталась несколькими тысячами стальных осколков во всех направлениях на расстояние от пятидесяти до шестидесяти футов, достаточно прочных, чтобы пробить автомобильную сталь и легкую броню. В то же время смесь циркония во взрывчатом веществе Циклотол воспламенилась, создав огненный шар, достаточно горячий, чтобы подорвать незащищенные топливные баки, сдетонировать боеприпасы — или убить человека — на расстоянии тридцати-сорока футов.

Два "Стелтхокса" не могли надеяться уничтожить все более 180 оставшихся в бригаде ракет SA-12, но их последние атаки все равно были разрушительными. Каждый StealthHawk автоматически скорректировал свою высоту и траекторию, чтобы максимально увеличить количество поражений из своих контейнеров комбинированного действия, сбрасывая контейнеры таким образом, чтобы рассеивание бомб BLU-97 поразило как можно больше целей. При каждом заходе удавалось поразить по меньшей мере два транспортера SA-12 с установочными пусковыми установками или прицепы с пусковыми установками для перезарядки, что вызывало впечатляющие вторичные взрывы, поскольку шрапнель разрывала корпуса ракет и топливные баки, а зажигательные огненные шары воспламеняли топливо или взрывчатку внутри.

Поскольку "Стелтхоксы" продолжали кружить над районом, они отправили обратно изображения и радиолокационные карты своей работы. “Командная машина, радар наблюдения и большая часть двух целых батарей SA-12 уничтожены или сильно повреждены, сэр”, - доложил офицер управления полетами "Стелтхоук". “Не обнаружено никаких передач по радару или каналу передачи данных”.

“Более тридцати ракет уничтожено и еще несколько повреждено”, - сказал Дарен. “Чертовски невероятно. Мы практически уничтожили всю эту бригаду ”. Осталось невысказанным количество потерь — в каждой батарее SA-12 было почти пятьдесят солдат, и только на командирской машине находилось двенадцать офицеров и техников на борту.

Но даже после того, как все их оружие было израсходовано, StealthHawks не были закончены. Поскольку они знали, что их корабль-носитель "Вампир" был уничтожен, и у них не было достаточного количества топлива, чтобы достичь дружественной территории или встретиться с другим кораблем—носителем, они обнаружили последнюю цель - оба беспилотных летательных аппарата выбрали уцелевшую пусковую установку, начиненную ракетами SA-12, — и спикировали на нее. Их небольшие, тридцатифунтовые “смертные” боеголовки гарантировали, что и цель, и сами беспилотные летательные аппараты были уничтожены в их последних атаках камикадзе.

“Прямое попадание по еще двум транспортным установочным пусковым установкам”, - доложил Дарен. Патрик все еще слушал сообщение из штаба восьмой воздушной армии. “Уничтожены почти две целые батареи SA-12, включая их центр командования и наблюдения”.

“Передай своим экипажам "Рыси": "Отличная работа, хорошая стрельба’, Дарен”, - сказал Патрик. Все было закончено менее чем за десять минут — один бомбардировщик QB-1C "Вампир" и два беспилотных летательных аппарата "Стелтхок" уничтожены без потерь, в отличие от половины российской бригады SA-12, потери которой, возможно, составили десятки. Даже Патрик был поражен мощью и эффективностью своих беспилотных боевых самолетов. “Давайте поднимем еще одного вампира в воздух и отправим на патрулирование, и давайте точно определим остальную часть этой бригады SA-12”.

“Понял, сэр”, - с готовностью ответил Дарен. Он покинул свой пост рядом с Патриком, чтобы подняться по театральному центру управления боем в центр управления полетами Bobcat, чтобы передать поздравления генерала. В то же время Патрик услышал сигнал в своих наушниках. Он ввел свой пароль и стал ждать безопасного соединения. “Крепость, Мститель на ногах и в безопасности”.

“Каков ваш доклад, генерал?” Патрик узнал сонный, грубый голос генерал-майора Чарльза Золтрейна, заместителя командующего восьмой воздушной армией. Что ж, уныло подумал он, теперь начальство проснулось. Вероятно, он говорил по защищенному телефону в своей каюте, и его определенно не радовало, что его разбудили в такой час.

“Один из моих беспилотных бомбардировщиков "Вампир" был сбит российской батареей ракет класса "земля-воздух" SA-12 недалеко от Мэри, сэр”, - ответил Патрик. Патрик знал Золтрейна много лет, и они были равного ранга. Но когда Золтрейн использовал “Генерал” вместо “Патрик”, Макланахан знал, что нужно поддерживать этот разговор официально и тщательно соблюдать их субординацию.

“Черт”, - пробормотал Золтрейн. “Как, черт возьми, вам это удалось, генерал?”

“Мы расследовали некоторые неопознанные наземные возвращения всего в двадцати милях от Мэри, в пределах запрещенной зоны, когда он выскочил и прижал нас. Мы обнаружили две батареи SA-12 и их командно-диспетчерские пункты ”.

“Передайте координаты объекта и электромагнитные сигналы в штаб, и давайте посмотрим”. Но Золтрейн уловил колебание в ответе Патрика и сказал: “Что еще ты можешь сообщить, Макланахан?”

“Батареи SA-12 нейтрализованы, сэр”, - сказал Патрик. “Командно-контрольный блок, радар наблюдения и в общей сложности десять транспортно-монтажных пусковых установок были уничтожены”.

“Уничтожен? Уничтожен чем? ”

“Беспилотные летательные аппараты "Стелтхок", сэр, запущены с нашего ”Вампира" как раз перед тем, как он был сбит".

“Ястребы-невидимки"? У вас были "Стелтхоки" на борту вашего разведывательного самолета?Сколько их?”

“Два”.

“Где они сейчас?”

“Они оба были полностью уничтожены, когда камикадзе влезли в переносно-монтажные пусковые установки SA-12”.

“Кто отдал приказ атаковать эти батареи SA-12, генерал?”

“Я так и сделал, сэр, как только мой бомбардировщик "Вампир" был атакован и уничтожен вражеским наземным огнем из запретной зоны вокруг Мэри”.

“Вы не получали указаний от генерала Самсона или из CENT-COM?” - спросил Золтрейн. Генерал-лейтенант Террилл Самсон был командующим восьмой воздушной армией и непосредственным командующим оперативной группой. Хотя любой человек в цепочке командования мог отдать Патрику приказ о нападении — даже сам президент Соединенных Штатов, - большинство команд, если не все, проходили через генерала Самсона из Восьмой воздушной армии, за исключением самых крайних случаев.

“Нет, сэр”.

“Я понимаю”. На несколько долгих мгновений воцарилась тишина, в течение которой Патрик мог сказать, что Золтрейн все еще был на линии. Затем, внезапно, он сказал: “Приготовиться”, и связь прервалась. Это был нехороший знак, подумал Патрик.

Дарен Мейс вернулся через несколько минут. “Рысь Ноль-четыре" входит во входной коридор над западным Пакистаном и должна быть на станции менее чем через час”, - доложил он. “У него нет никаких "Стелс-ястребов" на борту. "Рысь Ноль-два" будет готова к запуску с Диего-Гарсии примерно через тридцать минут, и на нем установлены два беспилотных летательных аппарата. На данный момент мы можем загрузить беспилотными летательными аппаратами только пятьдесят процентов наших вампиров, но мы ожидаем, что еще несколько будут готовы к загрузке в течение двадцати четырех часов. В течение сорока восьми часов у всех Вампиров будут беспилотные летательные аппараты на борту.”

“Очень хорошо”, - сказал Патрик. “Поднимите Ноль-два в воздух как можно скорее, со "Стелс-ястребами" и полным защитным вооружением. Все "Вампиры", которые запускаются с этого момента, будут иметь "Ястребы-невидимки" на борту, если не будет дальнейших указаний. У русских может быть гораздо больше SA-12, ожидающих нас там ”.

“Да, сэр”.

Патрик поднял глаза и увидел бригадного генерала Дэвида Люгера, своего заместителя, спускающегося по лестнице к командному пульту, очевидно, в очень большой спешке, обеспокоенно глядя на Патрика. “Отправь Ноль-четвертого в патруль, и пусть он определяет каждое возвращение лазерно-радарного объекта в радиусе пятидесяти миль от Мэри”, - продолжил он. “Если у русских где-то есть переносная уборная, я хочу знать об этом”.

“Вы поняли, сэр”, - с энтузиазмом сказал Дарен. Он начал надевать наушники, чтобы поговорить с экипажем управления полетом на "Бэтмене" и его наземными экипажами на Диего-Гарсии, но Дэвид Люгер подошел к нему, наклонился и что-то прошептал ему. Дарен Мейс вопросительно посмотрел на Люгера и покачал головой, но Люгер схватил Мейса за правое предплечье, и Мейс встал и отступил вверх по лестнице к командам управления полетами.

Патрик наблюдал за этим обменом репликами с легким чувством страха, которое он постарался не выдать своим голосом, когда спросил: “Что происходит, Дэйв?”

“Я получил звонок из штаба восьмой воздушной армии, Патрик”, - ответил Люгер. Патрик заметил, что Дэвид был в летном костюме, но небрит и едва нашел время зашнуровать свои летные ботинки. В этот момент техник из центра связи сбежал по ступенькам, неся сообщение. Он передал его Люгеру, который быстро прочитал его. Патрик увидел, как его лицо стало пепельным. “О, черт...”

“Что, черт возьми, происходит, Техас?” - Спросил Патрик.

“Ты... тебя освободили от обязанностей, Патрик”, - ответил Люгер, его голос дрожал от неверия и шока. Он передал сообщение Патрику. “Мне приказано принять командование воздушными боевыми силами и запереть вас в каюте, пока вас не переведут на другое место. Все наши самолеты отзываются. Ты…Господи, Патрик, тебя понизили до бригадного генерала.”

Патрик прочитал сообщение, пожал плечами и просто кивнул. “Полагаю, они не оценили, что я взорвал российскую базу ЗРК, не поставив их об этом в известность”, - просто сказал он.

“Патрик... Мук, это неправильно”, - запинаясь, пробормотал Дэвид. “Восьмая воздушная армия не может вот так вот лишить вас командования — мы не принадлежим им. И только президент, министр обороны или начальник штаба могут отобрать у вас звезды ”.

“Это сообщение не от Восьмой воздушной армии”, - сказал Патрик, поднимая записку и нажимая на соответствующую строку. “Это пришло из Пентагона, передано в ответ на запрос генерала Самсона”, - сказал Патрик. Он скомкал бумагу в руках. “Ты принимаешь командование воздушными боевыми силами, Дэйв. Мне приказали отправляться домой ”. Он посмотрел на своего друга, похлопал его по плечу, затем снял наушники и бросил их на командную консоль. “Я буду со своим сыном в каюте. Если я им понадоблюсь, они смогут добраться до меня там. Я надену наушники — не звоните на мой домашний телефон. Это может разбудить Брэдли”.

Дэвид Люгер был просто слишком ошеломлен, чтобы двигаться. “Гадость...”

“Не позволяй им отнять у тебя способность сражаться, Дэйв”, - сказал Патрик, глядя на своего давнего друга и партнера с выражением поражения, которого Люгер никогда раньше не видел. “Крошки из персонала в Барксдейле понятия не имеют. Не позволяй им лишить тебя силы ”. И с этими словами Патрик Макланахан поднялся по ступенькам и вышел из Центра боевого управления.

В мгновение ока генерал превратился в ничто.

Министерство обороны Республики Туркменистан,

Ашхабад, Туркменистан

В то же время

Да, сэр, я знаю, каковы были мои приказы”, - решительно ответил по защищенной телефонной линии генерал-полковник Борис Касимов, командующий силами оборонительного альянса Туркменистана. “Приказ был ‘все оружие наготове’. Но мы были под атакой, черт возьми. У американцев был вооруженный бомбардировщик B-1 там, над Мэри, и он подкатился к моей бригаде и атаковал без всякого предупреждения ”.

“Успокойся, Борис, успокойся”, - мягким, понимающим тоном попросил генерал Анатолий Грызлов, президент Российской Федерации. Невысокий, стройный, с жидкими каштановыми волосами и ярко-голубыми глазами, бывший космонавт, летчик-испытатель и, до недавнего времени, начальник штаба российских вооруженных сил, обычно выглядел так, как будто ему очень хотелось избить каждого, с кем он разговаривал. Но когда он разговаривал со своими генералами, все поведение Грызлова было другим; он относился ко всем, от самых старших командиров до самых простых призывников, с отеческим вниманием.

“Сэр, я беру на себя полную ответственность за этот инцидент. Я—”

“Борис, придержи его”, - умолял Грызлов. “Это я, Анатолий, твой одноклассник по академии, командир твоей эскадрильи, твой приятель по покеру. Мы слишком долго служили вместе, сражались в слишком многих битвах, чтобы ты разговаривал со мной как служка при алтаре, пойманный за дрочкой в исповедальне. Просто поговори со мной, хорошо? Что произошло?”

Грызлов услышал, как Касимов глубоко, с облегчением вздохнул и тяжело сглотнул. “Генерал, мы подверглись атаке, и бригада противовоздушной обороны отреагировала, просто и ясно”, - устало сказал он. “Внезапно этот проклятый американский бомбардировщик появился из ниоткуда и направился прямо к батарее номер один, и у него были открыты бомболюки. Экипажи увидели это в оптико-электронные прицелы, и все запаниковали. Они подожгли его и открыли по нему огонь, не запрашивая разрешения ”.

“Ради Бога, Борис, я знаю, что в ваших экипажах больше дисциплины”, - сказал Грызлов. “Вот почему мы выбрали эту бригаду для развертывания в этой миссии — они знали, как обеспечить оперативную безопасность. Мои приказы были конкретными: оружие не использовать, пока я лично, устно не отдам приказ атаковать. И это должно было произойти только после того, как мы начнем переброску бронетанковых дивизий на восток - не раньше, чем через шесть месяцев, по крайней мере. Я надеялся, что к тому времени мир забудет об этой вонючей крысиной дыре под названием Туркменистан и оставит нас в покое, чтобы мы могли заниматься своими делами, как в Чечне. Этот инцидент возвращает конфликт на горячую полосу мировых СМИ”.

“Генерал, обвините во всем американцев”, - сердито сказал Касимов. “Им не разрешалось ввозить вооруженные штурмовики в Туркменистан, только невооруженные разведывательные самолеты и другие летательные аппараты, вооруженные только оборонительными системами”.

“Я знаю это, Борис”, - сказал Грызлов. “Я спрашиваю вас, каковы были ваши приказы бригаде? Именно.” Наступила долгая пауза. “Борис, давай не будем здесь играть в игры. Поговори со мной”.

“Я сказал своим командирам бригад, что ваш приказ был ‘держать оружие наготове", но я ясно дал им понять, что не хочу терять бригаду из-за нападающих, особенно американцев или туркмен”, - сказал наконец Касимов. “Я сказал полковнику, что они не должны были начинать атаку, но они не должны были терять бригаду ни при каких обстоятельствах”. Он быстро добавил: “Конечно, генерал, вы же не ожидали, что я просто позволю атаковать эту бригаду С-300 с воздуха без ответного удара? Я знаю, что ваши приказы не означали, что мы должны просто позволить уничтожить всю бригаду....”

“Борис...”

“У американцев был бомбардировщик B-1, который запустил два беспилотных штурмовика”, - сказал Касимов, теперь его голос звучал умоляюще. “Каждая из этих штуковин использовала по меньшей мере две управляемые ракеты и два кассетных боеприпаса, прежде чем попасть в другую цель. Они уничтожили почти всю зенитную бригаду! По крайней мере, у нас есть чертов бомбардировщик — и если вы спросите меня, мы должны продолжить это, атаковав их передовую базу в Диего-Гарсии. Мы не можем позволить американцам выйти сухими из воды!”

Грызлов поморщился, когда Касимов напомнил ему об этом факте. Зенитно-ракетный комплекс "Антей" серии С-300В - то, что на Западе называли SA-12 “Гладиатор”, — был лучшей системой противовоздушного вооружения большой дальности в Российской Федерации и, вероятно, лучшей в мире; это был также первый в мире работоспособный мобильный противоракетный комплекс. Однако, несмотря на его эффективность, устаревшие и неадекватные центры промышленного и технического развития России и ее быстро сокращающийся оборонный бюджет не могли производить достаточное количество запасных частей и перезарядок для собственных учебных и эксплуатационных нужд, не говоря уже о полной поддержке своих экспортных заказчиков. Замена всего одной пары ракет, израсходованных в ходе редких учений с боевой стрельбой, занимала недели, иногда месяцы - потеря целых двух ракетных батарей, не говоря уже о командно-наблюдательных радарных установках, была бы разрушительной.

И люди, которые были потеряны... пять офицеров и тринадцать техников убиты, включая командира бригады и его заместителя; три офицера и тридцать техников ранены, некоторые в критическом состоянии. Это была сокрушительная потеря. Не имело значения, что Соединенные Штаты технически нарушали соглашение Совета Безопасности ООН о поддержании мира: Россия понесла огромные потери в стране, которую она практически полностью контролировала.

План тайной переброски бригады С-300 в центральную часть Туркменистана принадлежал Грызлову, но он мог быть осуществлен только при полной и тщательной охране. Все компоненты С-300 можно было легко замаскировать на марше, и она могла оставаться хорошо замаскированной и скрытой даже при полной настройке и эксплуатации — она могла перейти от полностью закрытого и замаскированного состояния к готовности к стрельбе всего за пять минут. Ключ был прост: отключить радары от эфира, а передачи данных между радаром и центрами управления огнем ограничить оптоволоконными наземными кабелями. Приказы не были выполнены — или никогда не были должным образом отданы — и бригада была обнаружена. Никто в Москве не думал, что американцы немедленно откроют огонь по бригаде высокоточными и кассетными боеприпасами, но они это сделали, и цена в виде человеческих жизней и потери оборудования была действительно высока.

И кто-то должен был заплатить за это.

“Черт возьми, Борис, мне жаль, что так получилось”, - сказал Грызлов. “Я бы хотел, чтобы ваши парни держали свои пальцы подальше от кнопок фиксации”.

“Я приношу извинения за это, генерал”, - сказал Касимов. “Я беру на себя всю ответственность. Но факт остается фактом: американцы убили почти два десятка человек и ранили еще многих. Американцы спровоцировали ответ своими действиями, и они применили наступательное оружие в нарушение соглашения о поддержании мира”.

“Я знаю, и я возложу на них полную ответственность за смерти, которые они вызвали”, - сказал Грызлов. “Прости, Борис, но я должен вернуть тебя в Москву. Вы не нажимали на курок, но вы несете ответственность за то, что там произошло, и за действия ваших людей ”.

“Да, сэр. Я понимаю.”

“Не волнуйся, Борис, я не собираюсь делать из тебя мальчика для битья — ты знаешь о Центральной Азии больше, чем почти любой другой генерал, и ты проделал похвальную работу, командуя нашими силами в Туркменистане все эти годы. Вы по-прежнему будете вовлечены во все, что происходит в Центральной Азии. Передайте управление вашим штабом генералу Билатову, возвращайтесь самолетом и доложите генералу Степашину. После того, как у вас двоих будет возможность поговорить, мы встретимся и обсудим наши дальнейшие действия, как только утихнет шумиха вокруг этого инцидента ”.

“Да, сэр”, - ответил Касимов. “Я отбуду в течение часа”.

“Хорошо. Это будет все. Увидимся через день или два”.

Генерал-полковник Касимов почувствовал некоторое облегчение, когда приказал подготовить к вылету свой штабной транспортный самолет "Яковлев-40" и подогнать его штабную машину, чтобы отвезти его домой, чтобы он мог собрать вещи. Николай Степашин, новый начальник штаба и командующий Министерством государственной безопасности, собирался поджарить его на углях, возможно, даже понизив в должности. Но Грызлову нужны были опытные, хорошо образованные офицеры для его Центральноазиатской кампании, и Касимов был уверен, что его таланты не пропадут даром, командуя какой-нибудь замороженной отдаленной радиолокационной станцией в Сибири в течение следующих десяти лет только потому, что у одного из его лейтенантов чесался палец на спусковом крючке.

Касимов проинформировал своего заместителя командира, пока тот загружал папки в свой портфель, затем пожал руки сотрудникам своего офиса и направился к ожидавшей его машине. Самолет не будет готов по крайней мере еще час, так что у него было время расслабиться и пропустить несколько напитков в своей каюте, непритязательном здании из бетонных блоков на северо-восточной стороне международного аэропорта Ашхабада. Он сказал своему помощнику и водителю оставаться в машине — ему самому было бы легче и быстрее собрать вещи, и он хотел побыть один. Он покончит с этим, как только самолет будет заправлен и готов к взлету.

Он был чертовски уверен, что не будет скучать по этому дерьмовому маленькому дому, подумал он, готовя себе крепкий напиток, достал из-под кровати свою сумку с аптечкой А-3, расстегнул ее и начал бросать в нее одежду. Служба в Туркменистане была отличной, пока весь этот инцидент не разнесся у них перед носом — вторжение талибов в восточный Туркменистан, угроза российским интересам, мобилизация войск, американское вмешательство, битва за города Мары и Ч äржев и упреждающий удар американцев внутри России, чтобы пресечь их контратаку. С тех пор всем офицерам, которые раньше жили в хороших квартирах в столице, пришлось переехать в эти маленькие домики в аэропорту, где было немного безопаснее. Недостаточное тепло и свет, ужасная вода, протекающий водопровод, сквозняки в дверях и окнах, холод зимой и жара летом — теперь ему жилось ненамного лучше, чем его солдатам в их палатках или в походном лагере рядом с их бронетехникой.

Довольный тем, что с остальными вещами можно покончить за несколько минут, Касимов скинул ботинки, растянулся на кровати и сделал большой глоток водки со льдом. Ждать еще как минимум полчаса. Он подумал, что должен позвонить своей жене, но вместо этого решил позвонить ей с оперативной базы прямо перед вылетом. Он сделал еще глоток, затем закрыл глаза, чтобы немного вздремнуть.

Касимов так и не услышал, как стрелок вошел через заднюю дверь, бесшумно вошел в спальню, приставил дуло пистолета к подбородку генерала и выпустил одну пулю с глушителем звука в его мозг. Через несколько секунд стрелявший извлек стреляную гильзу и заменил ее гильзой из небольшого пластикового пакета, оставил несколько образцов волос и ткани рядом с телом, чтобы их могли легко найти следователи-криминалисты, и ушел.

Кремль, Москва, Российская Федерация

Несколько минут спустя

Президент России Анатолий Грызлов положил телефонную трубку на рычаг. “Произошло нечто ужасное — генерал Касимов был убит в своей квартире”, - сказал он бесцветно, как ни в чем не бывало.

Министр государственной безопасности и начальник Генерального штаба Николай Степашин кивнул. “Ужасная трагедия. Я немедленно начну расследование. Без сомнения, были задействованы туркменские убийцы, настроенные против России, или мусульманские террористы. Они будут выслежены и казнены в кратчайшие сроки ”. Он мог бы читать по давно подготовленному сценарию, которым, по сути, и был.

“Теперь, когда мы покончили с неприятностями, ” сказал Грызлов, “ вот мои приказы: я хочу, чтобы Туркменистан был под полным контролем России в течение тридцати дней. Я хочу, чтобы каждый боец Талибана и сочувствующий ему был мертв и похоронен, и я хочу, чтобы каждый американский самолет был сбит с неба. Этот идиот Касимов подставил нас и упустил элемент неожиданности, но это не имеет значения. Меня не волнует, чего это потребует, меня не волнует, какие силы вам нужно мобилизовать — просто сделайте это.Я хочу, чтобы на каждом месторождении нефти и природного газа во всей этой гребаной стране было по российскому пехотному батальону ”.

Степашин кивнул — он не осмелился озвучить ни одно из десятков опасений, которые у него были, — и поднял телефонную трубку, чтобы отдать приказ об отправке еще ста тысяч российских солдат в Туркменистан.

1

Штаб Управления воздушной разведки,

База ВВС Лэкленд, Сан-Антонио, Техас

Недели спустя

Где он, шеф?” Спросил полковник Тревор Гриффин, офицер по операциям и исполняющий обязанности командира 996-го подразделения информационной войны Управления воздушной разведки ВВС, торопливо проходя через двери. Его волнение было очевидным, когда он ждал на грани нетерпения, обмениваясь пропусками с охранником, стоя перед датчиком для биометрического сканирования идентификации лица и вводя код безопасности на клавиатуре, чтобы открыть внешнюю дверь. Гриффин был своего рода карикатурой, похожей на ребенка, одетого в военную форму своего отца — невысокого роста, с узким лицом, слегка оттопыренными ушами и узкими, танцующими голубыми глазами. Но широкие плечи, толстая шея и массивные предплечья под пальто только намекали на солдата, скрытого за этими легкомысленными глазами.

“В кабинете босса, сэр”, - ответил старший мастер-сержант командования Гарольд Бейлесс, встретившись с полковником по другую сторону барьера безопасности. “Я пришел пораньше, чтобы разобраться с кое-какими документами, а он уже был здесь. Я позвонил тебе и боссу, как только узнал ”.

“Дай мне знать, когда появится босс”, - сказал Гриффин, снимая свою синюю шинель военно-воздушных сил и вручая ее главному мастер-сержанту. “Убедись, что у него есть офис, машина и место для расквартирования”.

“Да, сэр”, - сказал Бейлесс. Физически эти двое мужчин не могли быть более разными: Бэйлесс был крепким и высоким, с множеством густых темных волос и лишенными чувства юмора проницательными темными глазами. Несмотря на разницу в росте, Бэйлессу было трудно поспевать за быстрой полной птицей — Бэйлессу в конце концов пришлось позволить Гриффину поспешить впереди него, и он удалился в свой кабинет, чтобы сделать все необходимые уведомления от имени этого самого неожиданного уважаемого посетителя.

Несмотря на свой быстрый темп, Гриффин даже не запыхался, когда спешил мимо ошеломленного старшего сержанта в свой кабинет. Там, сидя на диване в небольшой непринужденной зоне отдыха, был их неожиданный посетитель. “Генерал Макланахан!” - Воскликнул Гриффин. Он встал по стойке смирно и отдал честь. “Извините, сэр, но я не знал, что вы будете здесь так скоро. Я Тревор Гриффин. Рад познакомиться с вами, сэр ”.

Патрик Макланахан поднялся на ноги, встал по стойке смирно и отдал честь полковнику в ответ. Гриффин подошел к нему и протянул руку, и Патрик пожал ее. “Я тоже рад с вами познакомиться, полковник Гриффин”, - ответил Патрик Макланахан.

“Ради Бога, генерал, пожалуйста, сядьте”, - сказал Гриффин, немного смущенный официальным поведением Макланахана. “Мне приятно видеть вас здесь, сэр. Могу я вам что-нибудь принести? Кофе?”

“Кофе - это вкусно, спасибо. Черный, ” сказал Патрик.

“Я тоже — в стиле коммандос”. Гриффин позвонил своему клерку, и мгновение спустя мужчина вошел с двумя кружками кофе. Гриффин представил своего сержанта, затем отпустил его. “Прошу прощения, сэр, но я не ожидал вас так долго — фактически, меня только недавно уведомили, что вы присоединитесь к нам”, - сказал Гриффин. Он отошел в сторону, чтобы Патрик мог занять место командира, но Патрик снова сел на диван, поэтому Гриффин, немного смущенный, занял свое кресло во главе стола. “Мы в восторге от того, что вы принимаете командование подразделением”.

“Благодарю вас”.

Гриффин подождал, пока Патрик сделает глоток кофе, затем сказал с улыбкой: “Я Тревор — или "Таггер’ для моих друзей, сэр”.

“Конечно”, - сказал Патрик. “Я Патрик”. Гриффин радостно кивнул и сделал глоток кофе, все еще возбужденный, как ребенок, собирающийся пройти через турникеты в Диснейленде. “Думаю, прошло много времени с тех пор, как я отчитывался перед новым подразделением. Я немного нервничаю ”.

“И я не привык к появлению двухзвездных генералов без особой помпы”.

“Я больше не обладатель двух звезд, Тэггер”.

“Это была либо ошибка, либо временная проблема с бюджетом / размещением / распределением, либо кто-то посылает тебе довольно сильный сигнал, Патрик, - сказал Гриффин, - потому что Военно-воздушные силы не лишают генеральских звезд, как будто ты какой-то молодой капитан, который только что получил водительское удостоверение. Если бы они это сделали, такие парни, как Макартур и Лемей, в мгновение ока стали бы рядовыми сержантами. Генералы либо повышаются, либо уходят в отставку, добровольно или невольно — их не понижают в должности. Он не мог не таращиться, вытаращив глаза, на ленточки на груди Патрика, особенно на Крест Военно-воздушных сил — высшую награду, вручаемую офицеру военно-воздушных сил, помимо медали Почета, — и Серебряную звезду. “Но кто бы ни испытывал вас или давил на вас”, - продолжил он, возвращая свое внимание к своему новому командиру, - “это их потеря и моя выгода. Но мы не ожидали вас по крайней мере еще месяц”.

“Я решил прийти пораньше и познакомиться со всеми”, - сказал Патрик. “Мой сын со своей тетей в Сакраменто”.

“А ваша жена?”

“Я вдовец, Тревор”.

Лицо Гриффина вытянулось. “О, черт…Я сожалею, сэр”, - искренне сказал он. Он виновато отвел глаза, смущенный тем, что не знал этой чрезвычайно важной информации. “Я получил ваше личное дело, но я только приукрасил его — как я уже сказал, я не ожидал вас раньше, чем через несколько недель”.

Эта неловкая пауза дала Патрику возможность внимательно рассмотреть Тревора Гриффина. Его компактное телосложение только подчеркивало его мощное телосложение — он выглядел так, как будто большую часть своей жизни занимался пауэрлифтингом и, возможно, до сих пор им занимается. Повседневная форма Гриффина с короткими рукавами имела мало аксессуаров - командирские прыжковые крылья под значком старшего директора по вооружениям, — но Патрик увидел его форму класса А, висящую на вешалке за дверью, и казалось, что у Гриффина были все ленты и награды, какие только могут быть у офицера ВВС, — и даже некоторые: Патрик заметил боевой значок пехотинца и даже желто-черный значок РЕЙНДЖЕРА.

“Все в порядке, Тревор”, - сказал Патрик. “Полагаю, я бросил гаечный ключ в ваш офис, придя сюда вот так рано. Мне очень жаль”.

“Мы оба должны перестать говорить друг другу ‘прости’”.

Патрик улыбнулся и кивнул. Желая быстро сменить тему, он кивнул в сторону форменной рубашки Гриффина, висевшей за дверью. “Я знаю только одного другого офицера ВВС, который носит значок рейнджера”.

“Я думаю, что есть только один другой: Хэл Бриггс. Я убедил его пойти в школу рейнджеров в качестве новенького второго лейтенанта, только что закончившего школу полиции безопасности — в нем было столько энергии, что я думал, он сведет нас всех с ума. Я потерял его след на протяжении многих лет ”.

“Он полный полковник ”Берд" на моей предыдущей базе в Баттл-Маунтин, штат Невада".

“Что он делает на Баттл-Маунтин?”

“Хэл командует подразделением высокотехнологичных, высокомобильных наземных войск, которые управляют беспилотными самолетами ближней воздушной поддержки и разведки”.

“Должно быть, это очень тщательно скрывается, чтобы мы здесь, в AIA, не услышали об этом”, - сказал Гриффин. Его глаза заблестели от возбуждения еще сильнее. “Звучит очень круто, Патрик. Я хочу узнать об этом больше ”.

“Конечно. Я думаю, ты бы отлично вписался — ты выглядишь так, будто ты либо олимпийская гимнастка, либо из сообщества спецназовцев ”.

“Я был в спецоперациях до того, как они действительно появились у ВВС”, - сказал Гриффин. “Я был армейским рейнджером и воевал в Гренаде, затем решил, что хочу вступить в Военно-воздушные силы и стать офицером - я думал, что мне надоело ползать и истекать кровью в грязи. Я некоторое время служил в полиции безопасности — именно там я встретил Хэла Бриггса, — но я не мог оставить карьеру в спецназе и стал диспетчером боевой авиации.

“Я руководил авиакрылом боевых контролеров в "Буре в пустыне" — мои ребята оборудовали полдюжины передовых пунктов пополнения запасов и посадочных полос внутри Ирака, в том числе три, которые мы оборудовали в западной части страны за несколько недель до начала воздушной войны. У меня был один отряд, который на самом деле направил лазерный луч на машину Саддама Хусейна, скрывавшуюся — он направлялся на ней в Иорданию, — но мы не смогли послать стрелка, чтобы он выстрелил в него достаточно быстро.

“После "Бури в пустыне" я поступил в военно-воздушный колледж, был назначен в штаб-квартиру командования специальных операций США в Макдилле, затем женился на замечательной женщине, у которой было двое маленьких детей; я удочерил ее, и у нас был свой. Именно тогда, осознав, что мне почти сорок и у меня трое маленьких детей, я решила остепениться. Я начал карьеру в разведке, и, за исключением учебных заведений и одного года в Пентагоне, я был либо на Келли Филд, либо здесь, в Лэкленде. Мне нравится думать, что я привношу точку зрения штурмовика в высокотехнологичные военно-воздушные силы ”.

“Воздушные боевые силы спроектированы так, чтобы стрелки постоянно находились рядом с наземными войсками”, - сказал Патрик. “Мы используем беспилотные бомбардировщики дальнего действия для запуска беспилотных боевых машин, которые могут быть направлены наземными силами по каналу передачи данных”.

“Нам определенно нужно поговорить и сравнить результаты, сэр”, - с энтузиазмом сказал Гриффин. “Если вы можете простить все мои оплошности, основанные на невежестве, пока я не войду в курс дела, я еще раз заверяю вас, что я в восторге от того, что вы приезжаете сюда и работаете с нашим крылом”.

“Спасибо”.

Гриффин внимательно посмотрел на Макланахана на мгновение, затем сказал: “Если вы позволите мне высказать замечание, сэр?”

“Дерзай”.

Улыбка Гриффина немного померкла. “Я бы сказал, что вы пришли пораньше, чтобы проверить это agency...to решите, хотите ли вы остаться в ВВС или нет ”.

Патрик строго посмотрел на Гриффина, как будто был готов оспорить его замечание, но мгновение спустя он отвел взгляд, затем кивнул. “Я надеялся, что это не будет настолько очевидно”, - сказал он.

“Как я уже сказал, очень немногих генералов понижают в должности”, - сказал Гриффин. “Может быть, они хотят увидеть, из чего ты сделан, каковы твои настоящие цели. Все еще ходят горячие слухи о том, что вас рассматривают на пост советника по национальной безопасности, если президент победит на переизбрании — или, возможно, даже для того, чтобы помочь Торну выиграть переизбрание. Если бы вас выгнали из ВВС или даже вынудили уйти в отставку, для президента могло бы выглядеть нехорошо рассматривать возможность вашего назначения. Может быть, они хотят посмотреть, выдержишь ты это или нет, проявишь некоторую лояльность ”.

“Тревор, уверяю тебя, я не собираюсь быть советником по национальной безопасности”, - сказал Патрик.

“Эй, я не выдумывал слухи — я просто помогаю их распространять”, - сказал Гриффин, его энергичная и обаятельная улыбка вернулась. “У вас есть какая-нибудь разведывательная информация?”

“Нет”, - ответил Патрик. “Бомбардировщики, инженерное дело, исследования и разработки. Подразделения, с которыми я летал, обладали собственными возможностями разведки — мы редко обращались к внешним источникам информации ”.

Гриффин снова ухмыльнулся, с каждой минутой становясь все более и более заинтригованным. “Военно-воздушные силы действовали, опираясь на свои собственные источники информации? Звучит все время круче, Патрик ”. Гриффин внимательно посмотрел на Патрика. “Подождите ... Это нападение на русских в Туркменистане несколько недель назад. Русские утверждают, что американский бомбардировщик B-1 атаковал невооруженную группу наблюдателей, направляемую в Мэри.”

“Это была не "группа невооруженных наблюдателей’ — это был мобильный объект SA-12, полноценная бригада, расположенная в двадцати милях внутри зоны прекращения огня”.

“Я знал это”, - сказал Гриффин. “Мы мельком увидели это здесь, запросили наземную поддержку — отправьте несколько парней из спецназа, чтобы они отправились туда и посмотрели, — но на это было наложено вето генералом Хаузером. Ваши собственные источники информации идентифицировали его как SA-12?”

“Нам повезло, и мы поймали один писк с его поискового радара”, - объяснил Патрик. “Мы не могли заставить его снова включить радар - пока мы не сделали вид, что собираемся атаковать его”.

“Ну, мы, конечно, не думали использовать наши средства воздушной разведки в качестве приманки, чтобы спровоцировать русских напасть на нас”, - признал Гриффин, - “но если это сработает, я не буду опровергать это. SA-12 атаковал?”

“Сбил беспилотный бомбардировщик B-1”.

“Беспилотный бомбардировщик B-1?Они у нас?” Патрик кивнул. “Круто!” выдохнул Гриффин. “Теперь я понимаю, почему вы использовали свой собственный самолет в качестве приманки. Я предполагаю, что ваш беспилотный бомбардировщик запустил несколько таких вооруженных дронов и превратил в фарш этот объект SA-12 как раз перед тем, как его сбили, да?”

“Совершенно верно”.

“Чертовски горячо!” - Воскликнул Гриффин. “Все начинали верить тому, что говорила мировая пресса и русские — что один из наших парней атаковал без провокации — а затем, когда мы услышали, что генерал ВВС был уволен за нападение, мы подумали, может быть, это правда. Я знал, что русские лгут сквозь зубы. В этом нет ничего удивительного, да?” Гордость была очевидна на лице Гриффина — он был вне себя от благоговения перед тем, что Патрик Макланахан сидел перед ним. “Но я думал, что мы должны были вести наблюдение только за Туркменистаном, а не патрулировать с помощью ударных беспилотников”.

“Мои правила ведения боевых действий были неясны в этом вопросе”, - с беспокойством сказал Патрик, “поэтому я допустил ошибку в части осторожности и оснастил свои бомбардировщики оружием SEAD”.

“Хорошо, что ты сделал”, - сказал Гриффин. “Итак, дай угадаю — твои приказы Лэкленду были отменены на следующий день”.

“Это не заняло даже так много времени”, - признал Патрик. “Я был отстранен от командования до того, как последние осколки бомбы упали на землю”.

“Все для того, чтобы сделать то, что вы должны были делать — убедиться, что русские не попытаются выступить против новых вооруженных сил Туркменистана до того, как они смогут организоваться”, - с отвращением сказал Гриффин. “Теперь посмотрите на то, что там происходит: Россия утверждает, что туркменские партизаны нападают на их силы наблюдателей, и они выполняют так называемые оборонительно-противоповстанческие миссии против туркменских вооруженных сил. Они нарушали режим прекращения огня Организации Объединенных Наций десятки раз всего за последние несколько недель, но никто ничего не говорит об этом. Ситуация слишком напряженная, чтобы мы могли посылать разведывательные самолеты типа Rivet Joint и Joint STARS для наблюдения за их передвижениями, так что у русских теперь есть полная свобода действий ”.

“Я хотел бы внимательно следить за русскими и продолжать сообщать об их передвижениях в Пентагон”, - сказал Патрик.

“Ты пришел по адресу, Патрик”, - гордо сказал Гриффин. “Это то, что у нас получается лучше всего. Я считаю, что у нас самый лучший и, возможно, единственный оставшийся настоящий мозговой трест в разведывательной сфере: наши ребята остаются здесь дольше, чем в любой другой сфере карьеры, и мы поддерживаем единственную в мире действительно долгосрочную базу данных о вражеских угрозах. Давайте поговорим об этом подразделении, и, возможно, я помогу уговорить вас остаться — или это может убедить вас принять то, что может ждать вас на другой стороне.”

“Достаточно справедливо”.

“Подразделение, которым вы примете командование, шестьдесят девять шестое крыло информационной войны, является одним из нескольких крыльев и центров, которыми управляет командующий Управлением воздушной разведки, который, как вы знаете, генерал-майор Гэри Хаузер”. Он заметил внезапно окаменевшее лицо Патрика. “Ты его знаешь?”

“Он был моим первым командиром самолета B-52G почти двадцать лет назад”.

Гриффин усмехнулся, услышав это. “Это забавно. Послушать его, можно подумать, что он всегда был разведчиком — сосиской - на самом деле, он постоянно ругает летчиков, особенно парней-бомбардировщиков. Я, конечно, знал, что он пилот, но я не знал, что он летал на B-52. Он рассматривает БАФФ как еще один пережиток холодной войны, высасывающий деньги из информационной войны ”. Он снова внимательно посмотрел на Патрика, затем добавил: “Итак ... может быть, вы здесь, чтобы проверить генерала Хаузера, а не только шестьдесят девятый — решить, подходите ли вы для того, чтобы снова работать на своего старого командира воздушного судна?”

“Давай не будем слишком углубляться в психоанализ, ладно, Таггер?”

“Да, сэр”, - сказал Гриффин, снова виновато опустив глаза. Патрику не мог не понравиться полковник: он не боялся выражать свои чувства и мысли, что делало его человеком, заслуживающим доверия. Патрик чувствовал себя очень комфортно рядом с ним.

“В любом случае, Девять шестьдесят шестой, вероятно, является последним остатком старого Могучего Восьмого - что, теперь, когда я думаю об этом, может быть еще одной причиной, почему вы здесь: это хорошее место, чтобы спрятать кого-нибудь в наши дни”, - продолжил Гриффин. “Как и большинство служб воздушной разведки, мы представляем собой комбинацию многих ведомств ВВС. Не так давно мы были известны как Информационный центр удара, а до этого - Агентство стратегического планирования ВВС, и в прошлом году мы поглотили Шестьдесят шестую группу боевой поддержки. Когда генерал Хаузер изменил все на тему "информационной войны" , объединенная группа стала шестьдесят девятым крылом информационной войны. Нашей основной задачей является сбор информации, жизненно важной для планирования и руководства ударными операциями самолетов восьмой воздушной армии. Любая страна, любой объект, любая мишень, любое оружие, любое состояние угрозы — работа Девять шестьдесят шестой заключается в том, чтобы найти способ атаковать ее.

“Мы можем подключиться к любой разведывательной информации или источнику изображений в мире, но в основном мы используем снимки с высоты птичьего полета, сделанные силами ВВС, в сочетании с отечественными спутниковыми средствами и дополненные отчетами HUMINT field”, - продолжил Гриффин. “Мы все еще проводим достаточное количество тайных операций самостоятельно, но генерал Хаузер считает, что это излишне опасно и не дает данных пропорционально более высокого качества”.

“Что ты об этом думаешь?” - Спросил Патрик.

“Ну, как бывший штурмовик, я считаю, что для правильного выполнения работы всегда нужны опытные бойцы, но я также признаю, что я довольно старой закалки”, - ответил Гриффин. “Дайте мне несколько хорошо обученных оперативников, парашют и пару биноклей и высадите меня в любой точке планеты, и я доставлю информацию, которую не сможет получить ни один спутник — и если вам нужно взорвать цель, я могу сделать и это. Попросите вашего обычного спутника сделать это.” Он посмотрел на Патрика, затем улыбнулся. “И если вы дадите мне Хэла Бриггса и нескольких его стрелков, о которых вы говорили минуту назад, я, вероятно, смогу взорвать гораздо больше — вроде того, что недавно произошло в Ливии? Или внутри Туркменистана...?”

Гриффин ввел дальнейшие инструкции, и спутниковые снимки переместились на более пустынный пейзаж. “Я мог бы также сказать тебе сейчас, Патрик — шестьдесят девятый проводил постоянную тайную разведывательную операцию против русских в Туркменистане. Ваш ... инцидент... возле Мэри вынудил нас отступить ”.

“Я не думаю, что кто-либо когда-либо обвинит российскую армию в возникновении проблем там, в Туркменистане, не так ли?” - Саркастически спросил Патрик.

“Извините, сэр, я не имел в виду, что это была ваша вина ...” Сказал Гриффин. “В любом случае, мы проводили тайные операции с небольшой авиабазы в Бухаре, Узбекистан. Мы установили контакт с некоторыми военнослужащими туркменской армии, получили кое-какие взятки, обменяли оружие и боеприпасы на информацию, что-то в этомроде. Мы оставили несколько наших туркменских контактов позади, и мы, конечно, хотели бы их вытащить.

“Пограничный переход и шоссе в Мэри сейчас плотно перекрыты, и у русских там сейчас довольно надежная система противовоздушной обороны — слишком жарко даже для обычных самолетов или вертолетов специального назначения ВВС, не говоря уже об обычных видах транспорта, используемых Девятью шестьдесят шестым. Что может быть у воздушных боевых сил, что мы могли бы использовать?”

“Дейв Люгер может ввести боевую группу примерно через тридцать шесть часов и убрать одного, может быть, двух ваших парней”, - сказал Патрик.

“Тридцать шесть часов?Это невозможно”.

“Но ни Пентагон, ни Центральная разведка никогда бы его не одобрили. Это должен быть кто-то чертовски важный.”

“Вы когда-нибудь слышали о генерале Джалалуддине Тураби?”

“Тураби?”- Воскликнул Патрик. “Главнокомандующий туркменской армией? Он твой связной?”

“Ты сцепился с ним?”

“Он спас нашу команду в первом бою против русских в Туркменистане. Он герой”.

“Он лучший шпион и партизан, чем когда-либо был генералом”, - сказал Гриффин. “Он занимался сбором информации и преследованием русских, и в то же время вербовал солдат для своей армии, используя доллары Агентства воздушной разведки. Но когда вы нанесли удар по российскому объекту SA-12, он рассеялся. Мы сочли его мертвым. Он недавно появился, на один или два шага опережая русских. Мы бы с удовольствием его вытащили ”.

“Тогда давайте сделаем это”.

“Это не принесет нам никакой пользы, если мы войдем в Бухару, Патрик. Нам все еще нужно пройти еще двести пятьдесят миль, чтобы...

“Я говорю не о Бухаре, Таггер - я говорю о Мэри”.

“Мэри?”- Воскликнул Гриффин. “Как ты можешь это делать? Мы не можем пролететь над Туркменистаном....”

“Нам запрещено летать над Туркменией на боевых самолетах”, - поправил его Патрик. “Миротворческим силам и силам наблюдателей по-прежнему разрешено использовать транспортные самолеты”.

“Русские заметят транспортный самолет в любом месте в радиусе двухсот миль от Мэри”.

“Не наш транспортный самолет, они этого не сделают”.

Гриффин открыл рот, как будто собирался что-то сказать, затем остановился и улыбнулся. “Хорошо, Патрик. Что это? Ребята, что у вас есть такого, о чем я не знаю?”

“Маленькая игрушка, над которой мы работали несколько лет — старая идея, которую мы только что модернизировали. Мы— ” Патрик остановил себя. Он все еще не мог перестать думать о Воздушных боевых силах как о “своих”. “Я имею в виду, что Военно-воздушные силы могут доставить вас туда, куда вы захотите”.

“Я начну работать над получением разрешений прямо сейчас”.

“Дейв Люгер в Баттл Маунтин отвечает за наблюдение и наблюдательные полеты авиации над Туркменистаном - он даст вам разрешение”, - сказал Патрик.

“Конечно, мне пришлось бы присоединиться к команде”, - добавил Гриффин с лукавой улыбкой.

Патрик улыбнулся и кивнул. Да, подумал он, ему определенно нравился этот парень. “Это вам придется обсудить с генералом Хаузером”, - сказал Патрик. “Но я уверен, что Дэйв Люгер может подать заявку на то, чтобы ты стал частью команды по имени. Вам придется пройти несколько дней тренировок с группой наземных операций Военно-воздушных сил и их снаряжением. Но я не думаю, что у вас возникнут какие-либо проблемы с тем, чтобы не отставать от команды — на самом деле, вы могли бы научить их кое-чему. И ты снова будешь работать с Хэлом Бриггсом ”.

“Выдающийся.Мне нравится ходить в школу, особенно за новыми вещами ”. Гриффин был так взволнован, что буквально переступал с ноги на ногу — мужчине не терпелось приступить к работе.

“В любом случае, позвольте мне продолжить мою ориентировку, прежде чем появится босс”, - продолжил Гриффин. “Наш рабочий продукт называется Каталог оценки удара, или то, что мы называем ‘Списком’. ” Гриффин подошел к своему столу, набрал несколько команд на клавиатуре компьютера, и на большом настенном плазменном дисплее появилась пустая строка. “Раньше Список был просто списком, бумажным каталогом, но, конечно, мы его компьютеризировали. Выберите цель. Любая цель.”

Патрик на мгновение задумался. “Стадион для профессиональных игроков” — я ненавижу "Майами Долфинс".

Гриффин покачал головой и улыбнулся. “Хорошо, что ты не сказал "Даллас Ковбойз" или "Хьюстон Техасанс", иначе у тебя была бы драка на руках. К сожалению, мы не нанесли ни одного удара по американским целям — и вы первый парень, который попросил показать состав для удара по американским целям. Как насчет того, чтобы взглянуть на последние новости о том, что русские делают в Туркменистане?”

Гриффин ввел инструкции в компьютер, и вскоре появилось несколько фотографий со спутника.

“Западная окраина города Мэри”, - сказал Патрик. “Я хорошо узнаю этот район”.

“Прямо сейчас у нас довольно приличный охват этого района, возможно, по одной фотографии каждые пару часов, так что у нас есть хорошая база данных”, - сказал Гриффин. Он ввел дополнительные инструкции в компьютер, и появилось несколько мигающих желтых кругов. “Мы можем наложить изображения радара с синтезированной апертурой на визуальные эффекты, и мы видим нескольких новичков в этом районе. Мы можем цифровым способом улучшить и увеличить изображение ”, — фотография на мгновение исказилась, затем стала четче, чтобы показать отдельную машину, — “и здесь у нас есть то, что выглядит как российский БТР-разведчик, рядом с которым стоит пара спешившихся . Другие цели, которые мы идентифицировали, также являются разведчиками ”.

“Едем прямо к окраинам Мэри”, - заметил Патрик. “Они больше даже не утруждают себя тем, чтобы прятаться”.

“Мы можем попросить компьютер выбрать лучшее оружие, чтобы уничтожить их, или мы можем выбрать систему вооружения, и компьютер порекомендует лучший план атаки”, - продолжил Гриффин. “Но реальная ценность нашей системы заключается не в выборе целей, а в идентификации угроз и оценке рисков. Здесь я попрошу наложить самые последние описания угроз для данного района.” Несколько мгновений спустя появилось несколько больших красных кругов вместе со списками оружия сбоку от изображения. “Угроза номер один в этом конкретном районе исходит от мобильных зенитных систем - в данном случае это известное двадцатитрехмиллиметровое оружие с оптическим наведением на самих разведчиков. Но этот внешний пунктирный круг представляет угрозу со стороны переносных зенитных ракет SA-14, которые, как известно, находятся на борту российских разведывательных взводов ”.

“Таким образом, планировщик или даже политик может запросить информацию о конкретной цели”, - сказал Патрик. “Вы начинаете передавать всю эту информацию начальству, и они решают, стоят ли затраты, риск и сложность желаемого результата”.

“Совершенно верно”, - сказал Гриффин. Было необычно, подумал Гриффин, слышать, как генерал ВВС думает о политических реалиях при планировании ударных операций. Возможно, именно поэтому, подумал он, этот парень все еще считался первым советником президента Торна по национальной безопасности. “В девяноста девяти процентах случаев мы даже не заканчиваем анализ угроз — какой-нибудь помощник заместителя секретаря одной из служб хочет знать, как мы можем взорвать реактор-размножитель в Китае, и мы просто проводим анализ угроз. Он сгорает от нетерпения, когда дело доходит до обдумывания атаки, но они очень быстро уходят, когда узнают, сколько средств требуется для ее выполнения. Дипломатические инициативы начинают выглядеть намного привлекательнее”.

“Расскажите мне больше об Управлении воздушной разведки и Гэри Хаузере”, - попросил Патрик.

“Переходим сразу к сути дела, а?” Спросил Гриффин, вновь появляясь со своей вездесущей улыбкой и мерцающими голубыми глазами. “Ладно, поехали:

“Проще говоря, Управление воздушной разведки является одним из самых далеко идущих и, на мой взгляд, мощных командований во всей американской армии. Генерал Хаузер имеет доступ к каждой части разведданных, полученных в свободном мире. Он лично руководит деятельностью десятков спутников, десятков самолетов и тысяч аналитиков и оперативников по всему миру. Он также является единственной "пятой шляпой" американских вооруженных сил, по крайней мере, в качестве заместителя: как командующий AIA, он также является заместителем командующего разведкой командования воздушного боя Восьмой воздушной армии и U.С. Стратегическое командование, а также заместитель директора Агентства национальной безопасности и Управления военной разведки. Он определенно мистер Разведчик в Пентагоне.

“На протяжении многих лет различные подразделения разведки и радиоэлектронной борьбы были закрыты или объединены, в основном из-за сокращения бюджета, но также для минимизации избыточности и повышения безопасности, и Управление воздушной разведки — когда оно было известно как Агентство электронной безопасности ВВС — получило большинство из них. AIA контролирует почти все операции ВВС по сбору разведданных, но она также контролирует такие области, как MIJL - радиомикронирование, перехват, постановка помех и вторжение в электронные сигналы противника — электронная контрразведка, развертывание приманки и шпионское искусство. Теперь, вместо простого перехвата вражеских передач, AIA имеет возможность манипулировать передачами — изменять их, скремблировать или перемещать, чтобы сбить противника с толку. Когда компьютеры вышли на передний план, AIA начала делать с компьютерными данными то, что мы делали с электромагнитным спектром — перехватывать и анализировать, затем манипулировать и искажать, защищая при этом наши собственные данные. Другие подразделения и службы начали делать то же самое, но AIA занималась этим на десять лет раньше всех.

“Поначалу рабочий продукт AIA был настолько своевременным и ценным, что он начал обслуживать клиентов в других номерных военно-воздушных силах, а не только в Могучей восьмой. Затем он в конечном итоге заменил разведывательный материал командования воздушного боя, и, наконец, его информация стала передаваться планировщикам в других командованиях. AIA стала настолько мощной и далеко идущей, что ее миссия даже вытеснила миссию Восьмой воздушной армии, и она получает большое финансирование, которое обычно направляется многим другим подразделениям, командованию и агентствам.

“Мои прогнозы таковы, что генерал Хаузер легко получит свою третью звезду, станет командующим восьмой воздушной армией и начнет преобразование в боевое командование, занимающееся сбором разведданных. Генерал Хаузер настаивает на том, что Восьмая воздушная армия в конечном итоге станет командованием информационной войны и что бомбардировщики практически устареют ”.

“Надеюсь, не при моей жизни”, - сказал Патрик.

“Это уже происходит, Патрик”, - сказал Гриффин. “Пройдет совсем немного времени, прежде чем количество LDHD - самолетов низкой плотности, пользующихся большим спросом, таких как самолеты-разведчики, радарные самолеты, глушилки, специальные средства противовоздушной обороны и платформы для манипулирования данными — превысит количество ударных самолетов в инвентаре.

“Но я думаю, что генерал Хаузер бьет выше: если генерал Самсон будет выбран начальником штаба ВВС, он позаботится о том, чтобы Гэри Хаузер получил свою четвертую звезду и стал первым командующим нового командования информационной войны США, крупного объединенного командования, равного или, возможно, даже превосходящего командования театра военных действий по важности, задачам и финансированию. Вероятно, это объединит все средства стратегического командования, ВВС, ВМС и, возможно, даже Агентство национальной безопасности и Управление стратегической разведки в одну суперкоманду, занимающуюся сбором разведданных.

“Это могло бы изменить весь облик войны, какой мы ее знаем. Генерал Хаузер говорит, что военно-воздушным силам требуется двадцать четыре часа, чтобы взорвать место запуска межконтинентальных баллистических ракет или базу бомбардировщиков в России, но вскоре его информационные воины могут вывести этот же объект из строя за двадцать четыре минуты путем создания помех, подмены, вмешательства, перепрограммирования, заражения компьютерным вирусом или отключения его питания по компьютерной команде.”

“Я не знаю, как это делается, ” сказал Патрик, - но если вы, ребята, продвинулись до того, что можете взломать компьютер, который управляет энергосистемой или объединяет объекты противовоздушной обороны вместе, и отключить их нажатием кнопки, это было бы невероятно мощным оружием. Возможно, когда-нибудь это заменит бомбардировщики, но я бы не рекомендовал заменять парк бомбардировщиков компьютерами, а экипажи самолетов - хакерами ”.

“Это новая восьмая воздушная армия, Патрик”, - сказал Гриффин. “Бомбардировщики Восьмой воздушной армии по-прежнему предназначены для выполнения ядерной миссии, но я думаю, что вскоре они перейдут в Двенадцатую воздушную армию вместе со всеми другими подразделениями, не обладающими ядерным оружием.

“Даже Стратегическое командование поддерживает планирование и нацеливание на неядерные конфликты, используя весь свой персонал и компьютеры, которые изначально были предназначены для планирования Третьей мировой войны против России и Китая, для планирования миссий в каждой области мира, где может вспыхнуть конфликт любого уровня. Ядерная война практически закончилась. Вы должны говорить в терминах ‘сетецентрической войны’ и ‘конфликта низкой плотности’. Ваши военно-воздушные силы звучат как то, во что Хаузер хочет превратить Восьмую воздушную армию, но он хочет, чтобы стрелки поддерживали разведку, а не наоборот ”.

“Тогда мне лучше как можно скорее ввести вас в курс дела”, - сказал Патрик.

“Для меня это звучит довольно позитивно, генерал”, - сказал Гриффин. “Я так понимаю, ты останешься с нами на некоторое время?”

“Таггер, честно говоря, было не так уж много шансов, что я просто встану и уйду”, - признался Патрик. “Я не из тех парней, которые увольняются, потому что мне не нравятся условия работы. Я офицер ВВС, и я иду туда, куда мне назначено. Если бы они попросили меня убраться, я бы убрался отсюда — но они этого не сделали. Теперь им придется сражаться со мной”.

“Сразитесь с нами”, - сказал Тревор Гриффин. Он протянул руку, и Патрик с энтузиазмом пожал ее. “Добро пожаловать в девять шестьдесят шестой, сэр. Я думаю, мы передадим эту команду на слух — и немного повеселимся, выполняя это.” Патрик собирался что-то сказать, но Гриффин прервал его, подняв руку. “И я искренне верю, что в конечном итоге они вернут тебе твои звезды”.

“Я бы на это не рассчитывал”, - услышали они голос позади себя.

Они обернулись и увидели двух мужчин, стоящих в дверях — старшего мастер-сержанта командования Гарольда Бейлесса и командира Управления воздушной разведки генерал-майора Гэри Хаузера. Гриффин обвиняюще посмотрел на Бэйлесса, и шеф ответил на его взгляд самодовольной улыбкой — они оба знали, что Гриффин попросил шефа уведомить его, когда командир прибудет в штаб, но вместо этого Бэйлесс способствовал этому небольшому неожиданному прибытию и возможности подслушивания.

“Комната, хижина на десять человек”, - сказал Патрик, и оба, он и Гриффин, быстро встали и вытянулись по стойке смирно.

Гэри Хаузер подошел к Тревору и Патрику, держа голову высоко, чтобы подчеркнуть свое преимущество в росте над ними двумя. Гэри Хаузер был по меньшей мере на семь дюймов выше Патрика, с мускулистым телосложением, большими руками, квадратным лицом, темными глазами и коротко подстриженными волосами, подчеркивающими его лысину. После того, как он приблизился к обоим офицерам в комнате, он попытался заглянуть им в глаза, чтобы прочитать выражения их лиц, но, конечно, он возвышался над ними обоими, особенно над Гриффином. И Гриффин, и Макланахан стояли по стойке "смирно", не сводя глаз с экрана.

“Итак, ” тихо спросил Хаузер, - с кем из вас, клоунов, мне придется иметь дело?” Ни один из них не ответил. Хаузер бросил на Гриффина предупреждающий взгляд, заложил руки за спину и подошел ближе к Патрику. “Патрик Макланахан. Давно не виделись. Мой давно потерянный штурман экипажа, который предположительно отправляется в TDY в Fairchild, но который таинственным образом исчезает с лица земли и в конечном итоге увлекается дурацкими идеями, такими как Силы пограничной безопасности и ... что это была за другая группа? Ночные всадники? Ночные захватчики?”

“Ночные охотники, сэр”, - ответил Патрик.

“Правильно ... Ночные преследователи. Большой, злой отряд мстителей-убийц. Ты теперь большой, плохой убийца, Патрик?”

“Нет, сэр”, - ответил Патрик, все еще стоя по стойке смирно.

“Вы близкий и личный друг этой большой шишки Кевина Мартиндейла?”

“Нет, сэр”.

“Ты собираешься стать советником по национальной безопасности, министром обороны или, может быть, даже гребаным президентом сейчас?”

“Нет, сэр”.

“Значит, ты просто слишком много раз облажался с дворняжкой на этой новой супер-пупер базе бомбардировщиков в Неваде, и министр обороны надрал тебе задницу вплоть до меня, не так ли?”

“Нет, сэр”.

“Тогда почему ты здесь, Патрик Макланахан?”

“Докладываю, как приказано, сэр”.

“Почему вы потеряли звезду, бывший генерал-майор Патрик Макланахан? Почему я получаю опозоренного и пониженного в должности генерала, у которого нет ни опыта работы в разведке, ни перспектив продвижения по службе, ни будущего в Военно-воздушных силах Соединенных Штатов?”

Глядя прямо перед собой, вытянувшись по стойке “смирно", Патрик ответил: "Потому что вы везучий сукин сын, сэр”.

Лицо Хаузера раздулось, глаза вылезли из орбит, и на мгновение показалось, что он вот-вот взорвется от ярости. Затем он громко рассмеялся, хохоча прямо — и намеренно — в лицо Патрику. “Отличная идея, нав!” - рявкнул он. “Похоже, у тебя наконец-то появилось чувство юмора. Самое гребаное время”. Он взглянул на Гриффина и покачал головой. “Посмотрите на вас двоих, стоите по стойке смирно, как плебеи из академии! Держись непринужденно, держись непринужденно. Я не хочу, чтобы вы, шутники, упали у меня в обморок от напряжения.” Гриффин расслабился достаточно, чтобы пойти отдохнуть на парад.

Хаузер протянул руку, и Патрик пожал ее. “Как, черт возьми, ты, Патрик? Рад тебя видеть”. Обращаясь к Гриффину, он сказал: “Этот парень был в моей команде ЛЮБИТЕЛЕЙ три чертовых года. Он прошел путь от ничего не знающего парня, бьющего пуды, до лучшего бомбардира в SAC, и это не дерьмо. Мы выигрывали трофеи Fairchild и LeMay два года подряд, а также получили кучу других наград. Во время соревновательного забега он сбросил бомбу shack с полностью отказавшей системой наведения на бомбу и помог экипажу сбить истребитель F-15. Никакой лжи”. Он хлопнул Патрика по плечу и добавил: “Все под моим выдающимся руководством и опекой, конечно”. И Гриффин, и Макланахан были осторожны, не забывая улыбаться и кивать в знак согласия. “Ты закончил с ним, Таггер?”

“Да, сэр”.

“Хорошо. Следуй за мной, Патрик”. Гриффин призвал присутствующих к вниманию, когда Хаузер вышел.

Патрик повернулся и протянул руку. “Рад познакомиться с тобой, Таггер. Мы поговорим после того, как я встречусь со своими войсками ”.

“Я тоже рад познакомиться с вами, Патрик”, - ответил Гриффин, пожимая руку Макланахана. Он бросил на Патрика предупреждающий взгляд, и Патрик кивнул, что понял его.

Патрику приходилось делать гигантские шаги, чтобы не отставать от командира Управления воздушной разведки, когда он спускался по лестнице в свой кабинет на первом этаже. Хаузер ни с кем не поздоровался, и почти все, кого они встречали в коридорах, как заметил Патрик, предпочитали не встречаться взглядом с генералом. Они подошли к дубовым двойным дверям, по бокам которых висел флаг Управления воздушной разведки и двухзвездочный генеральский флаг, охраняемый одиноким вооруженным охранником из Сил безопасности в синей форме класса А с белым поясом из паутины, пистолетной кобурой, косичками на плечах , аскотами и гетрами. Охранник вытянулся по стойке смирно и нажал кнопку, чтобы отпереть дверь.

Хаузер быстро прошел через приемную, не потрудившись отдать приказ находящимся в комнате, как они были, и вошел через другие двойные двери в кабинет своего помощника. “Кофе, майор”, - сказал он офицеру за столом.

“В пути, сэр”, - немедленно ответил помощник.

В своем кабинете Хаузер ткнул пальцем в сторону дивана, а сам сел в большое кожаное кресло с подголовником во главе кофейного столика. Он достал сигару из хьюмидора на столе. “Насколько я помню, ты не куришь”, - сказал он, объясняя, почему не собирался предлагать сигарету Патрику. Патрик не потрудился поправить его. “Итак, как, черт возьми, у тебя дела, Пэт?” - спросил он, разжигая сигару.

“Неплохо, сэр”.

“Может ли ‘сэр’ быть дерьмом, о'кей, навигатор?”

“Хорошо…Гэри”, - сказал Патрик. Хаузер глубоко затянулся сигарой, и безмолвное послание, переданное его предупреждающим взглядом, похожим на взгляд гремучей змеи, сквозь облако дыма, несмотря на веселую улыбку, было безошибочным: для вас это “Общее”, мистер, отныне и навсегда.

После того, как помощник принес кофе для обоих генералов, Хаузер откинулся на спинку своего большого кресла, сделал глоток и затянулся сигарой. “Итак, нав, с тех пор как ты покинул базу ВВС Форд, у тебя произошло одно крушение карьеры — когда тебя похитил Брэд Эллиот”, - начал Хаузер. “Чувак, ты сделал это в тени, прежде чем взялся за этот псих-кейс. Несмотря на ваши отчеты об эффективности, не защищенной брандмауэром, мы с королем крыла обсуждали, когда отправить вас в командно-штабной колледж ВВС по месту жительства и каким будет ваше следующее назначение - в Пентагон или штаб-квартиру SAC. Вы были на быстром пути к должности старшего сотрудника или даже к собственному командованию.

“Но затем Брэд Эллиот завербовал тебя, чтобы ты присоединился к нему в Dreamland”, - продолжил Хаузер. “Вы разбомбили к чертовой матери лазерный полигон Кавазня в Восточной Сибири, уничтожив полдюжины советских истребителей и дюжину ЗРК плюс их мощный противоспутниковый лазер. Тогда ты—”

“Это секретно, генерал”, - строго сказал Патрик, “и я знаю, что у вас нет допуска к этой информации”.

“Черт возьми, Патрик, я и десять других парней здесь, в AIA, знаем все, что ты сделал за последние пятнадцать лет — я узнал об этом через месяц после того, как впервые приехал сюда”, - сказал Хаузер. “Эта миссия была началом конца Советского Союза — и началом этого агентства. Игра "Интеллект" получила название на следующий день после того, как вы сбросили бомбу на лазер. Все были шокированы тем, что мы недооценили возможности лазера, и каждый хотел быть тем, кто откроет следующий объект в Кавазне ”.

“При всем моем уважении, генерал, я советую вам оставить эту тему”, - серьезно сказал Патрик. “Вы можете думать, что знаете все и что у вас есть необходимые допуски, но это не так”.

“Брось это, Пэт”, - сказал Хаузер со смешком. “Вы, ребята из Страны Грез — вернее, вы, бывшие ребята из Страны Грез, — думаете, что вы такие особенные. Помните, на кого я работаю: Террилл Самсон раньше управлял Страной Грез. Это место было широко раскрыто после инцидента со шпионом Кеннетом Фрэнсисом Джеймсом. ‘Пес’ Бастиан едва контролировал ситуацию: генералу Самсону пришлось навести порядок в доме, чтобы привести его в порядок.” Патрик внутренне рассмеялся: он знал, что полковник Текумсе “Пес” Бастиан твердо контролировал Центр высокотехнологичных аэрокосмических вооружений — фактически, он создал подразделение, по образцу которого были созданы Военно-воздушные силы.

Это был Террилл Самсон, чернокожий мужчина, который поднялся по служебной лестнице после зачисления в Военно-воздушные силы, чтобы избежать призыва в пехоту во время войны во Вьетнаме, и который прошел весь путь до трехзвездочного генерала, у которого никогда не было контроля. Самсон ничего так не хотел, как получить повышение, стать самым новым и великим чернокожим человеком, достичь высших эшелонов власти и руководства в американских вооруженных силах.

Но в своем стремлении стать символом он обнаружил, что чем усерднее он пытался контролировать мужчин и женщин в Dreamland, тем больше он терял контроль. Сэмсон исполнил свое желание: он получил повышение до генерал-лейтенанта и командующего восьмой воздушной армией, в очереди на то, чтобы стать командующим командованием воздушного боя, возможно, даже начальником штаба Военно-воздушных сил. Он покинул Страну Грез, не придав ей никакой цели или направления. Самая высокотехнологичная в мире лаборатория, превратившаяся в боевую единицу, за время его руководства стала немногим больше, чем свалкой высокотехнологичных самолетов, но она сослужила свою службу - это была скамеечка для ног, необходимая Терриллу Самсону для перехода на следующий уровень.

“Я просто даю тебе свою рекомендацию, Гэри”, - сказал Патрик. “Не говори о Стране Грез. Давайте сменим тему.”

Это было три раза подряд, когда Макланахан пытался сказать вышестоящему офицеру, что делать, Хаузер кипел, и это было в три раза больше, чем нужно. “Пэт, я знаю все о тамошних действиях, почему тебя уволили, почему тебя отозвали, что ты сделал”, - сказал Хаузер. “Я знаю бюджеты Dreamland, ее проекты, персонал и прогресс. То же самое с боевой горой, воздушными боевыми силами и одиннадцатым крылом—”

“Эти подразделения отличаются, генерал”, - сказал Патрик. “Они являются частью командования резервных военно-воздушных сил, и их бюджеты и миссии в основном классифицируются как "конфиденциальные’. HAWC по-прежнему классифицируется как "Совершенно секретно — ESI’ третьего уровня, что означает, что ничто не обсуждается за пределами объекта, даже мимоходом. Давайте оставим это, прежде чем я буду вынужден сделать доклад ”. Он уже решил сделать отчет — он просто пытался ограничить длину и детализацию на этом этапе.

“Нав, не читай мне лекций о процедурах безопасности, хорошо?” Возразил Хаузер. “Я командир AIA. Я живу и дышу секретностью и безопасностью. Я думаю, это тебе нужно напомнить о его обязанностях здесь ”.

У Патрика буквально отвисла челюсть от изумления. “Сэр?”

“То, как я это вижу, Макланахан, ты безжалостно маршировал по Военно-воздушным силам, вытворяя дерьмо, которое должно было привести тебя в тюрьму на сто лет, и каким-то образом тебе это не только сошло с рук, но тебя за это наградили и повысили в должности. Только у одного человека, Террилла Сэмсона, хватило смелости сказать: ‘Хватит’, и он прекратил тебя и твои безумные попытки возвеличить себя. Ваш приятель президент Мартиндейл отменил его решение и вернул вам ваши звезды. Я не могу понять, почему. Но что я знаю точно, так это следующее: ты снова облажался, твой приятель Мартиндейл не смог тебя спасти, Торн и Гофф не захотели тебе помочь, и поэтому тебя бросили у моего порога ”.

Хаузер сделал еще одну глубокую затяжку своей сигарой. “Может быть, Шеф хотел приставить тебя ко мне, чтобы ты не попадался на глаза, или заставить тебя уйти в отставку. Я не знаю, и мне насрать. Но ты здесь, и теперь ты - моя проблема.

“Итак, вот правила, и они просты: ты делаешь то, что тебе говорят, держи нос востро, а я помогу тебе выбраться из этой дерьмовой переделки, в которую ты себя втянул”, - сказал Хаузер. “Ты можешь закончить свою двадцатку прямо здесь, в Сан-Антонио, может быть, вернуть свою вторую звезду — может быть, — а когда ты уйдешь на пенсию, частные консалтинговые фирмы и охранные агентства будут предлагать тебе множество шестизначных и семизначных сумм. Если слухи о том, что вы направляетесь в Вашингтон, верны, вы тоже можете это сделать. Вы, вероятно, не будете советником по национальной безопасности , но вы можете занять какой-нибудь высокопоставленный пост в штате Совета национальной безопасности Белого дома — ”

“Я не ищу работу в правительстве или частного консультанта”.

“Меня не волнует, что вы ищете или не ищете, генерал”, - сказал Хаузер. “Я просто говорю вам, что мне не нравится, когда мое агентство используется как место содержания под стражей для неконтролируемых дисциплинарных тяжб. Ты был одиночкой с дерьмовым настроем, когда я впервые собрал с тобой команду в Форде, и ты точно такой же парень сейчас. Возможно, вам и удавалось оставаться таким из-за сочетания удачи и мастерства бомбардира, но здесь это не исчерпывает себя.

“Если ты попытаешься провернуть хотя бы десятую часть того дерьма, которое ты провернул с генералом Сэмсоном, мой друг, я гарантирую, что превращу твою жизнь в сущий ад”, - продолжал Хаузер, тыча сигарой в Патрика. “Теперь ты служишь в шестьдесят девятом полку, который не развертывается и неплохо разбирается с начальством и политиканами в Вашингтоне, Оффатте и Барксдейле. Это отличная работа для тебя. Держите нос в чистоте, и вы сможете оставаться там, изучая спутниковые фотографии и рассказы о контактах HUMINT, а затем информировать четырехзвездочных о действиях противника, и вы, возможно, просто улучшите свою репутацию через пару лет.

“Вот он, черным по белому, Пэт: Вас послали сюда, чтобы остудить пыл, и мне это не нравится, ” с горечью продолжил Хаузер. “Мне не нравится, что тебя бросают мне на колени, и мне не нравятся золотые мальчики, которые думают, что знают все и могут отчитывать своих вышестоящих офицеров. Я хочу, чтобы ты убрался с моих глаз и из центра внимания. Я хочу, чтобы ты вел себя настолько тихо, насколько я могу тебя заставить, не отрезая твой гребаный язык ржавыми ножницами. Может быть, нам обоим повезет, и Торн даст тебе работу в своей новой администрации, и тогда ты уберешься отсюда как можно скорее. В противном случае у вас есть два года и девять месяцев, прежде чем вы сможете уйти на пенсию: я бы посоветовал вам держать язык за зубами и проводить свое время в шестьдесят девятом, а затем вы сможете выступать с лекциями за десять тысяч долларов в день или быть говорящей головой на канале Fox News за пятьсот долларов в день.

“Командир Девяносто шестьдесят шестого - это звание с двумя звездами, так что, возможно, вы получите свою вторую звезду обратно и восстановите немного приличия и гордости, которые вы растратили за последние несколько лет”, - сказал Хаузер. “Если ты будешь играть в мяч, я помогу тебе выбраться отсюда, чтобы ты мог позаботиться о своем сыне, получить свою тепленькую правительственную должность или, может быть, вернуться в Sky Masters Inc. и обобрать правительство с помощью этих гиперинфлированных оборонных контрактов, которые так любит заключать твой друг Джон Мастерс. Мне насрать, что ты будешь делать после того, как выйдешь. Но пока ты в моем подразделении, под моим командованием, ты закроешь свой рот и будешь делать то, что тебе говорят. Я предельно ясно выражаюсь, Пэт?”

Патрик долго смотрел на Хаузера, не прерывая зрительного контакта, достаточно долго, чтобы Хаузер почувствовал, как гнев начинает пульсировать у него в висках. Но, наконец, Патрик ответил. “Да, сэр. Совершенно ясен”.

Хаузер не смог найти ни малейшего намека на бунт или неповиновение в этом простом ответе, что еще больше разозлило его. “Рад видеть тебя снова, Пэт”, - отрезал он. Он ткнул сигарой в сторону двери своего кабинета. “А теперь убирайся к черту”.

Над Центральным Узбекистаном, Центральная Азия

Несколько дней спустя

Осталось тридцать минут, сэр, ” мягко сказал Хэл Бриггс. “Пора выдвигаться”.

Тревор Гриффин мгновенно проснулся и был настороже, но он не знал, где находится. В заведении было темно, пахло застарелым маслом и еще более застарелым запахом тела, и было чертовски шумно — он чувствовал себя так, словно оказался в ловушке в мусоровозе, несущемся по автостраде со скоростью девяносто миль в час. Затем он вспомнил, где он был, и что он собирался сделать.

И он подумал, что это, в конце концов, неплохое место по сравнению с тем, в которое он собирался войти. Совсем неплохо. На самом деле, чертовски хороший.

Гриффин отстегнул ремни безопасности и встал с койки, на которой дремал последние несколько часов. Он находился на верхней палубе бомбардировщика QB-52 Megafortress, сильно модифицированного бомбардировщика B-52H Stratofortress. QB-52 Megafortress был “летающим линкором”, способным доставлять до шестидесяти тысяч фунтов самого современного оружия в мире, от сверхточных крылатых ракет до противоспутникового оружия. Однако, за исключением отсека на каждом крыле, который нес оборонительные ракеты класса "воздух-воздух" с радиолокационным и тепловым наведением, QB-52 не нес боезапаса в этой миссии.

На самом деле, когда Гриффин посмотрел вперед, на кабину пилотов, он напомнил себе, что на этом B-52 также не было чего-то еще, что он привык считать важным: экипажа. Этот бомбардировщик B-52 был беспилотным — он пролетел полмира, и никто даже не заходил в кабину. Они получали постоянные сообщения и обновления от людей с резервной авиабазы Баттл Маунтин в северной Неваде, но самолет долетел и даже заправился в воздухе самостоятельно.

Другой необычной вещью в этом полете было то, что этот B-52 перевозил то, что он редко брал с собой на свои задания: пассажиров. Тревор Гриффин был одним из них.

Но ненадолго.

Хэл Бриггс, который занимал выдвижную койку с левой стороны самолета, уже спускался по трапу на нижнюю палубу. Гриффин последовал за ним, двигаясь осторожно, все еще привыкая к странному костюму, который был на нем надет. Ребята из Военно-воздушных сил нелестно назвали это BERP — Баллистический электрореактивный процесс, но Тревор назвал это просто “чертовски неправдоподобным”. Это был комбинезон для всего тела, сшитый из материала, который на ощупь напоминал жесткую ткань, вроде той, из которой изготавливались защищенные от ножей банковские депозитные сумки. Но после подключения к блоку питания, который носят как тонкий рюкзак, материал с помощью электроники мгновенно становился твердым, как дюйм титана, при ударе. Гриффин наблюдал за демонстрацией во время своего дневного учебного курса и не мог поверить в то, что увидел: владелец был защищен от огня тридцатимиллиметровой пушки Гатлинга, взрывов, возгорания и даже падения с двадцатипятиэтажной парашютно-тренировочной вышки.

Это было не все. В ботинки была встроена система реактивного движения, которая сжимала и накапливала большой заряд воздуха, что позволяло их владельцам прыгать на несколько десятков метров в высоту и на дальность — им больше не нужно было бегать или даже участвовать в бою. Боевая броня имела два электрода на плечах, которые могли посылать электрические разряды в любом направлении на расстояние около тридцати футов, достаточно мощные, чтобы лишить человека сознания. Кроме того, Бриггс носил экзоскелетное устройство экзотического вида, которое увеличивало прочность их тел за счет автоматического придания жесткости секциям электронного бронежилета BERP, а затем использовало микрогидравлические приводы для усиления мышечной силы. Гриффин видел, как коммандос в экипировке BERP разбрасывали блоки двигателя по тренировочному полю, как камешки, поднимали и стреляли из тридцатимиллиметровых пушек, как из пистолетов, и разрушали небольшие здания, как бульдозеры.

Его новый шлем тоже был чем-то из научно-фантастического фильма: в нем были датчики, которые давали ему “глаза” на затылке, сверхслух, ночное видение и позволяли ему разговаривать практически с любым человеком на планете Земля по радио. Даже цвет снаряжения был высокотехнологичным: это был своего рода компьютеризированный разноцветный пиксельный дизайн, который позволял владельцу сливаться с любым фоном, от дневного света в пустыне до ночи на фоне снега.

Тревор спустился по лестнице и встретился с Бриггсом. По сигналу Хэла Гриффин надел шлем и перчатки и включил свою боевую броню, как его научили делать несколько дней назад в Баттл-Маунтин. Хэл время от времени поглядывал на своего бывшего командира с намеком на юмор в глазах, когда проверял системы боевой брони Гриффина. “Как вы себя чувствуете, сэр?” - спросил он.

“Как будто я хочу пописать”, - ответил Гриффин. “Мне трудно сознательно писать в эту штуку”. Подобно какому-то научно-фантастическому изобретению Фрэнка Герберта, снаряжение BERP собирало мочу и пот своего владельца и циркулировало по маленьким трубочкам в костюме, что обеспечивало невероятно эффективный контроль температуры. Костюм также имел небольшие фильтры, встроенные в систему циркуляции жидкости, которые удаляли бактерии и другие загрязнения из собранной жидкости и позволяли владельцу пить жидкость из тюбика — на вкус она была ужасной, но это спасло бы вас в чрезвычайной ситуации.

“Это стандартно для всех, кто впервые надевает боевую броню”, - сказал Хэл. “Но чем больше ты помочишься в него, тем лучше будешь себя чувствовать - и я гарантирую, что если ты будешь испытывать сильную жажду, ты захочешь этого. Есть вопросы ко мне, сэр?”

“Сколько раз вы использовали этот самолет раньше?”

“На реальном задании?” - Спросил Бриггс. Гриффин кивнул. “Никогда”.

“Никогда?”Заметил Тревор. “Как насчет испытательных полетов?”

“Этот конкретный самолет? Никогда. Сколько всего испытательных полетов...?”

“Не говори мне, дай угадаю: никогда, верно?”

“У нас есть очень хорошие компьютеры, которые моделируют полеты с учетом всех возможных нагрузок и условий полета”, - сказал Хэл. “Это было проверено сто раз — просто без живых людей на борту. Я думаю, что некоторое время назад мы совершили один испытательный полет с манекенами с приборами ”.

“И что?”

Хэл улыбнулся, пожал плечами и сказал: “Вы знаете, сэр, из испытательных манекенов с приборами получаются ужасные пилоты”.

“Отлично”.

“И лучшая часть, сэр — вы вызвались на это”, - сказал Хэл. “Мы рады, что вы с нами”. Он отвернулся и заговорил: “Управление "Рысью", Железный дровосек-один. Как ты понял?”

“Первый, это контроль, мы слышим вас на расстоянии пяти шагов”, - ответил бригадный генерал Дэвид Люгер из своего Центра боевого управления, или БЭТМЕН, на резервной авиабазе Баттл Маунтин. С ним был полковник Дарен Мейс, офицер по операциям 111-го авиакрыла; полковник Нэнси Чешир, командир пятьдесят второй бомбардировочной эскадрильи, подразделения, отвечающего за все Мегафортрессы, который “пилотировал” эту беспилотную мегафортрессу; сержант-майор морской пехоты Крис Вол, унтер-офицер, отвечающий за наземные силы военно-воздушных сил; и полковник Келвин Картер, пятьдесят второй бомбардировщик. Офицер по операциям эскадрильи и человек, ответственный за специальную миссию, которая должна была начаться через несколько минут. Их поддерживали специалисты по разведке, вооружению, наблюдению и техническому обслуживанию, находившиеся вместе с ними в группе управления самолетом "БЭТМЕНА".

“Мы готовы взять ”Кондор" на абордаж".

“Мы готовы здесь”.

“Давайте садиться”. Хэл нажал на переключатель и наблюдал за индикатором давления в кабине, который показывал, что высота над уровнем моря в кабине медленно увеличивается, пока не достигла тридцати двух тысяч футов, что соответствует высоте самолета. Их кислородная система уже была встроена в костюмы BERP, поэтому им не нужны были кислородные маски. Гриффин пытался и не смог контролировать свою отрыжку и другие выделения газов из организма, поскольку более низкое внешнее давление позволило газам, попавшим в ловушку в его организме, выйти наружу. Когда давление выровнялось, Бриггс открыл дверь в кормовой переборке и вышел на корму. Гриффин последовал за ним. Через несколько минут они были в бомбоотсеке QB-52. Бриггс включил свет — и вот оно.

Они назвали его MQ-35 “Кондор”, но у него не было официального обозначения, потому что он был таким же экспериментальным, как и все, что когда-либо использовалось любым подразделением ВВС. "Кондор" был разработан как малозаметный транспортный самолет для высадки сил специальных операций дальнего действия, использующий бомбардировщик дальнего действия, чтобы приблизиться к цели, а затем использовать его бортовую двигательную установку для вывода команды в конце миссии. Он напоминал гигантскую малозаметную крылатую ракету воздушного базирования, с плавно перетянутым треугольным фюзеляжем с подъемным корпусом, длинным плоским носом и слегка наклонной кормовой частью, завершающейся двигатель малого диаметра-выхлопное сопло. Тридцать шесть футов в длину, девять футов в высоту и ширину, он занимал почти весь бомбоотсек, оставляя вокруг него очень узкий проход. Бриггс открыл входную дверь сбоку корабля, и Гриффин забрался внутрь и начал пристегиваться. Хэл произвел краткий осмотр с помощью фонарика, забрался на переднее сиденье, закрыл и защелкнул входную дверь и пристегнулся.

Внутри было тесно. Члены команды сидели в креслах из толстой стали, не совсем рядом и не в тандеме, а слегка в шахматном порядке, чтобы у них было немного больше пространства для плеч. Единственными окнами были окна в носовой части кабины. Позади Гриффина было еще два места, плюс небольшой грузовой отсек за задними сиденьями для их оружия и снаряжения. Все они вели себя тихо, затягивая ремни безопасности на плечах и коленях и готовясь к выполнению своей миссии. Хэл щелкнул какими-то переключателями и включил внутреннее питание крошечного корабля и приборы. “Управление, Кондор, питание включено, готов к проверке систем”.

“Проверка систем продолжается, Кондор”, - ответил Келвин Картер с Боевой горы. Хэл Бриггс мог вручную управлять Condor, но, как и QB-52 Megafortresses, он был спроектирован так, чтобы им управляли, за ним следили и им управляли через спутник с боевой горы. Несколько мгновений спустя: “Кондор, проверка систем завершена, самолет готов к полету. Мне сообщили, что мы сейчас отправляем вам обновленную информацию о разведданных. Возможно, нам придется внести изменения в зону высадки. Приготовиться”.

“Выберите тактическую схему местности, сэр”, - сказал Хэл Гриффину.

Внутри своего шлема Гриффин взглянул на электронный дисплей, который представлял собой визор с очень широким полем обзора, похожий на обзор из качественного мотоциклетного шлема, закрывающего все лицо. В крайней верхней левой части дисплея была маленькая желтая полоска. Когда Гриффин посмотрел на него, появилось меню, похожее на компьютер с Windows или Macintosh. Он просмотрел меню вниз, пока не дошел до пункта “Диаграммы”, затем взглянул на значок звезды слева. Появилось другое меню, отображающее набор графиков. Гриффин выбрал правильный. Казалось, что вся таблица плывет перед ним. Взглянув на навигационные значки на своем дисплее, он смог отобразить изменения в таблице по сравнению с последней краткой информацией.

“Похоже, российские войска продвинулись даже дальше на восток, чем мы ожидали, сэр”, - сказал Хэл, изучив символы на новой карте. “Я бы сказал, что они полностью захватили Теджен. Несколько патрулей продвинулись почти до самого водохранилища Сакар. Полковник?”

“Наша точка соприкосновения находится на северной стороне водохранилища”, - сказал Гриффин. “Наша зона высадки находится между ними и новой позицией русских. Это близко, но я не думаю, что это было скомпрометировано — пока ”.

“Сверху? Что вы думаете?”

“Данные получены более тридцати минут назад, сэр — возможно, они уже скомпрометировали вашу зону посадки”, - ответил Крис Вол по защищенной спутниковой связи. “Но есть только один способ выяснить”.

“Я согласен”, - сказал Хэл. “Полковник? Твои мысли?”

“Это твое шоу, Хэл”, - сказал Гриффин. “Но проникнуть туда ночью, на этом хитроумном устройстве — я бы сказал, что мы идем на это. Ни за что на свете они бы нас не ждали ”.

“Это настрой, сэр”, - радостно сказал Хэл. “Контроль, рекомендации?”

“Это разведданные, Кондор”, - ответил офицер разведки. “У нас есть несколько других альтернативных мест проникновения, но это увеличит время вашего наземного путешествия сверх лимита резервной мощности”. Электронная боевая броня BERP работала на очень высокотехнологичных топливных элементах, которые обеспечивали огромное количество энергии, но в течение относительно коротких периодов времени, в зависимости от использования. При простой операции “подкрасться незаметно” их энергии могло хватить на несколько часов, но если им приходилось с боем выходить из боя, энергии могло хватить всего на несколько минут.

“Последние два топливных элемента предназначены только для аварийной ситуации, контрольные. Мы никогда не планируем их использовать ”, - сказал Бриггс. Каждый член команды нес дополнительные топливные элементы — в этой миссии они были даже важнее боеприпасов. “Если мы не можем выполнить эту миссию без использования аварийных топливных элементов, мы не летим. Мы совершим заход на посадку в запланированную зону высадки, и если будет жарко, мы уйдем ”.

“По-моему, звучит неплохо, Кондор”, - сказал Дэвид Люгер. “Мы готовы идти”.

“Вас понял”, - подтвердил Картер. “Пять минут до выброса, Кондор”.

Это было самое долгое пятиминутное ожидание в жизни Тревора Гриффина. Все техники, которым он научился за эти годы, чтобы успокоиться — контролируемое дыхание, сознательное разжатие мышц, Трансцендентальная медитация — на этот раз отказались сработать. Но вскоре он пожалел, что ему не пришлось подождать еще немного. Казалось, прошло всего несколько секунд, когда Картер сделал одноминутное предупреждение.

Бомболюки под ними скользнули в сторону. Грохочущий звук, отдающийся в их шлемах, усилился вчетверо, и маленькое суденышко сильно затряслось в нарушенном потоке воздуха, как будто это был молодой жеребец, пытающийся вырваться из рук рэнглера, держащегося за веревку, чтобы освободиться.

Но хуже всего было, когда они выпали из бомбоотсека "Мегафортресс" и выпали в космос. Гриффин почувствовал, как его желудок подскочил к горлу. Кровь прилила к его голове, заставляя его зрение “покраснеть”, и он был уверен, что потеряет свой обед. Внезапное замедление "Кондора" привело к тому, что его тело прижалось к плечевому ремню, который безжалостно впился в его тело с такой силой, что он чувствовал, как оно сжимается даже через толстый берповый бронежилет. Нос "Кондора" накренился, и на очень долгий, неприятный момент ему показалось, что он летит прямо вниз, готовый врезаться в землю лицом вперед.

“Хорошее разделение, Кондор”, - сказал голос Картера. “Как вы себя чувствуете, полковник?” Несомненно, на платформе BERP было какое-то телеметрическое устройство, которое отправляло данные о функционировании организма обратно на Боевую гору. “Теперь вы можете дышать в любое время, сэр”. Гриффин обнаружил, что задерживает дыхание, и выпустил его с шумом, обнаружив, что давление на его грудь уже значительно ослабло.

“Я в порядке”, - сказал Гриффин, желая, чтобы его дыхание быстро вернулось в норму.

“Этот первый шаг определенно открывает глаза”, - воскликнул Бриггс. Гриффин молча проклял свой прикованный к столу желудок и поклялся оставаться в лучшей форме.

Если он справится с этой миссией целым и невредимым.

“Система управления полетом реагирует нормально”, - доложил Картер. “Выходим на максимальную скорость скольжения... сейчас”. Нос "Кондора" сильно задрался вверх, приняв гораздо более нормальное, хотя и слегка тревожащее, положение "носом вниз". Под обшивкой "Кондора" находились тысячи крошечных гидравлических приводов с компьютерным управлением, которые вращали и манипулировали большей частью внешнего фюзеляжа — по сути, весь корпус представлял собой крыло с почти бесконечно регулируемой величиной подъемной силы или лобового сопротивления. В одно мгновение аппарат мог скользить медленно, как перышко, в следующее мгновение погружаться со скоростью пятнадцатитысячефунтовой скалы, а в следующее - парить, как облако, и все это без задействования одного элерона или закрылка. “Отлично выглядишь, Кондор. Сядьте поудобнее и расслабьтесь, ребята. Мы на глиссаде к цели.”

Мары, Республика Туркменистан

В то же время

Хотя это было на перекрестке путешествий и торговли в Центральной

Азия, и так было на протяжении веков, Мэри определенно была очень одиноким и безлюдным местом сейчас.

Мары когда-то был вторым по величине городом Туркменистана и узлом железных и шоссейных дорог и нефтепроводов, которые транспортировали огромные запасы нефти и природного газа Туркменистана в другие части Центральной Азии и на дальний восток вплоть до Индийского субконтинента. Теперь это был также самый восточный оплот армии Российской Федерации, которая пыталась вырвать контроль над Туркменистаном у его временного мусульманского правительства и снова заменить его пророссийским правительством. Большая часть мусульманского населения бежала на север в направлении Чечни, готовая пересечь границу с Узбекистаном, если потребуется; несколько более стойких душ решили совершить опасное путешествие через раскаленные пески пустыни Каракум в направлении Керки, готовые бежать в Узбекистан или Афганистан, если русские осмелятся преследовать их так далеко.

Мэри была первым полевым командиром подполковника Артема Воробьева. Он командовал 117-м стрелковым, мотострелковым полком, насчитывавшим около трех тысяч военнослужащих, перевозимых на борту скопления транспортных средств, от грузовых грузовиков до бронетранспортеров БТР-60 и разведчиков БРДМ. Воробьеву, однако, посчастливилось иметь батальон легких танков Т-72 в дополнение к своим силам, который он развернул прямо перед собой на шоссе Ашхабад-Мары. У него также был почти полный батальон противовоздушной обороны, включая четыре мобильные зенитно-артиллерийские установки ЗСУ-23 и три мобильных ракетных установки класса "земля-воздух" 9К35 "Стрела-10", а также командно-штабную машину, радарную машину и перегрузочные устройства.

У него раньше была бригада С-300 впереди, но, конечно, проклятые американцы и их беспилотные бомбардировщики-невидимки позаботились об этом подразделении. Негодование по поводу его решения разместить бригаду противовоздушной обороны С-300 настолько далеко впереди своего полка, к счастью, улеглось после решения Организации Объединенных Наций исключить все иностранные боевые самолеты из Туркменистана. Он все еще командовал, и он был полон решимости больше не облажаться.

Зенитная ракетная система с тепловым наведением "Стрела-10" была гораздо более эффективной, чем древняя ЗСУ-23, против высокопроизводительных самолетов, таких как американский бомбардировщик, который был сбит несколькими неделями ранее. Но как командир разведывательного подразделения "Пойнт", целью Воробьева было не массированное воздушное или наземное нападение, а просто установить контакт с любыми находящимися там силами противника, сообщить об их численности и местоположении, разъединиться и поддерживать контакт до прибытия более крупного подкрепления. Основные силы находились на расстоянии многих километров, но это были две полностью усиленные бригады, разбросанные на пятьдесят километров между Мэри и Тедзеном, при поддержке нескольких рот авиации, противовоздушной обороны, инженерных войск и специальных операций.

Командирская машина Воробьева находилась в тылу его полка, примерно в десяти километрах к юго-западу от главного аэропорта в Мары и в четырех километрах к востоку от передовой группы разведчиков. Он гордился этими силами и говорил об этом своим командирам батальонов и рот каждый день. Воробьев служил по всей Российской Федерации в различных подразделениях на протяжении своей восемнадцатилетней армейской карьеры, но в основном в качестве штабного офицера, а не полевого командира. Он усердно работал и использовал свои связи, чтобы поступить в лучшие школы и учебные центры, чтобы он мог заполнить свою r &# 233;sum & # 233; с большим академическим опытом, но, несмотря на высшие оценки и восторженные одобрения многих высокопоставленных генералов и даже нескольких вице-маршалов в Москве, ему всегда не хватало одного, что было необходимо, чтобы побороться за звание флагмана: реального опыта командования боевым подразделением в полевых условиях.

Когда он получил приказ отправиться в Туркменистан, он думал, что его карьере пришел конец — назначение в Центральную Азию было хуже, чем в Сибирь. Но оказалось, что один из его многочисленных покровителей оказал ему услугу: он должен был принять командование полным полком, что хорошо смотрелось в послужном списке любого подполковника, но его первое командование находилось в относительно тихом и безопасном месте — Ашхабаде, Туркменистан. Там никогда ничего не происходило.

То есть примерно до двух месяцев после того, как он принял командование своим подразделением. Затем, как всегда говаривал его дед, “Он шел к вершине, движимый пердящим паром”, или “Он шел к вершине, движимый пердящим паром".”Талибан вторгся в Туркменистан, один из других полков российской армии в его дивизии, назначенной для защиты города Мары, был разгромлен, и теперь его внезапно выдвинули на передовую со строгими приказами из Москвы не недооценивать силы, возглавляемые талибами, и позволить тому же случиться с ним. Теперь ожидалось, что полк Воробьева будет сдерживать любое наступление любых враждебных сил, будь то туркмены, талибы или американские бомбардировщики B-1. Мэри была “линией смерти” здесь, в пустошах Туркменистана. Если он продержится долго, Воробьев получит долгожданное повышение, возможно, вернется на штабную работу в качестве полковника или, может быть, даже генерал-майора. Если он потерпит неудачу, лучшее, на что он мог надеяться, - это почетная отставка со звездами подполковника на плечах.

Если он выживет.

Время приближалось к 9:00 вечера, что было временем смены патруля для большей части полка. Поскольку в этот час очень многих его людей не было дома, Воробьев взял за привычку заглядывать по крайней мере в одну роту сектора безопасности, чтобы понаблюдать за перестановками, прежде чем отправиться в свою палатку, чтобы начать просматривать отчеты, делать заметки и отдавать приказы командирам своих батальонов. Его водитель ждал его, пока он надевал шлем и туго затягивал ремешок на подбородке. Один из его молодых лейтенантов, командир минометной роты по фамилии Новиков, и командир батальона по фамилии Кузьмин сопровождали его на этой вечерней проверке. Эти девяностоминутные экскурсии дали его младшим офицерам возможность познакомиться с остальной частью полка, задать вопросы и пообщаться с боссом лицом к лицу.

Пока что это была довольно приятная ночь, но Воробьев знал, что погода на юге Туркменистана поздней весной непредсказуема, а иногда и сурова. “Пошли, сержант,” - сказал он. Он ответил на приветствия двух своих младших офицеров, затем пожал руки. Он лениво болтал с ними, пока они направлялись к первому контрольно-пропускному пункту службы безопасности, примерно в двадцати минутах езды.

* * *

Похоже, мы проделали долгий путь впустую ”, - сказал Хэл Бриггс. Внутри маленького "Кондора" было устрашающе тихо, только слабый шепот воздушного потока был слышен через их шлемы. Но не поездка беспокоила всех.

Это была зона высадки. Казалось, что несколько российских патрулей двигались непосредственно к месту высадки.

“Мы работаем с Тураби и этими туркменскими партизанами с тех пор, как были созданы миротворческие силы”, - продолжал Гриффин. “Они рисковали своими жизнями, чтобы передать нам ценную разведывательную информацию”.

“Что ж, похоже, русские собираются их схватить”, - сказал Бриггс, изучая последние загруженные спутниковые снимки. “Похоже, что один российский патруль схватил их прямо сейчас, а два других, похоже, уже в пути”.

“Место посадки скомпрометировано”, - радировал офицер разведки, вернувшийся на Баттл-Маунтин. “Я рекомендую вам прервать. С вашей высоты вы можете вернуться в Бухару с большим запасом топлива ”.

“Полковник Гриффин? Поговори со мной. Я подумываю о том, чтобы убраться отсюда к чертовой матери ”.

“Мы не можем допустить, чтобы эти туркменские силы попали в плен, если хотим получить хоть какой-то шанс уберечь Туркменистан от российских рук, Хэл”.

Хэл сделал паузу. Затем: “Верхушка? Комментарии?”

Крис Вол сталкивался с Джалалуддином Тураби ранее в двух случаях — в последний раз бывшие боевики Талибана Тураби помогли коммандос Боевых сил избежать нападения России в Туркменистане. “Трудно сказать, сэр”, - ответил Воль, “но я вижу не намного больше отделения рядом с зоной высадки и, возможно, взвод в радиусе десяти миль. Ты легко справишься с этими парнями. Все, что вам нужно сделать, это убедиться, что вы находитесь в воздухе, прежде чем появятся новые войска ”.

Бриггс на несколько мгновений задумался над этим. “Вас понял. Управление, ”Кондор" действует по плану."

“Ты уверен, Хэл?” - Спросил Дейв Люгер. “Это выглядит довольно рискованно”.

“Не такой рискованный, как у Тураби”, - сказал Хэл. “Высадите нас, сэр”.

Последовала пауза, на этот раз со стороны Баттл Маунтин — Картер, очевидно, интересовался мудростью этого решения. Но вскоре он сказал: “Поехали, Кондор. Все, подготовьте контрольные списки перед отправкой. Держись крепче”.

Они находились всего в нескольких милях от запланированной зоны приземления, все еще скользя на юго-запад на высоте семнадцати тысяч футов. Как раз в тот момент, когда Гриффин подумал, что они никак не смогут попасть в зону посадки с такой высоты, нос самолета поднялся, и его тело толкнуло вперед на плечевых ремнях, когда "Кондор" замедлился. Его желудок снова подкатил к горлу, когда они покатились к земле. Затем, сквозь внезапный шум порывов ветра и интенсивные удары, ему показалось, что он услышал и почувствовал, как выдвинулись шасси, и мгновение спустя они коснулись земли.

Уровень шума внезапно увеличился в сто раз, когда адаптированный к задаче фюзеляж перешел в конфигурацию максимального сопротивления, и тело Гриффина снова вцепилось в плечевые ремни безопасности, которые казались пятью минутами, но на самом деле были всего лишь несколькими секундами. В тот момент, когда давление ослабло, с Хэла Бриггса сняли наручники и открыли дверь, и Гриффину пришлось поторопиться, чтобы не отстать от него. Во время инструктажа Гриффин продолжал наблюдение, используя датчики боевой брони, в то время как Хэл столкнул "Кондор" с шоссе и натянул на него замаскированную противорадиационную сеть — его было бы легко обнаружить днем, но ночью он выглядел как куча песка, и сеть не позволяла обнаружить его инфракрасным датчикам.

Гриффин держал свое оружие наготове — большую, тяжелую винтовку, которую ни один коммандос никогда бы не взял с собой, но которая была идеальным оружием для Железных человечков и их механических экзоскелетов. Винтовка представляла собой электромагнитную рельсовую пушку, которая с поразительной точностью запускала большой титановый подкалиберный снаряд со скоростью несколько тысяч футов в секунду. В сочетании с датчиками боевой брони и управляемое экзоскелетом оружие было разрушительным для любой боевой машины, от танка до бомбардировщика, на дальности более трех миль.

“Вы в порядке, сэр?” - Спросил Хэл.

“Да. Все чисто”, - сказал Гриффин.

“Тогда давайте найдем вашего парня, полковник”, - сказал Бриггс. Он проверил свои электронные карты, шагнул в нужном направлении, затем запустил двигатели в ботинках — и, вжик!от удара сжатым воздухом он исчез.

Поехали, - безмолвно сказал Гриффин. Он указал себе правильное направление, собрался с духом и отдал электронную команду — то, что он называл во время тренировки “щелканьем рубиновых туфелек”. Он почувствовал толчок двигателей, но, насколько он знал, он все еще стоял вертикально - не было никакого ощущения полета или падения вообще. Система стабилизации боевой брони сделала прыжок настолько плавным, что ему пришлось проверить свои сенсоры, чтобы быть уверенным, что он вообще двигается. Но мгновением позже он почувствовал, как двигатели снова включились, чтобы замедлить его падение, и он знал достаточно, чтобы слегка согнуть колени, чтобы смягчить удар при приземлении.

Хэл был примерно в пяти ярдах от нас. “Хороший прыжок, сэр. Следуйте за мной”. И он снова исчез.

Очень круто, подумал Гриффин, ожидая перезарядки двигателей, прежде чем совершить следующий прыжок. Очень, очень круто…

* * *

Когда прибыла вторая патрульная группа, управлявшая колесным бронетранспортером БТР, у патруля службы безопасности была группа из трех человек, стоявших на коленях в песке с руками за головами. Офицер вышел из БТРА и подошел к группе. “Что у вас здесь на сегодня, сержант?” - спросил он.

“Они были здесь, в неглубоких паучьих норах, сэр”, - ответил сержант. “Казалось, они делали много записей. И посмотри на это.” Офицер посмотрел на объект в свете своего фонарика. “Это пара мощных биноклей, сэр. Но есть кое-что еще....”

“Фотоаппарат — это цифровая камера, предназначенная для получения цифровых снимков в бинокль”, - сказал офицер, внимательно рассматривая бинокль. “И этот порт сбоку ... похоже, он подключается к передатчику, возможно, спутниковому передатчику, да?Пришлите сюда кого-нибудь с металлоискателем — бьюсь об заклад, мы обнаружим передатчик поблизости.” Он указал на пленников. “Ты уже выяснил, кто из них лидер?”

“Похоже, они не понимают по-русски, сэр”, - сказал сержант. “Но я думаю, что один из них - лидер”. Он указал на очень высокого туркменского солдата с пустой наплечной кобурой. “Он был единственным, у кого было оружие. Это был русский, в очень хорошем состоянии, и, похоже, он знал, как его носить ”.

Офицер подошел к мужчине и направил на него свой фонарик. Мгновением позже, схватив мужчину за лицо, он расплылся в широкой улыбке. “Так, так. Сержант, разве вы не видите, кто у нас здесь? Это сам генерал Джалалуддин Тураби, новый командующий так называемыми туркменскими вооруженными силами”. Он наклонился. “Разве я не прав, генерал? А это ваш помощник, Абдул Дендара, не так ли? Говори громче, чтобы все твои люди могли тебя слышать.” Мужчина молчал, качая головой в знак того, что он не понял. “Все еще прикидываешься дурачком, генерал?” Офицер достал пистолет, прицелился в голову молодого человека рядом с ним и выстрелил. Обезглавленное тело молодого рекрута опрокинулось почти на колени Тураби. “Как сейчас ваш русский, генерал? Возвращаюсь к тебе?”

“Ты твойу мат’хуесас!”Тураби выругался по-русски.

“Вот, видишь, сержант? Генерал Тураби очень хорошо знает русский. Мы должны забрать его с собой обратно в столицу и быть очень осторожными, чтобы не причинить ему вреда — по крайней мере, сейчас. Что касается другого — казните его. У нас недостаточно припасов, чтобы накормить всю проклятую туркменскую армию”.

“Ублюдки! Вы не можете просто так нас уничтожить! Мы военнопленные!” Тураби закричал. Когда Тураби утащили, сержант патруля рявкнул приказ. Один из его солдат снял оружие с предохранителя....

Но в эту секунду они услышали громкое бан-бан-бан!Фары патрульных машин, которые освещали район, погасли, пар и дизельное топливо хлынули из полностью разорванного двигателя и топливного бака. Солдаты, как русские, так и туркмены, упали на землю пустыни.

Офицер службы безопасности увидел поблизости несколько ярких вспышек, которые, как он предположил, были выстрелами, и все они исходили от находящихся рядом его людей. “Сержант!” - крикнул он. “Где нападающие?” Ответа нет. “Сержант! Отвечай мне!”

“Боюсь, он не может ответить вам прямо сейчас, сэр”, - раздался странный, синтетический, компьютерный голос. Внезапно русский почувствовал, что его тянут вверх за куртку. Он обнаружил, что болтается в воздухе — его удерживала фигура, похожая на инопланетянина, прямо из научно-фантастического журнала.

“Выябать!” крикнул он. “Кто ты, черт возьми, такой?”

“Выключите его фары, и давайте убираться отсюда, сэр”, - сказал Хэл Бриггс.

“Американцы?Вы американцы?” - крикнул офицер. “Что ты здесь делаешь? Я буду—” Но Гриффин заставил его замолчать быстрым разрядом энергии из наплечных электродов, затем бросил офицера без сознания на песок.

Тревор Гриффин подошел к Джалалуддину Тураби и помог ему подняться на ноги. “С тобой все в порядке?” спросил он по-русски через электронный переводчик боевой брони.

“Вы... вы американские роботы-воины”, - выдохнул Тураби. “Зачем ты пришел сюда?”

“Я из Управления воздушной разведки, генерал Тураби”, - сказал Гриффин. Тураби все еще выглядел озадаченным. “Из Техаса, генерал, помните? Вы уже несколько недель присылаете нам фотографии русских. Мы здесь, чтобы доставить вас и вашего человека в безопасное место. Поехали. Мы должны выбираться отсюда ”.

Они вернулись туда, где был спрятан самолет "Кондор", сняли маскировочную сетку и вытащили ее на шоссе. Тураби и его сержант Абдул Дендара забрались на заднее сиденье и пристегнулись, за ними последовали Гриффин, а затем Бриггс. Он немедленно включил питание. “Управление "Рысью", Кондор, мы наверху”.

“Приятно это слышать, ребята”, - сказал Дэйв Люгер.

“Мы сейчас проводим проверку систем, Кондор. Приготовиться к запуску двигателя”. Несколько мгновений спустя: “Системы проверяются нормально. Гидравлической жидкости немного не хватает — возможно, где-то произошла утечка. Выполняется последовательность запуска двигателя”. На задней части "Кондора" открылся небольшой выдвижной воздухозаборник, и мгновение спустя они услышали пронзительный вой турбореактивного двигателя. “Запуск двигателя завершен, выполняется еще одна проверка систем…Гидравлическое давление низкое, почти до красной черты. Давайте посмотрим, сможем ли мы подняться в воздух, прежде чем потеряем всю систему. Хэл, используй румпель и держи ее прямо на шоссе. Готовы?”

“Давайте сделаем это”.

Но этому не суждено было случиться. Как только "Кондор" начал двигаться вперед, его нос скользнул вбок, и они почувствовали сильную дрожь под ногами. “Контроль, я не могу управлять им, ” сказал Хэл, “ и я чувствую действительно сильную вибрацию в носу”.

“Гидравлическое давление упало до нуля”, - доложил Келвин Картер. “Носовое колесо будет просто вращаться без гидравлического привода. Хэл, тебе придется зафиксировать носовое колесо с помощью переключателя блокировки на руле. У вас не будет никакого рулевого управления, поэтому вам придется вручную выровнять Condor на шоссе. Используйте дифференциальное торможение, пока не наберете достаточную скорость для аэродинамического управления. Осторожнее с тормозами — вы перевернетесь, если у вас есть взлетная мощность, и вы слишком сильно нажмете на тормоза ”.

“Я выйду и выстрою его”, - сказал Гриффин, и прежде чем Хэл смог возразить, он открыл свой люк и выбрался наружу. Для него не составило труда поднять нос самолета и переместить его на осевую линию шоссе.

Но как только он это сделал, в его шлеме прозвучал предупреждающий сигнал. “Я засекаю летящий в нашу сторону самолет”. Он поднял свой рельсовый пистолет и следовал подсказкам в своем шлеме, пока не смог увидеть символ угрозы на своем электронном визоре. “Поймал его! Поймал его!” - взволнованно сказал он. “На малой высоте, шесть миль, скорость сто десять. Вероятно, чертов боевой вертолет или штурмовик.”

“Полегче, сэр. Подождите, пока он не войдет в зону досягаемости, ” сказал Хэл. С помощью экзоскелета с электроприводом Гриффин легко отслеживал приближающийся самолет. “Должно произойти с минуты на минуту. Не веди его — снаряд будет двигаться намного быстрее, чем—”

Внезапно Гриффин услышал в своем шлеме: “Внимание, обнаружен лазер. Внимание, обнаружен лазер”.

“Лазер!” крикнул он. “Он наводит на нас лазерный целеуказатель!” Он не стал больше ждать — он выстрелил из рельсовой пушки по приближающемуся самолету, даже без наведения на цель, надеясь, что выстрел заставит пилота отклониться в сторону или стрелка нарушить его сосредоточенность.

Он не сделал ни того, ни другого. Пока Гриффин наблюдал, его электронный визор показал другую цель — на этот раз движущуюся намного быстрее вертолета.

Он не колебался. Он запрыгнул на борт самолета "Кондор" и наблюдал, как ракета с лазерным наведением пронеслась мимо. Как хоккейный вратарь, он присел, удерживая ракету в центре прицела и одновременно балансируя. Он поднял рельсовый пистолет и попытался прицелиться в приближающуюся ракету.

Но прежде чем он смог нанести удар, она попала. Ракета отклонилась от ствола рельсовой пушки, от правой руки Гриффина, отклонилась от Кондора, ударилась о землю и взорвалась. Рельсовое ружье разлетелось вдребезги в его руках, и его отбросило назад от "Кондора", и он пролетел несколько ярдов по воздуху, упав на твердую поверхность пустыни.

Он был все еще жив. Он слышал предупреждающие сигналы, его электронное забрало было треснуто, и его тело ощущалось так, как будто его поджаривали на вертеле над пылающим костром — но он все еще был жив.

“Полковник Гриффин!” - услышал он крик Хэла Бриггса. Бриггс стоял на коленях рядом с ним, тушил электрический пожар в его рюкзаке и поясе и снимал шлем. “Срань господня...”

“Где... где этот боевой корабль, Хэл...?” Гриффин выдохнул. “Взять его, черт возьми!”

Хэл повернулся и поднял свой рельсовый пистолет, но прежде чем он смог прицелиться в самолет, неподалеку прогремел еще один взрыв. Российский боевой корабль выпустил вторую ракету с лазерным наведением в "Кондор", разнеся его на куски. “О, Боже мой!” Крикнул Гриффин. “Тураби и его сержант...”

“Они чисты”, - сказал Хэл. “Они пытаются найти место, чтобы спрятаться”. Как раз в тот момент, когда он собирался открыть огонь по самолету, он получил предупреждение в свой шлем. “О, черт, приближается еще один самолет”.

Он развернулся, чтобы выстрелить по второму самолету, затем перекинул рельсовое ружье через плечо, подхватил Гриффина и отскочил в сторону — как раз в тот момент, когда еще одна ракета с лазерным наведением взорвалась в том самом месте, где они были долей секунды ранее. Хэл приземлился после прыжка, и у него едва хватило времени, чтобы прикрыть Гриффина своим телом, когда второй самолет, российский ударный вертолет Ми-24 Hind-D, обстрелял его из тридцатимиллиметровой пушки. Удар крупнокалиберных снарядов, попавших в Бриггса, был настолько сильным, что, даже защищенный бронированным телом Бриггса, Гриффин почувствовал, как из его легких от удара вышибло дыхание . Как только пушечный огонь прекратился, Бриггс подхватил "Гриффин" и совершил еще один маневровый прыжок в другом направлении, подальше от Тураби и Дендары.

Но взрыв, атака боевого вертолета и тот последний прыжок существенно истощили его силы — предупреждающие сигналы появились в тот момент, когда он приземлился после прыжка. Гриффин, очевидно, тоже их увидел, потому что он протянул свой запасной блок питания. “Повернись — я поменяю блоки питания”.

“Не этот, ты не сможешь”, - сказал Хэл, осматривая рюкзак — он разлетелся вдребезги вместе с остальной частью рюкзака Тревора. Он быстро извлек свой почти израсходованный блок питания и заменил его аварийным, затем совершил еще один прыжок, когда заметил, что первый боевой корабль выстраивается для пушечной или ракетной атаки.

Но вскоре стало очевидно, что российские вертолетчики хорошо разработали свой план атаки с орбиты. Хэл не мог прыгнуть ни в одном направлении без боевого корабля, способного быстро атаковать его с незначительными корректировками. Как только он приземлился после своего последнего прыжка, на него посыпались пушечные снаряды, в то время как другой боевой корабль кружил, чтобы начать атаку.

Хэл обнаружил, что находится в нескольких ярдах от мелкой отмели, и, ожидая перезарядки двигателей, перенес Гриффина к ней. “Вы должны оставаться здесь, сэр”, - сказал Хэл. “Если мы собираемся остановить этих ублюдков, мне нужно освободить место для боя. Зарывайтесь как можно глубже и прячьтесь под песком — ваш костюм поможет скрыть вашу тепловую сигнатуру от их ИК-датчиков ”.

“Хэл...” Но через несколько секунд он исчез.

Как только Бриггс приземлился, он поднял свое рельсовое ружье, прицелился в ближайший боевой корабль и выстрелил. Ничего не произошло — он увидел, как голубовато-желтая полоса пара ударила в вертолет, но тот продолжал лететь к нему. Хэл снова навел пистолет и приготовился к следующему выстрелу.

Но мгновением позже он понял, что большой вертолет больше не летит к нему, а врезается в него. Несущий винт оторвался через миллисекунды после того, как большой титановый снаряд разрушил один двигатель и трансмиссию, а через несколько секунд после попадания боевой корабль был не более чем рукотворным метеоритом. Отсек экипажа и кабина были заполнены горящим топливом и трансмиссионной жидкостью, и почти мгновенно боеприпасы начали выпариваться на пилонах и крыльях-обрубках из-за интенсивного пожара в фюзеляже. Хэл реактивно отпрыгнул от места столкновения за несколько секунд до того, как вертолет рухнул в пустыню прямо перед ним.

“Поймал ублюдка, сэр”, - передал Хэл по рации, прежде чем понял, что оборудование Гриффина было уничтожено, и он не мог слышать. Он активировал свои сенсоры, чтобы определить местонахождение Гриффина.

И с ужасом осознал, что второй русский боевой корабль нацелился на Тревора Гриффина и собирался атаковать! Он поднял свое рельсовое ружье как раз в тот момент, когда наводчик начал обстреливать тридцатимиллиметровыми снарядами укрытие Гриффина.

Но в этот самый момент две ракеты сорвались с ночного неба и врезались в выхлопные трубы двигателя "Хинда". Вертолет немедленно взорвался, и пылающий огненный шар зарылся в пустыню в нескольких сотнях ярдов от полковника ВВС.

Как раз в тот момент, когда он задавался вопросом, кто выпустил эти ракеты, Хэл услышал: “Извини, что мы так поздно, Железный Дровосек”. Это был Келвин Картер. “Добрался сюда так быстро, как смог”. Вскоре послышался безошибочный рев их QB-52 Megafortress, менее чем в пятистах футах над головой.

“Ты пришел как раз вовремя”, - сказал Хэл. “Еще три секунды, и полковник превратился бы в швейцарский сыр”.

“Вас понял”, - сказал Картер. “Рад, что мы смогли помочь. Мы собираемся нанести визит паре других самолетов "русских", направляющихся в вашу сторону. Ближайшие наземные войска находятся примерно в восьми милях к юго-западу. У нас нет никакого оружия класса "воздух-земля" на борту "Мегафортресс", но мы можем создать для вас некоторую путаницу. Следите за небом”.

“Спасибо, Рысь”. Бриггс на реактивном самолете подскочил к Гриффину. “Вы в порядке, сэр?”

“Я здесь, чтобы сказать тебе, Хэл”, - слабо сказал Гриффин, “что возможно увидеть, как твоя жизнь проносится перед твоими глазами дважды за одну ночь. Я чертовски уверен, что сделал это ”.

“Вы спасли нашу шкуру, полковник”, - сказал Хэл, помогая Гриффину снять бесполезную боевую броню. “Вы заслужили право вступить в наш эксклюзивный клуб, если пожелаете”.

“У меня есть офис в Сан-Антонио, который ждет меня вместе с женой и детьми — я думаю, что именно там я останусь на некоторое время”, - честно ответил Гриффин. “То есть, если мы сможем выбраться отсюда без Кондора”.

В этот момент Хэл обернулся. Он получил еще один предупреждающий сигнал в своем шлеме. “Машина, направляющаяся к нам — я думал, Картер сказал, что это чисто?” Хэл поднял свое рельсовое ружье, готовясь вступить в бой.

Затем он увидел Джалалуддина Тураби, отчаянно машущего рукой со своего места на крыше российского бронетранспортера. Он и Дендара вернулись к месту, где их захватили, и скрылись с бронетранспортером и оружием.

“Это кусок дерьма! Неужели эти русские не верят в необходимость чистки своих автомобилей?” - Спросил Тураби. “Но это должно привести нас к Репетеку, где будут ждать мои люди. Должны ли мы идти?”

Военно-воздушная база ЦРУ, недалеко от Бухары,

Республика Узбекистан

Позже в тот же день

Подтверждаю, сэр”, - сказал офицер разведки подразделения, вручая своему командиру рапорт. “Опять эти проклятые военно-воздушные силы”.

“Я так и думал”, - сердито сказал командир. Он прочитал отчет, качая головой, затем скомкал бумагу и стукнул кулаком по столу. “Операция коммандос, поддержанная проклятым бомбардировщиком B-52 — и они ни чертового слова не говорят об этом ни нам, ни кому-либо в Лэнгли. Куда увезли Тураби?”

“Утром, затем по воздуху на эсминец ВМС США "Линкольн” в Аравийском море", - ответил офицер разведки. “Боб, мы должны стянуть все наши активы прямо сейчас.Русские собираются пронестись на восток, захватить Мэри, затем пронестись на север и разбомбить нас до полусмерти в любое время. Мы должны отозвать наших парней и убираться отсюда ”.

“Я знаю, черт возьми, я знаю. Год работы насмарку — не только в Туркменистане, но и на всем пути в Иран и по всей Центральной Азии. Военно-воздушные силы действительно облажались с нами прошлой ночью ”.

Командир поднял взгляд от своего стола на вешалку, где располагался его кабинет. У него был вертолет специального назначения ВВС США MH-53M Pave Low IV и экипаж, готовый к вылету, вместе с экипажем из шести человек и командой из двенадцати коммандос — и не было сомнений, что он мог бы найти добровольцев для заправки вертолета, если бы попросил. У него был большой контингент оперативников и ценных информаторов на улицах Ашхабада, столицы Туркменистана, а также в Иране, по всему Афганистану и Пакистану и даже до Красноводска, крупного российского порта на Каспийском море — все они собирали информацию об активности противника в Центральной Азии. У него были ребята глубоко внутри Аль-Каиды, российских военных, афганских наркокартелей и террористических группировок на тысячи миль вокруг.

Все скомпрометировано из-за какой-то непродуманной операции ВВС близ Мэри.

Оставаться в Узбекистане сейчас было слишком рискованно. Русские собирались быть похожими на большой улей разъяренных пчел — взбудораженные, роящиеся и безумные как черт, готовые наброситься на все, что не было на 100 процентов проверенным русским. Вся операция в Центральной Азии была в опасности. Много русских было убито американцами, когда они пробивались из Туркменистана — без сомнения, русские хотели отомстить.

“У нас нет выбора”, - сказал он наконец. “Отправляйте сообщения с помощью защищенных микроперерывных передач и радиопомех, приказывая нашим парням убираться подальше в глубь страны и начать наблюдение за пунктами сбора”. Оперативники ЦРУ использовали свои собственные секретные микроперепускные приемопередатчики — закодированные сообщения, отправляемые и принимаемые устройствами, которые сжимали сообщения в пакеты длиной в микросекунду, тем самым уменьшая шансы их обнаружения или использования для отслеживания их местоположения. Штаб-квартира ЦРУ также отправляла сообщения, передавая сигналы помех, наложенные на обычные радио- и телевизионные передачи — иногда такие простые, как вспышки помех, в других случаях изображения, которые можно было увидеть только с помощью специальных линз или путем замедления видеозаписей определенных шоу, — чтобы передавать сообщения своим информаторам или агентам в глубоком укрытии.

Со временем все оперативники и информаторы, которые хотели уйти, получили бы сообщение, и они выполнили бы свой план побега. Фактическая процедура сильно отличалась для отдельных агентов, но целью каждого агента было явиться в один из нескольких пунктов эксфильтрации вблизи того места, где он или она жил или работал, и ждать знака или сообщения о том, что агента собираются забрать. Это могло занять дни, иногда недели — ключевыми словами здесь были терпение и доверие. Иногда агенты были в бегах, скрываясь в дикой местности. Если им повезет, они смогут сохранить свои укрытия , ежедневно проверяя места на наличие признаков того, что их спасатели были поблизости.

“Вас понял”, - сказал офицер разведки. “Все были в довольно тесном контакте. У нас не должно возникнуть проблем с тем, чтобы собрать их всех ”.

“Это потому, что Военно-воздушные силы раньше тоже будоражили русских”, - с горечью сказал командующий. “Я собираюсь убедиться, что на этот раз Лэнгли пожует какую-нибудь задницу в Пентагоне. Кто-то должен потерять свои звезды из-за этого. Они просто не могут—”

Командир подразделения был почти сбит со стула первым мощным взрывом, но к тому времени, когда он вскочил на ноги и побежал к выходу, вторая бомба пробила потолок ангара и взорвалась. После этого он ничего не слышал и не чувствовал....

* * *

Авиабаза ЦРУ в Узбекистане, безусловно, ни для кого не была секретом — особенно для русских. Поскольку Россия была полноправным партнером в обороне Узбекистана, и Россия в основном отвечала за безопасность границ Узбекистана, у русских было много информации о любом, кто пересекал границу, включая агентов ЦРУ и их самых надежных информаторов.

Но вместо простого налета на полевую штаб-квартиру ЦРУ у России были другие планы на них.

Одинокий бомбардировщик Ту-22М "Бэкфайр" пронесся над пустынными равнинами восточного Узбекистана. Он был допущен в Казахстан российскими диспетчерами воздушного движения, базирующимися в Алма-Ате, и контролировался другими российскими диспетчерами воздушного движения в Бишкеке, столице Кыргызстана, которые наблюдали, как скоростной бомбардировщик быстро снижался с большой высоты всего до нескольких сотен метров от поверхности. На самом деле с их секретной базы в Сибири было запущено три "Бэкфайра", но после последней дозаправки в воздухе экипажи выбрали наиболее исправный самолет для выполнения задания.

Обойдя бишкекские радары, бомбардировщик "Бэкфайр" проследовал на малой высоте над обширными южноказахстанскими равнинами, оставаясь вне зоны действия радаров противовоздушной обороны в Ташкенте, Узбекистан. Через несколько минут бомбардировщик начал небольшой набор высоты на уровне крыльев. На высоте тысячи метров он начал свою атаку.

Ту-22М нес три большие ракеты воздушного базирования, называемые Х-31, по одной в бомбоотсеке и по одной на внешних опорных точках на неподвижной части каждого крыла. Каждая шестисоткилограммовая ракета имела девяностокилограммовую осколочно-фугасную боеголовку весом девяносто килограмм, предназначенную для легкого подрыва легких конструкций, таких как радарные решетки и антенны. После запуска ракета выстрелила впереди бомбардировщика, используя свой маленький твердотопливный двигатель первой ступени, затем быстро набрала высоту в пятнадцать тысяч метров, используя свой большой двигатель второй ступени. Когда двигатель второй ступени сгорел, двигатель корпус стал камерой сгорания прямоточного реактивного двигателя, который автоматически выстрелил и быстро разогнал ракету до 3 Махов. Kh-31 первоначально использовал свою инерциальную навигационную систему для наведения на цель, но он получал информацию о местоположении и скорости через свою спутниковую навигационную систему ГЛОНАСС, что значительно повысило его точность до уровня, близкого к прецизионному. Ему потребовалось менее четырех минут, чтобы пролететь двести километров до своей цели. Оказавшись в пределах тридцати секунд от своей цели, он переключился на пассивный радар-детектор и нацелился непосредственно на определенную частоту радара.

Одна ракета Х-31 потеряла контакт с самолетом-носителем и попала, не причинив вреда, где—то в центральных узбекских пустынях, но другие ракеты продолжили свой полет с сокрушительной точностью, уничтожив радиолокационные станции ПВО в Ташкенте и Самарканде, крупном городе на юго-востоке Узбекистана. Отключив узбекские радары, Ту-22М проследовал на юг в Узбекистан и вышел на орбиту, накрыв район сигналами электронных помех, а также отслеживая действия, которые вот-вот начнутся.

Вторая часть операции фактически состоялась почти на полчаса раньше. Находясь на орбите над южной Сибирью на высоте пятнадцати тысяч метров, бомбардировщик Туполев-95МС “Медведь”, турбовинтовой самолет дальнего действия, впервые разработанный в 1940-х годах, выпустил две ракеты одиннадцатиметровой длины с крыльевых пилонов с интервалом примерно в двадцать секунд. Получившая кодовое название Kh-90 “Каронка”, или “Корона”, она была одной из самых совершенных в мире ракет наземного базирования. Первой ступенью ракеты был твердотопливный ракетный двигатель, который разгонял ракету почти до 2 махов. Как и в случае с Х-31, запущенным бомбардировщиком "Бэкфайр", когда двигатель первой ступени сгорел, ракетная камера превратилась в прямоточный реактивный двигатель. Воздух сжимался и разгонялся внутри ПВРД, а жидкое ракетное топливо впрыскивалось и сжигалось. По мере того, как ракета набирала скорость, воздух и топливо сжимались и ускорялись еще больше, пока ракета вскоре не стала двигаться со скоростью, в восемь раз превышающей скорость звука.

Ракеты пронеслись над Сибирью и Казахстаном, поднявшись на высоту двадцать пять тысяч метров, затем начали крутое пикирование к своей цели. Управляемые сигналами российской системы ГЛОНАСС, их точность была превосходной. На высоте десяти тысяч метров каждая ракета выбросила две независимо нацеленные 150-килограммовые фугасные боеголовки.

Оперативная база ЦРУ рядом с заброшенным аэродромом за пределами Бухары, Узбекистан, состояла всего из четырех зданий внутри огороженного комплекса площадью десять акров — двух авиационных ангаров, каждый из которых одновременно служил складом, складом боеприпасов и учебным центром; работающего на природномгазе электрогенератора и насосной станции; и здания штаб-квартиры, которое одновременно служило казармой. Боеголовки поразили каждое сооружение намертво. Взрывы были настолько мощными, что у топлива и боеприпасов внутри ангаров даже не было шанса взорваться.

Они просто исчезли в облаке перегретого газа.

2

Военно-воздушная база Барксдейл, Босье-Сити, Луизиана

Несколько дней спустя

Что, черт возьми, ты имеешь в виду, ты не знаешь, откуда это взялось? ” Прогремел генерал-лейтенант Террилл Самсон, командующий восьмой воздушной армией. Террилл Самсон был по-настоящему внушительным мужчиной, даже когда сидел, и несколько сотрудников, выстроившихся вокруг него в зоне боевого управления штаба, подпрыгнули, когда он закричал, хотя они привыкли к его громким, частым вспышкам гнева. “Российский бомбардировщик полностью уничтожает оперативную базу ЦРУ в Узбекистане, и вы говорите мне, что мы все еще не знаем, откуда он прилетел и какое оружие использовал, генерал Макланахан? Это не просто появилось из ниоткуда!”

“Сэр, мы работаем над этим”, - сказал Патрик Макланахан. Он говорил по защищенной видеоконференции из Командно-оперативного центра Управления воздушной разведки в его штаб-квартире в Сан-Антонио, штат Техас. “Девятьсот шестьдесят шестой должен вскоре получить эту информацию. У нас почти постоянное наблюдение за каждой российской базой бомбардировщиков к западу от Урала. До сих пор был учтен обычный инвентарь каждой из этих баз — ”

“Что насчет бомбардировщиков Энгельса, генерал?” - Спросил генерал-майор Гэри Хаузер.

“Сэр, у нас все еще нет точных оценок того, сколько самолетов уцелело, сколько поврежденных самолетов было восстановлено или куда были перемещены выжившие”, - ответил Патрик. Авиабаза Энгельс на юго-западе России была крупнейшей базой бомбардировщиков в России и штаб-квартирой Военно-стратегического назначения (A-VSN), или Стратегических авиационных сил, российского командования межконтинентальной бомбардировочной авиации, в состав которого входили дозвуковые бомбардировщики Ту-95 Bear, сверхзвуковые бомбардировщики Ту-160 “Блэкджек”, заправщики ИЛ-78 “Мидас”, заправщики Ту-16 “Барсук” и самолеты радиоэлектронной борьбы . “Наша разведка после налета сообщила о двенадцати возможных выживших после ответного огня, плюс еще десять с незначительными повреждениями. Сама база все еще неработоспособна, но ее можно использовать, так что, скорее всего, любые выжившие бомбардировщики могли оттуда выбраться ”.

“Бомбардировщики Энгельса, да?” Пробормотал Самсон, качая головой. “Я должен был догадаться”. Всему командованию — и большей части мира — было хорошо известно, что бывшее подразделение Патрика Макланахана, Военно-воздушные силы, провело внезапный бомбардировочный налет на авиабазу Энгельс. Во время конфликта с Туркменистаном Россия собиралась начать массированный налет бомбардировщиков из Энгельса на правительственные войска и талибов, угрожавших российским базам и интересам в этой богатой нефтью стране. Используя свой флот беспилотных бомбардировщиков дальнего действия, запущенных с острова Диего Гарсия в Индийском океане, Патрик уничтожил несколько российских бомбардировщиков на земле в Энгельсе, повредил еще несколько и серьезно повредил саму базу.

Хотя рейд Патрика остановил конфликт в Туркменистане и позволил миротворцам Организации Объединенных Наций безопасно войти в эту страну и установить режим прекращения огня, большая часть правительства США, Пентагона и всего мира обвиняли Патрика Макланахана в росте напряженности между Россией и Соединенными Штатами. Никто не ожидал, что он все еще будет носить американскую военную форму, не говоря уже о генеральской звезде.

Меньше всего генерал-лейтенант Террилл Самсон, новый босс Патрика.

“Мы пытались установить личность выживших, как с помощью наблюдения, так и по дипломатическим каналам, но не добились успеха”, - продолжил Патрик. “Вскоре мы должны получить ответ относительно того, откуда они взялись. В соответствии с Договором об обычных вооруженных силах в Европе и Договором об ограничении стратегических вооружений русские обязаны точно указывать, сколько у них бомбардировщиков дальнего радиуса действия и их точное местоположение; в соответствии с Договором по открытому небу мы имеем право сами проверять эту информацию. Россия не может юридически скрывать эту информацию. Мы будем—”

“Генерал Макланахан, благодаря вашему несанкционированному, расточительному и совершенно ненужному нападению на Энгельс, нам повезет, если Россия заручится каким-либо сотрудничеством по любому аспекту ДОВСЕ или соглашений ОСВ”, - прервал его Самсон. “Вы сделаете своим главным приоритетом точное выяснение того, откуда прибыли эти бомбардировщики и каковы нынешние возможности России для нанесения ударов на большой и средней дальности. Я хочу, чтобы эта информация была у меня на столе через двадцать четыре - нет, я хочу ее через восемь часов, как раз к следующему запланированному совещанию боевого штаба. Это понятно?”

“Идеально, сэр”. Патрик знал, что это все, над чем работали его сотрудники с тех пор, как Стратегическое командование США предупредило их об атаке — к тому времени у них будет готовая информация.

“Что ты знаешь о нападении?” - Горячо спросил Самсон.

“Отчеты узбекских органов управления воздушным движением в Ташкенте подтвердили, что самолет, который пересек границу с Россией, был бомбардировщиком Туполев-22М, позывной Мирный-203”, - сказал Патрик. “Диспетчеры воздушного движения из Алма-Аты, Казахстан, сообщили о бомбардировщике Ташкенту, но не предоставили никакой информации о плане полета. Самолет был замечен операторами радаров в Ташкенте примерно в ста семидесяти пяти милях к северу от узбекской границы, прежде чем радары были отключены от воздушного пространства и связь была нарушена.

“У русских есть одна ракета с такой дальностью действия: AS-17, кодовое название ‘Криптон”, - продолжал Патрик. “AS-17 - это противорадиолокационное оружие, разработанное таким образом, чтобы превосходить по дальности и характеристикам зенитную ракету Patriot. Однако AS-17 изначально не был разработан для стрельбы из Tupolev-22M. Один AS-17, по-видимому, вышел из строя и разбился в пустыне в Казахстане”.

“ЦРУ, несомненно, отправит команды для восстановления данных об этой потерянной ракете”, - сказал Хаузер. “У меня будет информация, как только они ее получат”.

“Сэр, мы получили известие от ЦРУ, и из-за удара по их базе они не готовы организовать секретную миссию в Казахстане для извлечения ракеты”, - сказал Патрик. “Полковник Гриффин составил план миссии для вашего утверждения. Он может развернуться с командой, или мы можем проинформировать команду, базирующуюся в ...

“Итак, Гриффин хочет возглавить еще одну группу тайных операций в Центральной Азии, да?” Насмешливо спросил Хаузер. “Он, очевидно, думает, что теперь он новейший герой боевиков”.

“Сэр, никакие другие агентства не предлагали получить для нас эти данные”, - сказал Патрик, осмеливаясь показать свое раздражение замечанием Хаузера, “и если я могу напомнить вам, у нас очень мало военных или разведывательных средств в этом регионе с тех пор, как Совет Безопасности Организации Объединенных Наций приказал нам уйти, чтобы они могли разместить миротворческие силы. Если мы хотим получить шанс получить эти данные, полковнику Гриффину нужен приказ о немедленном исполнении. Мы можем приказать ему и его команде немедленно развернуться, чтобы ...

“Я думаю, полковник Гриффин на данный момент достаточно натворил дерьма в Центральной Азии”, - вставил Хаузер. “Хотя мы, безусловно, приветствуем его за успешное возвращение генерала Тураби из Туркменистана, который оказался чрезвычайно ценным источником информации о продвижении русских в Мары, теперь ясно, что русские почувствовали угрозу и предприняли ответные действия против того, что они считали операцией ЦРУ. Кроме того, я лично чувствую, что генерал Люгер ввел меня в заблуждение при Баттл-Маунтин. Полковник Гриффин пошел на ужасный риск, отправляясь на это задание, особенно ненужный риск, учитывая все силы, которыми располагала Баттл Маунтин.”

“Сэр, в плане полковника Гриффина используются силы, базирующиеся в —”

“Генерал Хаузер сказал, что обсудит это с вами позже, генерал Макланахан”, - раздраженно перебил Самсон. “Можем ли мы продолжить брифинг, пожалуйста?”

“Да, сэр”, - сказал Патрик. “Противорадиолокационные ракеты пролетели примерно сто тридцать миль. Скорость каждой ракеты превышала три маха. Сначала они летели по баллистической траектории, но во время снижения операторы радара сообщили, что ракеты произвели незначительные изменения курса, которые вывели их точно на цель, указывая, что, возможно, ракеты управлялись оператором или GPS, а не просто по инерции. Это соответствует профилю полета AS-17. Они нанесли прямые попадания по объектам узбекских радаров.

“Что касается самого нападения на Бухару — это все еще загадка, сэр”, - признал Патрик. “Наблюдатели вблизи мест столкновения, включая пару выживших оперативников ЦРУ, сообщили, что взрывы были ужасающими, возможно, пятисотфунтовые фугасные боеголовки”.

“У тебя ничего нет?"” - спросил Самсон. “Совсем никаких зацепок?”

“Мы исследуем несколько некоррелированных фрагментов данных, сэр”, - ответил Патрик. “Значительно возросшее воздушное сообщение в Восточной Сибири и несколько запусков ракет с испытательных площадок в Сибири, обнаруженных спутниками DSP, по-видимому, были произведены на казахстанских ракетных полигонах. Пока ничего, что могло бы дать нам какие-либо подсказки по нападению на всем пути на запад в Узбекистане ”.

“Тогда, может быть, вам не стоит тратить свое время на эти другие ‘некоррелированные биты данных’, как вы их называете”, - сказал Самсон. “Какие-либо выводы вообще, чтобы сообщить нам?”

“Сэр, похоже, что ракеты, выпущенные из "Бэкфайра", предназначались для прикрытия реальной атаки на штаб-квартиру ЦРУ в Узбекистане”, - продолжил Патрик. “AS-17 предназначен для запуска с тактических истребителей-бомбардировщиков, поэтому наличие этого оружия на больших бомбардировщиках является новой разработкой для русских: использование тактического высокоточного оружия на стратегических бомбардировщиках вместо просто дозвуковых крылатых ракет большой дальности. Похоже, что русские располагали отличной разведданной и действовали в соответствии с ней удивительно быстро. Они точно знали, когда и куда нанести удар. Они, вероятно, загрузили эти бомбардировщики в течение нескольких часов после миссии по эвакуации Тураби и немедленно начали атаку.

“Я чувствую, что это указывает на существенное увеличение возможностей и эффективности российских сил тяжелых бомбардировщиков. Откуда бы ни прибыли эти бомбардировщики, они были сильно модифицированы, а их экипажи обучены до уровней мастерства и тактической координации, которые соперничают с нашими. Они, очевидно, использовали сложные скрытые базы, возможно, подземные или хорошо замаскированные сооружения, и систему снабжения, которая во много раз быстрее и эффективнее, чем ...

“Генерал Макланахан, я знаю, что вы новичок в Управлении воздушной разведки и шестьдесят девятом шестом авиакрыле, поэтому я дам вам разрешение на это”, - сказал Гэри Хаузер. “Но в будущем, когда вы будете информировать командование или боевые штабы, мы ожидаем фактов, а не интерпретаций. И факты таковы, что вы все еще не знаете, откуда прилетели эти бомбардировщики и куда они ушли. Это то, что нам нужно знать. Это ясно, генерал?”

“Да, сэр”, - ответил Патрик. Хаузер посмотрел на затемненную стеклянную кабинку, где сидели офицеры связи, и провел пальцем поперек своего горла. Несколько мгновений спустя связь между Барксдейлом и Лэклендом была прервана.

“Давайте продолжим со статусом сил”, - сказал Самсон, бросив на экран, на котором появился Макланахан, последний взгляд с отвращением, который был очень заметен даже через защищенную сеть видеоконференцсвязи. “Генерал”?

Проводя брифинг со своего места в излюбленном стиле Самсона, восьмой заместитель командующего ВВС по операциям и исполняющий обязанности заместителя командующего бригадный генерал Чарльз Золтрейн нажал кнопку на своей консоли, чтобы вызвать свой первый слайд PowerPoint. “Да, сэр. В настоящее время все авиакрыла сообщают о стопроцентной готовности к обычным боевым действиям”.

“Только обычные? Как выглядит ядерная сторона?”

“Из-за наших обязательств по выполнению обычных миссий, нехватки самолетов и экипажей, а также более низких уровней финансирования, мы можем выполнить примерно шестьдесят процентов заданий для миссий единого интегрированного оперативного плана, сэр”, - сказал Золтрейн. “Экипажи и самолеты просто недоступны для сертификации. Бомбардировщики-невидимки B-2 находятся в наилучшей форме на семьдесят процентов, но B-52 находятся всего на пятидесяти процентах — и я думаю, что это великодушно ”.

Самсон на мгновение задумался над новостями, затем пожал плечами. “Что ж, если STRATCOM хочет подготовить больше самолетов для миссий SIOP, им придется прислать мне больше денег и больше планеров”, - сказал он. STRATCOM, или Стратегическое командование США, было объединенным военным командованием, отвечающим за планирование и ведение ядерного конфликта. STRATCOM не “владел” никакими самолетами — как и любое объединенное командование, STRATCOM “приобрел” самолеты у других крупных командований, такие как ядерные бомбардировщики, самолеты для сбора разведки и самолеты стратегического командования и контроля Восьмой воздушной армии.

“Мы можем вывести несколько самолетов с летных складов, чтобы при необходимости иметь их в распоряжении для планирования SIOP”, - сказал Золтрейн. Летные склады, или “летное хранилище”, представляли собой самолеты, находящиеся в своего рода подвешенном состоянии для технического обслуживания — это был способ сэкономить расходы при одновременном содержании большого флота, способного сражаться с минимальной подготовкой. Две трети дальних бомбардировщиков, выделенных как Восьмой, так и Двенадцатой воздушным силам, в любой момент времени находились на летном складе.

“Сколько самолетов, по нашему бюджету, должно было появиться в продаже в этом году?”

“Посредством обычной ротации? Тридцать шесть В-52 и...

“Нет, я имел в виду самолеты, поступающие с летных складов для пополнения парка. Сколько их?”

“Ну... никаких, сэр”, - ответил Золтрейн. “Но технически мы не готовы к выполнению миссии, если STRATCOM захочет привести в боевую готовность какие-либо бомбардировщики. Нам пришлось бы—”

“Это проблема STRATCOM, не моя”, - сказал Самсон. “Они час за часом узнают, сколько самолетов у нас в наличии. Если они и заметят наш дефицит, то ничего не скажут, что означает, что они также не хотят иметь дело с бюджетным кризисом ”.

“Сэр, мы должны что—то сделать - по крайней мере, уведомить Пентагон о том, что у нас низкий уровень”, - сказал Золтрейн. “Потребуются недели, может быть, месяцы, для того, чтобы некоторые из этих бомбардировщиков были готовы к выполнению боевых задач из летных хранилищ. Если мы начнем сейчас, возможно, нам удастся остановить процесс до того, как мы сорвем банк, или, возможно, мы получим временное финансирование позже. Но мы не можем просто—”

“Хорошо, хорошо, Чарли, я понял картину”, - раздраженно сказал генерал Сэмсон. “Пусть "уингз” немедленно начнут извлекать запасы для полетов - посмотрим, смогут ли они уложиться в бюджет тренировок, или, в любом случае, если они достаточно близки к периодам своего цикла, пусть они снимут свои ассигнования пораньше". Самолеты, находящиеся на летном хранении, должны были сменяться каждые шесть месяцев, приводиться в полную боевую готовность и налетываться определенное количество часов, прежде чем их возвращали на летный склад. Из-за ограничений в области контроля над вооружениями и других политических соображений обычно не было спешки с этим, и фактически многие самолеты, находившиеся на летном хранении, превысили свой шестимесячный срок или так и не были возвращены в состояние полной боевой готовности. По сути, они стали “королевами ангаров”, источником изъятых запчастей. Это был печальный факт из жизни бомбардировочного флота ВВС. “Я хочу, чтобы это было сделано тихо.Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто мы мобилизуем какие-либо стратегические силы дальнего действия ”.

“Да, сэр”, - сказал Золтрейн.

“Это действительно отстой”, - сказал Самсон. “Мы вынуждены тратить деньги на пополнение летных запасов, в то время как Макланахан и Люгер выбирают лучшие планеры для своей Q-конверсии - и тогда мы даже не можем использовать эти чертовы штуки, потому что никто, кроме крошек из Battle Mountain, не знает, как они работают ”. Q-конверсия была возмутительным планом, недавно одобренным Пентагоном, по модификации ряда бомбардировщиков B-1 и B-52 для выполнения беспилотных боевых задач - нанесения ударов, разведки и подавления противовоздушной обороны противника. 111-е бомбардировочное крыло в Баттл-Маунтин разработало возможность управлять несколькими бомбардировщиками для глобальных боевых вылетов, не подвергая опасности ни одного человека. “У них там, в Баттл-Маунтин, есть планеры code-one, и экипажи просто разводят руками, в то время как остальному командованию приходится прикладывать все усилия, чтобы достичь минимального уровня сил.

“И даже если бы они у нас были, мы даже не знаем, как использовать самолеты-роботы”, - продолжил Самсон. “Это снова похоже на миссию по наблюдению Совета Безопасности ООН за Туркменистаном — если мы хотим использовать их, мы должны назначить ответственным одного из их разведчиков. Я думаю, мы могли бы на короткое время оставить Дэвида Люгера или Ребекку Фернесс в нашей штаб-квартире, но если им придется начать приводить сюда таких парней, как Дарен Мейс или их гражданские подрядчики Мастерс или Даффилд, они моментально сведут нас с ума. Нет, спасибо. Я бы предпочел потратить деньги и подключить некоторые из наших магазинов fly-store к Интернету, прежде чем привлекать кого-либо из Battle Mountain ”. Он повернулся к следующему офицеру за столом переговоров. “Гэри, я надеюсь, у тебя есть для меня новости получше”.

“Да, сэр, знаю”, - сказал генерал-майор Гэри Хаузер. “Хорошая новость в том, что сто процентов наших космических аппаратов исправны, и у нас есть полное воздушное покрытие Центральной Азии и юго-запада России; все авиакрылья разведки и наблюдения полностью боеготовы, а показатели выполнения боевых вылетов превышают девяносто процентов. Верно, мы не предвидели приближения воздушного налета на Бухару, и я лично выясню, где находится недостаток, и исправлю его. Но теперь у нас почти постоянное электронное наблюдение за всем регионом, и если русские попытаются предпринять еще один шаг, мы узнаем об этом ”.

“Хорошая работа”, - сказал Самсон. “Я собираюсь полагаться на тебя в том, что касается наилучших и новейших разведданных, Гэри. Я ожидаю, что меня скоро вызовут в Пентагон, возможно, даже в Белый дом, и мне нужен постоянный поток обновлений ”.

“Вы должны позволить мне принять удар из Вашингтона, сэр”, - сказал Хаузер. “У вас будет достаточно забот здесь по организации сил. Предоставьте информацию мумбо-джамбо мне ”.

“Не стал бы предлагать только для того, чтобы ты мог провести больше времени лицом к лицу с боссами в Вашингтоне, не так ли, Гэри?”

Хаузер заговорщически улыбнулся. “Никогда не приходил мне в голову, сэр. Я разыграю это так, как ты захочешь ”.

“На данный момент я соглашусь на встречи в Вашингтоне, или Оффутте, или куда бы меня ни послали, Гэри”, - сказал Самсон. “Если мы начнем посылать бомбардировщиков за границу, и они включат меня в состав штаба ВВС, вам, возможно, придется присутствовать во время брифингов с разведданными. Это ваша область знаний ”.

“Да, сэр”.

“Хорошо, вот мой взгляд на атаку, основанный на том, что мы знаем, ребята”, - сказал Самсон, обращаясь ко всем в комнате. “Я полагаю, что это нападение на Бухару было изолированной реакцией генерала Грызлова. Мы надрали ему задницу в Энгельсе и дважды в Туркменистане, и он набросился. Недавно мы видели такого рода массированную воздушную атаку в Чечне — он делает это напоказ, а затем отступает.

“Но я полагаю, что Грызлов находится под большим давлением со стороны своих военных, чтобы они нанесли нам ответный удар, поэтому он не потерпит больше никаких нападений на российские вооруженные силы, но размер и размах этого нападения наводят меня на мысль, что это не прелюдия к более широкой конфронтации. Кто-нибудь видит какие-либо признаки того, что он хочет войны с нами?” Никакой реакции от сотрудников.

“Тогда, я думаю, мы согласны. Операция ЦРУ в Туркменистане была раскрыта, им пришлось прорываться с боем, они убили нескольких русских, и русские нанесли ответный удар, разбомбив их оперативную базу. Я порекомендую командованию воздушного боя и Военно-воздушным силам усилить мониторинг и слежку, но мы чувствуем, что русские расстреляли свой пыж.

“Что мне нужно, так это профиль российских сил в Центральной Азии и Персидском заливе и взгляд на другие потенциальные цели”, - приказал Самсон. “Если вы считаете, что бой возможен где угодно в регионе, мне нужен анализ того, где, когда и как, и мне нужен план действий о том, что мы должны с этим делать. Естественно, план действий должен ставить командующих восьмыми военно-воздушными силами и их активы на острие копья, особенно в области разведки и ведения информационной войны. Да, убедитесь, что вы делаете упор на совместные боевые действия — это важное модное слово в наши дни, и если вы используете его при планировании, то, скорее всего, ваш план будет замечен. Но ведущим агентством и первыми боевыми подразделениями должен быть Могущественный Восьмой во всех возможных отношениях.

“Далее я хочу убедиться, что каждый мужчина и женщина в этом командовании — и каждая единица оборудования от самого большого бомбардировщика до мельчайшего микрочипа — на сто десять процентов готовы к развертыванию и бою в любой момент. Я хочу иметь возможность сообщить Пентагону и Белому дому, что мы можем направить любое подразделение, любую систему вооружения и каждого летчика под моим командованием в любую точку земного шара, просто сняв телефонную трубку.

“Однако важно помнить, что, пока нам не прикажут сделать это, мы не должны не выглядеть так, как будто мы усиливаем нашу позицию или готовность к войне со стрельбой”, - продолжил Самсон. “Это означает, что вы не можете увеличить заказы на оружие, топливо и припасы или увеличить свой обычный боевой порядок в воздухе. Ваши подразделения должны подготовиться настолько, насколько это возможно в рамках текущей позиции, но никто не получает больше самолетов, оружия, припасов или топлива, чем им выделено в данный момент.

“Наконец, я хочу, чтобы проблемы решались собственными силами, и я хочу строгого контроля над информацией и разведданными”, - сказал Самсон низким и угрожающим голосом. “Каждая часть данных, которые мы собираем, остается в этой команде, пока я не разрешу ее разглашение. Если ваши штабы обнаружат проблему или думают, что они обнаружили что-то важное, это не уйдет от командования, пока этот боевой штаб не увидит это, не разберется с проблемой и не опубликует информацию с приложением решения. Никто, и я имею в виду никого, не нарушает субординацию. Доллар остановится прямо здесь, и я уничтожу летчика и его руководителя, если узнаю, что он или она получает ключевую информацию и передает ее по другим каналам за пределы командования без моей подписи. Если мы его создадим, он останется с нами. Это совершенно ясно?” Все вокруг закивали головами. “Что-нибудь еще для меня?” Боевой персонал знал лучше, чем говорить — они знали, что босс закончил совещание. Ожидалось, что любые другие вопросы будут адресованы заместителям командиров. “Хорошо. Отклонен”.

Как обычно, Гэри Хаузер и Чарльз Золтрейн остались с Террилом Самсоном после того, как остальные ушли. “Я приношу извинения за сегодняшнее выступление Макланахана, сэр”, - сказал Хаузер. “Он новичок на этом посту, и он, очевидно, думает, что может управлять делами, как он это делал в Battle Mountain и Dreamland. Это больше не повторится ”.

“Ты знаешь Макланахана так же хорошо, как и я, Гэри”, - сказал Самсон. “Он умный и преданный своему делу молодой офицер, которому некоторые дурные влияния помешали сделать успешную карьеру. Он выполняет свою работу, обходя правила, точно так же, как это делал Брэд Эллиот. Это очень плохо”.

“Не жалейте его, сэр”, - сказал Хаузер. “Я знал его до того, как он присоединился к Эллиотту, и тогда он тоже был примером отношения. Но тогда руководство позволяло парням скользить, если они заставляли короля флангов хорошо выглядеть — и Макланахан был хорош, в этом нет сомнений. Он все еще думает, что его дерьмо не воняет ”.

“Вероятно, ему лучше уйти в отставку — на самом деле, именно это, как я думал, произошло с ним после того, как я вышвырнул его из Dreamland”, - сказал Самсон. “Но у него стальные яйца, большой запас мозгов, талантливые друзья и настоящий подход к делу, который нравится политикам. Он выживший. К сожалению, теперь это твоя проблема, Гэри ”.

“У нас уже состоялся разговор по душам, сэр”, - сказал Хаузер. “Он не доставит тебе хлопот”.

“После сегодняшнего выступления я бы сказал, что вам еще предстоит поработать”, - сказал Самсон. “Просто держи его в узде и подальше от моего лица, хорошо?”

“Да, сэр”.

“Кто ваш заместитель, сэр?” - Спросил Золтрейн. “Пусть он с этого момента проводит брифинги для Девять шестьдесят шестого”.

“Это Тревор Гриффин”.

Золтрейн кивнул, но Самсон насмешливо вмешался: “Ты имеешь в виду ’Привет, Дуди" на стероидах? Черт, в прошлый раз, когда он проводил инструктаж для персонала, все, о чем я мог думать, это о том, как Опи Тейлор делал доклад о книге перед школьной учительницей Мэйберри. Господи, где мы вообще находим этих персонажей?” Хаузер не ответил. “Просто делай то, что тебе нужно, чтобы держать своих людей в узде и функционировать, Гэри”, - продолжил Самсон. “Нам не нужны такие умники, как Макланахан, которые задают нам тон в моей комнате боевого персонала. Ясно?”

“Да, сэр. Я позабочусь об этом ”.

“Смотри, чтобы ты это сделал”.

“Еще один вопрос к вам, сэр”, - сказал Хаузер. “Я хотел спросить вас о вакансии заместителя командующего здесь, в штабе. Мы говорили о переводе меня сюда, чтобы получить немного времени для командования боем, прежде чем мы ...

“Все идет по графику, Гэри”, - сказал Самсон. “Вакансия все еще там. Мне нужно твердое обязательство Пентагона относительно моей четвертой звезды и принятия командования воздушным боем или STRATCOM. Как только я узнаю наверняка, я назначу тебя здесь вице, так что ты автоматически примешь командование, когда я уйду. Не беспокойся об этом. Это в кармане”.

“Да, сэр”. Хаузер не казался убежденным.

“Я не думаю, что эта недавняя ошибка с Макланаханом все испортит”, - добавил Самсон. “Для командования я лезу в дерьмо Макланахана; для Вашингтона я немного смягчаю это. Многим людям нравится этот сукин сын. Он все еще рассматривается на должность советника по национальной безопасности, ради всего святого. Политикам нравится фотографироваться с настоящим воздушным убийцей. Мы вне поля зрения их радаров, и нам нужно оставаться такими.

“Просто держи Макланахана на коротком поводке. Эта чушь о том, что русские готовят свой бомбардировочный флот, должна остаться в этом командовании, понимаете меня? Если об этом узнают, политики зададутся вопросом, почему мы ничего не предпринимаем по этому поводу, и тогда мы будем выглядеть придурками. Если мы будем действовать хладнокровно, в конце концов Макланахан уйдет в отставку, чтобы пойти работать на Торна, или он уйдет в отставку, чтобы быть со своей семьей на побережье, или его отправят в Страну Грез и посадят обратно в бутылку с джинном до следующей войны, как и его наставника Эллиота ”.

“Да, сэр. Я согласен. Вам не придется беспокоиться о Макланахане, сэр.”

Самсон достал сигару, закурил, затем махнул ею в сторону двери, отпуская Хаузера. Командир Управления воздушной разведки практически поклонился, прежде чем направиться к выходу.

“Я отдам приказ заправить склады с мухами прямо сейчас, сэр”, - сказал Золтрейн, поднимая телефонную трубку своего офиса.

Самсон кивнул, затягиваясь. “Достаточно плохо иметь дело с русскими, Оффаттом и Вашингтоном”, - пробормотал Самсон. “Теперь мне приходится иметь дело со своими подчиненными офицерами, которые, возможно, готовы начать кататься по палубе во время шторма, сбивая парней в океан и разрушая мой корабль”.

“Сэр, чтобы быть совершенно честным с вами, я отдаю должное Макланахану за то, что он так быстро предоставил нам этот анализ”, - признал Золтрейн, ожидая завершения защищенного соединения. “Частично проблема в том, что наши ребята не решаются направлять свои отчеты на более высокий уровень из-за боязни прослыть сумасшедшими или занудой. Мы хотим, чтобы ребята высказали нам обоснованные мнения, и мы хотим, чтобы они высказались как можно скорее. Макланахан работает совсем недолго, но он собрал довольно хороший анализ возможностей и потенциала российских бомбардировщиков.

“И Тревор Гриффин потряс меня до чертиков. Парень…что? Ему было от середины до конца сороковых? Он поднимается на борт беспилотного бомбардировщика B-52, облетает полмира, затем забирается в высокотехнологичный контейнер для спама и позволяет выбросить себя из проклятого бомбоотсека . Чертовски невероятно. И он тоже выбрался из Туркменистана после нападения русских — это еще более невероятно. Может быть, нам следует—”

“Что? Предоставить ему несколько спутников и, возможно, даже несколько полевых агентов и отправить их в Россию на поиски сверхсекретных бомбардировщиков ”Бэкфайр"?" - Спросил Самсон. “Как, черт возьми, вы можете спрятать бомбардировщик "Бэкфайр"? И мы чертовски хорошо знаем, что русские не модернизируют "Бэкфайры" — они их утилизируют. Макланахан, возможно, не смог бы собрать достаточно информации о том рейде на Бухару, чтобы прийти к обоснованным выводам, которые требуют дополнительных разведывательных миссий. Он догадывается, Чарли. Мы не тратим наше время или ресурсы на догадки. Нам нужны веские доказательства, прежде чем мы сможем передать план оперативной разведки командованию воздушного боя или Пентагону. И это в три раза больше по сравнению с предполагаемой операцией в России. Макланахан просто строит догадки, и он хочет ткнуть нас носом в тот факт, что он здесь против своей воли ”.

“Он не кажется таким парнем, чтобы заниматься подобным дерьмом, сэр”, - сказал Золтрейн, добавив слово “сэр”, чтобы дистанцироваться от своего собственного замечания и прислушаться к тому, что сказал ему его босс. Он действительно не так хорошо знал Макланахана, и он, конечно, знал его репутацию — он не собирался защищать парня, пока лично не увидел его в действии. “Он кажется мне честным стрелком”.

“Я достаточно долго проработал с ним в Dreamland, чтобы знать, что он - сайдвиндер, Чарли”, - сказал Самсон. “Он тихий и трудолюбивый, но когда он решает, что хочет что-то сделать, он переступит через любого, чтобы выполнить эту работу — и если не хватает тел и карьер, накопленных достаточно высоко, чтобы привести его туда, куда он хочет, он создаст больше. Чем скорее мы уберем его задницу из ВВС - на этот раз навсегда — тем лучше ”.

Штаб 966-го информационного крыла, Лэкленд Эйр

Военная база, Сан-Антонио, Техас

Некоторое время спустя

Итак, как прошло ваше первое совещание боевого штаба?” - Спросил Тревор Гриффин, когда встретил Патрика в его кабинете. Ухмылка на его лице сказала Патрику, что он уже знал ответ на этот вопрос.

“Просто великолепно”, - сухо сказал Патрик.

“Если ты хочешь, чтобы я провел эти брифинги и поймал для тебя несколько копий, скажи только слово”, - сказал Гриффин. “Я привык к насилию”.

“Нет, я могу с этим справиться”, - сказал Патрик, благодарный, что, по крайней мере, его не выделили для особо жестокого обращения. Он улыбнулся и спросил: “В чем дело — ты больше не хочешь прыгать с Боевыми силами?”

“Эй, я повторю это задание в мгновение ока — только не говори моей жене, что я это сказал”, - сказал Гриффин. “Ваши ребята там просто потрясающие. Вы должны гордиться командой, которую создали. Если я им понадоблюсь, я в деле ”.

Патрику понравилось, когда Гриффин сказал “ваши ребята”, хотя он знал, что это неправда. “Ты железный дровосек отныне и навсегда, Таггер — они будут обращаться к тебе, я гарантирую это. Итак, что-нибудь еще всплыло, пока я был на совещании персонала?”

“Ничего особенного”.

Патрик ослабил галстук. “Что насчет того запуска ракеты, который обнаружил DSP?”

“Мы ждем известий из офиса военно-воздушного атташе в Женеве”, - ответил Гриффин. “Согласно договору об обычных вооруженных силах в Европе, Казахстан и Россия должны информировать Организацию Объединенных Наций, если они проводят какие-либо испытания ракет с дальностью более пятисот километров. В расписании для этой ракеты ничего не было обнаружено DSP ”. Спутники DSP, или Программы поддержки обороны, представляли собой сверхчувствительные спутники теплового обнаружения на геосинхронной околоземной орбите, предназначенные для предупреждения о пусках баллистических ракет. DSP может точно определить запуск наведите, доложите о траектории и скорости ракеты и с достаточной точностью предсказайте точку ее попадания. Спутники были разработаны для предупреждения об атаке межконтинентальными баллистическими ракетами, но оказались удивительно эффективными в предупреждении дружественных сил об атаках иракских ракет класса "земля-земля" SS-1 SCUD во время войны в Персидском заливе 1991 года и обеспечили достаточное время предупреждения в районе предполагаемой цели ракеты. “Естественно, Россия отрицает, что это была одна из их ракет, и сказала нам связаться с Казахстаном; Казахстан сказал, что у них нет таких больших ракет, как эта, и рекомендовал нам поговорить с русскими”.

Патрик ввел инструкции в свой компьютер, вызвал данные DSP об этих запусках ракет и некоторое время изучал их. “Очевидно, начато к северу от Братска”, - пробормотал он. “Какие-нибудь МБР, базирующиеся в Братске?”

“Об этом никто не знает”, - ответил Гриффин. “Мобильные SS-25 в Иркутске и Канске и SS-24 шахтного базирования в Красноярске. Они могли бы построить там новую гоночную трассу SS-25 ‘shell-game" - на нее стоило бы взглянуть с пропуском SAR или фотоспутника ”.

“Мне понадобится обновленная информация обо всех российских ракетных войсках наземного базирования, особенно о мобильных”, - сказал Патрик. “Что у нас есть, чтобы помочь нам в этом?”

“Мы посвящаем весь офис именно этому”, - ответил Гриффин. “Шесть парней и девушек из Семидесятого разведывательного крыла в Форт-Миде не делают ничего другого, кроме как загружают последние спутниковые снимки из Национального разведывательного управления и отслеживают каждую российскую автомобильную или рельсовую ракету SS-24 ‘Скальпель’ и SS-25 ‘Серп", имеющуюся в российском арсенале. Они изучают железнодорожные пути и автодороги и следят за каждым известным охраняемым гаражом, куда ракеты отправляются на учения. Они также следят за мошенничеством, следят за соблюдением контроля над вооружениями и изучают способы, которыми русские пытаются заманить в ловушку или замаскировать свои ракетные убежища ”.

“О?”

“Мы считаем, что русские намеренно скрывают свои действия, чтобы отсрочить дезактивацию своего самого большого и лучшего ядерного оружия, утверждая, что у них нет денег на демонтаж и уничтожение некоторых видов оружия”, - объяснил Гриффин. “Скальпель - прекрасный пример. SS-24 является копией нашей МБР ‘Миротворец’, которая изначально проектировалась как мобильная по рельсам, но была переоборудована для шахтного базирования. Как и Peacekeeper, SS-24 имеет радиус действия десять тысяч миль, имеет десять многоцелевых независимо нацеливаемых спускаемых аппаратов и чрезвычайно точен — он может угрожать целям по всей Северной Америке и даже на Гавайских островах.

“Согласно Договору о сокращении стратегических вооружений номер два, российские SS-24 и американские миротворцы должны были быть демонтированы или переоборудованы в ракеты с одной боеголовкой. Хотя у нас больше нет миротворцев на боевом дежурстве, сами ракеты по-прежнему хранятся в своих бункерах без каких-либо боеголовок, ожидая вывоза и утилизации. Русские утверждают, что это техническое нарушение, поэтому они сказали, что оставят на своих пусковых установках равное количество SS-24 без боеголовок. Русские недавно начали передвигать эти SS-24 так же, как они передвигают SS-25, поэтому мы также должны отслеживать их ”.

“Это проблема?”

“У Семидесятого довольно хороший послужной список обнаружения обеих ракет”, - сказал Гриффин. “SS-24 в основном остаются в своих гарнизонах. SS-25 намного сложнее, потому что они мобильны на дороге, обладают довольно хорошей проходимостью по бездорожью и могут вести огонь практически с любой точки дороги, благодаря системе инерциальной навигации, дополненной системой спутникового позиционирования ”.

“У нас есть несколько бортовых датчиков, которые могут сканировать обширные области всех видов местности в поисках подобных целей”, - сказал Патрик. “У Мегафортрессов есть радар с синтезированной апертурой, который может обнаружить что-то размером с пусковую установку SS-25 с расстояния в триста миль — даже скрытое в лесу или под сеткой — и заглянуть в гараж за сто миль”.

“Мы, конечно, можем использовать их в миссиях по соблюдению договора - хотя маловероятно, что они разрешат нам летать на высокотехнологичном бомбардировщике—невидимке над их ракетными шахтами”, - сказал Гриффин. “Наши спутники визуализации в целом выполняют довольно хорошую работу, и мы сопоставляем сигналы разведки с передвижениями транспортных средств, чтобы определить большинство перемещений — мы поддерживаем точность до восьмидесяти процентов. Погода немного затрудняет их передвижения, особенно на Дальневосточном театре военных действий, и многие подразделения каждый раз проходят одни и те же районы во время обычных развертываний. Хорошо то, что в течение последних нескольких лет SS-25 оставались в основном на своих складах ”.

“Причина?”

“Обслуживание дорожно-мобильных ракет в четыре раза дороже, чем оружия шахтного базирования”, - объяснил Гриффин. “Кроме того, транспортно-монтажные пусковые установки были изготовлены в Беларуси, поэтому русским было трудно доставать запасные части и замены после распада Советского Союза. Предусмотренное договором СНВ-2 ограничение в размере всего одной боеголовки на каждую ракету наземного базирования означает, что SS-25 имеет меньшую ‘отдачу’.

“Конечно, его живучесть дает ему большое преимущество, и ракеты можно запускать также из гаражей, поэтому за всеми ними нужно следить даже во время стоянки. Мы внимательно наблюдаем за районами гарнизона в поисках любых признаков движения и используем спутниковые методы визуальной, радиологической и термической идентификации для отслеживания и идентификации каждого конвоя. Мы думаем, что в любой момент времени на поле боя фактически развернуто только два полка, в общей сложности восемьдесят ракет ”.

“Я думаю, мне нужно немедленно получить информацию о положении дел в Семидесятом”, - сказал Патрик. “Что еще контролирует Семидесятый?”

“Пробные запуски”, - сказал Гриффин. “К северу от Братска находится ракетный полигон, который в прошлом использовался для тестового запуска мобильных ракет, поэтому никто не был удивлен этим предупреждением об обнаружении DSP. Но Россия не выпустила ни одной ракеты по старым казахским полигонам вскоре после распада Советского Союза — обычно они запускают ракеты меньшей дальности на север, по комплексу инструментальных мишеней "Полкино", и ракеты большей дальности на восток, по тихоокеанскому полигону "Петропавловск". Казахстан специально не запрещал использовать свои старые целевые диапазоны, но и не разрешал этого ”.

Патрик кивнул, изучая данные со спутника DSP. Еще через несколько мгновений он спросил: “Могут ли спутники DSP сообщить нам скорость и направление ракеты?”

“Не совсем”, - ответил Гриффин. “Многие люди говорят, что DSP имеет функцию ‘отслеживания’, но на самом деле это просто серия активаций детектора. Некоторые пользователи, такие как NORAD, могут определять скорость и траекторию движения с помощью детекторов, но сам DSP не предоставляет эту информацию. Поскольку DSP - это система предупреждения и отчетности, а не система слежения за целью — наземные радары, такие как BMEWS и новая национальная система противоракетной обороны, предназначены для отслеживания ракет, — и поскольку система предназначена для отслеживания ракет, направляющихся в Северную Америку, а не в Центральную Азию, у нас нет такой информации ”.

“Я хотел бы выяснить, с какой скоростью летела эта ракета, когда ее впервые обнаружили”, - сказал Патрик.

“Это может быть не очень точное число”, - предупредил Гриффин. “По сути, DSP смотрит прямо на Землю, когда замечает шлейф ракетного выхлопа. Поскольку большинство ракет некоторое время взлетают, прежде чем направиться на снижение дальности, скорость оказывается нулевой в течение первой минуты или двух. Вот почему мы иногда волнуемся, даже когда обнаруживаем лесной пожар или пожар на нефтяной скважине в России — первые пару минут все они выглядят одинаково, вот почему NORAD обычно быстро нажимает на клаксон, если видит горячую точку в любой точке страны ”.

“Выясни для меня”, - сказал Патрик.

“Конечно. О чем ты думаешь, Патрик?”

“Я думаю, что некоррелированная цель имеет какое-то отношение к нападению на Бухару”, - сказал Патрик. Он провел электронную линию на экране между точками данных отслеживания цели DSP, чтобы проложить курс - и они увидели, что траектория полета ракеты привела ее прямо к Бухаре.

“Это могло быть совпадением”, - сказал Гриффин. “Трасса также проходит через казахстанские ракетные полигоны. Мы не знаем, куда полетела ракета после того, как у нее сгорел двигатель....”

“Но вы сказали, что русские не запускали ракеты по Казахстану — что имеет смысл”, - сказал Патрик. “Казахстан сотрудничает с США в такой же степени, как и с Россией. И мы точно не знаем, куда попала ракета или ее полезная нагрузка — мы предполагаем, что это были ракетные полигоны в Казахстане. Может быть, это действительно удар по Бухаре. Но если там нет шахтных установок и русские никогда раньше не запускали ракету из Братска, возможно, это была ракета не наземного базирования ”.

“Что еще это может быть?”

“Ракета воздушного базирования”, - ответил Патрик. “Когда-нибудь слышал о чем-нибудь подобном раньше?”

“Ракета воздушного базирования со скоростью восемь махов, которая может пролететь почти тысячу восемьсот миль? Кажется, я припоминаю что-то подобное, но лучше спросить эксперта.” Гриффин снял трубку защищенного телефона Патрика. “Это полковник Гриффин. Обеспечьте безопасность старшего мастер-сержанта Сакса в NAIC, как МОЖНО скорее ”, - попросил он клерка Патрика. Обращаясь к Патрику, он сказал: “Дон Сакс - один из наших ‘старых руководителей’ — он работает дольше, чем практически все. Он сержант в Национальном центре воздушной разведки в Райт-Пэт, который собирает и распространяет информацию о воздушно-космическом вооружении противника. Если он существует, когда-либо существовал или когда-то был на чертежной доске, он будет знать об этом все.” Несколько мгновений спустя Гриффин нажал кнопку громкой связи на телефоне и вернул трубку на рычаг. “Вождь? Таггер здесь, в безопасности. Я здесь, в Лэкленде, с генералом Макланаханом ”.

“Сакс, в безопасности. Здравствуйте, господа. Чем я могу быть вам полезен?”

“Вы ходячая энциклопедия российской угрозы и угроза для Управления воздушной разведки!чемпион, итак, начинаем: это российская гиперзвуковая боевая ракета дальнего действия воздушного базирования.”

“Легко. Что такое AS-X-19 ‘Коала”?" Сакс ответил немедленно. “Комбинация устаревшей ракеты класса ’воздух-поверхность’ AS-3 "Кенгуру" и корабельной гиперзвуковой противокорабельной ракеты дальнего действия SS-N-24. Российское обозначение Kh-90 или BL-10. Первые испытания проведены в 1988 году. Разгоняется до двух махов, затем приводится в действие прямоточным двигателем, скорость превышает восемь махов, дальность свыше полутора тысяч миль, крейсирует на высоте семьдесят тысяч футов. Слишком большой, чтобы поместиться внутри бомбардировщика Blackjack, но Tupolev-95 Bear мог нести два снаружи. "Туполев-22М Бэкфайр" мог перевозить троих, хотя и на очень короткие расстояния — присоски должны были быть более тридцати футов в длину и весить более восьми тысяч фунтов. Программа была отменена в 1992 году, но упорно ходили слухи, что русские собирались создать версию с обычными боеголовками меньшей дальности.”

“Вы имеете в виду, что у этого AS-X-19 должна была быть ядерная боеголовка, шеф?” Патрик заметил.

“Предполагалось, что каждое российское оружие воздушного базирования, разработанное до 1991 года, способно нести ядерную бомбу, и "Коала" не была исключением, сэр”, - ответил Сакс. “Коала" управлялась по инерции, но в то время у русских были ужасные инерциальные навигационные системы — ракете требовался ядерный заряд, чтобы уничтожить что-либо. Они экспериментировали со сверхточными ракетами с навигацией по ГЛОНАСС, когда программа была отменена. Почему, сэр?”

“Мы изучаем недавний запуск российской ракеты, чтобы выяснить, была ли это птица воздушного или наземного базирования”.

“Есть данные радара об этом, сэр?” - Спросил Сакс.

“Отрицательный”.

“Есть какие-нибудь данные об этом? Возможно, DSP?”

“Это у нас есть”.

“Попросите космическое командование сообщить вам уровни освещенности шлейфа от спутниковых детекторов”, - порекомендовал Сакс. “Они будут визжать и говорить, что вы не допущены к этой информации, но скажите им, что она вам все равно нужна. Ракета наземного базирования будет иметь огромный и устойчивый шлейф первой ступени, за которым последует шлейф второй ступени среднего размера, за которым последует длительная фаза без двигателя на побережье. Ракеты воздушного базирования, такие как Kh-90, имеют относительно небольшую первую ступень - самолет—носитель фактически считается первой ступенью ракеты — за которой следует колоссально большая и устойчивая вторая ступень, которая иногда продолжается до входа в атмосферу и даже до столкновения.”

“Сможет ли DSP отслеживать Koala во время фазы полета с прямоточным реактивным двигателем?” - Спросил Патрик.

“Вероятно, нет, сэр”, - ответил Сакс. “DSP нуждается в хорошем горячем пламени, как от двигателя химической реакции, в отличие от двигателя на воздушном топливе, такого как прямоточный реактивный двигатель. ПВРД - это, по сути, воздушно-реактивный двигатель, подобный турбореактивному, за исключением того, что для сжатия поступающего воздуха в камере сгорания используется форма Вентури, а не лопатки и вращающиеся лопасти. Поскольку в нем нет движущихся частей, которые глохнут в сверхзвуковом воздухе, прямоточный реактивный двигатель может летать в несколько раз быстрее, чем большинство турбореактивных двигателей. NORAD может настроить DSP на прием более холодных источников тепла, таких как прямоточный реактивный двигатель, но тогда это более подвержено ложным срабатываниям, поэтому они, вероятно, не стали бы этого делать, если бы у них не было действительно веской причины. Спутники HAVE GAZE и SLOW WALKER, предназначенные для обнаружения и отслеживания самолетов—невидимок, могли бы засечь их, но для начала им нужна довольно надежная точка прицеливания ”.

“Скорость баллистической ракеты, дальность крылатой ракеты - и ядерная боеголовка в придачу”, - резюмировал Гриффин. “Получили ли вы данные о противорадиолокационных ракетах, выпущенных вчера по Кыргызстану и Казахстану?”

“Да, сэр. Скорее всего, противорадиолокационные ракеты AS-17 ‘Криптон’, которые русские называют Kh-31P. Это копия французской сверхзвуковой противокорабельной и противорадиолокационной ракеты ANS. Мы никогда раньше не видели, чтобы они наносили ответный удар, но это имеет полный смысл. Это довольно устрашающая угроза. Но если русские сейчас запускают "Коал", это еще большая угроза. Русские практиковали запуск коал со всего, от истребителей до грузовых самолетов, и даже с авиалайнеров еще в восьмидесятых. Даже ракета Patriot не может догнать его — это гиперзвуковая ракета почти до столкновения ”.

“Есть еще какие-нибудь хорошие новости для нас, Дон?” Криво усмехнувшись, спросил Патрик.

“Две вещи, сэр: русские владеют технологией superramjet”, - серьезно ответил Сакс. “Если вы думаете, что недавно видели, как запускали коалу в тестовом режиме, скорее всего, у них есть куча таких, готовых к запуску”.

“Что еще за вещь, Дон?”

“Коала" изначально была спроектирована для перевозки двух независимо нацеливаемых спускаемых аппаратов”, - добавил Сакс. “Они развернутся на высоте семидесяти-восьмидесяти тысяч футов, что означало, что две цели могут находиться на расстоянии шестидесяти-семидесяти миль друг от друга. Их точность тогда составляла от одной до двухсот метров, но теперь, с управлением по GPS или ГЛОНАСС, они могли иметь точность от десяти до двадцати метров. Просто подумал, что тебе следует знать.”

Эти слова не выходили у Патрика из головы еще долго после того, как он повесил трубку. “Таггер, нам нужно взглянуть на эти некоррелированные контакты в Сибири”, - сказал он наконец. “Мы знаем, что бомбардировщики "Бэкфайр" были задействованы в том нападении на Бухару, и мы знаем, что они могут нести ракеты как AS-17, так и AS-19. Босс хочет знать, откуда был этот ответный огонь, но я хочу знать, кто запустил этот AS-19, и я хочу знать, что еще русские делают со своим парком бомбардировщиков. Был ли это какой-то изолированный инцидент, или это была прелюдия к какому-то более крупному наступлению в Туркменистане или где-то еще, я хочу об этом узнать ”.

“Я начну действовать, Патрик”, - сказал Гриффин. “Каково ваше предположение?”

“Я предполагаю, что это нападение на Бухару было оперативной испытательной миссией”, - сказал Патрик. “Я сам летал на многих из них на самолетах из Страны Грез и с Боевой горы. Я думаю, что русские готовятся развернуть совершенно новую систему нападения, основанную на бомбардировщиках дальнего действия. Добавление ракеты Koala — самая страшная часть - с ее помощью они могут подвергнуть риску тысячи целей в Северной Америке ”.

Резервная авиабаза Баттл-Маунтин, Невада

Позже тем же утром

Дэвид Люгер схватил защищенную телефонную трубку, как только ему сообщили, кто на линии. “Гадость!” - воскликнул он после безопасного входа в систему. “Как у вас дела, сэр?”

“Я в порядке, и я больше не ‘сэр" для вас", - ответил Патрик.

“Ты всегда будешь для меня ’сэр”, Мук", - сказал Дэйв. “Как с тобой обращается Девятьсот шестьдесят шестой?”

“Просто отлично”, - ответил Патрик. “Хорошая компания парней. Однако некоторым гражданским подрядчикам нужно принять ванну и подстричься ”.

“Похоже, ребята нашего типа. И каково это - дружить с высокопоставленным офицером ВВС?”

“Помните старую поговорку о нежелании смотреть, как готовится колбаса?”

“Понял”.

“Как там дела снаружи?”

“Тихий и в то же время занятой”, - ответил Дейв. “У наших парней-заправщиков полно работы, но парни с бомбардировщиков и операторы беспилотных летательных аппаратов сходят с ума. Нам пришлось улететь на АЛ-52 обратно к озеру.”Даже по защищенной линии обе стороны не решались упомянуть Dreamland или HAWC.

“Я ожидал, что это произойдет”, - сказал Патрик. “Мы тратили их деньги, но не укладывались в график испытаний”. Самолет бортовой лазерной противоракетной обороны AL-52 Dragon был испытательной программой, первоначально начатой в Центре аэрокосмических вооружений высоких технологий, или HAWC, сверхсекретном центре летных испытаний в юго-центральной части штата Невада, известном как Dreamland. Патрик Макланахан привез "Драконов", первый действующий самолет, использующий лазер в качестве основного ударного оружия, в Баттл Маунтин и создал боевое подразделение, основанное на этих удивительных самолетах. Они использовались как над Ливией, так и над Туркменистаном с выдающимися результатами, как по воздушным, так и по наземным целям, а также по целям размером с ракету с тепловой наводкой и размером с российский сверхзвуковой истребитель МиГ-29. Но технически самолеты все еще принадлежали Dreamland, потому что у Патрика не было официального бюджета. “Очень плохо. Собираются ли они продолжать программу?”

“Трудно сказать. Программа Cobra продвигается успешно — они должны развернуть свой первый действующий самолет досрочно ”. YAL-1A Cobra был воздушно-химическим кислородно-йодным лазером, установленным в корпусе самолета Boeing 747. В то время как бортовой лазер AL-52 Dragon действительно использовался в бою, технология, используемая в YAL-1A, была менее дорогой и гораздо менее рискованной, и поэтому она имела гораздо большую политическую и военную поддержку, чем версия HAWC.

“Кто является офицером проекта, назначенным на AL-52?”

“Его не было, когда мы ввели самолеты”, - сказал Дэвид. “Директор по управлению полетами сам расписался за птиц”.

“Это нехорошо”. Если бы не было офицера проекта, назначенного для программы летных испытаний, существовал очень хороший шанс, что программа воздушного лазера AL-52 Dragon потерпела бы неудачу - или, что более вероятно, была бы отменена. “Я посмотрю, что я могу сделать отсюда”.

“Хорошо. Эй, мы получили сообщение, что Седьмое бомбардировочное крыло вышло из строя для их ОРИ. Мы отправили запрос на прикрытие их вылазок. Есть что-нибудь по этому поводу?”

“Это обсуждалось. Вместо этого они собираются закупорить несколько складов с мухами ”.

“Это не имеет смысла. Мы готовы выступить прямо сейчас. Мы можем сделать все, что может сделать Седьмой, плюс материалы SEAD ”.

“Я знаю. Генерал Холлистер вступился за нас, но Золтрейну и Самсону нужны были летательные аппараты.”

“Хм. Ну, в любом случае, это отчасти спорный вопрос — нам все еще нужно пройти сертификацию в Восьмой воздушной армии, прежде чем мы будем освещать боевые вылеты. Есть какие-нибудь новости о том, когда мы собираемся выступить повторно?”

“После того, как эта история с Россией уляжется, я уверен, они будут там, чтобы провести для вас повторную сертификацию”.

“Я надеюсь на это — мы определенно готовы. Чем скорее, тем лучше. Так в чем дело, Мук?”

“Дэйв, у меня к тебе просьба”, - сказал Патрик. “У тебя есть какие-нибудь нирцаты под рукой?”

“Конечно”, - ответил Люгер. NIRTSat расшифровывался как спутник “Нужно это прямо сию секунду”. До четырех различных типов небольших спутников NIRTSAT размером с печь — разведывательных, коммуникационных или для наведения оружия - загружались на борт крылатого ракетного ускорителя, поднимались на высоту до тридцати или сорока тысяч футов, затем сбрасывались с самолета-носителя, такого как EB-52s компании Battle Mountain или бомбардировщики EB-1C, или с другого самолета-носителя, такого как DC-10 компании Sky Masters Inc. для запуска /заправки. После запуска твердотопливный ракетный двигатель первой ступени ракеты-носителя поднимал самолет на вершину стратосферы, где включались двигатели второй и третьей ступеней и выводили ракету-носитель на низкую околоземную орбиту, где-нибудь на высоте от пятидесяти до трехсот миль. После вывода своих спутников в надлежащей последовательности и на определенном расстоянии ракета-носитель должна была затем самостоятельно вернуться на Землю для повторного использования.

Хотя NIRTSats имели очень мало топлива и, следовательно, не могли быть легко перемещены и могли оставаться на орбите лишь короткое время, они предоставляли широкому кругу пользователей — полевым командирам, экипажам самолетов, даже небольшим подразделениям коммандос - собственную специализированную спутниковую группировку. Но цена за фунт была высока; и хотя Dreamland и 111-е бомбардировочное крыло запустили много NIRTSAT за эти годы, это все еще считалось экспериментальной системой. “Кто заказчик?” - Спросил Дэйв.

“Шестьдесят девятое крыло”.

“Управление воздушной разведки? Вы уже владеете всеми остальными спутниками в инвентаре ВВС, и вы контролируете несколько других, о которых я уверен, что не хочу знать. Для чего вам нужны NIRTSats?”

“Мне нужно взглянуть на некоторые базы российских бомбардировщиков, чтобы установить некоторые базовые изображения базы данных”.

“Подожди секунду”. Дэвид Люгер начал вводить команды в свой настольный компьютер, выводя сложную сетку линий, окружающих земной шар на различных уровнях, затем изучая результаты. “Я полагаю, вы просмотрели свои текущие задачи? Вы их довольно хорошо прикрыли ”.

“Все, что мы рассмотрели на данный момент, - это сообщения об активных базах бомбардировщиков по состоянию на последние отчеты по ДОВСЕ и договору о Нераспространении ядерного оружия; отчетам ДОВСЕ по меньшей мере два года, а отчетам по ДНЯО и открытому небу - более года”, - сказал Патрик. “Мне нужны все известные базы, действующие или нет — любые базы, которые все еще могут выдержать бомбардировщик весом более ста пятидесяти тонн”.

“Нравятся неприятные последствия, да?” - Спросил Дэйв. “Самолеты, которые, по-видимому, появились из ниоткуда и разбомбили ко всем чертям базу ЦРУ в Узбекистане?”

“Совершенно верно”.

“На самом деле мы сами кое-что искали, Мук”, - сказал Дэйв. “Очевидно, что если эти бомбардировщики достигли Бухары, они могут достичь миротворческих сил в Туркменистане”.

“У бомбардировщиков "Бэкфайр" дальность полета без дозаправки составляет чуть более тысячи миль при максимальной боевой нагрузке”, - сказал Патрик. “Но ни один из ответных ударов с баз в пределах этого радиуса не был применен. Это означает, что им пришлось использовать дозаправку в воздухе. Мы годами верили, что русские не будут использовать "Бэкфайры" в стратегической роли, но если они снова начнут устанавливать зонды для дозаправки в воздухе и использовать их для дальних бомбардировок, они снова станут стратегической угрозой ”.

“Согласен”.

“Итак, теперь мы должны вернуться назад и посмотреть на каждую бывшую базу тяжелых бомбардировщиков в России, чтобы выяснить, откуда исходили ответные удары, - продолжал Патрик, - а также выяснить, что еще происходит. Бомбардировщики ”Туполев-160 Блэкджек" также не должны иметь зондов для дозаправки в воздухе, согласно ДОВСЕ, но если они снова ставят зонды на "Бэкфайры ", они могут так же легко повторно активировать выдвижные зонды и на "Блэкджеках "."

“По-моему, звучит как хорошее здравое рассуждение, Мук”, - сказал Дэйв.

“Я предполагаю, что "Бэкфайры" перенесены на восток, куда-то в Сибирь”, - сказал Патрик. “Это всего лишь предположение, но я хотел бы получить обновленные фотографии старых сибирских баз бомбардировщиков, чтобы посмотреть, были ли они активны в последнее время”.

“Так в чем проблема?”

“Я не смог никому продать свои теории”, - ответил Патрик. “Здесь все сводится к соотношению затрат и выгод. Для повторного задания замочной скважины или спутника по лакроссу практически необходим папский эдикт. Landsat находится на полярной орбите и мне не поможет; если я перенесу Ikonos, это слишком сильно сократит срок его службы, прежде чем можно будет запустить замену; а SPOT взимает слишком высокую плату за изображения России.”SPOT Image" была частной французской фирмой, которая поставляла снимки с радаров и оптических спутников пользователям по всему миру; многие правительства и вооруженные силы, включая Соединенные Штаты, часто приобретали актуальные снимки с мест, чтобы дополнить свои собственные данные или скрыть свой интерес к определенной области. “Я не могу убедить Хаузера отправить мой план по цепочке”.

Дэвид ничего не сказал — в основном потому, что в его левом виске начала возникать тупая боль. Он не был в восторге от направления, которое принимал этот разговор.

“По-прежнему ли Военно-воздушные силы возглавляют усилия по наблюдению за миротворцами в Туркменистане?” - Спросил Патрик.

Дэвид Люгер немного поколебался, прежде чем ответить. Да, сказал он себе, теперь он ясно видит причину звонка Патрика — и ему это не понравилось. “Я никогда не получал никаких приказов, освобождающих нас от командования, - сказал он наконец, - но с учетом того, что все наши самолеты приземлились, а русские продвигаются вглубь страны, никаких других средств наблюдения вместо спутников задействовано не было. Прямо сейчас мы ни за что не отвечаем ”.

“Ответные удары, очевидно, представляют угрозу для миротворцев ООН —”

“Мы не знаем этого наверняка, Мук”, - вмешался Дэйв.

“В любом случае, мы можем обоснованно утверждать, что имело место нарушение, поэтому расследование того, откуда прилетели эти бомбардировщики, полностью оправдано. Предполагаемое нарушение уполномочивает Военно-воздушные силы провести расследование в соответствии с условиями резолюции Совета Безопасности о прекращении огня. Это означает, что вы уполномочены задействовать все необходимые ресурсы для расследования нарушений. Вы можете легально запускать NIRTSats в любом месте, где захотите. Ты можешь—”

“Патрик, ” серьезно сказал Дэвид Люгер, “ я не собираюсь этого делать”.

“Ну, вы не можете запускать с Мегафортрессов, потому что они все еще заземлены — хотя я думаю, что после того, как мы приведем этот аргумент, мы сможем добиться снятия этого ограничения — но вы можете запускать с самолета-носителя Sky Masters”, - продолжил Патрик. “Я составил предварительный план миссии: два ускорителя, восемь спутников NIRTSAT, размещенных на шестидесятипятиградусных эллиптических орбитах на высоте двухсот двадцати миль — нам не понадобится разрешение в один метр, поэтому мы можем позволить себе подняться немного выше. Мы получим все базовые снимки, которые нам нужны, примерно через двенадцать дней. Если у нас будет топливо, мы сможем развернуть оставшихся под углом в восемьдесят градусов на любой высоте, на которую они смогут подняться, и делать оставшиеся выстрелы, пока не потеряем птиц. Затем мы планируем—”

“Добейся для меня согласия от ВВС или от командования воздушного боя, Патрик, и я сделаю это завтра”, - сказал Дейв.

“Но это то, что я говорю, Дэйв — тебе не нужно ничье разрешение”, - сказал Патрик. “Как командующий объединенной оперативной группой, вы имеете все полномочия запускать эти группировки. Тогда ты можешь просто поделиться данными с Девятью шестьдесят шестым здесь, и я ...

“Патрик, мне жаль, но я не буду этого делать”, - бесцветно сказал Люгер.

“Что?”

“Я сказал, что не буду ничего запускать с боевой горы без разрешения командования воздушного боя или выше”, - сказал Дэвид.

“Но у вас есть полномочия, чтобы —”

“Нет, я не знаю”, - сказал Люгер. “Мне было приказано не вмешиваться, пока наши действия не будут расследованы. Тот факт, что объединенная оперативная группа не была распущена, не означает, что я могу игнорировать прямой приказ моих вышестоящих офицеров об отставке ”.

“Но мне нужны эти образы, Дэйв”.

“Я понимаю, Патрик, и я уверен, что мы сможем достать это для тебя. Но пока я не получу приказ начать, я не буду этого делать ”.

“Дэйв, Управление воздушной разведки уполномочено запрашивать поддержку у любого подразделения или командования вооруженных сил Соединенных Штатов”, - настаивал Патрик. “Я могу вызвать Била, или Уайтмена, или Оффатта, или Элмендорфа и направить любое количество самолетов для разведки и сбора разведданных, которое мне понадобится”.

“Тогда иди вперед и сделай это, Патрик”, - твердо сказал Люгер. “Я буду наблюдать”.

“Это не смешно, Техас....”

“Я вовсе не шучу, Патрик”, - сказал Дэвид. “Я бы хотел, чтобы вы отправили запрос о поддержке в Военно-воздушные силы или командование воздушного боя, потому что тогда мы прошли бы повторную сертификацию и снова поднялись в воздух. Но суть в том, что если бы вы думали, что можете сделать это по обычным каналам, вы бы уже это сделали. Вы, вероятно, уже сделали запрос, и он был отклонен.”

“Гари Хаузер - мой босс здесь, Дэйв”, - сказал Патрик в качестве объяснения. “Ты помнишь Гэри, не так ли? Он мучил молодых лейтенантов вроде вас ради забавы, как кошка, играющая с мышью ”.

“Я помню его. Он был великим пилотом — просто не великим человеком. Ты защитил меня от него ... Отвел от меня много жара и перенес его на себя ”.

“Ну, он делает то же самое дерьмо со мной сейчас, здесь”, - продолжил Патрик. “Он хочет, чтобы я выяснил, откуда исходили Ответные удары, но он не дает мне инструментов, необходимых для их поиска. Он играет со мной, надеясь, что я потерплю неудачу и уйду в отставку ”.

“Возможно, ты прав, Мук. Я бы не стал сбрасывать это со счетов ”.

“Ну, я не могу позволить ему выйти сухим из воды с этим дерьмом”.

“И, возможно, он прав, Патрик”, - сказал Дэйв.

“Он... что?”

“Возможно, тебе следует уйти в отставку, Патрик”.

Патрик был как громом поражен. Он не мог поверить, что его давний друг и партнер только что сказал то, что он сказал. “Дэйв... Ты же на самом деле не веришь, что...?”

“Патрик, пролетел над четырьмя враждебными странами без разрешения, чтобы забрать этот беспилотный летательный аппарат после того, как он вышел из-под контроля, затем совершил аварийную посадку на Диего-Гарсия после того, как сам министр обороны приказал этого не делать. Или когда вы приказали бомбить Энгельс без разрешения, когда вы летели обратно над Россией в прямое нарушение приказов после того, как были сбиты Дьюи и Деверилл — все эти инциденты произошли, потому что вы спровоцировали их. Я соглашусь, что ситуация была отчаянной, вы приняли трудное решение, и все обернулось к лучшему для нас в долгосрочной перспективе. Но факт в том, что вы каждый раз превышали свои полномочия. Мы не знаем, что произошло бы, если бы вы не вмешались — возможно, были бы потеряны жизни ....”

“Может быть?Бомбардировщики Энгельса готовились убить каждую душу в Chärjew. Дьюи и Деверилл могли бы все еще находиться в русской тюрьме, если бы я не вернулся за ними!”

“Ты этого не знаешь, Патрик”, - настаивал Люгер. “В любом случае, вы не имели права игнорировать приказы”.

“У меня были все права. Я командовал”.

“Я знаю твои аргументы, Патрик, и я игнорирую их все”, - сказал Люгер. “У всех нас есть старший офицер. Когда он или она отдает законный приказ, мы должны ему подчиняться. Проблема в том, что вы этого не делаете. С каждым днем я видел, как внутри тебя все больше и больше появляется Брэда Эллиота ”.

“О, Боже, ты же не собираешься нести мне чушь типа "я превращаюсь в Брэда Эллиота", не так ли?” Парировал Патрик. “Я достаточно наслушался этого от Хаузера, Самсона и половины четырехзвездных в Пентагоне. Это не имеет никакого отношения к Брэду Эллиотту — это полностью связано с принятием ответственности и принятием мер ”. Он сделал паузу на несколько ударов сердца, затем добавил: “Так вы не собираетесь рассматривать мой запрос о поддержке спутниковой разведки?”

“Я буду рад рассмотреть это, но я передам запрос моим вышестоящим офицерам в Военно-воздушных силах, командовании воздушного боя и Восьмой воздушной армии”, - ответил Люгер. “Это то, что я чувствую, что должен сделать”.

“Ты действительно думаешь, что именно так ты должен играть в это, а, Дэйв?” - Спросил Патрик. “Не принимайте решения самостоятельно. Не используй свои полномочия. Сначала спроси разрешения — и не забудь сказать ‘очень прошу”.

“Это так и должно быть сделано, Патрик — ты просто как-то забыл об этом. Возможно, на вас действует влияние Брэда Эллиота. Нет сомнений, что Брэд был твоим приемным отцом, и он хвалил и поощрял твои успехи в армии так, как, ты знаешь, твой настоящий отец никогда бы не сделал. Твой настоящий отец хотел, чтобы ты поступил в полицию, и ты много раз говорил мне, как он был разочарован, когда его старший сын не пошел по его стопам —”

“Не рассказывай мне эту фрейдистскую чушь, Дэйв”.

“— или, может быть, это было просто ваше представление о том, как устроен мир бомбардировщиков works...no как должен работать ваш мир, ваш мир мгновенного правосудия, ниспосланного свыше”.

“Ты слушаешь себя, Дэйв? Ты действительно веришь во все это дерьмо, которое ты мне рассказываешь?”

“Но мой мир устроен не так”, - сказал Люгер, игнорируя замечания Патрика. “В моем мире, под моим командованием, мне нужно разрешение, прежде чем я начну рискованную операцию, которая ставит под угрозу жизни и системы вооружения”.

“О, я понял — теперь у тебя есть свое командование, и ты собираешься сделать все возможное, чтобы не допустить, чтобы все пошло наперекосяк. Вы боитесь рисковать, потому что это может означать, что вы не подходите для командования собственным боевым подразделением.”

“При всем должном уважении, ты жрешь дерьмо, как навоз”, — прорычал Люгер. “Единственная причина, по которой я получил эту команду, заключается в том, что ты облажался, так что давай не забывать об этом. Я не просил получать это; я был вашим заместителем, и я был доволен выполнять эту работу. Но сейчас решения здесь принимаю я — не ты.Это моя ответственность и мое призвание, и я говорю, что мне требуется разрешение вышестоящего штаба, прежде чем я задействую свои самолеты, спутники, летчиков или наземные группы. Вы должны предоставить мне это разрешение до того, как я начну операции. Если вы этого не сделаете, я передам ваш запрос своему начальству, прежде чем начну.

“И знаешь что, Патрик? У меня такое чувство, что вы уже знали ответ на свой запрос, вот почему вы пришли сначала ко мне, ” горячо продолжал Люгер. “Ты думал, что воспользуешься нашей дружбой и попросишь меня об одолжении, надеясь, что я соглашусь только потому, что мы так долго были партнерами. Скажи мне, что я неправ, Мук.” Ответа нет. “Да, я так и думал. И вы удивляетесь, почему половина Восьмой воздушной армии хочет, чтобы вы ушли в отставку. Ты превратился в то, чем я никогда не думал, что когда-нибудь увижу тебя ”.

“Дэйв, послушай...”

“Вы относитесь к этому спокойно, сэр. Воздушная боевая группа, чисто”. И Люгер резко прервал связь.

Дэвид Люгер сидел прямо в своем кресле, положив руки на подлокотники, глядя прямо перед собой, опустив ноги на пол. Любой, кто мог бы взглянуть на него в тот момент, мог бы подумать, что он впал в кататонию — и в некотором смысле это именно то, чем он был.

Почти двадцать лет назад Дэвид Люгер участвовал в секретной бомбардировочной операции в Советском Союзе вместе с Брэдом Эллиотом, Патриком Макланаханом и тремя другими. После завершения миссии бомбардировкой наземной лазерной установки экипаж был вынужден посадить свой поврежденный бомбардировщик EB-52 Megafortress на изолированную советскую авиабазу для дозаправки. Дэйв Люгер пожертвовал собой, чтобы отвлечь защитников, что позволило "Мегафортресс" и его команде спастись.

Люгер был схвачен и много лет содержался в секретном месте в Сибири. Люгер, которому промыли мозги, заставив думать, что он советский ученый, помог Советам спроектировать и построить самолеты и оружие, которые продвинули советский уровень техники на несколько лет, возможно, на несколько поколений. В конце концов Патрик Макланахан и экипаж EB-52 “Old Dog” помогли спасти его, но к тому времени его удерживали против его воли, подвергали психологическим и физическим пыткам почти семь лет.

Во время его плена жесткое положение, в котором он находился сейчас, было своего рода психологическим и эмоциональным “счастливым местом” — когда его не пытали и не промывали мозги, ему приказывали принять это положение, которое он приравнивал к отдыху или облегчению. Люгеру действительно было приятно принять эту жесткую, напряженную позу. После его спасения и реабилитации его врачи и психологи увидели в этой позе проявление его эмоционального повреждения. Но после нескольких лет терапии Дэвид полностью осознавал, что он делал, когда принимал это довольно неудобное на вид сидячее положение. Странным образом, это все еще было для него “счастливым местом” — фактически, это помогло ему более четко сфокусировать свои мысли.

Да, он был зол на Патрика. Да, Патрик был неправ, не соблюдая надлежащую субординацию, и с его стороны было крайне несправедливо использовать их тесные личные отношения, чтобы нарушить правила и сделать то, за что им обоим пришлось бы отвечать позже.

Но…Патрик Макланахан был лучшим стратегическим планировщиком и лучшим командующим оперативной группой стратегических бомбардировок, которого он когда-либо знал. Если у него была догадка о том, откуда прилетели эти русские бомбардировщики, он, вероятно, был прав.

“Люгер - Бриггсу, Люгер - Фернессу”, - произнес Дейв в пустоту.

“Бриггс слушает”, - ответил полковник Хэл Бриггс через подкожную систему приемопередатчика. Все бывшие офицеры “Страны Грез” были "подключены" к глобальной спутниковой линии передачи данных и системе связи.

“Не могли бы вы зайти поболтать?”

“Я могу быть там через десять”, - сказал Хэл.

“Я нахожусь в штрафной и через десять минут достигну высшей точки, Дэйв”, - ответила Ребекка Фернесс. “Дай мне двадцать”. Фернесс, командир 111-го авиакрыла, отвечающий за флот самолетов "Баттл Маунтин", оснащенных воздушными лазерами и летающими линкорами, возвращался с отработки навыков пилотирования в “виртуальной кабине”, станции управления парком дистанционно пилотируемых самолетов "Баттл Маунтин". После приземления боевого флота Battle Mountain экипажи поддерживали мастерство, управляя беспилотными дронами-истребителями QF-4 Phantom, которые были наиболее близки по характеристикам к беспилотному дрону QB-1C Vampire. “Позовите Дарена, если это не может подождать”.

“Принято. ”Люгер" - "Мейсу"."

“Продолжайте, сэр”.

“Вы с Хэлом встретитесь со мной в "БЭТМЕНЕ". У меня есть миссия, которую я хочу спланировать ”.

“Мы получаем аттестацию?”

“Скоро — я надеюсь. Люгер вызывает Мастерса.”

“Ради бога, Дэйв, я только что сел завтракать”, - ответил Джон Мастерс, один из партнеров Sky Masters Inc., высокотехнологичного оборонного подрядчика, который разработал многие системы вооружения и самолеты, используемые в Battle Mountain. “Я собираюсь запрограммировать эту штуку на отправку звонящих на голосовую почту, когда она обнаружит, что мой рот набит едой”.

“Завтрак закончился три часа назад для большей части цивилизованного мира, Джон”, - сказал Дейв. “Мне нужен один из твоих DC-10 на пару недель. Я планирую запустить несколько ускорителей.”

“Самое время вам, ребята, начать что-то делать”, - сказал Мастерс. “Пришлите мне свой список снаряжения, и я загружу его для вас”.

“Я отправлю свой список, но я еще не готов загрузить его”, - сказал Люгер. “Вы получите разрешение от шефа”.

“Вы имеете в виду, что у вас действительно будет бюджет, и мне, возможно, действительно заплатят за мое снаряжение до начала миссии?” - Недоверчиво спросил Мастерс. “При всем моем уважении к Старику, мне нравится, как ты ведешь дела, Дэйв”. Мастерсу нравилось называть Патрика Макланахана ”Стариком", и Патрик, казалось, никогда не возражал против этого прозвища.

“Просто будь готов выступить как можно скорее, Джон”, - сказал Люгер. “Это важно”.

В этот момент раздался стук в дверь, и в кабинет Люгера вошел полковник Дарен Мейс, заместитель командира 111-го крыла. Он заметил напряженную позу Люгера в его кресле и постарался не показать, насколько он опечален тем, что Люгеру пришлось нести это психологическое бремя, по-видимому, до конца своей жизни. “Какова цель, сэр?” - Спросил Дарен. Дэйв вывел свою компьютерную карту России на настенный монитор и наложил на нее несколько спутниковых треков. “Похоже на российские базы МБР на юге. Вся страна. Проводим ли мы проверку договора? Или это имеет отношение к тому рейду на Бухару?”

“Мы ищем бомбардировщики ”Бэкфайр"", - ответил Люгер. “Нам нужно выяснить, откуда исходили ответные удары, которые совершили налет на Бухару. Я хочу взглянуть на все известные базы.”

“Их так много?” - Спросил Мейс. “У русских всего семьдесят стратегических бомбардировщиков во всем их флоте”.

“О каких базах вам известно?”

“Хабаровск на востоке, Новгород на западе, Архангельск на северо-западе и Моздок, сменяющий Энгельс на юго-западе”, - ответил Мейс после минутного раздумья.

“Так откуда взялись эти бомбардировщики ”Бэкфайр"?"

“Я предполагаю, что это была бы одна из этих баз”.

“Патрик сказал, что нет. Он сказал, что AIA проверила, и нет никаких доказательств того, что какие-либо ответные удары были запущены с известных баз ”.

“Ну, "Бэкфайры” считаются тактическими бомбардировщиками, а не стратегическими...."

“Я хотел бы услышать логику, которую использовали русские, чтобы убедить нас в этом,” - заметил Люгер.

“Бомбардировщик Туполев-22М - это свинья, и все это знают — вот почему русские отказываются от них в пользу тактических истребителей-бомбардировщиков, таких как Сухой-35”, - сказал Мейс. Дарен Мейс работал со средними бомбардировщиками большую часть своей карьеры в ВВС и в последние несколько лет тесно сотрудничал с министром обороны и Военно-воздушными силами над разработкой новых технологий бомбардировщиков. “Они потратили бы слишком много ресурсов, пытаясь пролететь на один больше тысячи миль. Конечно, они могли бы дозаправить их, но на каждый "Бэкфайр" потребовался бы один заправщик Ил-76, чтобы пересечь полюс. Оно того не стоит. У ”Туполев-160" и "Ту-95" уже гораздо более длинные ноги ".

“У них есть скорость, и у них большая полезная нагрузка”, - указал Люгер. “Очевидно, русские изменили свое мнение относительно ответных ударов, потому что они недавно широко использовали их над Чечней, Туркменистаном, а теперь и Узбекистаном. Они могли бы легко модернизировать двигатель и пожертвовать небольшим количеством полезной нагрузки ради дополнительного топлива. Вверните датчик дозаправки в воздухе, переустановите автоматические выключатели, затем обучите свои экипажи заправке из шланга и дрога—”

“Нелегко для большой матери, как ответный удар”.

“Но выполнимый”.

“Конечно”.

“Итак, вы согласны с тем, что возможно собрать силы ответного огня в Сибири, перебросить их через Центральную Азию, чтобы бомбить Бухару, и отправить их обратно так, чтобы их никто не видел?” - Спросил Люгер.

“Почему нет? Никто никогда не увидел бы их приближения”, - предположил Мейс. “Ответные удары должны были нанести удар по Западной Европе и уничтожить аэродромы НАТО крылатыми ракетами, а корабли НАТО на Балтике - мощными противокорабельными крылатыми ракетами. Они были развернуты в странах Варшавского договора вблизи границы, потому что у них не было дальности полета бомбардировщика ”Туполев-95 Беар"; следовательно, они никогда не считались стратегическим оружием, способным угрожать Северной Америке ".

“Представляют ли они угрозу?” - Спросил Люгер.

“Нанесите удар по Москве, и она сможет запустить крылатую ракету против любой страны НАТО — за исключением США и Канады, конечно”, - сказал Дарен. “Да, я бы сказал, что это угроза. Если русские используют тактические реактивные самолеты типа "Бэкфайр" в качестве стратегического оружия дальнего действия, это значительно меняет баланс сил в их пользу, особенно в Европе, на Ближнем Востоке и в Центральной Азии. Мы предположили, что русские законсервировали их по мере того, как они становились старше и у них заканчивались деньги на их содержание — у нас были бы настоящие проблемы, если бы оказалось, что они не только восстанавливают их, но и придают им гораздо больший боевой потенциал ”.

Люгер кивнул, на мгновение погрузившись в раздумья. Затем он встал и направился в комнату боевого штаба, чтобы встретиться с остальными.

Бэтмен, или зона боевого управления, представляла собой большую, похожую на театр комнату со сценой, по бокам которой стояли шестнадцать больших полноцветных компьютерных мониторов. Старшие сотрудники сидели за компьютерными станциями в секции “оркестр”. Позади старшего персонала выстроились сотрудники вспомогательного персонала, а в двух отдельных помещениях находились станции управления беспилотными летательными аппаратами Battle Mountain. Хэл Бриггс уже ждал Люгера, а Ребекка Фернесс только что завершила тренировку с беспилотником QF-4. Все они встретились за рабочим местом командира в первом ряду, где Дейв Люгер быстро обрисовал ситуацию.

“Интересно, почему Управление воздушной разведки не окажет Патрику спутниковой поддержки?” - Спросил Дарен Мейс.

“Я могу назвать множество причин — ни одна из них не льстит генералу”, - сказала Ребекка Фернесс. “Его репутация определенно опередила его”.

“Я сказал Патрику, что неофициальной просьбы о поддержке для меня недостаточно — мне нужно, чтобы запрос исходил либо от ACC, либо от Пентагона”, - сказал Люгер.

“Держу пари, он был взволнован, услышав это от вас, сэр”, - съязвил Бриггс.

“Тем не менее, я вижу это именно так”, - сказал Дейв. “Я хочу помочь, но я хочу, чтобы миссия была полностью санкционирована и заложена в бюджет. Я не собираюсь тратить деньги, которых у меня нет, и использовать активы, за которые я не платил ”. Ребекка Фернесс демонстративно прочистила уши, как будто не могла поверить в то, что только что услышала. “Прекрати это, Ребекка. Но это не значит, что я не могу спланировать миссию прямо сейчас ”.

Он повернулся к своей консоли и вызвал компьютерные изображения, с которыми он работал в своем кабинете, на “Большой доске” перед БЭТМЕНОМ. “Предположим, в ближайшие несколько дней я поднимаю в воздух два созвездия НИРЦАтов, и мы обнаруживаем что—то в одной из провинций Сибири или Саха - мне нужен план действий, чтобы Железные Дровосеки присмотрелись к нему повнимательнее и, при необходимости, уничтожили базы”.

“Секретная российская база, заполненная межконтинентальными бомбардировщиками?” - Спросил Фернесс. “Русские десятилетиями не полагались на бомбардировщики, чтобы угрожать Северной Америке”.

“Но только за последний год они трижды использовали тяжелые бомбардировщики: в Чечне, Туркменистане, а теперь против Узбекистана”, - указал Дейв. “Плюс, новый президент России - бывший начальник военного штаба и поклонник бомбардировщиков. Патрик считает, что слишком много совпадений, и я согласен. Давайте разработаем план, который я могу показать в Лэнгли прямо сейчас ”.

Это не заняло много времени — работая сообща и опираясь на свои цифровые каталоги заранее запланированных космических и авиационных миссий, а также на компьютерную инвентаризацию самолетов и вооружения в режиме реального времени, команда в течение часа разработала два предварительных плана: один, основанный на бомбардировщиках 111-го полка и транспортных средствах для специальных операций, которые в настоящее время находились на земле, но были готовы отправиться в путь в кратчайшие сроки; и один, основанный только на научно-исследовательских самолетах Sky Masters Inc. и транспортных средствах для специальных операций ВВС. Как только планы были подписаны каждым подразделением военно-воздушных сил и, наконец, самим Дейвом Люгером, он сказал: “Дежурный офицер, соедините меня с заместителем командующего воздушно-боевым командованием по безопасности”.

“Пожалуйста, приготовьтесь, генерал Люгер”, ответил голос ”Дежурного офицера", вездесущего компьютеризированного клерка и помощника для всех в Баттл-Маунтин.

После того, как Люгер прошел через нескольких клерков, помощников и начальников штабов, он, наконец, услышал: “Генерал Фортуна, безопасность”.

“Генерал, как поживаете, мэм? Это генерал Люгер, Военно-воздушные силы, Боевая гора, в безопасности”.

“Дэйв! Рада слышать от вас, ” радостно откликнулась генерал Лия “Скай” Фортуна, заместитель командующего воздушно-боевым командованием, ее сильный нью-йоркский акцент все еще был заметен, несмотря на помехи от защищенной телефонной линии. Лия Фортуна получила свой позывной “Скай” как из-за любви к полетам — она была пилотом бомбардировщика и летным инструктором — так и из-за любви к водке американского производства blue. “Как, черт возьми, получилось, что самый умный парень когда-либо заканчивал Академию ВВС?”

“У меня все хорошо, спасибо”.

“Поздравляю с получением командования, ” сказала Лия, - хотя я уверена, вы надеялись, что это произойдет при более счастливых обстоятельствах. Однако никто не заслуживает этого больше, чем ты ”.

“Благодарю вас, мэм”.

“Ты заставляешь меня чувствовать себя старым с этим ‘мэм’ дерьмом, Дэйв - или это телефонный звонок ‘мэм"?”

“В некотором роде, да”.

“Хорошо. Итак, чем я могу быть вам полезен?”

“Я получил неофициальный запрос о поддержке от генерала Макланахана из Управления воздушной разведки”, - сказал Дейв.

“Неофициальная просьба’, да?”

“Вот почему я звоню, мэм. У меня есть запрос на поддержку видеосъемки, который я хотел бы, чтобы вы передали генералу Мускоке.” Генерал Томас “Турбо” Маскока, бывший пилот истребителей F-15E Strike Eagle и F-117A stealth и заместитель начальника штаба ВВС, был новым командующим командованием воздушного боя, крупнейшим командованием ВВС. “Патрик обратился с просьбой непосредственно ко мне. Мне было неудобно выводить этот запрос за рамки командной цепочки, поэтому я отклонил его. Но я верю, что у Патрика действительно есть законная оперативная потребность в данных, и я твердо верю, что у меня есть датчики и оборудование, которые могут предоставить ему необходимую информацию ”.

“Почему бы не передать это Восьмой воздушной армии?”

“Задачи воздушно-боевым силам обычно не ставятся Восьмой воздушной армией”, - сказал Дейв. Он знал, что это звучит неубедительно, но это было лучшее оправдание, которое он мог придумать на данный момент. Хотя бомбардировщики EB-52 и EB-1C в составе Военно-воздушных сил не были способны нести ядерное оружие, подразделение перешло под командование Восьмой воздушной армии - хотя Террилл Самсон определенно относился к подразделению из Баттл-Маунтин, штат Невада, как к давно потерянному уродливому пасынку.

“Я никогда по-настоящему не понимала, кому подчиняются боевые воздушные силы”, - призналась Лия. “Я предположил, что это было напрямую в офис начальника штаба ВВС. Но пока меня это устраивает — я не против быть твоим боссом ”.

“Спасибо”, - сказал Дэйв. “Кроме того, я думаю, Патрик уже сделал запрос своему командованию и получил отказ. Как я уже сказал, я думаю, у него есть законная потребность, которую мы можем удовлетворить ”.

“Итак, вы решили перейти сразу к командованию воздушным боем”, - сказал Фортуна. “Мне не нравится, что Макланахан использует тебя, чтобы действовать через головы своих боссов. Ты поступил умно, передав его просьбу в другое русло, Дэйв. Мне неприятно говорить это о Патрике Макланахане, но в наши дни этот человек словно укушенный змеей. Никто не хочет иметь с ним ничего общего, потому что они боятся, что он сделает что-нибудь самостоятельно, что укусит их за задницу. Я знаю, что он твой хороший друг, но я думаю, ты должен знать, что о нем говорят. Он зашел далеко за пределы того, что предположительно сделал даже Брэд Эллиот ”.

“Я слышу, что ты говоришь, Лия, и я согласен, ” сказал Дейв, - но он гораздо больше, чем просто мой хороший друг”.

“Я знаю. Слово мудрецу, вот и все. Какого рода спутниковую поддержку он запрашивает?”

“Две группировки спутников NIRTSAT, запущенные с самолета-носителя "Скай Мастерс" или с одной из Мегафортрессов Сто одиннадцатого крыла, если я смогу провести их повторную сертификацию; сочетание визуального радара и радара с синтезированной апертурой, кратковременного действия, на малой высоте, нацеленного на южную Сибирь и провинции Саха. Я также хочу направить наземную группу боевых сил в Шемью для возможных наземных операций в Восточной Сибири ”.

“Россия, да? Это должно дойти прямо до Пентагона, возможно, прямо мимо кабинета шефа к самому министру обороны. И вы сказали, что Патрик Макланахан попросил об этом?”

“Это то, что я сказал?” - Спросил Дэйв. “Я полагаю, что я сказал, что я запрашивал это от имени Военно-воздушных сил в поддержку миротворческой операции Организации Объединенных Наций в Туркменистане”.

“Вот так, Дэйв”, - сказала Лия. “Я думаю, вам будет легче это продать, особенно после того нападения на базу ЦРУ в Бухаре. Маленький дружеский совет, Дэйв? Не привязывайте свою звезду слишком сильно к Патрику Макланахану. Он может быть твоим другом — просто не позволяй ему быть твоим наставником ”.

“Могу ли я поделиться с ним полученными данными?”

Генерал Фортуна слегка усмехнулся в защищенное соединение. “Верен до конца, а, Дейв? Ладно, это твои похороны. И это ваши данные — вы делаете с ними все, что хотите. Управление воздушной разведки в любом случае получает копии всех снимков с высоты для своих баз данных. Пришлите мне свой оперативный план как можно скорее, и я предупрежу босса и дам рекомендацию для утверждения в Пентагоне. Не отправляй эти наземные войска дальше на запад, чем Шемья, или босс съест твою задницу на завтрак — после того, как закончит надирать мою. ”

“Понял”.

“Ваш запрос, вероятно, тоже нужно будет направить в Белый дом - просто чтобы вы знали”, - продолжила Фортуна, делая заметки на своем планшетном компьютере. “Ваше имя и имя Макланахана будут видеть все судебные инстанции, а также начальство. Приготовьтесь принять удар на себя. Как скоро вы сможете передать план сюда?”

Люгер нажал кнопку на своем компьютере. “Передаю это сейчас”.

“Хорошо. Я просмотрю его, но если это исходит от вас, я не вижу проблемы ”.

“Спасибо, Лия”.

“Эй, я все еще в большом долгу перед тобой за всю помощь, которую ты оказал мне на уроках информатики и математики в Зоопарке”, - сказал Фортуна. “Я бы никогда не сдал без твоей помощи”.

“Бык”.

“Возможно, но я все еще у тебя в долгу”, - сказала она. “Ты был таким чертовски умным - и ты такой чертовски милый. Хорошо, что ты, черт возьми, далеко отсюда, в Неваде ”.

“Ваш муж может согласиться”.

“Боже, Дэйв, неужели мы так давно не разговаривали?" Я бросила как-там-его-там два года назад”, - сказала Лия. “Лучшее, что когда-либо случалось в моей карьере. Мужчинам, возможно, нужны верные, жертвующие собой жены, чтобы получить повышение, но женщинам нужна хорошая долгая игра на поле для гольфа и возможность допоздна не ложиться спать, курить дорогие сигары и болтать с политиками и подрядчиками. Как только я понял это, я без проблем получил свои вторую и третью звезды ”.

“В таком случае, я думаю, что хотел бы приехать в гости и сыграть несколько раундов”, - предложил Люгер.

“У меня такое чувство, что ты очень скоро будешь здесь занят”, - сказала Лия, “но я буду держать свет включенным для тебя, Техас. Заходи в любое время, большой мальчик. Мне все ясно”.

Когда связь прервалась, Дэвид Люгер тихо сидел, размышляя.

Ребекка Фернесс нарушила молчание несколько мгновений спустя. “Звучит так, как будто вы двое были парой, Дэвид. Значит, ты был занудой-книжным червем в Зоопарке, который помогал всем старшеклассникам типа ”А" сдавать уроки по твердым наукам, чтобы их не выгнали?"

Люгер проигнорировал комментарий и повернулся к Хэлу Бриггсу. “Хэл, я хочу как можно быстрее разместить нескольких твоих парней на востоке России — возможно, в Шемье?”

“Где-нибудь поблизости от баз российских бомбардировщиков в Сибири?”

“Совершенно верно”.

“Без проблем”, - сказал Бриггс. “Погода там, наверху, улучшается. Я начну работать над привлечением большого количества танкеров специального назначения и боевой поисково-спасательной поддержки - через пять минут после взлета мы на нейтральной полосе. О каком количестве войск мы говорим?”

“Все, кто у вас есть в наличии”, - сказал Люгер. “Если мы найдем эту базу, я хочу иметь возможность уничтожить ее сразу же”.

Фернесс раздраженно посмотрел на Люгера, когда Бриггс подошел к своей консоли в "БЭТМЕНЕ". “Разве ты не слышал, что сказала твоя девушка, Дэвид?” - спросила она. “Я знаю, что ты любишь и уважаешь Патрика, но он сильно превысил свои полномочия и просит тебя сделать то же самое. Будь умным. Не делай этого”.

“Ребекка, я хочу, чтобы пара Мегафортрессов была доступна для связи с наземными силами Хэла”, - сказал Люгер. “Встреться с ним и спланируй операцию прикрытия с любыми силами, с которыми ему удастся соединиться вон там”.

Фернесс покачала головой. “Это ваша карьера, генерал. Вы, ребята из Страны Грез, просто никогда не научитесь, не так ли?”

Кремль, Москва, Российская Федерация

Несколько дней спустя

Генерал Николай Степашин быстро вошел в кабинет Анатолия Грызлова и ждал как можно незаметнее за большими двойными дверями. Грызлов был на встрече со своей командой экономических советников; очевидно, это была совсем не приятная встреча. Когда Степашин, наконец, встретился взглядом с президентом, начальник штаба вооруженных сил Российской Федерации и начальник военной разведки подняли папку в красной обложке; Грызлов закрыл заседание несколько мгновений спустя.

“Практически все центральноазиатские республики Содружества угрожают приостановить поставки пшеницы и риса в знак протеста против нападения на Бухару”, - прокричал Грызлов, закуривая сигарету и с отвращением плюхаясь в свое кресло. “Украина и Беларусь могут последовать этому примеру”.

“Мы всем им совершенно ясно дали понять, что мы разбомбили американскую базу ЦРУ — мы выслеживали тех, кто несет ответственность за нападение на наши силы в Туркменистане”, - сказал Степашин.

“Я дал им это понять, но они настаивали на том, что любые операции ЦРУ в их странах были полностью санкционированы Москвой — технически верно — и что никакие операции любого рода не проводились американцами с этих баз в странах Содружества”, - сказал Грызлов. “Боже, я ненавижу иметь дело с бюрократами и политиками! Экономический совет в панике, министры иностранных дел в панике — все выходит из-под контроля”. Он сделал паузу, затем внимательно посмотрел на Степашина глазами, прищуренными от едкого дыма его турецкой сигареты. “Что это на сей раз?”

“Мы обнаружили две новые группировки спутников визуальной разведки, запущенные всего за последние несколько дней”, - сказал он. “Вероятно, американец. Они не были запущены с одного из правительственных наземных пусковых комплексов в Ванденберге, Шемье или военно-воздушной базы Патрик; они были запущены либо с перемещаемой морской платформы, либо с воздуха. Низкая околоземная орбита, небольшие размеры, небольшое радиолокационное излучение, глубоко зашифрованные каналы передачи данных. Один спутник над головой каждые двадцать пять минут на каждой орбите.”

Лицо Грызлова вытянулось. “Цель отслеживает...?”

“Южная и центральная Сибирь — прямо над временными базами ”Туполев-22М".

“Черт!” - заорал он, с такой силой хлопнув по подлокотнику своего кресла, что сигарета вылетела у него из руки в снопе искр. “Как, черт возьми, им удалось так быстро нацелиться на эти базы?”

“Было рискованно использовать модернизированный В-22МС для налета на Бухару”, - сказал Степашин. “Это оказалось хорошим испытанием новых птиц и нового оружия воздушного базирования, но это вызвало много вопросов у американцев. Теперь они пристально следят за нашими бомбардировщиками - и то, что отремонтированные Ту-22МС так хорошо справились с задачей над Бухарой, очевидно, привлекло их внимание ”. Грызлов хранил молчание, кипя от злости, поэтому Степашин продолжил. “Мы быстро обнаружили новые спутники и смогли хорошо спрятать самолеты, поэтому я не думаю, что мы были скомпрометированы пока. Американцы, возможно, заметят возросшую активность на базах, которые долгое время не использовались, но они не смогут сделать гораздо больше выводов, чем это. И я не думаю, что они хорошо разглядели Якутск сверху — они больше концентрировались на базах на западе и вдоль монголо-маньчжурской границы ”.

“Нам придется активизировать наши приготовления”, - сказал Грызлов. “Модифицированные бомбардировщики должны быть завершены как можно скорее, а затем рассеяны по их секретным оперативным базам”.

“Модернизация бомбардировщика идет с опережением графика”, - заверил его Степашин. “Как только зона действия спутников исчезнет — эти новые спутники маленькие, не очень маневренные, и их орбиты очень скоро уменьшатся — мы сможем рассредоточить ТУ-22МС и их вооружение по местам их эксплуатации. Мне жаль, что американцы, похоже, так быстро нацелились на возобновленные базы, но мы знали, что рано или поздно их обнаружат ”.

“Я тоже сожалею, что они, по-видимому, были обнаружены”, - сказал Грызлов, “но на данный момент меня это не волнует. Я устал пытаться подлизываться к американцам по вопросам контроля над вооружениями. Американцы в одностороннем порядке аннулируют Договор о противоракетной обороне, чтобы построить свою систему противоракетной обороны из "Звездных войн"; затем они ожидают, что мы поторопимся и будем соответствовать ограничениям ядерного оружия по Договору об ограничении стратегических вооружений, чтобы они могли навязать нам дальнейшие сокращения вооружений. Тем временем они продолжают опережать нас в технологии обычных вооружений. Мы не можем конкурировать с Соединенными Штатами. Единственный способ сохранить наше положение мировой державы - это увеличивать, а не уменьшать наши военные возможности ”.

Грызлов зажег еще одну сигарету, затем сердито затушил ее, сделав всего одну затяжку. “И это нападение на авиабазу Энгельс теми американскими самолетами—роботами - это было последней каплей! - он кипел от злости. “Макланахан действительно осмелился нанести упреждающий удар по действующей российской авиабазе! Это совершенно неприемлемо! И бесхребетный американский президент Торн на самом деле имел наглость отрицать, что он санкционировал атаку, и в то же время он вознаграждает Макланахана, позволяя ему сохранить свои звезды! Он должен быть в тюрьме — или болтаться на конце петли — за то, что он сделал!

“Американцы хотят только одного — полного господства над всей планетой”, - сказал Грызлов. “Что ж, я не позволю этому случиться. Я собираюсь показать, насколько слабы и беззащитны Соединенные Штаты на самом деле....”

3

Управление воздушной разведки,

База ВВС Лэкленд, Техас

На следующий день

Нам пока не удалось установить точное происхождение тех трех бомбардировщиков ”Бэкфайр", которые атаковали Бухару ", - сообщил Патрик Макланахан. Он проводил ежедневный утренний инструктаж боевого состава в штаб-квартире Управления воздушной разведки. Рядом с ним сидел полковник Тревор Гриффин. “Русские держат весь свой флот дальних бомбардировщиков вне поля зрения. Однако у нас есть недавние снимки, которые могут дать нам некоторые подсказки.”

Гриффин нажал на спусковую кнопку. “На этой орбите мы, в частности, изучаем шесть баз, все действующие или бывшие российские базы дальних бомбардировщиков на юге и Дальнем Востоке: Омск, Новосибирск, Братск, Агинское, Благовещенск и Владивосток”, - сказал Патрик. “Известно, что Владивосток является единственной базой, на которой эксплуатируются бомбардировщики Ту-95 Bear, в основном в роли морской разведки. Последний известный запас медведей во Владивостоке - восемнадцать, но за последние пару дней мы насчитали целых тридцать девять. И, как вы можете видеть, это не самолеты-разведчики "Туполев—142М" или "МР " морского базирования. На этих фотографиях видно, что у выделенных самолетов нет устройств обнаружения магнитных аномалий на вертикальных хвостовых оперениях, и у них есть большой бомбовый радар ‘Clam Pipe’ под носом. Только у шести из тридцати девяти "Медведей" во Владивостоке есть "МЭД стингеры—, остальные - стратегические бомбардировщики.

“Мы не видели никаких самолетов на других пяти базах, - продолжал Патрик, пока Гриффин менял слайды, “ и мы не ожидали их увидеть, но что касается неактивных или закрытых баз, то на пяти других базах наблюдалась большая активность. Например, в Агинском мы видим построенные двенадцать совершенно новых и очень больших ангаров для бомбардировщиков. Одно время Агинское было одной из главных баз стратегических бомбардировщиков бывшего Советского Союза на юге, где размещались десятки бомбардировщиков "Блиндер", "Бэкфайр" и "Беар". Но когда силы бомбардировщиков были сокращены, Агинское практически за ночь опустело. Больше нет.

“Вот самая интересная особенность этого конкретного кадра. Обратите внимание на юго-восточный конец взлетно-посадочной полосы Агинского. На этой базе всегда была длинная взлетно-посадочная полоса, длиной более десяти тысяч футов, но она была рассчитана только на обслуживание самолетов такого размера, как бомбардировщик Bear, максимальный взлетный вес которого составляет около четырехсот тысяч фунтов. На большинстве баз это означает железобетонную взлетно-посадочную полосу глубиной примерно четыре фута. Давайте увеличим конец взлетно-посадочной полосы.” Гриффин ввел команды на клавиатуре, и цифровое спутниковое изображение увеличилось до очень большого увеличения, лишь немного потеряв свою первоначальную четкость.

“Вы увидите, как несколько солдат или охранников спускаются по ограждению, поддерживающему край взлетно-посадочной полосы. Обратите внимание, как высоко они находятся над землей. По нашим оценкам, около восьми футов. Это означает, что эта взлетно-посадочная полоса была укреплена еще больше, возможно, вдвое по сравнению с первоначальной конструкцией. Единственная правдоподобная причина для укрепления такой взлетно-посадочной полосы, как эта, очевидно, для обслуживания более крупных самолетов.

“В авиационном арсенале российских вооруженных сил есть только два самолета крупнее бомбардировщика Bear — тяжеловесный транспортный самолет Антонов-124 Condor, самый большой самолет в мире, и бомбардировщик Туполев-160 Blackjack. Эти ангары, джентльмены, не подходят для "Кондора" — они слишком малы по высоте и длине. Однако размеры каждого ангара рассчитаны на то, чтобы идеально вместить два бомбардировщика "Туполев-160 Блэкджек". Я полагаю, что у нас здесь есть помещения для целых двадцати четырех бомбардировщиков ”Блэкджек".

“Но разве во всем русском арсенале нет только сорока бомбардировщиков "Блэкджек”?" - Спросил генерал Золтрейн.

“Да, сэр”, - ответил Патрик. “Энгельс и Благовещенск были двумя известными базами бомбардировщиков "Блэкджек" в России. Последняя проверенная база "Блэкджеков" в Энгельсе имела их полный состав — двадцать восемь самолетов, большинство из которых было передано из Белоруссии. Недавно было подтверждено, что два были уничтожены, и еще два повреждены. Это по меньшей мере двадцать четыре выживших. Благовещенск также был укомплектован в полном составе — двенадцать бомбардировщиков, переброшенных с Украины и отремонтированных.”

“Это не имеет никакого смысла, Макланахан”, - сказал генерал-майор Гэри Хаузер. “В этих ангарах на Агинском может находиться что угодно — другие транспортные средства, припасы, даже нефтепроводное оборудование или вышки. Вы видите большое здание и предполагаете, что в нем находится пара бомбардировщиков ”Блэкджек"."

“Укрепленная взлетно-посадочная полоса усиливает мои подозрения, сэр”, - ответил Патрик. “Хотя верно, что взлетно-посадочная полоса Агинского могла быть укреплена для обслуживания транспортов Condor, а ангары могли быть складскими помещениями, их размеры все еще оставляют место для сомнений. Это могло быть совпадением, или это могли быть ангары для бомбардировщиков. Единственный способ проверить это - проверить визуально. Нам понадобятся глаза на местах, чтобы все осмотреть.

“Агинское находится примерно в ста милях от монгольской границы, примерно в двухстах милях езды по самому прямому маршруту, или в девятистах милях от Японского моря”.

Гэри Хаузер отвернулся без дальнейших комментариев; больше никому нечего было добавить.

“Полковник Гриффин сейчас внесет несколько предложений; у меня есть еще один пункт, который я должен представить”, - сказал Патрик. “Мы смогли запустить вторую группировку над Россией, вскоре после запуска первой над югом России”, - продолжил он.

На этот раз Хаузер изобразил на лице чистое отвращение, совсем не пытаясь его скрыть.

“Целями были военные базы в более высоких широтах на российском тихоокеанском побережье, а также базы дальше на юго-западе и в бывших советских республиках”. Гриффин изменил слайды PowerPoint. “Вот бывшая база бомбардировщиков в Магадане. Эта база всегда была российским эквивалентом их дальневосточной оперативной группы заправщиков, но количество находящихся там заправщиков "Ил-76" и "Туполев-16" поражает — сейчас там базируется более сорока самолетов. Снимки также позволили нам хорошо рассмотреть базу подводных лодок в Петропавловске-Камчатском, где также в последние дни увеличилось количество стратегических бомбардировщиков ТУ-95. В целом, мы наблюдаем трехсотпроцентное увеличение числа стратегических бомбардировщиков и танкеров на российском дальневосточном театре военных действий.

“На этих последних снимках было сделано еще одно наблюдение: здесь, в столице провинции Якутске. Якутск - крупнейший северный город к востоку от Урала и центр сибирской нефтяной и газовой промышленности. Воздушное сообщение - это жизненная сила этого города, и мы привыкли к большому количеству воздушных перевозок круглый год. Орбита второй цепочки спутников не покрывала Якутск так хорошо, как хотелось бы, но мы смогли получить несколько довольно хороших наклонных снимков — однако даже на этих снимках очевидно, что воздушное сообщение с Якутском увеличилось более чем втрое с тех пор, как около года назад были сделаны официальные подсчеты.

“Это может быть результатом более высоких цен на нефть, делающих сибирскую нефть более ценной, и, следовательно, толчком к разработке сибирских месторождений, но такие темпы роста были неожиданными для всех наших аналитиков”, - резюмировал Патрик. “Мы наблюдаем общее увеличение всех видов воздушного движения, но наиболее заметно - рейсов с военными грузами и пополнением запасов. Трудно точно классифицировать, потому что Аэрофлот выполняет столько же гражданских и правительственных рейсов, сколько и военных, но мы считаем увеличение воздушного трафика в Якутск значительным. И поскольку это совпадает с увеличением военной активности в других местах на Дальнем Востоке, мы можем заключить, что наращивание стратегических воздушных сил на дальневосточном театре военных действий и наращивание в Якутске связаны, а не просто совпадают. Мы чувствуем, что русские занимаются каким-то массовым высокотехнологичным наращиванием стратегических средств воздушного нападения, включая сверхзвуковые и дозвуковые бомбардировщики и заправщики в воздухе. Недавняя атака бомбардировщиков "Бэкфайр" в Туркменистане могла быть проверкой некоторых из этих активов.

“В частности, мы считаем, что русские наращивают количество бомбардировщиков ТУ-22М "Бэкфайр" и ТУ-160 "Блэкджек" в нарушение правил Договора об ограничении стратегических вооружений. Причина этого очевидна — традиционное мышление гласит, что эти самолеты не представляют угрозы для Северной Америки; у "Бэкфайров" предположительно была недостаточная дальность полета, а во всем российском арсенале было всего шесть "Блэкджеков" с межконтинентальной дальностью. Шестьдесят девятый считает, что эти выводы больше не имеют силы. Мы считаем, что там может быть от двадцати до шестидесяти бомбардировщиков "Бэкфайр" с межконтинентальной дальностью полета и крылатыми ракетами, и от двадцати до, возможно, тридцати бомбардировщиков "Блэкджек" также с межконтинентальной дальностью полета и крылатыми ракетами, включая ядерное оружие.

“Мы не знаем точно, для чего будут использованы эти силы”, - заключил Патрик, - “но мы предполагаем, что эти силы представляют значительную угрозу для наших азиатских союзников - а также прямую и достоверную угрозу для Соединенных Штатов. Мы считаем, что эти бомбардировщики, а также огромное количество танкеров на театре военных действий могли бы легко достичь целей по всей Северной Америке, в основном выше сорока градусов северной долготы и западнее девяносто пяти градусов западной долготы - всего лишь одна четвертая территории Соединенных Штатов, но в пределах досягаемости пятидесяти процентов наших бомбардировщиков наземного базирования, пятидесяти процентов наших подводных лодок с баллистическими ракетами, которых в настоящее время нет в море, и ста процентов наших межконтинентальных ракет наземного базирования ”.

Конференц-зал боевого штаба наполнился тихим ропотом и звуками крайнего недоверия - но самый громкий голос исходил от главы стола. “Сказать еще раз?Что ты только что сказал, Макланахан?” - Недоверчиво спросил Хаузер. Прежде чем Патрик смог ответить, он продолжил: “Вы, должно быть, издеваетесь надо мной, генерал Макланахан! Вы говорите мне, что, по вашему мнению, русские собирают силы стратегических бомбардировщиков и намерены напасть на Соединенные Штаты Америки? ”

“Это может показаться невероятным, сэр, но—”

“Это не звучит невероятно, Макланахан — это звучит совершенно глупо! ” парировал Хаузер. “Вы должны знать лучше, чем большинство людей в этом зале, что у русских более тридцати лет не было надежных сил дальних бомбардировщиков”.

“Бомбардировщики Bear - это реликвии, Макланахан”, - вмешался генерал-майор Ральф Ноуленд, заместитель командующего Управлением воздушной разведки. Ноуленд пробыл в AIA дольше, чем почти кто-либо другой, и убедил всех остальных, что он был экспертом по любому возможному вопросу, касающемуся российских вооруженных сил. “Мы никогда не получали никаких достоверных доказательств того, что русские модернизируют "Туполев-22М Бэкфайр" в качестве межконтинентальной ударной платформы — русские отказывались от "Бэкфайров" в пользу продолжения разработки истребителей-бомбардировщиков МиГ-29 и Сухой-35. И на то есть веская причина: "Точка опоры" и "Фланкеры" обладают большими возможностями, гораздо менее затратны в обслуживании и развертывании и имеют аналогичный радиус действия и боевые характеристики. Что касается "Блэкджеков", то в какой-либо документации или изображениях нет никаких свидетельств, подтверждающих, что они были реактивированы и их возможности дозаправки в воздухе восстановлены в достаточной степени, чтобы обеспечить им настоящие межконтинентальные возможности. Это всего лишь необоснованный слух ”.

“И вы не предоставили нам ни малейшего доказательства или даже какой-либо правдоподобной гипотезы о том, что бомбардировщик, сбивший Бухару, является каким-то сверхсекретно отремонтированным ”Бэкфайром", - сказал Хаузер. “Никто не смог вернуть ракету, которая сбилась с курса — русские находятся по всей зоне удара, так что маловероятно, что мы когда-либо увидим это. Мы просмотрели перехваты и техническую литературу, поступающую из каждой лаборатории и каждого авиастроительного бюро в России, и там нет ни единого упоминания о каких-либо программах по модернизации парка самолетов "Бэкфайр". Если он существует, он находится на таком уровне секретности и разобщенности, какого не было в России со времен распада Советского Союза ”. Он покачал головой. “Итак, давайте перейдем к сути, генерал: вы все еще не знаете, откуда исходили эти ответные удары, не так ли?”

“Сэр, я предполагаю, что бомбардировщики прилетели из Братска”, - ответил Патрик.

“И как вы пришли к такому выводу?”

“По количеству невоенных рейсов, прибывающих в Братск и вылетающих из него”, - сказал Патрик. “Русские сделали из мухи слона, скрыв все свои бомбардировщики "Бэкфайр" от спутникового наблюдения за каждой базой, но количество рейсов "Аэрофлота", направляющихся в Братск, увеличилось почти в три раза после налета на Бухару. Количество правительственных и гражданских рейсов, направляющихся в Братск, увеличилось в среднем с двадцати в день до шестидесяти трех в день после налета. Братск - крупный город на Транссибирской магистрали и крупный перевалочный пункт нефти, но его воздушное сообщение оставалось довольно постоянным в течение последних нескольких лет — за исключением последних нескольких дней, когда внезапно резко возросло гражданское воздушное сообщение.”

“Это все?” - спросил Ноуленд. “Это все доказательства, которые у вас есть? Никаких признаков загрузки бомбардировщиков "Бэкфайр"…никаких бомб, никаких людей и оборудования на поле боя, никаких признаков усиления военной активности? Еще несколько самолетов в день взлетают и приземляются там?”

“Сэр, эти дополнительные полеты на базу, которая годами не проявляла особой активности, могут оказаться значительными”, - сказал Патрик. “Это просто поднимает больше вопросов — и это требует изучения с использованием ресурсов HUMINT”.

“Новые шпионские миссии внутри России, это все?” Насмешливо спросил Хаузер. “Макланахан, тебе предстоит многое узнать об Управлении воздушной разведки. Мы не ЦРУ, и мы не кучка Джеймсов Бондов, готовых получить задание шпионить за плохими парнями. Мы собираем информацию, необходимую для разработки военных планов и защиты имущества военно-воздушных сил. Мы собираем информацию из других разведывательных источников, включая данные HUMINT от других правительственных учреждений. Военно-воздушные силы не занимаются засылкой шпионов, и уж точно не на территорию России в мирное время ”.

“Сэр, полковник Гриффин разработал план, который поможет нам проверить наши теории о численности и возможностях российских "Бэкфайров" и других сил авиации дальнего действия”, - сказал Патрик. “Мы можем послать оперативников на три предполагаемые российские базы — Омск, Новосибирск и Братск, запущенные из Казахстана, — и проверить существование модифицированных бомбардировщиков "Бэкфайр". Другим нашим приоритетом является тайная миссия по сбору разведданных в Якутск, начатая со стороны Охотского моря ”.

“Разве ты не слышал, что я сказал, Макланахан?” Сказал Хаузер. “Об этом не может быть и речи”.

“Сэр, я думаю, что мы исчерпали все наши ресурсы передачи сигналов и видеоизображений, и все, что у нас есть для этого, - это еще больше вопросов без ответов”, - сказал Патрик. “Единственный способ опровергнуть или подтвердить любую из наших данных - это заставить парней на местах пойти и посмотреть”.

“Генерал Хаузер, я руководил группами ВВС и ЦРУ по всему миру, собиравшими разведданные для ВВС, и я также помогал Агентству разведывательной поддержки в нескольких миссиях”, - добавил Тревор Гриффин. “Эти миссии будут нелегкими, но они выполнимы, и в очень короткие сроки. По крайней мере, стоит проверить, есть ли у каких-либо других агентств оперативники в этих районах. Если так, мы можем объединить силы и...

Гэри Хаузер поднял руку, закрыв глаза и покачав головой, чтобы подчеркнуть свою усталость от этого аргумента. “Я понимаю причину, по которой вы считаете необходимым направить туда оперативников, полковник, но что я вам говорю, так это то, что в нынешней политической обстановке национальное командование вряд ли одобрит подобную операцию”, - сказал Хаузер. “Размещение восьми разведывательных спутников над сердцем России натянуло нервы и породило враждебность, которой хватило бы на целое поколение — именно то, чего мы пытаемся здесь избежать. Отправка наземных агентов после отправки этих спутников над тем же районом привела бы к катастрофе, а также еще больше усилила бы напряженность. Вы знаете, что русские будут настороже в случае такого шага. Любой, кто не пройдет самую строгую проверку безопасности, будет задержан на месте. Или вы думали, что ваши оперативники смогут просто прятаться в сараях и канавах, пока будут пробиваться к своим целям?”

“Сэр, я могу поручить Девять шестьдесят шестому разработать план действий и проинформировать вас и персонал о нем в течение двух дней”, - сказал Гриффин. “У нас есть последняя оценка угрозы, развертывание сил, топографические и культурные фотографии всех целевых районов. Наш персонал уже разрабатывает варианты входа и выхода, выстраивает самолеты и транспортные средства, намечает точки дозаправки и ...

“Я знаю, что входит в планирование подобных операций, полковник”, - сказал Хаузер. “Вы можете поручить своим сотрудникам планировать все, что им заблагорассудится, — просто убедитесь, что вы ни на шаг не отклоняетесь от графика планирования без моего специального разрешения. Это понятно?”

“Да, сэр”.

“Прежде чем мы оставим эту тему, генерал Макланахан, я хочу знать об этих двух спутниковых группировках, из которых вы получили всю эту информацию”, - многозначительно продолжил Хаузер. “Я не помню, чтобы санкционировал их, и я не помню, чтобы Стратегическое командование информировало персонал о том, что они собирались начать такую миссию. Возможно, вы могли бы просветить нас? Чьи они, и кто санкционировал их внедрение?”

Все взгляды были прикованы к нему, но Патрик не уклонялся ни от одного из их взглядов, особенно от Гэри Хаузера. “Да, сэр”, - ответил он. “Когда мой запрос на поддержку видеосъемки сверху был отклонен Восьмой воздушной армией, в моем качестве командира крыла информационной войны шестьдесят девятого я запросил поддержку у командующего боевыми силами ВВС, бригадного генерала Люгера, на резервной авиабазе Баттл Маунтин. Я знал, что Военно-воздушные силы располагали средствами спутниковой разведки по запросу. Генерал Люгер отправил мой запрос командованию воздушных боев, которое отправило его начальнику штаба ВВС, который отправил его в оперативное управление Объединенного штаба и в бюро связи Совета национальной безопасности. Миссия была одобрена СНБ и оперативно выполнена”.

“Почему меня не уведомили об этом запросе?” - Спросил Хаузер.

“Сэр, вы являетесь заместителем командующего по разведке всех этих ведомств”, - сказал Патрик. “Я думал, вы были бы уведомлены о каждом шаге на этом пути”.

“Я имею в виду, почему вы не уведомили меня, что обходили мой офис в поисках поддержки по заданию Управления воздушной разведки?” - Сердито спросил Хаузер.

“Вы уже отклонили мою просьбу, сэр”.

“И почему вы не сообщили Восьмой воздушной армии, что собираетесь обойти их? ” Спросил Хаузер. “Разве вы не получили директиву от генерала Золтрейна о том, что все запросы на операции, исходящие от Восьмой воздушной армии, проходят через его офис, прежде чем выходить за пределы командования?”

“Да, сэр, я это сделал”, - ответил Патрик. “Но, насколько я понимаю, Боевая авиация подчиняется Восьмой воздушной армии. Мой запрос о поддержке не выходил за пределы командования, пока генерал Люгер не передал его в командование воздушного боя ”.

“Разве вы не ожидали, что генерал Люгер выйдет за пределы командования, чтобы получить разрешение на выполнение миссии?” - Спросил Хаузер. Патрик не ответил. Хаузер понимающе кивнул, затем добавил: “Или вы надеялись, что он не передаст ваш запрос в другое русло, а просто пойдет дальше и запустит миссию без разрешения своего начальства?” Патрик снова не ответил. “Что ж, приятно видеть, что кто-то в старой организации Брэда Эллиотта подчиняется приказам.

“Генерал Макланахан, я собираюсь отдать вам прямой приказ, чтобы не создавать никакой путаницы или недопонимания”, - продолжал Хаузер. “Вы ограничите свою работу и свои коммуникации только подразделениями Управления воздушной разведки. Если вам нужна информация от агентств или источников за пределами AIA, вы сначала направите запрос мне или генералу Новланду. Ни при каких обстоятельствах вы не будете запрашивать информацию или передавать ее за пределы AIA без разрешения моего офиса. Это понятно?”

“Да, сэр”, - просто ответил Патрик. “Могу я спросить почему, сэр?”

Удивленные вопросом головы повернулись от Хаузера к Патрику и обратно к Хаузеру. Глаза Хаузера вспыхнули, но его голос был на удивление спокоен. “Это просто, генерал Макланахан — я вам больше не доверяю”, - сказал он. “Видите ли, хотя технически правильно, что вы можете запрашивать разведывательные данные из любого источника для создания своего рабочего продукта, я боюсь, что вы будете использовать множество неортодоксальных или небезопасных источников, а затем не делиться информацией с AIA или даже не уведомлять AIA о том, что вы получили эту информацию. Делая это, вы ставите под угрозу безопасность и нарушаете цепочку хранения секретной и чрезвычайно чувствительной информации ”.

“Уверяю вас, сэр, что я бы никогда—”

“Я не нуждаюсь в ваших заверениях, генерал”, - вмешался Хаузер. “Здесь заверения даются действиями, а не словами. Вы здесь совсем недолго, но вы уже доказали, что вам нельзя доверять выполнение наших процедур и директив. Ты не оставляешь мне выбора. Мой приказ остается в силе. Это понятно?”

“Да, сэр”.

“Хорошо. Генерал, я хотел бы ознакомиться с вашими планами тайных полевых действий против четырех упомянутых вами целей, но не рассчитывайте на одобрение операции в ближайшее время. Генерал Макланахан, информация, которую вы нам предоставили, интересна, но я не нахожу достаточно конкретной информации для поддержки каких-либо действий по наземной разведке. Вы до сих пор не предоставили персоналу никакой информации о том, откуда исходили эти ответные удары, только догадки и предположения — и, честно говоря, ваш окончательный вывод довольно притянут за уши, граничащий с безответственностью. Нам нужно поговорить о ваших мыслительных процессах — возможно, вы все-таки не созданы для того, чтобы руководить Управлением воздушной разведки. Мы посмотрим на этот счет. В любом случае, я не могу представить этот вывод Восьмой воздушной армии и ожидать, что кто-либо воспримет его всерьез ”.

“Сэр, если вам неудобно представлять мои выводы Восьмой воздушной армии или командованию воздушного боя, я готов это сделать”, - твердо сказал Патрик.

“У нас здесь дела обстоят не так, генерал Макланахан”.

“Сэр, вы не можете просто сидеть на собранных нами данных. Ваша работа заключается в сборе информации и представлении анализа для—”

“Не указывай мне на мою работу, Макланахан!”Хаузер огрызнулся. “Твоя работа - заткнуть свой проклятый рот и делать то, что тебе приказано! Это ясно? ”

Патрик несколько секунд пристально смотрел на Гэри Хаузера, затем ответил: “Да, сэр”.

“Полковник Гриффин может ознакомиться с остальными отчетами штаба. Я могу попросить его делать это с этого момента ”, - сердито сказал Хаузер. “На данный момент вы свободны”. Патрик подтолкнул Гриффину свои секретные отчеты и фотографии, лежавшие на столе перед ним, встал по стойке смирно, затем удалился. Когда он это сделал, Хаузер сказал: “Полковник Гриффин, планируйте в ближайшее время захватить девять шестьдесят шестой. Макланахан уже уходит ”.

* * *

Патрик проигнорировал удивленные взгляды сотрудников своего офиса, когда он поспешил в свой кабинет и захлопнул дверь. Он повесил свою форменную куртку класса А на вешалку за дверью, налил себе чашку кофе, вылил ее, вместо этого схватил бутылку воды и чуть не раздавил ее, когда пытался открыть крышку. Он, наконец, бросился на свой стул и через несколько мгновений говорил по телефону.

Дэвид Люгер снял трубку защищенного телефона и едва мог дождаться, пока схемы шифрования зафиксируются, прежде чем говорить. “Патрик—”

“Хаузер проигнорировал мой отчет”, - горячо сказал Патрик. “Он не собирается посылать какой-либо разведывательный персонал”.

“Патрик, послушай—”

“Дэйв, я никогда в жизни не был так чертовски разочарован”, - сердито простонал Патрик. “Хаузер выгнал меня с совещания боевого штаба. Он, вероятно, собирается вышвырнуть меня из шестьдесят девятой, если не из всех Военно-воздушных сил....”

“Патрик, послушай меня”, - сказал Дэйв. “Мы изучали изображения, полученные сегодня с NIRTSats, и —”

“Смогли ли вы переместить верхнее созвездие?” - Спросил Патрик. “Нам нужны лучшие изображения Якутска. У меня такое чувство, что это будет ключевым моментом. Мы также должны следить за Братском и Агинским, но вся активность в ...

“Это то, что я пытаюсь тебе сказать, Патрик, так что просто слушай!” Вмешался Дэйв. “Мы переместили второе созвездие, как вы просили, и орбита упала примерно до восьмидесяти восьми миль, и оно будет в воздухе всего несколько часов, но мы, наконец, получили несколько хороших снимков Якутска, и —”

“Хорошая работа. Что ты сделал—”

“Я пытаюсь сказать тебе, Мук, похоже, что половина российских военно-воздушных сил внезапно оказалась там”, - сказал Дейв. “Мы насчитали шестнадцать заправщиков Ту-16 "Блайндер" и — обратите внимание — двадцать четыре заправщика Ил-78. У них всего около тридцати на весь флот!”

“Боже мой”, - сказал Патрик. “Девяносто процентов российского танкерного флота сосредоточено на одной базе, у черта на куличках, в Сибири! Что-то происходит. Как насчет—”

“Я тоже подхожу к этому, Мук”, - сказал Люгер, затаив дыхание. “Мы засекли двадцать четыре блэкджека в Благовещенске. Мы не проверили, все ли это разные самолеты, но они находятся там, загруженные каким—то оружием, которое мы пока не идентифицировали - вероятно, крылатыми ракетами ”.

“Мы должны предупредить военно-воздушные силы”.

“Это еще не все, Патрик. Мы насчитали по меньшей мере двадцать ответных ударов на открытой местности по Братску, Новосибирску и Агинскому — это по меньшей мере двадцать бомбардировщиков на каждой базе.Их тоже заряжают. И у них огромные топливные баки на внешних опорных пунктах — они должны весить пять или десять тысяч фунтов каждый, может быть, больше. Я имею в виду, все эти самолеты появились из ниоткуда! Двадцать четыре часа назад ничего не было - сегодня, бум, весь российский бомбардировочный флот готовится к взлету. И мы считаем только тех, кого видим — их может быть вдвое больше в убежищах или ангарах или рассредоточено по другим базам, за которыми мы не наблюдаем. Откуда, черт возьми, они все взялись?”

“Я уверен, что они были там долгое время, Дэйв — мы просто не искали их до сих пор”, - сказал Патрик. “Вы уже сообщили об этом кому-нибудь еще?”

“Это только что попало ко мне на стол, Мук”.

“Вы можете передать это мне?”

“Это уже в пути”.

В тот же момент Патрик получил на свой компьютер сообщение с файлами изображений. “Я достал их. Подождите.” Патрик набрал телефонный код для зоны боевого штаба. Полковник Гриффин поднял телефонную трубку. “Таггер, мне нужно немедленно поговорить с генералом Хаузером. Я высылаю вам по электронной почте фотографии, только что сделанные с двух созвездий NIRTSat. Русские находятся в движении”.

“Я попытаюсь”, - сказал Гриффин и перевел линию в режим ожидания. Но мгновением позже он вернулся к теме: “Генерал сказал не сейчас, Патрик. Я смотрю на изображения. Я вижу много самолетов, Патрик, но это необработанные изображения. Нам нужен анализ и проверка, прежде чем мы сможем представить его персоналу ”.

“Таггер, эти снимки были проверены ребятами из разведки военно-воздушных сил”, - сказал Патрик. “Местоположение и идентификационные данные были проверены. Это реально, Таггер. Хаузер должен взглянуть на них сейчас. ”

“Держись”. Но ожидание было еще короче. “Я сейчас спущусь, Патрик”, - сказал Гриффин. “Генерал хочет, чтобы я пошел поговорить с вами”.

“Это не может ждать, Таггер. Я поднимусь туда”.

“Не надо, Патрик. Сидите тихо. Я буду прямо там ”. И он повесил трубку.

Черт, подумал Патрик, теперь мне удалось добиться того, чтобы Тревора Гриффина также выгнали с собрания боевого штаба. Но это было слишком важно, чтобы просто сидеть на месте. “Хаузер не будет смотреть на изображения, Дэйв”, - сказал Патрик Дэвиду Люгеру, когда вернул его на линию. Он на мгновение задумался, затем сказал: “Я собираюсь отправить сообщение в офис министра обороны и сообщить им, что происходит. Им придется связаться с NORAD, чтобы активировать систему предупреждения на Севере, OTH-B, и привести в пятиминутную готовность все истребители, которые они смогут найти.” Но в то же самое время, когда он произносил эти слова, он знал, что убедить кого-либо в том, что угроза достаточно велика, чтобы оправдать активацию одного из столпов холодной войны: ADC, будет практически невыполнимой задачей.

Несколькими годами ранее континент Северная Америка защищался Командованием противовоздушной обороны, или ADC, которое представляло собой совместную американо-канадскую интегрированную систему военных и гражданских наземных радаров и военных реактивных истребителей-перехватчиков, которые были готовы остановить атаку вражеских бомбардировщиков или крылатых ракет. Его головная организация, Североамериканское командование аэрокосмической обороны, или NORAD, все еще существовала, но “аэрокосмическая оборона” была заменена "воздушным суверенитетом”, который обычно занимался обнаружением и пресечением контрабанды наркотиков. С конца 1980-х годов угроза того, что российские бомбардировщики запустят крылатые ракеты против Соединенных Штатов, практически исчезла, в то время как контрабандисты наркотиков фактически получили полную свободу действий в небе Америки, поэтому любые ресурсы, предназначенные для обнаружения устаревших российских бомбардировщиков и защиты от них, были перенесены на обнаружение, отслеживание и пресечение контрабанды.

Наряду с эскадрильями реактивных истребителей, размещенных на Аляске, в Канаде и на севере Соединенных Штатов, ADC использовала серию беспилотных радиолокационных станций дальнего и ближнего действия для обнаружения неопознанных самолетов. Названная системой северного предупреждения, эта система заменила систему раннего предупреждения обороны 1950-х годов, или Линию РОСЫ, состоящую из пилотируемых радаров на Аляске и в Канаде. В конце 1980-х годов была развернута совершенная радиолокационная система: получившая название OTH-B, или радар обратного рассеяния за горизонтом, она могла обнаруживать самолеты на расстоянии до трех тысяч миль, отражая радиолокационную энергию от ионосферы. В идеальных условиях операторы радаров OTH-B в Колорадо могли видеть советские бомбардировщики, взлетающие со своих сибирских баз. Наряду с сетью радаров, в круглосуточной готовности находились истребители-перехватчики, готовые выследить и уничтожить любой неопознанный самолет. Когда-то там была дюжина баз и много десятков бойцов в круглосуточной готовности.

Но по мере того, как уменьшалась угроза, уменьшалась и готовность. OTH-B перешла с системы, работающей полный рабочий день, только на неполный рабочий день, и, наконец, она была переведена в режим “готовности”, что означает, что ее можно было повторно активировать при необходимости. Радары системы предупреждения "Север" также переведены на неполный рабочий день, чтобы сократить ежегодные расходы на техническое обслуживание и эксплуатацию. Наконец, одна за другой, эскадрильи истребителей-перехватчиков были выведены из строя, разоружены, переведены на обязанности по борьбе с наркотиками или переведены в статус “отзыв поколения”, что означало, что истребители могли быть введены в строй только после долгих дней подготовки. Никого это не волновало: у русских была лишь горстка почти устаревших бомбардировщиков, которые были способны запускать неэффективные, неточные и ненадежные крылатые ракеты; сдерживающий фактор России заключался в ее арсенале баллистических ракет наземного и морского базирования; Соединенные Штаты даже реактивировали и модернизировали свою систему противоракетной обороны.

Вскоре проблема стала очевидной: можно ли достаточно быстро и эффективно восстановить сеть противовоздушной обороны в Северной Америке, чтобы остановить современную угрозу? Запуск командной системы противовоздушной обороны практиковался всего два раза в год, и даже при этом это казалось утраченным и тайным искусством. Патрик понятия не имел, как распорядиться о повторной активации ADC - и он сомневался, что это может быть достаточно эффективно, чтобы остановить массированную российскую атаку против Соединенных Штатов, подобную той, которую они наблюдали прямо сейчас.

“Что ты хочешь, чтобы я сделал, Мук?” - Спросил Дэвид Люгер.

“Вам нужно как можно скорее передать данные вашего наблюдения и разведки ВВС, ” ответил Патрик, “ потому что, когда я обращусь к Министру обороны со своими опасениями, они захотят доказательств”.

“Патрик... Мук, как ты думаешь, что, черт возьми, происходит?” - Спросил Люгер. В его голосе звучало больше страха, чем Патрик слышал от него за долгое время. Несмотря на недавнюю травматичную историю, Дэвид Люгер был одним из самых невозмутимых — многие называли это “бесчувственным” — людей, которых он знал. Люгер обладал хорошо натренированным научным складом ума. Все можно объяснить, даже спрогнозировать, используя надлежащую смесь исследований, рассуждений и теории. Он никогда ни о чем не беспокоился, потому что его тонко настроенный мозг начинал работать над проблемой в тот момент, когда она возникала. Но для любого человека, особенно такого, как Дейв Люгер, реальность того, что он знал, и мысль о том, что может произойти, в конечном счете были слишком велики, чтобы он мог обдумать рационально и аналитически.

“Дэйв...”

“Я смотрю на фотографии и анализ, Мук, и я, блядь, не могу поверить в то, что я вижу!”

“Дэйв, держи себя в руках, приятель”, - спокойно сказал Патрик. “Мне нужно, чтобы ты был уверен в этом на сто десять процентов”.

“Что, черт возьми, мы можем сделать?”

“Первое, что нам нужно сделать, это включить всю инфраструктуру противовоздушной обороны в Северной Америке, и сделать это немедленно”, - сказал Патрик. “Далее нам нужно начать круглосуточное наблюдение за Якутском и всеми другими базами, где появлялись бомбардировщики. Мне нужны глаза на этих базах, особенно в Якутске. Танкеры - это ключ, и мне кажется, что Якутск превращается в город танкеров. Я собираюсь поговорить с Военно-воздушными силами и попросить их усилить боевую готовность, но нам нужно немедленно заглянуть внутрь этих российских баз, а Военно-воздушные силы - это наиболее подходящее подразделение, чтобы туда проникнуть. Потребовалась бы неделя только для того, чтобы убедить ЦРУ в том, что то, на что мы смотрим, реально ”.

“Я уже получил разрешение на отправку Хэла и Криса в регион”, - сказал Дейв. “Мы собираемся отправить их в Шемию — пять часов в один конец на реактивном самолете, но это лучшее, что мы можем сделать, если не получим какой-либо поддержки от Командования специальных операций США или Военно-воздушных сил”.

“Делайте все, что в ваших силах, чтобы доставить противника туда, как можно быстрее”, - сказал Патрик. “Если вы сможете связаться с кем-нибудь в Пентагоне, возможно, напрямую с офисом Министра обороны, мы могли бы реализовать это”.

“Что генерал Хаузер собирается делать с фотографиями, которые мы получили от NIRTSats?”

“Ничего, пока ему не скажут что-нибудь с ними сделать”, - ответил Патрик. “Вот почему это должно исходить сверху вниз, и выше, чем Восьмая воздушная армия или командование воздушным боем — Руководитель, возможно, даже сможет отмахнуться от STRATCOM. Двигайся, Дэйв, и дай мне знать, если добьешься какого-нибудь прогресса ”.

“Будет сделано, Мук”, - сказал Люгер и отключил защищенную передачу.

Патрик начал еще один защищенный телефонный разговор с офисом министра обороны, затем повесил трубку до того, как удалось установить зашифрованное соединение. Хотя он встречался и инструктировал министра обороны Роберта Гоффа более одного раза, их встречи были в основном негативными — Патрику обычно делали выговор за какие-то действия, которые он предпринимал не с полными полномочиями. Он быстро терял друзей и союзников, и телефонный звонок в офис Министра обороны, в нарушение прямого приказа, отданного всего несколько минут назад в присутствии остальных сотрудников Управления воздушной разведки, больше не собирался его завоевывать. Но это должно было быть сделано.

Вместо этого он инициировал защищенный звонок командиру Центра воздушного предупреждения Североамериканского командования аэрокосмической обороны в его командно-контрольный центр в операционном центре Шайенн Маунтин, штат Колорадо, глубоко внутри подземной военной базы. Центр воздушного предупреждения, или AWC, отвечал за мониторинг периферии Соединенных Штатов, Канады и некоторых районов Центральной Америки и Карибского бассейна на предмет неопознанных самолетов, включая крылатые ракеты, и передачу информации в командный центр в горах Шайенн. Центр воздушного предупреждения контролировал наземные радары, управляемые Norad, а также собирал данные с наземных, морских и воздушных радаров управления военными истребителями; других систем наблюдения, таких как наземные и корабельные радиолокационные аэростаты; радарные системы национальной безопасности; и гражданские радары управления воздушным движением. 966-е крыло информационной войны Патрика регулярно передавало в AWC информацию о состоянии вооруженных сил в России и о событиях по всему миру, что могло бы помочь AWC скорректировать свое наблюдение для противодействия вторжениям противника.

После нескольких долгих, мучительных минут его соединили с командиром экипажа AWC Charlie, подполковником Сьюзан Пейдж. “Приятно наконец поговорить с вами, генерал Макланахан”, - сказала она после того, как безопасное соединение было установлено и подтверждено. “Мы получали регулярные информационные обновления из девять шестьдесят шестой, и мы очень впечатлены качеством работы, исходящей из вашего офиса. Я бы хотел—”

“Полковник Пейдж, у меня есть информация, предоставленная мне Военно-воздушными силами, которая показывает, что Россия может начать стратегическое воздушное нападение на Соединенные Штаты в любое время”, - сказал Патрик. “Я рекомендую, чтобы NORAD немедленно ввела в действие все меры противовоздушной обороны, включая полный отзыв и активацию всех подразделений northern interceptor и круглосуточную активацию North Warning и OTH-B. Жизненно важно, чтобы—”

“Кто дал вам эту информацию, генерал? Что это за воздушные боевые силы?” Патрик знал, что она тянет время — она нажимала горячую клавишу на своем компьютере, который отслеживал и записывал этот звонок и, возможно, уведомлял старшего диспетчера в Командно-оперативном центре об информации Патрика - или о странном телефонном звонке. После того, как Патрик кратко объяснил, Пейдж сказал: “Генерал Макланахан, вам нужно передать эту информацию в Управление воздушной разведки и передать сообщение генералу Хаузеру —”

“Я уже сделал это. Генерал Хаузер не будет действовать в соответствии с ним. Мне нужно поговорить напрямую с генералом Ломбарди, чтобы он мог решить, хочет ли он усилить противовоздушную оборону ”. Генерал Ломбарди был командующим NORAD и человеком, который мог одним приказом активировать все системы обороны по всей Северной Америке.

“Возможно, вам следует поговорить с ВВС или Страткомом о —”

Это ни к чему его не привело. “Полковник Пейдж, это чрезвычайно срочно, иначе я бы не позвонил напрямую в офис командующего NORAD”, - вмешался Патрик. “Я поручаю генералу Люгеру из Военно-воздушных сил передать вам и в STRATCOM свои снимки местности, но я звоню, чтобы сообщить вам, что, по моему мнению, проводится боевая воздушная операция России, возможно, тотальное нападение на Соединенные Штаты с использованием бомбардировщиков дальнего радиуса действия и крылатых ракет”.

“Это на самом деле, Макланахан?” - Спросила Пейдж. “Это не то, как AIA выдает предупреждения NORAD. Ты должен—”

“Это предупреждение от шестьдесят девятого крыла, полковник Пейдж, а не от AIA”, - сказал Патрик. “Информация не была подтверждена генералом Хаузером. Но я решил связаться с вами напрямую, потому что чувствую опасность неминуемого нападения, и когда я некоторое время назад информировал генерала Хаузера, он указал, что не собирается действовать на основании полученной информации. Я решил рискнуть и связаться с вами напрямую. Сейчас я попытаюсь связаться с министром обороны и передать ему эту же информацию. Макланахан, шестьдесят девятое крыло, чисто.” Прежде чем Пейдж смогла сказать что-нибудь еще, Патрик повесил трубку.

Он сделал с NORAD все, что мог, подумал Патрик. Это было их дело, если они хотели действовать на основе информации. Но даже если бы она ему не поверила, она, несомненно, подняла бы тревогу — и сигнал тревоги из какого-нибудь места вроде НОРАД распространился очень, очень быстро.

Патрик разговаривал с заместителем начальника штаба воздушно-космических операций — самым высоким лицом, до которого он мог дотянуться в офисе начальника штаба ВВС в Пентагоне, — когда кто-то постучал в его дверь, а затем вошел без приглашения. Это был Тревор Гриффин. Патрик собирался сделать ему замечание, когда заметил каменное выражение его лица. “Я разговариваю по телефону с Пентагоном, Таггер”.

“Я знаю, Патрик”, - сказал Гриффин. “Босс тоже знает”. Патрик кивнул и жестом пригласил Гриффина сесть, но тот не положил трубку. Гриффин показал свой защищенный сотовый телефон, на котором уже был длинный список SMS-сообщений. “Шайенн Маунтин звонил несколько минут назад, и только что звонили из офиса шефа. Все хотят знать, что происходит. Начинается настоящий ад. Босс хочет, чтобы ты немедленно находился в районе боевого штаба.” Он сделал паузу на мгновение, затем сказал с серьезным выражением лица: “Сэр, что вы делаете? Ты вышел из-под контроля. Ты должен остановить это ”.

“Ты видел фотографии и просмотрел мои данные, Таггер”, - сказал Патрик. “Ты не хуже меня знаешь, насколько это серьезно”.

“Патрик, это все предположения”, - сказал Гриффин. “Это несколько зданий, возведенных на базах, которые не использовались несколько лет, куча старых потрепанных бомбардировщиков "Бэкфайр" — в этом нет ничего потрясающего. Что ты—?”

“Военно-воздушные силы получили новые изображения, Таггер — ты сам их видел”, - сказал Патрик. “Якутск сейчас окружен танкерами "стенка на стенку" — их десятки. Агинское, Братск, Благовещенск, Улан-Удэ — повсюду происходят массовые нападения и ответные удары. Я думаю, что так же быстро, как они появились, они так же быстро исчезнут — все направляются в эту сторону ”.

“Патрик, никто в это не верит”, - сказал Гриффин. “Никто не верит, что русские были бы достаточно безумны, чтобы напасть на Северную Америку. Это должно быть что—то другое - если вообще что-то есть ”.

“Цель - не Европа. Все бомбардировщики и танкеры находятся в Сибири”, - сказал Патрик. “Если они не нападут на Китай или Японию, я думаю, что целью являются Соединенные Штаты”.

“Почему? Зачем им нападать на США?”

“Грызлов — он хочет отомстить за мое нападение на Энгельс, и он хочет убить десять тысяч вражеских солдат за каждого убитого нами русского солдата”, - сказал Патрик. “Этот парень сумасшедший, он главный, и он хочет отомстить”.

“Патрик, это безумие”, - выдохнул Гриффин. “Как, черт возьми, ты собираешься кого-нибудь в этом убедить? Они все думают, что ты…хорошо, что ты...”

“Что я пытаюсь заварить кашу, что я пытаюсь отомстить парням, которые забрали у меня командование и отправили меня сюда”, - сказал Патрик. “Я знаю, что они думают. Но важно только одно: мы делаем все, что в наших силах, чтобы защитить Соединенные Штаты Америки ”. Патрик заметил раздраженное выражение лица Гриффина. “Да, я знаю, я говорю как какой-нибудь паинька-герой комиксов, но это то, во что я верю”.

Патрик услышал серию щелчков и сигнал дождя в телефоне, а затем голос произнес: “Генерал Макланахан? Приготовься к вождю.” Мгновение спустя: “Кузнер здесь, в безопасности”.

“Генерал Кузнер, это генерал Макланахан, шестьдесят девять шестое крыло информационной войны, безопасность. У меня есть возможная ситуация, которая требует вашего немедленного внимания, сэр.”

“Макланахан, ты хоть представляешь, какую бурю дерьма ты здесь устроил?” Чарльз Кузнер, начальник штаба ВВС, ответил сердито. “Командный центр NORAD объявил Оперативному центру Объединенного штаба красную тревогу, сообщив нам, что один из командиров крыла AIA предупредил их, что Соединенные Штаты подверглись атаке российских бомбардировщиков. Это предупреждение исходило от тебя?”

“Да, сэр, это произошло”.

“Ради всего святого, Макланахан... Где генерал Хаузер? Он вообще знает о чем-нибудь из этого?”

“Я проинформировал генерала Хаузера и персонал AIA о результатах двух недавних облетов спутниковой группировки всего несколько минут назад, сэр. Он указал мне, что у меня недостаточно полезной информации. Я не согласился, и я чувствовал, что моя информация требует немедленного внимания, поэтому я позвонил в Air Battle Force и попросил их составить план наземной разведки. Это—”

“Силы воздушного боя?”Возразил Кузнер. “Ты из Управления воздушной разведки, Макланахан, а не из Военно-воздушных сил! Мы специально вытащили тебя оттуда, чтобы не допустить подобного дерьма!”

“Сэр, я чувствую, что информация, которой я располагал, требовала немедленного внимания, но я не собирался получать ее от AIA”, - продолжил Патрик. “Единственным средством, которое у меня было, была боевая авиация”.

“Как насчет восьмого воздушного —” И тут Кузнер остановился, потому что он знал об истории Патрика с Терриллом Самсоном. Ему также не нужно было упоминать командование воздушным боем — Томас Мускока тоже не был поклонником Патрика.

“Генерал Люгер проинформировал меня о новых данных, которые настоятельно предполагали массированную мобилизацию бомбардировщиков и заправщиков на российском Дальнем Востоке”, - продолжал Патрик. “Его новая информация подтвердила мои подозрения. В этот момент я связался с NORAD и передал им предупреждение, затем связался с ВВС. Я —”

“Подождите”, - сказал Кузнер, и линия замолчала. Он вернулся через несколько мгновений. “CJCS хочет провести брифинг позже сегодня. Ты собираешься отдать это ему. Давай посмотрим, поверит ли он тебе — потому что я чертовски уверен, что нет. Вы явитесь в центр видеоконференций, подключитесь к коммуникационному центру Пентагона и ждите, пока вас не отправят в Золотую комнату.” Конференц-зал Объединенного комитета начальников штабов получил прозвище ”Золотая комната" из-за своего великолепия и из-за всего “начальства” внутри. “Я вызываю штаб Восьмой воздушной армии для встречи со стратегическим командованием в Оффатте, чтобы обсудить ситуацию. Если вы опоздаете хоть на секунду, мистер, я лично отправлюсь туда и надеру вам задницу на всем пути обратно в Вашингтон. Кузнер, чисто.” И связь прервалась.

Патрик встал из-за стола и надел форменную куртку своего класса А. “Вероятно, это вторая команда, от которой я отказываюсь менее чем за месяц — это должен быть какой-то рекорд. Я скажу тебе то же самое, что я сказал Дейву Люгеру перед тем, как уйти из Военно-воздушных сил, Таггер: обращай внимание на то, что говорит тебе твоя голова и твое сердце, а не на то, что говорит тебе какой-то бюрократ ”.

“Я сделаю это, Патрик”, - сказал Гриффин, “но ты не потеряешь это командование”.

“Я думаю, на этот раз ты ошибаешься, Таггер”, - сказал Патрик. Он открыл свой стенной сейф и извлек красную папку с пометкой "СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО". Гриффин знал, что это было — и он хотел, чтобы Патрик положил это обратно в сейф, где ему и место. “Моя последняя рекомендация: передайте свой план наземной разведки Кузнеру как можно скорее и надавите на него. Свяжитесь с Дейвом Люгером и Хэлом Бриггсом из Военно-воздушных сил за помощью. У них есть гаджеты и оружие, вы не поверите ”.

“Мы спланируем это вместе, сэр”, - сказал Гриффин. “Я пойду с тобой в район боевого штаба”.

“Отрицательный. Я хочу, чтобы вы немедленно передали свой план наземных операций в ВВС. Я хочу, чтобы это началось через восемь часов ”.

“Хорошо, я позабочусь об этом”. Он протянул руку. “Ты здесь недолго, Патрик, но я уже знаю, что последовал бы за тобой в ад и обратно, если бы ты попросил меня пойти”. Патрик улыбнулся, пожал Гриффину руку, кивнул и ушел, чтобы явиться в боевой штаб для видеоконференции.

Гэри Хаузер появился через несколько мгновений после Патрика. Патрик вытянулся по стойке смирно, когда Хаузер бросился к нему. “Через несколько часов я сажусь в самолет, чтобы доложить в штаб стратегического командования и объяснить, что, черт возьми, здесь сегодня произошло”, - сердито сказал Хаузер. “Мой босс и его старшие сотрудники, весь руководящий состав Стратегического командования, половина руководящего состава NORAD, председатель Объединенного комитета начальников штабов и, несомненно, министр обороны будут допрашивать меня о том, что вы сделали сегодня. Что я должен им сказать? Я думаю, ты сошел с ума или что-то в этом роде. Это то, что, по-твоему, я должен им сказать?” Он шагнул к Патрику, пока не оказался почти нос к носу с ним. “У меня к вам только один вопрос, генерал Макланахан”, - сказал Хаузер. “Чего, черт возьми, ты хочешь?”

“Что хотите, сэр?”

“Чего ты хочешь, Макланахан?” Хаузер рявкнул, стоя всего в нескольких дюймах от Патрика, наклоняясь, чтобы зарычать прямо ему в лицо. “Вы действительно хотите служить в Военно-воздушных силах, или вы хотите уйти в сиянии славы? Вы хотите служить своей стране, или вы просто хотите успокоить свое собственное ушибленное эго? Вы хотите разрушить карьеру тех, кто вас окружает, или вы достаточно сумасшедший, чтобы верить, что то, что вы здесь делаете, правильно?”

“Сэр...” И тут Патрик остановился и пристально посмотрел на своего командира с двумя звездами. Глаза Хаузера вспыхнули, и мускул челюсти дернулся. “Гэри, мне становится тошно от того, что я терплю твое дерьмо”.

“Что, черт возьми, ты только что сказал?”- Крикнул Хаузер.

“Я сказал, я больше не собираюсь мириться с твоим дерьмом”, - повторил Патрик. “Я предоставил вам информацию о том, что, возможно, может стать крупной атакой против Соединенных Штатов, и все, что вы можете сделать, это отмахнуться от меня. Я связался с NORAD и Пентагоном, потому что ты слишком самонадеян, чтобы сделать это ”.

“Убирайся отсюда к черту, Макланахан, пока я —”

“Генерал Кузнер приказал мне проинформировать Объединенный комитет начальников штабов о тревоге, которую я объявил NORAD”, - сказал Патрик. “Я остаюсь. У тебя не будет шанса выкрутиться из этого.”

“Улизнуть...?”

“Я собираюсь передать свою информацию генеральному директору, Гэри, и тогда ты сможешь рассказать им, почему ты решил проигнорировать это”.

Хаузер покачал головой. “Ты зашел слишком далеко, Макланахан”, - сказал он. “Я всегда знал, что ты одиночка и немного странный, но теперь я знаю, что ты просто полностью потерял самообладание. Твоя карьера окончена, мой друг. Вы не только не подчинились законному приказу, но у вас есть какая-то бредовая проблема, которая делает вас опасным для Соединенных Штатов на любой командной должности.

“Как только этот брифинг закончится, приятель, ты освобождаешься от обязанностей командира девять шестьдесят шестой. Я предпочту выдвинуть против вас обвинения в неподчинении прямому приказу и за неподчинение. Вы явитесь в свою каюту и будете ожидать созыва военного трибунала. И если я смогу, я позабочусь о том, чтобы ты провел последние оставшиеся годы своей карьеры в военном лагере для военнопленных ”.

“Гэри, все, что ты делал с тех пор, как я прибыл в Лэкленд, - это угрожал мне”, - сказал Патрик. “Это не лидерство — это тирания. Я буду рад убраться отсюда к чертовой матери, даже если это будет тюремная камера, при условии, что мне не придется снова мириться с твоей подростковой чушью. Сэр. ”

4

Над Восточной Сибирью, девятьсот километров

К северо-востоку от Якутска, Российская Федерация

В то же время

Это был один из самых сложных танцев во всей авиации, еще более сложный, потому что все самолеты и чертовы дроги обледенели. Кто-то однажды описал это упражнение как попытку воткнуть свой член в быка во время бега по пастбищу - только теперь пастбище было скользким от льда и снега.

Лейтенант "Воздушного капитана" Йозеф Леборов был очень, очень хорош в том, чтобы заглушать мяч, но даже ему приходилось нелегко.

Этим утром, входя и выходя из облаков, сильно нагруженных льдом, группа из двадцати четырех модифицированных самолетов Ту-95МД "Даплата" возглавляла еще большую группу из тридцати шести модифицированных стратегических бомбардировщиков "Снаряд" Ту-95МС-16 на их задании. Растянувшись на несколько километров, шесть соединений из четырех танкистов с их шестью бомбардировщиками ниже и позади них представляли собой очень впечатляющее зрелище. Что было не таким впечатляющим, так это наблюдать, как каждый бомбардировщик пытается подключиться к своему топливозаправщику.

Это была вторая попытка Леборова - и у него получалось лучше, чем у других. Десятиметровый дозаправочный зонд был закреплен на носу Ту-95, прямо на осевой линии и на виду как у пилота, так и у второго пилота; у него было три маленьких огонька на внешнем краю сопла, чтобы освещать дрог, когда он приближался. Как только заправщик оказывался в сорока метрах впереди и на несколько метров выше приемника, наблюдатель за заправкой танкера в хвостовом отсеке — бывшем посту хвостового стрелка - медленно разматывал дрог. Дрога будет дико раскачиваться на протяжении нескольких метров, пока не выйдет за пределы огромной пропеллерной полосы позади самолета, но затем она стабилизируется и начнет слегка опускаться под действием веса шланга, натянутого на нее. При максимальной протяженности наблюдатель загорелся бы зеленым светом, и получатель мог бы продвинуться вперед и подключить дрог.

Дрог - большая, диаметром в два метра, стальная корзина с подсветкой на конце топливного шланга - не так часто перемещалась. Бомбардировщик, с другой стороны, казалось, никогда не находился на одном месте достаточно долго, чтобы хорошо прочувствовать расположение стрелы. В отличие от воздушной дозаправки в западном стиле, здесь наблюдатель заправщика не мог помочь при подключении — это было шоу пилота бомбардировщика всю дорогу.

Леборов медленно подплыл к дрогу, пытаясь внести небольшие поправки в управление и мощность - но это было бесполезно. Дрог просвистел влево ровно настолько, чтобы сопло ударилось о бортик, что заставило дрог улететь. Леборов собрал немного энергии и громко выругался, отступая для новой попытки. “Эта гребаная свинья! У меня либо недостаточно полномочий по контролю, либо их чертовски много!”

“Только подумай о том, чтобы трахнуть ту хорошенькую официантку, с которой ты познакомился несколько месяцев назад, Джоуи”, - сказал второй пилот и друг Леборова, старший лейтенант авиации Юрий Бодорев. “Это то, что я делаю”.

“Заткнись к чертовой матери, придурок”, - сказал Леборов так добродушно, как только мог.

“Заправиться за одним из наших собственных самолетов не так просто, как казалось, когда им впервые пришла в голову эта идея”, - заметил Бодорев. Без внешних запасов бомбардировщики Туполев-95 имели максимальную дальность свыше двенадцати тысяч километров — дозаправка в воздухе обычно не была необходимостью. Но несколько месяцев назад они снова начали практиковать дозаправку в воздухе, используя танкеры "Туполев-16". Затем, всего несколько недель назад, были доставлены модифицированные заправщики Ту-95. Никто не понимал причину всех этих инноваций и экспериментов — до сих пор. “Хочешь, я попробую, Джоуи?”

“Нет, нет, я просто не практиковался”, - сказал Леборов, заставляя себя расслабиться. “Как выглядят датчики?”

“Обороты подобраны, регулировки в пределах нормы, настройки мощности в пределах одного или двух процентов друг от друга, а топливные баки сбалансированы в пределах двухсот килограммов”, - ответил бортинженер, сидящий прямо за вторым пилотом.

“Просто заткни эту шлюху и пошли, Джоуи”, - сказал Бодорев. “Ты руководитель полета — покажи другим детям, как это делается”. Казалось, это было все, в чем он нуждался для поощрения — наряду с изображением длинного зонда, торчащего почти прямо у него между ног и нацеленного прямо в манду его девушки, — потому что на следующем проходе Леборев подключил дрогу плавно и легко, как будто он делал это каждый день в течение многих лет. Подача топлива будет мучительно медленной, всего тысяча литров в минуту, так что они будут подключены примерно на пятнадцать минут, чтобы получить частичную разгрузку и позволить другим бомбардировщикам перебраться.

Потребовалось три часа полета в строю с этой огромной армадой, чтобы завершить дозаправку. По пути пять бомбардировщиков и два танкера должны были вылететь, потому что они либо не могли перекачать топливо, либо не могли получить его, либо из-за какой-либо другой серьезной неисправности; у одного самолета была серьезная проблема с вооружением, которая вынудила его выбросить за борт два орудия на двух разных крыльевых пилонах. К счастью, они смогли распределить топливо с оставшихся танкеров по оставшимся бомбардировщикам, так что все смогли получить запланированную загрузку и продолжить миссию.

Поскольку у одного самолета возникли проблемы с вооружением, командир соединения решил, что все вооружение должно быть визуально осмотрено в дополнение к обычным проверкам безопасного соединения-безопасной непрерывности. “Проверка безопасности оружия завершена, все оружие показывает безопасность, неисправностей нет”, - доложил бомбардир в нижнем носовом отсеке. “Удаляюсь для визуальной проверки”.

“Штурман отправляется на помощь”.

Леборов обернулся и сказал: “Оставайся на месте, Аркадий. Мне нужна передышка. Я пойду. Пилот удаляется для визуальной проверки вооружения.” Бодорев надел кислородную маску — пилот, управлявший самолетом, должен был носить ее, пока другой пилот не находился на своем месте, — и подал своему напарнику и другу свой обычный знак удачи: большой и указательный пальцы образовали круг, что означает “мудак”.

Надев парашют, кислородный баллон для передвижения, перчатки, тяжелую летную куртку, шлем и кислородную маску, Леборов, пригибаясь, прошел мимо постов инженера и офицера радиоэлектронной борьбы, похлопал штурмана по плечу в самой кормовой части кокпита, открыл люк в нижний отсек, спустился по трапу на нижнюю палубу, задраил герметичный люк на верхней палубе и последовал за бомбардиром на корму к герметичному люку в переборке оружейного отсека. На "Туполеве-95" не было катапультных кресел, ни поднимающихся, ни опускающихся; экипаж летной палубы соскальзывал вниз по шесту, проходящему через входной люк, который уносил их в слипстрим и прочь от самолета, в то время как бомбардир и наводчик просто выкатывались через спускающиеся аварийные люки в своих отсеках. Теперь бомбардир открыл люк в кормовой переборке, и они с Леборовым поползли на корму в оружейный отсек.

Палуба была скользкой от замерзшего конденсата и вытекающей охлаждающей жидкости из некоторых отсеков электроники, но люди проигнорировали это и продолжили движение на корму. Они могли слышать громкие звуки "клик-клик-клац-клик" навигационной системы, которая использовала доплеровский радар и исправления радара для обновления аналогового компьютера размером с холодильник, который все еще использовал шестеренки и рычаги для предоставления информации о местоположении, курсе и скорости. Шум от больших двойных винтов противоположного вращения, бьющихся по бокам фюзеляжа, был оглушительным, даже через их шлемы и защитные наушники. Леборов нашел выключатель контрольной лампы на пилоне вооружения по левому борту и включил ее — и вот оно. Конечно, он видел это и предварительно запустил на земле, но каким-то образом это выглядело по-другому, когда Ту-95 был в воздухе.

На левом оружейном пилоне находилась одна боевая ракета воздушного базирования Kh-90. Это были экспериментальные ракеты, впервые примененные, когда две ракеты были запущены по базе ЦРУ в Узбекистане совсем недавно во время оперативного испытания. Тогда ракеты несли фугасные боеголовки.

Но теперь эти ракеты несли два термоядерных устройства мощностью в килотонну.

Боеголовки под кодовым названием “Сат Лошка”, или “Садовая мотыга”, на самом деле были копиями американских ядерных бомб "для уничтожения бункеров", разработанных после "Бури в пустыне" для уничтожения глубоких подземных бункеров, пещерных комплексов и хранилищ биохимического оружия без риска большого числа жертв среди гражданского населения. Боеголовки использовали ракетные двигатели и бронированные носовые части, чтобы перед детонацией погрузиться на глубину до тридцати метров под землю, даже сквозь слои стальной или кевларовой брони. Это означало, что огненные шары будут относительно небольшими и что повреждения от взрыва и избыточного давления над землей также будут небольшими. Каждая крылатая ракета имела свою собственную инерциально-навигационную систему - систему электронных гироскопов и маятников, которые передавали навигационным компьютерам информацию о курсе и скорости, — но добавление спутниковой навигации ГЛОНАСС давало ракетам точность выше двадцати метров.

Бомбардир подошел к другому иллюминатору, чтобы осмотреть кормовую часть огромной ракеты Х-90. Это было так, как если бы они несли на своих крыльях маленький реактивный истребитель, подумал Леборов. Он увидел крошечный кусочек льда вокруг воздухозаборника под носом, но это не должно было вызывать беспокойства; менее чем через минуту после запуска внешняя оболочка ракеты нагреется до нескольких сотен градусов по Цельсию, когда она достигнет максимальной скорости, в пять раз превышающей скорость звука. Он кивнул своему бомбардиру, показывая, что они закончили осмотр, затем выключил контрольный фонарь и перешел посмотреть на ракету правого борта. Во всем, что имело отношение к ядерному оружию, всегда должны были участвовать два офицера, даже если это означало смотреть на оружие изнутри самолета.

Две термоядерные ракеты для уничтожения бункеров, быстрее любой зенитной ракеты - и вылет Леборова был всего лишь лидером группы из тридцати одного самолета, состоящей из одинаково вооруженных бомбардировщиков Туполев-95. Каждая ракета имела две независимо нацеленные ядерные боеголовки, предназначенные для того, чтобы зарыться под землю и уничтожить даже самый хорошо защищенный бункер. Американцы никогда не узнают, что их поразило. Бедные ублюдки.

В самом бомбоотсеке находилась поворотная пусковая установка с шестью противорадиолокационными ракетами большой дальности Kh-31P. Когда они приблизятся к точке старта, Леборов и три других ведущих бомбардировщика будут нести ответственность за отключение местных радаров вдоль предполагаемого маршрута полета, включая Йеллоунайф, Пайн Пойнт, Урановый город, Линн-Лейк, Форт-Нельсон, Колд-Лейк, Эдмонтон и Уайтхорс. Х-31 с прямоточным реактивным двигателем имели дальность полета двести километров и максимальную скорость 3 Маха, с девяностокилограммовой осколочно-фугасной боеголовкой, которая в мгновение ока разнесла бы антенну радара или здание на куски.

Завершив осмотр, Леборов и бомбардир проползли по узкому мостику вдоль бомбоотсека и заглянули к стрелку, сидевшему в самой кормовой кабине. Они не просили его открыть герметичный люк — это означало, что ему пришлось бы надеть кислородную маску и сбросить давление в отсеке, — а вместо этого просто постучали в иллюминатор и получили от него поднятый вверх большой палец. Стрелок был окружен коробками с обедами, наполненными закусками с низким содержанием остатков, небольшой стопкой журналов, многочисленными бутылками воды и металлическими коробками для хранения его сумок помощи. Обычно стрелок оставался впереди с экипажем в откидных креслах, пока не приблизился к вражеской территории, но во время полета строем его задачей было следить за ведомыми через большие окна и хвостовой радар, поэтому ему пришлось провести всю миссию в своем маленьком отсеке.

Несмотря на пробирающий до костей холод, Леборов был весь в поту к тому времени, как вернулся в кабину и снова пристегнулся к своему креслу. “Пилот восстановлен”, - доложил он.

“Ты дерьмово выглядишь”, - сказал Бородев командиру своего самолета через кабину. “Ты же не снова загубил йего йебала вместе с бомбардиром, не так ли?”

“Пошел ты”.

Бородев внимательно посмотрел на своего друга. “Ты в порядке, приятель?”

Леборов несколько мгновений молчал. Затем: “Ах, черт, Юрий, никто не заслуживает того, чтобы умирать в своей постели под гребаным ядерным огненным шаром”.

“Это не наша забота и не наше решение, Джоуи”, - сказал Бородев. Ему нравилось называть своего друга англизированной версией его имени, потому что он был так одержим дихотомией американцев — их странной смесью силы, юмора, безжалостности и великодушия. Некоторые думали, что его увлеченность всем американским повлияет на его работу — и, признал Бородев, возможно, они были правы. “Наши цели - ракетные пусковые установки и подземные командные пункты для подразделений, ведущих ядерную войну, а не спальни. Кроме того, какая разница между смертью под огненным шаром и фугасной бомбой весом в тысячу килограммов? Мертвый есть мертвый.”

“Ты чертовски хорошо знаешь, что есть разница....”

“Нет, я не знаю, партнер. Я не верю, что есть разница. Точно так же, как нет разницы между американской атакой на Энгельс и этой атакой. Это военные нападения на военные объекты. Возможно, некоторые гражданские лица будут убиты — с этим ничего не поделаешь, и мы делаем все возможное, чтобы ограничить жертвы среди гражданского населения, включая снижение мощности нашего оружия до пределов, которые вполне могут не поразить цель. И вы должны наслаждаться иронией нападения на американцев с помощью мини-ядерного оружия, которое они изобрели и развернули....”

“Я не в настроении ценить здесь иронию, Юрий”.

“Джоуи, у нас больше оснований для этого, чем у американцев для нападения на Энгельс - мы сражались не с ними, мы сражались с проклятыми талибами, которые совершили налет на наши базы в Туркменистане”, - продолжал Бородев, доводя дело до конца так сильно, как только мог, не привлекая внимания остальных, стоящих за ними. Последнее, что им нужно было слышать, это как их второй пилот пытался убедить командира воздушного судна, что то, что они собирались сделать, было правильным.“Американцы напали на нас без всякой причины. Помните об этом! Они напали на нас.

“Черт возьми, Джоуи, мы были там. Мы могли погибнуть в том рейде. Треть нашего собственного полка была уничтожена той ночью, Джоуи. Однатреть.Я потерял много хороших друзей в той атаке, Джоуи — ты тоже — и я знаю многих детей, которые потеряли отцов и которые не могут перестать плакать по ночам, потому что они боятся, что американские бомбы снова упадут им на головы. Лучшая база бомбардировщиков России сейчас заброшена — город-призрак. И я убежден, что американцы без колебаний продолжили бы атаковать, используя все виды оружия в своем арсенале и угрожая нам всеми другое оружие, которое у них было, включая ядерное. Вот почему эта атака необходима. Я отдаю должное президенту Грызлову за то, что у него хватило смелости отдать приказ об этой миссии ”.

“Но почему мы используем ядерное оружие, Юрий?”

“Ты чертовски хорошо знаешь, Джоуи”, - ответил Бородев. “Это тактическое решение, а не психологическое — мы выполняем работу, а не пытаемся отправить сообщение. Мы используем ядерное оружие, потому что у Kh-90s не было бы разрушительной силы, если бы мы установили на них неядерные боеголовки. Они не нанесли бы ни малейшего ущерба ни одной из целей, за которыми мы охотимся ”. Он посмотрел на пилота с раздраженным выражением лица. “Ты знаешь все эти вещи, мой друг. Вы заверили эту миссию командующему генералу всего три дня назад, и он выбрал вас возглавить эту группу именно потому, что вы так хорошо все это объяснили. Не срывайся на мне сейчас, залупа. ”

“Я не уклоняюсь. Я считаю, что использование ядерного оружия и биохимического оружия отличается от использования других видов оружия, вот и все ”.

“Ты придурок, Джоуи. Что происходит? Твоя девушка забеременела, и теперь ты мечтаешь об идеальном мире без сражений и войны? Просыпайся, приятель.” Он внимательно посмотрел на своего друга. “Она забеременела от тебя, не так ли?”

“Хуже того — я женился на ней”.

“Ты придурок! Ты никогда не слушаешь ничего из того, что я тебе говорю!” Сказал Бородев, сильно хлопнув его по плечу. “Поздравляю! Когда ты планировал рассказать генералу?”

“Я отправил ему документы три дня назад. Вчера он уволил нас ”.

“Великий Йозеф Леборов, бич гей—баров — я имею в виду, таверн - пропал без вести, потому что у него теперь есть жена и подстилка. Я рад, что дожил до этого дня ”. Он похлопал своего друга по плечу. “Хороший человек. Если у нас получится, тебе будет к кому вернуться домой ... А если нет, твое имя сохранится. Отличная работа, старший капитан. Теперь, пожалуйста, мы можем вернуться к гребаной работе?”

“Подтверждаю”, - сказал Леборов. По внутренней связи он доложил: “Экипаж, все орудия были визуально проверены и готовы, и мы визуально убедились, что наш наводчик все еще с нами. Проверка станции.” Каждый член экипажа сделал кислородную проверку, проверил свое оборудование и доложил по порядку. “Очень хорошо. Штурман, доложите о местоположении?”

“Тридцать две минуты до точки начала контрмер”, - ответил навигатор. Точкой начала контрмер была самая дальняя точка, с которой американские самолеты-радары, базирующиеся на базе ВВС Эйлсон в Фэрбенксе, Аляска, могли их обнаружить. Пока их разведка не сообщала ни о каком воздушном десанте, но Леборов знал, что ситуация может измениться в любое время и без предупреждения. “Примерно три часа до точки запуска”.

“Спасибо”, - сказал Леборов. Бородев посмотрел на него, и он понял, что его голос звучал немного пронзительно и пискляво, в сочетании с его тяжелым дыханием от ползания почти по всей длине самолета и от осознания того, что время летит быстро и действие должно начаться очень, очень скоро. Он подал своему другу их взаимный сигнал “о'кей”, приказал подняться в отсек для экипажа и проверить подачу кислорода, затем решил прикончить свой последний ланч из коробки сейчас, пока ситуация не начала ухудшаться.

Комната для брифингов министра обороны, Пентагон

Несколько часов спустя

Если вы не возражаете, что я так говорю — и мне все равно, делаете вы это или нет, — вы все говорите как кучка ссорящихся, хнычущих детей ”, - сказал министр обороны Роберт Гофф, устало опускаясь на свое место. Он только что получил краткое изложение текущей чрезвычайной ситуации от председателя Объединенного комитета начальников штабов, начальника штаба Военно-воздушных сил, командующего Командованием воздушного боя, командующего Управлением воздушной разведки и, наконец, бригадного генерала Патрика Макланахана — и теперь у него действительно болела голова. Экстренное совещание было созвано из-за предупреждения, отправленного Североамериканским командованием аэрокосмической обороны, направленного непосредственно начальнику оперативного отдела в кабинете министра обороны.

Когда прозвучало предупреждение от NORAD, Белый дом был немедленно приведен в состояние боевой готовности, и сложные механизмы были приведены в действие для эвакуации президента и других высокопоставленных членов правительства. Согласно плану, президент, министр обороны, председатель Объединенного комитета начальников штабов и любой из начальников служб, находящихся в непосредственной близости, и любые доступные члены руководства Конгресса должны были как можно быстрее добраться до военно-воздушной базы Эндрюс и сесть на самолет E-4B ВВС, известный как Национальный центр воздушно-десантных операций. Обширный коммуникационный комплекс E-4 позволял любому человеку на борту мгновенно поддерживать связь практически с любым человеком в любой точке планеты Земля. Если бы президент путешествовал, как он был сейчас, он поднялся бы в воздух на одном из двух самолетов VC-25 “flying White House”, известных как Air Force One, и оттуда связался бы с военным командованием.

Если бы они не смогли добраться до Эндрюса, ключевые правительственные лидеры были бы немедленно эвакуированы в “нераскрытое место”, которое, как знали почти все в Вашингтоне, было специальным объектом Маунт Уэзер под кодовым названием “Хай Пойнт”, горной базой площадью 434 акра недалеко от Берривилла, Западная Вирджиния, управляемой Федеральным агентством по чрезвычайным ситуациям для реализации Национального плана преемственности правительства. Из комплекса подземных бункеров "Хай Пойнт" правительство и военные лидеры из списка "А", скрывавшиеся там, имели прямую защищенную видеоконференцсвязь с ситуационной комнатой Белого дома, Air Первая группа, Пентагон, Национальный командный пункт E-6B ВМС и Национальный центр воздушно-десантных операций E—4 ВВС - везде, где президент или командующие стратегическими боевыми действиями могли оказаться в чрезвычайной ситуации. Но ни президент, ни кто-либо в его кабинете не стали бы эвакуировать Вашингтон без крайней необходимости, и министр обороны Роберт Гофф и председатель Объединенного комитета начальников штабов Ричард Венти должны были дать президенту свои рекомендации.

После получения краткого отчета о состоянии дел от Венти - и немного более подробного брифинга от командующего NORAD генерала Рэндалла Шепарда — Гофф немедленно позвонил в оперативный штаб Белого дома и передал им сообщение “непосредственной угрозы нет”. Это было нелегкое послание: если он примет неверное решение, это может означать предотвратимую потерю сотен, возможно, тысяч жизней, включая тех, кто находится на самых высоких уровнях правительства. Обычно Гофф был энергичным, жизнерадостным и улыбчивым, но когда он злился, выражение его лица темнело, гранича с маниакальностью широко раскрытых глаз. Председатель Объединенного комитета начальников штабов, генерал ВВС Ричард Венти, уже довольно давно не видел госсекретаря с таким злобным выражением лица.

Естественно, человек, ответственный за придание ему такого выражения, был тем же человеком, который вызвал у него это выражение в прошлый раз: Патрик Макланахан.

“Я нахожу здесь множество недостатков, ” продолжал Гофф, “ но давайте начнем с главного зачинщика этого беспорядка. Генерал Макланахан, говорить, что вы переступили границы своих полномочий, слишком великодушно. Как будто вы никогда не слышали о субординации, прямом приказе или командующем офицере. Ваши действия во всем этом эпизоде позорят вашу форму, и я думаю, что пришло время разобраться, следует ли вам носить американскую военную форму.

“Однако то, что нам не нравится человек, который включил пожарную сигнализацию, не означает, что мы можем игнорировать запах”, - продолжил Гофф. “Генерал Хаузер, я понимаю и согласен с тем, что у вас есть много причин сердиться на это грубое нарушение полномочий и субординации. Я не аналитик, но я склонен согласиться с вашим мнением о том, что у нас недостаточно информации, чтобы сделать точную оценку. Однако ваша рекомендация ничего не предпринимать для меня поразительна. Если бы эту информацию вам предоставил любой другой человек, я думаю, вы бы сделали больше, но поскольку информация поступила от Макланахана, вы рекомендовали ничего не предпринимать ”. Гофф повернулся к генералу Венти. “Генерал? Рекомендации?”

“Сэр, я знаю, как все относятся к генералу Макланахану, но я считаю, что этот человек настоящий профессионал и что его анализ своевременен и точен”, - сказал Венти. “Если он думает, что где-то там есть опасность, мы должны что-то с этим сделать. Я рекомендую, чтобы мы немедленно установили воздушное радиолокационное и истребительное патрулирование над северной частью Аляски, в то время как мы полностью активируем систему предупреждения "Север". Генерал Мускока?”

“Третье авиакрыло из Элмендорфа обеспечивает радиолокационное покрытие северной Аляски системой АВАКС”, - ответил Томас Маскока, командующий командованием воздушного боя, из своего штаба на военно-воздушной базе Лэнгли в Вирджинии по защищенной линии видеоконференции. “Триста пятьдесят четвертое истребительное крыло из Эйельсона обеспечивает патрулирование истребителями F-16 в режиме боевой готовности при поддержке F-15 из Эльмендорфа — максимум в пятнадцати-двадцати минутах полета. Это может быть разработано за считанные минуты.

“Над остальной частью севера США мы размещаем радиолокационные самолеты системы АВАКС с базы ВВС Тинкер в Оклахоме над центральной Канадой, перебрасываем истребители ПВО Национальной гвардии из Фресно и Кламат-Фоллс на северные базы и перенастраиваем другие истребители Национальной гвардии из Сент-Луиса, Южной Дакоты, Северной Дакоты, Монтаны, Колорадо, Мичигана, Айовы и Миннесоты для выполнения задач противовоздушной обороны. Самолеты системы АВАКС могут быть развернуты в течение нескольких часов. Перенастройка истребителей ... займет некоторое время ”.

Шок на лице Гоффа был очевиден всем, независимо от того, как сильно он пытался это скрыть. “Как долго, генерал?” - спросил он.

“Истребители "Фресно" и "Кламат Фоллс", находящиеся в состоянии боевой готовности, могут стартовать в течение нескольких минут”, - сказал Маскока. “Если мы сможем организовать поддержку танкеров, что почти наверняка, мы сможем привести их в боевую готовность с воздуха, вооруженных и готовых к действию”. Он покорно развел руками. “Другие самолеты никогда не предназначались для приведения в боевую готовность, они реагировали только на общую мобилизацию и —”

“Как долго, генерал?”

Мускока пожал плечами. “Самое раннее - семьдесят два часа, сэр”, - ответил он. Губы Гоффа приоткрылись от удивления. Мускока быстро добавил: “Фресно и Кламат-Фоллс должны быть в состоянии запустить, возможно, полдюжины самолетов, F-15 и F-16, в течение нескольких минут. Им придется отозвать подразделение, чтобы получить больше самолетов, но при регулярных тренировочных вылетах у нас должно быть еще полдюжины самолетов, готовых к вылету через час или два. Если вам нужно больше дюжины истребителей прямо сейчас, сэр, я бы сказал, что мы по уши в дерьме ”.

“Я просто никогда не мечтал…Я имею в виду, я никогда не думал, что нам потребовалось так много времени, чтобы поднять истребители в воздух, особенно после одиннадцатого сентября ”, - сказал Гофф.

“Сэр, мы можем поднять в воздух истребитель с пушками для прикрытия ста процентов территории США, что будет выглядеть очень жестко и красиво для CNN, — объяснил Маскока, - но запуск истребителя для преследования Cessna 182, который делает неправильный поворот и пролетает над Белым домом, сильно отличается от преследования российского бомбардировщика или крылатой ракеты - выполнения реальной работы по противовоздушной обороне”. Разочарование на лице Мускоки было очевидным. “Кроме того, я хочу знать, кто будет за все это платить — это уж точно не должно выходить за рамки моего бюджета! — и больше всего я хочу знать, почему мы придаем так много значения анализу Макланахана. Он парень-подрывник, а не сосиска из разведки, ради всего святого!”

“Как и вы были, генерал”, - предупредил Венти.

“Простите, сэр, но вы говорите о приведении в боевую готовность полудюжины истребителей ПВО над Канадой, плюс отзыве еще кучи - по распоряжению Макланахана?" При всем должном уважении, сэр, я бы предпочел сам получить чуть более надежное подтверждение.”

“Вы получили все необходимые подтверждения, генерал”, - сказал Венти. Он посмотрел на Гоффа, который кивнул и сделал запись в электронном блокноте. “Сделай так, чтобы это произошло”.

“Понял, сэр”, - сказал Мускока, и на экране видеоконференции было видно, как он подносит телефон к уху и отдает приказы.

“Генерал Шепард, каково состояние ваших сенсоров и радаров?”

“В рабочем состоянии и готов к ответу, сэр”. Генерал ВВС США Рэндалл Шепард был командующим Североамериканским командованием аэрокосмической обороны, отвечающим за мониторинг и защиту от ракетного или бомбардировочного нападения на Северную Америку; он также был “в двойной шляпе” как командующий Северным командованием США, отвечающий за защиту от военных или террористических нападений на Соединенные Штаты. “Радары дальнего действия системы предупреждения "Север" в настоящее время функционируют, за несколькими исключениями по техническому обслуживанию, которые не должны повлиять на эффективность системы. Радиус действия радаров дальнего действия превышает двести миль, в зависимости от местности и атмосферных условий. Радары ближнего действия могут быть активированы в течение относительно короткого периода времени, в зависимости от местных условий.

“Все подразделения истребителей-перехватчиков, полученные NORAD, находятся в полной боевой готовности: четыре F-16C на боевом дежурстве в Эйельсоне, четыре F-15C в Элмендорфе и четыре CF-18 на боевом дежурстве в Колд-Лейк, Альберта, Канада, а также подразделения Кламат-Фоллс и Фресно”, — продолжил Шепард. “Я полагаю, что каждое крыло может задействовать еще один или два самолета в течение нескольких часов, и они могут мобилизовать все свои силы примерно за два дня”.

“Доступно только двенадцать истребителей на всю западную часть Северной Америки?” Недоверчиво спросил Гофф.

“Шестнадцать, включая истребители континентальной части США”, - сказал Шепард. “Мы полностью укомплектованы, сэр. У нас как раз достаточно средств, чтобы направить туда те подразделения, которые у нас есть прямо сейчас. Все финансирование получают службы на юге США и по борьбе с наркотиками, и так было в течение многих лет ”. Он посмотрел на изображение Патрика Макланахана на экране видеоконференции и добавил: “Мне все еще трудно поверить, что мы находимся под угрозой российских бомбардировщиков, но как бы то ни было, мы можем ответить на любую угрозу”.

“А как насчет OTH-B?” - Спросил Гофф.

Шепард сначала казался сбитым с толку, затем огорченным, прежде чем ответить: ‘Сэр, я думаю, что штаб или генерал Макланахан располагают устаревшей информацией. Мы эксплуатируем только один комплекс OTH-B, расположенный в Бангоре, штат Мэн, который предназначен только для отбора проб атмосферы и экспериментов по указанию Национального управления океанических и атмосферных исследований или по запросу Министерства внутренней безопасности, которое, кстати, никогда не подавало запрос на его использование. Система OTH-B на Западном побережье находится на хранении, а система на Аляске была отменена около четырнадцати лет назад и даже не была достроена.”

“Может ли система Западного побережья быть реактивирована, генерал?” - Спросил Гофф.

“Да, сэр, но потребуется около двух недель, чтобы откалибровать его и подтвердить его точность и надежность”, - ответил Шепард. “Даже тогда он может оказаться недостаточно надежным, чтобы предоставить вам нужную информацию. Самолеты системы АВАКС - ваш лучший выбор, сэр. Вы доставляете их по воздуху, и мы можем сразу подключить их к сети и обеспечить покрытие от стены до стены. Информация системы АВАКС передается в систему Северного предупреждения и на все другие наземные радиолокационные средства, и это формирует очень полную трехмерную картину ”.

“Системы АВАКС в пути, генерал Шепард”, - сказал Венти. Он повернулся к Гоффу и сказал: “Сэр, я прошу, чтобы NORAD дала указание Эйельсону, Элмендорфу и Колд-Лейку как можно быстрее организовать вылеты по тревоге выделенных NORAD сил ”Браво".

“Согласен”, - ответил госсекретарь Гофф. Вылеты по тревоге “Браво” представляли собой дополнительные экипажи и истребители, подготовленные для дежурства за самолетами и экипажами на передовой; к сожалению, обычно требовалось несколько часов, чтобы подготовить их к действиям.

“В пути, сэр”, - немедленно ответил Шепард, поднимая телефонную трубку. Генерал Мускока сделал пометку и передал ее за кадром своему заместителю. NORAD обычно запрашивала поддержку у командования воздушного боя в отношении дополнительных самолетов для миссии по оповещению истребителей-перехватчиков, поэтому он хотел, чтобы его истребительные подразделения были готовы принять вызов и начать выстраивать птиц.

“Генерал Хаузер, какую еще поддержку вы можете оказать в этой операции?” - Спросил Венти.

“Сэр, лучшая поддержка, которую может предложить космическое командование, помимо уже упомянутых систем, - это Программа поддержки обороны Constellation”, - ответил Хаузер. “Спутники DSP предназначены для обнаружения "горячих точек" от запусков баллистических ракет, но могут быть настроены для обнаружения меньших источников тепла, таких как выхлопы бомбардировщиков, путешествующих через холодный океан или полярные ледяные шапки. Это лишит их основной функции предупреждения о запуске баллистических ракет, и поэтому я не рекомендую перенастраивать DSP. Как только мы поднимем в воздух самолеты системы АВАКС, сэр, я думаю, у нас будет все необходимое прикрытие.

“К сожалению, HAVE GAZE и SLOW WALKER нацелены на операции в Центральной Азии, и потребуется несколько дней, чтобы сосредоточить их на каком-либо конкретном районе северной Аляски или Канады”. HAVE GAZE и SLOW WALKER были инфракрасными спутниками и датчиками, предназначенными для обнаружения и отслеживания небольших ракет и самолетов. Но в отличие от спутников DSP, в которых только три спутника могли охватывать весь земной шар, два других спутника должны были быть сосредоточены на определенной области, чтобы быть эффективными. “DSP и AWACS - лучшие варианты, которые у нас есть, без ухудшения нашего стратегического наблюдения”.

“Я согласен”, - сказал генерал Шепард. “Если русские действительно готовятся к какому-то наступлению, NORAD полагается на DSP в качестве первого указания на запуск баллистической ракеты, как наземного, так и морского базирования. Все наши другие системы предупреждения о запуске баллистических ракет ограничены, поскольку они требуют, чтобы ракеты пересекали относительный горизонт, что сокращает время предупреждения о запуске где—то с двух до восьми минут. Только DSP выдает нам мгновенное предупреждение о запуске ”.

“Очень хорошо — мы не будем перенастраивать DSP”, - сказал Гофф. Он был готов к тому, что встреча закончится. “Хорошо, у нас есть самолеты системы АВАКС на пути из Эйельсона, плюс истребители оповещения, плюс истребители на пути с баз КОНУС, и мы запускаем радары предупреждения "Север". Что-нибудь еще, что мы упускаем из виду?” Ответа нет. “В таком случае...”

“Сэр, я бы предложил рассредоточить флот бомбардировщиков и истребителей по базам альтернативного поколения или гражданским аэродромам”, - вмешался Патрик Макланахан. “Если русские все-таки нападут, я полагаю, они не будут преследовать гражданские цели, только военные. Поэтому военным самолетам было бы безопаснее на гражданских аэродромах ”.

“Генерал Макланахан, я согласился на усиление мер наблюдения, потому что считаю это разумным шагом и потому что у нас уже есть большая часть этой инфраструктуры”, - раздраженно сказал госсекретарь Гофф. “Но я больше не собираюсь соглашаться ни на какие действия, которые могли бы сорвать текущие операции или вызвать повышенную тревогу среди нашего народа, наших союзников или русских, пока я не получу больше информации”. Он сделал паузу, оглядывая стол переговоров. “Что-нибудь еще?”

“Да, сэр”, - вмешался генерал Мускока из командования воздушного боя. Он выглядел смущенным, но продолжал настаивать: “Генерал Люгер из Военно-воздушных сил представил мне план миссии, который мог бы снабдить вас необходимой информацией. Его предложение состоит в том, чтобы направить небольшой вооруженный разведывательный отряд в Якутск, Россия, чтобы установить точный уровень активности самолетов-заправщиков там. Согласно спутниковым снимкам, Якутск внезапно превращается в своего рода крупную базу российских танкеров. Генерал Люгер считает, что мы, возможно, видим там лишь небольшую часть самолетов ”.

“Это проклятое подразделение военно-воздушных сил - не разведывательная организация”, - парировал Хаузер.

“Простите меня, Хаузер, - сказал Мускока, - но я здесь не для того, чтобы выслушивать ваше мнение о моих оперативных силах!”

“Прекратите это, вы оба”, - предупредил Венти.

Но Мускока еще не закончил отстреливаться от Хаузера. “Вот что я вам говорю, Хаузер: наземная группа Военно-воздушных сил Дейва Люгера находится на Алеутских островах, и они на позиции и готовы провести внезапную операцию в Якутске”, - продолжил он. “Теперь, в отличие от Макланахана, я доверяю Люгеру”. Лицо Патрика оставалось невозмутимым, несмотря на прямое обвинение, но если Мускока и заметил отсутствие реакции Патрика, он никак этого не показал. “Если бы это был Маклэнэхан, он бы уже был в Якутске к настоящему моменту, поднимая все виды ада. Люгер довел своих людей до предела своих полномочий и остановлен, и я хвалю его за это. Вопрос, который я задал секретарю и начальникам, прост: вы хотите, чтобы парни Люгера пошли вперед или нет?”

“Каковы ваши рекомендации, генерал Мускока?” Спросил госсекретарь Гофф.

“Железные дровосеки Люгера - единственное, что у нас есть во всем регионе, готовое предоставить нам необходимую информацию”, - ответил Мускока. “Его план прост, в нем задействовано всего несколько самолетов и людей, и у него довольно хорошие шансы на успех. Примерно через два часа мы сможем получить информацию о Якутске. Я рекомендую вам разрешить им действовать. Они могли бы оценить разведку морской пехоты или группу армейского спецназа, готовую поддержать их ”.

“У меня есть подразделение, готовое к выступлению”, - предложил командующий корпусом морской пехоты генерал Пол Хукс после быстрого изучения отчета, переданного ему адъютантом. “Рота "Браво", Первый батальон, Четвертая группа морской пехоты, Одиннадцатое экспедиционное подразделение морской пехоты, способное проводить специальные операции, прямо сейчас находится в Форт-Грили, Аляска, завершая совместные учения с ВВС США. Мы должны быть в состоянии поддержать ваших парней ”.

“Держите это, держите это”, - сказал Гофф, поднимая руки. “Я не санкционирую вооруженное вторжение в Россию в это время — меня не волнует, насколько они хороши. Скажите генералу Люгеру, чтобы он оставался наготове и ждал моего приказа. Я не хочу усугублять ситуацию еще больше, чем она уже есть. Что-нибудь еще?” - Спросил Гофф. Прежде чем кто—либо успел ответить, он сказал: “Я хотел бы, чтобы вы все были в комнате, когда я передам это президенту - может быть, вы бы лучше понимали, какой ужас вы вызываете, когда нарушается связь, а личности и эмоции мешают трезвому мышлению. Генерал Хаузер, генерал Макланахан, оставайтесь со мной. Все остальные, спасибо вам ”.

Когда остальные отключились от защищенного соединения, Гофф продолжил: “Генерал Макланахан, генерал Хаузер потребовал, чтобы вы были отстранены от командования шестьдесят девятым шестым крылом информационной войны в ожидании результатов военного трибунала. Я думаю, вы знакомы с обвинениями. Как обычно в таких случаях, я предлагаю вам возможность подать в отставку вместо того, чтобы предстать перед военным трибуналом ”.

“При всем уважении, сэр, я возражаю против этого предложения”, - сказал Хаузер. “Я требую, чтобы Макланахан был связан для суда”.

“Ваше возражение отклоняется”, - сказал Гофф. “Генерал Макланахан?”

“Сэр, прежде чем я отвечу на эти обвинения, я должен сделать последний доклад вам и генералу Хаузеру относительно ситуации с противовоздушной обороной —”

“Нет никакой ‘ситуации с противовоздушной обороной’, Макланахан!” Хаузер взорвался.

Патрик поднес засекреченную папку к камере. “Могу я, сэр?”

Гофф вздохнул, затем кивнул. “Сделайте это быстро, генерал”.

“Сэр, я прогнал сценарий через компьютеры каталога оценки удара, используя последние данные разведки в сочетании с информацией, которую мы теперь знаем о развертывании российских стратегических сил в Сибири”, - сказал Патрик.

“Какой сценарий?”

“Возможность успешной атаки российского бомбардировщика на Соединенные Штаты Америки”, - ответил Патрик.

“Дай мне передохнуть, Макланахан!” Хаузер плакал.

“Это абсолютно последняя доступная информация”, - продолжил Патрик. “Чтобы сделать его еще более консервативным, я ускорил сроки обороны в нашу пользу на пятьдесят процентов и уменьшил численность российских сил на пятьдесят процентов. Результаты были те же: Соединенные Штаты могут быть успешно атакованы с воздуха российскими стратегическими воздушно-десантными силами, и около половины всех американских ядерных сил, особенно ракет и бомбардировщиков наземного базирования, будут уничтожены ”.

“Это чушь! ” парировал Хаузер.

“Сэр, мой отчет готов, и я прихожу к выводу, что эта атака не только осуществима, но и неизбежна”, - сказал Патрик. “Русские модифицируют свои бомбардировщики для межконтинентальных полетов, передислоцируют свои ударные силы и силы поддержки и готовят своего рода скоординированную атаку с использованием авиации дальнего действия. Я полагаю, что их целью является уничтожение значительного процента наших наземных сил ядерного сдерживания. Эта атака может начаться в любое время. Наша единственная надежда пережить это - как можно быстрее поднять в воздух как можно больше вооруженных перехватчиков и самолетов наблюдения и удерживать их в воздухе до тех пор, пока мы точно не определим намерения русских ”.

“Макланахан, на этот раз ты зашел слишком далеко!”

“Придержите его, генерал Хаузер”, - сказал Роберт Гофф. “Генерал Макланахан, я позволил вам высказать свое мнение, это больше, чем я должен был сделать, но я думаю, что ваш прошлый послужной список дает вам право быть услышанным. Я знаю, что вы иногда выходите за рамки своих полномочий, но я верю, что вы делаете это по веским и правдивым причинам — по крайней мере, в вашем собственном разуме. Я не вижу никаких причин бить тревогу, основываясь на компьютеризированном чтении карт Таро, но я собираюсь проявить должную осмотрительность и предоставить вам гораздо больше презумпции невиновности, чем, я думаю, вы заслуживаете в данный конкретный момент.

“Я хочу, чтобы вы немедленно передали этот отчет по более широкому каналу. Я хочу, чтобы каждый взглянул на него и высказал свое мнение ”.

“Сэр, я не думаю, что есть время для этого —”

“Очень жаль, генерал”, - горячо сказал Гофф. “Это прямой результат вашего отношения и того, как вы ведете себя сами и ваши подразделения. Ты настолько перешел границы дозволенного, что тебе никто не доверяет. Ты создал этот образ мышления, Патрик — не я, не генерал Хаузер, не генерал Самсон, не президент.

“Генерал Хаузер, я хочу, чтобы отчет Макланахана был оценен и передан как можно быстрее из вашего офиса. Я уже знаю, как вы относитесь к анализу Макланахана — изложите это в письменном виде, затем отправьте отчет по цепочке в мой офис. Никаких задержек.Это ясно?”

“Да, сэр”.

“Это лучшее, что я собираюсь сделать для тебя сейчас, Патрик”, - сказал Гофф, “чтобы этот отчет лучше выдержал сам по себе, потому что я не думаю, что тебя будет рядом, чтобы спорить или защищать его. Против вас выдвинуты обвинения и спецификации. Из-за вашего звания и выдающихся заслуг перед вашей страной и Военно-воздушными силами, в пределах моих полномочий снять эти обвинения и избежать военного трибунала в обмен на добровольное увольнение с военной службы, чтобы избежать любого позора для вас и вашей семьи, а также для службы. Как вы реагируете?”

“Я не подам в отставку со своего поста, сэр”, - ответил Патрик. Хаузер выглядел шокированным, прежде чем расплылся в довольной ухмылке. “Я прошу, чтобы мне разрешили поехать, чтобы повидаться с семьей, вместо того, чтобы сидеть взаперти, поскольку моя семья находится в Сакраменто и не сопровождала меня в Сан-Антонио”.

“Генерал Хаузер?”

“Нет возражений, сэр”, - ответил Хаузер.

“Очень хорошо”, - сказал Гофф. “Генерал Макланахан, настоящим вы освобождаетесь от исполнения обязанностей. Обвинения и спецификации, выдвинутые против вас генералом Хаузером, остаются в силе; однако вы сохраняете все привилегии вашего звания и можете свободно передвигаться по территории Соединенных Штатов под подписку о невыезде. Вы будете присутствовать на любых слушаниях или разбирательствах по указанию председателя военного трибунала. Это все.”

Видеоконференция закончилась. Хаузер встал, затем выхватил отчет из рук Патрика. “Я прочитаю это, затем передам генералу Самсону, пока мы будем на пути в Оффатт для встречи со Страткомом, командованием воздушного боя и NORAD”, - сказал он. “Но я не даю этому ни малейшего шанса в аду увидеть свет божий. Это детская тактика, чтобы дискредитировать меня и генерала Самсона и привлечь внимание к себе. Каждый увидит этот отчет таким, какой он есть: бесполезный, бессмысленный кусок дерьма.

“Ты можешь улететь на своем маленьком самолетике обратно в Сакраменто и взять небольшой отпуск. Наслаждайся — потому что ты окажешься в тюрьме, прежде чем успеешь оглянуться. Было приятно познакомиться с тобой, Мук. Жаль, что Брэд Эллиотт скрутил твой мозг в узлы. Увидимся, нав.”

Над морем Бофорта, в 450 милях к северо-западу

на Барроу, Аляска

Некоторое время спустя

Начинайте контрмеры, экипаж”, - объявил штурман экипажа ведущего бомбардировщика "Туполев-95 Медведь".

“Принято”, - ответил офицер радиоэлектронной борьбы. “Мои глушилки все еще находятся в режиме ожидания. Все частоты чисты. Я ожидаю, что радары дальнего действия ”Северное предупреждение" начнут засекать через двадцать минут ", - добавил EWO.

Йозеф Леборов, командир воздушного судна, удивленно покачал головой и проверил свои часы и план полета, просто чтобы убедиться, что то, что он услышал, было правильным. Казалось, что всего несколько минут назад EWO впервые предоставило отчет о состоянии. “Принято”, - ответил он. “Экипаж, проверка станции. Приготовиться к процедурам проникновения.” Он сделал последний глоток и спрятал флягу в летную сумку, чертовски надеясь, что у него будет еще один шанс попить из нее. Он перешел на страницу “Начать контрмеры” в своем контрольном списке. “Проверьте SCM, Юрий”, - приказал он.

Контрольный список был длинным. Он предписывал им погасить все внешние огни; отключить транспондеры и любые другие радиостанции, которые автоматически передавали сигнал, такие как оборудование для измерения расстояния в строю и маяки для дозаправки топливом в воздухе; убедиться, что радиопереключатели настроены так, чтобы никто случайно не передавал на внешней частоте; выключить все внутренние приборы и освещение кабины; и снизить давление в кабине, чтобы любое прокалывание фюзеляжа не вызвало взрывной декомпрессии. Даже самые маленькие лампочки, которые все еще оставались включенными в кабине, казались прожекторами в чернильно-черном небе, и он обнаружил, что проверяет каждый выключатель два или три раза, а затем, наконец, дергает за автоматические выключатели, чтобы убедиться, что он не может случайно включить их. Он так много раз выполнял этот контрольный список в тренировочных миссиях и симуляторах, но сейчас он приобрел совершенно новый уровень важности.

Не успел он закончить контрольный список несколькими минутами позже, как услышал жужжащий звук в наушниках, и пот самопроизвольно выступил у него на лбу и задней части шеи, мгновенно вызвав озноб. “Предупреждение об угрозе, Индия-Джульетт бэнд!” - крикнул EWO. “Перехватчик F-16 Falcon!”

“Контрольный список для спуска на низкий уровень!” - Крикнул Леборов и одновременно перевернул нос самолета и убрал дроссели своих четырех турбовинтовых двигателей "Кузнецов" назад, чтобы поддерживать скорость полета ниже красной линии. “Второй пилот, оповестите строй, действия по уклонению, немедленно переходите к встречным маршрутам проникновения.”Чтобы гарантировать, что максимальное количество самолетов преодолеет оборону, четыре соединения из шести кораблей разделятся и пойдут одиночными кораблями, следуя немного разными маршрутами - некоторые самолеты были разделены всего одним или двумя градусами траектории, высотой менее ста метров или менее минуты времени. Голос Бородева был взволнованным и высоким, как у женщины, когда он связался по радио, чтобы уведомить остальную часть их группы о приближении вражеских истребителей.

Это была бы последняя передача его товарищам, пока они все не встретятся на базе ... или в аду.

Истребитель F-16! Они не ожидали появления F-16 здесь по крайней мере в течение следующего часа. Он отрегулировал шаг крайних задних винтов, чтобы увеличить лобовое сопротивление, чтобы он мог увеличить скорость снижения. “Он уже видел нас?” Это был глупый вопрос — они должны были предположить, что они у американского истребителя. Они также должны были предположить, что там было больше одного истребителя — американские военно-воздушные силы почти всегда летали в составе двух самолетов. К счастью, радар F-16 не имел реальной возможности наблюдения / сбивания, поэтому у них был шанс, если они могли перейти на низкий уровень. Помехи на радарах Северного Ледовитого океана, а затем и пересеченная местность северной Канады могли бы скрыть их очень эффективно.

“Я так не думаю, сэр”, - ответил EWO. “Его радар все еще находится в режиме дальнего сканирования, и его траектория не изменилась. Он направляется на северо-восток, поперек, но в стороне от нас. Он может потерять след через пару минут.”

Но опять же, подумал Леборов, если бы он сделал то, что должен был сделать, и установил орбиту патрулирования вдоль наиболее вероятного пути захода бомбардировщиков из России — подобного тому, по которому они летели прямо сейчас, — он был бы обязан их найти. У них быстро заканчивалось время. “Есть какие-нибудь новости из нашей службы поддержки, второй пилот?” - Спросил Леборов.

“Отрицательный”, - деревянно ответил Бородев. “Понятия не имею, где они”.

“Мы приходим вовремя?”

“Примерно на две минуты раньше”, - ответил штурман. “Хороший попутный ветер”.

“Хороший попутный ветер, черт возьми — две минуты - это все, что нужно F-16, чтобы объявить тревогу”. Дерьмо, подумал Леборов. Вскоре все американские и канадские военно-воздушные силы с воем устремились бы за ними. Безопасность миссии и радиосвязи - это одно, но разве они не должны знать, где находится остальная часть их ударного пакета? “Ладно, мы не можем больше оставаться здесь”, - сказал он. Он вывел стрелку воздушной скорости прямо на красную линию, опустив нос еще ниже. “Наш лучший шанс - попытаться нырнуть под конус его радара до того, как он выйдет на орбиту патрулирования - возможно, нам удастся проскользнуть мимо него”.

Леборов неосознанно позволил скорости полета превысить красную линию в попытке быстрее снизиться, но вскоре он почувствовал, как Бородев потянул назад контрольную колонку. “Давай не будем отрывать крылья этой старой свинье, Джоуи”, - сказал он. “Нам еще предстоит пройти долгий путь”. Он задрал нос, чтобы вернуть воздушную скорость ниже красной линии. Черт возьми, подумал Леборов, сколько его ведомых начали снижение? Сколько человек все еще были на высоте? Он надеялся, что все соблюдали надлежащую дисциплину экипажа и были готовы, когда появился этот истребитель - или они были бы мертвым мясом.

На борту истребителя F-16C Fighting Falcon,

Над морем Бофорта

В то же время

Острие ножа, Острие ножа, Охотник четыре, синий четыре.”

“Хантер, это Острие ножа, третий режим удушения и Чарли, включайте активность, приготовьтесь к проверке Микки.... Охотник, подтверждаю. Этим утром убедитесь, что у вас один корабль ”.

“Острие ножа, проверка охотника, я на одиночном корабле. Мой ведомый присоединится позже”.

“Понял, Хантер. Отрицательные контакты выведены на след Джины-два, развернуть, сообщить Джокеру ”.

“Охотник понял, Уилко”.

По правде говоря, думала первый лейтенант ВВС США Келли Форман, она предпочитала находиться здесь одна, без необходимости присматривать за ведомым или руководителем полета. Небо Аляски было абсолютным наслаждением для полета — чистое, свежее и холодное, только со звездами вверху и очень, очень небольшим количеством огней внизу. Иногда ей казалось, что прямо сейчас она была единственным человеком в небе....

Что, очевидно, было неправдой, иначе ее не послали бы сюда в такой короткий срок.

Двадцатишестилетняя мать двоих мальчиков была недавно введенным в строй пилотом F-16C Fighting Falcon в восемнадцатой истребительной эскадрилье “Блю Фокс” с военно-воздушной базы Эйлсон, Аляска. Хотя "Голубые лисы" были подразделением истребителей наземного базирования, использующим ночную атаку LANTIRN и низкоуровневую навигационную систему, им часто поручали также задачи по противовоздушной обороне, действуя на истребителях F-15 Eagle Девятнадцатой истребительной эскадрильи и самолетах-радарах E-3C AWACS 962-й эскадрильи управления воздушным движением с авиабазы Элмендорф в Анкоридже. Но сегодня вечером она была совсем одна. Даже спустя час она все еще была одна — ее ведомый все еще был разбит, все еще на земле. Еще один F-16 взлетел несколькими минутами ранее на одном из заправщиков KC-135 168-го авиакрыла, базирующегося в Эйельсоне, и не собирался возвращаться в течение еще тридцати минут.

Форман находился в двухстах милях к северо-западу от Пойнт-Барроу, Аляска, над кажущимся бесконечным пространством Северного Ледовитого океана. Корабль только что вышел на назначенную орбиту патрулирования, которая представляла собой узкий треугольный курс, выровненный с северо-запада на юго-восток, на высоте пятнадцати тысяч футов. Она находилась на “низком пределе”, или боевом воздушном патруле, на высоте, которая позволяла ее радару APG-68 видеть всю поверхность океана в оптимальной дальности действия ее радара в восемьдесят миль и вплоть до тридцати тысяч футов в обычном режиме дальнего сканирования; как только к ней присоединялся ее ведомый, он брал верхний предел, двадцать четыре тысячи футов, так что он мог видеть до пятидесяти тысяч футов.

Как и было сказано, Форман снизил скорость, чтобы сэкономить топливо, и начал поворот на северо-запад в треугольнике. “Четвертый охотник обосновался в Джине-два”, - сообщила она "Острию ножа". "Острие ножа" было позывным Регионального центра наблюдения NORAD Аляски, базирующегося на военно-воздушной базе Элмендорф, который объединил радиолокационную информацию от Северной системы предупреждения, Федерального управления гражданской авиации, транспорта Канады и других военных и гражданских радаров в один региональный центр управления. "Точка ножа" отличалась от центра управления воздушным движением - в отличие от авиадиспетчеров, которые стремились держать самолеты на безопасном расстоянии друг от друга, задачей диспетчеров "Точки ножа" было маневрировать истребителями как можно ближе к другим самолетам.

“Понял, Хантер”, - ответил диспетчер. “Никаких контактов”. Здесь, на вершине Соединенных Штатов, "Острие ножа" полагалось на радары Системы северного предупреждения, чтобы заметить любых нарушителей — радары FAA в Фэрбенксе и Анкоридже не имели радиуса действия, чтобы видеть так далеко на север. Северная система предупреждения, или СЯО, на Аляске состояла из четырех радаров дальнего действия с частичным наблюдением, получивших название “Seek Igloo”, плюс восьми необслуживаемых радаров ближнего действия, получивших название “Seek Frost”, которые закрыли пробелы в системах дальнего действия.

Воздушное патрулирование представляло собой комбинацию наблюдения за приборами, слежения за самолетом на его траектории патрулирования, изменения курса на поворотах, чтобы перейти к следующему этапу, наблюдения за радаром и приемниками радиолокационного оповещения в поисках признаков самолета - и бодрствования. Форман нравились учения по противовоздушной обороне, потому что она знала, что там должен быть нарушитель, и это была ее работа - найти его. В реальном мире она должна была предположить, что здесь, во всей этой темноте, был злоумышленник. Много раз истребители противовоздушной обороны запускались после обнаружения FAA или системой предупреждения North, и она направлялась на позицию, когда радар молчал, и перехватывала нарушителя сзади, чтобы попытаться идентифицировать. Это было чертовски захватывающе.

На этот раз не так. Она не знала точной причины, по которой ее запустили и послали в этот патруль, но пока не было никаких признаков злоумышленников. Часто истребители отправлялись в воздушное патрулирование, потому что у русских поблизости были самолеты-разведчики, или потому что NORAD, Военно-воздушные силы или канадцы хотели что-то проверить или понаблюдать. Это было невозможно знать, поэтому она предположила, что здесь был плохой парень, которого нужно было обнаружить.

Но она была запущена прямо в конце своего рабочего дня, после подготовки к письменному экзамену перед контрольной поездкой, выполняя свои обычные тренировочные обязанности. Восьмичасовой рабочий день, за которым следует несколько часов полета в предрассветные часы ... Великолепно. Это может превратиться в очень, очень долгое утро.

Она только что повернула на восток, завершив свой первый пятидесятимильный этап патрулирования на северо-западе, когда услышала: “Острие ножа, это Охотник восемь, синий четыре”. Это был ведомый Формана, наконец-то проверяющий связь с диспетчером NORAD.

“Четвертый охотник, Острие ножа, ваша рота на взводе”.

“Понял, Острие ножа. Четвертый охотник вылетает для переговоров с самолетами компании. Я буду отслеживать вашу частоту и доложу о возвращении ”.

“Понял, Хантер, очищен, как и просили”.

Форман переключилась на свою вспомогательную рацию: “Восьмой, это четвертый на тактическом. Как раз вовремя, чтобы кто-нибудь появился. Девушкам не нравится, когда их подставляют, ты же знаешь.”

“Извините за задержку — сегодня утром на рампе ничего не работает. Должно быть, полнолуние. Мы примерно в двухстах милях отсюда. Как все идет?”

“Тихо и непринужденно. Установлен на низком уровне. С птицей все в порядке”. Она ввела инструкции в свой навигационный компьютер, проверяя запасы топлива. “Джокер плюс один на борту”. Уровень топлива “джокера” был тем моментом, когда он должен был покинуть район патрулирования и направиться домой; у него оставался один час на патрулирование, прежде чем он должен был отправиться обратно, чтобы прибыть с нормальными запасами топлива, которые на Аляске были значительными. Поскольку погодные условия и аэродромные условия здесь быстро менялись, а подходящих запасных аэродромов в этом большом штате было очень и очень мало, и они находились далеко друг от друга, каждый истребитель, летающий на Аляске, брал с собой на патрулирование как можно больше топлива; F-16 Келли имел на борту два 370-галлоновых десантных бака, а также четыре ракеты с радиолокационным наведением AIM-120 AMRAAM, две ракеты с тепловой наводкой AIM-9L “Сайдуиндер” и боеприпасы для двадцатимиллиметровой пушки. Топливозаправщики в воздухе были ценным товаром.

“Вас понял. Я захватил с собой газовый баллончик. Есть какие-нибудь признаки дорожно-транспортного происшествия?” “Roadkill” - так "Голубые лисы" называли своих собратьев из Девятнадцатой истребительной эскадрильи — эмблема их эскадрильи, стилизованный игровой кок, многим казалась раздавленной тварью на дороге. F-15C Девятнадцатого, прибывшие со своим самолетом-радаром E-3C AWACS, были специалистами по противовоздушной обороне; у F-15 были гораздо более длинные ноги, двухмоторная надежность и лучший радар для обнаружения любых плохих парней, которые могли быть здесь. Они, несомненно, взяли бы на себя миссию воздушного патрулирования, как только они прибыли, хотя F-16 тоже любили играть с ними, насколько это было возможно.

“Отрицательный”. Внезапно на канале появилось много помех, что было довольно распространенным явлением в более высоких широтах, обычно из-за активности солнечных пятен. Северное сияние здесь было прекрасным, но солнечные вспышки, из-за которых небо озарялось волнами мерцающего света, привели к сбоям в работе радиоприемников.

“Рог. Я позвоню тебе, если получу от них весточку. Увидимся через несколько минут ”. Несмотря на усиливающиеся помехи, Келли сразу почувствовала себя намного лучше. Хотя ей нравилось летать одной, было приятно слышать дружелюбный голос в эфире, знать, что дружественные силы уже в пути - особенно танкер.

"Форман" находился в паре минут от своего поворота на юго-восток, когда в крайнем левом центральном углу экрана "хедз-ап" загорелся флажок радарной цели. Есть кусочек, сказала она себе, делая крутой поворот влево, чтобы сосредоточиться на новичке. Это было достаточно высоко, так что, вероятно, это была не льдина или что-то другое—

Когда она выкатилась из своего хода, она не могла поверить в то, что увидела: радарные цели повсюду.Она подумала, что у нее неисправность радара, поэтому переключила свой радар на STBY, затем снова на RADIATE — и цели все еще были там. Возможно, две дюжины целей, все на разных высотах.

“Хо-ли, дерьмо, ” пробормотала она себе под нос. В отчаянии она переключилась обратно на командный канал основного радио. Сквозь пелену помех она передала по рации: “Острие ножа, острие ножа, это Охотник четыре, ‘горилла", повторяю, "горилла", северо-запад два-четыре, в яблочко”. “Горилла” было кратким обозначением большого соединения неопознанных самолетов в неопределенном количестве. Форман указал положение цели относительно воображаемой точки, которое менялось при каждом патрулировании. Она не могла сообщить высоту целей, скорость или какую-либо более точную информацию, потому что их было слишком много снаружи.

“Скажи еще раз, Охотник”. В радиоприемниках раздавался громкий визг, который система связи с перестройкой частоты не могла устранить. “Имей в виду, Охотник, наш статус ‘согнуты’, повторяю, ‘согнуты’. Держите нас в курсе”.

Глушение — кто-то глушил их! Форман переключилась на свое запасное радио и обнаружила, что оно безнадежно заглушено. Визг заглушал все узнаваемые звуки еще до того, как она включила микрофон. Возможно, кто бы ни глушил ее радиоприемники, он глушил и радар Северной системы предупреждения — “искаженный” код означал, что наземный радар не работает. И теперь она была здесь совсем одна, на нее надвигалось огромное количество самолетов, и у нее не было возможности ни с кем связаться.

Единственное, что у нее оставалось, - это ее приказы и ее тактическая доктрина: любой неопознанный самолет, входящий в зону опознавания ПВО, должен быть идентифицирован, и если они будут действовать враждебно, они должны быть немедленно сбиты, как можно быстрее, прежде чем достигнут воздушного пространства США. Она должна была продолжать миссию по перехвату, пока не достигнет запаса топлива “бинго”, что дало ей минимальное количество топлива только над предполагаемой базой восстановления.

Форман нажала на рычаги управления и обозначила ведущий самолет в переднем строю, разместила указатель радара чуть левее и ниже центра на своем обзорном дисплее и направилась к нему. Этот парень кричал на всю палубу, снижаясь со скоростью пятнадцать тысяч футов в минуту. Слишком поздно, приятель, подумала она — я поймала тебя....

* * *

Приемник предупреждения о радаре заверещал снова — но на этот раз, вместо ровного электронного сигнала, они услышали быстрый, пронзительный, хриплый звук. “Истребитель зафиксирован”, - сказал офицер радиоэлектронной борьбы. “Одиннадцать часов...Приближаемся на расстояние поражения”.

Леборов не мог поверить в скорость этой штуковины — казалось, всего несколько секунд назад они впервые получили предупреждение. “Что, черт возьми, я должен делать?” - закричал он.

“Поверни налево, врежься в него!” - крикнул ЭВО. “Это увеличит его скорость замыкания, и он будет вынужден маневрировать”. Это не обязательно было так с F-16 — они могли весь день стрелять ракетами "Сайдуиндер" прямо вам в лицо, — но он должен был дать пилоту что-то делать, пока они не снизятся. “Все глушилки включены и работают... сигнальные ракеты готовы”.

“Переваливаем с двух тысяч на пятьсот”, - сказал навигатор.

“К черту это, навигатор — мы идем на сто метров”, - сказал Леборов. “Если он хочет спуститься и поиграть, давайте заберемся подальше в заросли!” Бравада? Возможно, но он не собирался сдаваться без боя, и было одно место, где "Туполев-95" любил летать, и это было низко.

* * *

Тридцать миль ... двадцать миль ... Самолет все еще снижался, пройдя пять тысяч футов и быстро снижаясь. Она была на высоте десяти тысяч футов, не особо стремясь преследовать этого парня, пока не начала подкатываться к нему сзади для опознания. Он слегка повернулся к ней, так что теперь они шли нос к носу. Она настроила переключатели в кабине пилота на работу при слабом освещении и сняла очки ночного видения PVS-9. Вид был матово-зеленым и с очень небольшим контрастом, но теперь она могла видеть горизонт, береговую линию далеко позади себя, детали внешней части своего самолета — и россыпь ярких точек на расстоянии: неопознанный самолет. Их было так много, что это выглядело как скопление звезд.

Форман подумал о попытке связаться с самолетом на международной аварийной частоте “GUARD”, но помехи были слишком сильными и усиливались по мере приближения. Было ли это расценено как “враждебный акт” прямо там? Вероятно, так. Пятнадцать... десять…

Внезапно одна из множества других радарных целей на ее дисплее переместилась через прицел справа от нее, перемещаясь…Черт, парень был сверхзвуковым.Она немедленно притормозила, перевела дроссельную заслонку в пятую зону форсажа и резко повернула вправо, чтобы преследовать. Первый парень никогда не разгонялся выше четырехсот узлов, даже в отчаянном пикировании, но этот новичок шел в два раза быстрее! Он достигнет береговой линии намного раньше этих остальных — если она не поймает его первой.

Она снова попыталась связаться по радио с "Ножевой точкой" и ее ведомым о новом контакте, но помехи все еще были слишком сильными. На каждом из этих приближающихся самолетов должны быть огромные глушилки, чтобы вывести из строя цифровые радиостанции и даже радары Системы Северного предупреждения на таком расстоянии! Даже ее радар APG-68 был усилен, и у него было множество режимов защиты от помех.

"Быстрый новичок" находился на высоте сорока трех тысяч футов, двигаясь со скоростью, чуть превышающей скорость звука, направляясь на восток-юго-восток. Форман легко засек его на радаре после того, как подобрался к нему сзади и попытался опросить его систему идентификации "Свой-чужой". Отрицательный вариант — он был бандитом, все верно. Сверхзвуковой, без режимов и кодов, полет далеко в стороне от трансполярных маршрутов полетов сквозь завесу электронных помех — если только это не был какой-нибудь пилот "Конкорда", готовящий хот-доги для своих богатых пассажиров, он был плохим парнем.

Бандит превышал скорость 1,1 Маха, предельную для внешних топливных баков его F-16 Fighting Falcon. Ни один пилот истребителя на Аляске никогда не хотел пробивать внешние топливные баки, особенно если где-то поблизости находился заправщик, но иначе она никогда бы его не поймала, поэтому, скрепя сердце, они отправились. Как только этого парня опознали и появился девятнадцатый, на вечер с ним было покончено — даже с танкером в пути ни один пилот истребителя не летал долго на Аляске без большого количества дополнительного топлива.

Забавно, о чем ты думала в такой момент, размышляла Келли про себя. Здесь она преследовала бандита, в разгар вражеских помех, и все, о чем она могла думать, это о том, что кому-то придется заплатить за пару 370-галлоновых топливных баков.

Она еще пару раз попробовала переключатель опроса IFF - все еще отрицательный — затем нажала на ГЛАВНЫЙ рычажный переключатель и выбрала свою двадцатимиллиметровую пушку вместо ракет с радарным или инфракрасным наведением. Этот парень определенно соответствовал всем критериям плохого парня, подумала она, но сейчас у нее было достаточно бензина, чтобы попытаться провести визуальную идентификацию. При скорости 1 Маха ему оставалось еще пятнадцать минут до достижения канадского побережья. У нее было сорок пять минут на то, чтобы израсходовать топливо — количество, которое быстро уменьшалось с каждой минутой, проведенной в пятой зоне форсажа, — поэтому она решила подойти поближе для визуального осмотра.

Она поддерживала мощность и начала входить в зону видимости чуть менее чем через пять минут, когда внезапно ее приемник предупреждения о радаре издал высокий, быстрый сигнал предупреждения о дидлдидлдидл. Вражеский радар управления огнем зафиксировал ее! Предупреждающий дисплей классифицировал это как “неизвестную” позицию прямо перед ней. Но не было никаких других самолетов, кроме парня перед ней ....

Хвостовой пистолет!Это единственное, что это могло быть! Проклятый бандит нацелился на нее с помощью радара управления огнем, установленного на хвосте.

И точно, черт возьми, мгновение спустя она увидела отблески света, исходящие от все еще темного силуэта бандита перед ней. Этот ублюдок стрелял в нее из хвостового ружья!Она немедленно отключила радиолокационные помехи и сигнальные ракеты и резко рванула вправо, чтобы уйти. Она услышала пару ударов молотком где-то по фюзеляжу, но предупреждающих сообщений не было.

Келли не была напугана — она была в ярости!Она была обстреляна иракскими ракетами класса "земля-воздух" во время патрулирования в рамках операции "Южный дозор", и она приняла на себя множество имитаций ракет класса "земля-воздух", зенитной артиллерии и всех возможных видов ракет класса "воздух-воздух" на тренировках - но в нее никогда не стрелял хвостовой стрелок. Она даже не знала, что у каких-либо самолетов есть хвостовые стрелки! Разъяренная, она переключила оружие с пушки на ракеты "Сайдвиндер" и увеличила скорость, готовясь атаковать бандита.

Больше никаких вопросов — парень был враждебен. Она хотела бы сообщить своему ведомому или Девятнадцатому о приближении других "пугал", опасаясь, что у них у всех могут быть хвостовые стрелки, но помехи все еще были слишком сильными. Неважно — этот парень собирался сдаться.

Но когда она приготовилась к первому выстрелу, ее очки ночного видения заслонили огромную вспышку света, исходящую от бандита. Это был запуск ракеты — но ракета была огромной, в сотни раз больше, чем ракета класса "воздух-воздух". Огненный хвост должен был быть длиной в двести футов! Ракета пролетела прямо перед собой милю или две, затем резко остановилась. Несколько мгновений спустя она услышала звуковой удар, за которым последовала большая вспышка света, ракета ускорилась и исчезла в мгновение ока. О, Боже, подумал Форман, он запускает ударные ракеты в сторону Канады. Они были слишком быстрыми, чтобы быть крылатыми ракетами. Они выглядели как... как…

Как баллистические ракеты воздушного базирования.

Как только Келли получила сигнал блокировки, она выстрелила из "Сайдвиндера". Секундой позже с бомбардировщика была запущена еще одна большая ракета. “О, Боже мой”, - пробормотала она и выпустила свой последний "Сайдвиндер". Первый "Сайдвиндер" отклонился от штурмовика и устремился за второй ракетой, но она слишком быстро ускорилась. "Сайдвиндер" не смог вернуть самолет и падал, не причинив вреда, пока он не взорвался. Всего за миллисекунду до попадания второго "Сайдвиндера" бандит выпустил третью большую ракету.

Ее второй "Сайдвиндер" поразил вражеский самолет прямо в правый двигатель. Бандит повернул направо, стабилизировался, снова повернул направо, начал поворачивать налево, затем сделал более медленный, устойчивый поворот направо, пересекая дорогу прямо перед ней. Форман приблизился для убийства. На расстоянии четырех миль, когда "бандит“ совершал разворот, она узнала в нем российский бомбардировщик ”Туполев-22М" по прозвищу "Бэкфайр", его крылья с изменяемой геометрией медленно поворачивались вперед. У него было два больших внешних топливных бака рядом с фюзеляжем с каждой стороны. Дым и огонь тянулись из правого двигателя, становясь сильнее с каждой секундой. Она переключилась на свою пушку, навела на него и открыла огонь. Снаряды изрешетили фюзеляж и левое крыло, и теперь через очки ночного видения она могла видеть клубы огня, исходящие от левого двигателя. Ответный огонь был направлен прямо на канадское побережье, все еще более чем в ста милях отсюда. Она сомневалась, что он останется в воздухе на—

Ее внимание привлекла яркая полоса огня вверху и слева от нее. Она с ужасом поняла, что это была еще одна из тех огромных ракет класса "воздух-поверхность". В своем отчаянном желании сбить этого парня, она забыла, что у нее один корабль, что там могут быть больше бомбардировщиков - и что она несет ответственность за них всех, пока не прибудет помощь! Вероятно, именно поэтому ответный огонь был направлен вправо, а не влево — чтобы отвлечь ее настолько, чтобы ведомые могли запустить свои ракеты.

Форман резко повернул влево и начал набор высоты, выбрал свои ракеты AMRAAM и быстро нацелился на второго бандита как раз в тот момент, когда он выпустил вторую большую ракету класса "воздух-земля", но затем ее приемник радиолокационного оповещения снова заверещал, и на этот раз удары молотка и содрогания, которые она чувствовала раньше, вернулись в два раза сильнее. Пытаясь подавить первый ответный огонь, а затем переключив свое внимание на второго бандита, она подлетела слишком близко к хвосту первого ответного огня и попала в его зону поражения.

Приборы двигателя были по-прежнему в порядке, но она чувствовала вибрацию в ручке управления и педалях руля — и затем она заметила это, указатель уровня топлива в правом крыле опустился значительно ниже уровня левого. Она немедленно начала перекачивать топливо с правого крыла в баки фюзеляжа и левого крыла, но в других баках, вероятно, не было места для топлива правого крыла - в конечном итоге она собиралась его потерять. Топливо было жизненно важным здесь, в Арктике.

И пока она беспокоилась о состоянии топлива, второй бандит выпустил третью ракету, затем начал снижаться на сто восемьдесят. Теперь она предположила, что каждый "Бэкфайр" нес по три такие большие гудящие ракеты, и она предположила, что здесь наверху их было больше, поэтому вместо того, чтобы преследовать второго бандита, она поискала дальше на запад и юг в поисках более высоко летящих быстроходных самолетов. Конечно же, появились еще два сверхзвуковых пугала.

Она быстро проверила, что они не передавали никаких дружественных кодов IFF — их не было. Ей пришлось лететь на запад несколько минут, чтобы оказаться в пределах досягаемости, а это было не то направление, в котором ей нужно было лететь. Келли не нужно было проверять навигационный компьютер, чтобы знать, что если она не развернется сейчас, она может не вернуться на базу. Даже при том, что на Аляске были лучшие поисково-спасательные подразделения в мире, не было никакой возможности катапультироваться над северной Аляской - и уж точно не над морем Бофорта. Ей пришлось повернуть назад....

Но ответный огонь, на который она не напала, мог быть тем, который запустил ракету и уничтожил Эйлсон, Фэрбенкс, Анкоридж, Элмендорф или Вашингтон, округ Колумбия — и не было ни за что, черт возьми, она собиралась позволить этому случиться! Она начала постепенный набор высоты и повернула на запад, чтобы занять позицию для атаки с теми боеприпасами, которые у нее остались.

Так быстро, как только могла, она маневрировала и заблокировала оба "Бэкфайра", еще раз запросила дружественные коды IFF, получила отрицательный ответ, затем выпустила по одной ракете AMRAAM в каждый. Оба "Бэкфайра" немедленно начали выбрасывать ложные снаряды и сигнальные ракеты, но она была достаточно близко, чтобы ложные снаряды не возымели действия, а ракеты остались на цели. Первый ответный снаряд попал в левую часть фюзеляжа и начал вращаться почти прямо вниз, в море Бофорта. Второй был поражен в живот, и попадание, должно быть, привело к детонации ракеты в его брюхе, потому что ответный огонь разорвал его на части в впечатляющем облаке огня. Затем взрыв привел к возгоранию двух внешних ракет, добавив их разрушения к огромной ярости этого взрыва. Форман пришлось свернуть на север, чтобы держаться подальше от этого мощного взрыва — она клялась, что чувствовала жар прямо через свой надувной купол и летное снаряжение зимнего веса. Келли повторил атаку еще двумя сверхзвуковыми целями. Одна АМРААМ промахнулась; она нанесла еще одно попадание ответным огнем, но не могла видеть, что с ним случилось, потому что сняла очки ночного видения из-за большей дальности стрельбы. Далее…

“Внимание, топливо на исходе”, - нараспев произнесла компьютеризированный “второй пилот” по прозвищу “Стервозная Бетти”. Еще один взгляд на ее топливные датчики: Правое крыло было почти пустым, а баки левого крыла и фюзеляжа были заполнены менее чем наполовину. Дерьмо. У нее был как раз аварийный уровень топлива — шестьдесят минут топлива, шестьдесят минут летного времени до Эйельсона. Но танкер был в пути, и в Форт-Юконе был один запасной аэродром, которым он мог бы воспользоваться. У нее все еще было много боеприпасов в пушке. Пора заняться делом.

Форман опустила очки ночного видения и нанесла еще два ответных удара с бреющего полета, попав в оба, но не уверенная, нанесла ли она какой-либо урон. Затем она повернула дальше на запад, чтобы поискать другие цели — и вот они. Как она это видела, было несколько волн атакующих — несколько уровней тихоходных самолетов, большинство из которых снижались на малой высоте, и еще одна волна высокоскоростных атакующих на большей высоте, которые, казалось, проносились мимо тихоходов и запускали огромные гиперзвуковые ракеты, возможно, чтобы проложить путь тихоходам.

“Внимание, аварийная ситуация с топливом”, - вмешалась раздраженная Бетти. В своем стремлении сбить как можно больше вражеских самолетов Келли проигнорировала состояние топлива. Она знала, что ее ведомый приближается, но он все еще был по меньшей мере в двадцати минутах езды. У нее почти закончились боеприпасы — по общему признанию, она была немного взволнована и радовалась спусковому крючку во время своего первого выстрела, но была более экономной по мере того, как ее запасы становились все меньше и меньше. Она снова попробовала включить радио — по-прежнему глушило. Канал передачи данных еще не активировался, что означает, что самолет системы АВАКС из Эльмендорфа еще не прибыл. Не было никаких указаний на то, что ее ведомый находился где-либо в этом районе, поэтому она даже не могла привести его к бандитам.

В небе, полном вражеских самолетов вокруг нее, она пришла к ужасающему осознанию того, что на сегодня с ней покончено — у нее не было ни топлива, ни оружия. Вражеские самолеты направлялись дальше на юго-восток, к этому времени находясь в пределах видимости канадского побережья. Они направлялись прочь от Эйельсона, поэтому она не могла преследовать. Это было самое трудное, что она когда-либо делала в своей жизни, но у нее не было выбора, кроме как все бросить и отправиться домой.

И затем она увидела их: еще больше ракет пролетело над головой. "Бэкфайры", которые она не смогла остановить, запускали свои ракеты! И она была бессильна остановить их.

Форман направил нос своего F-16 в сторону Эйельсона, ввел код аварийного радиомаяка в свой транспондер и сбросил мощность до максимальной дальности. На радаре она могла видеть, как даже тихоходы на низкой скорости легко проходят мимо нее. Ее радар засек двенадцать бандитов, курсирующих по направлению к Северной Америке, и зафиксировал еще больше запусков ракет. Она продолжала пробовать свои радиостанции, но это было бесполезно, пока все бандиты не исчезнут с радаров.

Когда она снизила скорость до максимально допустимой, вибрация в ее ручке и педалях руля усилилась. Она не могла разогнаться ниже трехсот узлов без того, чтобы истребитель не трясло так сильно, что она думала, что может потерять управление в любую секунду. Это было нехорошо. Это означало, что о дозаправке в воздухе, вероятно, не могло быть и речи.

“Четвертый охотник, это восьмой охотник из роты, как вы читаете?”

Слава Богу, помехи стихли настолько, что можно услышать человеческие голоса, сказала она себе. “Два на восемь”, - ответила она. “Как я?”

“Слабый и едва читаемый”, - сказал ее ведомый. “Мы пытались связаться с вами ранее, но ответа не последовало. У меня к вам ничья, три-ноль в яблочко один-два, база плюс одиннадцать. В каком ты состоянии?”

“Восьмой, я сразился с семью, повторяю, семью бандитами”, - сказал Форман, затаив дыхание. “Вы слышите?”

“Вы вступили в бой с семью бандитами?Вы установили визуальный контакт?”

“Подтверждаю. Русские бомбардировщики открывают ответный огонь. Двое из них запустили нечто, похожее на очень большие ракеты класса "воздух-поверхность". Я прикончил шестерых бандитов. Было несколько групп бандитов, которые наносят ответный удар высоко, и тихоходы, которые снизились до малой высоты. Они направлялись на юго-восток. Я не смог связаться с Knifepoint. Ты можешь попробовать? Окончен”. Восьмой "Охотник" находился дальше к югу, вдали от русских самолетов, которые создавали им помехи — она надеялась, что ему повезет больше.

Теперь ведомый Формана казался таким же запыхавшимся, как и она сама. “Приготовьтесь”, - сказал он. По главному радио она услышала: “Острие ножа, Острие ножа, это восьмой охотник”. Потребовалось несколько попыток, чтобы связаться с контроллером NORAD. “Четвертый охотник вступил в бой с крупными силами вражеских бомбардировщиков”. Он назвал приблизительную позицию и направление полета.

“Мы все поняли, полет ”Охотник"", - ответил диспетчер. “Мы столкнулись с сильными помехами на всех частотах. Мы потеряли связь со всеми сайтами SEEK IGLOO и SEEK FROST. В настоящее время невозможно предоставить услугу ”. Диспетчер сделал паузу, затем сказал: “Мы видели, как мимо пронеслась стая, но мы не могли ни с кем поговорить - а потом мы потеряли наши радары. Мы ни черта не могли поделать”.

Штаб Североамериканской аэрокосмической обороны,

База ВВС Шайенн Маунтин, Колорадо

В то же время

Triple-C, это ADOC, у нас ситуация”, - началось объявление по внутренней связи. “Регион NORAD Аляски только что представил отчет об отключении радара. Они сообщают о потере контакта с четырьмя радарами дальнего радиуса действия и семью радарами ближнего радиуса действия Северной системы предупреждения. Они также представили отчет о состоянии истребителя и указывают, что потеряли контакт с одним из своих истребителей, вылетевшим из Эйельсона. Это не учения. Как Alaska NORAD, так и Eielson также сообщают об отключениях связи ”.

“АДОК, Командование принимает”, - ответила полковник армии США Джоанна Керсейдж, командный директор Объединенного центра управления. “Всем офицерам, приготовиться. Системы, разогревайте горячие линии. Это не учения.” Керсейдж был бывшим командиром бригады ПВО Patriot из Форт-Худа, штат Техас, и ветераном армии с двадцатидвухлетним стажем. Когда-то она думала, что ничто не сравнится с быстрым выводом ее бригады на поле боя и испытанием ее любимого ракетного комплекса Patriot - а затем она получила назначение в Горы. Она была неправа. В течение восьми часов каждые полтора дня информация со всего мира стекалась прямо к ее кончикам пальцев, и она принимала решения, которые влияли на жизни двух великих демократий и на мир и свободу во всем мире. Больше ничего подобного не было.

Поначалу идея жить в огромном подземном бункере была не очень привлекательной. Оперативный центр Шайенн Маунтин представлял собой серию масштабных раскопок, охватывающих четыре с половиной акра вглубь горы. Внутри гранитных раскопок был кроличий ход из пятнадцати стальных зданий, большинство из которых были высотой в три этажа, все смонтированные на пружинах, чтобы поглотить удар ядерного взрыва или землетрясения. Между зданиями и скалой не было контакта; гибкие коридоры соединяли здания. В комплексе были собственные аварийные генераторы энергии и резервуары для воды, а также собственные столовые, медицинские центры и казармы, и даже такие удобства, как два тренажерных центра, парикмахерская, часовня и сауна. Весь комплекс был закрыт массивными стальными дверями, каждая из которых весила более двадцати пяти тонн, но они были так точно сбалансированы на своих петлях, что только два человека могли при необходимости открыть или закрыть их.

Командный директор оперативного центра в горах Шайенн был лицом, ответственным за круглосуточную глобальную сеть мониторинга трех основных военных командований: Североамериканского командования аэрокосмической обороны, Стратегического командования США и Северного командования США, все они отвечали за оборону Соединенных Штатов и Канады. Экипаж "Чарли" Керсейджа из сорока человек обслуживал обширные терминалы связи и компьютерной сети, которые собирали информацию со всего мира и из космоса и выводили ее на дисплеи и считывающие устройства, представляемые командованию директору и ее оперативному штабу. Ее боевой штаб был разделен на оперативные центры в горах Шайенн: Предупреждение о ракетах, воздушное предупреждение, космический контроль, разведка, системный контроль и погода. Объединенные данные каждого центра отображались в командном центре на нескольких компьютерных мониторах различных типов и размеров.

Керсейдж сидела в командном центре вместе со своим заместителем командующего, полковником канадских вооруженных сил Уордом Хауэллом, и унтер-офицером, отвечающим за командную связь. В командном центре доминировали четыре монитора размером во всю стену с графическими изображениями глобальной угрозы и картины континентальной обороны. На левом центральном экране отображались текущие угрозы для Северной Америки, а на правом центральном экране отображались угрозы по всему миру. По бокам от двух больших центральных экранов располагались два других экрана, показывающих состояние сил противовоздушной обороны и стратегического нападения. Два ряда компьютерных мониторов перед Керсейдж и ее заместителями показывали актуальную информацию и отчеты из самих отдельных операционных центров.

Ее внимание было приковано к дисплею Северной Америки, на котором были показаны круги, представляющие оптимальную дальность действия радаров дальнего радиуса действия, или LRR, и радаров ближнего радиуса действия, или SRR, Системы Северного предупреждения на севере Аляски и на севере Канады. Кружочки мигали красным, указывая на неисправность или ухудшение качества. Северная система предупреждения была первой линией обороны от воздушных угроз североамериканскому континенту - и по какой-то причине значительная ее часть была внезапно отключена.

Кроме того, там была мигающая красная перевернутая буква V, указывающая последнюю известную позицию F-16, вылетевшего с базы ВВС Эйлсон по загадочным приказам Пентагона. Она все еще могла видеть две другие группы символов, представляющих другие воздушные средства: один F-16C и заправщик KC-135R из Эйельсона, которые должны были встретиться с одиноким F-16; и два F-15C и радиолокационный самолет E-3C AWACS, летящий на северо-восток с базы ВВС Элмендорф на юге Аляски, чтобы временно установить радар дальнего действия и истребительный пикет к северо-западу от Аляски над Северным Ледовитым океаном. Но две другие группы символов были устойчиво зелеными — на курсе, вовремя и в контакте. Что случилось с первым F-16?

“АДОК, поговори со мной”, - сказала Керсейдж, используя аббревиатуру Операционного центра противовоздушной обороны внутри горы, ее группы, ответственной за отслеживание и идентификацию всех воздушных целей над Северной Америкой. “Что у нас есть? И где этот боец?”

“Деревня пытается выяснить состояние этих радаров и установить контакт с истребителем”, - ответил старший диспетчер Центра воздушного предупреждения. “Похоже, что удаленные передачи испытывают сильные помехи”. “Виллидж” был позывным регионального штаба NORAD на Аляске на базе ВВС Элмендорф.

“СОЛАР, может ли активность солнечных пятен быть причиной помех в связи?” “СОЛНЕЧНЫЙ” было прозвищем Центра поддержки погоды на близлежащей военно-воздушной базе Петерсон, который обеспечивал поддержку погоды на горе Шайенн.

“На данный момент неизвестно, мэм, но мы не наблюдаем никакой аномальной солнечной активности”.

“Трипл-С, это MWC”, - доложил диспетчер в Центре предупреждения о ракетном нападении в NORAD. Центр предупреждения о ракетном нападении отвечал за обнаружение, идентификацию и мониторинг любых возможных запусков ракет в любой точке планеты, используя спутники теплового наведения и прогнозируя, представляют ли ракеты угрозу для Северной Америки. “Мы наблюдаем за некоторыми событиями вблизи радиолокационных станций дальнего и ближнего радиуса действия на северо-востоке Аляски и северо-западе Канады. Не очень высокие пороговые значения — определенно не запуски баллистических ракет. Приготовиться.”События“ - так они называли любые горячие точки, которые могли засечь спутники Программы поддержки обороны с тепловым зондированием - все, что угодно, от пожаров на нефтяных скважинах и лесных пожаров до запусков баллистических ракет.

“Деревня, это Якорь, что вы думаете?” “Якорь” было кодовым словом Керсейджа для обозначения штаб-квартиры NORAD.

“Мэм, мы находимся в контакте с ведомым истребителя, который вылетел из Эйельсона, и мы находимся в контакте с F-15 и самолетами системы АВАКС, которые стартовали из Элмендорфа”, - ответил старший диспетчер регионального штаба NORAD на Аляске. “Какие-то локальные помехи над морем Бофорта”.

“Собираетесь ли вы представить ECTAR?”

“Отрицательный. Не в это время”, - ответил старший диспетчер.

Керсейдж позволила себе немного расслабиться. Отчет о тактических действиях по радиоэлектронному противодействию, или ECTAR, был важным уведомлением, потому что он часто был первым признаком вражеской атаки. В случае возникновения каких-либо помех Региональные операционные центры NORAD должны были запустить самолеты с бортовыми радарами и подготовиться к передаче им управления. До сих пор они не потеряли тактического командования — это был хороший знак. “MWC, что у тебя есть для нас?”

“Трипл-С”, мы зафиксировали несколько кратковременных горячих точек", - ответил диспетчер Центра предупреждения о ракетном нападении. “Не отблески солнечного света, а очень короткие вспышки. Возможно, пожар или взрыв.”

Керсейдж и Хауэлл повернулись и посмотрели друг на друга. “Электронные помехи, потеря контакта как с радарами, так и с нашим истребителем, а теперь еще и возможные взрывы рядом с LRRS — выглядят для меня довольно подозрительно”, - сказал Хауэлл.

“Но у нас нет никаких указаний на угрозу”, - сказал Керсейдж. “И у нас есть контакт со всеми другими воздушно-десантными средствами....”

“Полковник, это сообщение от Управления воздушной разведки было довольно конкретным — о возможном нападении бомбардировщиков на Соединенные Штаты, аналогичном нападению на базу ЦРУ в Узбекистане”.

Она посмотрела на него, посмотрела в его глаза, чтобы прочесть серьезность его слов — и то, что она увидела, испугало ее. Хауэлл был бывшим пилотом истребителя в этом командном составе. Он был задействован в стратегической противовоздушной обороне почти всю свою карьеру. Он всегда был стойким, невозмутимым Кэнаком — и если он думал, что это действительно чрезвычайная ситуация, он имел в виду именно это. Он также редко называл ее по званию, за исключением случаев, когда в Горах находились важные персоны или командиры — если он использовал ее звание сейчас, он, вероятно, тоже был напуган.

Это предупреждение от ВВС США было, конечно, странным. Обычно разведывательные данные поступали непосредственно из любого источника, обычно из Центра воздушной разведки или иногда непосредственно из Космического командования США, в NORAD. На этот раз предупреждение было сделано начальником штаба Военно-воздушных сил США. Это указывало на некоторую суматоху в Пентагоне. Обычно это были очень, очень плохие новости. Кто-то нарушил субординацию, что обычно приводило к замешательству и хаосу.

Она слышала из сплетен, что это был провал в Управлении воздушной разведки, в котором участвовал его могущественный командир и новый командир одного из его подразделений информационной войны, не кто иной, как Патрик Макланахан. Это, подумал Керсейдж, многое объясняло. У Макланахана была худшая репутация из всех генералов со времен генерал-лейтенанта Брэда Эллиота. Он был, просто, зенитчиком. Ему нельзя было доверять. Он, очевидно, сказал или сделал что—то, что разозлило всех в Пентагоне - его специальность. Теперь им пришлось потратить много времени, энергии, рабочей силы и ресурсов, доказывая, насколько глуп этот парень.

Керсейдж изучал карту Северной Америки. Одинокий F-16 и заправщик из Эйельсона вскоре должны были оказаться в последнем известном районе первого F-16, а E-3C AWACS и два F-15 из Элмендорфа должны были присоединиться несколькими минутами позже. Предполагая, что произошел серьезный сбой в работе нескольких радаров Северной системы предупреждения, их первоочередной задачей было бы заполнить эти пробелы.

Она просмотрела список доступных средств в Канаде и с удовлетворением увидела, что два самолета системы АВАКС НАТО базировались на базе Four Wing канадских вооруженных сил в Колд-Лейк, Альберта, вероятно, развернутые там для поддержки учений MAPLE FLAG по ведению воздушной войны. “Давайте поднимем в воздух AWACS и пару CF-18 с Колд-Лейк, двигаясь на север, чтобы закрыть брешь в системе предупреждения северян”, - приказала она.

“Вас понял”. Хауэлл поднял телефонную трубку и нажал кнопку, которая немедленно соединила бы его со штабом канадских сил противовоздушной обороны в Норт-Бэй, Онтарио. Истребительные подразделения NORAD на Аляске и в Канаде были очень привычны к этим внезапным миссиям по обеспечению воздушного суверенитета — они подняли бы эти три самолета в воздух менее чем за полчаса.

“MWC, я собираюсь разбудить мир”, - серьезно сказал Керсейдж. “Мне нужно знать, есть ли у нас атака, инцидент или аномалия. Дай мне свое лучшее предположение.”

Было небольшое колебание, прежде чем он ответил: “Трипл-Си, MWC считает, что у нас нет атаки. Возможно, мы потерпели какое-то крупномасштабное отключение электроэнергии или сбой в сети связи, но без дальнейшего расследования. Я не готов сказать, что это была вражеская или террористическая атака на наши радары ”.

“Очень хорошо”, - сказал Керсейдж. Первое правило наблюдения NORAD: если есть сомнения, сообщайте об этом. Даже если это могло быть не более чем короткое замыкание или белый медведь перегрыз кабель питания — такое случалось постоянно, — необходимо было сообщить о потере этих радаров.

Она открыла свой контрольный список, заполнила несколько пробелов жирным карандашом, использовала свои документы для проверки подлинности, чтобы вставить группу дат и времени, попросила Хауэлла проверить это, затем сняла телефонную трубку и набрала номер Центра оперативной поддержки ВВС в Вашингтоне. Когда ее соединили, она прочитала из сценария: “Монумент, это ведущий с приоритетным секретным отчетом OPREP Три BEELINE, серийный номер два-ноль-ноль-четыре-четыре-три. Мы потеряли контакт с тремя LRR и пятью SRR Системы предупреждения "Север", и мы потеряли контакт с одним самолетом "Фокстрот-шестнадцать", назначенным для боевого воздушного патрулирования, причины неизвестны. DSP сообщает о кратких необъяснимых событиях в инфракрасном диапазоне без каких-либо следов, происходящих вблизи объектов радара. Мы продолжаем расследование, но не считаем, что это атаки на активы NORAD, для которых потребовался бы ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЙ отчет PINNACLE.

“Мы развернули дополнительные средства противовоздушной обороны и воздушного наблюдения в пострадавшем районе, и мы расследуем перебои в работе радаров и радиосвязи”. Она завершила сообщение, указав группу даты и времени и соответствующий код аутентификации. Сообщение BEELINE было предупреждением только для ВВС США, в котором они знали, что возникла проблема и что NORAD делает для ее устранения. Это было на шаг ниже ПРЕДВАРИТЕЛЬНОГО отчета PINNACLE, который представлял собой уведомление о фактическом нападении или преднамеренном действии против NORAD.

Керсейдж получил подтверждение от Оперативного центра ВВС — теперь они были ответственны за направление отчета в соответствующие ведомства. В ближайшие несколько минут ей наверняка позвонят из Национального военного командного центра в Пентагоне с просьбой предоставить обновленную информацию и разъяснения. “MWC, есть что-нибудь?” Спросила Керсейдж после того, как получила подтверждение, что отчет был скопирован и понят.

“Отрицательный”, - последовал ответ. “Дальнейших событий нет. Деревня по-прежнему сообщает о негативном контакте со своими РСЗО и их F-16, причина пока неизвестна ”.

“Вас понял, "Трипл-Си” принимает." Джоанна откинулась на спинку стула, жалея, что не может зажечь сигарету. Ничего другого не оставалось, как подождать и посмотреть, что войска на местах смогут выяснить дальше.

5

Над Чукотским морем, в 150 милях к северу от Нома, Аляска

В то же время

Радары дальнего обнаружения NORAD в Пойнт-Хоуп и Скаммон-Бей не смогли их заметить, и даже радар RAPCON — Nome Radar Approach Control - система точного контроля захода на посадку не обнаружила их, пока они не оказались над проливом Коцебу, удаляясь от полуострова Сьюард в неприступные арктические пустоши Аляски. На показаниях скорости у земли для цели действительно было указано “540” -540 узлов, более 570 миль в час, — но электрически заряженная атмосфера, магнитные аномалии и рельеф местности часто сбивали с толку и искажали графики радаров на Аляске.

Тем не менее, с несколькими отрывочными сообщениями о какой-то активности противовоздушной обороны в северо-восточной части Аляски сообщать даже о вероятных аномалиях радара было намного лучше, чем вообще не сообщать. Диспетчер захода на посадку в Номе отправил “ожидающий” отчет о контакте в центр захода на посадку в Фэрбенксе с расчетным временем контакта с радаром. В то же время руководитель RAPCON направил аналогичный отчет в региональный штаб NORAD на Аляске на базе ВВС Элмендорф недалеко от Анкориджа. NORAD, в свою очередь, предупредила бы радиолокационную станцию ближнего действия на станции Клир Эйр в центральной Аляске, чтобы она также наблюдала за контактом.

За исключением тех, кто обслуживает станцию, у них никогда не будет шанса увидеть это.

Активность не была радиолокационной аномалией или магнитным возмущением — это было соединение двух российских сверхзвуковых бомбардировщиков "Туполев-160", которые в течение последнего часа летели в непосредственной близости от земли, причем над Чукотским полуостровом в Восточной Сибири.

Первоначально это началось как соединение из четырех бомбардировщиков, но один не смог заправиться, а у другого отказал двигатель, и ему пришлось прервать миссию. Маршрут их полета пролегал не над Сибирью, а вдоль Берингова моря, недалеко от коммерческих маршрутов полярных трансокеанских полетов, где их присутствие не вызвало бы тревоги, пока самолет не приблизится к зоне опознавания американской ПВО. К тому времени два оставшихся бомбардировщика — полностью заправленные и с оружием, пилотажными, двигательными, навигационными и защитными системами, работающими безукоризненно — снизились вне зоны действия радаров и направились на восток к своей цели. Летя на очень малых высотах — иногда всего в нескольких метрах над морем — бомбардировщики успешно проскальзывали сквозь бреши в радарах NORAD дальнего действия вдоль западного побережья Аляски.

К тому времени, когда бомбардировщики были обнаружены, было слишком поздно ... но даже если бы они были обнаружены раньше, не было истребителей, чтобы перехватить их, и ракетных систем класса "земля-воздух", чтобы сбить их. Два бдительных истребителя на военно-воздушной базе Эйлсон близ Фэрбенкса уже были направлены для воздушного патрулирования над северной Аляской с помощью самолета-радара E-3C AWACS; четыре истребителя F-15C Eagle, подготовленные к дежурству по тревоге, все еще были вооружены и укомплектованы личным составом и не будут готовы ответить на сигнал тревоги в течение нескольких минут. Бомбардировщикам никто не оказывал сопротивления, когда они направлялись на восток, в самое сердце дикой природы Аляски.

Военно-воздушная база Эрексон, Шемья, Аляска

В то же время

Сержант-майор Корпуса морской пехоты США Крис Вол просунул голову в дверь, позволяя свету из коридора пролиться на кровать в маленькой комнате внутри. “Сэр, вы нужны в дежурной части”, - сказал он громко и без предисловий.

Полковник ВВС Хэл Бриггс мгновенно проснулся — черта, которая, хотя и хорошо служила ему в качестве передового диспетчера боевой авиации и начальника службы безопасности HAWC, раздражала, потому что он знал, что теперь, когда он бодрствует, для него будет почти невозможно снова заснуть. Он взглянул на светящиеся красные цифры на будильнике у кровати и театрально застонал. “Топ, я лег спать всего пять чертовых часов назад. Что, черт возьми, такое—?”

“Сэр, вы нужны в дежурной части. Сейчас.” И дверь захлопнулась.

Хэл знал, что Крис Вол не стал бы будить своего босса, если бы это не было чертовски важно — как правило. Он быстро оделся в пикселизированную парадную форму для арктических сражений, ботинки и перчатки для холодной погоды, шерстяную балаклаву и парку и направился в комнату подготовки своего подразделения.

Площадь острова Шемья составляла всего шесть квадратных миль, самого большого из группы вулканических островов Семичи в западной цепи Алеутских островов. До 1940 года алеуты были гораздо ближе к России, чем к Анкориджу, и на них почти не обращали внимания; русские голубые лисицы намного превосходили людей численностью почти по всей цепочке. Но стратегическое расположение островов не осталось незамеченным в начале Второй мировой войны. Японцы вторглись в них в 1942 году, оккупировав остров Адак и атаковав Датч-Харбор на острове Уналашка. Если бы Алеуты могли быть захвачены и удерживаться, японцы могли бы контролировать всю Северную часть Тихого океана и угрожать всей Северной Америке.

Адмирал Честер Нимиц приказал построить аэродром на Шемье в 1943 году, чтобы обеспечить возможность проведения воздушных налетов на японские позиции на островах Адак и Киска; Шемья была выбрана потому, что она была относительно ровной и ее не так сильно беспокоил туман, как большинство других алеутских островов. К 1945 году в Шемье находилось более тысячи сотен солдат, моряков и летчиков, плюс флот бомбардировщиков B-24 и истребителей P-51. Его огромное стратегическое значение как стража северного фланга Америки было прямо пропорционально уровню боевого духа его войск, которые пережили годы абсолютной изоляции, нехватки ресурсов, худших условий жизни, чем на любой другой базе американских вооруженных сил, отсутствие повышений по службе и тяжелую психологическую депрессию. Без сомнения, это была американская версия ГУЛАГа в советском стиле.

После окончания Корейской войны значение Шемьи неуклонно снижалось, поскольку радары и, в конечном счете, спутники взяли на себя важную работу по наблюдению за арктическим небом в поисках любых признаков атакующих или незваных гостей. В конце холодной войны, когда российская угроза была практически устранена, станция ВВС была закрыта и переведена в режим временного размещения, имея под рукой лишь горстку гражданских техников для обслуживания мощного радара слежения за баллистическими ракетами COBRA DANE, получившего прозвище “Большая Алиса”, и других систем сбора разведданных. Остров превратился в огромную свалку для всех алеутов, поскольку выбросить даже дорогостоящее оборудование было гораздо проще, чем тащить его обратно в Штаты. Шемья снова стал "Скалой”.

Но с момента появления инициативы президента Томаса Торна “Крепость Америка— - ликвидации военных обязательств за рубежом и укрепления обороны североамериканского континента — Шемия, расположенная в полутора тысячах миль к западу от Анкориджа, на западной оконечности цепи Алеутских островов, стала более оживленной и важной, чем когда-либо. Военно-воздушная база Эрексон, ранее просто авиабаза, но теперь получившая статус полноценной авиабазы, уже имела жизненно важное значение как база экстренного прерывания полетов трансполярных и дальневосточных авиакомпаний и военных рейсов, а также как место расположения радаров слежения за баллистическими ракетами и других средств сбора разведданных, была местом расположения радара XBR дальнего действия Командования воздушно-космической обороны, или радара X-диапазона, и системы связи перехватчика в полете, которая обеспечивала сверхточную информацию о наведении ракет-перехватчиков наземного базирования, выпущенных из шахтных установок на Аляске и в Северной Дакоте.

База ВВС Эрексон теперь находилась в почти постоянном состоянии модернизации и нового строительства. Почти две тысячи мужчин и женщин базировались там в современных бетонных общежитиях, соединенных подземными туннелями и перемежающихся комфортабельными, хотя и подземными, офисами, компьютерными залами, лабораториями и другими удобствами. Взлетно-посадочная полоса теперь могла обслуживать любой самолет в мире общим весом до миллиона фунтов и могла сажать соответствующим образом оборудованный самолет практически в любую погоду, включая частые и обычно неожиданные штормы почти ураганной силы, которые были такой же частью жизни на Шемье, как русские голубые лисы, холод и одиночество. Каждый самолет, прибывший в Шемию, размещался в собственном ангаре с гидравлическим отоплением — иногда в лучших условиях, чем на его домашней базе.

Наряду со строителями и инженерами, собирающими новую сеть противоракетной обороны, в Шемье размещалось множество других правительственных и военных организаций, в том числе Военно-воздушные силы. Это был не первый раз, когда они были там: 111-е бомбардировочное крыло Ребекки Фернесс, откуда родом все бомбардировщики B-1 Военно-воздушных сил, было развернуто там во время Войны за воссоединение, чтобы предотвратить вспышку ядерной войны на Корейском полуострове. Стратегическое расположение Шемьи против России, Китая и всей Дальневосточной Азии — особенно теперь, когда все базы в Корее и Японии были закрыты для постоянных американских вооруженных сил, — сделало маленький остров отправной точкой для большинства военных операций на Северотихоокеанском театре.

Хэл решил не использовать туннель в комнату подготовки к вылету - и почти мгновенно пожалел об этом. Хотя ночи ранней весной были довольно короткими, смена времен года означала смену погоды. За короткую прогулку до дежурной части Хэл пережил почти все возможные климатические изменения: от холода и заморозков до горизонтального снега и колючего льда, от горизонтального ледяного дождя до ветреной, но ясной погоды в течение пары минут. Однажды ему пришлось прислониться к фонарному столбу, чтобы не быть сбитым с ног внезапным порывом ветра.

Было одно утешение: Хэлу удалось увидеть редкий для алеутских островов восход солнца, первый, который он когда-либо видел. Золотой свет осветил близлежащие острова и превратил море из темного и неприступного в невероятно кристально-голубое. У него почти перехватило дыхание от изумления — пока очередной порыв ледяного ветра не вернул его внимание сюда и сейчас.

Хэл не решался снять балаклаву, чтобы заговорить, но когда он это сделал, то обнаружил, что с восходом солнца на улице быстро потеплело. Все это часть жизни и работы на Аляске. Как гласила старая поговорка, “Если вам не нравится погода на Шемье, подождите пять минут”. “Дежурный офицер”, - произнес Хэл в пустоту, - “откройте для меня дверь, хорошо?”

“Да, полковник Бриггс”, - ответил женский компьютеризированный голос дежурного офицера, и Хэл почувствовал щелчок электронных замков, отключающихся, как только он коснулся дверной ручки. “Дежурный офицер” был компьютеризированным универсальным помощником, обрабатывающим все, от обычных радиосообщений до планирования сложных сверхсекретных миссий из штаба боевых ВВС на резервной авиабазе Баттл Маунтин в Баттл Маунтин, штат Невада. Передаваемый через спутник, Дежурный офицер отслеживал местоположение и личность каждого человека, назначенного на Боевую гору, и мгновенно отвечал на запросы, даже если человек находился далеко от главной базы. Как и в Баттл-Маунтин, Дежурный офицер постоянно контролировал и управлял всеми системами безопасности, где бы ни были развернуты Военно—воздушные силы - у персонала никогда не было пропускных карточек и ему не приходилось беспокоиться о паролях или кодах. Дежурный офицер знал, кто и где вы находитесь, и позаботился о том, чтобы, если у вас не было разрешения на вход в определенную зону — от авиационного ангара до отдельного картотечного ящика, — вы туда не попали.

Конечно, Хэл понимал, что дежурному офицеру было бы намного проще, быстрее и эффективнее разбудить его, если бы произошло что—то срочное, - но вытаскивать задницу босса из постели было удовольствием, которое сержант-майор Вол, очевидно, приберегал для себя, независимо от погоды.

Подготовительным помещением для воздушных боевых сил на самом деле был их авиационный ангар, где были оборудованы казармы, помещения планирования, хранения и связи. Внутри ждали два наклонно-реактивных самолета MV-32 Pave Dasher. MV-32 напоминал транспортный самолет специального назначения MV-22 Osprey с наклонным винтом - с большим квадратным фюзеляжем; короткими, высоко расположенными крыльями; большим оперением; и подъемной грузовой рампой - за исключением того, что MV-32 был больше и использовал четыре турбореактивных двигателя, по два на каждой законцовке крыла и два на концах горизонтального стабилизатора, вместо несущих винтов. Как и MV-22, Pave Dasher мог взлетать и приземляться вертикально, при этом летать как обычный самолет с неподвижным крылом, но MV-32 мог летать на 50 процентов быстрее, чем -22, при чуть большем расходе топлива. MV-32 мог дозаправляться в воздухе и имел инфракрасную камеру и радар для отслеживания полета на местности, а также точную навигацию и целеуказание. Он мог перевозить до восемнадцати боевых единиц, а также имел две выдвижные и перезаряжаемые оружейные капсулы на спонсонах шасси вместе с двадцатимиллиметровым пулеметом в управляемой носовой башне с пятьюстами патронами.

Хэл Бриггс бросил свою парку с капюшоном на стул. “Кто-нибудь, принесите мне кофе, и кто-нибудь еще поговорит со мной, ” сказал он, “ или я вот-вот очень разозлюсь”.

“Некоторая повышенная активность NORAD, сэр”, - ответил Крис Вол.

“Мы это уже знаем, Топ”, - раздраженно сказал Хэл. “Вот почему мы здесь. Генерал убедил NORAD выставить истребители на патрулирование, пока они не смогут отключить радарное наблюдение.”

“Есть кое-что еще, сэр”, - продолжил Воль, протягивая Бриггсу большую кружку с дымящимся кофе. “NORAD только что опубликовала отчет BEELINE о внезапных, необъяснимых отключениях радаров в Северной системе предупреждения”.

Это звучало не очень хорошо. “Где истребители?”

“NORAD отправила один истребитель из Эйельсона на патрулирование над Северным Ледовитым океаном — его ведомый вскоре должен быть в воздухе”, - ответил Воль. “Самолет-радар AnAWACS и пара перехватчиков F-15 из Эльмендорфа сейчас в пути, чтобы заменить вышедшие из строя радары дальнего действия”.

“Значит, в настоящее время все наблюдение, которое у нас есть к северу от Аляски, ведется одним истребителем?”

Воль кивнул. “Подумал, что вам нужно знать это прямо сейчас, сэр”, - сказал он.

Он сделал. Хэл на мгновение задумался, затем произнес в воздух: “Бриггс вызывает Люгера”.

“Я как раз собирался позвонить тебе, Хэл”, - ответил бригадный генерал Дэвид Люгер, командующий боевыми воздушными силами, через защищенную систему подкожного приемопередатчика. “Я только что получил сообщение”.

“Как ты думаешь, что происходит?”

“Что бы это ни было, это нехорошо”, - сказал Дэйв. “Каков ваш статус?”

“Мне просто нужно вытащить детей из постелей, самолеты вылетели, и мы улетаем”, - ответил Хэл. “Максимум пятнадцать минут”.

“Хорошо. Приготовиться”. Наступила небольшая пауза. Затем Люгер сказал: “Гражданские диспетчеры захода на посадку только что передали НОРАД уведомление "в ожидании" — неопознанная цель движется на восток, высота неизвестна, скорость у земли пятьсот сорок узлов”.

“Самолет на малой высоте, идущий со скоростью точка-семь-два Маха над Аляской?” Бриггс заметил. “Либо это Санта-Клаус в тренировочном полете — либо это неприятности”.

“Это проблема”, - сказал Люгер. “Я посмотрю, сможет ли военно-морской флот привлечь к этому какие-нибудь пристальные взгляды. Поднимите своих парней в воздух. Рассредоточьте их где-нибудь поблизости. Адак?”

“Плохие парни идут другим путем, Дэйв”, - сказал Хэл. “Береговая охрана сказала, что мы можем использовать их ангар на острове Атту, так что мы отправимся туда”. Остров Атту, примерно в пятидесяти милях к западу от Шемьи, был самым большим и скалистым из Близлежащих островов и самым западным из американских алеутских островов. Кроме того, там была самая плохая погода на Алеутских островах — если не было проливного дождя или снега с ураганным ветром, то все было окутано густым, холодным туманом. США Береговая охрана содержала там небольшой поисково-спасательный пункт, морское патрулирование, средства связи и наземную навигацию, всего двадцать человек обслуживали небольшую площадку — они приветствовали посетителей и поощряли все службы пользоваться их услугами. “У них обычно также достаточно топлива и провизии. Мы совершили несколько рейсов для пополнения запасов для них с тех пор, как прибыли.”

“Хорошо. Рассредоточьтесь там и поддерживайте связь ”.

“Ты думаешь, Шемья мог быть целью?”

“Нет, но перестраховаться не помешает — и этот большой старый радар плюс все эти средства противоракетной обороны, несомненно, являются довольно привлекательными целями”, - сказал Дейв.

“Родж”, - сказал Хэл. Он повернулся к Волу и покрутил указательным пальцем в воздухе, приказывая мастер-сержанту подготовить своих людей к вылету. “Что ты собираешься делать?”

“Я не уверен”, - сказал Дэйв. “Я не уполномочен летать на своих бомбардировщиках....” Он на мгновение задумался, затем добавил: “Но никто не говорил, что я не могу заправить их топливом и поднять на поверхность, просто для тестирования систем. Может быть, я посмотрю, как быстро мои ребята смогут поднять их наверх ”. В отличие от любой другой авиабазы в мире, резервная авиабаза Баттл Маунтин была построена на двенадцати этажах под землей в заброшенном национальном альтернативном военном командном центре, впервые построенном в 1950-х годах. Объект был первоначально построен для размещения целого авиакрыла истребителей-бомбардировщиков и более пяти тысяч мужчин и женщин и защиты их от всего, кроме прямого попадания ядерного устройства мощностью в одну мегатонну. Самолеты поднимались на поверхность на восьми больших лифтах, расположенных в конце взлетно-посадочной полосы аэродрома длиной двенадцать тысяч футов и на пандусе для массовых парковок.

“По-моему, звучит как хорошая идея”, - сказал Хэл. “Мы доложим, когда будем в безопасности на Атту”.

“Вас понял”.

“Есть какие-нибудь новости от генерала?” Несмотря на то, что Патрика Макланахана не было в живых уже несколько недель, все по-прежнему называли его “генералом”.

“Его больше нет в штаб-квартире AIA”, - сказал Дейв. “Возможно, он направляется обратно в Сакраменто. Я думаю, что его, возможно, отшлепали за то, что он ходил вокруг да около Хаузера и Самсона по поводу того, что делают русские ”.

“Я должен признать, что довольно сложно увидеть кучу танкеров на одной базе в Сибири и сделать вывод, что русские собираются бомбить Соединенные Штаты”, - сказал Хэл. “Но это общее. Он умный парень и чертовски хороший лидер, но иногда он склонен вести за собой подбородком ”.

“Хэл, я чертовски перепугался, когда увидел все эти бомбардировщики и танкеры на этих базах, а теперь, когда "БИЛАЙН" сообщил о неисправности радаров Северной системы предупреждения, я напуган больше, чем когда-либо”, - сказал Дейв Люгер. “Мы узнаем, что произойдет этим утром. Тем временем я хочу убедиться, что наше подразделение в безопасности ”.

“Мы в пути, босс”, - сказал Хэл. “Мы сообщим, когда будем подняты по тревоге на Атту. Бриггс вне игры”.

* * *

Вернувшись на Баттл-Маунтин, Люгер на мгновение обдумал ситуацию, затем сказал: “Дежурный офицер, установите условие Альфа-Фокстрот-один для группы боевой готовности Альфа боевых сил и установите условие Эхо-Фокстрот-два для всех остальных самолетов. Тогда соедините меня с полковником Шрайком на военно-воздушной базе Эллиот.”

“Вас понял, генерал Люгер, установите условие ”Альфа-Фокстрот-один" для группы "Альфа" и "Эхо-Фокстрот-два" для всех остальных самолетов", - ответил дежурный офицер. “Пожалуйста, приготовьтесь к ответному приказу”.

“Фернесс вызывает Люгера”, - взволнованно радировала Ребекка Фернесс несколько мгновений спустя. “Я не слышал классификации "учения". Что происходит?”

“Это не упражнение, Ребекка”, - сказал Дейв. “Я хочу, чтобы все самолеты Альфа-алерт были переведены в Фокстрот-один”.

“Люгер, я, черт возьми, не должна была напоминать тебе, что мы не уполномочены куда-либо летать на наших самолетах”, - сердито сказала Ребекка. “Вы помните тот небольшой приказ министра обороны, не так ли?”

“К тому времени, когда прибудут экипажи и самолеты будут подняты на поверхность, у меня будет разрешение”, - сказал Люгер.

“Тогда почему бы не заказать генерацию эха для всех самолетов?” - Спросила Ребекка. “Вы отдали приказ о запуске "Альфа" для сил "Альфа" — это запуск для выживания наших самолетов с оружием на борту”. Несмотря на то, что самолеты были сняты с сертификации и объявлены не готовыми к выполнению задания, Дэвид Люгер и Ребекка Фернесс распорядились, чтобы "Альфа" военно—воздушных сил, состоящая из двух бомбардировщиков EB-1C "Вампир", четырех бомбардировщиков EB-52 "Мегафортресс" и четырех заправщиков KC-135R, оставалась загруженной оружием, заправленной и готовой в кратчайшие сроки отреагировать на боевые операции. Эти самолеты могут быть в воздухе менее чем через час. Все остальные самолеты находились на разных стадиях готовности, но в целом силы "Браво" могли быть готовы через три-шесть часов, а силы "Чарли" - через девять-двенадцать часов.

“Ребекка, что-то происходит на Аляске”, - сказал Дейв, “и после того, что мы видели в Сибири, для меня этого предостережения достаточно. Мне нужно, чтобы ты подписал приказ о немедленном запуске группы ”Альфа "."

“Ты окажешься на заднице даже быстрее, чем Макланахан”, - сказала Ребекка.

“Ребекка...”

“Я хочу, чтобы вы дали слово, что не будете запускать ни один самолет, даже танкеры, без моего встречного приказа”, - сказала Ребекка. “В противном случае я передам свою подпись в вышестоящий штаб”.

“Согласен”. Мгновением позже он услышал доклад дежурного офицера, “Генерал Люгер, приказ о формировании подтвержден генералом Фернессом, установлен срок в час”. Минутку: “Полковник Шрайк на линии, в безопасности”.

“Соедини его”.

“Шрайк здесь, в безопасности”, полковник Эндрю “Амос” Шрайк был командующим военно-воздушной базы Эллиот в Грум-Лейк, штат Невада, сверхсекретного испытательного центра оружия и самолетов к северу от Лас-Вегаса.

“Это генерал Люгер из Баттл-Маунтин”.

“Что вам нужно, генерал?” Раздраженно сказал Шрайк. Шрайк был ветераном Военно-воздушных сил США с двадцатитрехлетним стажем. Он получил офицерский чин в Военно-воздушных силах по программе подготовки офицеров после окончания Техасского университета A & M по специальности "Электротехника". Благодаря упорному труду и абсолютной целеустремленности он поднялся по служебной лестнице вплоть до полного полковника, добившись для себя места в системе подготовки пилотов в то время, когда Военно-воздушные силы меняли пилотов направо и налево. Террилл Самсон лично отобрал его для управления Центром аэрокосмических вооружений в области высоких технологий со строгими инструкциями не превращать его в секретную боевую базу — в частности, не позволять Макланахану, Люгеру, Фернессу, Мейсу или Чеширу превращать его в свой частный центр боевых операций.

Но на личном уровне Шрайка возмущали молодые, дерзкие мужчины и женщины вроде Люгера, которые получили повышение, совершая диковинные, дерзкие поступки, за которые самого Шрайка в молодости арестовали бы. Его учили, что способ получить повышение - это следовать приказам и четко управлять кораблем, а не нарушать приказы и пренебрегать субординацией. Люгер был на десять лет моложе, но уже был генералом с одной звездой — в книге Шрайка это была чистая чушь.

“Я бы хотел, чтобы мои АЛ-52 были заправлены и готовы к загрузке лазера как можно скорее”, - сказал Люгер сейчас. “Я отправляю летный и технический экипажи вниз на KC-135 через час”.

“Я был бы счастлив передать их вам и вывезти их к чертовой матери из моих ангаров, генерал, как только увижу кое-какие документы”, — сказал Шрайк. Назвать Эндрю Шрайка “анальным” было бы преуменьшением: он проявлял личный, прямой интерес к каждому аспекту всех операций в Центре высокотехнологичных аэрокосмических вооружений. Там ничего не происходило без его явного ведома и одобрения. “Но поскольку я ничего не видел и не слышал от вас, ребята, неделями, этого не произойдет. У вас уйдет целый день только на то, чтобы получить разрешение на посадку вашего танкера здесь — и еще как минимум неделя, чтобы получить разрешение на запуск этих штуковин отсюда ”.

Дэвид Люгер чувствовал, как знакомое напряжение проникает в его головной и спинной мозг — чувство ужаса, беспредельного страха, надвигающейся боли — и он почувствовал, что его тело начинает переходить в режим самозащиты. Он обнаружил, что не может говорить, не может реагировать. Он просто смотрел прямо перед собой, ноги твердо стояли на полу, руки напряглись....

“Что-нибудь еще, генерал? Еще рано, и у меня много работы, которую нужно сделать ”.

“Я... я...” - заикаясь, пробормотал Дейв, но не смог произнести ни слова.

“Приятно было поговорить с вами, сэр”, - ровно сказал Шрайк, очевидно, не имея в виду ни единого слова из этого. “Хорошо—”

“Полковник”, - наконец выпалил Дейв. Он моргнул, стиснул зубы и заставил мышцы спины и шеи двигаться.

“Да, генерал? В чем дело?”

“Я хочу ... чтобы эти самолеты были готовы к приему моих экипажей через час”.

“Я говорил вам, генерал, этого не произойдет”, - сказал Шрайк. “Тебе нужен надлежащий—”

“Черт возьми, полковник, вы делаете то, что я, черт возьми, вам говорю!” Внезапно выпалил Люгер. “Вам не нужно разрешение, чтобы заправить эти самолеты и открыть двери гребаного ангара, и вам не нужно разрешение для команды R & D, у которой уже есть допуск как к самолету, так и к объекту, чтобы прибыть туда. Я получу все остальные разрешения. А теперь, уберите эти самолеты, как я вам сказал, или я прибью вашу задницу гвоздями к своим воротам, предупреждая всех остальных непокорных засранцев, чтобы они не связывались со мной!” И он отключил линию.

Когда он поднял глаза, он увидел, что большинство его старших офицеров — Ребекка Фернесс; полковник Дарен Мэйс, ее оперативный офицер; полковник Нэнси Чешир, командир EB-52 Megafortresses и AL-52 Dragons Пятьдесят второй бомбардировочной эскадрильи; и подполковник Саманта Хеллион, командир бомбардировщиков EB-1C Vampire Пятьдесят первой бомбардировочной эскадрильи - уставились на него так, как будто у него выросла дополнительная голова.

“Чего ты стоишь без дела?” Люгер не выдержал. “Я хочу, чтобы силы "Альфа" были готовы к вылету в район воздушной тревоги "Фокстрот-Один" через час, и я хочу, чтобы остальные силы были на крыше и готовы к вылету через два часа. Нэнси, погрузи свои экипажи Dragon на KC-135 и приготовься лететь в Страну Грез, чтобы подготовить птиц к боевым действиям.”

“Вы серьезно, сэр?” - Недоверчиво спросила Нэнси Чешир. Чешир был ветераном-летчиком-испытателем Dreamland и одним из первоначальных программных директоров как воздушного линкора EB-52 Megafortress, так и воздушного лазера AL-52 Dragon, модифицированных бомбардировщиков B-52. “Мы идем в бой, даже если мы не прошли повторную сертификацию?”

“Не совсем — я сказал, что хочу, чтобы все наши самолеты были ‘готовы’ к вступлению в бой”, - сказал Люгер. “Но я уполномочен сделать все необходимое, чтобы мои силы пережили нападение на Соединенные Штаты, и это то, что я планирую сделать”.

“Какое нападение на Соединенные Штаты?”- Спросил Чешир.

“Тот, который вполне может произойти прямо сейчас — если то, о чем думал Патрик, действительно может произойти, действительно произойдет”, - сказал Дейв. “У меня такое чувство, что он прав. И если это так, я не хочу, чтобы мои самолеты сидели здесь, на земле, как раненые утки. Поехали, ребята”. Он помолчал, затем сказал: “Дежурный офицер, немедленно соедините меня с офисом генерала Мускоки в Лэнгли — срочный приоритет”.

Чисто, Аляска

Некоторое время спустя

Сверхзвуковые бомбардировщики "Туполев-160" разогнались до тысячи двухсот километров в час и немного поднялись на высоту пятисот метров над землей незадолго до того, как пролетели к северу от Вулф-Маунтин в центральной части Аляски. Через несколько мгновений они получили сигнал о ГОТОВНОСТИ, но штурман / бомбардир знал достаточно хорошо, чтобы дождаться назначенной точки пуска, потому что его ракеты Kh-15 потеряли бы ценную дальность полета, если бы им пришлось карабкаться через гору или огибать ее.

В заранее запланированной точке пуска бомбардир переключил переключатель с БЕЗОПАСНОГО на ФИКСИРОВАННЫЙ, что запустило обратный отсчет ракеты Kh-15. Штурмовые компьютеры Ту-160 немедленно загрузили информацию о навигации, курсе и скорости в ракеты, что позволило гироскопам ракет выполнить их окончательное выравнивание для подготовки к полету. Как только ракеты доложили о готовности, двери бомбоотсека в кормовой части распахнулись, и четыре ракеты Kh-15 были выброшены вниз, в слипстрим, по одной каждые пятнадцать секунд. Каждый из них снизился примерно на сто метров, слегка накренившись носом, в то время как датчики воздушных данных взяли пробы воздуха, рассчитали скорости крена и крена, настроили задние стабилизаторы на стабилизацию, а затем запустили твердотопливный ракетный двигатель первой ступени. Kh-15 в мгновение ока обогнал бомбардировщик, вырвался вперед на несколько километров, затем начал быстрый набор высоты. Второй Ту-160 также выпустил четыре ракеты из своего заднего бомбоотсека.

Через пятнадцать секунд ракеты были на высоте двадцати тысяч метров, где они начали выравниваться, когда включился двигатель второй ступени. Они летели со скоростью, вдвое превышающей скорость звука, еще сорок пять секунд, затем начали снижение. Их точные инерциальные акселерометры удерживали их курс на цель, до которой оставалось менее восьмидесяти километров.

Как и Шемья, авиабаза Клир Эйр в центральной части Аляски была довольно изолированным местом, значение которого росло с появлением системы противоракетной обороны Командования воздушно-космической обороны. Наряду с существующим радаром системы раннего предупреждения о баллистических ракетах на станции Clear Air были размещены гражданские радары управления воздушным движением и радары наблюдения NORAD. В рамках расширения национальной системы противоракетной обороны Военно-воздушные силы также строили командный пункт боевого управления и систему связи перехватчика в полете, плюс восемь шахтных установок, в каждой размещено по четыре ракеты-перехватчика наземного базирования (GBI), раскинувшиеся на восьмистах акрах. Ракеты представляли собой модифицированные баллистические ракеты Minuteman II, оснащенные боеголовкой типа “транспортное средство уничтожения”, предназначенной для отслеживания и уничтожения "автобусов" боеголовок баллистических ракет за пределами атмосферы Земли. На базе жили и работали триста военных и более пятисот гражданских подрядчиков и строителей.

Станция “Чистый воздух” определенно была "мягкой" целью — идеальной добычей для ракет Kh-15.

Менее чем через две минуты после запуска первая российская боевая ракета достигла своей цели. Когда ракета Kh-15 была еще в тысяче метров над землей, ее боеголовка сдетонировала. Огненный шар термоядерного устройства мощностью в одну килотонну был очень маленьким и едва достиг земли, но удара и избыточного давления взрыва было достаточно, чтобы разрушить все наземные сооружения в радиусе четырех километров от эпицентра. Каждые пятнадцать секунд в дикой местности Аляски раздавался очередной взрыв, сжигающий, крушащий или сметающий с лица земли здания, антенны радаров и деревья — и убивающий все живое в радиусе шестнадцати квадратных километров.

Третья и четвертая ракеты каждого бомбардировщика были оснащены боеголовкой глубокого проникновения и взрывателем замедленного действия и запрограммированы против шахтных установок перехватчиков наземного базирования. Хотя они были не столь эффективны, как боеголовки воздушного взрыва, запрограммированные против наземных целей, более половины из тридцати двух GBI были уничтожены ядерными боеголовками Kh-15, находящимися в глубине.

* * *

Для войск по тревоге, для сил по тревоге, в бой, в бой, в бой! ”

Сообщение по радио стало полной неожиданностью. Четыре экипажа F-16C Fighting Falcon alert находились в грузовике диспетчера по техническому обслуживанию рампы, потягивая кофе и просматривая журналы технического обслуживания своих самолетов по форме 781, прежде чем принять самолет в состояние боевой готовности. Кофейные чашки упали на пол, и растерянные, испуганные взгляды обратились друг к другу внутри грузовика.

“Срань господня!” крикнул один из молодых пилотов, когда все они собирали свое летное снаряжение. “Что нам делать?”

“Поднимай свою задницу в воздух, вот что!” - ответил один из других пилотов, командир звена. “Начинайте действовать так быстро, как только можете!” Он бросился к двери, чертовски надеясь, что остальные были прямо за ним.

Система оповещения на базе ВВС Эйлсон находилась в состоянии легкого расстройства. Когда два самолета боевой готовности были подняты в воздух для поддержки недавно созданного воздушного патрулирования над северной Аляской, авиакрыло все еще находилось в процессе подготовки дополнительных самолетов к боевой готовности. Третье авиакрыло в Эйельсоне держало два перехватчика F-16s в состоянии предварительной загрузки, готовые к вооружению и заправке, но без назначенных экипажей, в поддержку миссии по обеспечению воздушного суверенитета над Аляской. Обычно требовалось от одного до трех часов, чтобы подготовить "птички" с предварительной загрузкой к вылету, но в этом состоянии повышенной боевой готовности, когда самолет "Тревога" внезапно был отправлен на воздушное патрулирование, два самолета с предварительной загрузкой были почти готовы, и еще два F-16 находились менее чем в часе от состояния готовности пять.

Четыре самолета, на которых осуществлялась предварительная подсветка, находились в аварийных укрытиях, с открытыми передними и задними дверями и множеством различных команд техников по техническому обслуживанию внутри, проверяющих системы и запускающих контрольные списки. Начальники экипажей яростно носились вокруг своего самолета, крича на команды технического обслуживания, чтобы они заканчивали и убирались из ангаров, убирая растяжки и заглушки и закрывая панели контроля и доступа. Их контрольные списки перед взведением еще не были полными, поэтому они должны были убедиться, что были выполнены все шаги в нескольких других контрольных списках, а также сам контрольный список “scramble” . Пилоты сделали то же самое, следуя прямо за своими командирами экипажей, одновременно выполняя несколько контрольных списков в безумной спешке, чтобы подготовить свои самолеты к полету. Но менее чем через десять минут пилоты забрались в два готовых перехватчика "пятерка", и вскоре двигатели были запущены, рулежные дорожки расчищены, и два "Сокола" начали выруливать на действующую взлетно-посадочную полосу.

Но они не смогли бы подняться в воздух.

Через две минуты после того, как последняя боеголовка взорвалась над авиабазой Клир Эйр, бомбардировщики Ту-160 "Блэкджек" с визгом пронеслись над головой, продолжая запуск ракет. При отключенных радарах NORAD и FAA они будут практически невидимы, когда будут продолжать свою атаку. Через пять минут после пролета над Клиром бомбардировщики "Туполев-160" были на позиции для начала второго запуска ракет.

Каждый бомбардировщик выпустил четыре ракеты по трем отдельным целевым районам вокруг города Фэрбенкс, Аляска: Форт Уэйнрайт, военно-воздушная база Эйлсон и Форт Грили. Как и в Шемье и Клире, во всех этих трех местах располагались компоненты строящейся новой системы противоракетной обороны; кроме того, в Эйельсоне располагался штаб боевого управления на Аляске, который был зеркальным отражением штаба главного командования, расположенного в Северной Дакоте. Все восемь ракет были оружием для уничтожения бункеров, предназначенным для взрыва глубоко под землей - но эффект взрыва был более чем достаточно мощным, чтобы нанести серьезный ущерб всем трем военным базам.

Как только два русских бомбардировщика израсходовали оставшееся вооружение в своих кормовых бомбоотсеках, они направились на юго-запад через Аляску, держась подальше от радиолокационных станций вокруг Анкориджа, Бетеля и Диллингема. Через двадцать минут они промокли до нитки над Беринговым морем. Два истребителя F-15C Eagle стартовали с базы ВВС Элмендорф близ Анкориджа для преследования, но они так и не приблизились на расстояние, позволяющее обнаружить их на малой высоте.

И русские бомбардировщики все еще не закончили свои атаки.

На борту российского бомбардировщика "Туполев-95МС Медведь"

Некоторое время спустя

Сухие ноги, экипаж, ” радировал штурман. “Девяносто минут до стартовой точки”.

Леборов был в середине своего инструктажа по атаке, когда штурман сделал свой доклад. В каюте мгновенно воцарилась тишина. Им все еще предстояло пройти долгий путь до завершения этой части их миссии, но на самом деле проникновение в Северную Америку само по себе было просто невероятным подвигом. Даже самый оптимистичный планировщик давал им один шанс из десяти продвинуться так далеко — и, насколько Леборов мог судить, каждый Ту-95МС в его составе, завершивший дозаправку в воздухе, сделал это. Старые гремучие ловушки до сих пор отлично выполняли свою работу.

Бомбардировщики "Туполев-22М" также превосходно выполнили свою работу. Они создали завесу электронных помех, которая скрывала атакующие силы от обнаружения до тех пор, пока их противорадиолокационные ракеты большой дальности Kh-31 не окажутся в пределах досягаемости, чтобы уничтожить радары Северной системы предупреждения командования аэрокосмической обороны Северной Америки. Насколько он мог судить, они потеряли всего шесть - 22 МС, и ни одного -95 МС.

“Р...понял, навигатор”, - ответил Леборов через несколько мгновений. “Проверка станции, экипаж”. Каждый из членов его экипажа ответил, указав свое местоположение, а затем выполнил обычную проверку, которая включала выключатели, кислород, оборудование безопасности, освещение, рации и необходимые записи в бортовом журнале. Они провели проверку станции всего несколькими минутами ранее, но выполнение этого простого, но важного задания, как надеялся Леборов, вернет их мысли к миссии и отвлечет от опасности, к которой они продолжали лететь.

Когда все закончили, Леборов продолжил: “Ладно, команда, дайте мне закончить этот чертов брифинг, а затем вы сможете немного побыть наедине с собой, прежде чем мы сделаем свое дело.

“После выпуска оружия мы направимся прямо на запад к Скалистым горам, затем на север вдоль военного гребня, чтобы избежать любых уцелевших радаров. У нас все еще есть все наши противорадиолокационные ракеты на борту, поэтому мы атакуем и уничтожим любые военные радары, с которыми столкнемся, такие как системы АВАКС, перехвата истребителей или управления огнем, и, во-вторых, любые радары наземного наблюдения. Если возможно, мы сохраним любое неиспользованное оружие для восстановления сил.

“Нашей основной передовой базой высадки является Норман-Уэллс, который расположен на реке Маккензи к западу от озера Грейт-Беар — фактически, мы пролетим недалеко от него на нашем участке полета. У нас есть спецназовцы и механики на земле, ожидающие нашего сигнала, чтобы помочь нам заправиться —”

“Это было подтверждено, сэр?” - вмешался бортинженер. “Они действительно там?”

“Они были на месте, когда мы уходили, но с тех пор мы ничего не слышали”, - ответил Леборов. “Мы не будем знать наверняка, пока не будем готовы к посадке. Если мы не получим от них ни слова, мы решим, что делать как экипаж — либо приземлиться и попытаться дозаправиться самим, приземлиться и покинуть самолет, катапультироваться и разбить самолет, либо рискнуть пролететь через Аляску, пытаясь вернуться в восточную Сибирь ”. Снова экипаж стал очень тихим. “В любом случае, как только будет возможно, мы возьмем на Норман—Уэллс столько топлива, сколько сможем, и, как говорят американцы, "Уйдем из игры" - что бы, черт возьми, это ни значило. Затем мы попытаемся пройти мимо патрулей американских истребителей и добраться до любой дружественной базы. Анадырь является основной базой восстановления. Если мы дополним наши баки в Норман-Уэллсе, у нас будет достаточно топлива, чтобы без проблем добраться до Новосибирска или Петропавловска.

“Процедуры утилизации оружия: Если у нас на борту все еще есть какое-либо оружие Kh-90, и мы не можем использовать его по второстепенным целям, мы заберем его с собой”, - продолжил Леборов. “Если возникнет какая-либо опасность того, что они попадут в руки врага, мы безопасно выбросим их за борт над изолированной вражеской территорией, открытым океаном или паковым льдом. Если мы будем на земле, мы выбросим их за борт заранее вооруженными на рампе — они не взорвутся, и они будут бесполезны после того, как их химические батареи разрядятся. Наконец, если оружие вообще не может быть выброшено за борт, наш единственный вариант - выпрыгнуть из самолета и позволить оружию разбиться вместе с самолетом. Если мы все-таки доберемся до земли, ни при каких обстоятельствах не отключайте питание панели постановки оружия на охрану. Я останусь в кресле пилота, и у меня будет полное право решать, сохранять оружие или выбрасывать его за борт. Итог: мы не допустим, чтобы жизнеспособное ядерное оружие попало в руки врага. Конечно, ничто из этого не относится к Х-31, поскольку они неядерные.

“Выживание и уклонение: если мы вынуждены катапультироваться, совершить аварийную посадку или уйти в кювет, каждый отдельный член экипажа несет ответственность за то, чтобы выжить и добраться до назначенного пункта эвакуации. Наши зоны эвакуации после нанесения удара находятся вблизи Норман-Уэллса, Пайн-Пойнта, Инувика, Принс-Руперта, Уайтхорса и Форт-Нельсона. Если вы до сих пор не знаете, как добраться до них, вам лучше учиться быстро, потому что мы уничтожаем все карты после запуска наших ракет. Вы все хорошо обучены выживанию в холодную погоду, и я должен думать, что наши шансы выжить за пределами суши и добраться до одного из запланированных пунктов эвакуации очень высоки. Попытайтесь соединиться с кем-нибудь из остальных, если это возможно, но не путешествуйте вместе, если вам не нужна помощь. Пункты эвакуации время от времени будут посещать дружественные силы, нанятые сопровождающие или боевые спасательные команды СПЕЦНАЗА, в зависимости от условий, так что сидите смирно, как только доберетесь до пункта эвакуации, и следите за своим контактом. Прежде всего, помните о своей подготовке и сохраняйте хладнокровие.

“Сопротивление и побег: Если вы попали в плен, помните, что ваша первая и первостепенная обязанность перед вашей командой и вашей страной - выжить; во-вторых, сопротивляться изо всех сил, выдавая жизненно важные государственные секреты; и в-третьих, сбежать, чтобы вы могли вернуться к дружественным силам и снова сражаться. Вы должны защищать своих товарищей по команде и поддерживать свою страну, но если вы чувствуете, что вас убьют, если вы не заговорите, тогда говорите — но говорите как можно меньше. Канадцев и американцев обычно не считают жестокими захватчиками, но аванпосты и офицеры полевой разведки будут самыми непредсказуемыми, и, конечно, мы только что запустим против них ядерное оружие, так что они, вероятно, будут очень, очень злы.

“Если необходимо, предоставьте им как можно меньше информации — имя, звание, серийный номер и дату рождения — затем просите пощады. Пробуйте все, чтобы избежать жестокого обращения, пыток или допросов: напомните им об их юридических обязанностях, расскажите о Женевских конвенциях, попросите поговорить с Красным Крестом, умоляйте их быть справедливыми и гуманными, скажите им, что вы семейный человек, притворись, что ты ранен, бла-бла-бла, и они, скорее всего, не причинят тебе вреда. Сейчас не время быть героем и позволять себя калечить. Помните, мы говорим не о чеченцах или афганцах — американцы и канадцы откликаются на мольбы о помощи. Опять же, полагайтесь на свою подготовку и сохраняйте хладнокровие, и вы выйдете из этого в порядке. Черт возьми, ты мог бы даже сняться в одном из их телевизионных реалити-шоу, подписать контракт с голливудским фильмом, жениться на Памеле Андерсон и нанять известного адвоката Джонни Кокрэна, который будет представлять тебя в суде в течение дня или двух ”. Это вызвало смех, который Леборов мог услышать даже в шумном салоне.

“Если вы сбежите, ваши шансы найти поддержку у гражданского населения неизвестны”, - продолжил командир воздушного судна. “Вы можете встретить некоторых русскоговорящих людей, но не думайте, что они настроены пророссийски. Как правило, люди, которые живут в Арктике, как и в России, поддерживают незнакомцев, которых они находят в дикой местности — это неписаный кодекс для тех, кто живет в негостеприимных регионах. Тем не менее, лучше держаться подальше от незнакомцев и вступать в контакт, только если ваша ситуация становится отчаянной. Мы предполагаем, что с вами будут обращаться как с уклоняющимся комбатантом, как определено в Женевских конвенциях; поэтому помните, что если вы убьете гражданское лицо во время побега или в заключении, даже если вас преследуют вооруженные лица или вы подвергаетесь жестокому обращению или пыткам, вы можете быть приговорены к смертной казни, даже если в Канаде ее нет. Это понятно?”

Леборов задавал вопросы. Они обсудили то и это, в основном погоду и наземные условия на севере Канады и немного об их базе дозаправки после удара. Норман Уэллс находился в центре обширных западных нефтяных месторождений Канады, поэтому там было много реактивного движения и хранилось много авиационного топлива. Было сомнительно, что они смогут украсть достаточно бензина для дозаправки всех двадцати одного бомбардировщика "Туполев-95" - в этом случае они выбрали бы лучшие самолеты, заправили бы их членами экипажа и взяли бы с собой кого смогут. Спецназовцы будут эвакуированы на подводной лодке из залива Маккензи, так что некоторые члены экипажа могли бы отправиться с ними, если бы захотели.

“К черту все это”, - сказал Бородев через всю кабину после того, как их обсуждения были завершены. “Я остаюсь в Канаде”.

Леборов не мог поверить своим ушам. “Что ты сказал?”

“Я сказал, если я не могу вылететь, я остаюсь”, - сказал второй пилот. “Я довольно хорошо говорю по—английски - я даже могу немного говорить по-канадски, эй? Я буду пилотом в буше. Летом я буду перевозить туристов, а зимой - припасы. Или, может быть, я устрою музыкальное шоу русских охотников на пушнину с танцующим медведем в Ситке, Аляска, для туристов, сходящих с круизных лайнеров. Я спрячусь прямо у них под носом”.

“Ты сумасшедший”, - сказал Леборов. “Ты думаешь, у них все еще будут танцующие медведи и музыкальные шоу после того, что мы сделаем с ними сегодня?”

“Больше, чем когда-либо”, - сказал Бородев.

“У тебя есть своя жизнь в России, мой друг, помнишь? Вы летчик и офицер российских военно-воздушных сил”.

“Ты устроил себе жизнь дома — если тебе позволят ее вести”, - сказал Бородев, становясь серьезным. “Куда бы они нас ни отправили после того, как все закончится, по крайней мере, с тобой будет твоя семья. Я не потерплю дерьма”.

“Ты будешь героем”, - сказал Леборов. “Ты проведешь остаток своей военной карьеры, объясняя, как, черт возьми, ты выжил, прорвавшись сквозь канадскую и американскую противовоздушную оборону и разбомбив их до полусмерти”.

Второй пилот рассмеялся. “Я думаю, что предпочитаю танцующего медведя, Джоуи”, - сказал он. “Но сначала я удостоверюсь, что ты отправишься домой, не волнуйся”. Леборов не ответил — он вообще не хотел продолжать эту дискуссию.

“Приближаемся к точке поворота”, - сообщил штурман.

“Есть еще одна веская причина остаться в Канаде, мой друг”, - сказал Бородев. “Большое Медвежье озеро. Одно из крупнейших пресноводных озер в мире и, безусловно, лучшее место для ловли форели на Земле. Я читал, что они вылавливают из этого озера форель, которую нужно нести двум мужчинам. Помощник официанта в одном из их рыбацких домиков зарабатывает за месяц больше денег, чем офицеры-летчики российских ВВС за весь год ”.

“Ты в полной заднице, приятель”.

Штурман скорректировал курс, который должен был привести их к востоку от озера. Хотя в это время года в этом районе не было ничего, кроме карибу, медведей гризли и нефтяных вышек, полет над озером выделил бы их из любых воздушных патрулей, с которыми они могли столкнуться.

“Сорок минут до стартовой точки, экипаж”, - сказал штурман.

“Прекрати этот чертов обратный отсчет, навигатор”, - раздраженно сказал Леборов. Он сделал несколько глотков кислорода, чтобы попытаться успокоить нервы. “Просто дайте нам знать, когда начнете составлять свои контрольные списки — все остальные настроены на выпуск оружия. Давайте проверим станцию, а затем...

Внезапно все они услышали медленный предупреждающий сигнал в своих наушниках. “Сверхвысокочастотный поисковый радар, два часа”, - доложил офицер радиоэлектронной борьбы.

“Поисковый радар?Откуда?”

“Бортовой радар, вероятно, системы АВАКС”, - сказал EWO.

“Хочешь снизить дистанцию до ста метров?” - Спросил Бородев.

“Если это АВАКС, не имеет значения, как низко мы опустимся — он найдет нас”, - мрачно сказал Леборов. “Наша единственная надежда - попытаться сбить его до того, как они—”

Как раз в этот момент они услышали еще один предупреждающий сигнал. “Проверка радарами истребителей, два часа”, - доложил EWO. “Группа Икс, вероятно, канадский CF-18 "Хорнет". Он сбит — система АВАКс возьмет на себя охоту ”.

“— отправьте истребители”, - сказал Леборов, заканчивая свое предложение. “Давайте поднимемся на стартовую высоту”. У них не было выбора. Им пришлось подняться на тысячу метров над землей, чтобы запустить Kh-31 из бомбоотсека.

“Бортовой поисковый радар переключается с сканирования на большие расстояния на быстрое сканирование с помощью определения высоты PRF. Я думаю, они заметили нас. Включаются глушилки. Все контрмеры активированы”.

“Мне нужно решение для управления огнем прямо сейчас, ЭВО”, - сказал Леборов.

“Пока нет данных об азимуте или дальности”.

“Черт возьми, ЭВО, ты только что указал мне азимут!”

“Это была грубая оценка по сигнальному приемнику”, - парировал офицер радиоэлектронной борьбы. “Приемник управления огнем не рассчитал пеленг запуска”.

“Мне не нужны оправдания, мне нужно атаковать!” Леборов закричал. “Этот шершень будет на нас с минуты на минуту!”

“Пока нет азимута...”

“Не ждите компьютер управления огнем!” Леборов закричал. “Выпустить ракету по последнему известному азимуту. Заставьте их сделать первый ход!”

Последовала короткая пауза, затем: “Экипаж, приготовиться к запуску ракеты! Согласие меняется.”

“Согласие!” - Крикнул Леборов, щелкая тремя красными выключателями вверх. “Стреляй, черт возьми!”

“Бомболюки открываются!” - крикнул EWO. Секундой позже раздался глубокий грохочущий звук, когда массивные бомболюки Туполева-95 распахнулись. “Ракету в сторону!”Оба пилота прикрыли глаза, когда огромная полоса огня осветила кабину, и невероятно громкий рев заглушил даже грохот турбонаддува Ту-95. Первая ракета Kh-31P запустилась перед бомбардировщиком на твердотопливном ускорителе, затем начала набор высоты.

Секундой позже: “Радар системы АВАКС отключен!” - прокричал EWO. Запуск ракеты возымел желаемый эффект — экипаж системы АВАКС отключил свой радар, чтобы избежать попадания ракеты. Мгновение спустя: “Радар X-диапазона, CF-18 "Хорнет”, три часа!"

Леборов немедленно выполнил “выемку”, резко повернув Ту-95 вправо, прямо над озером Грейт-Беар. Он надеялся маневрировать до тех пор, пока не окажется перпендикулярно траектории полета "Хорнета", что скрыло бы российский бомбардировщик от импульсно-доплеровского радара "Хорнета". Казалось немного нелепым пытаться спрятать огромного, неуклюжего носорога, такого как Ту-95, от передового перехватчика, такого как CF-18 Hornet, но ради своего экипажа он должен был попробовать все.

“Шершень" в девять часов ... Подождите... Быстрая операция, "Шершень" восстановил связь…”Хорнет" пойман на ... мякине, мякине, пилот резко поворачивает влево ". Леборов бросил "Туполев-95" в крутой левый поворот, надеясь теперь сократить зону действия их радара и заставить радар вражеского истребителя отслеживать "мякину-приманку", а не самолет. “Шершень"... подождите…"Хорнет" поворачивает на северо-восток…"Хорнет" нацелен на ...запуск ракеты, запуск ракеты, перерыв ... Подождите ... он не отслеживает нас…Я перехватываю канал связи для запуска AMRAAM, но он нацелен не на нас ... Еще один запуск ракеты!”

Леборов переключил переключатель выбора микрофона на своей панели внутренней связи на частоту формирования. “Внимание, ребята, этот ублюдок стреляет!”

“Второй "Хорнет", восемь часов. Крутой поворот налево, курс один-два-ноль ... Возможно, третий ”Хорнет" в строю..."

Внезапно они услышали по командному каналу: “В нас попали, в нас попали, Один-семь. Начинаю эвакуацию. Мы—” И радио отключилось.

“Мы потеряли один-семь”, - сказал Бородев.

“Бандиты, высота семь часов, шесть К!” их хвостовой стрелок прокричал по внутренней связи.

“Контакта с RWR нет”, - сказал офицер радиоэлектронной борьбы. “Он, должно быть, использует систему ночной атаки или очки ночного видения”. Они услышали грохот и почувствовали сильную вибрацию, когда открыли огонь две большие двадцатитрехмиллиметровые хвостовые пушки Ту-95. Мгновением позже они услышали рев мощных реактивных двигателей над головой, когда "Шершни" пронеслись мимо. Подобно акуле, которая подбирается к своей добыче, чтобы попробовать ее на вкус перед атакой, команда знала, что первый заход ’Шершней" был опознавательным — они приблизятся для убийства при следующем заходе.

“Радар системы АВАКС восстановлен”, - доложил EWO. “Должно быть, наша первая ракета промахнулась”.

“Прижми этого ублюдка, ЭВО!” Леборов закричал.

“Решения по управлению огнем пока нет”.

“Бандит, пять часов, семь К”, - доложил наводчик. “Быстро приближаемся... шесть К, пять К...”

“Решение по управлению огнем найдено и введено в действие!” - прокричал EWO. “Я понял! Оставайтесь на уровне крыльев! Двери для бомб открываются!” Через несколько секунд они запустили свою вторую ракету Kh-31. Два пилота наблюдали, как ракета, казалось, взлетела прямо перед ними, и они услышали звуковой удар, когда она преодолела звуковой барьер. “Радар системы АВАКС выведен из строя... — 31 активируется... — 31 находится в режиме самонаведения, он зафиксирован!” Пилоты были удивлены, когда в следующее мгновение они увидели огромную вспышку света вдалеке, и большая полоса огня медленно пронеслась по ночному небу, с горящими обломками, отламывающимися и падающими на Землю.

“У тебя получилось!” - Крикнул Бородев. “У вас есть система АВАКС! Хорошенько прогнать—”

В этот момент они услышали, как хвостовые орудия снова открыли огонь. “Бандит пять на четыре К!” закричал хвостовой стрелок. Они не могли маневрировать, пока запускался Kh-31, и поэтому были легкой добычей для канадского "Хорнета". Секундой позже "Туполев-95" загрохотал и завибрировал, когда по его фюзеляжу и крыльям прокатилось несколько мощных ударов, похожих на удары кувалды. Один двигатель на левом крыле вздулся и взбрыкнул, сильно раскачивая бомбардировщик из стороны в сторону, пока Леборов боролся за управление. “Второй бандит находится на высоте семи часов, шесть километров.... Он падает ... пять... четыре....” Хвостовые орудия снова открыли огонь — и затем резко прекратили. Казалось, на мгновение воцарилась жуткая тишина.

А затем на бомбардировщик посыпались новые удары молотком. Вспышка света озарила хижину. “Огонь, огонь, огонь, двигатель номер четыре!” Бородев закричал. Когда Леборов перевел соответствующий рычаг пропеллера в положение "ПЕРО", перевел дроссельную заслонку в режим холостого хода и потянул за рычаг "Условие" для ВЫКЛЮЧЕНИЯ, Бородев потянул за Т-образную ручку аварийного отключения, перекрыл подачу топлива в четвертый двигатель и изолировал его электрическую, пневматическую и гидравлическую системы.

“Номер два -90 по-прежнему докладывает о порядке”, - сказал бомбардир. “Я вижу огонь на четвертом номере — он все еще горит! Я готовлюсь сбросить ракету номер два ”.

“Нет!”- Крикнул Леборов. “Мы проделали весь этот путь не только для того, чтобы сбросить ракеты за борт!”

“Джоуи, если эта ракета взорвется, она разнесет нас на миллиард кусочков”, - сказал Бородев.

“Тогда вместо этого запустите этого ублюдка!”

“Мы все еще в сорока минутах от нашей стартовой точки”.

“Забудьте о запланированной точке запуска!” Леборов закричал. “Перенастроить ракеты на более близкие цели”.

“Но... как мы можем…Я имею в виду, какие именно?”

“Включи чертово радио и согласуй перенацеливание с остальной частью формирования”, - сказал Леборов. “Нас обнаружили — я думаю, теперь мы можем нарушить радиомолчание. Затем свяжись по радио с другими формированиями и прикажи им также перенацелиться. Ты командир формирования — ты говоришь им, какие цели поражать. Поторопитесь! Штурман, помоги ему”.

“Подтверждение получено”. Бомбардир переключил радиоканалы и немедленно начал отдавать приказы другим самолетам. Штурмовые компьютеры каждого бомбардировщика были запрограммированы на один и тот же набор координат цели, так что было несложно найти цели дальше к северу в пределах досягаемости и перепрограммировать компьютер. Наконец, бомбардировщик радировал второму звену бомбардировщиков Ту-95, что они меняют свои цели и меняют целеуказания, чтобы второе формирование могло перепрограммировать свои компьютеры на цели дальше к югу.

Несколько долгих мгновений в кабине пилотов было очень тихо, но внезапно пилоты увидели, как на их передней панели над бровями загорелся большой красный индикатор RYADAM. “У меня есть БЕЗОПАСНОЕ МЕСТО В ПРЕДЕЛАХ легкой ДОСЯГАЕМОСТИ, бомбардир”.

“Принятксведению. Согласие меняется.”

“Бандит, высота восемь часов, семь К...”

“Согласие!Запускайте чертовы ракеты!”

Индикатор RYADAM начал мигать. “Отсчет ракет заканчивается... Начинайте медленный набор высоты, пилот, выровняйте крылья....”

“Шесть К... пять К...”

Свет РЯДАМА стал устойчивым, когда хвост начал сильно раскачиваться из стороны в сторону. “Держите нос ровно, пилот!”

“Я думаю, мы теряем двигатель номер три”, - сказал Бородев. “Давление масла растет ... Теряется контроль над шагом винта номер шесть .... Должен ли я отключить его?”

“Нет. Я удержу его ”. Леборов крепко сжал штурвал и практически оторвался от сиденья, пока его ноги танцевали на педалях руля, чтобы хвост следовал за носом.

Индикатор RYADAM начал мигать еще раз — первая ракета снова начала обратный отсчет. Внезапно ярко вспыхнул свет. “Выпущена первая ракета!” - крикнул бомбардир. Казалось, что очень долгое время ничего не происходило — а затем раздался оглушительный рев, который казался в тысячу раз громче, чем запуск ракетного двигателя Kh-31, и первая ракета Kh-90 выстрелила вперед, затем начала крутой набор высоты и быстрое ускорение, быстро исчезнув в ночном небе. “Отсчет второй ракеты идет...”

Как раз в этот момент они услышали, как наводчик что—то крикнул - и мгновение спустя двигатель номер один разлетелся на куски в драматическом потоке огня. Ракета AIM-9L Sidewinder, запущенная с одного из канадских CF-18 Hornets, нашла свою цель.

“Огонь, огонь, огонь по двигателю номер один!”- Крикнул Леборов, нажимая на пропеллер, дроссельную заслонку и рычаги управления. “Отключить номер один!” Он взглянул на индикатор RYADAM — он был ровным, ракета вела обратный отсчет запуска до тех пор, пока не будут выполнены надлежащие параметры полета самолета. Леборов изо всех сил пытался удержать самолет устойчивым, но казалось, что он раскачивается, рыскает и разворачивается во всех направлениях одновременно.

“Номер один не сворачивается!” - Крикнул Бородев.

“Что?”

“Контроль подачи топлива, должно быть, был отключен — я не могу перекрыть подачу топлива в двигатель. Он все еще горит. Я также не могу отключить гидравлику или выпустить воздух.”

Кабина начала наполняться дымом, с каждой секундой становясь все тяжелее и тяжелее. “Экипаж, спасайтесь, спасайтесь, спасайтесь!” Леборов отдал приказ.

“Я беру это на себя, Джоуи”, - сказал Бородев, хватаясь за штурвал.

“Отрицательный. Взорвите люк и убирайтесь к черту ”.

“Я уже говорил тебе раньше, Джоуи — я остаюсь здесь, в Канаде”, - сказал Бородев с улыбкой на лице. “Тебе есть к кому пойти домой, помнишь? Теперь ты семейный человек. Я остаюсь”.

“Юрий...”

“У меня есть самолет”, - сказал Бородев. Он ткнул большим пальцем за корму. “Начинайте, командир”.

Леборов видел, что он не собирается переубеждать своего второго пилота, поэтому он быстро отстегнул ремни, нажал кнопку ЭВАКУАЦИИ, затем похлопал Бородева по плечу. “Спасибо тебе, Юрий”, - сказал он.

“Может быть, я увижу тебя на земле, Джоуи. Начинайте. У меня есть работа, которую нужно сделать ”. Бородев начал концентрироваться на поддержании устойчивости самолета, чтобы последняя оставшаяся ракета могла продолжить свой обратный отсчет.

На передней приборной панели загорелись предупредительные огни, когда бомбардир и наводчик взорвали свои аварийные люки. Бортинженер, штурман и офицер радиоэлектронной борьбы уже находились на нижней палубе. Нижний входной люк был открыт, а направляющая для эвакуации выдвинута. Они прикрепили скользящие кольца своих парашютов к поручню, повернулись лицом к корме, положили одну руку на D-образное кольцо аварийного парашюта, другую - на поручень и выпрыгнули через люк. Направляющая для эвакуации не позволила членам экипажа попасть в струю скольжения бомбардировщика и втянуться обратно в фюзеляж. На конце рельса механизм потянул за ручку автоматической активации парашюта, которая использовала барометрическое устройство для управления раскрытием парашюта - поскольку они находились на очень низкой высоте, пилотный парашют вышел немедленно, за ним последовал основной парашют менее чем через секунду.

Леборов был последним человеком, выброшенным с парашютом. Сначала он не мог поверить, что было так тихо. Он мог слышать слабый жужжащий звук, вероятно, его "Туполев-95" улетал, но он думал, что это, должно быть, очень далеко, потому что он едва мог слышать звук. Он задавался вопросом, как далеко ....

А затем тишину разорвал невероятно оглушительный рев, и язык пламени, казалось, вырвался прямо перед его лицом. Это была последняя ракета Х-90: Юрию Бородеву удалось удержать пораженный бомбардировщик достаточно прямо, чтобы ракета закончила свой обратный отсчет.

Леборов потянул за парашютную стойку, чтобы он мог развернуться — и затем он увидел ракету, уносящуюся в ночное небо, сопровождаемую струей огня, описывающей дугу справа. Это был "Туполев-95", его крайний левый двигатель яростно горел. Когда он спускался на своем парашюте, он увидел, как огонь полностью поглотил, а затем разворотил левое крыло. Леборов осмотрел нижнюю часть фюзеляжа в свете пожара, надеясь, что сможет мельком увидеть своего второго пилота, вылезающего из люка. Но вскоре бомбардировщик по спирали ушел в темноту и врезался в тундру внизу, и Леборов так и не увидел, вышел ли Бородев.

Несколько мгновений спустя он ударился о твердую, наполовину замерзшую землю, как это обычно бывает при приземлении с парашютом у члена летного экипажа — ногами, прикладом и головой. Ошеломленный, Леборов просто лежал на спине, не смея пошевелиться. Все еще вздымающийся парашют натянул его ремни безопасности, прося освободить, но он проигнорировал это. Если парашют и тащил его, то сейчас ему было все равно.

Пока он лежал, пытаясь прийти в себя, он увидел их — огненные полосы в чистом ночном небе. Его товарищи по команде сделали это — одну за другой они тоже запускали свои ракеты. Он сбился со счета после пятнадцати, но они продолжали приближаться. Он моргал каждый раз, когда по нему прокатывался звуковой удар, но это был счастливый звук.

Звук успеха.

Оперативный центр в горах Шайенн

В то же время

Скажите Вилладжу, чтобы сейчас вывели все самолеты, которые у них есть, на свои патрульные орбиты, ” сказала Джоанна Керсейдж. “Вооруженные или безоружные, поднимите их в воздух, пока им не оторвало задницы. Прикажите Ферри и Аргусу также поднять в патрулирование свои самолеты по тревоге и скажите ”Виджилу" и "Пиру" рассредоточить всю имеющуюся авиацию." Это были другие подразделения противовоздушной обороны в центральной Канаде и на западе Соединенных Штатов — ей нужно было поднять в небо как можно больше самолетов, чтобы справиться с бомбардировщиками, атакующими Аляску.

“Внимание, MWC обнаруживает множественные стратегические события через DSP three в центральной Канаде”, - сообщил старший диспетчер Центра предупреждения о ракетном нападении. “MWC определяет события как враждебные. Это не учения. Мы подтверждаем, повторяем подтверждаем, множественные пуски ракет. Отслеживание и оценка воздействия в процессе.”

Джоанна Керсейдж чуть не вылетела из своего кресла, когда увидела, как на карте Канады начинают появляться многочисленные линии. Тихо ругаясь про себя, она подняла прозрачную пластиковую крышку на кнопке на своей консоли и нажала на нее, ожидая, пока она поменяет цвет с красного на зеленый. Когда это произошло — означая, что все в сети системы аэрокосмической отчетности NORAD были подключены к сети — она сказала: “Внимание, Внимание, внимание, это ведущий с экстренным сверхсекретным докладом PINNACLE FRONT BURNER. Центр предупреждения о ракетном нападении обнаружил многочисленные события над центральной Канадой и решает вопрос о отслеживании и воздействии прогнозов. Это не учения. Всем постам приготовиться ”.

Это было ее второе предупреждение всего за последние несколько минут — первым были атаки на Аляске бомбардировщиков с крылатыми ракетами. Это не было акцией изгоев или террористов — это была тотальная атака на Соединенные Штаты Америки!

“Трипл-Си", ADOC, Village сообщает, что истребители вступили в бой с несколькими российскими бомбардировщиками ”Туполев-95 Медведь-Н", - вмешался старший диспетчер Оперативного центра противовоздушной обороны. “Бомбардировщики запускают небольшие ракеты из своих бомбовых отсеков и, по-видимому, сбили систему АВАКС—”

“Они что? ”

“— и бомбардировщики Bear также запустили более крупные ракеты с крыльевых пилонов. У каждого Медведя, по-видимому, есть две очень большие крылатые ракеты и неизвестное количество ракет меньшего размера в бомбовых отсеках.”

“Сколько бомбардировщиков "Медведь”, АДОК?"

“На данный момент они насчитали более дюжины, Трипл-С, и их может быть намного больше”, - ответил диспетчер ADOC. “На данный момент они сбили троих. Там всего два CF-18 ”Хорнета", и без системы АВАКС у них нет полной картины."

Керсейдж снова нажал кнопку аэрокосмической системы оповещения: “Внимание, внимание, внимание, всем станциям, ВВС NORAD вступили в бой с несколькими российскими бомбардировщиками, расположенными вблизи озера Грейт-Беар в Альберте, Канада. Были замечены самолеты противника, запускающие несколько гиперзвуковых ударных ракет. Всем регионам NORAD приказано вывести самолеты оповещения на назначенные им орбиты патрулирования и немедленно развернуть все другие летательные аппараты, пригодные для полетов, на места рассредоточения или на спасательные якоря ”.

Индикаторы телефона начали мигать, но все, что Керсейдж мог видеть, были растущие линии ракет, мчащихся на юг в сторону Соединенных Штатов. Она открыла свою кодовую книгу на следующем разделе и начала составлять новый отчет о ракетном следе, работая так быстро, как только могла: “Внимание, внимание, внимание, всем станциям, Центр предупреждения о ракетном нападении выдает следующий специальный отчет о вражеском следе Сьерра-Браво-семь. Система АВАКС выдает срочный специальный отчет о вражеских трассах, Танго-Альфа-один-три, приготовиться к —”

И затем она остановилась. Потому что теперь компьютеры выдавали свои прогнозы для ракетных ударов. У нее отвисла челюсть от удивления. Забыв о кодовой книге, она нажала кнопку ARS и произнесла: “Всем подразделениям, это якорь, поступающие сообщения о треке ... Ракетные цели — О, Боже мой, нас атакуют! Америка подвергается нападению. Ради Бога, Америка подвергается нападению! ”

6

Канзас-Сити, Миссури

В то же время

Начальник президентской охраны Секретной службы не позвонил первым, прежде чем ворваться в президентский гостиничный номер, но он не был удивлен, увидев, что президент Томас Торн поспешно надевает брюки в гостиной. Президент всегда проявлял странную способность второго зрения предвидеть события до того, как они произошли. “Что случилось, Марк?” - спросил президент.

“NMCC объявил ‘походный костер’, сэр”, - сказал шеф PPD, его голос дрожал от ужаса. У президента отвисла челюсть от удивления, и он собирался попросить шефа PPD повторить, но одного взгляда на лицо этого человека было достаточно, чтобы понять, что он действительно услышал правильное кодовое слово — обозначающее “осуществляется ядерная атака противника на Соединенные Штаты” — и что это не было учением. Через несколько мгновений президент был одет для быстрой поездки: на нем была темно-коричневая кожаная летная куртка поверх белой рубашки, темно-синяя бейсболка Air Force One, темно-серые деловые брюки и повседневные туфли на толстой подошве.

“Давайте двигаться, джентльмены”, - сказал президент и бросился мимо изумленных агентов в коридор, к лестнице. Сотрудники секретной службы были обучены физически контролировать своих подопечных в процессе эвакуации — обычно эвакуируемые были слишком растеряны, сонны или напуганы, чтобы знать, в какую сторону идти, и они никогда не двигались достаточно быстро, чтобы соответствовать PPD, — но Торн, бывший зеленый берет армии США, двигался так быстро, что агенты не могли схватить его за руки.

Внутри бронированного лимузина Торн встретился с офицером ВМС США, который нес “футбольный мяч”, портфель, содержащий зашифрованные документы и коммуникационное оборудование, которое позволило бы ему отдавать приказы ядерным силам Америки в любой точке мира. “Морской пехотинец номер один готов к вылету, сэр”, - сказал старший офицер PPD, когда они вышли из подъезда отеля, окруженные полицейскими машинами и бронированными "Субурбанами" секретной службы по бокам. “Мы будем на станции Юнион-стейшн через три минуты”. Он слушал доклады через наушник. “Ваши сотрудники просят нас вернуться, чтобы забрать их”.

“Отрицательный. Поехали”, - сказал президент. Он, очевидно, не хотел никого ждать — что вполне устраивало PPD. Шеф сделал отчет по своему защищенному мобильному телефону, затем передал его президенту. “Это S éance”, - ответил он, используя свой личный позывной. “Продолжайте”.

“Слава Богу, с вами все в порядке, господин президент”, - раздался голос вице-президента Лестера Бьюсика. Когда он был взволнован, густой южно-флоридский акцент Бусика становился очевидным, почти неразборчивым. “Ты в порядке?”

“Fine, Les. Что происходит?”

“Я пока не знаю. Секретная служба сообщила об этом, и с тех пор я нахожусь в движении ”, - ответил Бусик. “Я думал, что эти ублюдки собираются оторвать мне руки, вынося меня из резиденции. Я знаю, что мы на пути к Эндрюсу, а не к Хай Пойнту. Я думаю, что поднимаюсь в воздух ”.

“Кто с тобой?”

“Никто”, - ответил Бьюсик. “Черт возьми, я даже не смог вытащить старую леди из постели”.

“Я поговорю с тобой после того, как буду в воздухе, Лес”.

“Хорошо, Томас. Увидимся на ранчо после того, как они закончат издеваться над нами ”. Тяжесть в его голосе сказала гораздо больше, чем его слова — они оба знали, что происходит что-то серьезное, и они, скорее всего, не вернутся в Вашингтон в течение довольно долгого времени.

“Все будет хорошо, Лес”, - сказал президент. “Я позвоню, как только что-нибудь узнаю”.

“Будь осторожен, Томас”, - сказал Бьюсик. Торн собирался повесить трубку, когда услышал: “Томас?”

“Продолжай, Лес”.

“Сейчас тебе нужно быть жестким, Томас”, - сказал Бьюсик. “У меня такое чувство, что дерьмо бьет по фанату. Я хочу, чтобы вы были сильными, Том - я имею в виду, господин президент ”.

“С каких это пор ты называешь меня ‘мистер президент’, когда мы—?”

“Черт возьми, мистер Президент, пожалуйста, послушайте”, - серьезно сказал Бьюсик. “Возможно, мы какое-то время не сможем разговаривать, так что просто слушай. Я видел это раньше, сэр—”

“Что видел?” - спросил я.

“Видел это дерьмо, которое происходит прямо сейчас”, - сказал Бьюсик. “Последний раз это было в 91-м, когда мы думали, что иракцы запускают биохимическое оружие в Израиль, а мы готовились сбросить ядерную бомбу на Багдад. Я был лидером большинства в Сенате. Нас вышвырнули из Вашингтона быстрее, чем гусиное дерьмо. И дело было не только в горе — нас рассредоточили, чтобы сохранить правительство, сэр ”.

“О чем ты говоришь, ‘сохранить правительство’?” - Спросил Торн. “Это предосторожность, непредвиденный случай. Учитывая все, что происходит в Туркменистане и на Ближнем Востоке, возросшую напряженность, бряцание оружием, это понятно —”

“Господин Президент, при всем моем уважении, сэр, вы понятия не имеете, что должно произойти”, - серьезно сказал Бьюсик. “Как только вы подниметесь на борт Air Force One, вы станете исполнительной ветвью правительства Соединенных Штатов — не только Белым домом, но и каждым департаментом и каждым исполнительным агентством, которое существует. Вы можете быть одиноки и изолированы на несколько дней, возможно, недель. Возможно, вы не поддерживаете связь со своим кабинетом министров или советниками.

“Что я пытаюсь вам сказать, так это то, что я думаю, что это оно, господин президент”, - продолжил Бьюсик. “Предупреждение пришло прямо от NORAD. Они говорили о следах ракет и времени полета. Они—”

“О чем ты говоришь, Лес?”

“Я говорю вам, господин президент, я думаю, мы только что поймали гром среди ясного неба”, - сказал Бьюсик. “И я говорю тебе, что тебе нужно быть сильным, и тебе нужно быть жестким. Потому что очень, очень скоро в этой стране будет много пострадавших людей, и они будут надеяться на ваше лидерство. Ты должен предоставить это им. И иногда быть лидером означает делать самую ужасную вещь, которую ты, черт возьми, можешь придумать ”.

“Les…” Торн снова попытался сказать ему, что все будет хорошо, что это была просто какая-то ошибка или ложная тревога, но он не знал, что это было, и это прозвучало бы глупо, пытаясь заверить политика-ветерана в том, о чем он сам абсолютно ничего не знал. Наконец он сказал: “Лес, моя семья...?”

“Вертолеты забрали их из Ратленда несколько минут назад. Они должны стартовать с международного аэропорта Берлингтон примерно в то время, когда вы подниметесь в воздух ”. Первая леди была бывшим судьей Верховного суда штата из Вермонта, и она навещала свою семью недалеко от столицы штата Вермонт всякий раз, когда президент отправлялся в свои нечастые политические поездки.

Телефон зажужжал, прерывая их разговор — звонок с более высоким приоритетом, чем у вице-президента, должен был быть чертовски важным. “Я скоро поговорю с тобой, Лес”.

“Да, сэр”, - ответил Бьюсик. Затем он добавил: “Будь жестким, Томас. Вы, блядь, президент, сэр. Засунь это им в глотки”. Торн собирался попросить его уточнить, но к тому времени Бусик повесил трубку.

Торн нажал кнопку РАЗГОВОРА. “Это случайность”.

“Господин Президент, это генерал Венти. Я на пути к NMCC, но я получил последнюю информацию от NORAD. Я прошу разрешения изменить маршрут вашего отхода ”.

“Белый человек...?”

“Сэр, Уайтмен не в безопасности”. Военно-воздушная база Уайтмен, расположенная в часе езды к востоку от Канзас-Сити в Ноб-Ностере, где базировался бомбардировщик-невидимка B-2A Spirit, была местом базирования Air Force One, пока президент находился в Канзас-Сити.

“Расскажите мне это прямо, генерал”.

Последовала небольшая пауза, прежде чем Венти сказал: “Да, сэр. NORAD объявила чрезвычайный режим противовоздушной обороны. Центр предупреждения о ракетном нападении отслеживает несколько высокоскоростных крылатых ракет на большой высоте, запущенных российскими бомбардировщиками Bear. На данный момент мы насчитали двадцать семь треков. Мы считаем, что каждая ракета несет две ядерные боеголовки, мощность которых неизвестна. Один из следов определенно ведет к базе ВВС Уайтмен. Время до столкновения, приблизительно тридцать пять минут.”

“О, Боже мой...”

“Другие подтвержденные следы ведут на военно-воздушную базу Оффатт в Небраске; военно-воздушную базу Эллсворт в Южной Дакоте; военно-воздушную базу Майнот в Северной Дакоте; штаб двадцатых военно-воздушных сил на военно-воздушной базе Ф. Э. Уоррен в Вайоминге; и несколько объектов управления запуском ракет в Вайоминге, Монтане и Колорадо. Похоже, что русские пытаются уничтожить все наши системы стратегического ядерного оружия наземного базирования - наши МБР и бомбардировщики — одним массированным упреждающим ударом ”.

“Я... я не могу в это поверить”, - пробормотал Торн. “Этого не может быть на самом деле....”

“Это подтверждено, сэр”, - сказал Венти немного дрожащим и напряженным голосом. “Первая ракета поразит военно-воздушную базу Майнот менее чем через тридцать четыре минуты. У Майнота тридцать два бомбардировщика B-52, двадцать восемь заправщиков KC-135 в воздухе и другие самолеты поддержки; кроме того, они служат штабом Девяносто первого космического крыла, контролирующего сто пятьдесят ракет Minuteman III.”

“Может ... может ли кто-нибудь из этих бомбардировщиков сбежать?”

Последовала еще одна небольшая пауза. “Мы пытаемся поднять с земли как можно больше самолетов, сэр, любым возможным способом — ремонтные войска, студентов, временные аварийные бригады, всех, кто может запустить двигатели, взять на себя управление и иметь хоть какой-то шанс посадить его после этого. У нас нет стратегической ударной авиации в состоянии боевой готовности. Я боюсь, что единственными выжившими могут быть самолеты, которые готовы к вылету на учебные или оперативно-вспомогательные миссии, развернуты или уже находятся в воздухе ”.

“Боже мой...”

“Господин Президент, наше первое соображение - убедиться, что вы сможете сбежать”, - сказал Венти. “Уайтмен определенно выбыл. Другая база ВВС в пределах досягаемости первой базы морской пехоты - Макконнелл, недалеко от Вичито, но когда-то она была базой бомбардировщиков B-1 Национальной гвардии и также могла стать целью.” Он на мгновение замолчал. “Персонал рекомендует эвакуировать вас в Форт Ливенворт, штат Канзас. Это самое безопасное место поблизости. Как только Ангел сбежит, мы сможем договориться о встрече.”

“По-моему, звучит неплохо”, - сказал президент. “Ангел” было несекретным кодовым словом для транспортных самолетов VC-25 ВВС, известных как “Air Force One”, когда на борту находился президент. Оба самолета флота всегда сопровождали президента в его поездках, и по крайней мере один всегда был готов к вылету в любой момент.

“Туманный горн с вами, сэр?”

Торн посмотрел на офицера флота с “футбольным мячом”. “Да”.

“Сэр, я рекомендую вам изменить конфигурацию национальной обороны на DEFCON One”, - сказал Венти. “Все уцелевшие вооруженные силы начнут подготовку к войне, если вы прикажете об этом в будущем. Вам не нужно давать мне код авторизации — вашего устного приказа достаточно, пока мы не сможем оформить его в письменном виде ”.

“Очень хорошо. Отдайте приказ”, - немедленно отреагировал Торн.

Венти выкрикнул приказ через плечо, затем вернулся к телефону: “Я также рекомендую вам увеличить стратегическое расположение сил до красного, сэр”, - сказал он.

Торн колебался. Конфигурация обороны, или DEFCON, привела все воинские подразделения в различные состояния готовности, причем DEFCON One - это максимальная готовность к войне. “Положение” сообщало подразделениям с оружием, в каком именно состоянии или оперативном статусе должно находиться их оружие и системы доставки. Точное состояние варьировалось в зависимости от подразделения и системы вооружения, но было разбито на три этапа: красный, желтый и зеленый, причем зеленый означал, что оружие находится на безопасном хранении, а закодированные документы и пусковые устройства заперты; до красного, что означало, что оружие заряжено и у экипажей есть все документы и устройства, необходимые для подготовки и запуска боевого ядерного оружия. Экипажам все еще требовался приказ президента о приведении в действие боевого ядерного оружия, но под красным флагом экипажи были всего в нескольких переключениях от того, чтобы обрушить ад на врага.

“Сэр?” - спросил я.

“Переходите на Красную позицию, генерал Венти”, - наконец сказал Торн.

“Да, сэр. Поймите. Поза красная.” Он снова отдал устный приказ своему заместителю сообщить об изменении позиции вооруженных сил по всему миру. Затем он сказал: “Сэр, я знаю, что мы спланировали это заранее, но я все равно хочу спросить вас: желаете ли вы отдать приказ о каких-либо ответных или упреждающих ударах в это время?” Любая конкретная комбинация DEFCON и position инициировала серию действий различных военных подразделений по всему миру, в зависимости от характера чрезвычайной ситуации. Несколько действий были автоматическими — рассредоточение кораблей и самолетов, перенацеливание ракет, активация укрытий и отправка командиров в запасные и воздушные командные центры — и другие действия были необязательными. Среди необязательных действий были ядерные и неядерные удары по выбранным важным целям.

Торн на раннем этапе своей администрации ясно дал понять, что он не будет инициировать ответный ядерный удар на основании простого уведомления об атаке — так называемого варианта запуска по предупреждению, — но планы все равно лежали в пакете на полке, и Венти счел своим долгом спросить. Было несколько целей, которые он хотел бы видеть уничтоженными прямо сейчас, подумал он.

“Нет. Действуйте по плану, генерал, ” ответил Торн. Постоянный приказ президента на любое нападение на Соединенные Штаты, от очередного теракта в стиле 11 сентября до массированной ядерной атаки, был одинаковым во всех случаях: переждать, затем спланировать ответные действия на основе всех доступных разведданных и рекомендаций. Предполагалось, что все остальные аспекты чрезвычайного планирования остались прежними: выживание ключевых правительственных чиновников, обеспечение конституционной преемственности и поддержание позитивного и недвусмысленного контроля над ядерным оружием страны; но в любом случае Томас Торн настаивал на полном и абсолютном контроле над своими ядерными силами. “Есть какие-нибудь известия от Грызлова?” - Спросил Торн.

“Приготовиться, сэр....” Мгновение спустя: “Да, сэр, на горячую линию поступает множество сообщений, как голосовых, так и по электронной почте”.

“Есть сигнал, соединяющий меня с президентом Грызловым, генерал”, - приказал Торн.

“Сэр, у нас нет времени—”

“Соедините нас, генерал”.

“Господин Президент, я ... сэр, что бы они ни говорили, я вряд ли думаю, что они имеют хоть малейшее отношение к тому, каким должен быть наш ответ!” - сказал Венти. “Российская Федерация предприняла скрытую атаку против Соединенных Штатов Америки, и первые удары оружия будут нанесены примерно через тридцать минут. Они, конечно, не консультировались с нами перед началом этой атаки!”

“Генерал...”

“При всем должном уважении, сэр, черт возьми, не имеет значения, что скажет Грызлов!” Венти штурмовали. “Вы знаете, что он собирается придумать какую-нибудь дурацкую причину, изобрести какой-нибудь кризис или спровоцировать событие, обвинить во всем произошедшем нас и предупредить, чтобы мы не мстили. Какая, черт возьми, разница, извиняется ли он, если он говорит, что это была ошибка, если он сожалеет, если он злится? Он все же начал атаку на нас, прямо нацеленную на то, чтобы уничтожить большую часть, если не все наши наземные силы дальнего действия!”

“Все в порядке, Ричард”, - сказал президент, пытаясь успокоить своего явно взволнованного председателя Объединенного комитета начальников штабов. “Я не собираюсь принимать решение без консультаций с Объединенным комитетом начальников штабов и Кабинетом министров. Теперь подключи его к линии. Я буду на корабле номер один через несколько минут.”

“Да, сэр”, - наконец ответил Венти, в его голосе явно слышалось возмущение. “Приготовиться”. Это заняло несколько минут, за это время Торн перевелся в морскую пехоту номер один и был на пути через Канзас-Сити в Форт Ливенворт, примерно в тридцати милях к северо-западу. Было рискованно совершать такой звонок — хотя схема была зашифрована для защиты от подслушивания, пеленг на "Морской" можно было легко измерить и отследить вертолет в небе.

“Морской пехотинец-один, это сигналы, ваш отряд на линии, безопасность обеспечена”, - объявил офицер армейской связи.

“Президент Грызлов, я полагаю, у вас есть объяснение этому нападению”, - сказал Торн без предисловий или любезностей.

“Президент Торн, слушайте меня очень внимательно”, - произнес голос русского переводчика. На заднем плане был слышен голос Анатолия Грызлова. Он, казалось, ни в малейшей степени не был взволнован, как будто запуск ракет по Соединенным Штатам был обычным явлением. Но он был бывшим начальником генерального штаба второй по величине армии в мире, и он привык отдавать приказы, которые отправляли тысячи людей на смерть. “Эта акция - не что иное, как возмездие за нападение на авиабазу Энгельс, летно—испытательный центр Жуковского и наши военизированные формирования под Белгородом, совершенное генерал-майором Патриком Макланаханом и его бандой высокотехнологичных воздушных террористов, действующих под вашим полным руководством ...”

“Это полная чушь, господин президент”, - сказал Торн. “Я взял на себя полную ответственность за каждое из этих нападений, все из которых были спровоцированы российскими военными действиями; и позвольте мне напомнить вам, что Соединенные Штаты выплатили миллионы долларов в качестве репараций и судебных исков в результате этих нападений. Я хочу, чтобы вы немедленно остановили эти ракеты и —”

“Президент Торн, я просил вас выслушать меня”, - сказал переводчик Грызлова. “Это не переговоры, а всего лишь уведомление. Запуск ракет не может и не будет прерван. Целями являются только базы наступательных бомбардировщиков и ракет и объекты боевого командования и контроля. Боеголовки представляют собой ядерные устройства мощностью в одну килотонну с технологией проникновения в бункер, предназначенные для уничтожения бронированных подземных сооружений —”

“Боже мой!”

“Они не более мощные, чем устройства с выделением плазмы, которые вы использовали над Кореей, и лишь на несколько величин мощнее, чем оружие с использованием нитрата термия, которое вы использовали на авиабазе Энгельс, и я предсказываю, что число погибших при этой атаке будет намного ниже, чем при атаке на Энгельс”, - продолжил Грызлов. “По крайней мере, я оказал вам любезность, уведомив вас заранее, господин президент”.

“Что?”

“Если вы проверите свои сообщения на горячей линии, я уведомил Белый дом о целях атаки вскоре после запуска ракет”, - сказал переводчик. “У вас есть полный список целей, точно такой, какой запрограммирован в штурмовых компьютерах каждого самолета нашей ударной группы. Я намеревался дать вам целый час на эвакуацию этих целей, но наша ударная группа была обнаружена, и руководитель полета приказал своим силам перенацелиться и стартовать раньше.

“Вы более чем можете попытаться сбить боеголовки, поскольку я уверен, что вы можете точно предсказать траекторию полета ракет, но я уверен, что это почти невозможно сделать даже с вашей впечатляющей ракетой земля-воздух Patriot PAC-3. Конечно, у вас может быть шанс сделать это с помощью лазерного самолета с противоракетами AL-52 Dragon под командованием генерала Макланахана, но наша разведка сообщает мне, что вы посадили на мель весь его парк самолетов. Неудачный.”

“Макланахан больше не командует воздушными силами, Грызлов”, - сердито сказал Торн. "Морской пехотинец-1" резко накренился, выстраиваясь для последнего захода на посадку. “Ты делаешь все это, чтобы отомстить за себя человеку, которого больше даже нет на картинке!”

“Это не имеет значения, господин президент”, - сказал переводчик. “Слишком долго вы и ваши предшественники санкционировали действия Макланахана, и когда он совершает какое-то отвратительное нападение без вашего разрешения, вы решили не наказывать его — даже когда его действия убивают тысячи невинных мужчин, женщин и детей и терроризируют весь цивилизованный мир. Макланахан — всего лишь дикая собака, но вы - ее дрессировщик. Это ваша ответственность, и вы потерпели неудачу. Теперь пришло время принять ваше наказание.

“Я знаю, у вас нет абсолютно никаких оснований доверять мне, президент Торн, ” продолжал переводчик, - но то, что я собираюсь вам сказать, - правда, и если ваши офицеры проверят предоставленные мной данные, вы увидите, что я все это время говорил вам правду. Я буду продолжать делать это до тех пор, пока не пойму, что вы не будете честны со мной. Я не хочу начинать с вами ядерную войну, мистер Торн—”

“Но это именно то, что ты делаешь!” Возразил Торн. Уровень шума внутри кабины повысился, когда "Морской пехотинец-1" начал заход на посадку в режиме зависания на плацу перед зданием штаб-квартиры Форт-Ливенворт. “Чего вы ожидаете от меня, Грызлов, — сидеть спокойно, пока Россия сбрасывает десятки ядерных боеголовок на Соединенные Штаты?”

“Это именно то, чего я ожидаю от вас — ради блага всего мира”, - сказал Грызлов. “Я обещаю вам, в глазах моей матери, от солдата к солдату, что я не буду предпринимать никаких дальнейших нападений на Соединенные Штаты Америки, их союзников — тех немногих союзников, которые у вас остались, — и их территории, если вы не решите нанести ответный удар. Эта атака является ответом на ваши атаки против России. Это всего лишь месть. Помни об этом.

“И если вы изучите последствия этого нападения, господин Президент, вы очень быстро увидите, что оно оставляет Соединенные Штаты и Россию с точно одинаковым количеством систем стратегического оружия — другими словами, ядерным паритетом, с равным количеством средств доставки с обеих сторон”.

“Вы действительно собираетесь представить миру, что это нападение является учением по контролю над вооружениями?” Недоверчиво спросил Торн. “Вы действительно ожидаете, что кто-нибудь на Земле поверит в это?”

“Тем не менее, это будет правдой, и вы можете убедиться в этом сами”, - сказал переводчик Грызлова. Торн слышал шелест бумаг — переводчик, вероятно, читал по заранее подготовленному сценарию. “Итак, я знаю, что в настоящее время у вас на патрулировании находятся от восьми до десяти атомных подводных лодок класса "Огайо" с баллистическими ракетами, плюс такое же количество в порту или проходит техническое обслуживание. Это в пять раз больше, чем есть у России, и, как бы мне ни было неприятно это признавать, я боюсь, что наши подводные лодки, вероятно, взорвут себя в тот момент, когда попытаются запустить ракету. Это дает Соединенным Штатам существенный потенциал сдерживания ”.

“К чему ты клонишь, Грызлов?”

“Дело в том, сэр, что даже если наша атака окажется эффективной на сто десять процентов, у Соединенных Штатов все равно будет существенное преимущество перед Россией. Мы могли бы тогда—”

“Грызлов, ты ничего не понимаешь”, - огрызнулся Торн. “Мне наплевать на оружие. Я полностью за сокращение нашего ядерного арсенала до уровня ниже двух тысяч боеголовок, может быть, даже ниже. Я был бы рад работать с вами над проектом нового Договора об ограничении стратегических вооружений. Но то, что вы делаете, убивает потенциально тысячи людей в ходе скрытой атаки против Соединенных Штатов. Ни один американский президент не допустил бы, чтобы это произошло неотмщенным”.

“То есть скрытая атака против России для вас приемлема, а скрытая атака против Соединенных Штатов - нет?”

Торн обнаружил, что у него нет ответа для Грызлова. Он чувствовал, что российский президент был прав: Маклэнэхан организовал внезапную атаку на российских пограничников в Белгороде, пытаясь спасти двух членов своего экипажа, которые были сбиты над Россией — после того, как ему было специально приказано вернуться на базу. Макланахан предпринял внезапную атаку на авиабазу Энгельс за несколько мгновений до того, как российские бомбардировщики должны были начать массированную атаку против туркменских вооруженных сил, которые разгромили российский батальон в Туркменистане. Макланахан уничтожил российский объект противовоздушной обороны в Туркменистане без надлежащего разрешения.

Он, конечно, не использовал ядерное оружие — но действительно ли это имело значение? В результате нападения на Энгельс погибли тысячи человек, в том числе несколько гражданских лиц, и почти уничтожена одна из главных военно-воздушных баз России. Атака Макланахана на объект противовоздушной обороны унесла жизни почти двух десятков человек, и это было против полностью оборонительной системы вооружения. Был ли Грызлов худшим лидером только потому, что он использовал ядерное оружие? Был ли Патрик Макланахан, в конце концов, настоящим провокатором во всем этом деле?

Дверь в Marine One открылась, и два агента секретной службы, офицер общего назначения и несколько вооруженных солдат стояли снаружи под проливным дождем, взволнованно ожидая, когда президент выйдет. Ему не нужно было смотреть на часы, чтобы знать, что время истекает — нет, время истекло давным-давно. Время истекло, когда он не смог договориться с Макланаханом, когда он позволил своему министру обороны Роберту Гоффу отговорить его от наказания генерала.

“Послушайте меня, президент Торн”, - продолжал Грызлов. “Мне нужно знать, что ты решишь. Будете ли вы мстить?”

“Что, если я сделаю?”

“Тогда, в зависимости от угрозы моему правительству и моему народу, мне придется ответить тем же”, - ответил переводчик.

“После вашей внезапной атаки с новыми угрозами, Грызлов?”

“Позвольте мне еще раз напомнить вам, г-н Президент: это нападение, хотя и упреждающее и отвратительное, делает нас равными.Впервые в истории Россия и Соединенные Штаты находятся в стратегическом паритете, причем Соединенные Штаты определенно обладают технологическим и, по крайней мере на данный момент, моральным преимуществом. Если вы нанесете ответный удар, вы обрекаете мир на ядерную катастрофу. Вы будете агрессором”.

В телефонной трубке послышался шелест, а затем голос генерала Анатолия Грызлова, говорившего по-английски с запинками и сильным акцентом, сменил голос переводчика. “Господин Президент, в прошлом вы делали замечания о том, что ограниченная ядерная война не просто возможна, но и вероятна. Вы видели, как ядерное оружие использовалось Китайской Народной Республикой, бывшими северокорейцами и даже Украиной против самой России. Несомненно, вы много думали над этой темой. Ты знаешь свой ответ. Ты знаешь, что риск, на который я пошел, велик, но риск, на который идешь ты, нанося ответный удар, тысячекратно увеличивает опасность для мира ”.

“Господин Президент, я хочу, чтобы вы были в укрытии через пять минут”, - строго сказал начальник президентской охраны. Внутренние “часы коммандос” Торна говорили ему, что до попадания первой боеголовки осталось менее двадцати минут. “Мы должны уходить сейчас. ”

“Президент Торн?” - Спросил Грызлов. “Что ты собираешься делать?”

Торн посмотрел на своего начальника отдела полиции, затем на пол VIP-салона вертолета. Сделав глубокий вдох, он поднял голову и сказал: “То, что я собираюсь do...is больше не буду с вами разговаривать, Грызлов”, - сказал президент. “Вы запускаете ядерное оружие по моей стране, а затем говорите мне, что не будете больше запускать, если мы этого не сделаем — и вы говорите это так небрежно, как будто извиняетесь за то, что случайно облили кого-то грязью? Я сделаю то, что должен сделать, не советуясь с вами заранее ”. Грызлов говорил что-то на заднем плане по-русски, но Торн повесил трубку, прежде чем переводчик смог перевести.

Он выпрыгнул из вертолета. Старший офицер отдал честь, и Торн ответил на его приветствие. “Господин Президент, я генерал-майор Роберт Ли Браун, главнокомандующий”, - сказал он. “Сюда, сэр, быстро. Браун указал на ожидавшую штабную машину, и они уехали, окруженные эскортом военной полиции. Они подъехали к традиционному на вид трехэтажному кирпичному зданию; внутри оно выглядело как угодно, только не традиционно. Там была зона приветствия с несколькими большими компьютерными экранами, где посетители могли просматривать изображения компьютеризированных танковых и вертолетных сражений с подписями под ними, показывающими, какие подразделения участвовали в имитационном сражении. Теперь все экраны были темными, выключенными, чтобы предотвратить повреждение в случае электромагнитного импульса, и территория была пустынна, за исключением нескольких озабоченно выглядящих солдат в боевой форме, торопливо проходящих мимо.

Группа спустилась по бетонно-стальной лестнице на два этажа вниз, прошла по длинному, минимально оформленному коридору и вошла в офисный комплекс с зоной для секретарского персонала, по бокам которой находилось несколько больших офисных помещений. “Это центр компьютерных операций Национального центра моделирования, который проводит несколько различных типов симуляций боевых действий на поле боя”, - сказал Браун. “Этот офисный комплекс является самым безопасным местом на базе, и он также оснащен защищенными высокоскоростными средствами связи. Вы должны быть в безопасности здесь, внизу, столько, сколько вам нужно оставаться. Мы не защищены от ЭМИ, и у нас нет биохимических фильтров, но это самое безопасное место на посту. Мы должны быть в безопасности, если нападут на Уайтмена или Макконнелла ”.

“Все в порядке, генерал”, - сказал Торн. “Мы отправимся в путь, как только сможем. Спасибо. Пожалуйста, позаботьтесь о своем командовании сейчас — убедитесь, что все в безопасности ”. Генерал отдал честь президенту, пожал протянутую руку, затем удалился. “Марк, достань мне NMCC”.

Агент секретной службы получил краткий брифинг по телефонной системе, затем набрал номер Национального военного командного центра, зарегистрировался и включил громкую связь. “Это президент, под охраной”, - сказал Торн. “Доложите обстановку”.

“Сэр, это генерал Венти. Госсекретарь Гофф и я направляемся в Эндрюс, чтобы поднять NAOC в воздух ”. NAOC, или Национальный центр воздушно-десантных операций, был летающей версией Национального военного командного центра в Пентагоне, переделанного Boeing 747, способного поддерживать связь с правительственными, гражданскими и военными силами по всему миру. “Мы все еще находимся в зоне чрезвычайной ситуации по противовоздушной обороне. Четыре базы на Аляске были поражены ядерными ракетами малой мощности — все радиолокационные станции и установки противоракетной обороны. В настоящее время NORAD отслеживает несколько десятков приближающихся крылатых ракет с очень высокой скоростью над юго-центральной Канадой. Расчетное время до первого удара: девять минут двенадцать секунд; цель: военно-воздушная база Майнот, Северная Дакота ”.

“Я говорил с Грызловым — он подтвердил, что начал атаку, и предупреждает нас не принимать ответных мер”, - мрачно сказал Торн. “Состояние правительственной и военной сети командования и контроля?”

“Хорошо и плохо, сэр”, - сказал Венти. “Большинство членов кабинета и руководства Конгресса связались с центром связи. Большинство остаются в Вашингтоне, если только нет доказательств того, что они могут попытаться нанести удар по столице. Поскольку не обнаружено следов, ведущих в Вашингтон или куда-либо еще к востоку от Миссисипи, вице-президент перебазировался в Хай-Пойнт вместо того, чтобы подняться в воздух. Мы возьмем с собой в полет нескольких членов Конгресса и других ведомств. Госсекретарь Хершел поднимается в воздух на С-32 из Феникса. Генеральный прокурор Хортон еще не зарегистрировался, но его заместитель сказал, что он был на пути в Эндрюс вместе с директором ФБР.”

“Я хочу, чтобы вы и госсекретарь Гофф ВВС КАК можно СКОРЕЕ, генерал, как только прибудете в Эндрюс”, - сказал президент. “Как только вы оба окажетесь на борту, взлетайте. Не ждите отставших.”

“Понял, сэр”.

“Какие плохие новости, генерал?”

“Плохая новость, сэр”, - мрачно сказал Венти, “ заключается в том, что нас собираются потрепать, и мы ничего не можем с этим поделать, кроме как наблюдать — и ждать, когда подсчитают потери”.

Объект 91-12, Северная Дакота

В то же время

Их день начался в семь тридцать предыдущего утра. Капитан Брюс Эллерби и младший лейтенант Кристин Джонсон, его помощник командира экипажа, встретились в 742-й ракетной эскадрилье, чтобы обсудить изменения в техническом задании и заметки о тревогах. Они были одеты в униформу королевских синих ВВС с белыми именными лентами и знаками отличия, наряду с шарфами эскадрильи.

После серии брифингов для всех прибывающих экипажей, включая состояние стартового комплекса, разведданные, погодные условия и отчеты по стандартизации / оценке, экипажи сложили свои технические заказы, руководства и другие сумки в выделенные фургоны и направились к назначенным им объектам управления запуском. И Эллерби, и Джонсон посещали заочные занятия во время дежурства, поэтому они захватили рюкзаки, набитые книгами: Эллерби работал над получением степени магистра в области управления авиационным обслуживанием в Авиационном университете Эмбри-Риддл, в то время как Джонсон работала в Школе офицеров эскадрильи и получила степень магистра компьютерных наук в Университете Северной Дакоты.

Высадив другую команду, Эллерби и Джонсон отправились на свое предприятие и около полудня зарегистрировались у командира сил безопасности. Была выслана группа оповещения службы безопасности для проверки удостоверений личности и пропускных бейджей, и фургону разрешили подъехать к объекту управления запуском. Команда зарегистрировалась у “Домашней мыши”, унтер-офицера, который контролировал доступ на объект, чтобы узнать о безопасности и рабочем состоянии объекта, а затем сделала заказ на обед у повара. К тому времени Домашняя Мышь зарегистрировалась у уходящей команды, получила подтверждение смены команды и кодовые слова, затем открыла дверь доступа в шахту лифта для текущей команды.

Несмотря на то, что подъем был всего на восемь этажей, лифту потребовалось четыре минуты, чтобы добраться до самого низа. Их первой задачей после достижения подземного уровня было вручную отжать стопорные штифты, удерживающие десятитонную внешнюю взрывозащищенную дверь, ведущую в отсек управления запуском. Несмотря на то, что дверь была тяжелой, она была настолько хорошо сбалансирована на петлях, что Эллерби и Джонсону было легко открыть ее. Оказавшись внутри, экипаж завершил предполетную проверку высоковольтных электрических систем, коммутационных панелей, генераторов и батарей, которые будут обеспечивать электроэнергией центр управления запуском в случае нарушения электроснабжения города. Как только контрольный список был завершен, команда закрыла большую дверь и вернула замки на место.

Тем временем удаляющийся экипаж в капсуле управления запуском открывал противопожарную дверь капсулы. К тому времени, когда Эллерби и Джонсон закончили, дверь была открыта, и они прошли по узкому туннелю, ведущему к капсуле управления запуском, яйцевидному помещению, подвешенному к потолку на огромных пружинных амортизаторах, предназначенных для защиты экипажа от любых взрывных воздействий, кроме прямого попадания ядерного оружия.

Уходящий командир экипажа проинформировал текущий экипаж о состоянии объекта и о любом запланированном техническом обслуживании или инспекциях группы безопасности, которые должны были быть выполнены на самом объекте или любой из десяти основных и десяти вспомогательных ракет, находящихся под их наблюдением. Заключительной задачей уходящего экипажа было снять свои кодовые замки с красного сейфа над стартовой консолью заместителя командира и срезать пломбы, защищающие сейф от несанкционированного доступа. Прибывшая команда проверила документы, удостоверяющие личность, и пусковые ключи, зарегистрировала новые номера пломб, затем закрыла, заперла и опечатала сейф в целях безопасности. После завершения замены уходящий экипаж передал свое оружие новому экипажу и отбыл. Последняя сотня ударов по рукоятке, и капсула была закрыта. После проверки в других четырех центрах управления запуском эскадрильи и оценки состояния оборудования начался круглосуточный инструктаж.

Обычно поднятие боевой готовности в центре управления запуском ракет означало долгие часы скуки, перемежаемые несколькими часами напряженной работы и несколькими минутами волнения. Этот тур был каким угодно, только не обычным. После довольно спокойного дня и раннего вечера система связи становилась все более и более активной по мере того, как вечер подходил к концу, поступило несколько сообщений и запросов о состоянии дел из штаба крыла и Двадцатой воздушной армии. Очевидно, что напряженность была высокой. Экипажи были полностью осведомлены о событиях, которые произошли в Центральной Азии в последние недели и месяцы, и об общей повышенной степени недоверия и подозрительности к русским.

Рано на следующее утро напряжение взорвалось громким, быстрым треском!предупреждающий звуковой сигнал, сигнализирующий о получении сообщения об экстренных действиях. Кристин Джонсон, вздремнувшая на койке экипажа, немедленно вскочила и поспешила к креслу своего заместителя командира экипажа. Эллерби уже сидел на своем месте, и у него была раскрыта кодовая книга. Секундой позже было передано закодированное сообщение с командного пункта крыла, и оба члена экипажа скопировали сообщение в свои кодовые книги жирными карандашами и начали его расшифровывать.

Первый признак того, что этот день не будет обычным: Сообщение расшифровывалось как “Реальное” сообщение, а не как “Упражнение”, и хотя они получили несколько “Реальных” сообщений уже в эту смену, получение еще одного так рано утром было ненормальным. “Я расшифровываю сообщение как Сообщение одиннадцатое”, - объявил Эллерби.

“Я согласна”, - сказала Джонсон, и у нее мгновенно пересохло во рту. Она встала и сняла замок и пломбу с красного сейфа, в то время как Эллерби присоединился к ней. Он извлек соответствующую идентификационную карту из внешнего отделения. “Карта Браво-Эхо”.

“Проверено”, - сказала она. Он раскрыл карточку в фольге и оторвал верхнюю часть, обнажив комбинацию из шести букв и цифр под фольгой, затем положил ее на блокнот для сообщений. Персонажи были в точности такими, какими их скопировал Джонсон.

“Аутентификаторы совпадают и находятся в точной последовательности”, - сказал Эллерби.

“Я согласна”, - сказала Джонсон, теперь ее сердце бешено колотилось.

На этот раз оба члена экипажа делали все вместе, медленно и тщательно. Они расшифровали остальную часть сообщения, введя соответствующую группу дат и времени и инструкции на другой странице в книге сообщений. Когда они закончили, они посмотрели друг на друга — и поняли, что собираются сделать то, чего ни один из них никогда не делал, кроме как на симуляторе.

Эллерби снял свой замок с красного сейфа, срезал вторую пломбу и открыл главное отделение. Он вручил Джонсону ключ и еще три карточки аутентификации, затем забрал ключ и свои карточки обратно на консоль. Две консоли находились на расстоянии пятнадцати футов друг от друга, разделенные таким образом, чтобы ни один человек не мог коснуться консоли другого, особенно переключателя, в который были вставлены клавиши запуска. Тем временем Джонсон повесила ключ запуска на шею, пристегнулась к своему стальному сиденью с помощью четырехточечных ремней безопасности и затянула ремни.

Оба члена экипажа начали выполнять свои контрольные списки в соответствии с указаниями в сообщении об экстренных действиях: они уведомили другие средства управления запуском в эскадрилье о том, что они скопировали и аутентифицировали действительное сообщение; они начали включение питания, передачу данных и последовательность выравнивания; и они предупредили наземные службы безопасности и обслуживания о том, что они получили сообщение о предупреждении о запуске. Экипаж находился в состоянии полной боевой готовности, ожидая следующего сообщения.

Следующее сообщение пришло несколько мгновений спустя с информацией о перенацеливании. В режиме ежедневной боевой готовности ракеты Minuteman III на Майноте и в других местах имели координаты “открытого океана”, запрограммированные в ракетах, поэтому в случае случайного или террористического запуска боеголовки не поразили бы никаких реальных целей. Теперь реальные цели должны были быть введены обратно в боеголовку каждой ракеты. Это не заняло много времени, но членам экипажа было страшно осознать, что они сделали следующий шаг к тому, чтобы действительно запустить свои ракеты в гневе. Если бы ракеты покинули свои шахты сейчас, они поразили бы свои назначенные цели минутами позже — не было ни прерывания, ни отзыва, ни перенацеливания во время полета.

После завершения перенацеливания ничего не оставалось, как сидеть сложа руки и ждать, пока скопируется и аутентифицируется сообщение о выполнении, которое направило бы их на заполнение контрольного списка запуска. Последним шагом было вставить их клавиши запуска в переключатель запуска и выполнить одновременные повороты клавиш, которые ввели бы голосование за запуск в главный компьютер с общим временем. Для запуска ракет были необходимы успешные повороты клавиш по крайней мере двумя капсулами управления запуском без каких-либо запрещающих команд от других LCC эскадрильи; три успешных поворота клавиш в эскадрилье посылали команду на запуск, независимо от того, сколько других ЗАПРЕЩАЮЩИХ команд было введено. Затем главный компьютер решал, когда будет запущена каждая ракета, автоматически удерживая некоторые ракеты во время запуска других, чтобы боеголовки не уничтожили друг друга после—

Внезапно вся капсула управления запуском вздыбилась. Индикаторы мигнули, затем погасли, затем загорелись снова один за другим. Воздух стал тяжелым, затем горячим, затем, казалось, закипел от влаги и раскаленной пыли. Капсула ударилась обо что—то твердое - вероятно, о дно объекта, — а затем подпрыгнула и затряслась, как взбрыкнувший бронко. Оба члена экипажа закричали, когда их тела швырнуло на удерживающие устройства. Оборудование, книги и бумаги начали разлетаться во всех направлениях вокруг капсулы, но Эллерби и Джонсон этого не заметили, поскольку они боролись, чтобы оставаться в сознании от ужасных ударов. Накал начал нарастать и нарастать....

А затем все это взорвалось стеной огня, которая, к счастью, длилась всего один или два удара сердца, пока все не погрузилось в вечную темноту и тишину.

Над центральной частью штата Юта

В то же время

Внимание всем самолетам на этой частоте, это Центр Солт-Лейк-Сити, я получил экстренное уведомление от Министерства обороны США и Министерства внутренней безопасности ”, - внезапно прозвучало сообщение по радио. “Вам предписывается отклониться в ближайший подходящий аэропорт и немедленно приземлиться. Любой самолет, не соответствующий требованиям в течение следующих двадцати минут, нарушает федеральные правила воздушного движения и будет привлечен к ответственности, и вы можете быть сбиты наземными или воздушными системами противовоздушной обороны без дальнейшего предупреждения ”.

Патрик Макланахан, потягивающий из бутылки холодную воду за штурвалом своего собственного двухмоторного самолета Aerostar 602P, едва не подавился, когда услышал это объявление. Он немедленно нажал первую кнопку на своем компьютере с GPS, который выдал ему список ближайших аэропортов. К счастью, в этом районе было из чего выбирать — несколькими минутами дальше на запад, через обширные высокогорные пустыни западной Юты и восточной Невады, и у него были бы большие неприятности.

Его "Аэростар" был довольно маленьким двухмоторным самолетом в форме пули, рассчитанным на скорость, с короткими крыльями, которым для взлета требовалось много взлетно-посадочной полосы, поэтому ему приходилось тщательно выбирать, иначе у него могли возникнуть проблемы с вылетом; Патрик также помнил, что тысячи авиапутешественников оказались на мели в течение нескольких дней после того, как их посадили после террористических атак 11 сентября 2001 года, и несколько сотен самолетов авиации общего назначения были на несколько недель задержаны, если они базировались вблизи Бостона, Нью-Йорка или Вашингтона, округ Колумбия. Ближайший к нему сейчас аэропорт , муниципальный аэропорт Нефи, находился всего в шести милях, что заняло бы у него около двух минут, но муниципальный аэропорт Прово находился всего в двадцати восьми милях к северу, и ему потребовалось бы всего девять минут, чтобы добраться до него; там была более длинная взлетно-посадочная полоса и лучшее аэропортовое обслуживание. Он полагал, что у него будет гораздо больше шансов добраться домой на автобусе или поезде из Прово, чем из Нефия.

Канал был забит голосами, десятки пилотов пытались говорить одновременно. “Всем самолетам на этой частоте, заткнуться!” - крикнул диспетчер. Потребовалось несколько таких вызовов, чтобы частота очистилась. “Все, слушайте внимательно и сотрудничайте. Не отвечайте на мои звонки, пока я вас об этом не попрошу, и держите все каналы чистыми, если только это не чрезвычайная ситуация — и, клянусь Богом, лучше, чтобы это была большая чрезвычайная ситуация.

“Все самолеты ПВП, использующие радар, выполняют следующий полет: радиолокационное обслуживание прекращено, объявляют ПВП и немедленно приземляются на ближайшем подходящем аэродроме”, - продолжал диспетчер, изо всех сил стараясь оставаться спокойным и размеренным. “Самолету, находящемуся ниже эшелона один-восемь-ноль по полетным планам IFR в VMC, оставаться на VMC, включить ПВП и немедленно приземлиться на ближайшем подходящем аэродроме”. Патрик выполнял план полета по ППП, или Правилам полетов по приборам, что означало, что за его полетом следили федеральные авиадиспетчеры. Поскольку диспетчеры отвечали за безопасное разделение воздушного судна и рельефа местности, пилоты IFR должны были четко следовать правилам полета. Все самолеты на высоте не менее восемнадцати тысяч футов должны были выполнять такой план полета.

Ниже восемнадцати тысяч пилоты, летающие в хорошую погоду (называемую VMC, или “визуальные метеорологические условия”), имели возможность подать план полета по ППП или выполнять полет по ПВП, или Визуальным правилам полета, что предоставляло гораздо больше свободы. Пилоты, летающие по ПВП, сами отвечали за разделение движения и рельефа местности, но могли запросить радиолокационное обслуживание, называемое “слежение за полетом”, которое предоставляли диспетчеры, если они не были слишком заняты своими обязанностями по ППП.

“Самолеты IFR в воздушном пространстве с положительным контролем, если вы так оснащены и можете самостоятельно следить за рельефом местности и разделением движения, включите ПВП и немедленно отправляйтесь в ближайший подходящий аэропорт для посадки — я должен быть в состоянии выяснить, в какой аэропорт вы направляетесь, и изменить план вашего полета.

“Всем остальным самолетам, я собираюсь сообщить вам начальные векторы, так что слушайте. Диспетчеры захода на посадку сообщат вам дальнейшие векторы для посадки. Не подтверждайте радиосвязи, просто делайте то, что я вам говорю. Как только вы снизитесь ниже одной восьмой тысячи футов в режиме VMC, включите ПВП и отправляйтесь в ближайший подходящий аэропорт для немедленной посадки. Следите за предупреждениями о дорожном движении и следите за тем, чтобы охрана получала экстренные сообщения ”.

Патрик настроил автопилот на быстрое снижение, установил свой передатчик на “1200”, что означало, что он принимает на себя ответственность за собственную навигацию и предотвращение столкновений, достал свои карты захода на посадку и начал выполнять контрольные списки для посадки. Центральная частота была безнадежно забита радиовызовами, несмотря на просьбы диспетчера, поэтому Патрик настроил радио на радиолокационный контроль захода на посадку в Солт-Лейк-Сити, зарегистрировался и получил инструкции по заходу на посадку. Погода была хорошей. Он нажал на скоростные тормоза, чтобы увеличить скорость снижения, стараясь не слишком сильно отключать мощность, потому что его двигатели были теплыми, а быстрое снижение плюс настройки низкой мощности могли повредить двигатели с турбонаддувом большого диаметра Aerostar.

Он знал, что должен сосредоточиться на своем самолете, подходе и посадке, но он ничего не мог с этим поделать — он должен был выяснить, что вызвало аварийную ситуацию в системе противовоздушной обороны.

“Макланахан вызывает Люгера”, - произнес Патрик в воздух. Его оригинальный подкожный приемопередатчик был удален — точнее было бы сказать “взломан” — ливийцами двумя годами ранее, но новый, имплантированный в его брюшную полость, чтобы затруднить его обнаружение и извлечение, работал идеально. Весь персонал, назначенный в Центр высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, носил их до конца своей жизни, в основном для того, чтобы правительство могло отслеживать их в случае необходимости.

“Патрик!” Ответил Дейв Люгер. “Где, черт возьми, ты был?”

“По пути в Сакраменто, чтобы встретиться со своей семьей”, - сказал Патрик. “Я в "Аэростаре”, собираюсь приземлиться в..."

“Мук, начинается настоящий ад”, - сказал Люгер. “Я только что запустил четыре "Вампира", пять "Мегафортресс" и шесть танкеров, чтобы покинуть орбиты у побережья”.

“Что?”

“Мук, проклятые русские на самом деле сделали то, что ты предсказывал — они запустили группу бомбардировщиков Blackjack, Bear и Backfire и атаковали самолетами AS-17 и -19, точно так же, как над Узбекистаном”, - сказал Люгер. “Сначала они послали два бомбардировщика "Блэкджек" на малой высоте и уничтожили авиабазу ”Клир Эйр" на Аляске, затем выпустили ядерные ракеты по Форт—Уэйнрайту, Форт-Грили и Эйлсону..."

“Что? О, Иисус...! ”

“Похоже, все цели были объектами противоракетной обороны, Мук”, - продолжил Дейв. “Затем они пробили брешь в радарах Северной системы предупреждения ракетами от "Бэкфайров" и прогнали через нее около тридцати бомбардировщиков "Беар". Канадцы поймали их примерно в трехстах милях после того, как они высохли, и начали обстреливать ракетами. У "Кэнакс" есть пара, но, по оценкам DSP, по меньшей мере пятьдесят гиперзвуковых крылатых ракет находятся в пути.”

“О, черт!” Выругался Патрик. Его горло и губы мгновенно пересохли, в ушах загудело, а сердце, казалось, вот-вот выпрыгнет прямо из груди. Он не мог поверить в то, что только что услышал — но ведь он был настолько уверен, что это произойдет, что на самом деле не был так уж удивлен. “Ч-когда они нанесут удар?”

“Первая ракета "КОНУС" поразит Майнот с минуты на минуту”, - ответил Люгер. “Похоже, они нацелились на базы противоракетной обороны, базы бомбардировщиков, средства управления запуском ракет ... и штаб-квартиру STRATCOM в Оффатте”.

“Боже мой…что насчет Вашингтона...?”

“Пока нет”, - ответил Люгер. “Только Аляска и базы бомбардировщиков и ракет Среднего Запада. Где ты, Мук?”

“Готовимся к высадке в Прово, штат Юта”.

“Здесь для вас было бы безопаснее, а в вашем "Аэростаре" это не займет много времени — может быть, часа полтора. У тебя достаточно бензина, чтобы сделать это?”

“Я только что заправился в Пагоса-Спрингс, так что у меня достаточно бензина, ” сказал Патрик, “ но диспетчерская служба приказала всем самолетам приземлиться. У меня есть десять минут, чтобы быть на месте ”.

“Я позвоню им и посмотрю, позволят ли они тебе зайти. Приготовиться”. Но меньше чем через минуту он вернулся. “Не годится, Мук. Все телефонные линии перегружены ”.

Патрик заколебался — но только на мгновение. Он убрал скоростные тормоза, включил смеситель и рычаги пропеллера, затем медленно двинул вверх дроссельные заслонки, в то же время продолжая спуск. Вскоре радиовысотомер, который измерял расстояние между самолетом и землей, включился на высоте двух тысяч футов над уровнем земли.

“Аэростар Пять-шесть" Браво, Майк”, - радировал диспетчер захода на посадку несколько мгновений спустя, “ вы находитесь вне зоны действия моего радара, радиолокационное обслуживание прекращено, изменение частоты одобрено. Немедленно приземлитесь и оставайтесь на земле до получения разрешения FAA на повторный полет. Не подтверждаю.”

Не волнуйся, я не буду, сказал себе Патрик. Когда высотомер радара показал тысячу футов над землей, Патрик выровнялся, а затем он нажал кнопку ПРЯМОГО ДОСТУПА на своем GPS-навигаторе и ввел “KBAM”, идентификатор горы Баттл, штат Невада. Ему пришлось скорректировать маршрут, чтобы держаться подальше от ограниченного воздушного пространства вокруг испытательного полигона Дагуэй, но вскоре он направился на запад так быстро, как только мог нести "Аэростар", так низко, как только мог безопасно спускаться в гористой местности. “Дэйв, я вхожу, ЧЕРЕЗ один час двадцать пять минут”, - доложил Патрик.

“Как тебе это удалось, Мук?”

“Старомодный способ — маскировка местности”, - ответил Патрик. “Я просто надеюсь, что перехватчики не подумают, что я плохой парень. Отправь сообщение в NORAD и скажи им, что я делаю, чтобы их спортсмены-истребители не сбили меня ”. Несомненно, командование Североамериканской воздушно-космической обороны установило бы воздушное патрулирование по всему региону в очень короткие сроки. “После того, как вы сделаете это, вы можете проинформировать меня о состоянии ваших сил”.

“Это твои силы, Мук”, - сказал Люгер.

“Меня отстранили от моего последнего командования, Дэйв”, - сказал Патрик. “Хаузер предпочел выдвинуть обвинения против меня. Я ничем не командую”.

“Это твои силы, Мук — всегда были и всегда будут”, - повторил Люгер. “Я просто согреваю их для тебя. Вы, конечно, понимаете, что я никогда не получал приказов, подтверждающих мое назначение командующим воздушными боевыми силами?”

“Да, ты это сделал. Сообщение из Пентагона —”

“Только предписано, чтобы я взял на себя управление силами, пока вы призваны принять командование над Девятью шестьдесят шестым”, - сказал Люгер. “Ты все еще босс - и я думаю, что власть имущие хотели, чтобы это было именно так. Заходите, и мы решим, что нам делать дальше — если мы переживем это, то есть.”

“Мы переживем это”, - сказал Патрик. “Смогли ли вы задействовать кого-нибудь из ”Железных человечков"?"

“У меня есть две группы, развернутые в Эрексоне прямо сейчас”, - сказал Люгер. “Я просто жду приказа о казни”.

“Уберите их оттуда — если русские нацелились на базы противоракетной обороны, это, вероятно, будет следующим”.

“Уже сделано, Мук”, - сказал Люгер. “Мы рассеяли их по Атту, как только была передана тревога противовоздушной обороны”.

Патрик произвел несколько быстрых мысленных вычислений и быстро пришел к выводу, что миссия практически невыполнима. Это было примерно в полутора тысячах миль от военно-воздушной базы Эрексон на острове Шемья на Алеутских островах западной Аляски до Якутска, Россия. Для наклонно-реактивного самолета MV-32 Pave Dasher это означало пять часов полета и по меньшей мере две дозаправки в воздухе в одну сторону над открытым океаном, а также над некоторыми из самых негостеприимных мест на планете. Самолет-заправщик группы, американский Танкер специального назначения HC-130P ВВС должен был пролететь над полуостровом Камчатка, Охотским морем и, вероятно, значительной частью Сибири, чтобы встретиться с MV-32 на его обратном пути.

Если "Пэйв Дэшерс" пропустят какое-либо из своих рандеву с дозаправкой, они не вернутся домой.

С того момента, как MV-32 и HC-130P покинут Шемью, это будет фактически над территорией противника — между Шемьей и Якутском не было ничего, кроме ледяных океанов и территории России. Это было самоубийством. Никто никогда бы не подумал, что такая миссия может увенчаться успехом.

Что сделало его идеальным для Железный дровосеков. “Пусть команда будет наготове, Дэйв”, - сказал Патрик. “Я хочу поднять их в воздух как можно скорее — но они не пойдут туда в одиночку”.

В шестидесяти милях к востоку от военно-воздушной базы Оффатт,

Бельвью, Небраска

В то же время

Зазвонил телефон внутренней связи рядом с креслом генерал-лейтенанта Террилла Самсона. Он вместе с генерал-майором Гэри Хаузером из Управления воздушной разведки и несколькими их старшими сотрудниками летел на военно-воздушную базу Оффатт к югу от Омахи, штат Небраска, чтобы встретиться с генералом Томасом Маскокой из командования воздушного боя и штаба Стратегического командования Соединенных Штатов, чтобы обсудить действия в России и какие планы они должны рекомендовать Пентагону для реагирования. Самсон взглянул на Хаузера, который сидел напротив него в клубном кресле маленького самолета, молча приказывая ему ответить на это. Хаузер потянулся вперед и снял трубку. “Это генерал Хаузер”.

“Майор Хейл, поднимитесь на летную палубу, сэр”, - ответил второй пилот транспортного самолета ВВС С-21. “Мы получили уведомление о чрезвычайной ситуации в области противовоздушной обороны над Соединенными Штатами”.

“Что?”- Воскликнул Хаузер. “Что за чрезвычайная ситуация?”

“Неизвестно, сэр”, - ответил второй пилот. “Диспетчерская служба воздушного движения приказывает нам немедленно приземлиться. Военно-воздушная база Оффатт закрыла свою взлетно-посадочную полосу из-за оперативных требований. Ближайшая подходящая база для нас - муниципалитет Линкольна ”.

“Мы приземляемся не на гражданском аэродроме, майор — мы военный самолет SAM, ради бога”, - парировал Хаузер. SAM, или Специальная воздушная миссия, было обозначением, которое предоставляло правительственным или военным полетам приоритетное обслуживание диспетчерами воздушного движения, почти наравне с самим Air Force One. “И что, черт возьми, означают ‘оперативные требования’?”

“Они не сказали бы, сэр”.

“Передайте LAT C, что мы собираемся приземлиться в Оффатте, если не будет дополнительного уведомления”, - сказал Хаузер. “Еще раз напомните им, что мы являемся военным самолетом SAM. Тогда немедленно соедините командира пятьдесят пятого крыла.”

“Сэр, мы уже пытались связаться с ним напрямую — никакого ответа”.

“Со мной генерал Самсон. Он разрешит нам отклониться к Оффатту ”.

“Извините, сэр, но эта директива исходит от NORAD через FAA”.

“Тогда попросите генерала Самсона поговорить с генералом Шепардом в NORAD как можно СКОРЕЕ — он, вероятно, уже в Оффатте на совещании, на котором мы должны присутствовать, ради всего Святого. Если он недоступен, свяжитесь с генералом Венти в Пентагоне. Мы не собираемся отвлекаться на гражданский аэродром, особенно если существует чрезвычайная ситуация, на которую нам нужно отреагировать. Поторопись с этим”.

“Да, сэр”.

Самсон оторвал взгляд от своего портативного компьютера. “Что происходит, Гэри?”

“Служба УВД сообщает, что кто-то объявил чрезвычайное положение в системе противовоздушной обороны”, - сказал Хаузер. “Они пытаются заставить нас приземлиться на ближайшем гражданском аэродроме”.

“Они знают, что мы из рейса SAM?”

“Да, сэр”.

“Операторам базы в Оффатте придется напрямую связаться с FAA”.

“Экипаж пытался напрямую связаться с командиром пятьдесят пятого крыла. Они собираются попытаться заставить генерала Шепарда получить разрешение на посадку. Он должен быть прямо там, в командном центре STRATCOM ”.

Телефон снова зазвонил, и на этот раз Самсон поднял трубку. “Генерал Самсон”.

“Майор Хейл поднялся на летную палубу, сэр. УВД приказывает немедленно повернуть в муниципалитет Линкольна. Оффатт выбывает. Они говорят, что оперативники базы в Оффатте посоветовали УВД не разрешать никому приземляться там, включая прибывающие ЗРК. Ответа от генерала Шепарда нет ”.

“Что, черт возьми, происходит, майор?”

“Я не знаю, сэр”, - ответил второй пилот, “но я слежу за радиосвязью, и, похоже, Оффатт запустил один из своих AOC”. AOCs представляли собой Центр управления воздушно-десантными операциями E-4Bs, базирующийся в Оффатте, модифицированные авиалайнеры Boeing 747, способные поддерживать связь с вооруженными силами по всему миру и руководить ими.

“Значит, сама взлетно-посадочная полоса в порядке?”

“Похоже на то, сэр”.

“Тогда сообщите в УВД, что мы приземляемся в Оффатте”, - приказал Самсон. “Если они все еще хотят, чтобы вы отвлеклись, объявите чрезвычайное положение по соображениям национальной безопасности и приступайте к отступлению”.

“Да, сэр”.

Самсон повесил трубку внутренней связи, поднял трубку бортового телефона и набрал номер своего командного пункта. Ответа нет. Он набрал номер своего офиса — по-прежнему никакого ответа. “Ну, что, черт возьми, происходит?” - пробормотал он. “Я не могу ни до кого достучаться”.

“Может быть, нам следует приземлиться в Линкольне, как они приказали, - нервно предположил Хаузер, “ а затем разобраться с этим на земле”.

“Мы менее чем в сорока милях от посадки — мы не собираемся отвлекать дополнительные пятьдесят только потому, что у УВД что-то не в порядке с задницей”, - сказал генерал Сэмсон. “Кроме того, если что-то происходит, лучшее место для нас, где мы можем быть, - это Оффатт в командном центре. Мы полетим туда, даже если нам придется приземлиться на рулежной дорожке ”. У Самсона были небольшие проблемы с передачей этого желания пилоту, но как только пилоту C-21 напомнили, кто именно в задней части самолета командует, решение было быстро принято.

Они смотрели в иллюминаторы маленького самолета, когда тот пробился сквозь тонкий слой облаков и мельком увидел вдалеке авиабазу. Ничто не выглядело необычным — ни дыма, ни огня от авиакатастрофы, ни признаков какого-либо террористического акта или приближающегося торнадо или сильной грозы. Они, казалось, выстраивались для прямого подхода. Гэри Хаузер почувствовал облегчение, когда шасси опустились, показывая, что они получили разрешение на посадку.

На финальном отрезке в пять миль Хаузер был занят тем, что собирал свой портфель и готовился к приземлению, когда заметил яркую вспышку света, похожую на близкий разряд молнии. В этот самый момент в салоне самолета погас свет.

“Срань господня!” Террилл Самсон сказал: “Я думаю, в нас только что ударила молния”.

“Похоже, что двигатели тоже снижают обороты”, - сказал Хаузер. Было трудно сказать из—за шума от шасси и закрылков - или это был звук от шасси ... или что-то еще? Это было плохо. Они могли бы нанести удар с такой высоты, но эти самолеты не слишком хорошо скользили. Он затянул ремень безопасности и стал ждать удара. Он мог слышать, как ревут стартеры реактивных двигателей и щелкают воспламенители, когда пилоты отчаянно пытались перезапустить двигатели. Они пролетел сквозь эту тонкую облачность, но, похоже, поблизости не было никаких грозовых разрядов — откуда взялась молния? Он выглянул в окно.

И увидел то, что он принял за огромный торнадо, как в фильме-катастрофе, который мгновенно материализовался из ниоткуда прямо посреди базы. Это был огромный столб грязи, поднимающийся вертикально, по меньшей мере, в милю в диаметре — с чем-то похожим на оранжевые, красные и желтые вулканические реки огня, смешанные. Он открыл рот, чтобы прокричать предупреждение в кабину пилотов, когда услышал оглушительный взрыв, похожий на тысячу раскатов грома.

Затем он ничего не почувствовал, не увидел и не услышал.

7

На борту первого воздушного судна

Некоторое время спустя

Президент Томас Торн сидел за своим столом в административном кабинете в носовой части первого самолета ВВС, уставившись на компьютеризированную карту Соединенных Штатов. Несколько точек на карте, обозначающих военные объекты, мигали; вокруг других были красные треугольники. На другом цифровом мониторе с плоской панелью были изображения вице-президента в продолжении Маунт-Уэзер правительственного специального объекта, известного как “Хай Пойнт”, в Берривилле, Западная Вирджиния; на другом были показаны изображения министра обороны Роберта Гоффа и председателя Объединенного комитета начальников штабов генерала Венти, оба воздушно-десантные на борту Национального центра воздушно-десантных операций E-4B, на орбите над Атлантическим океаном, с двумя истребителями F-15C Eagle в строю. Несколько членов Объединенного комитета начальников штабов — те, которым удалось добраться до Эндрюса вовремя для взлета — также присутствовали в конференц-зале NAOC и слушали телеконференцию, но их не было видно на экране.

“NORAD больше не показывает никаких следов, господин президент”, - мрачно сказал Гофф по защищенной линии видеоконференции. “Похоже, атака закончена”.

Все было кончено, все в порядке — кончено для тысяч военнослужащих, мужчин и женщин, их семей и многих тысяч других ни в чем не повинных гражданских лиц, живущих вблизи военных объектов.

Как бы Томас Торн ни старался, он обнаружил, что с каждой секундой злится все больше. Он знал еще до получения каких-либо оценок, что число погибших будет огромным — в десять, двадцать, может быть, в тридцать раз больше, чем число жизней, унесенных в Нью-Йорке, Вашингтоне и Пенсильвании 11 сентября. Как могли русские сделать что-то подобное? Это был такой невероятный акт чистого безумия-убийства. Называть это “актом войны”, казалось, просто не подходило. Это был акт безумия.

“Ты в порядке, Томас?” Спросил вице-президент Бусик по защищенной видеоконференции. “Ты выглядишь так, словно летишь в каком-то бурном воздухе”.

“Я в порядке”, - ответил Торн.

“Я знаю, что ты чувствуешь, Томас”, - сказал Бьюсик. “Ты хочешь пойти и свернуть кому-нибудь шею”. Торн взглянул на лицо Бусика на мониторе. “Смирись с этим, Томас. У вас там много мертвых американцев, и гораздо больше тех, кто хочет знать, что будет дальше. Ты тот человек, которому нужно получить ответы на некоторые вопросы. Давайте приведем себя в порядок”.

Торн тупо уставился в окно — толстые серебристые шторы были установлены на всех окнах в Air Force One, чтобы предотвратить слепоту от вспышки, если поблизости взорвутся еще какие-нибудь ядерные боеголовки. Он чувствовал себя беспомощным, подавленным. Он и горстка военных и правительственных советников были заперты в самолете, летевшем над океаном, далеко от столицы. Поступали обрывки информации, но по большей части они были оторваны от остальной части страны. Они были отрезаны.

Нет, даже это было не совсем правдой. Они бежали. Они оставили столицу и не делали ничего, кроме бегства, чтобы спасти свои собственные жизни, в то время как остальной части Америки пришлось сидеть и принимать все, что русские собирались обстрелять в них следующим.

За годы службы офицером специальных операций в армии США он сталкивался со многими подобными неожиданными катастрофами. Когда операция шла не так, или когда их обнаруживали, команда впадала в своего рода психический шок. Они планировали, а иногда и репетировали множество альтернативных и нештатных миссий, но когда дерьмо разгорается по-настоящему, единственным планом, о котором они обычно думали, был побег. Это было запутанно, хаотично и, честно говоря, выглядело не очень героично. Недели, а иногда и месяцы планирования уступили место безудержному, почти иррациональному инстинкту бегства. Некоторые из более опытных солдат не забыли рассказать остальным важные вещи — например, в какую сторону идти, чего остерегаться и не забыть собрать такие вещи, как карты, оборудование связи, оружие и павших товарищей. Но для всех суть проста: убирайтесь. Спасай себя. Бежать.

После того, как они сбежали, встретились и провели инвентаризацию себя и своего оборудования, следующее, что они сделали, это обратились к руководителям групп, ответственному офицеру и сержанту, за руководством и планом действий. Они не хотели гнева, или клятв мести, или признаков горя и печали — они хотели и нуждались в руководстве. Это то, что президент Томас Торн должен был предоставить — сейчас.Даже если он не знал точно, что он хотел сделать, у него должны были быть сила и мужество, чтобы собрать свои силы и привести их в движение.

Торн глубоко вздохнул, достал бутылку воды, сделал большой глоток, затем снова повернулся к камере видеоконференции, “лицом” к своей команде советников. “Анализ?” - просто спросил президент.

“У меня есть очень предварительные данные, господин президент”, - ответил генерал Ричард Венти, председатель Объединенного комитета начальников штабов. Он глубоко вздохнул, собираясь с духом, чтобы представить отчет, который, как он думал, ему никогда не придется представлять:

“Первым был нанесен удар по авиабазе Клир Эйр на Аляске”, - начал он. “Очистить is...was...is крупная радиолокационная и командно-контрольная база для всего штата Аляска и подступов к Северной Америке. В результате атаки были уничтожены несколько радиолокационных систем, средств связи и шахтный комплекс наземного базирования для перехватчиков, который строился для сил противоракетной обороны. Клир был главной станцией слежения за баллистическими ракетами и самолетами на севере, укомплектованной примерно тысячью мужчин и женщин. По нему было сбито в общей сложности восемь ядерных зарядов малой мощности, некоторые с взрывателями воздушного разряда для уничтожения наземных объектов, другие с проникающими взрывателями для уничтожения бункеров, чтобы уничтожить шахты перехватчиков наземного базирования.

“Следующим было нападение на три крупные военные базы на восточной Аляске, недалеко от Фэрбенкса”, - продолжал Венти. “Военно-воздушная база Эйлсон является домом для триста пятьдесят четвертого истребительного авиакрыла, штурмового авиакрыла F-16 и A-10, но на ней также размещены несколько компонентов национальной инфраструктуры противоракетной обороны, включая штаб системы на Аляске. Форт Уэйнрайт и Форт Грили являются армейскими сооружениями, в которых размещено несколько пехотных подразделений, но они также содержат несколько ключевых объектов НПРО. Базы были поражены восемью ракетами с ядерными боеголовками”.

“Сколько мужчин и женщин на этих базах, генерал?” - деревянным голосом спросил президент, страшась ответа.

“Около... приблизительно пятнадцати тысяч на всех четырех базах, сэр”, - ответил Венти.

“Мой…Боже...” Томас Торн почувствовал, как его лицо покраснело, а из глаз потекли слезы. Он едва мог представить себе такое количество убитых одновременно. Его голос дрогнул, когда он сказал: “Эти ублюдки...! Он подпер голову пальцами, безучастно глядя прямо перед собой. Через несколько мгновений, все еще склонив голову, он спросил: “Мы знаем, какие бомбардировщики они использовали?”

“Нападения на Аляску были совершены неизвестным количеством скоростных бомбардировщиков, вероятно, ”Туполев-160", под кодовым названием "Блэкджек"", - ответил начальник штаба ВВС генерал Чарльз Кузнер. Стандартное стратегическое ударное вооружение “Блэкджека" - шестнадцать ракет AS-16 "Kickback" с инерционным управлением, малой дальности, высокой скорости, похожих на наши устаревшие ударные ракеты малой дальности AGM-69, которые использовались для вооружения наших стратегических бомбардировщиков. Бомбардировщики, вероятно, прилетели на уровне верхушек деревьев со стороны Сибири. FAA и NORAD заметили их, когда они подходили к берегу, но мы не смогли поднять больше перехватчиков в воздух достаточно быстро ”. Президент поднял голову и обвиняюще уставился в камеру, что побудило генерала ВВС Кузнера выпалить: “Сэр, мы уже развернули истребители из Эйельсона и Элмендорфа из-за угрозы ПВО дальше на север и —”

“Я никого не обвиняю, генерал”, - сказал Торн.

“У нас было четыре истребителя в районе Эйельсона, когда база подверглась нападению”, - продолжил Кузнер. “В поисках их из Элмендорфа к нам подошли еще двое, но электромагнитные импульсы от наземных ядерных взрывов нарушили работу радаров и средств связи на сотни миль. F-15 ничего не могли видеть, ни с кем не могли поговорить, ни черта не могли сделать, чтобы остановить их ....”

“Я сказал, что не виню вас, генерал Кузнер”, - повторил президент. Он мог видеть, как кадык Кузнера ходит вверх-вниз, а мышцы его лица расслабились, когда он молча пытался справиться с ужасом — ужасом, который его силы могли бы предотвратить, будь они более подготовлены.

Венти подождал, пока не смог увидеть, что президент смотрит на него, молча прося его продолжать, затем прочистил горло и продолжил. “Первой базой КОНУС, подвергшейся удару, была база ВВС Майнот, расположенная в тринадцати милях от города Майнот, Северная Дакота. На этой базе базируется Пятое бомбардировочное авиакрыло, состоящее из двадцати четырех бомбардировщиков B-52H Stratofortress и двенадцати воздушных заправщиков KC-135R Stratotanker. Майнот также является домом для Девяносто первого космического крыла, ракетного крыла Minuteman III, которое включает в себя пятнадцать подземных центров управления запусками , расположенных на восьмидесяти пятистах квадратных милях Северной Дакоты. Каждый LCC контролирует десять межконтинентальных баллистических ракет LGM-30G Minuteman; в соответствии с договором СНВ-2, класс каждой ракеты Minuteman был понижен с трех независимо нацеленных боеголовок до одной ядерной боеголовки W78. Мы зафиксировали прямые попадания в саму базу и несколько попаданий рядом с LCC, но мы пока не знаем, сколько было выведено из строя ”.

“Что насчет базы?”

“Пока неизвестно, сэр”, - мрачно ответил Венти. “Потребовалось два прямых попадания”.

“Сколько персонала на этой базе?”

“Около... около пяти тысяч военных”. Остался невысказанным очевидный факт, что, возможно, в два-четыре раза больше военных иждивенцев и гражданских лиц, проживающих вблизи базы, могло погибнуть.

“Боже мой”, - выдохнул президент. Он едва мог поверить, что это происходит — и все же он напомнил себе, что число погибших даже не начали подсчитывать. “Что насчет города?”

“Несколько сообщений о разрушениях, несколько жертв, но, похоже, сам город не пострадал”.

“Слава Богу”.

“Нападения на континентальную часть США, по-видимому, были совершены бомбардировщиками Туполев-95 Bear, запустившими гиперзвуковые ракеты AS-19 очень большой дальности под кодовым названием ‘Коала”, - сказал Венти. “Бомбардировщики Bear не сверхзвуковые, но их дальность почти вдвое больше, чем у бомбардировщика Blackjack. Несколько бомбардировщиков Bear были перехвачены и сбиты над Канадой канадскими силами противовоздушной обороны.”

“AS-19 — разве это не та же ракета, которую предположительно использовали над Узбекистаном?” - Спросил вице-президент Бусик.

“Да, сэр”, - сказал министр обороны Гофф. “По-видимому, нападение на нашу резидентуру ЦРУ в Узбекистане было оперативным испытательным пуском”.

“О, черт...”

“Следующим ударом была база ВВС Гранд-Форкс, в шестнадцати милях к западу от города Гранд-Форкс, Северная Дакота”, - продолжал Венти. “Гранд-Форкс является штаб-квартирой нового Национального командования противоракетной обороны США, агентства, которое будет контролировать наши силы противоракетной обороны. На базе также имеется резервный склад ядерного оружия, в котором хранятся примерно четыреста сорок боеголовок для ракет "Минитмен", боеголовки для крылатых ракет воздушного базирования и ядерные бомбы B61 и B83, все в безопасном хранилище. Он был сбит единственной российской крылатой ракетой с большой точностью. Возможно, количество прямых жертв здесь очень мало, хотя это не учитывает радиоактивные осадки и загрязнение от боеголовок, которые не сгорели при взрыве. На базе также размещалось Триста девятнадцатое авиакрыло дозаправки в воздухе с двадцатью двумя заправщиками KC-135R.”

Президент ничего не мог сделать, кроме как покачать головой, почти ошеломленный масштабностью этой катастрофы. Последствия выпадения осадков — грязь и обломки, подвергшиеся бомбардировке гамма-излучением, что сделало их радиоактивными, затем поднятые в воздух силой взрыва, распространяющиеся на сотни тысяч квадратных миль высотными ветрами, а затем падающие обратно на Землю, — были тем, чему уделялось очень мало внимания со времен распада Советского Союза и окончания холодной войны. Торн вспомнил учения по гражданской обороне, в которых он участвовал в детстве, и fallout был одной из тех страшных вещей, которые вызывали кошмары у впечатлительных маленьких детей. Теперь им пришлось столкнуться с этим по—настоящему - и он обнаружил, что все еще боится вреда, который это может причинить.

“Следующей была военно-воздушная база Мальмстрем, всего в шести милях к востоку от Грейт-Фолс, штат Монтана”, - продолжал Венти. “Триста сорок первое космическое крыло размещает там двести ракет "Минитмен III" в двадцати LCC, разбросанных по двадцати трем тысячам квадратных миль Монтаны. Сама база, у которой нет действующей взлетно-посадочной полосы, похоже, не подверглась удару. К сожалению, поля ракетных шахт окружают город Грейт-Фоллс с трех сторон, и мы обнаружили взрывы по всему городу. Возможно, потери и здесь могут быть относительно небольшими, но пока слишком рано говорить об этом.

“Следующей была база ВВС Эллсворт, в двенадцати милях к востоку от Рапид-Сити, Южная Дакота. В Эллсворте базируется Двадцать восьмое бомбардировочное крыло, база бомбардировщиков B-1B Lancer. Он был сбит единственной ракетой. Эта цель несколько необычна, поскольку все другие места, на которые нацелились русские, были связаны с ядерными боевыми действиями — бомбардировщики B-1 Эллсворта были сделаны неядерными восемь лет назад, чтобы соответствовать ограничениям Договора о сокращении стратегических наступательных вооружений. Хотя возможно сделать их способными нести ядерное оружие, на это ушло бы много месяцев, и это значительно снизило бы наш потенциал обычных бомбардировок. Это свидетельствует о недостатке в разведывательной матрице русских — либо они забыли, что мы сделали B-1 неядерными, либо они думали, что мы собираемся превратить их обратно в ядерные бомбардировщики ”.

“Это именно то, что мы должны делать, сэр”, - вмешался Кузнер, “вместе с самолетами на летном складе. Как только мы преобразуем их и обучим экипажи укомплектовывать их, мы должны привести их в состояние альфа-готовности ”.

“У меня нет намерения снова приводить в боевую готовность бомбардировщики, заряженные ядерным оружием, генерал”, - сказал президент Торн. “Те дни прошли”.

“При всем должном уважении, господин президент, мне кажется, что те времена снова вернулись”, - с горечью сказал Кузнер. “Без МБР у нас нет другого выбора, кроме как снова привести все самолеты, которые мы можем, в состояние ядерной готовности — не только бомбардировщики, но и все тактические реактивные самолеты, способные нести термоядерное оружие”.

“Генерал Кузнер...”

“Господин Президент, мы не можем тратить на это время. Потребуется от четырех до восьми недель, чтобы повторно сертифицировать новый самолет B-1 с переключателями автоматического управления и устройствами для ядерного оружия, плюс двадцать-тридцать недель на подготовку нового летного состава и от сорока до шестидесяти недель на подготовку нового техника по техническому обслуживанию. Нам нужно—”

“Достаточно, генерал”, - строго сказал Торн. “Мы обсудим это, когда придет время”.

“Будем ли мы? Или вы просто собираетесь позволить погибнуть еще шести тысячам летчиков на одной из моих баз?”

“Я сказал, этого достаточно, генерал”, - отрезал Торн. Он заметил, что ни вице-президент Бусик, ни госсекретарь Гофф, ни председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Венти не пытались остановить Кузнера — они хотели, чтобы он ушел, и они хотели посмотреть, как Торн справится с этим. “Уверяю вас, когда придет время, мы спланируем соответствующий ответ и используем все имеющиеся в нашем арсенале средства для реализации плана. Тем временем я хочу услышать, что мы потеряли и что у нас, возможно, осталось, прежде чем я снова начну загружать бомбардировщики ядерным оружием. Это ясно, генерал?” Кузнер ничего не сказал и ответил едва заметным кивком. Торн заметил это и бросил на Кузнера суровый взгляд, но решил не спорить дальше. “Генерал Венти, продолжайте свой доклад”.

“Да, сэр. Следующей была военно-воздушная база Фрэнсиса Э. Уоррена, прилегающая к городу Шайенн, штат Вайоминг. Ф. Э. Уоррен - штаб двадцатых ВВС, отвечающий за все американские межконтинентальные баллистические ракеты наземного базирования, а также дом Девяностого космического крыла, которое контролирует сто пятьдесят МБР "Минитмен". Одна крылатая ракета попала в саму базу — мы пока точно не знаем, где именно. Большинство других ракет были нацелены на пятнадцать центров управления запуском, разбросанных почти на тринадцать тысяч квадратных миль Вайоминга, Колорадо и Небраски.

“Следующей целью была база ВВС Уайтмен, расположенная в относительно сельской местности на западе Миссури, примерно в сорока пяти милях к востоку от Канзас-Сити. В Уайтмене базируется Пятое по счету девятое бомбардировочное крыло, состоящее из девятнадцати бомбардировщиков-невидимок B-2A Spirit и четырнадцати заправщиков KC-135R, плюс истребительное крыло ближней воздушной поддержки OA-10 Thunderbolt II. Две российские боеголовки попали в саму базу. Опять же, в Уайтмене было размещено примерно от четырех до пяти тысяч человек личного состава.

“Последней целью была военно-воздушная база Оффатт, в восьми милях к югу от Омахи, штат Небраска. У Оффатта есть Пятьдесят пятое крыло, которое контролирует все самолеты стратегической электронной разведки и электронного командования и контроля страны, и, конечно, это штаб-квартира Стратегического командования США, Объединенный разведывательный центр, Метеорологическое агентство ВВС и Национальный центр воздушно-десантных операций Пентагона - все важные военные учреждения, необходимые для планирования и выполнения стратегических боевых задач, таких как те, которые мы использовали бы в случае ядерного конфликта с Россией. База была поражена по меньшей мере четырьмя боеголовками.”

“Военный контингент в Оффатте?” деревянным голосом спросил президент.

Венти поколебался, сглотнул, затем ответил: “Более восьми тысяч, сэр”. “Джи зус”, - воскликнул вице-президент Бусик.

“Был один чистый промах, сэр - к сожалению, это могло стать величайшей катастрофой атаки”, - сказал Венти. “Две боеголовки от одной ракеты, по-видимому, были нацелены на склад оружия на военно-воздушной базе Фэйрчайлд близ Спокана, штат Вашингтон, где хранится примерно пятьсот ядерных гравитационных бомб и боеголовки для крылатых ракет, ракет морского базирования и торпед. Ракета не долетела до цели и упала за пределами города. Конкретных сообщений о жертвах пока нет, но ущерб значительный.

“DSP сообщает в общей сложности о шестидесяти трех взрывах в Соединенных Штатах”, - резюмировал Венти. “Тридцать одна боеголовка нацелена на центры управления запуском Minuteman III, очевидно, предназначенные для предотвращения запуска ракет; шестнадцать - на установки противоракетной обороны; десять боеголовок нацелены на базы бомбардировщиков, способных нести ядерный заряд, и склады оружия; и шесть - на стратегические базы командования и контроля, в основном связанные с ядерными боевыми действиями. Центр воздушного предупреждения отследил более пятидесяти ракет, приближающихся во время атаки на "КОНУС", так что, возможно, до десяти российских крылатых ракет вышли из строя и не смогли сдетонировать; одна ракета вышла из строя, но ее боеголовки сдетонировали с катастрофическими результатами.”

“Все еще нет контакта ни с кем в STRATCOM?” - спросил президент.

“Нет, сэр — похоже, что Оффатт получил прямое попадание тремя боеголовками”, - сказал генерал Венти. “Аэродром захватил один, а двое попали в подземный командный центр. Пока неизвестно, выжил ли кто-нибудь. Одна боеголовка взорвалась к северу от города Бельвью — оценки ущерба и жертв пока не поступали. Все боеголовки, использованные в этих атаках, были очень маленькими, возможно, одна или две килотонны - менее одной десятой размера бомбы, которая была сброшена на Хиросиму ”.

“Каковы шансы, что кто-нибудь выжил в STRATCOM?”

“Командный центр был спроектирован так, чтобы выдержать удар и избыточное давление от одномегатонной боеголовки”, - ответил Венти. “Многие из боеголовок, использованных при этой атаке, были рассчитаны на взрыв глубоко под землей. Очень возможно, что кто-то внутри подземного объекта мог бы выжить, если бы комплекс был вовремя опечатан и полностью отключен от всего внешнего питания и воздуха. То же самое с установками для запуска ракет "Минитмен". Они построены на амортизаторах, которые рассчитаны на то, чтобы выдерживать огромное избыточное давление. Но они не смогут выжить внутри огненного шара. Если земля и защита объекта не смогли остановить формирование огненного шара под землей, они не смогли бы этого сделать.”

“Только один самолет оторвался от Оффатта?”

“Один центр управления воздушно-десантными операциями E-4B, который в то время находился в состоянии боевой готовности. Они прошли регистрацию и полностью функциональны, хотя у них нет полного боевого состава. Контр-адмирал Джеррод Ричленд - начальник штаба боевых действий. Хотя у него нет полного экипажа, он может выполнять все командные функции командного центра STRATCOM. Ни одному другому самолету не удалось взлететь вовремя ”.

“Значит, я все еще могу поговорить с нашими подводными лодками и военным штабом?” - спросил президент. “Я все еще контролирую ядерные боеголовки?”

“E-4 - это глобальная коммуникационная платформа, способная напрямую общаться с любым гражданским или военным лицом на планете Земля с помощью радиоприемника или компьютера — она заменила старый самолет стратегического воздушного командования EC-135 ‘Looking Glass’, который был разработан для ‘отражения’ операций в подземном командном центре SAC”, - ответил Венти. “E-6B - это самолет связи, предназначенный для связи с военными подразделениями и подводными лодками с баллистическими ракетами глубоко под океаном, но разница в том, что модель B может форматировать и отправлять сообщения о выполнении ядерных сил, а также может отслеживать и запускать баллистические ракеты наземного базирования”.

“Разве я не могу сделать все это с первого самолета ВВС?” - спросил президент. “Вы можете легко связаться с самолетами E-4 и E-6 и отдавать приказы им и любым военным командным центрам и правительственным оперативным центрам; вы также можете подключиться к гражданским теле- и радиочастотам, чтобы поговорить с американским народом, ” объяснил Венти, “ но Air Force One не был спроектирован как воздушный военный командный пункт, только как воздушный Белый дом. На самом деле вы не можете нанести ядерный удар самостоятельно”.

“Так я контролирую наши ядерные силы или нет?” - спросил президент, изо всех сил пытаясь сохранить ясность в голове после огромного количества информации, которую он поглощал. “С чем именно я здесь остаюсь?”

“Вы можете отдавать приказы силам баллистических атомных подводных лодок в любое время посредством кодированных сообщений самолетам E-6A TACAMO, которые находятся в воздухе над Атлантическим и Тихим океанами”, - вмешался адмирал Чарльз Эндовер, начальник военно-морских операций, который вернулся в Национальный военный командный центр в Пентагоне. “Задача E-6A - разговаривать с бумерангами, находясь под водой, с помощью чрезвычайно низкочастотных передатчиков, и эта сеть все еще на месте и функционирует”.

“Мы объявили об изменении позиции и ОТКАЗЕ—”

“Итак, бумеры знают, что напряженность высока”, - сказал Эндовер. “Под DEFCON One и красной позицией "бумеры" перейдут на свои стартовые позиции и будут ждать. Через несколько дней, если они не получат сообщение ‘приостановить’ или ‘завершение’, они запустят ”. Эндовер увидел озабоченность на лице президента Торна и быстро добавил: “Такова процедура в данных обстоятельствах, сэр. В случае, если атака полностью уничтожит руководство, в соответствии с DEFCON One подводным лодкам разрешается начать, если они больше не получат от нас известий. Это обеспечивает максимальную скрытность и максимальный эффект сдерживания — подводным лодкам не нужно подвергать себя воздействию вражеских сил только для того, чтобы получить еще одно сообщение о расстреле, и русские знают, что они не могут полностью уничтожить наши самые живучие ядерные силы, просто убив президента ”.

“Что еще у нас осталось?”

“Мы не знаем, сколько МБР наземного базирования у нас еще осталось”, - ответил генерал Венти. “После уничтожения STRATCOM и штаб-квартиры Двадцатых военно-воздушных сил Космическому командованию США потребуется подключиться к альтернативным линиям связи, чтобы оценить состояние отдельных центров управления запуском Minuteman и самих вооружений. Это должно быть сделано в ближайшее время ”.

“Если кто-то выжил, можем ли мы управлять этими ракетами?”

“Самолет "Меркурий" модели В” должен быть способен взять под контроль МБР, сэр", - сказал Венти. “Приготовьтесь к одному, сэр”. Он мгновение изучал свой отчет о состоянии сил, затем сказал: “E-6B базируются на военно-воздушной базе Тинкер в Оклахома-Сити. Обычно они размещают боевой штаб в Оффатте, а затем рассредоточиваются по различным местам по всей территории Соединенных Штатов. Самолет помощи был уничтожен в Оффатте, но аварийный E-6B был переведен в наземную готовность на военно-морской авиабазе Даллас, и он стартовал, как только прозвучал сигнал тревоги противовоздушной обороны. Они вылетят на свою орбиту наблюдения и контроля над Вайомингом и попытаются установить контакт с центрами управления запуском, чтобы выяснить, сколько наших ракет наземного базирования достигли цели ”.

Венти кивнул на экран вне камеры. “Что касается парка бомбардировщиков: если вы посмотрите на данные спутника DSP, сэр, вы увидите, что были уничтожены три очень важные базы: военно-воздушная база Майнот в Северной Дакоте, военно-воздушная база Эллсворт в Южной Дакоте и военно-воздушная база Уайтмен в Миссури”, - продолжил он. “Мы не знаем, сколько бомбардировщиков, базировавшихся в тех местах, выжило. Таким образом, остается только одно крыло B-52 в Барксдейле, недалеко от Шривпорта, Луизиана, способное нанести ядерный удар ”.

“Сколько бомбардировщиков там базируется?”

“Восемнадцать, сэр”.

“Это все?Это все тяжелые бомбардировщики, которые у нас остались?”

“Это все бомбардировщики, способные нести ядерное оружие, которые у нас остались, сэр”, - сказал Венти. “Могут быть другие выжившие бомбардировщики, которые находились в воздухе во время атаки. Генерал Кузнер, какими еще силами мы располагаем?”

“У нас осталась только одна база с дальними бомбардировщиками B-1B Lancer - база ВВС Дайсса недалеко от Абилина, штат Техас”, — ответил Кузнер. “У него около двадцати самолетов, плюс их топливозаправщики в воздухе. Тем не менее, мы перебросили четыре бомбардировщика B-1 компании Ellsworth на военно-воздушную базу Андерсен на Гуаме и шесть - на Диего-Гарсия в Индийском океане в качестве части сил воздушной поддержки быстрого удара и надводных действий морской группы на Ближнем Востоке и в Азии в чрезвычайных ситуациях. Азия. Итак, похоже, у нас осталось в общей сложности около тридцати бомбардировщиков B-1. У нас также есть еще двадцать-тридцать бомбардировщиков B—1, пригодных для полетов, что является самым нелепым оксюмороном, когда-либо изобретенным - большинству из этих самолетов потребовались бы месяцы, чтобы стать пригодными для полетов, а некоторые никогда больше не будут летать.

“Имейте в виду, сэр, что B-1 не могут нести ядерное оружие без значительной и длительной работы. Однако теперь они могут нести крылатые ракеты — у них всегда была возможность нести крылатые ракеты, но им не позволял этого сделать договор СНВ. Я думаю, можно с уверенностью сказать, что на данный момент все договоры с русскими недействительны ”.

“Я проинформирую вас о том, какие договоры действуют, а какие недействительны, генерал Кузнер”, - отрезал президент Торн.

“Конечно”, - сердито продолжал Кузнер, игнорируя замечание президента, “мы переделали так много ядерных крылатых ракет в обычные боеголовки - только их недостаточно для В-1, чтобы нести. ”Барксдейл" потерял все свои ALCM и имеет только достаточно современных крылатых ракет, чтобы оснастить свой собственный парк В-52 —"

“Генерал Кузнер, сходите налейте себе чашечку кофе”, - сказал генерал Венти, протянул руку и нажал кнопку, которая отключила камеру видеоконференции Кузнера. Он повернулся обратно к своей камере. “Я приношу извинения, господин Президент. Он немного расстроен. Семья генерала Кузнера родом из Шайенна.”

“Мы все немного расстроены, генерал”, - сказал Торн. “Пусть он вернется к своим обязанностям, как только сможет ясно мыслить и говорить. Понятно?”

“Идеально, сэр”.

“Итак, что у нас осталось, чтобы нанести ответный удар русским, генерал?” - Спросил вице-президент Бусик.

Венти подсчитал цифры. “В настоящее время, сэр, у нас на патрулировании находятся шесть подводных лодок с баллистическими ракетами класса "Огайо", по три в Тихом и Атлантическом океанах, каждая из которых оснащена двадцатью четырьмя баллистическими ракетами морского базирования D-5 Trident II - БРПЛ, каждая из которых имеет пять ядерных боеголовок независимого наведения”, - сказал он. “У нас есть еще четыре подводные лодки, которые могут быть развернуты за короткий промежуток времени”.

“Где остальные подводные лодки?”

“Проходит обширную модернизацию, сэр. Каждый капитальный ремонт занимает около года.”

“Какого рода цели?”

“При повседневном патрулировании каждая БРПЛ имеет координаты цели только для паковых льдов”, - ответил Эндовер. “Это мера безопасности, установленная на случай случайного или террористического запуска. Но когда мы изменили уровень DEFCON, экипажи перешли бы к обычным целям SIOP — военным базам, объектам командования и контроля и основным линиям связи ”.

“Ты имеешь в виду города?”

“Да, сэр — телефонные станции и станции коммутации данных, электростанции, газо- и нефтепроводы и распределительные системы, автомагистрали, железные дороги, порты — любая гражданская инфраструктура, которая могла бы поддерживать длительные военные операции”, - сказал Эндовер. “Цель состоит в том, чтобы лишить Россию способности вести межконтинентальную войну”.

“Даже несмотря на то, что это, очевидно, означает большие жертвы среди гражданского населения?”

“Мы не нацеливаемся конкретно на гражданских . Мы не нападаем на города без разбора”, - сказал Венти.

“Какие еще ядерные силы у нас остались, о которых мы знаем?” - спросил президент.

“У нас есть пятнадцать тяжелых бомбардировщиков, которые могут быть созданы для миссий по нанесению ядерных ударов, плюс еще два проходят техническое обслуживание на уровне склада и один в статусе расширенного обслуживания на местном уровне — это означает, что он ‘королева ангаров", используется для запасных частей, пока не поступят новые.

“Пятнадцать бомбардировщиков?Это все?” - воскликнул президент. “Боже мой!”

“И тридцать уцелевших B-1 не обладают ядерным потенциалом”, - напомнил ему Венти. “Единственными ядерными силами воздушного нападения большой дальности, которые остались, являются восемнадцать B-52, оставленных в Барксдейле, плюс любые другие бомбардировщики, которые были в воздухе или развернуты во время атаки. Мы думаем, что уцелели только два бомбардировщика-невидимки B-2. Это могло бы оставить у нас около двадцати бомбардировщиков дальнего действия, способных нести ядерное оружие.

“У нас есть другие силы, способные доставить ядерное оружие, но для создания этих сил потребуется время, и они не так живучи, как тяжелые”, - продолжил Венти. “Как я упоминал, имеется около тридцати бомбардировщиков B-1B, которые могут быть переоборудованы обратно для перевозки ядерного оружия. Военно-воздушные силы также располагают примерно ста семьюдесятью пятью тактическими истребителями-бомбардировщиками F-15E Strike Eagle, способными доставлять ядерное оружие, базирующимися в шести точках континентальной части США. и Аляска — к сожалению, мы закрыли базу F-15E в Лейкенхите королевских ВВС в Англии и вернули все ядерное оружие, хранящееся в Европе, обратно в США, хотя ни один военный корабль, кроме подводных лодок с баллистическими ракетами, не несет ядерного оружия, корабли могут быть быстро снабжены ядерными крылатыми ракетами и гравитационными бомбами — палубный истребитель F / A-18 Hornet может доставлять ядерное оружие ”.

“Я думаю, было бы разумно рассредоточить эти бомбардировщики и любые другие бомбардировщики, которые уцелели, по всей стране, - сказал министр обороны Гофф, - чтобы затруднить русским атаку на них. Если они захотят атаковать базы бомбардировщиков, они будут следующими ”.

“Я отправил сообщение командованию воздушного боя, чтобы предложить именно это”, - сказал Венти. “Мы можем позвонить или отправить мгновенное сообщение всем командирам из NAOC, точно так же, как вы можете со своих телефонов и компьютеров на борту Air Force One. Генерал Маскока из АСС возвращается в Лэнгли. Он был на пути на военно-воздушную базу Оффатт для встречи со СТРАТКОМОМ, NORAD, космическим командованием, командующими Первой воздушной армией и восьмой воздушной армией, чтобы обсудить восстановление более плотной сети противовоздушной обороны в континентальной части США.S. и, возможно, приведение бомбардировочной авиации в состояние готовности двадцать четыре/ семь.” Он сделал паузу, сглотнул, затем добавил: “Я не получил ответа от генерала Самсона из Восьмой воздушной армии, который является командующим бомбардировочными силами. Его сотрудники думают, что он только что прибыл в Оффатт, когда произошло нападение. Военно-воздушные силы также не получили известий от генерала Шепарда из NORAD, генерала Волленски из космического командования, генерала Крейга из Первого военно-воздушного флота и генерала Хаузера из Управления воздушной разведки. Возможно, они также были в Оффатте ”.

“О, Боже”, - выдохнул Гофф. “Это большинство старших командиров Военно-воздушных сил”.

“Нам нужны замены для погибших и пропавших без вести генералов, и они нам нужны быстро”, - сказал президент. “Тогда мне нужно поговорить с ними прямо сейчас. Я не могу даже пытаться планировать ответ на эту атаку, пока не узнаю, что есть у нас и что есть у них ”.

“Мой штаб работает над всем этим, пока мы разговариваем, господин президент”, - сказал генерал Венти. “Я уже связался с заместителем командира шестьдесят девятого подразделения информационной войны, полковником Тревором Гриффином. Он вылетает военным самолетом из Сан-Антонио и будет в Пентагоне через несколько часов. Оперативное подразделение STRATCOM здесь, в Пентагоне, может проинформировать нас о состоянии стратегических сил в любое время, когда вы будете готовы ”.

“Пусть Гриффин свяжется со мной, как только его проинформируют, генерал”, - сказал Торн. “Как насчет гражданской обороны и обеспечения безопасности мест взрывов?”

“Губернаторы каждого пострадавшего штата и нескольких соседних задействовали своих национальных гвардейцев, ” ответил госсекретарь Гофф, - и мы работаем с Федеральным агентством по чрезвычайным ситуациям и Северным командованием США, чтобы обезопасить места удара и предоставить услуги по оказанию помощи. Слишком рано говорить о степени заражения — оружие было взорвано под землей, но его было чрезвычайно мало, поэтому опасность радиоактивных осадков может быть минимальной ”.

“Слава Богу”, - пробормотал президент. Он устало потер глаза. “Хорошо, все, моя первая задача - выяснить, что мы потеряли и что у нас осталось. Я почти ничего не могу сказать американскому народу или всему миру прямо сейчас, за исключением того, что я жив, а наша столица и правительство все еще функционируют. Но очень скоро все будут задаваться вопросом, каким будет наш первый шаг. Это то, что мне нужно выяснить. Мы поговорим снова через час или раньше, если того потребуют условия ”. И связь была прервана.

Резервная база боевой авиации в горах

Некоторое время спустя

Рад видеть тебя снова, Таггер”, - сказал Патрик Макланахан. Он находился в зоне боевого управления командного центра, разговаривая с полковником Тревором Гриффином в штаб-квартире Управления воздушной разведки по защищенной видеоконференции. Патрик Макланахан деловито проверял потоки данных, поступавших на Баттл-Маунтин из Семидесятого разведывательного крыла, Форт-Мид, штат Мэриленд, где несколько техников и экспертов изучали разведывательные спутниковые снимки, недавно полученные из космоса. “Рад, что теперь ты руководишь там шоу”.

“Я просто хотел бы, чтобы это произошло не из-за чертовой русской внезапной атаки”, - сказал Гриффин.

“Мы вскоре позаботимся об этой проблеме, Таггер”, - сказал Патрик. “Я, черт возьми, гарантирую это”. Затем последовал краткий момент молчания, когда они думали о разрушениях, обрушившихся на Оффатт, Майнот, Эллсворт, Уайтмен и все другие цели российских крылатых ракет. Америка подверглась худшему в истории нападению на своей собственной земле — и теперь их задачей было найти способ предоставить президенту Соединенных Штатов какие-то варианты, отличные от инициирования ядерного ответа.

“Поток данных выглядит неплохо”, - сказал Патрик, чтобы прервать задумчивость.

“Этот материал только что вышел из печати”, - сказал Тревор Гриффин. “Последний пролет NIRTSat был всего пять минут назад. Чувак, у вас, ребята, самые лучшие игрушки ”.

Они действительно это сделали, подумал Патрик. Спутниковая группировка из четырех спутников NIRTSat — “Нужно сию же секунду”, запущенная всего несколько часов назад Джоном Мастерсом, пронеслась над южной Сибирью, фотографируя сотни тысяч квадратных миль территории с помощью сверхширокополосного радара и инфракрасных камер высокого разрешения каждые двадцать минут, а затем мгновенно передавая информацию о возвращении на Баттл-Маунтин. Изображения были проанализированы путем сравнения их размера, плотности и тепловых характеристик с каталогом известных военных объектов.

“Ладно, ребята, вот что у нас есть”, - начал Таггер. “Давайте начнем с бомбардировщиков. Русские нанесли несколько серьезных ударов своим флотом бомбардировщиков во время атаки, но они были очень эффективны и вырвали большой кусок из наших задниц. У них легко осталось более ста пятидесяти или около того самолетов, разбросанных по десяти базам. Они потеряли около четверти своего флота в первоначальной атаке, но это ни на йоту их не замедляет. Определенно похоже, что они перезаряжают и перевооружаются и готовятся к следующему удару — и на этот раз им будет легче это сделать. Их следующая атака вполне может затронуть каждую базу и каждое правительственное учреждение в Северной Америке.

“Их танкерная тактика очень впечатляет — они используют уровень организации и изощренности, равный нашему”, - заметил Таггер. “Они запускают бомбардировщики с максимальным количеством боеприпасов и минимальным количеством топлива, заправляют их из танкеров подразделений, когда они набирают высоту, затем заправляют их танкерами оперативной группы из Якутска, прежде чем они начнут свой запуск. Они полностью выбиваются из сил, и у них огромный резерв. К тому времени, когда бомбардировщики возвращаются в Сибирь, танкеры загружаются в Якутске, они выходят навстречу бомбардировщикам и просто повторяют весь процесс вплоть до посадки. Вопросы?”

Патрик ничего не сказал, но медленно кивнул, изучая спутниковые снимки баз, о которых Гриффин только что проинформировал.

“Давайте теперь взглянем на российские ракеты наземного базирования”, - продолжил Таггер. “SS-18 в Алейске и Ужуре определенно прогреты и готовы к использованию. У Ужура самая крупная дислокация, с четырьмя центрами управления запуском, каждый из которых контролирует двенадцать шахтных установок. В Алейске всего два центра управления запуском.

“Патрик, ты спрашивал о составе центров управления запуском. Русские отказались от модернизации своих SS-18 LCC в пользу повышения живучести своих мобильных ракет. Они предполагали, что мы собираемся нанести сильный удар по их LCC, поэтому они сделали упор на быстрые шахтные пуски, а не на идею переждать атаку и затем запустить. Итак, ответ таков: да, такое оружие, как "Лонгхорн", с технологией разрушения бункеров - закаленной проникающей головной частью, взрывателем замедленного действия и ускорительным двигателем — наряду с мощным, но неядерным боезарядом, таким как боеголовка с нитратом термия , может, как мы полагаем, уничтожить центр управления запуском SS-18. Мы просто должны быть уверены, что доберемся до них до того, как они начнут.

“Настоящей хитростью были SS-25”, - продолжил Тревор Гриффин. “Эти ублюдки мобильны на дороге, и у них было достаточно времени для развертывания. Мы рискнули и начали проверять каждое известное расположение гарнизона на наличие SS-25, и я думаю, что мы напали на след.

“Самое большое ракетное крыло, Канск, насчитывает сорок шесть подразделений, но все они передислоцированы в свои гарнизоны. Хотя они все еще могут запускать с гарнизонной позиции, мы надеемся, что это признак либо неисправности оборудования, либо разочарования экипажа. Самое маленькое крыло, "Дровяная", еще даже не вывезло свои ракеты с базы — они все в гаражах службы безопасности. Оба этих крыла наиболее географически изолированы, поэтому я думаю, что без особого надзора взрослых местные командиры сами решают, развертывать свои марсоходы или нет. Похоже, что в этих двух случаях они приняли решение об очень ограниченном развертывании.

“За тремя другими ракетными крыльями сложнее вести наблюдение”, - признал Таггер. “Они быстро рассредоточили свои подразделения и не используют свои гарнизоны в такой степени — возможно, только четверть подразделений находятся в местах расположения гарнизонов. Ракеты из Барнаула, Новосибирска и Иркутска, скорее всего, улетят. Мы можем достать те, что в гарнизонах, но это все еще оставляет более семидесяти единиц неучтенными.”

“Мы нацелимся на тех, кто находится в гарнизонах, и надеемся, что сможем передохнуть от остальных”, - сказал Патрик.

“Мы прикрываем гарнизоны”, - сказал Дэвид. “SS-25 могут быть мобильными, но в своих гарнизонах их можно обнаружить и остановить, а на открытой местности они все еще заметны и уязвимы, как дерево. ”Стелтхоуки", оснащенные сверхширокополосными датчиками, могут легко заглядывать в укрытия гарнизона, а радар миллиметрового диапазона и инфракрасные датчики изображения могут обнаружить пусковые установки-транспортеры под листвой и скрытые камуфляжем."

“Мы определенно получили здесь сюрприз”, - продолжил Таггер. “Мы их не искали, но они все равно появились во время наших пролетов: активность в старых гарнизонах SS-24 в Красноярске”.

“Что?”Заметил Патрик. “SS-24 в движении?” Мобильная межконтинентальная баллистическая ракета SS-24 “Скальпель” была оружием, которое изменило ход переговоров по договору об ограничении вооружений в 1990-х годах. SS-24 была копией американской МБР "Миротворец", ракеты большой дальности, предназначенной для переноса десяти ядерных боеголовок независимого наведения на дальность до десяти тысяч миль. Как и оригинальная ракета "Миротворец", SS-24 с самого начала была спроектирована для передвижения по национальной железнодорожной системе, смешиваясь со значительным количеством поездов в России и делая прицеливание практически невозможным. В начале 1990-х годов у России было 150 трехракетных установок, развернутых по всей стране. Они могли быть запущены откуда угодно с предупреждением всего за несколько минут, а боеголовки, которые они несли, были самыми точными из всех российских баллистических ракет.

Второй договор о сокращении стратегических вооружений, подписанный между Соединенными Штатами и Россией, должен был ликвидировать подвижные ракеты SS-24 и Peacekeeper большой дальности и заставить все МБР наземного базирования нести только одиночные, а не множественные боеголовки. Соединенные Штаты деактивировали свою последнюю ракету "Миротворец" в 2002 году и уничтожили ее шахтные установки; предполагалось, что русские переведут подвижные SS-24 на более старые шахтные установки SS-18 и сделают их несущими только одиночные боеголовки.

“Очевидно, что русские жульничали по СНВ-2”, - резюмировал Таггер. “Я думаю, у нас может быть до двенадцати SS-24 в движении”.

“Дэйв?” - спросил я.

“SS-24 представляют собой наибольшую угрозу”, - сказал Люгер. “У них самый большой радиус действия, они несут больше боеголовок и более точны, чем все остальное, что есть у русских”. Он откинулся на спинку стула и, наконец, покачал головой. “Это не сработает, Мук”, - сказал он. “Еще до того, как мы нашли SS-24, мы настаивали на этом — теперь я не думаю, что у нас есть шанс. Даже если мы соберем все уцелевшие бомбардировщики ВВС, мы просто не сможем перебросить достаточное количество самолетов, чтобы пролететь десять тысяч миль и захватить все эти места одновременно. Некоторые просочатся наружу”.

Патрик молчал еще несколько мгновений, затем повернулся к Люгеру. “Я знаю, как поднять наши самолеты”, - сказал он. “Мне нужно, чтобы Ребекка, Дарен, Хэл и весь персонал были готовы к некоторому планированию — но я думаю, что знаю, как мы можем это сделать. Мне нужно будет поговорить с генералом Венти примерно через час.” Он кивком поблагодарил Тревора Гриффина, затем спросил: “Что-нибудь еще, Таггер?”

“Конечно”, - сказал Гриффин как ни в чем не бывало. На его лице появилась хитрая, мальчишеская улыбка. “Хотите знать, где сейчас Анатолий Грызлов?”

“Что? Вы знаете, где находится Грызлов?”

“Управление воздушной разведки регулярно отслеживает его командные пункты и отслеживает радиообмен и передачу данных из сорока семи различных альтернативных военных командных центров России, разбросанных по всей стране”, - сказал Таггер. “Грызлов хитер. Он развернул две группы воздушных военных командных пунктов перед началом атак, и там много запутанного и противоречивого радиообмена, предназначенного для диверсий. Но я думаю, мы точно определили его фактическое местонахождение: Рязань, подземный военный объект рядом с деактивированной военной базой, примерно в ста сорока милях к юго-востоку от Москвы. Вскоре после закрытия базы мы заметили, что в Окском заповеднике, охотничьем и лесном заповеднике, прилегающем к старой военной базе, проводится значительный объем работ; когда мы увидели, что перемещается много земли, но не видим никаких сооружений, возводимых над землей, мы заподозрили, что русские строят либо подземный склад оружия, либо командный центр. Грызлов также, оказывается, из Рязанской области”.

“Насколько ты уверен, что он там?”

“Настолько уверены, насколько это возможно, босс”.

“Что это...?”

Таггер пожал плечами. “Уверен на шестьдесят процентов”, - признал он.

Патрик кивнул, благодарный за честность Гриффина. “Спасибо за информацию, Таггер”, - сказал он. “Давайте сосредоточимся на уничтожении этих МБР, и тогда, может быть, у нас получится нанести удар по самому генералу. Но я хочу эти ракеты - особенно SS-24”.

На борту национального воздушно-десантного самолета E-4B

Самолет оперативного центра

Несколько часов спустя

Макланахан находится на защищенной связи, сэр”, - сказал генерал Ричард Венти министру обороны Роберту Гоффу. Вместе с ними были члены Объединенного комитета начальников штабов или назначенные ими лица — все начальники не попали на борт NAOC до того, как он вылетел из Вашингтона.

“О, брат!” - Воскликнул Гофф. “Интересно, какого черта ему нужно? Где он?”

“Боевая гора, сэр”.

“Я должен был догадаться”, - сказал Гофф. Он устало помассировал виски, но кивнул. Венти указал на техника связи, и мгновение спустя на мониторе видеоконференции появился Патрик Макланахан, одетый в летный костюм. Гофф узнал большинство офицеров, сидевших с ним: Дэвида Люгера, нового командира старого подразделения Макланахана; Ребекку Фернесс, командира высокотехнологичного бомбардировочного авиакрыла на резервной базе ВВС Баттл Маунтин; ее офицера по оперативным вопросам Дарена Мейса; и одного из командиров эскадрилий Фернесса, отвечающего за модифицированные бомбардировщики B-52, Нэнси Чешир. “Я вижу, вы живы и здоровы, генерал”, - сказал Гофф.

“Это верно, сэр”, - ответил Патрик.

“Я также вижу, что ты в летном снаряжении. Я надеюсь, что это просто для удобства, генерал. Я полагаю, что вы больше не находитесь в статусе летчика, в ожидании решения вашего военного трибунала ”.

Ребекка Фернесс посмотрела на Макланахана с некоторым удивлением — очевидно, она не слышала о таком развитии событий. “Я полечу, только если мне прикажут это сделать, сэр”, - ответил Макланахан.

“Это было бы впервые”, - сухо сказал Гофф. “У меня не так много времени, генерал. Что у тебя на уме?”

“По распоряжению генерала Люгера, наши силы нападения и поддержки удерживаются на безопасных орбитах выживания у Западного побережья, пока мы не сможем определить, что намерены делать русские”, - ответил Патрик. “У нас в общей сложности восемь ударных самолетов и шесть самолетов поддержки в воздухе, плюс еще пять ударных самолетов и два самолета поддержки в безопасности на земле, исправны и готовы к вылету”.

“Это хорошие новости, генерал, ” сказал Гофф, “ потому что прямо сейчас вы представляете примерно треть оставшихся в живых американских бомбардировочных сил”.

Лица Люгера и Фернесса стали пустыми от удивления, но Патрик был таким же непоколебимым и стоическим, как всегда. “Мы насчитали два B-2A, два B-52H и четыре бомбардировщика B-1B, которые пережили атаки на Уайтмен, Майнот и Эллсворт”, - сказал он.

“Как вы узнали это так быстро, генерал? У нас пока нет даже этой информации ”.

“Военно-воздушные силы регулярно отслеживают все передвижения военных самолетов, сэр, особенно тяжелых бомбардировщиков и танкеров”, - сказал Дейв Люгер. “Мы следим за тем, где находится каждый самолет, даже те, которые не активны — фактически, мы отслеживаем, где находится каждый компонент самолета, вплоть до шин. Мы производим много оборудования из готовых деталей и корпусов самолетов, не предназначенных для выполнения боевых задач ”.

“Впечатляет”, - пробормотал Гофф. “Итак, какова цель звонка, генерал Макланахан?”

“Сэр, я готов принять командование Восьмой воздушной армией и начать контрнаступление против Российской Федерации”, - сказал Патрик.

“Я не в настроении для шуток, Макланахан”, - сказал Гофф. “Я уже подобрал офицеров, чтобы заменить людей, которых мы потеряли во время атаки. Кроме того, ты не в том положении, чтобы брать на себя командование чем-либо.”

“Это... не совсем так, сэр”, - сказал генерал Венти.

“О чем вы говорите, генерал?”

“Сэр, Патрик Макланахан был старшим командиром крыла Управления воздушной разведки”, - объяснил Венти. “После смерти генерала Хаузера Патрик принимает командование Управлением воздушной разведки—”

“Что?”

“— и он также становится заместителем командующего, отвечающим за разведку нескольких подразделений и ведомств, включая Командование воздушного боя, космическое командование, Военно-воздушные силы и Стратегическое командование США, и даже отчитывается перед Советом национальной безопасности, Объединенным комитетом начальников штабов и Белым домом.”

“Нет, если я не скажу так!” Гофф не выдержал. “Я поставлю на это место кого—нибудь другого - кого-нибудь, кто не попадет под трибунал!”

“Как командующий Управлением воздушной разведки, генерал Макланахан по должности является заместителем командующего Восьмой воздушной армией, отвечающим за разведывательные операции”, - продолжил Венти. “И поскольку не было заместителя командира, старший по званию заместитель командира берет на себя ответственность”.

“Макланахан”.

“Да, сэр. И как командующий восьмой воздушной армией, Макланахан также становится заместителем командующего бомбардировочными силами стратегического командования США ”.

“Подождите минутку — вы хотите сказать, что Макланахан собирается консультировать командующего STRATCOM по бомбардировочным силам — или тому, что от них осталось?” - Спросил адмирал Эндовер. “При всем должном уважении, сэр, вы не можете позволить этому случиться. Никто во флоте не доверяет Макланахану. Сэр, Макланахан - последний парень, которого вы должны выбрать для представления военно-воздушных сил или бомбардировочной авиации в STRATCOM ”.

Гофф был как громом поражен — но ненадолго. Он на мгновение задумался, затем махнул рукой в сторону Эндовера. “Я тоже ему не доверяю, адмирал. Но он увидел признаки и объявил об этом конфликте давным-давно, и он был пугающе точен ”. Он сделал паузу, затем повернулся к генералу Венти. “Дик, ты знаешь, что я могу вот так вот покончить со всем этим дерьмом с цепочкой командования. Что вы думаете по этому поводу?”

“Технически, Макланахан должен принять командование из-за своего ранга, но у генерала Золтрейна действительно больше опыта в командовании и штабировании, чем у Макланахана, и я думаю, что он лучше знает силы”, - признал Венти. “Чарли Золтрейн, безусловно, был бы лучшим выбором. Мы здесь на войне, сэр — нам нужен кто-то с настоящим опытом командования, чтобы возглавить стратегический ядерный воздушный флот ”.

Гофф на мгновение задумался, затем кивнул. “Я согласен. Дик, прикажи генералу Кузнеру приказать Золтрейну принять командование Восьмой воздушной армией и пусть он как можно скорее доложит нам по защищенной видеоконференции, ” приказал Гофф. “Ему придется реорганизовывать свой штаб и линейные подразделения на ходу. Затем пусть Кузнер направит полковника Гриффина принять командование Управлением воздушной разведки, и пусть он подготовится проинформировать руководство по видеосвязи.”

“Сэр, у меня есть способ понизить рейтинг или, возможно, даже эффективно нейтрализовать стратегические ядерные силы России, которые могут угрожать Северной Америке”, - вмешался Макланахан. Роберт Гофф сделал паузу и сглотнул, но он собирался повторить свой приказ, чтобы направить свой план по надлежащей цепочке командования, когда Макланахан добавил: “Я могу привести его в действие менее чем за тридцать шесть часов - и я могу сделать это без применения ядерного оружия”.

“Я собираюсь быть совершенно честным с вами, генерал Макланахан: никто, включая меня, вам не доверяет”, - серьезно сказал Роберт Гофф, игнорируя слова Макланахана. “Вы, безусловно, установили рекорд по количеству случаев, когда линейный офицер может быть арестован, смещен с должности, понижен в должности и обвинен в неподчинении, отказе следовать приказам и неподобающем поведении. Я думаю, вам даже удалось в вашем юном возрасте затмить Брэдли Джеймса Эллиота как самую большую занозу в заднице в военной форме в истории США ”.

“Сэр, я не прошу о руководящей должности — пусть Золтрейн и Гриффин продолжают делать то, что они знают лучше всего”, - сказал Патрик. “Но верните меня туда, где мое место — сюда, во главе боевых воздушных сил”.

“Почему я должен это делать, генерал?” - Спросил Гофф.

“Сэр, ни генерал Золтрейн, ни два оставшихся в живых командира бомбардировочного авиакрыла не имеют никакого опыта с Мегафортрессами, базирующимися здесь, на Баттл-Маунтин. Генералы Фернесс, Люгер и я, а также полковники Мейс и Чешир - единственные, кто способен использовать здешние системы вооружения. С другой стороны, у всех нас есть опыт ведения боевых действий на бомбардировщиках B-52, B-1 и B-2 ”.

“Макланахан, у меня нет на это времени. Изложите его в письменном виде и отправьте в —”

“Сэр”, - сказал генерал Венти с твердостью, которая удивила министра обороны. Он отвернулся от камеры, обращаясь непосредственно к Гоффу настолько конфиденциально, насколько мог перед камерой. “Что бы вы ни думали о Патрике Макланахане, сэр, позвольте напомнить вам, что он предсказал именно то, что произошло”, - сказал Венти. “Он увидел признаки и не побоялся позвонить. Мы все видели одни и те же данные, но мы никогда не позволяли себе верить, что это произойдет ”.

“И что с того, генерал?”

“По крайней мере, сэр, Макланахан заслуживает того, чтобы его выслушали”, - сказал Венти. “Мы угрожаем посадить парня в тюрьму — я бы не винил его, если бы он поехал домой, собрал свою семью и умчался на ней до озера Тахо. Но он этого не сделал. Он добрался до Баттл-Маунтин, надел летный костюм и составил план действий в этой чрезвычайной ситуации ”.

Венти был прав, подумал Гофф, но он не был готов признать это. Он повернулся к начальнику военно-морских операций. “Адмирал Эндовер?”

“Я уже высказал свое мнение, сэр — Макланахан представляет угрозу и не должен даже носить военную форму, не говоря уже о том, чтобы возглавлять военное подразделение в бою”, - ответил Эндовер. “Сэр, дайте мне несколько дней, и я введу в курс операции объединенных сил—”

“Скольким российским целям флот может угрожать без применения ядерного оружия, адмирал?” - Спросил Гофф. “Пара дюжин? Пара сотен — при условии, что стрелки смогут безопасно перемещаться в пределах нескольких сотен миль от берега? И как ты думаешь, сколько времени у нас есть?”

“У нас есть столько времени, сколько нам нужно, сэр — и у нас, черт возьми, достаточно времени, чтобы рассмотреть другие варианты, кроме отправки Патрика Макланахана. И я чертовски хорошо знаю, что ВМС США могут подвергнуть риску гораздо больше целей, чем одно резервное подразделение. И если ядерный удар необходим, военно-морской флот также может воспользоваться этим вариантом — Макланахан не может ”.

“Сэр, самолеты "Баттл Маунтин", "Мегафортрессы", являются одними из самых высокотехнологичных самолетов, оставшихся в нашем арсенале”, - продолжал Венти. “Они предназначены для SEAD — подавления противовоздушной обороны противника — и противоракетной обороны, но они также обладают значительной способностью к высокоточному отражению атаки. Хотя само подразделение не боеспособно и все его самолеты считаются экспериментальными, Военно-воздушные силы Макланахана и Одиннадцатое штурмовое крыло Национальной гвардии ВВС Невады под командованием Фернесса много раз проявляли себя в боях, от Объединенной Кореи до Ливии, от Центральной Азии до Западной России. Он пожал плечами и добавил: ”И никто другой в Военно-воздушных силах, кроме генерала Террилла Самсона, почти ничего о них не знает — и Самсон, по-видимому, одна из потерь в Оффатте”.

Гофф покачал головой. Он ожидал, что Венти, генерал ВВС, поддержит своих коллег в синих костюмах. Большинство председателей Объединенного комитета начальников штабов имели предвзятое отношение к своим собственным службам. “И я должен забыть тот факт, что он игнорирует директивы и нарушает субординацию в угоду себе?” - Спросил Гофф. Он раздраженно потер глаза. “Ричард, Макланахан - хороший парень, но я просто не могу ему доверять. Он - воплощение ‘неуправляемой пушки’. Президент ему не доверяет. Даже Грызлов хочет, чтобы его голова была на блюде. С какой стати я должен позволять ему снова надеть форму? Черт возьми, генерал, я чертовски уверен, что не должен позволять ему возвращаться в Баттл-Маунтин, имея доступ ко всем этим модным высокотехнологичным самолетам и оружию — Бог знает, что он может натворить или что он может делать прямо сейчас!

Венти глубоко вздохнул, готовый возразить, но не смог. Он обнаружил, что кивает в знак согласия. “Сэр, по крайней мере, подумайте об этом: Золтрейну и Гриффину потребуется несколько часов, чтобы войти в курс дела и доложить — и у них не будет готового плана, пока они не смогут собрать свои собственные боевые штабы и достать посылки с полки. Пока мы не оценим состояние МБР и бомбардировочных флотов, единственным другим вариантом является ядерное оружие морского базирования. Задолго до того, как у нас появится план, подводные лодки будут на позиции — и русские это знают ”.

“И что?”

“Что бы русские ни предприняли дальше, сэр, они сделают это до того, как ”бумеры" выйдут на стартовую позицию", - сказал Венти. “Базы подводных лодок в штате Вашингтон и Джорджии, остальные базы бомбардировщиков, Европа, НАТО, Вашингтон, все они будут в опасности — если вы не верите, что русские действительно остановятся?”

Глаза Гоффа бессознательно расширились. “Как вы думаете, это может быть прелюдией к более широкой атаке?”

“Я не знаю, сэр, но прямо сейчас мы полностью в обороне, пока подлодки не выйдут на стартовую позицию”, — сказал Венти. “У русских есть полное преимущество внезапности и позиции. Мы мало что можем сделать, независимо от того, куда они двинутся дальше. Нам могут потребоваться дни или недели, чтобы спланировать и организовать ответные действия на море или миссию специального назначения, и недели или месяцы, чтобы спланировать наземное наступление ”. Он сделал еще один глубокий вдох. “Прямо сейчас я вижу два варианта, сэр: выслушать план Макланахана или спланировать удар с использованием подводных лодок примерно через сорок восемь часов”.

“Ядерный удар?” - Спросил Гофф.

Венти кивнул. “Но я не думаю, что президент санкционирует это”, - сказал он. “Знаете ли вы, сэр?” Гофф ответил молчанием. “Тогда я рекомендую нам послушать, что скажет Макланахан”.

Сто пятьдесят километров к северо-востоку

на остров Шемья, Аляска

В то же время

Приготовьтесь к последнему запуску, экипаж”, - передал по рации бомбардир с борта головного бомбардировщика Туполев-160 "Блэкджек". “Выполняется окончательная корректировка радара, приготовьтесь к маневру переноса ориентации. Радар должен излучать ... немедленно”.

Бомбардир активировал свой радарный прицел, уже настроенный на нужную дальность и угол наклона для максимально быстрого и четкого возврата — и вот он был там, где он и предсказывал: американский остров Шемья, почти в самом конце цепи алеутских островов. Эта маленькая плоская скала в океане была одним из важнейших аванпостов наблюдения Америки: Его радар "КОБРА ДЕЙН" мог отслеживать все без исключения испытания российских баллистических ракет наземного и морского базирования, выпущенных в Тихоокеанский приборный полигон, а посты электронного прослушивания собирали радиопередачи с российских и китайских военных баз, расположенных за полмира. Это также был стержень в новой и крайне незаконной американской системе противоракетной обороны.

Короче говоря, все должно было закончиться — прямо сейчас.

Хотя они начали свои атаки на американские базы на Аляске несколько часов назад, потребовалось столько же времени, чтобы перелететь обратно через Берингово море, чтобы занять позицию для удара по этой последней, но не менее важной цели. После этого был легкий перелет обратно к трассе дозаправки в воздухе для встречи с танкерами, работающими из Якутска, а затем легкая поездка домой.

Перекрестие радара находилось менее чем в сотне метров от точки прицеливания — самой антенны КОБРЫ ДЕЙН, — поэтому бомбардир снова включил их, увеличил изображение, чтобы убедиться, что они находятся в нужном месте - в самом северном углу массивной решетки, — проверил координаты точки прицеливания, а затем нажал кнопку ФИКСАЦИИ РАДАРА. Точная радиолокационная привязка в сочетании с сигналами спутниковой навигации ГЛОНАСС помогла бы правильно настроить инерциальный навигатор Ту-160. Тридцать секунд спустя навигационный компьютер передал информацию о скорости, курсе и местоположении четырем оставшимся ядерным ракетам Kh-15 в переднем бомбоотсеке.

“Исправление завершено”, - доложил он. “Приготовьтесь к маневру ТАЛ. Поворот налево, крен тридцать градусов, десять секунд... сейчас.” Пилот дал команду автопилоту выполнить разворот. TAL, или маневр переноса ориентации, “задействовал” инерциально-навигационную систему и позволил с помощью известного количества показаний скорости точно настроить ее. “Удерживайте курс в течение двенадцати секунд.... Хорошо, теперь поворачиваем направо, центрируем направляющего жука. Продолжаем двигаться в этом направлении. Три минуты до стартовой точки. ТАЛ завершен, все оставшиеся ракеты докладывают о готовности к запуску. Уверенность высока”.

Ту-160 летел со скоростью тысяча километров в час на высоте ста метров над Беринговым морем. Его курс должен был привести его примерно в сотню километров к северу от Шемьи, вне досягаемости любых ракет класса "земля-воздух" Patriot, которые американцы могли там разместить. Американская военно-морская база на острове Адак была закрыта уже несколько лет назад, но не было смысла рисковать; кроме того, у них было достаточно топлива, чтобы вернуться к месту дозаправки и к первому запасному месту посадки, если они не смогут произвести дозаправку. У них были тренировочные миссии в два раза длиннее и во много раз сложнее, чем эта. Но было странно, что американцы не разместили системы оборонительного оружия вокруг своих собственных баз. Очевидно, они считали себя неуязвимыми для нападения — даже здесь, на Алеутских островах, где Шемья находилась в два раза ближе к России, чем к Джуно, столице Аляски.

В этот день Россия доказала, как сильно ошибались американцы. Америка не была непобедимой. На самом деле, эта атака была невероятно легкой. Они обнаружили только два американских истребителя за все время их двухчасовой атаки на Аляску, и истребители пронеслись прямо над ними, не фиксируя их ни на секунду. Верно, электромагнитные импульсы, вызванные многочисленными ядерными взрывами вокруг Фэрбенкса, помогли вывести из строя их радар. Но запускать только два истребителя для всего штата Аляска? Разве Соединенные Штаты не испытывали никакой любви или уважения к своему сорок девятому штату? Неужели они так мало думали об этом большом, красивом, богатом минералами месте, что решили не защищать его всеми видами оружия из своего арсенала? Направиться в сторону Шемьи было еще проще, как будто американцы даже не пытались их искать. Неужели они действительно были настолько полностью дезорганизованы?

"Бомбардье" провел несколько радарных зачисток океана в поисках американских военных кораблей. Ничего прямо по курсу, всего несколько небольших судов, вероятно, рыболовецких или патрульных — ничего такого, что позволяло бы предположить, что у них были ракеты класса "земля-воздух", способные угрожать Туполеву-160. “Это свинец. Вы видите ту надводную цель в одиннадцать часов, в пятидесяти километрах?” бомбардир радировал.

“Я вижу это”, - ответил бомбардир на борту Ту-160 номер два. “Я бы сказал, менее двадцати пяти метров в длину. По форме напоминает траулер. Угрозы нет”.

“Мы в любом случае будем держаться на расстоянии”, - ответил ведущий бомбардир. Но он не изменил маршрут своего полета. Они должны были находиться по крайней мере в пяти километрах к северу от морской цели в своей ближайшей точке - вне досягаемости "Стингера" или другого зенитного оружия, стреляющего с плеча, которое в любом случае не представляло большой угрозы для "Туполева-160". “Две минуты до старта”.

“Принятксведению. Поиск - только радиолокационный контакт - никаких радаров наведения.”

“ЭВО?” пилот связался по рации с офицером радиоэлектронной борьбы. “Проверьте эти радиолокационные контакты”.

“Только поисковые радары”, - доложил офицер радиоэлектронной борьбы на борту головного Ту-160 после перепроверки своих показаний. “Радар управления воздушным движением в эхо-диапазоне с "Шемьи", поисковый радар с фазированной антенной решеткой рентгеновского диапазона также с "Шемьи" - радар дальнего действия "КОБРА ДЕЙН" - и поисковый радар F-диапазона недалеко от берега, вероятно, надводный поисковый радар с того траулера. Никаких измерителей высоты.”

“Одна минута до запуска ракеты”.

Голос пилота звучал гораздо более встревоженно. “Где этот траулер?” - спросил он.

“Одиннадцать часов, тридцать два километра”.

“И вы говорите, что он засекает нас радаром?”

“Только поисковый радар, пилот”, - ответил EWO.

“Он может видеть нас?”

“Возможно”.

“Тогда давайте объедем его”, - сказал пилот. “Бомбардир, дай мне вектор”.

“Отрицательный. Менее сорока секунд до запуска. Отклонение может вывести нас за пределы следа. Удерживать курс.”

“Если этот траулер осветит нас датчиком высоты, я хочу, чтобы его выбросило из воды”, - приказал пилот.

“С ядерной боеголовкой в одну килотонну? Вы хотите взорвать маленькую рыбацкую лодку ядерной ракетой стоимостью в десять миллионов рублей?”

“Прикажите номеру два нацелиться на этот траулер — у него в запасе четыре ракеты. Это приказ.”

“Вас понял”. По межпланетному радио бомбардир передал приказ командира звена. Бомбардир номер два в "Блэкджеке" навел перекрестие своего радара на функцию возврата радара, нажал кнопку, чтобы включить режим обозначения движущейся цели, подождал тридцать секунд, пока перекрестие рассеется, затем снова навел его на цель. Атакующие компьютеры автоматически рассчитали скорость траулера — менее десяти узлов — и вычислили набор координат цели для определения того, где траулер будет находиться в конце очень короткого времени полета ракеты.

Не то чтобы это имело большое значение: ядерная боеголовка мощностью в одну килотонну создала бы в океане дыру в восемь кубических километров, которая за считанные секунды засосала бы в себя миллионы килограммов морской воды, раздавив все внутри, что еще не испарилось при взрыве. Ракета может промахнуться на несколько километров и все равно уничтожить маленький траулер.

“Приготовиться к запуску ракет”, - доложил ведущий бомбардир. “Ракетный отсчет идет…Двери открываются ... Ракета одна в сторону…Вращающаяся пусковая установка…Вторая ракета на расстоянии…Двери закрываются…Все ракеты убрать”.

На таком расстоянии для попадания первой ракеты потребовалось бы чуть более одной минуты. “Дважды проверьте герметичность шторки”, - приказал пилот. Пилоты убедились, что покрытые серебром и свинцом шторки против ослепления вспышками, закрывающие окна кабины, были закрыты и надежно закреплены на месте. “Экипаж, солнцезащитные очки надеть, темные забрала шлемов опустить, внутреннее освещение включить на полную мощность”. Они включили внутреннее освещение на полную мощность, чтобы они могли видеть свои приборы через всю защиту для глаз и максимально сузить радужную оболочку. “Автопилот выключен, набираю высоту в тысячу метров. Приготовиться к—”

Как раз в этот момент бомбардир передал по радио: “Потерян контакт с ракетой номер один ... Ракета номер два все еще на пути…Тридцать секунд до второго попадания ракеты... двадцать…Приготовиться к ударной волне от первого взрыва ракеты ... десять…Черт, я потерял контакт со второй ракетой.... Удар ударной волны, сейчас ”. Не было ничего. “Приготовьтесь к ударной волне от второй ракеты....”

“Что случилось, бомбардир?” - спросил пилот.

“Неизвестно. Я только что потерял контакт .... Приближается ударная волна, сейчас ”. По-прежнему ничего. “Детонации не было. Я этого не понимаю, пилот. У меня было две хорошие ракеты непосредственно перед детонацией, а потом ничего ”.

Пилот начал снимать шторки против ослепления вспышками с ветрового стекла своей кабины. “Я собираюсь поискать грибовидное облако или признаки детонации. Второй пилот, прикройте глаза.” Пилот осторожно приоткрыл шторки на несколько сантиметров. Не было никаких признаков ядерного взрыва. “Ничего! Что могло произойти?”

“Хотите, чтобы я выпустил последние две ракеты по Шемье?”

“Мы должны были приберечь последние два для наземных целей, с которыми столкнемся на обратном пути”, - напомнил ему пилот, - “а затем сохранить любое неиспользованное оружие на случай непредвиденных обстоятельств”. Но Шемья был очень важной целью, подумал он. “Пусть наш ведомый отменит свою атаку на эту надводную цель и запустит две ракеты по Шемье — тогда у нас обоих останется по две ракеты. Это лучше, чем один самолет, у которого осталось четыре самолета, но он не может взлететь ”.

“Принятксведению. Прорыв. Второй, это ведущий, направь пару на Шемью. Две наши ракеты вышли из строя”.

“Принятксведению. Переходим к построению в левый эшелон”. Поскольку его ракеты должны были лететь на юг, бомбардировщик "Блэкджек" номер два перешел к левому борту ведущего бомбардировщика и приготовился запустить две ракеты Kh-15 по Шемье.

“Загавнять!” пилот выругался вслух. “Как мы могли так сильно облажаться?”

“Мы не сделали ничего плохого, пилот”, - сказал бомбардир. “Кто знает? Возможно, электроника ракеты слишком сильно пострадала во время длительного полета на малой высоте. Возможно, сработал взрыватель.”

“На Шемье есть какие-нибудь средства противовоздушной обороны?”

“Вообще никаких”, - озадаченно ответил офицер радиоэлектронной борьбы.

“И даже если бы они были, даже ракете Patriot было бы трудно сбить Kh-15”, - говорит бомбардир. “Х-15 летит быстрее и ниже, чем может ”Пэтриот"..."

“Убывай!” второй пилот внезапно выругался. “Что, черт возьми, это было?”

Пилот тоже это увидел — полоса сине-желтого цвета промелькнула на ветровом стекле так быстро, что показалась лучом света, — за исключением того, что полоса оставила тонкий, белый, дымящийся инверсионный след. “Это была ракета класса ”земля-воздух"?"

“Я не улавливаю никакой восходящей линии связи или радаров определения высоты”, - немедленно сообщил офицер радиоэлектронной борьбы. “Область видимости чиста, за исключением радара наземного поиска в одиннадцать часов, десять километров”.

“Этот траулер все еще рисует нас?”

“Это не радар ЗРК, просто—”

В этот момент экипаж почувствовал оглушительный взрыв!эхо по самолету — очень быстрое и резкое, почти как при турбулентности в чистом воздухе. “Проверка станции, экипаж!” - приказал пилот, защелкивая кислородную маску на месте. “Всем пользоваться кислородом”.

“Нападение в зеленой зоне”.

“Оборона в зеленом”.

“Второй пилот в режиме ожидания, у меня предупреждение о низком давлении в топливном баке номер два в фюзеляже”, - доложил второй пилот, продолжая сканировать свои приборы. “Давление упало до десяти килопаскалей.... Количество топлива тоже уменьшается. Я начинаю переброску в основной корпус и перекачиваю основное топливо wing в подвесные моторы.”

“Какие-либо другие неисправности?”

“Отрицательный, только давление топлива и —”

В этот момент раздался еще один резкий хлопок!Воздух в салоне мгновенно помутнел, как будто из ниоткуда появился густой туман. Пилот почувствовал, как воздух вырвался у него из ноздрей и рта так громко, что он залаял, как собака. “Что это было? Еще раз проверьте станцию! Докладывайте!”

“Боже мой!” офицер радиоэлектронной борьбы закричал. “О, Боже мой...!”

“Что это? Докладывайте!”

“Игорь... бомбардир…Боже, в него попали…Господи, все его тело взорвалось!” - кричал EWO по внутренней связи. “Я почувствовал второй глухой удар, оглянулся и ... О, Боже, похоже, его тело разорвало пополам с головы до пят. Что-то поднялось со дна самолета и разнесло Игоря на куски!”

“Второй пилот...?”

“Взрывная декомпрессия, два генератора переменного тока отключены, и я чувствую дрожь в фюзеляже”, - доложил второй пилот.

“У меня есть самолет”, - сказал пилот. “Я поворачиваю на север”. Он нажал кнопку микрофона. “Второй, это ведущий, я думаю, мы попали под наземный огонь. Мы предпринимаем обходные действия на север ”.

“У нас тридцать секунд до запуска ракеты, ведущий”, - ответил второй пилот бомбардировщика "Блэкджек". “Мы не улавливаем никаких угроз. Мы продолжим запуск ракет и встретимся, когда—”

И радио отключилось.

Пилот подался вперед в своем кресле, чтобы посмотреть как можно дальше влево от себя — и он увидел, как второй бомбардировщик "Блэкджек" начал вращение хвостом над головой, пламя вырвалось из бомбоотсека, его горящие крылья оторвались и закружились по небу. “О, черт, двоих только что подстрелили!” он закричал. “Он в огне!” Он сдвинул ручку управления дальше вправо. “Мы выбираемся отсюда!”

* * *

Он разворачивается, Топ — не дай ему уйти ”, - радировал Хэл Бриггс.

“Я вижу это, сэр”, - сказал старший сержант Крис Вол. Он стоял на борту самолета с наклонным винтом MV-32 Pave Dasher, который покачивался в неспокойном Беринговом море, в шестидесяти милях к северу от острова Шемья. Воль вместе с еще одним спецназовцем в боевой броне "Железный дровосек" и еще восемью коммандос в усовершенствованной баллистической пехотной броне, сидевшими в грузовом отсеке, промчались через Берингово море к месту, где, по их расчетам, они могли перехватить любой российский штурмовик, возвращающийся с Аляски, который мог бы предпринять аналогичную атаку на Шемию. Затем экипаж MV-32 развернул свои аварийно-спасательные плавучие мешки, которые напоминали гигантский плот, окружающий всю нижнюю половину наклонно-реактивного самолета, и посадил самолет в Беринговом море.

Воль плавно отслеживал цель с помощью электронного визора своего "Железного дровосека", который показывал российский бомбардировщик "Блэкджек" в крутом правом развороте. Дисплей также показывал прогнозируемую точку попадания одного из его гиперзвуковых электромагнитных снарядов, выпущенных из его рельсовой пушки. Экзоскелет Вола с микрогидравлическим приводом, прикрывающий его электронный бронежилет "Железный дровосек", позволял ему легко отслеживать бомбардировщик, удерживая большое пятидесятивосьмифунтовое оружие. Он навел прицельную сетку на изображение бомбардировщика на радаре так точно, как обычный солдат навел бы прицельную сетку на основное орудие боевого танка "Абрамс".

“Пятый выстрел”, - сказал он и нажал на спусковой крючок. Электрический импульс выпустил семифунтовый аэродинамический снаряд с обедненным ураном из большого рельсового орудия с начальной скоростью более восемнадцати тысяч футов в секунду. Тепло, выделяемое при движении снаряда в атмосфере, превратило его в сине-желтый расплавленный металл, но сверхзвуковая струя удерживала шарик вместе, оставляя за собой длинный горячий паровой след. Когда расплавленный уран попал в бомбардировщик "Блэкджек", болюс остыл и замедлился. Разрушающийся сверхзвуковой конус заставил болюс разорваться на части, разбросав тысячи шариков раскаленного урана широким кругом по фюзеляжу "Блэкджека", подобно мощному выстрелу из дробовика.

Очевидно, что "Блэкджек" был поражен, но он неуверенно продолжил свой поворот на север. Через несколько секунд он был бы вне досягаемости. “Дерьмо, не смертельный выстрел”.

“Не дай этому ускользнуть, Топ”, - предупредил Хэл Бриггс. Он и еще один из его коммандос "Железный дровосек" вернулись на Шемию с острова Атту, чтобы помочь защитить остров от ожидаемого нападения русских. Они успешно сбили обе ракеты Kh-15 с неба из своих рельсовых пушек. Другие коммандос боевых сил, вместе с таким количеством персонала острова, какое они могли унести в нескольких рейсах на MV-32, эвакуировали Шемью в Атту.

“Не беспокойтесь, сэр”, - ответил Воль. “Понял, сержант?”

“Вас понял, сэр”, - ответил второй коммандос в доспехах Железного Дровосека, рядом с Волом. “Шестой огонь”. Даже на таком большом расстоянии снаряду потребовалось всего три секунды, чтобы попасть в цель. На этот раз выстрел произвел более впечатляющий эффект — вся задняя часть фюзеляжа оторвалась от самолета, в результате чего большой бомбардировщик потерял управление.

“Отличная стрельба, парни”, - сказал Хэл Бриггс. “Управление, сбросьте два "Блэкджека" и пару крылатых ракет. Датчики чисты”.

“Принято”, - ответил Патрик Макланахан. “Отличная работа. Рад, что ты добрался туда вовремя ”.

“Мы не могли просто сидеть там, на Атту, и смотреть, как Шемию разносят на куски эти русские муты”, - сказал Хэл. “Итак, какой у нас теперь план, босс?”

“Вы, ребята, в деле”, - сказал Патрик. “Мне нужно, чтобы вы заправились, экипировались и отправились в путь как можно скорее. Мы находимся в процессе восстановления всех наших самолетов и их загрузки. Драконы отправятся из Страны Грез через пару часов.”

“Все правильно! ” Воскликнул Бриггс. “Это мои милашки! ”

“Мы собираемся задействовать все, что у нас есть, и получить некоторую помощь от нескольких самолетов с внешней станции”, - продолжил Патрик. “У вас будет столько поддержки, сколько мы сможем предоставить, но вам, ребята, придется стать острием копья. Уничтожьте этих ублюдков и подготовьте место для посетителей ”.

“Вы поняли, босс”, - сказал Хэл Бриггс. “Рад, что ты вернулся в команду”.

“Приятно вернуться, ребята”, - с гордостью сказал Патрик. “Чертовски хорошо вернуться”.

8

Запасной военный командный пункт Рязани,

Российская Федерация

Некоторое время спустя

Первые признаки подтверждаются, сэр”, - сказал начальник Генерального штаба и министр государственной безопасности Николай Степашин. “Два Ту-160 пропали без вести после того, как они успешно атаковали свои цели на материковой части Аляски. Предположительно потеряны во время последнего захода на авиабазу Эрексон на Алеутских островах. Вероятно, уцелевшие истребители из Эйельсона или Элмендорфа, развернутые или рассредоточенные на Эрексоне, потому что это единственная уцелевшая военная база на Аляске ”.

Грызлов на мгновение задумался, затем покачал головой. “Это началось, Степашин. Американские истребители, пережившие атаки на материке, не стали бы перебрасываться на расстояние в полторы тысячи километров на продуваемый всеми ветрами остров в конце Алеутских островов. Я полагаю, что контрнаступление началось, война Николая — Макланахана ”.

“Кто, сэр?”

“Макланахан. Торн отправит в бой Патрика Макланахана и его модифицированные бомбардировщики дальнего действия. Они развернутся на авиабазе Эрексон и начнут атаки на нас на дальнем Востоке ”.

“Возможно, бомбардировщики были сбиты ракетой класса "земля-воздух" Patriot или I-Hawk?...”

“Мы наблюдали за авиабазой Эрексон в течение нескольких месяцев — никогда не было никаких указаний на то, что они собирались установить "Пэтриоты" на этой скале. Мы бы это увидели”, - сказал Грызлов. “Нет. Я полагаю, что Макланахан был приведен в действие — его самолеты уже находятся на Шемье или скоро будут. Он начнет атаки на наши сибирские базы бомбардировщиков очень скоро — возможно, они уже начаты ”.

“Это безумие, сэр”, - сказал Степашин. “Зачем атаковать базы на Дальнем Востоке? Почему не в Москве, Санкт-Петербурге или на любой из десятков действующих баз на западе?”

“Потому что Макланахан раскрыл наш секрет — что мы используем бомбардировщики дальнего действия, запущенные с сибирских баз”, - сказал Грызлов. “Это он послал те маленькие спутники над нашими базами бомбардировщиков”. Он на мгновение задумался, затем сказал: “Вы должны предположить, что все наши восточные базы подводных лодок скоро будут атакованы, вероятно, сначала бомбардировщиками дальнего радиуса действия, запускающими крылатые ракеты, за которыми последуют коммандос — если Макланахан задействован, они, вероятно, будут использовать своих коммандос ”Железный дровосек" небольшими группами". Он снова сделал паузу, затем поправил себя. “Нет, Макланахан будет атаковать авиабазы, а не военно-морские базы. Он нападет на Анадырь, Благовещенск, Улан-Удэ, Братск или, может быть, даже снова на Кавазню ”.

“Откуда вы это знаете, сэр?” - Скептически спросил Степашин. “На его месте я бы нацелился на базы подводных лодок с баллистическими ракетами - Рыбачий и Владивосток. Он должен знать, что все наши тихоокеанские подводные лодки с баллистическими ракетами базируются там, и что мы держим большинство из них в порту. Наши бомбардировщики рассеялись — ни на одной из этих баз нечем поразить, за исключением нескольких пустых самолетов ”.

“Я знаю его, и я бросил ему вызов, так что это то, что он сделает”, - уверенно сказал Грызлов. “Даже если базы будут пусты, он разбомбит их, просто чтобы показать нам и Торну, что он может разбомбить их. Торн будет держать его на коротком поводке. Он не захочет провоцировать ядерную контратаку, нанося удар по нашим базам ядерных подводных лодок — это было бы открытым актом агрессии, а Торн не создан для этого ”.

Грызлов поднял телефонную трубку центра связи. “Немедленно соедините меня с президентом Торном по горячей линии”. Обращаясь к Степашину, он сказал: “Слушай меня внимательно, Николай. У вас может быть только один шанс остановить его. Я изучил Макланахана, его оружие и его тактику. Я считаю, что это лучший способ остановить его:

“Во-первых, его технология стелс не имеет себе равных”, - начал Грызлов. “Он нападет на тебя со всех сторон, даже сзади. Крайне важно, чтобы ваши силы обороны не использовали радары, за исключением наблюдения на больших расстояниях. Первые цели, которые он атакует, - это системы противоракетной обороны класса "земля-воздух". Активация ракетных радаров класса "земля-воздух" приведет только к их уничтожению. Важно не тратить впустую свои системы оборонительных ракет, потому что первоначальные атаки предназначены только для того, чтобы расчистить путь для последующих сил - это ваши основные цели. Они попытаются ослабить или разрушить ваши защитные системы настолько, чтобы позволить менее скрытным транспортам для специальных операций проникнуть внутрь, а вы не можете этого допустить.

“Истребители - это ваша первая линия обороны. Вы должны сосредоточить свои истребители вокруг важных баз, использовать только радары дальнего наблюдения и в максимально возможной степени заставить истребители использовать только оптико-электронные датчики. В ту минуту, когда они включат радар, они будут сбиты. Любые цели, которые вы видите на радаре наблюдения, являются вашими реальными целями, но вы должны предполагать, что их сопровождают самолеты-невидимки со значительными возможностями "воздух-воздух". Поэтому вы должны заставить своих бойцов действовать быстро, наносить удары с большого расстояния, а затем убираться из этого района. Нет смысла проводить визуальную идентификацию или пытаться приблизиться к воздушному бою -дальность действия ракет — самолет-невидимка Макланахана съест ваши войска заживо. Сбить как можно больше транспортов для специальных операций важнее, чем сбить бомбардировщики.

“Однако вы должны предположить, что некоторые силы специальных операций проникнут внутрь — скорее всего, бронированные коммандос Макланахана ”Железный дровосек", - продолжил Грызлов. “Если вы не получили разведывательной информации, которая указывает на обратное, я предлагаю вам усилить силы на каждой базе бомбардировщиков дополнительной тяжелой пехотой. Не беспокойтесь о тяжелой бронетехнике: коммандос "Железный дровосек" слишком быстры, и у них есть проникающее оружие, которое с легкостью выводит из строя даже основные боевые танки. Легкие, быстроходные бронированные разведывательные подразделения, вертолеты с высокоточным противотанковым оружием и спешенная пехота с противотанковым оружием могут эффективно с ними бороться.

“Более важным является способность железных дровосеков управлять беспилотными бомбардировщиками и штурмовиками, поэтому вы должны дополнить свои наземные силы как можно большим количеством зенитного вооружения”, - сказал Грызлов. “Используйте пассивные инфракрасные и оптико-электронные датчики, а не радар. Не пытайтесь обнаружить их самолеты с большого расстояния — вы не увидите их, пока атака не начнется. Американцы в первую очередь займутся командованием и контролем, связью, производством и распределением электроэнергии, противовоздушной обороной, радарами и аэродромами, поэтому пусть каждая база децентрализует и рассредоточит свои ресурсы, а также создаст альтернативные, резервные и аварийные сети.

“Силы Макланахана наносят быстрый, сильный удар, затем отходят”, - резюмировал Грызлов. “Чем лучше ваши силы смогут выдержать начальную атаку в режиме противостояния, а затем броситься в погоню при попытке отступления, тем большего успеха они добьются в уничтожении его сил Железного Дровосека. Убийство одного железного дровосека эквивалентно уничтожению целого взвода механизированной пехоты или танковой эскадрильи. Вы понимаете, генерал?”

“Да, сэр”. Степашин взял телефонную трубку и начал отдавать приказы.

“Господин Президент, Томас Торн на линии для вас”, - объявил оператор командного центра. “Переводчик стоит наготове”.

Грызлов поднял трубку и кивнул, чтобы соединение было открыто. “Это Томас Торн?” - спросил он.

“Это президент Торн. С кем я говорю?”

Грызлов сделал паузу, чтобы собраться с мыслями, глубоко вздохнул, затем сказал через своего переводчика: “Это президент Грызлов, мистер Торн”. Он намеренно пытался вывести Торна из равновесия, не используя его титул “президент”, обращаясь к нему просто как к очередному бюрократу или функционеру. “Я просто хотел позвонить, чтобы сообщить вам, что мы обнаружили передвижение сил генерала Макланахана от Баттл-Маунтин”.

“Вы ожидаете, что я подтвержду вам эту информацию, Грызлов?” - Спросил Торн. “Или ты позвонил только для того, чтобы высказать еще больше угроз?”

“Я рад видеть, что вы не пытались это отрицать”, - сказал Грызлов. “Ты не очень хорош во лжи, и твоя правдивость - твое самое привлекательное достоинство. Это также приведет к вашему падению”.

“Дай угадаю, Грызлов”, - сказал Торн. “Вы скажете, что я должен немедленно отозвать все мои силы специальных операций; что любые силы в вашей стране будут пойманы; что в случае поимки они будут казнены без суда и следствия; и что если будут какие-либо нападения на какую-либо базу в России, то у вас не будет другого выбора, кроме как нанести ответный удар всем оружием, находящимся в вашем распоряжении. Это то, что вы позвонили, чтобы сообщить мне, господин президент?”

“Я звоню, чтобы сказать тебе, Торн, что ты будешь ответственен за то, что спровоцируешь еще больше смертей и разрушений, и в этом совершенно нет необходимости”, - сказал Грызлов. “Наши атаки на ваши базы были совершены из-за разочарования и отчаяния. Это не признак тотальной войны между нашими странами, я клянусь в этом. Настоящим я обещаю вам, что немедленно отдам приказ о полном выводе всех российских стратегических и тактических сил по всему миру”.

Торн сделал паузу на несколько мгновений. Наконец он сказал: “Я очень рад это слышать, господин президент”.

“Я знаю, что бомбардировочные силы Макланахана и, несомненно, его коммандос "Железный человек" уже сейчас движутся к местам базирования на авиабазе Эрексон на острове Шемья, и что несколько его "Железных людей" уже находятся там”, - продолжил Грызлов. Ему показалось, что он уловил тревожное шуршание и легкий вдох на линии, и был доволен, что, по-видимому, угадал правильно. “Наша разведка также указывает, что Макланахан намерен нанести удар по базам наших бомбардировщиков в Улан-Удэ, Владивостоке и Благовещенске. В этих атаках нет необходимости, Торн. Я хочу сделать все, что в моих силах , чтобы убедить вас остановить начало этих атак ”.

“Я уверен, что ты понимаешь, Грызлов”.

“Я прикажу всем российским стратегическим и тактическим силам отступить, но не нашим оборонительным силам. Все силы воздушной, береговой обороны и безопасности баз останутся укомплектованными на сто пятьдесят процентов и в полной боевой готовности ”.

“Я думаю, что это очень мудрый и обнадеживающий шаг, господин Президент”.

“Но защитникам моей базы было бы неразумно или обнадеживающе отбиваться от ваших штурмовиков и бронированных коммандос после того, как я объявлю о прекращении огня”, - сказал Грызлов. “Я думаю, что было бы наиболее разумно отозвать силы Макланахана и любые другие военные, военизированные формирования или разведывательные операции, которые вы проводите против моей страны. Мы, конечно, не можем начать переговоры о полном прекращении военных действий с иностранными вооруженными силами на наших берегах ”.

“Теперь, когда ваши военные цели достигнуты, вы хотите вести переговоры о прекращении военных действий, не так ли, Грызлов?”

“Я говорил тебе раньше, Торн: наши действия не были преднамеренными”, - сказал Грызлов. “Они были порождены отчаянием и разочарованием с нашей стороны — не американской гегемонией, а нашей неспособностью добиться какого-либо прогресса в обращении вспять наших собственных экономических неудач. Как единственная оставшаяся настоящая мировая сверхдержава, вы, безусловно, должны понимать огромное давление на меня и мое правительство, требующее достижения результатов. Военный ответ был неудачным и просчитанным, и я беру на себя полную ответственность за это. Россия сделает все возможное, чтобы компенсировать Соединенным Штатам их потери и гарантировать, что такая ужасная, невыразимая катастрофа никогда не повторится ”.

“Что вы предлагаете нам сделать, чтобы уменьшить вероятность нового нападения друг на друга, господин Президент?” - Спросил Торн.

“Действия России будут односторонними”, - сказал Грызлов. “Я немедленно прикажу всем подводным лодкам с баллистическими ракетами выгрузить американские данные о целеуказании из компьютеров своих ракет, покинуть свои стартовые позиции по тревоге и вернуться на свои базы; я прикажу всем силам наземного базирования с баллистическими ракетами выгрузить данные о целях и вернуться в обычную боевую готовность; все мобильные ракеты наземного базирования выгрузят данные и вернутся в свои укрытия; и вся стратегическая и тактическая авиация выгрузит свое ядерное оружие и вернет его на хранение. Я буду надеяться, что Соединенные Штаты последуют этому примеру, но нет никаких условий для наших собственных действий”.

“Соединенные Штаты, безусловно, будут сотрудничать, как только мы увидим, что ваши силы возвращаются к нормальной боевой готовности, и как только их статус можно будет проверить”, - сказал Торн.

“Я благодарю вас, господин Президент”, - сказал Грызлов. “Я думаю, что это важный первый шаг в обеспечении мира”. Он сделал паузу на мгновение, затем добавил: “Но, как я уже сказал, господин президент, остается проблема атакующих сил Макланахана. Они, несомненно, уже в пути и готовы приблизиться к базам наших бомбардировщиков. Вы, конечно, понимаете, что это будет выглядеть очень, очень плохо для меня и моего правительства, если я объявлю об одностороннем прекращении огня, а затем несколько наших наиболее важных баз на востоке подвергнутся нападению. Приказ войскам Макланахана отступить на базу ВВС Эрексон или на континентальную часть Соединенных Штатов помог бы мне убедить парламент и мой народ в том, что мои действия действительно отвечают наилучшим интересам мира ”.

“Переговоры о прекращении огня с Россией, когда в восьми американских штатах все еще горят радиоактивные пожары, вызванные российскими ядерными боеголовками, тоже не будут выглядеть хорошо для меня”, - сказал Торн. “Кроме того, я не подтверждаю и не отрицаю какую-либо деятельность по обеспечению национальной безопасности в России или где-либо еще в мире”.

“Я понимаю, господин Президент”, - сказал Грызлов. “Я уверен, что вы также понимаете мою позицию и поступите соответствующим образом. Все, что я могу предложить, это следующее: если вы своевременно сообщите мне их местоположение и информацию о маршруте отхода, я гарантирую их безопасный проход за пределы российской территории и воздушного пространства. Им не будет причинен вред. Я публично гарантирую это. Если они будут сбиты или захвачены, я немедленно верну их под американский контроль, не прибегая ни к каким Женевским конвенциям. С ними будут обращаться как с мирными жителями и передадут вам или третьей стороне, которую вы назначите, которая может гарантировать их безопасное возвращение ”.

“Это будет обсуждаться, господин президент”, - просто сказал Торн.

“Очень хорошо”, - сказал Грызлов. “В любом случае, приказ о выводе российских стратегических и тактических ударных сил будет отдан в течение часа; копия будет отправлена в ваш Государственный департамент через наше посольство в Вашингтоне, которая будет адресована всем пострадавшим российским вооруженным силам. Таким образом, вы можете убедиться, что все наши силы, которые могут подвергнуть риску американские цели, были уведомлены. Мы также будем ежедневно присылать копии подтверждений и расположения подразделений, чтобы ваши силы космической разведки могли точно определить и наши отходящие силы. Мы будем рады обсудить внедрение любых других программ проверки, которые вы пожелаете предложить. Вся информация, которую мы отправляем, доступна для мировых СМИ ”.

“Я думаю, что это важный и прямой первый шаг, президент Грызлов, ” сказал Торн, “ и я с нетерпением жду получения от вас уведомлений и данных”.

“Мы будем на связи, господин Президент”, - сказал Грызлов и отключил звонок.

* * *

Торн положил трубку на рычаг, затем откинулся на спинку стула и уставился в дальнюю стену. Позади него была простая светло-голубая драпировка, которая служила фоном для камеры, когда он произносил свое последнее обращение к американскому народу из своего офиса в переоборудованном Boeing 747. С момента атаки он выступил с четырьмя обращениями, которые транслировались по всему миру на многих разных языках. Все они были сообщениями, призванными заверить американский народ в том, что он жив, что он контролирует ситуацию и что их правительство и вооруженные силы все еще функционируют, несмотря на ужасающие человеческие жертвы и разрушения американских вооруженных сил.

“Господин президент”, - сказал Лес Бьюсик, нарушая задумчивость президента, - “поговорите с нами”. Вице-президент находился на защищенной линии видеоконференции в “Хай Пойнт”, специальном объекте Маунт Уэзер в Западной Вирджинии, вместе с директором Центральной разведки Дугласом Морганом и другими должностными лицами кабинета и членами Конгресса. “Ты же не собираешься сотрудничать с этим крысиным ублюдком, не так ли?”

Торн молчал очень долгое время. “Генерал Венти, где сейчас Макланахан и члены его команды?”

“Господин Президент, при всем должном уважении — вы серьезно?” - вмешался министр обороны Роберт Гофф. Он, вместе с Венти и другими членами Объединенного комитета начальников штабов, также находился в воздухе на самолете Национального центра воздушно-десантных операций, который сейчас находился на орбите над центральной частью Нью-Мексико. “Вы не можете отозвать их сейчас!”

“Я знаю, Роберт”.

“Кроме того, Грызлов не может и не будет гарантировать их безопасность”, - продолжил Гофф. “В ту минуту, когда они разоблачат себя, он уничтожит их всех”.

“Я бы никогда не приказал им раскрыть свое местоположение”, - сказал Торн. “Я бы ожидал, что они выполнят свой план отхода и выйдут так же незаметно, как вошли”.

“Господин Президент, плана отхода не существует”, - сказал Гофф. “У команды был важный момент — точка невозврата. Как только они пересекли эту линию, не было никакого плана вывести их снова, если их операция не была успешной ”.

“Мне этого никогда не говорили!”

“Макланахан никогда не информировал об этом, и не было достаточно времени, чтобы разработать план, прежде чем пришло время издать приказ о казни”, - сказал Гофф. “Как только команда Макланахана войдет, это будет односторонняя миссия, если они не добьются успеха”.

“У каждой миссии есть план действий на случай непредвиденных обстоятельств и план экстренного отхода”, - непреклонно сказал Торн. “Даже у Макланахана достаточно опыта, чтобы знать это”.

“Есть небольшой шанс, что силы специального назначения смогут их вытащить, но забраться так далеко в Сибирь, забрать несколько десятков человек и снова выбраться оттуда сложно и опасно даже для наших лучших парней”, - сказал Ричард Венти. “Было едва достаточно времени, чтобы организовать те силы, которые у нас были. Связь по-прежнему нарушена, и каждое американское военное подразделение находится в полной изоляции COMSEC и OPSEC — никто ни с кем не разговаривает и не делится данными, если они точно не знают, с кем они разговаривают.”База со статусом total COMSEC (Безопасность связи) или OPSEC (Оперативная безопасность) была бы фактически отрезана от остального мира — никому не разрешалось входить на базу или покидать ее, никаких внешних незашифрованных телефонных линий или линий передачи данных и никаких передвижений на самой базе без предварительного разрешения и только под строгим наблюдением. “В операции Макланахана никогда не было встроено никакого плана действий на случай непредвиденных обстоятельств — просто не было времени организовать всех игроков”. Он сделал паузу, затем сказал: “Помимо полного плана ядерного нападения, сэр, я думаю, операция Макланахана - лучший шанс, который у нас есть”.

“Как, черт возьми, Грызлов мог раскрыть план Макланахана?”

“Он строит догадки, господин президент”, - сказал Бьюсик. “Он блефует. Вся чертова операция Макланахана проходит в сотне футов под землей — ни один российский спутник не может видеть, что он делает. Он морочит тебе голову”.

“Грызлов умен, я отдаю ему должное”, - сказал Роберт Гофф. “Он тоже подрывник, как и Макланахан. Он, безусловно, достаточно умен, чтобы угадать следующий ход Макланахана ”.

Торн кивнул, затем повернулся к другой камере и спросил: “Морин? Твои мысли?”

“Господин Президент, я не знаю деталей плана Макланахана”, - начал государственный секретарь Хершел. Сначала она вернулась в Вашингтон, но затем, в интересах безопасности, ее самолетом доставили в Атланту, штат Джорджия, где во время летних Олимпийских игр 1996 года был создан Объединенный центр стратегических информационных операций. JSIOC в Атланте представлял собой объединенный федеральный командно-коммуникационный центр штата и местного значения, который надежно объединял информацию от ЦРУ, ФБР, Государственного департамента, Пентагона и других агентств, позволяя правоохранительным органам более эффективно отслеживать и останавливать подозреваемых террористов.

После Олимпийских игр JSIOC был переименован в федеральное учреждение непрерывного действия и использовался во время учений для перемещения нескольких правительственных учреждений во времена кризиса. Это был первый раз, когда объект использовался для реального дела: виртуальной эвакуации Государственного департамента из Вашингтона, впервые это произошло со времен войны 1812 года.

“Но я доверяю генералу планировать и выполнять миссии, которые очень ограничены по масштабам, быстры, эффективны и смертоносны. Я бы доверил свою жизнь его решениям ”. Президент замаскировал мысль, которая мелькнула у него в голове: она сказала это, он был уверен, потому что у нее складывались очень тесные личные отношения с Макланаханом.

“С другой стороны, я не доверяю Анатолию Грызлову”, - продолжил Хершел. “Он управляет правительством, руководствуясь страхом, а военными - слепой, почти мифической верностью — соглашение, более похожее на военную диктатуру, такую как Ирак Саддама Хусейна или Северная Корея Ким Чен Ира. Россия Грызлова, вероятно, закончится так же, как эти два режима — уничтоженной и опозоренной. К сожалению, также как и при обоих этих режимах, диктатор, вероятно, попытается сжечь большинство своих противников на выходе, не задумываясь о судьбе ни в чем не повинных людей, включая свой собственный народ ”. Она сделала паузу, затем закончила словами: “Я рекомендую вам позволить генералу осуществить его план, мистер Президент. Переговоры с Грызловым - абсолютно беспроигрышная ситуация”.

“Лестер?”

“Мне неприятно это говорить, господин президент, но этот большой русский мудак держит вас за яйца”, - сказал вице-президент Бусик. “Если вы позволите Макланахану действовать дальше, он может заявить, что вы обострили конфликт вместо переговоров. Если ты согласишься на его требование, ты можешь лишить Макланахана жизни — и этот ублюдок все еще может снова напасть на нас вслепую. Это псих в кресле ”кэтберд", сэр." Он вздохнул, затем сказал: “Я рекомендую вам позволить Макланахану продолжать. У нас всегда есть ядерное оружие морского базирования. Если Грызлов начнет новую атаку, он подпишет себе смертный приговор. На этот раз, однако, я предлагаю вам начать действовать по тревоге — в ту же секунду, как мы увидим, что на нас летят еще какие-либо ракеты, мы разнесем Москву и каждую военную базу в наших пределах видимости на атомы углерода ”.

Томас Торн отвернулся от камеры и уставился в сторону двери в офисные апартаменты на борту Air Force One. Он ненавидел принимать подобные решения в одиночку; рядом с ним всегда были Гофф, Венти или его жена, у которых можно было спросить или у кого узнать мнение по какому-либо вопросу. Несмотря на то, что он был подключен ко всем электронным способом, он чувствовал себя полностью изолированным.

Он повернулся обратно к своим мониторам телеконференции. Гофф выглядел разгневанным, Венти, как всегда, спокойной и невозмутимой, а Морин Хершел выглядела решительной и агрессивной. “Роберт, каковы шансы Макланахана на успешное выполнение этой миссии?” - спросил он.

“Господин Президент, это невозможно угадать”, - ответил Гофф. “Это хороший план — простой, скромный и достаточно дерзкий, чтобы удивить всех до чертиков. Я ни на секунду не верю, что Грызлов знает, где находятся наши ребята или что они делают, иначе он бы в мгновение ока продемонстрировал мировой прессе подбитые самолеты и тела погибших. Команды Макланахана маленькие и, на мой вкус, слишком полагаются на высокотехнологичные штуковины, но если кто и знает эту арену, так это он. Однако сам масштаб того, что они должны сделать ... Черт возьми, сэр, я даю им не больше одного шанса из десяти.”

“Это все?”

“Но, учитывая наши единственные другие варианты, я думаю, что это лучший шанс, который у нас есть”, - сказал Гофф. “Грызлов — бешеный пес, сэр - абсолютно непредсказуемый. Если бы он беспокоился о разрушении своего режима и российского правительства, он никогда бы не напал на нас. Суть в том, что он может нанести новый удар в любой момент. Мы должны действовать до того, как это сделает он. Макланахан - наш единственный вариант, кроме тотальной ядерной атаки ”.

“А если бы я решил отозвать Макланахана и подождать, действительно ли Грызлов откажется от своих стратегических и тактических ядерных сил?”

“Сэр, вы просто не можете доверять Грызлову”, - сказал вице-президент Бусик. “Более чем вероятно, он надеется, что мы попытаемся отозвать или заморозить Макланахана, что даст русским возможность точно определить его местонахождение. Этот парень одержим идеей приколоть скальп Макланахана к своей стене, сэр — вы сами его слышали. Боже мой, этот ублюдок, вероятно, убил Сенкова, а затем атаковал Соединенные Штаты Америки ядерным оружием только для того, чтобы наброситься на Макланахана — он без колебаний солгал бы вам в лицо, если бы это означало получить шанс на Макланахана, живого или мертвого ”.

Торн кивком поблагодарил своего бывшего политического противника, несколько мгновений молча думал, затем сказал: “Я не хочу играть в игру Грызлова, но я также не хочу провоцировать еще одну ядерную атаку. И если есть какой-либо способ обеспечить мир, даже если это означает вступление в переговоры с русскими, прежде чем мы попытаемся нанести контрудар, даже если это означает пожертвовать хорошим человеком, я сделаю это.

“Макланахан может продолжать добиваться своей цели, но он недолго держится перед атакой. Он должен связаться с госсекретарем Гоффом, генералом Венти или со мной для получения обновлений и инструкций. Если у нас будут положительные доказательства того, что Грызлов вывел свои войска и готов вести переговоры о поддающейся проверке сделке с оружием, мы отзовем Маклэнэхана — предпочтительно, получив разрешение от Грызлова на полет транспортного самолета и заберем его, а не заставим Маклэнэхана ускользнуть от российской армии через половину Сибири. Ни при каких обстоятельствах Макланахан или его силы не могут начать атаку без сигнала от одного из нас ”.

Госсекретарь Гофф неохотно повернулся к Ричарду Венти и кивнул. Венти поднял телефонную трубку. “Соедините меня с генералом Люгером на Баттл-Маунтин”. Мгновение спустя: “Дик Венти здесь, охраняй, Дэйв”.

“Дэвид Люгер, в безопасности, готов принять, сэр”.

“Мы собираемся издать письменные приказы через мгновение, но сейчас я передаю вам приказы непосредственно от президента: группы Патрика вступают в бой, но они остаются на месте и связываются с Национальным командованием или со мной, прежде чем начать действия ”.

“Это было бы чрезвычайно опасно для команды, сэр”, - ответил Люгер. “Учитывая их запасы топлива и время реакции, они рассчитывают на очень точную последовательность действий. Остановка где-нибудь за забором, чтобы спрятаться и подождать, не входила в план игры.”

“К сожалению, таков приказ, генерал”, - сказал Венти. “Передайте мне свои опасения и опасения Патрика, как только получите письменные приказы, но сразу же отправьте сообщение Патрику и сообщите ему последние новости. Попросите его немедленно подтвердить приказ.”

“Да, сэр. Могу я спросить, что побудило вас изменить план, сэр? Сообщения от президента Грызлова?”

“Подтверждаю”.

“Сэр, уверяю вас, команда все еще идет по графику и по-прежнему на сто процентов готова к выполнению задания”, - сказал Люгер. “Если Грызлов сказал вам, что согласие отменить эту миссию - единственный способ спасти жизни команды или обеспечить мир, он лжет”.

“Отдавайте приказы, генерал”, - просто сказал Венти. Он был чертовски уверен, что Люгер прав, но президент уже принял свое решение. Это был опасный, но разумный компромисс — подвергнуть небольшую группу коммандос большому риску в надежде одновременно предотвратить обмен ядерными ударами. “Если у вас есть какие-либо вопросы или опасения, изложите их в письменном виде и отправьте с собой. Выходим”.

* * *

Вы не можете говорить серьезно, сэр!” Воскликнул генерал Николай Степашин. “Вы собираетесь в одностороннем порядке вывести из строя наши стратегические и тактические силы? ”

“Конечно, нет, генерал”, - сказал президент Анатолий Грызлов, кладя трубку обратно на рычаг. Он закурил сигарету, которая только сделала тесный, душный зал заседаний еще более мрачным. “Ты думаешь, я глупый? Сообщите американцам расположение ракетных баз, бункеров и гарнизонов, о которых они уже знают и за которыми следят; переместите несколько самолетов; разбросайте на пандусах помимо нескольких бомбардировщиков какое-нибудь инертное оружие, топливные баки или ящики с боеприпасами — все, что угодно, чтобы создать впечатление, будто мы разоружаемся ”.

“Такой обман не обманет американцев надолго”.

“В этом нет необходимости, Николай”, - сказал Грызлов. “Все, чего я хочу, это чтобы Торн отдал Макланахану приказ остановиться”.

“Остановиться? Почему ты думаешь, что он скажет ему просто остановиться?”

“Потому что Торн - слабая, бесхребетная, созерцательная тряпичная кукла”, - насмешливо ответил Грызлов. “Он отправил Макланахана с какой—то миссией - скорее всего, Макланахан сам начал миссию, — поэтому он не хочет приказывать ему просто развернуться и возвращаться домой, потому что это представляет собой единственное наступательное действие, которое он предпринял за весь этот конфликт. Но в то же время он хочет избежать конфронтации и страданий и поэтому будет цепляться за любую возможную надежду на то, что уступка с его стороны положит конец этому конфликту.

“Я предполагаю, что он не прикажет Макланахану повернуть назад, но он также не прикажет прекратить миссию — это часть его модели нерешительного мышления, которая приведет к поражению американцев и позору для Торна и всех, кто следует за ним”, - уверенно сказал Грызлов. “Он прикажет Макланахану остановиться на авиабазе Эрексон и ждать, пока Торн не увидит, серьезны мы или нет. Это даст нам несколько часов, возможно, даже день или два, чтобы найти Макланахана и сокрушить его. Все наши ударные силы будут по-прежнему на месте и по-прежнему готовы нанести новый удар по американцам, если они решат контратаковать”.

Грызлов посмотрел на Степашина и угрожающе наставил на него палец. “У тебя есть приказ, Степашин — теперь дело за тобой и твоими людьми”, - сказал он. “Найдите Макланахана, его самолет и его коммандос "Железный дровосек". Не беспокойтесь о том, чтобы взять их живыми — просто разнесите их к чертям собачьим, как только найдете.” Он на мгновение задумался. “У вас есть группа бомбардировщиков, готовых к последующим атакам, не так ли, Степашин?”

“Да, сэр”, - ответил начальник штаба. Он быстро просмотрел отчет в папке, лежащей перед ним. “Я думаю, у нас наготове достаточные силы, сэр. Какова цель, сэр?”

“Авиабаза Эрексон на острове Шемья”.

Степашин кивнул. Этот приказ не был неожиданным: два бомбардировщика "Туполев-160", первоначально назначенные для уничтожения Шемьи, очевидно, были сбиты или разбились где-то между их успешными ударами над Аляской и запланированными атаками на Эрексон; спутниковая разведка сообщила о большой воздушной активности над Шемьей, так что база, очевидно, все еще функционировала. С Шемьей, ближайшей базой Америки к восточным военным базам России, нужно было разобраться. “Мы планируем еще один воздушный удар с использованием МиГ-23 из Анадыря”.

“Истребители-бомбардировщики? Что насчет остальной части нашего флота тяжелых бомбардировщиков, Степашин?”

Николай Степашин с опаской сглотнул. “Первоначальная атака на Северную Америку была наиболее успешной, сэр, но число жертв было велико”, - сказал он. “Подразделениям тяжелых бомбардировщиков потребуется время для реорганизации и воссоздания своих сил”.

“На какой высоте?”

Степашин снова поколебался, затем ответил: “Сорок процентов, сэр”.

“Сорок процентов!”

“Примерно сорок процентов сил, которые были задействованы в этой миссии, были сбиты, не смогли вернуться на базу или вернулись с повреждениями или неисправностями, достаточно значительными, чтобы сделать их не готовыми к выполнению миссии”, - сказал Степашин. “Я считаю это крупной победой против Соединенных Штатов”.

“Ты понимаешь, не так ли?” Насмешливо спросил Грызлов. “Для меня это звучит как огромная потеря!”

“Это огромная потеря для наших бомбардировочных сил, сэр”, - сказал Степашин. “Но мы одержали потрясающую победу и выполнили от восьмидесяти до девяноста процентов нашей заявленной цели — нанести ущерб стратегическим ударным силам Америки. Согласно первоначальным докладам, мы уничтожили семьдесят пять процентов ее бомбардировочной авиации дальнего радиуса действия и, возможно, половину ее стратегических ракетно-ядерных сил, плюс практически полностью уничтожили способность Америки запускать свои уцелевшие ракеты наземного базирования и ее способность контролировать свои ядерные силы в случае тотальной ядерной войны. Я считаю это большой победой для вас, сэр ”.

“Я не разделяю вашу оптимистичную оценку, Степашин”, - сердито сказал Грызлов. “Сорок процентов потерь за один день - это слишком много, а первоначальные оценки успехов всегда слишком оптимистичны. Какие ядерные силы остаются?”

“Практически все наши ядерные баллистические силы наземного и морского базирования находятся в рабочем состоянии”, - сказал Степашин. “Вы можете быть уверены, что—”

“Я ни в чем не уверен, когда дело касается нашего ракетного флота, генерал, и вы это знаете”, - сказал Грызлов. “Как вы думаете, почему я так доверяю нашему бомбардировочному флоту?" Я был на твоем месте два года назад, черт возьми. Я посетил базы, побеседовал с экипажами — не с отстойными командирами, заметьте, а с самими экипажами запуска и технического обслуживания! — и сам увидел плачевное состояние наших ядерных сил. Я бы дал нашим ракетным войскам не более шестидесяти процентов вероятности успеха — и это шестидесятипроцентная вероятность того, что даже успешно покидают свои пусковые установки, не говоря уже о том, чтобы поражать назначенные цели с любой степенью точности!”

“Это просто не тот случай, сэр....”

“Най крути мои яйца!Не выкручивай мне яйца!” Грызлов огрызнулся. “Я полагался на модернизацию наших бомбардировочных сил, чтобы спасти эту страну, Степашин. Американцы демонтировали практически все средства защиты своих бомбардировщиков — атаки должны были быть легкими ”. У Степашина не было ответа на обвинения Грызлова, только молчаливое отрицание. “Сколько самолетов находится в резерве?”

“Мы задействовали не более трети флота для первоначальной атаки”, - ответил Степашин, затем быстро добавил: “По вашему приказу. Таким образом, у нас остаются силы бомбардировщиков дальнего действия численностью примерно в сто восемьдесят самолетов. Две трети из них базируются в Дальневосточном военном округе, защищены от тактических воздушных атак и расположены так, чтобы при необходимости они могли снова совершать успешные налеты на Северную Америку ”.

“Это необходимо”, - сказал Грызлов. “Вам не удалось уничтожить авиабазу Эрексон при первоначальном нападении, и теперь она используется против нас Макланаханом и его бомбардировщиками "Феникс". Спланируйте ударную операцию по Эрексону. Полностью уничтожить аэродром, пункты сбора разведданных и наблюдения. Спланируйте еще одну миссию по атаке любых военных объектов противовоздушной обороны или аэродромов на острове Атту.”

“Да, сэр”.

Грызлов на мгновение задумался, затем сказал: “Начните атаку на Шемью, используя тактические бомбардировщики МиГ-23 только из Анадыря. Соберите эти силы, если необходимо, но я хочу, чтобы Эрексон превратился в стекло как можно скорее. Я хочу, чтобы бомбардировщики дальнего действия были готовы к последующим атакам над Северной Америкой ”.

“Цели, сэр?”

“Цели, которые не были поражены нашими первоначальными силами атаки: горный комплекс Шайенн, военно-воздушная база Барксдейл, военно-воздушная база Фэйрчайлд, военно-воздушная база Неллис, резервная авиационная база Баттл Маунтин ....” Грызлов сделал паузу, рассеянно посмотрел вдаль, затем добавил: “И Сакраменто, Калифорния, также”.

“Сакраменто? Вы имеете в виду военно-воздушную базу Бил, сэр?”

“Конечно, это может быть нашей намеченной целью”, - сказал Грызлов. “Но я хочу, чтобы боеголовка приземлилась в городе Сакраменто, а не на военной базе”.

“Ради бога, сэр, почему?Сам город больше не является военной целью — все базы, расположенные рядом с ним, были превращены в гражданские аэропорты. Там есть небольшая исследовательская компания по производству ракетных двигателей и несколько фирм по производству компьютерных чипов, но они не ... ” Затем он вспомнил предыдущие замечания генерала о его извращенных мотивах для всей этой кампании — и он вспомнил тот же взгляд, который был сейчас у Грызлова, и он понял, почему Грызлов хотел нанести удар по крупному американскому населенному пункту, прежде чем президент начал говорить. “Опять не Макланахан, сэр...?”

“Еще одна из наших ракет отклонится от курса, Степашин, точно так же, как та, которая ‘сбилась с курса’ и поразила Спокан, штат Вашингтон”, - сказал Грызлов. “Но этот удар, потеря его сына и того, что осталось от его и без того расколотой семьи, станут последним событием, которое сведет Патрика Шейна Макланахана с ума”.

“Сэр, вы не можете сказать мне, что вы убили бы сотни тысяч мирных жителей только для того, чтобы наброситься на —?”

“Это будет неисправность ракеты, черт возьми!” Возразил Грызлов. “Я извинюсь, выражу свои соболезнования, возможно, даже предложу уйти в отставку в попытке искупить просчет. Дума, конечно, отклонит это предложение. Но Макланахан пострадает гораздо больше, чем любой другой мужчина или женщина на планете ”. Он взглянул на недоверчивое выражение лица Степашина и покачал головой. “Вы думаете, я сумасшедший, не так ли, генерал? Макланахан, возможно, даже сейчас готовится нанести удар по нашим силам, и вы все еще считаете, что я сумасшедший, проявляя такой личный интерес к этому человеку?

“Это вы ошибаетесь, Степашин”, - продолжил Грызлов. “Макланахан похож на крокодила, на гремучую змею. Он лежит тихо, движется медленно, едва создает рябь на воде или трогает лист на земле, когда он движется. Но когда он движется, это происходит со скоростью, силой и упорством. Его челюсти сжимаются, и он не отпустит их, пока не убьет свою добычу. А затем он возвращается в свое логово или к своей реке, тихо лежит и наблюдает, выжидая следующей возможности нанести удар ”.

“Господин Президент, при всем должном уважении, я предлагаю вам уделить некоторое время тому, чтобы взглянуть на этот конфликт с немного большей точки зрения”, - сказал Николай Степашин. Он знал, что было опасно пытаться увещевать или поправлять такого человека, как Грызлов, но для того, чтобы поддерживать какое-либо подобие контроля или лидерства в этом конфликте, он должен был быть уверен в том, где именно сейчас находится голова президента. “Я понимаю вашу кампанию против Макланахана — я согласен, что этот человек стоял у истоков стольких крупных конфликтов за последние годы, что удивительно, что он все еще жив, не говоря уже о том, что он не в тюрьме или не болтается на конце веревки. Но эта война теперь далеко за пределами одного человека. Мы на войне, господин Президент!Давайте сосредоточимся на американской военной машине, а не на этом опальном офицере ВВС. Вы должны встретиться с генеральным штабом и услышать, что у них есть для ...

“Я хорошо осведомлен о том, что поставлено на карту и что должно быть сделано, Степашин”, - сказал Грызлов. “Ваша работа заключается в том, чтобы получать информацию и мнения из генерального штаба и представлять их мне, а я должен передавать свои приказы генеральному штабу. Я в точности следовал рекомендациям персонала. Я вложил деньги, создал и модернизировал наши силы и заручился поддержкой Думы — все, что, по словам моих военных и политических советников, я должен был сделать, прежде чем эта кампания могла быть успешной. Не подвергай сомнению мои мотивы, Степашин!”

“Я ... я не ставлю под сомнение ни ваши цели, ни вашу приверженность им, сэр”, - сказал Степашин. “Но говорить о начале войны и разрушении одного города только для того, чтобы наброситься на одного человека, нерационально. Разрушение американской стратегической ядерной триады и восстановление паритета с американскими ядерными силами — это цель, с которой я и члены генерального штаба полностью согласны. Но это ... обескураживает, слышать, как ты разглагольствуешь об этом Макланахане, как будто он какой-то полубог, которого нужно уничтожить ”.

Грызлов выглядел так, словно вот-вот взорвется в приступе ярости ... Но вместо этого он зажег еще одну сигарету, глубоко затянулся, затушил ее и кивнул сквозь пелену голубоватого дыма. “Не волнуйся, Степашин”, - сказал он. “Битва, в которую вовлечена Россия, реальна. Битва, которую я веду от имени России с Макланаханом, не помешает этому. Теперь отдайте приказ нанести удар по авиабазе Эрексон на острове Шемья, и подготовьте план для моего утверждения как можно скорее ”.

* * *

Таков приказ, Мук”, - сказал Дейв Люгер. “Я только что получил печатную копию”. Ответа не последовало. Люгер подождал еще несколько мгновений, ничего не услышал, затем спросил: “Ты слышишь, Патрик?”

“Громко и четко”, - ответил Патрик Макланахан через свой подкожный спутниковый передатчик.

“Это отстой, но все игроки по-прежнему будут на позициях, и мы сможем быстро отойти от Эрексона, когда получим добро”, - сказал Люгер. “Должен ли я сказать слово?”

Последовал еще один длительный период молчания. Люгер собирался задать вопрос снова, но Патрик, наконец, ответил: “Нет. Все продолжают, как и планировалось ”.

“Патрик...”

“На этот раз никаких возражений”, - вмешался Патрик. “Начальство дало добро на операцию — и, черт возьми, мы собираемся ее завершить. Пока американские официальные лица не подтвердят, что Грызлов мертв или находится под стражей, я не верю, что он заключит мир с Соединенными Штатами ”.

“Мук, возможно, они изначально подписали план, но сейчас они его меняют”, - возразил Дэвид. “У нас есть достойная альтернатива: наземные подразделения выдвигаются вперед, а воздушные подразделения получают возможность дозаправиться и перевооружиться в Эрексоне”.

“Это не хорошая альтернатива, Техас. Президент хватается за любые варианты, которые означали бы прекращение военных действий. Он все еще верит, что Грызлов был в отчаянии, когда напал на Соединенные Штаты, и что, если все прекратят прямо сейчас, у нас может быть мир. Грызлов не хочет мира — он хочет уничтожить американских военных, ясно и просто. Он, очевидно, подозревает, что мы идем за ним, и он рассказывает президенту все, что может придумать, чтобы заставить нас остановиться ”.

“Я слышу тебя, Патрик, но у нас нет выбора”, - сказал Люгер. “Вы не можете направить силы такого размера и с такой масштабной целью без согласия Белого дома, а у нас его сейчас нет”.

“Я чертовски уверен, что смогу....”

“Это другое, Патрик”, - возразил Люгер. “Атака на Энгельс, Жуковский, Белгород — все это были упреждающие удары, направленные на защиту наших собственных сил или на предотвращение неминуемой атаки”.

“Такова и эта операция, Дэйв”.

“В конечном счете да, но первым шагом определенно является вторжение, а не упреждающий удар”, - сказал Люгер. “В операции нет оборонительного аспекта — мы полностью переходим в наступление. Я хочу получить все полномочия, чтобы сделать это. У нас это было; теперь у нас этого нет. У нас нет выбора, кроме как держаться, пока не получим приказ об отправке ”.

Патрик снова заколебался. Люгер полностью ожидал, что Патрик отдаст ему приказ продолжать текущую миссию, и он был готов подчиниться приказу. Но, к его удивлению, Патрик сказал: “Очень хорошо. Освободите место для военно-воздушных сил и морской пехоты для дозаправки и перевооружения в Эрексоне. Давайте спланируем, чтобы второй и третий наземный контингент также были в пути ”.

“Понял, Мук. Мне это нравится не больше, чем тебе, мой друг, но я знаю, что мы принимаем правильное решение ”.

“Посмотрим”, - просто сказал Патрик. “Макланахан вне игры”.

Недалеко от острова Шемья, Аляска

Несколько часов спустя

Заход на посадку "Эрексон”, “Рысь-один”-один вылет из двух, переходим от двенадцати тысяч к восьми тысячам", - радировал подполковник Саммер "Шейд" О'Ди, командир воздушного судна на борту бомбардировщика EB-52 "Мегафортресс" Патрика Макланахана. “Проверка”.

“Два”, - ответила полковник Нэнси Чешир, командир воздушного судна на борту второго самолета в полете, бортового лазера AL-52 Dragon. AL-52 Dragon был модифицированным бомбардировщиком B-52H с установленным в его фюзеляже электронным лазером с плазменной накачкой мощностью три мегаватта, который мог излучать сфокусированный луч лазерной энергии, достаточно мощный, чтобы уничтожить баллистическую ракету или спутник на расстоянии трехсот миль, самолет на расстоянии ста миль или наземные цели размером с бронированный автомобиль на расстоянии пятидесяти миль. Хотя флот Драконов вырос до трех менее чем за два года, система вооружения все еще считалась экспериментальной — факт, который никогда не останавливал Патрика Макланахана.

Нэнси Чешир была командиром эскадрильи пятьдесят второй бомбардировочной эскадрильи резервной авиабазы Баттл Маунтин, где базировались все модифицированные бомбардировщики В-52 ВВС - и, как часто напоминала себе Нэнси, одной из всего лишь двух эскадрилий В-52, оставшихся в мире прямо сейчас, после ядерного уничтожения базы ВВС Майнот русскими. Она была полна решимости сделать все, что могла — использовать все свои летные навыки и лидерские качества, чего бы это ни стоило, — чтобы заставить русских заплатить за то, что они сделали с Америкой.

“Рысь Один-один вылет, вас понял, контакт с радаром”, - ответил диспетчер воздушного движения на базе ВВС Эрексон. “Получено разрешение на прибытие Шемьи-два, доложите о первоначальном приближении, зафиксировано приближение. Ветер два-четыре-ноль при порывах двадцать один - тридцать шесть, высотомер два-девять-восемь-восемь. Ваш ведомый допущен в издательский холдинг и может начать заход на посадку, когда вы доложите о благополучном приземлении ”.

“Один-один рейс разрешен для прибытия, сообщу о прибытии ВВС. Второй, скопировать ваш допуск?”

“Две копии, разрешены для подхода, когда лидерство упадет”, - ответил Чешир.

“На Шемье необычно хороший день”, - сказал О'Ди по внутренней связи. “Порывы ветра достигают всего тридцати шести узлов. Мы получили разрешение на подход. Экипаж, доложите, когда будете готовы к посадке ”.

Патрик повернулся в своем катапультном кресле и оглянулся на верхнюю палубу ЕВ-52 "Мегафортресс". Шесть кресел экипажа, обращенных к корме, были установлены для перевозки пассажиров — техников по обслуживанию самолетов и оружию из Баттл-Маунтин и испытательного полигона Тонопа в Неваде. Еще шесть техников сидели на нижней палубе. Эти двенадцать мужчин и женщин сыграли ключевую роль в выполнении своей миссии. К сожалению, их миссия была приостановлена по приказу самого президента Соединенных Штатов.

“Нижняя палуба готова”, - передал по рации один из техников.

“Верхняя палуба готова”, - ответил другой.

“МС готов к наступлению”, - вмешался Патрик. “Самолет находится в режиме захода на посадку. Шестнадцать миль до ВВС. Я собираюсь провести еще несколько зачисток местности ЛАДАРОМ, прежде чем сработает ILS.”

“Чисто”, - сказал О'Ди.

Патрик активировал ЛАДАР Мегафортресс, или лазерный радар. Излучатели, направленные во все стороны, передавали управляемые электроникой пучки лазерной энергии на дальность в триста миль, мгновенно “рисуя” изображение каждого объекта, от облаков до наземных транспортных средств и спутников на околоземной орбите. Составные изображения LADAR были представлены ему на его главном дисплее supercockpit, большом цветном компьютерном мониторе размером два на три фута на правой приборной панели. Патрик мог управлять изображением, нажимая на джойстик, прикасаясь к экрану или используя голосовые команды. Атакующий компьютер также проанализировал бы возвраты и, мгновенно и точно измеряя объекты с помощью лазерных лучей, сравнил размеры со своим внутренним банком данных объектов и попытался бы идентифицировать каждое возвращение.

Патрик сразу же заметил мигающий шестиугольный значок на самом северном краю дисплея, на самом пределе дальности действия "ЛАДАРА". Он увеличил свой дисплей так, чтобы содержимое шестиугольника заполнило дисплей суперкокпита. Штурмовой компьютер сообщил о контакте как о “неопознанном самолете”. “Шейд, у меня неопознанная воздушная цель, положение в два тридцать, двести семьдесят три мили, низкая, воздушная скорость четыре-восемь-ноль, азимут три-пять-ноль градусов от Шемьи”.

О'Ди нажала кнопку на своем пульте управления. “Идите в обход”, - приказала она. Компьютер управления полетом мгновенно перевел дроссели на полную боевую мощность, выровнялся, настроил обшивку "Мегафортресс", адаптирующуюся к задаче, на максимальную скороподъемность и начал набор высоты. “Подходим, "Рысь Один-один” на подходе", - передала она по радио. “Предупредите Эрексона. У нас может быть неопознанный самолет, приближающийся с севера на расстоянии двух-семи-ноль миль. Прорыв. Рысь - два-два.”

“Мы ищем твою цель, ведущий”, - ответил Чешир.

“Принято. Мы в пути”. По внутренней связи О'Ди сказал: “Экипаж, пристегнитесь потуже и обеспечьте себя кислородом. Дайте мне вектор, генерал.”

“Курс два-восемь-ноль, набирайте высоту пятнадцать тысяч футов”, - сказал Патрик. “ЛАДАР приближается”. Он активировал лазерно-радарную систему, на этот раз сосредоточив энергию на возвращении на север после полной зачистки неба и морей вокруг них. “У меня там множество пугал, пока что я насчитал шестерых. Они прямо на палубе, разгоняются до пятисот узлов. Я бы сказал, что они плохие парни ”. Он переключился на командный канал. “Два-два, они у тебя уже есть?”

“Пока нет, но мы получаем ваши данные и маневрируем, чтобы выйти на орбиту”, - ответил Чешир. “Ты уведомил Эрексона?”

“Просто обратитесь к управлению, а не к подразделениям. Скажите им, чтобы они отводили всех в укрытия ”. Патрик знал, что это был бесполезный шаг — одна или две бомбы размером с боеголовки, которые были сброшены на Эйлсон или Форт Уэйнрайт, уничтожили бы остров Шемия, убежища и все остальное. “Включай лазеры, Молния”.

“Они уже разогреваются, босс”, - ответил командир миссии AL-52 Dragon майор Фрэнки “Молния” Тарантино. Электронный лазер Dragon действительно не нуждался в “прогреве”, как менее сложные химические или диодные лазеры, но система накапливала электроэнергию в массивных банках конденсаторов для использования во время последовательности стрельбы, и чем больше энергии можно было накопить до первого выстрела, тем больше выстрелов лазер мог произвести. “Два-два имеет контакт с ЛАДАРОМ, два-пять-ноль миль в яблочко. Я тоже насчитал шесть целей, но сначала компьютер насчитал семь. Возможно, на нас надвигается большая группа из нескольких контактов ”.

“Проверено”, - сказал Макланахан. “Я все еще насчитал шесть. Дай мне знать, когда будешь на позиции для атаки”.

“Понял”, - сказал Тарантино. АЛ-52 отклонился от схемы удержания, полетел на северо-запад к приближающимся целям, а затем начал длинный круг с севера на юг на высоте двадцати тысяч футов. К тому времени, когда "Дракон" вышел на трассу, неопознанный самолет разогнался до шестисот узлов и находился менее чем в ста милях от нас. “Два-два готов к бою. Сейчас я насчитал шесть групп, но я полагаю, что в каждой группе есть несколько контактов.”

“Вам разрешено вступить в бой”, - приказал Патрик. “Уничтожьте головной самолет в каждой группе, если сможете вырваться из нее”.

“Понял”, - сказал Тарантино. Он выбрал все шесть групп неопознанных возвращающихся в качестве целей, затем увеличил ближайшую группу. В бортовом лазере использовался телескоп с адаптивным зеркалом для фокусировки лазерной энергии на цели, но это также позволяло пользователю получать увеличенный и чрезвычайно детальный визуальный обзор цели. “У меня есть визуальное представление, ведущий”, - доложил он. “Похоже на российские истребители МиГ-23. Каждое построение выглядит так, как будто в нем четыре бойца в очень тесном строю. Три больших топливных бака и по два гравитационных орудия в каждом. Я не могу идентифицировать оружие, но оно похоже на гравитационные ядерные бомбы B-61 ”.

Патрик вывел изображение с привязкой к данным с телескопа AL-52 Dragon на свой дисплей в суперкокпите. “Это подтверждается”, - сказал Патрик. “Тактическая ядерная гравитационная бомба RN-40, единственная, разрешенная для внешней перевозки на сверхзвуковых истребителях. Начинай отсеивать их, Зиппер.”

“Вас понял, сэр. Огонь в небе”. Он нажал на свою командную кнопку и произнес: “Атакуйте цели”.

“Цели атаки, прекратить атаку”, ответил компьютер. Секундой позже: “Атака начинается”.

В хвостовой части AL-52 Dragon гранулы фторида трития под управлением компьютера упали в алюминиевую камеру сгорания и были обстреляны лучами нескольких диодных лазеров. Образовавшееся облако газа сжималось и дополнительно нагревалось магнитными полями, пока газ не превращался в плазму, высоко заряженную перегретую форму энергии. Энергия плазмы направлялась в лазерный генератор, который производил мощный импульс лазерного излучения, который усиливался и фокусировался через длинную коллимационную трубку через фюзеляж АЛ-52 и направлялся вперед. Зеркало диаметром четыре фута, управляемое решетками лазерных радаров на фюзеляже AL-52, предварительно искажало и направляло лазерный луч к цели, корректируя и фокусируя луч, чтобы компенсировать атмосферные искажения.

Даже преодолев почти сотню миль в космосе, невидимый лазерный луч был сфокусирован до размеров софтбольного мяча к тому времени, когда он остановился на фюзеляже ведущего российского истребителя-бомбардировщика МиГ-23. Точно отслеживаемый лазерно-радарными решетками, луч быстро прожег стальную поверхность истребителя с левой стороны чуть впереди основания крыла. До того, как лазер прожег топливопроводы и гидравлические магистрали под обшивкой, внезапный конструктивный сбой привел к тому, что все левое крыло мига отделилось от фюзеляжа, как кожура банана. Прежде чем пилот или кто-либо из его ведомых понял, что происходит, их лидер исчез в огромном огненном шаре и долю секунды спустя врезался в ледяное Берингово море.

Внезапная потеря их лидера привела к тому, что первое атакующее построение рассеялось. Выполняя заранее спланированные маневры потери ведомого, трое ведомых свернули со своего первоначального маршрута и начали быстрый набор высоты, чтобы быть уверенными, что они ушли от океана, от своего обреченного лидера и от других членов своей ударной группы. У них не было выбора, кроме как полностью убраться с дороги, затем воссоединиться, используя радарные или визуальные сигналы, или нанести удар одиночными кораблями.

Остальные три соединения из четырех кораблей видели, как первый самолет взорвался и упал. Благодарные, что это были не они, они активировали свое оборудование электронного противодействия, затянули кислородные маски и ремни безопасности и приготовились принять на себя все вражеские зенитные орудия, оказавшиеся поблизости, — пока второй ведущий МиГ-23 не взорвался прямо у них на глазах, через несколько мгновений после первого, и снова абсолютно без предупреждения.

“Рысь, у меня на подходе шесть одиночных кораблей и еще четыре ударных соединения”, - доложил Тарантино. “У меня также есть предупреждающее сообщение на моем лазере. Возможно, у меня осталось всего два или три выстрела, прежде чем напряженность магнетронного поля опустится ниже безопасных пределов.”

“Понял, Два-два”, - ответил Патрик. “Я вступаю в бой прямо сейчас. Вы можете изменить позицию, чтобы вступить в бой с любыми бандитами, которые просочатся ”. Патрик активировал свои лазерно-радарные системы, обозначил третье боевое построение и, находясь на расстоянии около шестидесяти миль, скомандовал: “Штурмовик”.

“Команда штурмовику получена, прекратить атаку”, ответил компьютер. Несколько мгновений спустя, когда Патрик не отменил свой приказ, компьютер объявил, “Штурмовик ”Анаконда".Передние двери бомбоотсека открылись внутрь, и первая гиперзвуковая ракета класса "воздух-воздух" AIM-154 "Анаконда" большой дальности свободно выпала из бомбоотсека. Оружие упало менее чем на сто футов, затем запустило твердотопливный ракетный двигатель первой ступени и устремилось вперед, в небо. К тому времени, когда двигатель сгорел, ракета двигалась со скоростью, более чем в два раза превышающей скорость звука, и сработал прямоточный маршевый двигатель, разгоняющий ракету более чем до 5 махов. Вторая и третья ракеты последовали секундой позже.

Теперь, летя со скоростью более шестидесяти миль в минуту, первой ракете "Анаконда" не потребовалось много времени, чтобы достичь своей цели. За семь секунд до столкновения ракета активировала свой собственный радар наведения - это было первым сигналом для экипажей МиГ-23 о том, что они подверглись атаке.

Третий ударный отряд рассеялся, оставляя за собой следы от плевел, отвлекающих внимание радаров. Радар первой ракеты "Анаконда" теперь был безнадежно заглушен, и она переключила наведение обратно на сигналы от лазерно-радарной системы EB-52 "Мегафортресс". Ракета покинула третье формирование МиГов и направилась к одному из самолетов-одиночек. У ракеты закончилось топливо, и она взорвалась в нескольких сотнях футов от цели, но этого было достаточно, чтобы вызвать страх и замешательство у всех оставшихся атакующих.

Вторая и третья ракеты "Анаконда" не промахнулись. Они уничтожали атакующие одиночные корабли один за другим, когда те маневрировали, чтобы выйти на траекторию бомбового хода. “Второй всплеск”, - объявил Патрик. “Я насчитал три крупных соединения и ... Черт возьми, по меньшей мере пятнадцать или двадцать атакующих одиночных кораблей выстраиваются для бомбометания. У меня осталось девять анаконд.”

Как раз в этот момент он услышал: “Время уходить, сэр”, по командному каналу.

Патрик изучил дисплей своего суперкоккита - и его глаза расширились от удивления, когда его сенсоры, наконец, определили оружие, приближающееся к ним сзади. “Поворот налево по курсу один-пять-ноль, и сделай это сейчас, Шейд!” - приказал он.

О'Ди, не колеблясь, бросила свой EB-52 в крутой левый поворот, переведя дроссели на полную боевую мощность и удерживая противодавление и нижний руль, чтобы ужесточить поворот. Она слышала, как одного из шести пассажиров на верхней палубе вырвало, и до чертиков надеялась, что это в пакет для рвоты. Шейд завершила свой ход первой и только тогда спросила: “Что происходит, генерал?”

“Ланселот в воздухе”, - просто сказал Патрик.

“Вас понял”, - сказал О'Ди. Для нее этого было достаточно.

В ста милях позади группы модифицированных В-52 Патрика находилась вторая группа из трех модифицированных бомбардировщиков B-1B, называемых “Вампирами”. Под командованием бригадного генерала Ребекки Фернесс с резервной авиабазы Баттл Маунтин, EB-1C Vampires были следующим поколением летающих линкоров, специально разработанных для применения в бою большого разнообразия боевого оружия.

Основным оружием вампиров была противоракетная система воздушного базирования ABM-3 "Ланселот". Разработанная в качестве промежуточного оружия для использования против баллистических ракет до тех пор, пока не будет усовершенствована система бортового лазерного авиационного вооружения, ABM-3 фактически представляла собой четырехступенчатую ракету Patriot воздушного базирования, использующую бомбардировщик Vampire в качестве двигателя первой ступени. Управляемая лазерно-радарной решеткой "Вампира" и собственным бортовым радаром терминального наведения, ракета "Ланселот" имела дальность почти двести миль и могла поражать цели даже на околоземной орбите.

Но ракета "Ланселот" сама по себе была лишь частью эффективности оружия; ее основная смертоносность исходила от ее плазменной боеголовки. В отличие от фугасной или термоядерной боеголовки, боеголовка Ланселота создавала большое облако плазменного газа, которое мгновенно превращало любое вещество внутри своей сферы в плазму, эффективно испаряя его. Несмотря на то, что размер сверхгорячей плазменной сферы был ограничен при создании в атмосфере Земли — боеголовка была рассчитана на взрыв в космосе, где плазменный пузырь имел тысячи футов в диаметре и мог даже придавать электронную форму и управляться компьютером, — зона поражения в нижних слоях атмосферы все еще составляла сотни ярдов в ширину.

И когда он взорвался сейчас, посреди четвертого построения атакующих МиГ-23, все четыре истребителя-бомбардировщика просто, мгновенно перестали существовать.

“Боже мой”, - выдохнул Патрик. Он много раз видел действие плазменной боеголовки — он был первым, кто использовал ее при испытательных запусках над Тихим океаном, — но это все равно никогда не переставало его поражать. Это было совершенно устрашающее оружие. Взрыв плазмы уничтожил не только четвертое звено МиГов, но и несколько одиночных бомбардировщиков. “Я вижу два формирования и восемь отставших”, - сказал он.

“Продолжайте двигаться на юг, сэр”, - сказала Ребекка Фернесс, и в этот момент Патрик увидел еще одну ракету "Ланселот", направляющуюся на север в сторону русских самолетов. Ее вторая ракета "Ланселот" вышла из строя и не взорвалась, но "Ланселот", выпущенный одним из ее ведомых, уничтожил еще один полный строй. К тому времени шестое звено МиГ-23 и все уцелевшие самолеты-одиночки направлялись на запад, к военно-воздушной базе Петропавловск на полуострове Камчатка, предполагаемой базе восстановления.

“Хорошая стрельба, Ребекка”, - радировал Патрик. “Похоже, они в бегах”.

“Спасибо, босс”, - сказала Ребекка. “Мы останемся на патрулировании, пока вы, ребята, приземлитесь и перезарядите оружие”.

“Я пошлю "Дракона" вниз, чтобы он посмотрел на лазер, ” сказал Патрик, “ но мы не собираемся приземляться. Я собираюсь дозаправить в воздухе оставшуюся часть груза и двигаться дальше ”.

“Но вам было приказано приземлиться, босс”.

“И я полностью намеревался подчиниться — пока Грызлов не попытался скрытно напасть на Эрексона”, - сказал Патрик. “Наша миссия возобновлена. Я собираюсь дать бой Грызлову и заставить его вести переговоры — с дулом пистолета, направленным прямо ему в лицо ”.

Запасной военный командный пункт Рязани,

Российская Федерация

В то же время

Президент Анатолий Грызлов, сидевший в центре приподнятого ряда кресел позади начальника Генерального штаба Николая Степашина и его старших помощников, сразу понял, что что-то произошло. Офицеры штаба с наушниками, слушающие доклады, внезапно напряглись, затем украдкой посмотрели на Степашина, затем быстро отвернулись, пока их не заметили; техники, работавшие на смазочных досках, замерли, с тревогой посмотрели на свои символы, затем отошли от досок, как будто не были уверены, что делать. “Что случилось, генерал?” - спросил он.

“I...er Отчеты все еще поступают, сэр, - запинаясь, пробормотал Степашин.

“Черт возьми, Степашин, что случилось?” - прогремел Грызлов. Головы вскинулись по команде, затем быстро опустились обратно к консолям и бумагам.

“Один из наших руководителей полетов штурмовой группы ”Шемья" сообщает, что он потерял контакт с ... со всеми другими руководителями полетов", - сказал Степашин. “Шестой рейс ведет свою группу плюс пятерых отставших обратно на их базу после удара в Петропавловске”.

“Один вылет плюс пять...девять самолетов?” - воскликнул Грызлов. “Мы послали двадцать четыре самолета на эту ударную операцию!” Степашину ничего не оставалось, как кивнуть. “Был ли Эрексон уничтожен?” Степашину не нужно было отвечать, чтобы ответить на вопрос. “Был ли Эрексон вообще ранен?Степашин покачал головой. “Черт возьми, генерал, я думал, у нас есть разведданные, которые говорят, что в Эрексоне нет самолетов, кроме нескольких заправщиков и транспортных самолетов - вероятно, передовые силы, готовящиеся к прибытию большого количества самолетов, но, конечно, не силы обороны базы. Что, черт возьми, произошло?”

“Наш руководитель полета сказал, что они были перехвачены самолетами ПВО, выпустившими ракеты класса "воздух-воздух", некоторые с ядерными боеголовками”, - сказал Степашин.

Грызлов собирался продолжить свою тираду, но резко остановился. “Ядерное оружие? Я так не думаю”, - сказал он. Он покачал головой, подумал мгновение, затем понимающе кивнул. “Нет, я думаю, что эскадрилья столкнулась с ударной группой Мегафортрессов и вампиров Макланахана и другими его высокотехнологичными самолетами. Это было просто невезение, Николай. Либо силы Макланахана были развернуты в Эрексоне, либо президент Торн действительно приказал этим самолетам вернуться в Эрексон, и Макланахан подчинился его приказу — довольно нехарактерно для него. Возможно, они даже применили одно из своих плазменных орудий, когда обнаружили, что им угрожает опасность быть захваченными — один взрыв мог легко уничтожить сомкнутый строй МиГов ”.

Российский президент покачал головой, и Степашин с удивлением увидел, как по его лицу расползается улыбка. Он закурил сигарету, на его лице все та же крокодилья улыбка, хотя его голос теперь кипел от гнева. “Знаешь, что еще, Степашин? Мы никогда не получим телефонного звонка от Томаса Торна. Он никогда не обвинит нас в нарушении соглашения и даже не признает, что произошло что-то неподобающее. Если он не осознавал этого раньше — и я уверен, что он был искренен, когда сказал, что отзовет силы Макланахана в интересах мира, — то теперь он знает это: борьба продолжается ”.

“Что вы хотите сделать, сэр?” - Спросил Степашин.

“Маклэнэхан придет сейчас - в этом нет сомнений”, - сказал Грызлов. “Это может произойти в любое время. Начните наблюдение с последнего отчета наших бомбардировщиков "МиГ", выделите Макланахану достаточно времени, чтобы дозаправить эти силы в Эрексоне и перевооружить те, которые израсходовали вооружение, а затем рассчитайте время полета до Владивостока, Петропавловска, Кавазни или Анадыря — именно столько времени у вас есть, чтобы привести в боевую готовность свои силы противовоздушной обороны. Что бы у него ни было на уме, он придет, и он придет жестко и быстро ”.

9

Петропавловск, полуостров Камчатка, Восточная часть России

На следующий вечер

Телефон прямой связи был одной из тех горячих линий, которые будут звонить непрерывно, пока не ответят, что означало, что звонок был из штаб-квартиры. Командующий сектором буквально рванулся к телефону, хватая его так быстро, как только мог; он даже не потрудился ничего сказать, потому что знал, что звонивший сразу же начнет разговор.

“Докладывайте, майор”, - раздался голос регионального командующего противовоздушной обороной по защищенной линии из его кабинета в штабе противовоздушной обороны Дальневосточного военного округа на военно-морской базе Петропавловск на полуострове Камчатка.

“Цель S-3 по-прежнему движется курсом три-ноль-ноль верно, высота двенадцать тысяч метров, скорость пять-семь-девять километров в час, никаких маневров уклонения, сэр”, - ответил командующий сектором. Он сообщил о контакте через несколько мгновений после его появления, поэтому знал, что штаб был поднят по тревоге - и, без сомнения, командующий противовоздушной обороной Тихоокеанского флота, базирующийся во Владивостоке, тоже будет слушать. “Нет ответа на наши радиопередачи с предупреждением”.

“Есть какие-нибудь сигналы помех?”

“Никаких, сэр”.

Наступила долгая пауза. Региональный командующий точно знал, какими средствами противовоздушной обороны он располагал, и их возможности — несомненно, прямо сейчас он прокручивал в голове это сражение:

Основным средством обороны Петропавловска был зенитно-ракетный комплекс С-300В1 "Антей", лучший в мире зенитный ракетный комплекс большой дальности. Целая бригада С-300 находилась в Петропавловске, одной из крупнейших и наиболее важных тихоокеанских военно-воздушных баз России, с почти двумя сотнями зенитных и противоракетных установок, размещенных на шести пусковых установках вокруг обширного базового комплекса в юго-восточной части полуострова Камчатка. Обычно ракеты С-300 имели номинальную дальность действия всего в сто километров, но против медленных, высотных, неманевренных целей, таких как эта, они имели максимальную эффективную дальность почти вдвое большую — неопознанный самолет уже находился в пределах смертельной дальности С-300.

Это был не единственный ракетный полигон в Беринговом море. Еще одна бригада С-300 была размещена в Усть-Камкацке, в трехстах километрах к северу; еще одна в Оссоре; и еще одна в Кавазне, на месте новейшей российской лазерной системы противоракетной обороны большой дальности, до завершения которой еще несколько лет, но она продолжается, несмотря на финансовые трудности страны. Кавазня восстанавливалась на месте старого советского исследовательского центра, который был внезапно и загадочно разрушен в конце 1980-х, перед падением СССР. Официальное объяснение состояло в том, что первоначальное место было разрушено, когда землетрясение разрушило защитное сооружение тамошней атомной станции, вызвав катастрофический взрыв.

Но местный эскимосский и алеутский фольклор утверждал, что лазерная установка была уничтожена американским воздушным налетом с использованием, помимо всего прочего, одинокого бомбардировщика В-52 1960-х годов. Никто не поверил в эту диковинную историю, хотя слухи все еще сохранялись спустя почти два десятилетия.

Но прямо сейчас это не имело значения, потому что Москва приказала, чтобы истребители, а не ракеты большой дальности класса "земля-воздух", разбирались с любыми нарушителями. С момента начала боевых действий менее двух дней назад в Петропавловск было переброшено по эскадрилье истребителей МиГ-27 и МиГ-29 в каждой. Четырем вылетам четырех истребителей был присвоен клин воздушного пространства длиной около четырехсот километров. Один истребитель постоянно находился в воздухе; остальные запускались по мере необходимости, обычно еще один истребитель при радиолокационном контакте первого истребителя и два последних, если обнаруживалось несколько целей. Два полных вылета были проведены в резерве, но в этом развертывании никто не считался свободным от дежурства — все воздушные и наземные экипажи были либо на отдыхе, готовые к призыву, либо готовы отреагировать. Другие подразделения противовоздушной обороны базировались в Магадане и Анадыре и могли быть задействованы, если какие-либо злоумышленники преодолеют внешнюю оборону.

У Петропавловска также была эскадрилья из двенадцати самолетов дальней морской разведки Ту-142 - модернизированных бомбардировщиков Ту-95 Bear, предназначенных для противокорабельного, противолодочного, дальнего морского патрулирования и ведения радиоэлектронной борьбы. Шесть бомбардировщиков постоянно совершали патрулирование протяженностью в тысячи километров. Бомбардировщики уже атаковали два судна, предположительно, суда для сбора разведданных, которые отказались отвернуть от Петропавловска.

Да, корабли находились в международных водах - но это была война. Они подчинялись приказам или страдали от последствий. То же самое было и с этим новичком, подумал командующий сектором. Он был либо врагом, либо идиотом, если продолжал курсировать ближе к одной из самых важных баз России. В любом случае, он должен был умереть: Если он был враждебен, его нужно было остановить, прежде чем он нападет; если он был идиотом, его нужно было убить, прежде чем ему разрешат размножаться.

Тихоокеанский флот был одним из самых мощных родов войск российского военно-морского флота, насчитывавшим почти двести надводных кораблей, стратегические подводные лодки с баллистическими ракетами, а также атомные и неядерные ударные подводные лодки. Какие бы цели истребители не смогли поразить, это сделают ЗРК и зенитные установки морского базирования. Но истребители не промахнулись бы.

“Ясно ли, что нужно атаковать неопознанный самолет, сэр?” - спросил командующий сектором. Несмотря на то, что Россия исключала самолеты и суда на расстояние до трех километров, этот новичок уже добрался до двухсот пятидесяти. Дальность действия американской обычной крылатой ракеты воздушного базирования составляла более восьмисот километров, а версии с ядерным оружием - значительно более четырех тысяч километров, так что, если бы это был военный самолет, вооруженный любым из видов оружия, он бы уже атаковал. Следующее по мощности американское оружие воздушного базирования — ракетная бомба AGM-142 ВВС с телевизионным наведением и турбореактивная ракета наземного базирования малой дальности ВМС США увеличенной дальности — обе имели максимальную дальность около двухсот километров, так что этот неопознанный самолет нужно было остановить до того, как он окажется в пределах досягаемости этих двух видов оружия.

“Одобрено”, - сказал региональный командующий. “Поднимите свои истребители в воздух и немедленно уничтожьте любую цель с большого расстояния”.

Радиус действия наблюдательного радара в Петропавловске составлял более пятисот километров, и неопознанный самолет был замечен на большой высоте чуть более четырехсот километров. Миги разогнались до 2 махов. Им пока не нужны были их радары — они получали сигналы с привязкой к данным из Петропавловска, показывающие им точное местонахождение вражеских самолетов, и как только они оказывались в пределах досягаемости ракет, они могли атаковать, даже не обнаруживая себя. Пока что бои по учебнику.

Но Москва сказала, что они будут не одни: у американцев здесь есть самолеты-невидимки, и из штаба ВВС поступило сообщение, что некоторые из них могут запускать ракеты класса "воздух-воздух". По словам Москвы, наилучшей тактикой было атаковать любой самолет, который был обнаружен на высокой скорости, как можно большим количеством истребителей, нанести удар на максимальной дистанции, уйти из района сразу после запуска ракеты, используя все меры противодействия, затем возобновить атаку с совершенно другого направления.

Они также поменяли ракеты вместе с процедурами изменения: вместо четырех тепловых самонаводящихся ракет малой дальности и двух полуактивных радиолокационных ракет они теперь несли четыре ракеты большой дальности R-77 с радиолокационным наведением плюс два дополнительных топливных бака. Это современное оружие имело собственные радары, которые могли фиксировать цели на расстоянии до тридцати километров. Это означало, что МиГ-29 могли просто обозначать цели, выпускать ракеты, затем маневрировать и уходить — им больше не нужно было удерживать радар истребителя на цели до момента удара.

У них было лишь ограниченное количество дорогих Р-77 в Петропавловске — больше было отправлено на базы ПВО на западе и для истребителей, развернутых на действующих базах бомбардировщиков в Улан-Удэ, Благовещенске и Братске, - но командование ПВО приказало погрузить все до единого и немедленно отправить в воздух. Очевидно, что времени сдерживаться не было. Каждый сбитый вражеский самолет означал, что шансы на то, что Америка предпримет какое-либо контрнаступление против России на дальнем Востоке, становились все меньше и меньше.

“Ташнит Два-один”, это "Детская", - сказал диспетчер радара, “ начальный вектор тридцать вправо, ваша цель один-два-ноль К, низкая, разрешена для поражения. Подтверждаю.”

“Два-один подтверждает, что разрешено вступить в бой”, - ответил ведущий пилот истребителя. Летя со скоростью, значительно превышающей скорость звука, два передовых российских перехватчика из Петропавловска быстро приблизились к своей цели. Они уже получили приказ: никакой визуальной идентификации, никакой стандартной процедуры перехвата ИКАО, никаких предупредительных выстрелов, никаких радиовызовов. Всем российским воздушным перевозкам уже был отдан приказ очистить более ста тысяч кубических километров воздушного пространства над Охотским морем, Беринговым морем и полуостровом Камчатка — любой другой здесь, наверху, был врагом, и он собирался уничтожить их без какого-либо предупреждения вообще.

“Да, детская. Я понимаю.”

“Каково ваше состояние, Два-один?”

“База плюс два, контроль”, - ответил пилот. Это означало, что у него оставалось топлива на сорок минут плюс один час неприкосновенного запаса топлива, потому что ближайшая база аварийного прерывания, Магадан, находилась примерно в часе полета отсюда.

“Принятксведению. Я запускаю Два-два. Продолжайте сближение с целью, Два-один”.

“Принято”.

Они только что прошли в пределах ста километров от цели. Пока никаких признаков присутствия здесь каких-либо других игроков, но они должны были быть здесь — американцы не послали бы самолет прямо в пасть российской ПВО, не имея другого самолета, готового проскользнуть мимо. Может быть, это была приманка? Что бы это ни было, оно представляло собой большую и очень привлекательную цель для МиГов. Чуть более сорока секунд, и они могли бы вести огонь с максимальной дистанции.

В этот момент диспетчер радара доложил: “Сэр, цель поворачивает на юг…Продолжая свой ход, похоже, что он разворачивается.”

“Слишком поздно, аслайоп”, - сказал командующий сектором себе под нос. “Я все еще хочу, чтобы он упал. Пусть Два-один продолжит свою атаку.”

“Принято, сэр”. Но несколько мгновений спустя: “Сэр, цель вне поля нашего зрения! Радиолокационный контакт потерян!”

“Заблудились?”Командующий сектором почувствовал первые уколы паники под воротником. “Как вы могли потерять такой крупный контакт менее чем в ста пятидесяти километрах от нас? Он спустился? Он тебя глушит?”

“Ответ отрицательный, сэр”, - ответил диспетчер. “Просто слабый сигнал радара”.

Дерьмо, дерьмо, дерьмо …Командир нащупал кнопку микрофона в наушниках: “Два-один, контроль, вы уже подключились?”

“Отрицательный ответ, контроль”, - ответил пилот "Мига". “Я ожидал забрать его в любую секунду”.

“Мы потеряли контакт”, - сказал командир. “Сообщите, когда он будет у вас на радаре или IRSTS”. Инфракрасная система поиска и сопровождения на МиГ-29 была очень точным и надежным датчиком теплового наведения, который мог обнаруживать и отслеживать горячие точки выхлопов больших двигателей на расстоянии до двухсот километров — она была настолько точной, что использовалась для наведения активных ракет класса "воздух-воздух" достаточно близко к их целям, чтобы они могли фиксироваться радарами конечного наведения. Эта неизвестная цель летела в стороне от Мига — ее горячие двигатели должны быть четко видны на IRSTS.

“Состояние, капитан?” региональный командующий снова связался по рации.

Лучше сразу признаться, что он подумал: “Сэр, цель исчезла из наших прицелов”, - ответил он. “Цель отвернула от берега и улетала от перехватчиков. Цель находилась за пределами оптимального радиуса действия радара, и недавно у нас была хорошая погода — небольшое изменение курса и немного замерзшей влаги в воздухе могли легко заставить его исчезнуть с наших экранов ”.

“Мне не нужны оправдания, капитан — мне нужна визуальная идентификация этого самолета, или я хочу, чтобы он рухнул в Берингово море”, - сказал ему его командир. “Перехватчик должен использовать свой инфракрасный датчик, чтобы отслеживать его”.

“Контакта с IRSTS пока нет, сэр, но если он изменил курс, датчик может не уловить выхлопы его двигателя до сближения. Перехватчик скоро должен засечь его тепловой след, и вскоре после этого он войдет в радиолокационный контакт. Он не мог просто исчезнуть, сэр — мы его достанем”.

“Как скоро Два-один займет огневую позицию?”

“Около пяти минут, сэр”.

“Позвоните мне, когда истребитель установит контакт с радаром”, - приказал региональный командующий и резко отключил линию.

Дерьмо, подумал командующий сектором, старик теперь действительно взбешен. Он переключился на общебригадную радиосеть, которая связывала его со всеми различными полками под его командованием. “Внимание всем подразделениям, это бригада. Мы потеряли радиолокационный контакт с неопознанным самолетом, последний раз замеченным в двухстах тридцати пяти километрах к западу от Петропавловска. Всем подразделениям оставаться начеку. Немедленно сообщайте бригаде о любых перебоях в работе или помехах. Это все.”

Он знал, что это было неубедительное сообщение. Его люди уже были в состоянии полной боевой готовности с момента нападения на Соединенные Штаты — им не нужно было приказывать оставаться начеку. Но это было серьезно…он знал это, он чувствовал это. Снаружи что-то происходило.

* * *

Даже старички никогда не пропускали ланч в своих шлемах, Брейкер”, - сказал Хэл Бриггс. Ему не нужно было поворачиваться в кресле, чтобы понять, что произошло — даже через систему фильтрации в шлеме электронной боевой брони Железного Дровосека он мог безошибочно уловить этот запах.

“Черт возьми, я сожалею, сэр”, - сказал первый лейтенант Марк “Брейкер” Бастиан. Бастиан, бывший диспетчер боевой авиации ВВС, был племянником полковника Текумсе “Пса” Бастиана, бывшего командира Центра высокотехнологичных аэрокосмических вооружений и создателя команды специальных операций под кодовым названием “Хлыст”, которая была прародительницей группы наземных операций боевых сил. Он был крупным, мускулистым парнем, с невероятной скоростью и выносливостью для человека его габаритов. У него было отличное зрение, он был опытным стрелком и совершил более двух десятков боевых прыжков за свою короткую военную карьеру.

У него также была необычайная тошнота в желудке. Беднягу укачало в воздухе еще до посадки в самолет. К счастью, его вазовагальные эпизоды произошли только после или непосредственно перед тем, как он собирался сделать что-то опасное, а не во время , поэтому его нервный желудок обычно не мешал его выступлению.

“Все в порядке, лейтенант”, - сказал старший сержант Крис Вол. Он ослабил свои путы и повернулся, чтобы помочь Бастиану снять шлем боевой брони. “Просто убедитесь, что вы тщательно вычистили внутреннюю часть шлема — эта штука напичкана электроникой, и вы не хотите, чтобы какая-нибудь дрянь мешала чему-либо из этого. Если вы не можете почистить его достаточно хорошо, используйте запасной шлем ”.

“Не торопись”, - сказал Хэл. “Нам предстоит долгий путь”.

“Кто-нибудь, откройте окно”, - сказала старший сержант Корпуса морской пехоты Эмили Энджел после того, как Бастиан начал чистить свое снаряжение. У Эмили не было позывного, потому что все звали ее по очень подходящей фамилии: Энджел. С короткими темными волосами, блестящими темными глазами и телом, отточенным за пять лет службы в самых суровых пехотных подразделениях Корпуса морской пехоты США, Энджел была выбрана Крисом Волем для вступления в наземную команду Battle Force после того, как он наблюдал за ее соревнованиями на курсах поиска и уничтожения в условиях городской войны в Квантико. Причина набора новых членов была проста: Боевая сила делала упор на тактику небольших подразделений, скорость и маневренность, а не на силу и выносливость. Для Криса Вола не было неожиданностью, что победителем стала женщина.

“Укуси меня, Ангел”, - сказал Бастиан, но он с благодарностью принял ее помощь, когда начал уборку. Они все помогали, потому что знали это, но по милости Божьей, они могли быть теми, кого вырвало в их шлемы.

Четыре члена группы боевых сил находились на борту самолета MQ-35 Condor для специальных операций по проникновению/ эксфильтрации. Они только что были сброшены примерно в восьмидесяти милях к востоку от полуострова Камчатка над Беринговым морем с высоты тридцать шесть тысяч футов из беспилотного бомбардировщика EB-52 Megafortress. Бриггс, который совершил первый полет на "Кондоре" над Узбекистаном и Туркменистаном, был готов к мучительному спуску после сброса из бомбоотсека, но никто другой на борту никогда раньше не испытывал подобного опыта — и никакой инструктаж не мог подготовить кого-либо к этому.

“Кондор", управление, у вас максимальная скорость скольжения”, - доложил майор Мэтью “Уайлдмен” Уитли, техник дистанционного пилотирования, управлявший "Кондором" с боевой горы. Мэтт Уитли из Пятьдесят второй бомбардировочной эскадрильи был одним из первых техников, или “геймбоев”, как их называли, обученных в Баттл Маунтин пилотированию Мегафортрессов, Кондоров и других экспериментальных самолетов, не будучи сначала пилотом — его образование было в программировании компьютерного моделирования. Он гордился своим достижением, и все остальные нерейтинговые летчики в подразделении смотрели на него как на младшего бога.

“Как у всех дела?” - спросил бригадный генерал Дэвид Люгер, командующий воздушно-боевыми силами из Центра управления боем в Баттл-Маунтин.

“За исключением одного вонючего шлема, все в порядке”, - доложил Бриггс.

“Они позволили нам подойти на шестьдесят миль ближе к побережью, чем мы рассчитывали”, - сказал Уайлд. “Мы можем использовать каждую милю, которую сможем преодолеть”.

“Как мы выглядим, Мэтт?” - Спросил Бриггс.

“Приготовиться”. Он проверил компьютерный план полета, который постоянно обновлял их профиль полета, основываясь на характеристиках глиссады, ветрах, температуре воздуха и маршруте. “Прямо сейчас мы рассматриваем соотношение скольжения шесть к одному - шесть миль на каждую тысячу футов. Это означает, что если мы снизим вас до десяти тысяч футов, вы сможете пролететь около ста пятидесяти миль, или один час полета, прежде чем нам придется запускать двигатель. Это приведет вас примерно к Центральному Камчатскому шоссе к западу от Мильково. Затем предстоит тысячемильный перелет до Якутска на турбореактивном самолете, или около трех часов.

“У вас останется топлива менее чем на десять минут — если все пойдет по плану. Любое изменение ветра, образование льда или неисправности могут быстро вывести вас на неправильную сторону кривой расхода топлива. Мы будем поддерживать вас на максимально возможной высоте, но как только вы выйдете из зоны действия радаров Магадана, вы окажетесь в зоне действия Якутска, так что нам придется с этим смириться. На высоте десять тысяч футов вы можете скользить еще шестьдесят миль, как только двигатель заглохнет, так что, вероятно, это весь запас, который у вас будет.”

“Звучит заманчиво”, - криво усмехнулся Бриггс. “Что задумали плохие парни?”

“Ситуация с угрозой выглядит примерно так же, как и раньше”, - ответил Люгер. “Многочисленные патрули истребителей повсюду вокруг вас. Русские выставили пикет из патрульных и военных кораблей через каждые пятьдесят-семьдесят миль в Охотском море. Мы перенаправим вас в обход тех, которые обнаружим, но будьте готовы при необходимости еще немного снизиться до более низких высот. Они действуют очень осторожно и не излучают ничего, кроме обычных наземных и поисковых радаров. Радары дальнего наблюдения в Петропавловске, Якутске, Комсомольске и Магадане активны, но все ранее известные объекты SA-10 и SA-12 вдоль побережья молчат. Они не выставляют ничего из своих средств противовоздушной обороны, что затруднит нам нацеливание на них ”.

“Это должно было нас подбодрить, Дэйв?”

Следующий час они двигались в тишине, но напряжение нарастало быстро и стремительно по мере того, как они покидали береговую линию центральной части полуострова Камчатка и приближались к точке запуска двигателя. “Ладно, команда, слушайте внимательно”, - сказал Бриггс. “Процедуры аварийного выхода приведены в инструкциях: если двигатель не запустится, мы повернем на юг и продолжим наше скольжение к запланированной зоне аварийной посадки вдоль Центрального шоссе Камчатки. Затем мы направляемся в Петропавловск и сеем там столько хаоса, сколько сможем с земли. На данный момент ни у кого нет планов по спасению нас, поэтому мы предоставлены сами себе. Нашей задачей будет сорвать операции противовоздушной обороны и наблюдения на полуострове Камчатка, чтобы предложить последующим силам более легкий путь проникновения. Вопросы?”

“Двигатель когда-нибудь не запускался, сэр?” - Спросил Ангел.

Бриггс обернулся, чтобы посмотреть назад, затем ответил, сказав: “Есть какие-нибудь другие вопросы?” Неудивительно, что их не было.

“Приближаемся к запуску двигателя”, - доложил Уитли. “Приготовиться.... Впускное отверстие двигателя открывается ... Включены антиобледенители впускного отверстия ... включен стартер ... пятнадцать процентов оборотов, включены воспламенители, поступает топливо .... Приготовиться.... Зажигание, обороты двигателя до тридцати... тридцати пяти...” Внезапно жужжание двигателя прекратилось. “Воспламенители выключить, топливо выключить. У нас горячее начало, ребята. Впускное отверстие двигателя может быть забито льдом”.

Экипаж почувствовал, как "Кондор" развернулся, и плечи его поникли. “Ладно, ребята, вот план”, - сказал Дейв Люгер. “Мы повернули вас на юг по запланированному аварийному маршруту. Мы должны подождать три минуты, прежде чем сможем предпринять еще одну попытку. Вы потеряете высоту около двух тысяч футов и пролетите около двадцати миль. Мы будем держать антиобледенители на входе включенными дольше на случай, если у нас попадет немного льда, ограничивающего поток воздуха в течение трех минут, затем попробуем еще один перезапуск. У нас может быть время для еще одной перезагрузки, если вторая не сработает, если батарея не разрядится при всех активациях стартера. Мы—”

“Внимание, бортовой поисковый радар, семь часов, шестьдесят пять миль”, раздался компьютеризированный голос — приемник предупреждения об угрозе.

“Петропавловск" — патрулирование истребителей”, - сказал Люгер. “У них повсюду бойцы. Надеюсь, они смотрят на океан, а не на полуостров. Мы должны быть—”

“Предупреждение, бортовой поисковый радар и измеритель высоты, семь часов, шестьдесят четыре мили”.

“Как насчет того, чтобы попробовать перезапустить двигатель прямо сейчас, Дэйв?” Нервно предложил Хэл Бриггс.

“Я думаю, что этого времени достаточно для трех минут”, - осторожно сказал Дейв. “Стартер включен, воспламенители—”

“Внимание, зафиксирован радаром, МиГ-29, восемь часов, шестьдесят миль”.

“Давай, детка, начинай”, - выдохнул Мэтт Уитли. “Время просто вышло”.

В шестистах милях к северу от Кондора,

Над Дальневосточной Сибирью

В то же время

Управление, самолет "Юпка-Три-три" имеет радиолокационный контакт с неопознанной воздушной целью, пять ноль километров, низко”, - доложил ведущий пилот "Микоян-23В".

“Это ваша цель, Три-три”, - сказал диспетчер наземного перехвата. “Других целей не обнаружено. Начинайте перехват.”

“Принятксведению. Крыло, займи высокое положение, я разворачиваюсь на перехват.”

“Два”, - просто ответил пилот второго МиГ-23В. Его задачей было оставаться со своим лидером и оказывать поддержку, а не болтать по рации.

Базирующиеся из Анадыря, самой восточной военно-воздушной базы в России, бомбардировщики МиГ-23Б представляли собой одноместные истребители-бомбардировщики двойного назначения с поворотным крылом, способные как атаковать на средней дальности, так и выполнять задачи воздушного перехвата. Все истребители-перехватчики МиГ-23, базировавшиеся в Анадыре, были вооружены двумя двадцатитрехм-миллиметровыми пушками в носовой части с боекомплектом в двести патронов, двумя ракетами с радиолокационным наведением R-23R на опорах фюзеляжа, двумя ракетами с тепловым наведением R-60 на крыльевых пилонах и одним восьмисотлитровым внешним топливным баком.

Тридцать восемь самолетов-бомбардировщиков в Анадыре имели различную боевую нагрузку: три внешних топливных бака в узлах крепления фюзеляжа для сверхдальней дальности полета плюс две тактические ядерные гравитационные бомбы RN-40 на крыльевых установках, каждая мощностью в сто килотонн. Если Соединенные Штаты попытаются напасть на Россию, им было приказано запускать и уничтожать военные объекты по всей Аляске и Канаде. Оснащенные истребителями МиГи находились там, чтобы сдерживать атаку либо американских самолетов, либо крылатых ракет достаточно долго, чтобы бомбардировщики смогли стартовать и безопасно уйти с базы.

Этот неопознанный контакт с радаром, возможно, был прелюдией к такой атаке, из-за чего нервы были на пределе во всем округе. Первую контратаку Соединенных Штатов нужно было сорвать любой ценой, и МиГ-23 в Анадыре и МиГ-29 в Петропавловске были первыми линиями обороны против ожидаемого американского нападения.

Ведущий пилот Мига держал свой ударный радар PrNK-23N Sokol включенным достаточно долго, чтобы получить четкое представление о местоположении неизвестного самолета в своем уме, переключил его в режим ОЖИДАНИЯ, чтобы его радар не выдал его местоположение, затем повернул вправо и начал снижение на огневую позицию. Цель двигалась медленно, гораздо медленнее, чем самолет с реактивным двигателем. Он также летел на чрезвычайно низкой высоте, всего в двухстах метрах над прибрежным горным хребтом. Было слишком темно, чтобы разглядеть это, поэтому визуальной идентификации не произошло.

В любом случае, для этого было слишком поздно — этот парень уже находился далеко внутри границ России и не выкрикивал никаких идентификационных кодов. Злоумышленник, в этом нет сомнений. Он падал в огне.

Пилот МиГ-23 выкатился и продолжил снижение. Он хотел бы иметь очки ночного видения, чтобы видеть пересеченную местность внизу, но это была роскошь, оставленная пилотам МиГ-29 и бомбардировщикам, а не старым ребятам-истребителям. Пилот уже проверил свою минимальную высоту обзора местности, которая обеспечивала его безопасность в пределах квадрата пятьдесят на пятьдесят километров - плюс, он добавил высоту в несколько десятков метров в качестве дополнительной меры безопасности “для жены и детей”, как любил говорить он и его коллеги-пилоты-истребители. Он был бы достаточно низко, чтобы зафиксироваться и поразить эту цель, и при этом очистить местность.

Продолжая заход на перехват, пилот "Мига" активировал электрооптический датчик своего корабля TM-23, и сразу же появилась вспышка, именно там, где он и предполагал. Датчик не отображал изображение цели, только простую точку на экране при обнаружении яркого или горячего объекта; после включения система передавала пеленг цели и высоту на его компьютер управления огнем, позволяя ему передавать своим ракетам класса "воздух-воздух" почти все данные, необходимые для атаки.

Используя свое мастерство и ситуационную осведомленность, он удерживал точку на нижнем краю экрана и мысленно рассчитывал, когда он окажется в зоне досягаемости огня. Несколько секунд спустя он включил свой ударный радар "Сокол", который также отслеживал азимут вражеского самолета с помощью датчика TM-23. Радар мгновенно включился. Как только он выбрал ракету R-23, он получил указание На ДАЛЬНОСТЬ. Он откинул красную крышку на выключателе постановки на охрану, а затем—

В этот момент его приемник предупреждения о радаре Sirena-3 заревел и загорелся красный индикатор ЗАПУСКА - его приемник предупреждения об угрозе принял сигналы восходящей линии связи, передаваемые для наведения ракет класса "земля—воздух", что означало, что ракета была в полете и нацелена на его самолет! Его реакция должна была быть мгновенной: он немедленно выбил несколько пучков обманчивой радиолокационной информации, врубил газ и бросил истребитель в жесткий правый брейк. На девяносто градусах крена он тянул ручку управления, пока не услышал сигнал, предупреждающий о сваливании, выровнялся, выпустил еще больше мякины, а затем включил форсаж, чтобы снова набрать скорость. Когда приемник предупреждения о радаре снова заревел, он сделал еще один бросок, снова вправо, надеясь развернуться достаточно далеко, чтобы навести свой радар на нападающего. На этот раз сигнал, предупреждающий о сваливании, заверещал быстрее, поэтому, когда он выровнялся, он опустил нос, чтобы увеличить скорость.

Во второй раз он увидел это — взрыв, всего в нескольких метрах от него. Ракета промахнулась мимо него на долю секунды! Еще мгновение колебания, и он мог бы быть мертв прямо сейчас.

У него не было выбора, кроме как сбежать; он не получал никаких предупреждений от своего наземного диспетчера, и его радар ничего не зафиксировал — он был полностью слеп. Он вернул дроссельную заслонку на полную боевую мощность, чтобы помочь сэкономить топливо, затем начал поворот на север и быстрый набор высоты, удаляясь от местности. Его единственным выбором было отключиться, надеясь, что новичок последует за ним на высоте, чтобы наземный радар мог его увидеть, затем попытаться возобновить атаку.

Курва!Откуда, черт возьми, он взялся? “Управление, Юпка Три-три, меня атакуют!” - отчаянно радировал пилот. “Меня засек радар управления огнем, и я только что уклонился от ракеты!”

“Три-три, контроль, мы не видим второго самолета, только вашу цель на вашей позиции в семь часов двадцать восемь минут К.”

“Говорю тебе, Контроль, на меня напали!” Он пытался, но не смог вернуть голову в бой. В его мозгу царил безнадежный сумбур — ему нужно было беспокоиться о ведомом наверху, об одной известной вражеской цели и о другом совершенно невидимом противнике, который только что напал на него. “Три-три крыла, я потерял картинку атаки, так что вы атакуете цель. Я возьму верх”.

“Принято, ведущий”, - радировал его ведомый. “Управление, дайте мне вектор”.

“Крыло Три-три, отклоняйтесь на сорок правее, ваша цель будет на вашей высоте в час сорок три К, ниже, ведущий будет на вашей высоте в два часа восемнадцать К. Разрешите снижаться до минимальной высоты вашего вектора. Ведущий Три-три, заходите на двадцать правее, продолжайте набор высоты патрулирования, ваш ведомый будет у вас на три часа восемнадцать К, при развороте на снижение.”

“Уинг подтверждает. Поворачиваем направо”.

“Ведущий подтверждает”. Ведущий пилот МиГ-23 быстро восстанавливал в уме картину боевого пространства — за вычетом новичка, конечно. Или он просто вообразил эту “атаку”? Может быть, это был какой-то ложный сигнал с наземного радара или от его ведомого, возможно, проверяющего свои оружейные склады или ненадолго включившего свой радар? Просто забудь об этом, сказал он себе. Сконцентрируйтесь на достижении одной известной цели, а затем—

Внезапно он увидел вспышку света и короткий огненный след в темноте — и он понял, что ему ничего не померещилось. “Олег!” - крикнул он по командной рации. “Атакующий на вашей позиции в шесть часов! Прорываться! Сделай это сейчас!”

“Я не принимаю никаких ...” И в этот момент заревел приемник, предупреждающий об угрозе. В отличие от МиГ-23, этот атакующий мог запустить ракету без наведения радара.

“Мякина! Сигнальные ракеты! Отбой!” крикнул ведущий пилот. Но он знал, что это бессмысленно. Реакция его ведомого должна была быть немедленной и агрессивной, без колебаний или каких-либо сомнений. К тому времени, как он подумал, должен ли он реагировать и как это сделать, было слишком поздно. Ведущий пилот заметил яркую вспышку далеко справа от себя, за которой последовал мощный взрыв, а затем огненный след, который на мгновение заколебался в ночном небе, прежде чем его поглотила темнота.

* * *

Плесни разок, лом.”

“Слава Богу — и спасибо двигателям”, - с облегчением сказал вполголоса командующий миссией на борту боевого транспортного самолета ВВС США MC-130H Talon, первый лейтенант Корпуса морской пехоты Тед Мерритт. Он чувствовал себя так, словно несколько минут не делал ни глотка воздуха, в горле пересохло и першило. Опытный офицер специальных операций двадцать четвертого экспедиционного подразделения морской пехоты, способный к специальным операциям, Мерритт привык справляться с любыми непредвиденными обстоятельствами на земле — с чем он не мог справиться, так это с тем, что враг вступил в бой, все еще находясь на борту транспортного самолета.

Мерритт возглавлял отряд из сорока восьми морских пехотинцев на тайной миссии по внедрению вглубь России. Их MC-130H взлетел с авиабазы Киртланд близ Альбукерке, штат Нью-Мексико, вскоре после получения предупреждающего приказа из штаба командования специальных операций США на авиабазе Макдилл близ Тампы, штат Флорида. Экипаж из семи человек вылетел в Кэмп-Пендлтон, Калифорния, и погрузил на борт взвод сил специального назначения морской пехоты Мерритта численностью пятьдесят один человек, включая три отделения пехоты из тринадцати человек и три огневые команды из четырех человек, которые входили в состав Пятнадцатого экспедиционного подразделения морской пехоты. Пятнадцатый MEU только что завершил свой двадцатичетырехнедельный квалификационный курс и только что получил звание "Способный к специальным операциям", прежде чем готовиться к развертыванию в шестимесячном круизе по Тихому океану.

Силы специального назначения морской пехоты, когда-то известные как взводы прямого действия, состояли из хорошо обученных и опытных солдат специальных операций, которые специализировались на легких, мобильных и крайне разрушительных миссиях в глубине вражеской территории. Их задачей было идти впереди разведывательного батальона сил или другого тяжелого подразделения морской пехоты, чтобы наметить передний край района боевых действий, выслеживать и убивать вражеских разведчиков, точно определять и передавать местоположения противовоздушной обороны и укреплений, а также создавать диверсии, чтобы запутать, истощить и беспокоить силы противника.

МС-130, используя дозаправку в полете, летел без остановок с момента вылета из Кэмп-Пендлтона, ежечасно получая разведывательные сводки и обновления миссии и планы через спутник во время мучительного пятнадцатичасового перелета через северную часть Тихого океана. Самолет совершил несколько дозаправок в воздухе, причем последняя была произведена к северу от алеутского острова Атту, прямо перед тем, как попасть в зону действия российских радаров. Оказавшись в зоне действия российских бортовых радаров дальнего радиуса действия раннего предупреждения в Кавазне и Петропавловске, МС-130 снизился всего на несколько сотен футов над океаном, используя свою спутниковую навигационную систему, затем использовал свой радар, отслеживающий местность, один раз над сушей, чтобы оставаться на уровне верхушек деревьев.

Мерритт был полон надежд: у них не было ни единого признака каких-либо угроз в течение всего длительного надводного полета через российское морское воздушное пространство. Но всего через несколько минут после того, как ноги высохли и они миновали самую пересеченную местность на всем маршруте полета, где они должны были быть лучше всего защищены от радаров, на них напали. Боевые птицы Talon II имели обширный набор средств электронной защиты, включая глушилки и приманки, которые были эффективны против наземных и воздушных угроз, но сильно модифицированные турбовинтовые транспорты C-130 были очень большими, медленными, привлекательными целями.

Слава Богу за их ангела-хранителя. Он был где-то там, прокладывая для них путь.

Приемник, предупреждающий об угрозе, заревел еще раз. Второй МиГ уже обнаружил их.

* * *

Управление, Три-три, мой ведомый подбит, повторяю, мой ведомый подбит!” - крикнул ведущий пилот МиГ-23. “Дайте мне вектор! Вторая цель где-то на моих двенадцати часах! Ты видишь его?”

“Вьюжные, Три-три, нет!Продолжайте атаку. Мы начнем—” И затем радио было заглушено оглушительным свистом. Режим автоматической перестройки частоты на радиостанции на несколько секунд снял помехи, но затем они вернулись снова с полной силой.

Он был один — без ведомого, а теперь и без наземного диспетчера. Звучало так, как будто диспетчер собирался направить какую-то помощь, но на максимальной скорости им потребовалось бы более пятнадцати минут, чтобы прибыть.

Пилот мига активировал свой радар. Там, прямо перед ним, была цель на радаре. И снова он не колебался. Он немедленно прицелился, отцентрировал прицельную метку на запорной коробке и нажал на спусковой крючок, как только на его дисплее появилась индикация ДАЛЬНОСТИ СТРЕЛЬБЫ. Он наклонился, чтобы выбрать свою вторую ракету с радарным наведением.

Когда он поднял глаза, его радар представлял собой беспорядочное скопление целей, заполнивших весь прицел. Блок блокировки радара на его предупреждающем дисплее перескакивал с одной ложной цели на другую, какую бы из них он ни считал наиболее сильным ответным ударом или самой серьезной угрозой. Пилот Мига нажал кнопку на панели радара, чтобы активировать режим электронного противодействия. Это прояснило экран радара - но только на несколько заходов, а затем сигналы помех противника снова переключились на новую частоту его радара и снова начали создавать помехи для ложных целей. Он понятия не имел, куда направлялась его ракета . Насколько он знал, это могло направляться обратно к нему .

“Контроль, три-три...” он попытался, но рация все еще была неработоспособна, безнадежная мешанина визгов, хлопков и свистов. Пилот мига немедленно начал набор высоты и сделал небольшой разворот вправо — он слишком долго шел по этому курсу, подставляя себя под атаку. Что, черт возьми, это было? Вражеский истребитель над восточной Сибирью с оружием класса "воздух-воздух" и постановщиками помех, достаточно мощными, чтобы вывести из строя радар Sokol PrNK-23S?

У него оставалось топлива всего на несколько минут, прежде чем ему нужно было возвращаться на базу. Без наземного диспетчера у него оставался только один вариант: попытаться найти свою первоначальную цель самостоятельно. Убить кого—нибудь до того, как ему пришлось оттуда убираться - или до того, как он был убит, как его ведомый. Сила пилота мига заключалась в формировании мысленной карты боевого пространства в его голове — визуализировании того, где находятся все игроки, и правильном предположении, что они могут делать, даже спустя много минут после получения их последнего точного местоположения. Это то, что сделало его таким важным и заслуживающим доверия руководителем полета. Он должен был применить это умение прямо сейчас.

Его первоначальная цель была тихоходной, летела очень низко, но не маскировалась под местность, и в значительной степени летела по прямой. Возможно, он все еще делал бы то же самое сейчас.

Пилот МиГ-23 слегка повернул влево и направил нос своего реактивного самолета немного носом вниз, целясь в то место, к которому, как он предполагал, двигалась первоначальная цель. Его предположение состояло в том, что первой целью был большой американский турбовинтовой самолет специального назначения, такой как MC-130 Hercules, вероятно, загруженный войсками и горючим, но вынужденный растягивать это топливо надолго — что означало, что он собирался продолжать лететь медленно и низко и не совершать кучу разворотов курса, подъемов или спусков, или даже очень много поворотов, если он мог этого избежать. Возможно, если бы он был обеспокоен—

Внезапно на экране электронно-оптического датчика TM-23 появилась точка. Так оно и было!Он не мог поверить в свою удачу. Радио все еще глушилось, поэтому он предположил, что его радар тоже будет глушен, так что не было смысла включать его и выдавать свое местоположение. На этот раз без баловства — он перевел дроссельную заслонку вперед, опустил нос и начал быстрое снижение к медленно движущейся цели.

У него не было определенного представления о том, как далеко он находился от цели — он полагался исключительно на свой собственный внутренний “экран радара”, когда выбирал ракеты с тепловым наведением R-60 и приближался. Все, что ему нужно было делать, это удерживать точку в центре и продолжать движение — R-60 доложит ему, когда зафиксируется на достаточно горячем источнике тепла. Это должно было произойти в любую секунду. Его “карта” ситуационной осведомленности говорила ему, что он не мог быть дальше, чем в пяти или шести километрах—

Загорелся красный индикатор, и он откинул защитную крышку и нажал кнопку запуска — прежде, чем понял, что это был не индикатор ДАЛЬНОСТИ, а предупреждение О ЗАПУСКЕ РАКЕТЫ. Радиолокационный детектор угрозы "Сирена-2" уловил определенную частоту ракеты с радиолокационным наведением в полете. Он должен был выбраться оттуда! У него была лишь доля секунды, чтобы среагировать.

Но в тот же момент он услышал хриплое рычание R-60, нацеливающегося на свою цель, и мгновение спустя он увидел В РА—

Ракета AIM-120 AMRAAM попала в центр фюзеляжа МиГ-23, разорвав топливный бак и разнеся истребитель на куски в мгновение ока. Пилот оставался в сознании достаточно долго, чтобы схватиться за ручки катапультирования, прежде чем огненный шар, созданный его собственной взрывающейся струей, поглотил его, мгновенно испарив.

* * *

Два всплеска, лом”, - передал Мэтью Уитли по рации несколько мгновений спустя. Он также был “геймбоем” для беспилотного бомбардировщика EB-1C Vampire ”летающий линкор“, выполнявшего полет в режиме прикрытия для прикрытия транспорта MC-13 ° Combat Talon II, когда он пролетал в зоне действия радаров дальнего действия из Анадыря и Кавазни вдоль российского побережья. “Твой хвост чист”.

“Спасибо, Рысь”, - ответил Мерритт на защищенной радиочастоте. “Мы в большом долгу перед тобой”.

“Ангелом-хранителем” Мерритта был беспилотный дальний бомбардировщик EB-1C Vampire. Запущенный с резервной базы ВВС Баттл-Маунтин двенадцатью часами ранее, это была одна из самых передовых систем вооружения SEAD, когда-либо разработанных. Модифицированный стратегический бомбардировщик B-1B, его три бомбоотсека были загружены комплексом оборонительного вооружения: двенадцать ракет класса "воздух-воздух" AIM-120 Scorpion с радиолокационным наведением большой дальности на поворотной пусковой установке в переднем бомбоотсеке; шесть AGM-88 HARMs — высокоскоростных противорадиационных ракет — на другой пусковой установке в центральном бомбоотсеке; и восемь высокоточных ракет AGM-65M Longhorn Maverick с телевизионным и инфракрасным наведением в кормовом бомбоотсеке. У вампиров также были продвинутые сверхточные лазерные радарные системы, которые могли находить и идентифицировать вражеские цели на большом расстоянии, даже космический корабль на низкой околоземной орбите.

“Мы можем побыть с вами еще тридцать минут, ” сказал Уитли, “ а затем нам придется изменить курс и ударить по нашему танкеру. Но после дозаправки мы отправимся обратно, чтобы прикрыть ваш подход к Якутску и ваш отход.”

“Понял, Рысь”, - сказал Мерритт. “Мы будем ждать тебя. Что слышно от Кондора?”

Наступила небольшая, напряженная пауза. Затем: “Возможно, у них возникли некоторые проблемы. Приготовьтесь....”

* * *

Внимание, бортовой радар в режиме слежения за целью, восемь часов, пятьдесят пять миль”, - объявил компьютер, предупреждающий об угрозе.

Коммандос, находившиеся внутри маленького Кондора, услышали громкое баарк! звук, доносящийся сзади, за которым следует очень ощутимая дрожь, еще один животный кашель, а затем слабый жужжащий звук. “Мощность двигателя до тридцати процентов... тридцать пять процентов…сорок…сорок пять процентов…Начало положено, темп зеленый, похоже, мы получили хороший свет ”, - сообщил Мэтт Уайлд. “Электричество поступает ... Генераторы подключаются”. В этот момент грохот и содрогание полностью исчезли — это было так, как если бы они внезапно оказались прочно посаженными на твердую скалу. “Миссия -адаптивная система активирована, ребята. Мощность увеличена до восьмидесяти пяти процентов. Похоже, что двигатель проглотил кусок льда, но все выглядит нормально ”.

“Выглядит нормально’, да? Вас преследует не проклятый русский МиГ!” Возразил Хэл Бриггс. “Где этот молокосос?”

“Восемь часов, меньше сорока миль”, - сказал Дейв Люгер. “Приготовиться....”

“Оставаться наготове"? Дэйв, что там происходит?”

* * *

Я думаю, истребитель поймал вас, ребята”, - радировал Люгер с Баттл-Маунтин. “Мы работаем прямо сейчас, чтобы выиграть вам немного времени”.

“Он направил один "МиГ" на "Кондор", а другой скоро окажется в пределах досягаемости огня”, - доложил Уитли.

У Люгера не было выбора. “Разверните буксируемую систему на EB-52, откройте плавники цели и отправьте сигнал маяка”, - приказал он. Уитли неохотно подчинился. Небольшое устройство в форме пули отмоталось от обтекателя на хвосте EB-52 Megafortress. Когда устройство находилось примерно в двухстах ярдах позади бомбардировщика, оно раскрыло несколько плавников и начало посылать маяк слежения. Устройство представляло собой буксируемую систему электронного противодействия ALE-55. Помимо действия в качестве антенны для создания помех и приманки, решетка может также действовать как воздушная цель, увеличивая поперечное сечение своего радара и посылая идентификационные сигналы.

“Есть ли шанс, что у него закончится бензин до того, как он догонит "Мегафортресс”?" - Спросил Уитли.

“Он еще не уловил это, Уайлдмен”, - сказал Люгер.

* * *

Управление, у меня слабое отражение радара на моей позиции в два часа, шестьдесят четыре К”, - доложил пилот МиГ-29. “Сначала я видел цель, направляющуюся на восток, но эта, похоже, направляется на запад. Вы можете подтвердить мой контакт с радаром? Он на моих двух часах, шестьдесят тысяч метров, снижается со скоростью двести сорок километров в час. Инфракрасной сигнатуры пока нет — он либо очень скрытен, либо не задействован.”

“Отрицательный результат, два-один”, - доложил наземный диспетчер. “Мы показываем отрицательные радиолокационные контакты. Имейте в виду, "Ташнит Четыре-семь" поражает цели примерно в вашей близости. Рекомендую вам вернуться в положение ”Приготовиться, Два-один". Пилот мига в отчаянии выругался. Потребовалось несколько мгновений, чтобы контроллер снова заработал. “Два-один, у нас появился всплывающий радиолокационный контакт, неопознанный самолет, базовая высота плюс шестнадцать, дальность один-один-пять К, азимут один ноль пять градусов, курс на восток в четыре-восемь-ноль К. Вектор девяносто пять влево для перехвата.”

Пилот Мига ненавидел отказываться от преследования при уверенном контакте, но у него не было выбора, кроме как подчиниться. Он включил режим минимального форсажа и повернул к новому векторному курсу. На минимальном форсаже, летя чуть ниже скорости звука, ему потребовалось бы почти десять минут, чтобы догнать неопознанный самолет. “Мне понадобится сменный охотник здесь через несколько минут, контроль”, - посоветовал он.

“Ташнит Четыре-девять”, группа из двух человек, поднимется в воздух через несколько минут", - доложил диспетчер. “Они присоединятся к вам после того, как будут преследовать цель в западном направлении. Вы готовы атаковать свою цель, Два-один.”

“Два-один понял, разрешаю вступить в бой”, - подтвердил пилот.

Поскольку у диспетчера наземного радара теперь был радиолокационный контакт, ему не нужно было активировать свой собственный радар. Несколько мгновений спустя его инфракрасный датчик поиска и слежения засек неопознанный самолет. С включенными IRSTS он мог приблизиться к дальности действия инфракрасных ракет и сбить его, даже не будучи обнаруженным. Цель все еще летела вперед, толстая, тупая и счастливая — никаких маневров уклонения, просто прямой, медленный полет на большой высоте, в точности как у учебной мишени.

“Дистанция двадцать километров, два-один”.

“Принято”, - ответил пилот "Мига". Первые сигналы указывали ему азимут и высоту, а не дальность, поэтому он не знал точно, когда ракета с тепловой самонаведкой R-73 наведется на цель, но все, что ему нужно было сделать, это—

Вот! Он услышал громкий бип-бип-бип! и увидел указание Рэйса на своем информационном дисплее. Он откинул предохранительную крышку на кнопке огня и—

В этот момент цель быстро снизилась в высоте — сначала медленно, затем все быстрее и быстрее. Менее чем за три секунды он полностью исчез! Это не имело смысла! Он поискал в темноте, чтобы увидеть, сможет ли он заметить это ... Ничего! “Контроль, Два-один, я потерял цель! Похоже, что он упал прямо вниз. Вектор!”

“Два-один, цель, которую в последний раз видели на вашей позиции на двенадцать часов, восемнадцать К. На данный момент контакт отрицательный”.

“Хуи на!” выругался пилот МиГ-29. Как, черт возьми, он мог быть прямо там в одну секунду, размером с гребаный дом, а затем полностью исчезнуть в следующую? У него не было выбора: он должен был активировать свой импульсно-доплеровский радар, чтобы восстановить связь.

Как только он включил его, вот оно, прямо на самом правом краю его радара и ниже, большое, как день. Но как только он щелкнул переключателем на своем пульте управления, чтобы переключиться с ракет с тепловым наведением на ракеты с радиолокационным наведением и произвести выстрел, он столкнулся с сильными помехами, настолько постоянными и маневренными, что его оборудование для противодействия все еще не могло их преодолеть. “Детская, это Ташнит Два-один, имейте в виду, как только я смог зафиксироваться на своем радаре, я столкнулся с очень сильными помехами, на всех частотах и режимах”.

Но как только он отпустил кнопку микрофона, он услышал невероятно громкий визгливый звук. Помехи связи! Этот ублюдок также заглушил его радиочастоты! Он был настроен враждебно, теперь в этом нет сомнений. Но как только пилот повернулся к убегающему самолету, его датчик IRSTS снова засек его. Без радара и без векторов, его единственным шансом сейчас было снова приблизиться к ракетам с тепловой наводкой. И ему лучше поторопиться — ублюдок улетал все дальше и дальше от базы, а уровень топлива в его собственном "бинго" быстро приближался.

Вражеский самолет теперь ускорился, но это все еще было примерно вдвое меньше скорости истребителя. Поддерживая мощность, но соблюдая осторожность, чтобы не выбрать более высокую настройку мощности форсажа, он увеличил масштаб для убийства.

* * *

Вот он идет”, - сказал Уитли. Он отключил буксируемую систему приманки как раз в тот момент, когда “МиГ” приблизился на расстояние двенадцати миль - максимальную дальность полета ракеты АА-11 "Арчер", и как только он это сделал, он резко повернул бомбардировщик EB-52 вправо, начал быстрое снижение и перевел дроссели на полную боевую мощность. Если бы МиГ зацепился за буксируемую приманку, как только она была бы отсоединена, он исчез бы из поля зрения — но ненадолго. Даже такая незаметная птица, как Megafortress, не смогла бы долго прятать свои четыре огромных, горячих турбовентилятора. “Сэр?” - спросил я.

“Уничтожьте его”, - просто сказал Дейв Люгер.

“Вас понял”. Уитли ввел инструкции в свою дистанционную секцию управления самолетом, которая обозначила МиГ-29 как активную цель. Самолет EB-52, который запустил самолет Condor и беспилотный штурмовик StealthHawk, не мог нести свой обычный комплект вооружения, но он нес некоторое оборонительное вооружение: две ракеты класса "воздух-воздух" AIM-120 Scorpion с радиолокационным наведением на каждом крыльевом пилоне.

По команде Уитли с левого пилона была запущена одна ракета. Ракета вылетела вперед перед бомбардировщиком, затем описала петлю над головой по профилю ракетной атаки “через плечо”. Лазерно-радарные решетки EB-52 передавали информацию о рулевом управлении ракете, направляя ракету в точку в пространстве, где МиГ должен был находиться на своей прогнозируемой траектории полета. Когда компьютер наведения определил, что "МиГ" будет в пределах досягаемости, ракета "Скорпион" активировала свой собственный радар и нацелилась на "МиГ".

Это был первый признак, который получил пилот МиГ-29, что он подвергся атаке - и к тому времени было слишком поздно. Русский активировал свои электронные средства противодействия и выпустил "мякину" и сигнальные ракеты, чтобы попытаться сбить с толку приближающуюся ракету, но он упрямо оставался на той же траектории полета, надеясь догнать свою добычу в следующие несколько секунд. Не остановленная приманками ракета "Скорпион" попала прямым попаданием в левое крыло Мига, отправив истребитель в неконтролируемый штопор в Берингово море.

“Задействуйте один МиГ-29, ребята”, - объявил Уитли.

“Понял, Уайлдмен”, - сказал Люгер. “Давайте развернем этот "Мегафортресс", чтобы он мог заправлять "Стелтхоуки", возвращающиеся с полуострова Камчатка, а затем мы вернем его в Шемию для дозаправки и перевооружения”.

“Должны ли мы лететь на нем обратно, чтобы помочь парням на "Кондоре”?" - Спросил Уитли. “У нас все еще есть три "Скорпиона" на борту, много бензина и осталось три буксируемые установки”.

“Мегафортресс" нам понадобится для последующих атак”, - сказал Люгер. “Пока все идет так, как планировал генерал. Кроме того, похоже, что "Невидимые ястребы” наметили собственную цель."

* * *

Ат'йибис ат-мин'а!Убирайтесь от меня к чертовой матери!” - кричал российский пилот МиГ-29 в своей кислородной маске. Только что он преследовал неопознанную всплывающую цель под собой, направляясь на юг по центру полуострова Камчатка, всего в ста километрах к северу от своей базы, а в следующую секунду он был окружен воздушными угрозами. “Контроль, Четыре-семь, я вступаю в бой! У меня на хвосте бандит! Мне нужна помощь!”

“Четыре-семь, контроль, мы больше не фиксируем цели на радаре”, - ответил диспетчер наземного радара в Петропавловске. “Четыреста девятый эшелон из двух человек поднимется в воздух через три минуты. ПОДОЖДИТЕ пять минут”. Тишина. “Четыре-семь, вы слышите? Подтверждаю.” Ответа по-прежнему нет. Внезапно блок данных радара, представляющий одинокий МиГ-29 в патруле, начал мигать. Показания высоты с кодирующего передатчика истребителя показали это при быстром снижении…затем он исчез. “Ташнит Четыре-семь, вы слышите?” Что-то было не так. “Ташнит Четыре-девять, мы потеряли радиолокационный контакт с Четыре-семь. Ваш начальный вектор три-три-ноль, база плюс двенадцать. Радар чист, но соблюдайте крайнюю осторожность ”.

“Четыреста девятый вылет из двух, подтвержден. Мы будем в воздухе через две минуты”. Два истребителя МиГ-29 быстро вырулили на рулежную дорожку, их пилоты быстро выполнили контрольные списки готовности к взлету, направляясь к активной взлетно-посадочной полосе. В конце взлетно-посадочной полосы они выстроились бок о бок, получили сигнал световой пушки “взлет разрешен” с диспетчерской вышки, заблокировали тормоза, перевели дроссели на максимальный форсаж и вместе помчались по взлетно-посадочной полосе. Оба находились за пределами взлетно-посадочной полосы менее чем в полутора тысячах метрах. Пилоты включили передачу и закрылки, разогнались до пятисот километров в час, вернули дроссели на полную боевую мощность и начали разворот левым эшелоном на северо-запад.

Почти в одно и то же мгновение оба истребителя взорвались в воздухе. У обоих пилотов не было времени катапультироваться — горящий самолет врезался в землю почти сразу, все еще в строю.

* * *

Нанесите еще два удара”, - сообщил Мэтт Уитли. “Стелтхоук-1" уничтожил МиГ на хвосте "Кондора", а "Стелтхоук-2" позаботился о двух МиГах, стартовавших из Петропавловска. Оба возвращаются на Bobcat Два-три для дозаправки, и все они вернутся в Шемию для перевооружения. ”Стелтхоуки три и четыре" следуют через Охотское море к точке высыхания футов".

“Понял, Уайлдмен”, - сказал Хэл Бриггс. Теперь он чувствовал себя голым без хваленых StealthHawks, лучшего друга коммандос. RAQ-15 StealthHawk был улучшенной версией ударной машины Dreamland FlightHawk с дистанционным управлением. Маленький, скрытный, быстрый и мощный, StealthHawk мог пролетать через самые защищенные районы в мире со скоростью до десяти миль в минуту и поражать цели с предельной точностью. "Стелс-ястребы" несли в своих бомбовых отсеках десятифутовой длины различное вооружение; эти птицы были сконфигурированы как для противовоздушной обороны, так и для подавления обороны: зенитные ракеты AIM-9 Sidewinder с тепловым наведением и управляемые ракеты AGM-211 mini-Maverick, предназначенные для наведения на радары противника и уничтожения их. Лучшая часть: StealthHawks могли быть извлечены их беспилотными кораблями-вампирами EB-1C, подняты в бомбоотсеке, заправлены и перевооружены и отправлены обратно в бой.

Тот же беспилотный бомбардировщик EB-52 "Мегафортресс", который запустил "Кондор", запустил два "Стелтхока" с крыльевых пилонов. Вот почему самолет был виден с такого большого расстояния в одно мгновение, а затем стал невидимым для радаров в следующее: "Стелс-ястребы", установленные на крыльевых пилонах, полностью уничтожили стелс-возможности "Мегафортресс", которые были полностью восстановлены после выпуска "Стелс-ястребов". EB-52 мог заправлять "Стелтхоки" в воздухе с помощью системы дозаправки типа "шланг-и-дрог".

Тем временем бомбардировщик EB-1C Vampire с Бэттл Маунтин запустил еще два "Стелтхока" над Охотским морем между южной оконечностью полуострова Камчатка и островом Сахалин; эти два "Стелтхока" должны были сопровождать "Кондор" в направлении сибирского побережья. Затем бомбардировщик "Вампир" забирал, заправлял, перевооружал и повторно запускал два "Стелтхока" EB-52 и отправлял их вглубь страны для патрулирования поочередно с двумя другими "Стелтхоками". Чередование продолжалось бы до тех пор, пока Вампиру не пришлось бы вернуться в Эрексон для дозаправки и перезарядки.

Разведывательный самолет Бриггса "Кондор" выровнялся на высоте десяти тысяч футов и направился на запад-северо-запад через западную часть полуострова Камчатка в сторону Охотского моря. Турбореактивный двигатель "Кондора" работал на 80 процентов мощности, плавно разгоняя их со скоростью чуть более шести миль в минуту. "Кондор" немного снизился до пяти тысяч футов над уровнем моря, вероятно, достаточно высоко, чтобы его не могли услышать или увидеть любые российские военно-морские патрули, но достаточно низко, чтобы избежать радаров дальнего наблюдения и батарей зенитных ракет, расположенных вдоль берега и на патрульных судах в Охотском море.

Переправа была коварной. Российские патрульные корабли были выстроены в Охотском море так плотно, что "Баттл Маунтин" пришлось заставить "Кондор" несколько раз изменить курс, чтобы избежать обнаружения — они даже были вынуждены направить "Кондор" к чуть менее мощной системе вооружения, чтобы избежать другой, более смертоносной ракетной системы, которая внезапно появилась.

Вскоре произошло неизбежное — они направили себя прямо в зону действия радара российского военного корабля, который появился как будто из ниоткуда. “Радар воздушного поиска!” Прокричал Дейв Люгер по защищенной спутниковой связи. “Радар воздушного поиска в эхо-диапазоне, близко к борту, два часа, двадцать восемь миль — вероятно, здоровенный эсминец!”

“Вытащи нас отсюда, Дэйв!” - Крикнул Хэл Бриггс.

“Слишком поздно”, - сказал Уитли. “Ты уже в зоне действия его радаров. Мы снижаем вас до ста футов и поворачиваем на юг. Справа от него другой корабль — может быть, он повернет прямо на ”ублюдка".

“Предупреждение, радар наведения ракет, SA-N-17, два часа, двадцать шесть миль”, - взревел приемник предупреждения об угрозе. “Предупреждение, радар управления огнем, DP-130, десять часов, двадцать пять миль”.

“Патрульный катер на вашей девятичасовой позиции поворачивает на северо-восток”, - сказал Дейв Люгер. “Он пытается либо вступить с вами в бой, либо заставить вас лететь на север и врезаться в этот эсминец”.

“Внимание, радар воздушного поиска, девять часов, девять миль”, - прозвучал сигнал тревоги в приемнике. “Предупреждение, радар управления огнем, DP-76, девять часов, десять миль”.

“Мы должны прижать этот патрульный катер, Дэйв”, - сказал Хэл Бриггс. “У нас нет никакого выбора”.

Люгер колебался — но ненадолго. Он знал, что у них также не было выбора. “Мэтт...”

“Вас понял”, - сказал Уитли. Он вводил команды в свою компьютерную консоль. “Обозначаю Сьерра-Один-девять в качестве цели. Совершите один ”ястреб-невидимка"."

“Приступайте”, - приказал Люгер.

Беспилотная ударная ракета StealthHawk несколько мгновений спустя получила информацию о местоположении и скорости со спутника и активировала свой собственный радар на миллиметровых волнах и инфракрасные датчики изображения, двигаясь со скоростью десять миль в минуту к российскому патрульному катеру класса "Молния". Как только он оказался в пределах досягаемости, двери его бомбоотсека открылись, и он выпустил по судну обе свои ракеты mini-Maverick. Сконфигурированные как противорадиолокационное оружие, ракеты нацелились на радар управления огнем гостиничного / индийского диапазона, который контролировал семидесятишестимиллиметровую пушку двойного назначения на патрульном катере. Хотя патрульный катер нес зенитные ракеты SA-N-5, дальность стрельбы двойного назначения почти в три раза превышала дальность ракет и в сочетании с радаром обладала почти такой же точностью.

“Хорошее попадание... Вторая ракета промахнулась”, - доложил Люгер. “Радар индийского диапазона отключен. Радар эхо-диапазона все еще включен в режиме слежения за целью, но я думаю, что он нацелен на StealthHawk. Мы меняем ваш курс, чтобы приблизить вас к патрульному катеру и держать подальше от эсминца ”.

“Ты уверен, что делаешь это захватывающим, Дэйв”, - невозмутимо произнес Хэл Бриггс.

“Ракеты на патрульном катере имеют довольно небольшую дальность действия и управляются только инфракрасным наведением”, - сказал Люгер. “Мы будем держать вас вне досягаемости этих. Мы просто пытаемся держаться подальше от этого эсминца и держать вас вне досягаемости этого семидесятишестимиллиметрового орудия на случай, если у них — ” Внезапно Хэл Бриггс увидел, как горизонт озарился несколькими впечатляющими вспышками света. “Оптико-электронное наведение”, - закончил он.

“Потеряли след "Стелс-ястреба”", - доложил Уитли. “Похоже, мы ее потеряли. Патрульный катер разворачивается — чувак, эта штука быстрая!На таком расстоянии они могут легко держать нас перед собой ”.

“Совершите второй "Стелс-Хок”, - сказал Люгер.

“Понял... Цель обозначена”. Небо на несколько секунд озарилось новыми орудийными залпами, но вскоре Хэл смог разглядеть две полосы света, спускающиеся с неба к морю. Долю секунды спустя он увидел огромную вспышку света и краткую вспышку пламени на горизонте. “Радар воздушного поиска не работает”, - доложил Уитли. “Похоже, мы его немного притормозили”.

“Я бы сказал, что вы устроили небольшой костер на его палубах”, - сказал Бриггс. Даже со своего расстояния он мог видеть проблески света, пробегающие рябью по морю. “Мне нравятся эти штучки StealthHawk, ребята. У каждого ребенка должен быть такой ”.

Уитли удалось удержать "Кондор" подальше от всех других патрульных катеров; эсминец прекратил преследование, чтобы помочь меньшему патрульному катеру бороться с огнем на палубе, таким образом, они избежали и этой угрозы. Истребители были направлены в район для поиска неопознанных нападавших, но и "Кондор", и "Стелтхок" были слишком малы, чтобы их можно было обнаружить, и все, что потребовалось, - это незначительные корректировки курса, чтобы оторвать их от преследующих истребителей.

Через девяносто минут после прохождения полуострова Камчатка крошечный реактивный самолет Condor пересек побережье Сибири и направился вглубь страны. Двадцать минут спустя они пересекли горы Джугджур вдоль восточного побережья Сибири и, наконец, оставили позади предупреждения радаров наблюдения в Магадане и Петропавловске — только для того, чтобы их заменили предупреждающими сообщениями для радара наблюдения в Якутске. В отличие от пересеченной вулканической местности береговой линии и полуострова Камчатка, местность здесь быстро сглаживалась, превращаясь в плоскую, кажущуюся бесконечной тундру, перемежающуюся участками заболоченных топей, каменистого харста и торфяных болот — короче говоря, прятаться было больше негде. Казалось, что они могли видеть вечно — но если они могли видеть вечно, враг, безусловно, мог видеть их.

“Блин, о, блин”, - сказал Хэл Бриггс, изучив карту местности на своих многофункциональных дисплеях, “если это не конец света, черт возьми, вы наверняка можете увидеть это отсюда”. Но каждые двенадцать секунд — время, необходимое антенне радара, чтобы совершить один полный оборот, — им напоминали о том, что ждет их впереди: приемник предупреждения об угрозе объявлял: “Внимание, радар раннего предупреждения и перехвата истребителей, двенадцать часов, триста миль…Осторожность, раннее предупреждение и радар перехвата истребителей, двести девяносто девять миль....”

“Слежка уже началась”, - сказал Бриггс, щелкая переключателем, чтобы отключить голос, предупреждающий об угрозе.

Запасной военный командный пункт Рязани,

Российская Федерация

Некоторое время спустя

За десятилетия работы командующим военно-воздушными силами, от младшего лейтенанта до генерала, Анатолий Грызлов мог улавливать малейшие изменения в шуме, темпе или состоянии боевой готовности персонала в своих командных центрах. Изменения были невероятно незаметными, но достаточными, чтобы пробудить его от глубокого сна и катапультировать со своего места. Он дремал в своей маленькой комнате для совещаний боевого штаба, но даже после менее чем часового сна он был в полном сознании и был в движении. Он ворвался через дверь кабинета в главное помещение боевого штаба. “Что случилось, Степашин?” - крикнул он.

“Несколько подразделений ПВО вступили в бой с неопознанными вражескими самолетами, сэр”, - сказал Степашин. Он быстро подошел к настенной карте. “Истребительные авиакрыла, базирующиеся в Петропавловске и Анадыре, сообщают о некоторых потерях, и одно военно-морское подразделение в Охотском море было атаковано противорадиолокационным оружием”.

Грызлов схватил длинный измерительный плоттер и водил им по каким-то линиям, проведенным на графике. Он радостно указал на одну из временных меток. “Я говорил тебе, Николай — точно по графику”, - сказал он. “Макланахан настолько пунктуален, что вы можете сверять свои часы с ним”.

“Сэр, все истребители сообщили об очень незначительных контактах”, - сказал Степашин. “Если бы Макланахан прилетел с бомбардировщиками...?”

“Никаких бомбардировщиков — пока нет”, - уверенно сказал Грызлов. “Это StealthHawks — беспилотные штурмовики. Они могут запускать ракеты, но их основная функция - разведка. Я просил тебя передать, Николай — не использовать радары, или они будут уничтожены самолетами-невидимками. "Невидимые ястребы" запускаются Мегафортрессами и Вампирами, но Макланахан не готов послать свои тяжелые реактивные самолеты — пока, но скоро. Вероятно, они были запущены беспилотными летательными аппаратами”.

Он указал на линии, проведенные к нескольким базам в южной Сибири. “Он как раз вовремя, Николай, так что готовь своих людей”, - сказал он, и блеск в его глазах показал его возбуждение от погони. “Следующим предупреждением, которое мы получим, будут основные силы бомбардировщиков, пытающихся прорвать нашу противовоздушную оборону. Петропавловск может принять на себя первую волну, но более вероятно, что первыми признаки нападения снова получат укрепления терминала вокруг Анадыря, Благовещенска, Владивостока, острова Сахалин или Магадана.

“Вы должны окружить любой сенсорный контакт, который у вас есть, и запустить в него все возможные ракеты, и продолжать стрелять, пока он не выйдет из строя или пока у ваших экипажей не закончатся ракеты”, - сказал Грызлов, тыча в Степашина сигаретой. “Мы можем зайти в тупик или даже одержать победу, если нам удастся сбить один транспортный самолет или самолет-невидимку - только один! Как только американцы поймут, что они не неуязвимы для нападения, они быстро вернутся за стол переговоров ”.

Якутск, Сибирь, Российская Федерация

Несколько часов спустя

Во всем мире не было более приятного зрелища, чем когда вы вырываетесь из густых, сердитых облаков и видите посадочную полосу, особенно сквозь пелену почти замерзшего дождя, барабанящего по ветровому стеклу. Пилот воздушного заправщика Ил-78 ВВС Российской Федерации вздохнул с облегчением, которое, как он был уверен, было слышно на всем его большом шумном самолете. “Калиоса, нижний”, приказал он, и второй пилот взялся за большой рычаг шасси, нажал на спусковой крючок разблокировки и опустил рычаг. “Взмахи до тридцати. Зажигание включено ”. Он уменьшил мощность и нацелился на конец взлетно-посадочной полосы, в то время как второй пилот перевел свои страницы с перечнем в пластиковой обложке в раздел “Прерванная посадка”, готовый зачитать пилоту в случае, если потребуется обход. Но не было похоже, что в этом возникнет необходимость. Ветер дул прямо на взлетно-посадочную полосу, и хотя шел довольно сильный дождь, ограничивающий видимость, он совершил эту посадку безупречно. “Подразделение три-четыре-четыре, поле в поле зрения”.

“Звено четыре-четыре, разрешаю заход на посадку, ветер три-пять-ноль при восемнадцати порывах до двадцати двух узлов”. Пилот посмотрел сквозь хлещущий дождь и увидел устойчивый зеленый свет из кабины башни, визуальный признак того, что он получил разрешение на посадку.

“Подтверждаю, разрешаю посадку”, - повторил пилот. Молодой, легко возбудимый второй пилот, казалось, испытал огромное облегчение — последние пару дней были сущим адом. Не только нападение на Соединенные Штаты сделало его таким потрясающим — пилот все еще не был убежден, что это был мудрый ход, но он должен был отдать должное генералу Грызлову за то, что тот осмелился вот так поджать хвост тигру.

Нет, не просто скрутить тигру хвост — оторвать тигру лапы и избить его ими!

Что было действительно удивительным, так это быстрая трансформация российских вооруженных сил, особенно их военно-воздушных сил, происходившая в течение жизни нескольких поколений. Военная мощь России больше не будет опираться на ее сухопутные и военно-морские силы. Военно-воздушные силы превратились из простой транспортно-вспомогательной группы в глобальную ударную силу быстрого реагирования. Никогда прежде военно-воздушные силы не были решающими ни в одном сражении — это была первая полная победа, и, конечно, не последняя.

Авиабаза Якутск была прототипом этого невероятного преобразования. В прошлом Россия полагалась на огромные самолеты и множество огромных баз, расположенных по всей ее обширной территории, для заправки своих ударных самолетов. Большинство баз к востоку от Урала были заброшены, поскольку большинство военачальников считали, что сибирские пустоши представляют собой скорее препятствие, которого следует избегать или преодолевать, чем цель завоевания.

Больше нет. Заправщики в воздухе правили Сибирью, и танкеры проложили путь в этой войне против Америки и будут прокладывать путь в последующие десятилетия. С парком танкеров последней модели, который разрабатывала Россия, таких как этот "Ильишин-78", весь земной шар был действительно в пределах досягаемости. В Якутске, как и на любой другой российской военной базе, было размещено несколько бомбардировщиков и истребителей с достаточным количеством бетона для стоянки одного, но здесь заправщики правили .

Когда танкеры Якутска открыли воздушный мост между базами на западе и в Северной Америке, у России, наконец, появился шанс вернуть себе законный статус мировой сверхдержавы. Генерал Грызлов — большинство российских офицеров все еще не называли его “Президентом”, твердо веря, что для него большая честь называться по его воинскому званию, чем по какому-либо политическому наименованию, — должно быть, был одним из самых дальновидных руководителей военно-воздушных сил в истории.

Казалось, что остальная часть флота уже вернулась со своих заданий — трап был забит танкерами Ил-78 и Туполев-16, истребителями МиГ-29 и МиГ-23 и даже несколькими бомбардировщиками Ту-95 и Ту-22М. Автомобиль службы безопасности был припаркован прямо на линии ожидания в конце взлетно-посадочной полосы - довольно необычно, но не неожиданно с учетом повышенной безопасности. Казалось, что в других местах не было особой активности, за исключением нескольких патрулей службы безопасности, в основном колесных бронетранспортеров с большой пушкой или пулеметом, установленных сверху.

“Проверьте состояние взлетно-посадочной полосы, второй пилот”, - приказал пилот.

“Да”. По командной рации заговорил второй пилот: “Башня, торможение и дальность видимости взлетно-посадочной полосы доложены?”

“Дальность видимости взлетно-посадочной полосы две тысячи метров”, - доложил оператор вышки. Затем, нерешительно, он продолжил: “Осторожно, действие по торможению на ВПП худший.Повторяю, действие по торможению ВПП худшее. Худший !”

Второй пилот Ил-78 уставился на своего пилота с выражением абсолютного ужаса. Пилот был сосредоточен на том, чтобы совершить эту посадку в условиях ухудшения погодных условий снаружи, поэтому потребовалось несколько секунд, чтобы сообщение и ошеломленное выражение лица второго пилота были зафиксированы. “Уеди на хуй!” крикнул пилот. “Идите в обход! Идите в обход! На полную мощность! ”Второй пилот медленно, но целенаправленно перевел дроссели на полную боевую мощность. Пилот выровнял нос самолета, остановив их снижение менее чем в пятидесяти метрах над землей. Казалось, прошла вечность, прежде чем воздушная скорость набралась, и на мгновение пилот был уверен, что они заглохнут и врежутся в землю, не долетев до взлетно-посадочной полосы.

Но у них было мало топлива, и общий вес был очень мал. Вскоре воздушная скорость начала увеличиваться, когда двигатели заработали на полную мощность. Как только они достигли максимальной скорости набора высоты, он осторожно поднял нос, каждое нервное окончание в его теле было предупреждено о возможности ускоренного сваливания. Когда вертикальная скорость, расход воздуха и стрелки высотомера одновременно поползли вверх, он приказал: “Увеличить скорость, закрылки до двадцати”.

“Кому мне позвонить?” - отчаянно завопил второй пилот. Он в панике смотрел в ветровое стекло, пытаясь увидеть что-нибудь, что могло бы указать на чрезвычайную ситуацию. “С кем мне следует поговорить?”

“Подождите, пока я приведу самолет в порядок, черт возьми!” - крикнул пилот. “Закрыть закрылки! Проверьте, включены ли воспламенители и развернуты ли инерционные разделители!” Второй пилот проверил положение переключателей, затем нервно осмотрел ветровые стекла в поисках каких-либо признаков неполадок. Как только самолет начал безопасно набирать высоту и убрал шасси и закрылки, пилот круто накренился в сторону от аэродрома, ожидая в любой момент почувствовать или услышать взрыв.

Какое бы облегчение он ни испытал всего несколько мгновений назад, вырвавшись из облаков и увидев взлетно-посадочную полосу, он почувствовал еще большее облегчение, когда, наконец, несколько мгновений спустя снова вошел в облака.

* * *

Извините за это, сэр”, - передал по рации Тед Мерритт. Он находился в кабине диспетчерской вышки на авиабазе Якутск вместе с русскоговорящим морским пехотинцем. Другой морской пехотинец крепко связывал руки российского сержанта за спиной пластиковыми наручниками — он уже лежал лицом вниз на полу, с кляпом во рту, заткнутым тряпкой. “Похоже, он использовал код ‘разброса’ — первый раз, когда я его слышу. Я сейчас взял оператора вышки под охрану — мы больше не можем доверять ему по радио. С этого момента рациями будет заниматься мой капрал.”

“Вас понял”, - ответил полковник Хэл Бриггс. “Этот танкер не уйдет далеко”. “Будьте наготове”, - ответил он. “Прорыв. Бриггс - Макланахану. Один сбежал в последнюю секунду. Вы взяли его, или вы хотите, чтобы мы взяли его?”

* * *

Будь наготове, Дэйв”, - ответил Патрик Макланахан с борта своего EB-52 Megafortress, летевшего к юго-востоку от Якутска. Он ненадолго активировал лазерный радар "Мегафортресс", который использовал лазерные излучатели, установленные со всех сторон самолета, чтобы мгновенно “нарисовать” подробную картину каждого объекта в радиусе трехсот миль от бомбардировщика. Он сразу заметил удаляющийся заправщик Ил-78. Хотя это еще не выходило за пределы досягаемости оружия, которое он носил на борту своего бомбардировщика, его ребята на земле могли выполнить эту работу намного лучше, и он мог сэкономить свои боеприпасы. “Макланахан вызывает Вола”, - произнес он, используя свой подкожный спутниковый передатчик, чтобы напрямую связаться со своими людьми в Якутске. “Сержант-майор, снимите это”.

“Понял, сэр”, - ответил старший сержант Крис Вол. Он вместе с пожарной командой из четырех человек морской пехоты, усиленной группой охраны, вооруженной автоматическим оружием M249 squad, уже установил датчики и мины вокруг базы и теперь охранял главный вход, который находился всего в нескольких километрах от главной автомагистрали, ведущей к самому городу Якутску, всего в двадцати километрах отсюда. Еще две пожарные команды были распределены по периметру базы в сопровождении Бастиана и Энджела, в то время как последняя команда была отправлена, чтобы помочь обезопасить склад топлива и управлять транспортными средствами. “Ангел, возьми это”.

“Принято”, - просто ответила старший сержант Эмили Энджел. Как и Вол, она была одета в электронную боевую броню "Железный дровосек" и стояла на страже у северной стороны базы. Она уже подняла свою электромагнитную рельсовую пушку и, используя свой экзоскелет с электроприводом, легко и точно отслеживала российский самолет. Через мгновение после того, как она ответила, она нажала на спусковой крючок. Восемнадцатиунцовый титановый снаряд вылетел из оружия с начальной скоростью более восемнадцати тысяч футов в секунду, оставляя за собой сине-оранжевый след из испаренного воздуха.

Как обычно, казалось, что снаряд пролетел мимо, и Энджел выстрелил еще раз несколько секунд спустя. Но первый выстрел не дал промаха. Вместо того, чтобы поразить подвесной двигатель на левом крыле, снаряд пробил пилон двигателя, повредив несколько топливопроводов, пневматических, гидравлических и отводящих воздух. У пилота Ил-78 не было другого выбора, кроме как заглушить двигатель, прежде чем он развалился на части.

Второй выстрел также не дал промаха. Пуля прошла прямо по выхлопной трубе бортового двигателя на левом крыле, точно туда, куда целился Энджел. Снаряд уже размягчился от трения, когда он путешествовал по воздуху, и, пролетев через реактивный выхлоп с температурой выхлопа почти в две тысячи градусов, сделал его еще мягче - поэтому, когда практически расплавленный титан попал в камеру сгорания двигателя, он полностью распался на кусок металла размером с кулак, который пронесся через компрессорную секцию двигателя и разбрызгался, измельчая лопатки компрессора и мгновенно разрывая на части двигатель Соловьева Д-30КП.

Ил-78 мог очень хорошо летать всего на двух двигателях, особенно при его небольшом весе брутто, но пилоту пришлось опустить нос, чтобы восстановить потерянную скорость полета, и он был сбит на высоте чуть более четырехсот метров над землей — не было времени пытаться вернуть ему скорость полета. Пилот принял решение перевести правый дроссель на холостой ход и совершить управляемую аварийную посадку. Ил-78 летал намного лучше с убранными назад правыми двигателями, чтобы более точно соответствовать поврежденным левым двигателям, поэтому пилот смог направить свой топливозаправщик в заболоченную тундру в почти идеальном положении на уровне крыльев .

“Сбить один здоровенный самолет”, - доложил Ангел.

“Хороший выстрел, Ангел”, - сказал Вол. “Возьми свою пожарную команду и проверь, нет ли выживших. Верните раненых и нерезидентов — разберитесь с остальными. У нас здесь уже достаточно пленников.”

“Принято”, - просто сказала Энджел — она редко говорила намного больше, чем это, когда носила боевые доспехи Железного Дровосека. Она связалась по рации со своей пожарной командой морской пехоты, чтобы ее забрали на российском колесном бронетранспортере, и они быстро выехали на место крушения.

Через тридцать минут она вернулась со всеми семью членами экипажа, включая одного погибшего и двух раненых в результате крушения. Сознательные русские были шокированы, увидев морских пехотинцев США на их авиабазе у черта на куличках в Сибири, и еще больше поражены, увидев Энджел в ее электронной боевой броне "Железный дровосек".

Но не так поражены, как они были, когда увидели странного вида бомбардировщик B-52 на последнем заходе на посадочную полосу. Это был B-52, но с длинным заостренным носом, направленным вниз, как у сверхзвукового транспорта, чтобы пилот мог лучше видеть взлетно-посадочную полосу, и со странным V-образным хвостовым оперением, которое выглядело почти невидимым.

B-52 остановился менее чем на половине длины взлетно-посадочной полосы и быстро подрулил к назначенному месту стоянки, где ждали бензовозы. При все еще работающих двигателях люк в брюхе открылся, и оттуда вышли Патрик Макланахан и еще двенадцать мужчин и женщин. Отсек экипажа этого EB-52, в котором обычно находилось всего два члена экипажа, был модифицирован с помощью встроенных сидений для размещения шести дополнительных членов экипажа как на верхней, так и на нижней палубах. Размяв сведенные судорогой и ноющие мышцы, двенадцать техников по техническому обслуживанию приступили к заправке бомбардировщика "Мегафортресс".

“Добро пожаловать в Якутск, генерал”, - сказал Хэл Бриггс Патрику, когда они встретились в операционном комплексе базы у подножия диспетчерской вышки. Даже в своих боевых доспехах Железного дровосека он смог отдать честь генералу, когда тот входил в здание, а затем пожал ему руку. На его лице появилась широкая улыбка после того, как он снял шлем и провел рукой по своей бритой голове. “Я немного учу русский на всякий случай. Добро пожаловать в лагерь Возмездия, сэр.”

“Лагерь возмездия? Отличное название.”

“Один из морских пехотинцев назвал его — я думаю, это чертовски уместно”.

“Я согласен”, - сказал Патрик. “Обрисуй мне ситуацию здесь, Хэл. Мы снова взлетим, как только заправимся, и организуем воздушную оборону базы с воздуха и поможем сопровождать другие самолеты ”.

“Вас понял, сэр”, - сказал Хэл. Он подвел Патрика к большой карте Якутска, висящей на стене за столом планирования полетов. “Мы находимся здесь, в зданиях базы, где расположены радары, средства связи, метеорологические службы и силы безопасности. Вот этот западный комплекс является главной стоянкой самолетов - восемнадцать ангаров и площадка для массовой стоянки примерно тридцати тяжелых самолетов. Мы вывели все русские самолеты из ангаров, чтобы освободить место для наших парней, и мы разместили пленников в этих двух ангарах, около двухсот или около того ”.

“Двести? Мы ожидали гораздо большего, не так ли?”

“Мы приняли решение и разместили все войска, которые, по нашему мнению, являются небоевыми, в отдельном ангаре под минимальной охраной”, - сказал Бриггс. “Это рискованно, но собрать четыреста или пятьсот человек вместе еще рискованнее. Ярые бойцы службы безопасности, летчики, старшие офицеры и сержанты находятся под пристальной охраной. В конце концов, остальные наберутся смелости улизнуть и попытаться освободить остальных, и вот тогда нам, возможно, придется потратить некоторых впустую. Пока мы не соберем здесь больше парней, это лучшее, что я могу сделать ”.

“Как долго ты сможешь продержаться?”

“Двенадцать морских пехотинцев для охраны двухсот пленников — я бы сказал, что пока это честный бой, пока головорезы не начнут по-настоящему уставать или некомбатанты не начнут по-настоящему тупеть. Пока все тихо. Марк Бастиан руководит. Вид нас в костюмах железного дровосека действительно выводит их из себя, но им не потребуется много времени, чтобы преодолеть свой страх и начать планировать побег. Теперь, когда вы привезли еще несколько авиационных техников, это оставит больше морских пехотинцев доступными для охраны периметра.

“Мы припарковали несколько самолетов тут и там за пределами оперативной базы, чтобы все выглядело оживленным. Несколько бомбардировщиков выполняли какую-то работу в восточном ангарном комплексе — закрыли его, захватили русского полковника.

“Через взлетно-посадочную полосу находится промышленная зона — склад, топливные баки, физический завод и так далее. Сзади здесь находится жилой район, комнаты боевой готовности эскадрильи и другие вспомогательные здания. Мы полагаем, что большая часть заведения была в значительной степени закрыта на ночь, но примерно через час или около того начнут появляться обычные люди, и тогда дерьмо попадет на вентилятор. Мы установили знаки ‘объезд’ и ‘дорога закрыта’, чтобы люди разворачивались, но это не обманет их надолго. Крис установил мины и датчики по периметру, и морские пехотинцы готовы к бою. Они даже пригласили несколько беспилотных самолетов-разведчиков, чтобы помочь себе просканировать периметр. Эти парни чертовски хороши”.

Патрик кивнул. Это была не слишком удачная защита — их силы были растянуты на волосок. Но морские пехотинцы привыкли высаживаться в горячих точках, окруженные плохими парнями, и от них требовали практически ничего невозможного. У этих морских пехотинцев двадцать первого века было гораздо больше высокотехнологичных устройств, которые могли бы им помочь, но все равно основная задача сводилась к отправке нескольких отважных бойцов в прорыв и надежде, что они используют свои навыки, мужество и упорство по максимуму. “Передайте мою благодарность лейтенанту Мерритту и Железным дровосекам за хорошо выполненную работу”, сказал Патрик. “Повторяю, у меня нет намерения оставаться здесь ни секундой дольше, чем необходимо”.

“Все остальные пришли вовремя, сэр?”

“Пока что”, - сказал Патрик. “Транспортные самолеты МС-17 должны войти в воздушное пространство Петропавловска с минуты на минуту, а Ребекка и Дарен возглавят группу сопровождения "Вампиров" из трех кораблей. К вечеру, если повезет, мы будем готовы начать наступательные операции ”.

Над Беринговым морем, к востоку от Петропавловска

В то же время

Время отправляться в ночь, товарищ”, - сказал Дарен Мейс. Он коснулся на своем суперкокпите дисплея значка обзорного радара Петропавловска и произнес: “Цель атаки”.

“Получен приказ атаковать, прекратить атаку”, ответил компьютер, и мгновением позже бомбардировщик EB-1C "Вампир" Мейса выпустил две высокоскоростные противорадиолокационные ракеты AGM-88 по наземному радару. Вскоре российский радар дальнего действия был отключен от эфира.

“Радар не работает”, - доложил Дарен. “Истребителям придется начать поиск целей самостоятельно”. Он ввел еще несколько голосовых команд. “Глушилки и контрмеры активны, и МС-17 также становится активным”. Дарен на короткое время активировал свой лазерный радар, который мгновенно “нарисовал” картину воздушного пространства вокруг него. “Два истребителя поблизости, одиннадцать часов, тридцать пять миль. Они мои. ”

Ребекка Фернесс взглянула на дисплей суперкоккита Дарена на правой стороне приборной панели "Вампира", который четко отображал тактическую ситуацию: они летели на двадцать миль впереди своих подопечных, двух транспортных самолетов МС-17 для специальных операций. Модифицированные экспертами по самолетам и вооружению из Центра высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, того же подразделения, которое разработало и поставило на вооружение модифицированные B-52 и B-1, MC-17 имели сложные системы навигации и самообороны, которые позволяли им летать глубоко на вражеской территории. На борту каждого находилось от семидесяти до восьмидесяти членов экипажа, техников и сил безопасности, плюс сто пятьдесят тысяч фунтов боеприпасов, оборудования и припасов для поддержки этой миссии.

Другой EB-1C Vampire запустил два "Стелс-ястреба" для атаки на Петропавловск; теперь он находился в паре сотен миль к северо-востоку, готовый восстановить и перевооружить их для последующих атак. Оба "Стелтхока" были вооружены смесью противорадиолокационных и противоминных боеприпасов, которые уничтожили бы все зенитно-ракетные комплексы Петропавловска и, если повезет, закрыли бы также взлетно-посадочную полосу. Третий "Вампир" стоял наготове с ракетами "Лонгхорн", более тяжелыми боеприпасами для постановки мин и оборонительными ракетами класса "воздух-воздух", готовый ворваться, чтобы полностью закрыть базу и помочь сопроводить МС-17 к сибирскому побережью, как только "Стелтхоуки" закончат свои атаки на Петропавловск.

“Атакуйте истребители”, - приказал Дарен.

“Получен приказ атаковать, прекратить атаку”, - ответил компьютер. Мгновения спустя: “Открываются передние бомболюки…Вращающаяся пусковая установка…Скорпион улетел”.

* * *

Внезапно канал передачи данных из Петропавловска, который подавал сигналы истребителям противовоздушной обороны, был прерван. Такое случалось часто, особенно если враг глушил радар. Схемы защиты от помех вступят во владение и изменят частоты, и вскоре канал передачи данных снова будет активен. Система управления огнем МиГ-29 сохраняла курс и скорость цели в памяти, выдавая приблизительное положение на дисплей, так что при необходимости пилот Мига мог просто—

“Полет Зима, полет Зима!” - внезапно взревело радио, напугав пилота. “База атакована! Аэродром подвергся бомбардировке, и радар наблюдения был уничтожен! Захватить контроль над—” И как раз в этот момент передача прервалась из-за громкого визга и хлопков на сверхвысокочастотной радиочастоте.

Пилот Мига не мог не подумать о своих запасных посадочных базах: Магадан, их основной запасной пункт, находился более чем в тысяче километров отсюда, а Кавазня, их база аварийной посадки, была не намного ближе. Они уже были близки к бинго топливу, и они еще даже не запустили ни одной ракеты! Почти пришло время активировать его собственный радар и атаковать. Он надеялся, что его ведомый следит за показателями расхода топлива. Что, черт возьми, в них попало? Была ли это крылатая ракета?

Внимание пилота было сосредоточено на его базе прерывания, а не на приемнике предупреждения об угрозе, поэтому он колебался всего секунду или две слишком долго, когда предупреждение О ЗАПУСКЕ РАКЕТЫ вспыхнуло на его приборной панели и на дисплее оповещения. К тому времени, как он подумал отреагировать, было слишком поздно — ракета AIM-120 Scorpion попала ему прямо в центр его реактивного самолета, мгновенно превратив его в огненный шар и отправив его разбиваться в Берингово море.

* * *

Первый всплеск, ” объявил Дарен Мейс. “Приготовиться... Вторая ракета готова”.

Но ведомый не был так отвлечен. Он только что активировал свой радар и зафиксировал цель на расстоянии семидесяти километров, когда заревел его приемник предупреждения. Он сбил два R-77 за несколько секунд до того, как другая ракета Scorpion врезалась в него с левой задней четверти. Он смог положить руки на ручки катапультного кресла, но не успел потянуть за них, прежде чем огненный шар поглотил и его самолет.

* * *

Ракеты прочь! Ракеты прочь!Черт, он начал!” Крикнул полковник Дарен Мейс. Он с трудом мог поверить, что ведомый мог так быстро запускать свои ракеты — обычно ведомых просто выставляли для охраны лидера, и редко у них хватало ситуационной осведомленности, чтобы так быстро продолжить атаку после потери своего лидера. Русские, должно быть, изменили тактику, решил Дарен — всем истребителям должен быть отдан приказ выпустить все имеющиеся у них ракеты с максимальной дальности, как только они захватят цель. “Два АА-12. Время до столкновения... Черт, тридцать пять секунд.

Лазерно-радарные системы "Вампира" идеально отслеживали АА-12. У них было всего несколько секунд, чтобы попытаться сбить эти ракеты с неба — МС-17 посылал сигналы помех, но АА-12 все еще летели строго по курсу, возможно, самонаводясь на помехи. “Дарен, достань их!” Ребекка закричала.

“Атаковать АА-12”, - приказал Дарен штурмовому компьютеру. Но даже когда он делал это, он знал, что это будет очень, очень рискованно. Ракеты АА-12 разогнались до 3 махов. AIM-120 имели аналогичную дальность и скорость, но это должен был быть перехват лицом к лицу — это был самый низкий процент попадания из всех возможных. Если хотя бы один АА-12 промахивался менее чем на несколько десятков ярдов, МС-17 падал.

Прежде чем атакующий компьютер смог подтвердить приказ Дарена, он заговорил: “Контрмеры в режим ожидания. Мякина, налево и направо. Мякина, налево и направо. Выровняй крылья, Ребекка. Электронная маскировка переведена в режим ожидания”.

“Дарен, что ты делаешь?”- Крикнула Ребекка. Частью усовершенствований EB-1C в области скрытности была электронная система, получившая название “маскировочное устройство”, которая поглощала большое количество электромагнитной энергии, направленной на бомбардировщик. На больших расстояниях это могло бы сделать бомбардировщик практически невидимым. “Вы не можете отключить маскировку — это увеличит сечение нашего радара в четыре раза! Что, черт возьми, ты о себе возомнил...?”

Но затем она снова посмотрела на дисплей supercockpit и прекрасно поняла. На всякий случай она перевела дроссели на своем бомбардировщике EB-1C Vampire в режим холостого хода — чтобы ракетам AA-12 было легче их обнаружить и отследить. Тактика сработала. Секундой позже обе российские ракеты АА-12 отклонились от курса, нацелились на неохраняемый бомбардировщик "Вампир" и врезались в него.

Ребекка и Дарен были готовы — они могли видеть приближающиеся ракеты на дисплее supercockpit, и как только они почувствовали удар, они катапультировались. Они были достаточно далеко от подбитого бомбардировщика задолго до того, как он взорвался, превратившись в огромную огненную массу металла и топлива, и рухнул прямо в ледяное Берингово море.

10

Над Якутском, Российская Федерация

Несколько минут спустя

Патрик, ты слышишь?”

Патрик просто откинулся на спинку стула, внезапно потеряв способность двигаться или говорить. Командир его воздушного судна Саммер О'Ди посмотрела на своего командира миссии со смесью печали и опасения. Она никогда раньше не видела командующего воздушными боевыми силами, застывшего в таком шоке. “Генерал? Приближается цель, сэр — похоже на боевой вертолет или самолет наблюдения.”По-прежнему никакого ответа. “Сэр, ответьте мне”.

“Понял”, - мрачно сказал Патрик. Он снова был в воздухе на EB-52 "Мегафортресс", кружил по орбите над Якутском и сканировал на предмет любых угроз или вооруженного ответа. Он уже запустил одну крылатую ракету автономного действия AGM-177 “Росомаха”, которая рассеяла более пятидесяти бомб на пути колонны грузовиков и бронетранспортеров, чтобы не дать им приблизиться к базе; вертолет был первым воздушным ответчиком в то утро. Он коснулся значка на дисплее суперкокпита. “Цель атаки”, - приказал он, его голос был немногим больше, чем призрачное эхо. Ни один из них не заметил реакции компьютера, ракеты AIM-120, выпущенной из обтекателя вооружения левого крыла, или отчета компьютера о том, что цель поражена. “Дэйв...?”

“Мы запустили Pave Dasher из Шемьи — он должен быть на станции примерно через сорок минут”, - сказал Люгер. “МС-130Р должен подняться в воздух примерно через тридцать минут, чтобы заправить "Дэшер”." Они получили топливозаправщик MC-130P “Combat Shadow” от Национальной гвардии ВВС Аляски на базе национальной гвардии ВВС Кулис в Анкоридже для дозаправки турбовинтовых самолетов и вертолетов. “Мы найдем их, Мук”.

Было трудно — нет, почти невозможно — вернуть свой разум в игру, но он знал, что должен это сделать, прежде чем его горе и шок распространятся на остальных под его командованием. “Состояние МС-17, Дэйв?”

“В безопасности, над Охотским морем, с двумя другими вампирами, следовавшими за нами. ОСТАЛОСЬ девяносто минут. Ребекка и Дарен прикрывали транспорты, когда в них попали — похоже, они использовали свой собственный самолет в качестве щита.”

“Нам нужно разделить цели ”Ребекки" с другими самолетами".

“В работе, Мук”, - сказал Люгер. “Проблем быть не должно. Мы получаем свежие новости о местонахождении SS-24 и -25. Они выводят все больше танков из своих гарнизонов, но у них все еще есть по крайней мере половина 25-х в гаражах, и мы можем ударить по ним в любое время. Все SS-24 находятся в движении. Хотел бы я знать, были ли они приманками или нет.”

“Мы не можем позволить себе игнорировать их”, - сказал Патрик. Он знал, что их не будет — Дейв Люгер был на высоте. Но они не будут готовы нанести удар еще несколько часов, и к тому времени многое может легко измениться.

Запасной военный командный пункт Рязани,

Российская Федерация

Некоторое время спустя

Николай Степашин вошел в конференц-зал почти бегом, с бланком сообщения в руке. Президент просматривал отчеты со всего мира, качая головой — ничего хорошего в них не было. “Как, черт возьми, пресса получила новости о нападении на Шемию так быстро и в таких подробностях?” - Спросил Грызлов, услышав, как Степашин вошел в комнату. “Американцы, должно быть, внедрили репортеров прямо на борту своего воздушного военного командного пункта”. Он поднял глаза и заметил паническое выражение на лице начальника генерального штаба. “Макланахан...?” - Спросил Грызлов, вскакивая на ноги.

“Пока неизвестно, сэр”, - сказал Степашин. “Похоже, что наша авиабаза в Петропавловске снова подверглась атаке противорадиолокационных ракет”.

“Какие потери с нашей стороны?”

“Два МиГ-29 из Петропавловска”. Грызлов скривился от удивления и разочарования. МиГ-29 были одними из лучших истребителей в мире, но сегодня ночью они понесли тяжелые потери. “Сам аэродром временно закрыт — несколько бомб были разбросаны по взлетно-посадочным полосам и рулежным дорожкам”.

“Мы уже что-нибудь сделали врагу, Степашин?”

“Один истребитель сообщил о сбитом большом самолете неизвестного типа примерно в шестидесяти километрах к востоку от Петропавловска”, - ответил Степашин. “После того, как он был выведен из строя, больше атак не было, даже несмотря на то, что радар Petropavlovsk был отключен и в течение нескольких минут истребители не патрулировали”.

“Это хорошо, это очень хорошо”, - сказал Грызлов. “Что бы ни было поражено, это, должно быть, обошлось им очень дорого. Если Макланахан использовал беспилотный штурмовик для атаки на Петропавловск, возможно, сбитый нами самолет был их контрольным кораблем-маткой; или, что еще лучше, возможно, это была пилотируемая Мегафортресс или Вампир. Уничтожение одного из этих самолетов сродни уничтожению целого звена наших лучших истребителей-бомбардировщиков. У американцев нет духа для затяжного сражения. Если они не смогут победить за одну ночь бомбардировок, или если они потеряют больше, чем несколько солдат, они вернутся домой.

“Это причинило им боль, Николай, я знаю, что причинило”, - заметил российский президент с редкой улыбкой. “Силы Макланахана должны быть растянуты до предела. Каждый сбитый нами самолет означает, что у него остается все меньше и меньше ресурсов для использования. Если мы сможем убрать один из его танкеров, ему придется дважды подумать, прежде чем отправлять свои бомбардировщики на дальний Восток ”.

Он снова изучил настенную карту Сибири. “Он немного отстает от графика”, - сказал Грызлов. “Я бы уже ожидал нападения на Магадан или Владивосток. Мне нужны оперативные сводки с каждой из наших баз Дальневосточного военного округа каждый час. Держите своих людей наготове, генерал. Через очень короткое время Макланахан собирается атаковать. Теперь он знает, что ему могут причинить боль. Давайте просто посмотрим, из чего он сделан ”.

Авиабаза Якутск, Россия

Некоторое время спустя

Менее чем через два часа после пролета полуострова Камчатка, к сожалению, оставив позади бомбардировщик "Вампир" сопровождения, два грузовых самолета МС-17 благополучно находились в ангарах в Якутске, а EB-52 и EB-1C загружались. МС-17 доставили достаточно вооружения, чтобы полностью загрузить четыре EB-52 и два EB-1C, плюс заправить два развернутых АЛ-52. Армада Патрика в Якутске уже включала два пилотируемых EB-1C, загруженных и находящихся в оборонительном патрулировании, наряду с двумя беспилотными EB-1C, предназначенными для дозаправки и перевооружения беспилотных штурмовиков StealthHawk. Кроме того, у Патрика были два EB-52 Megafortresses и один линкор AL-52 Dragon на патрулировании, плюс два удлинителя KC-10 для дозаправки в воздухе, причем один постоянно находился в воздухе для поддержки патрульных самолетов.

В конце дня Патрик и “Шейд” О'Ди посадили свои EB-52 для перевооружения и дозаправки, и поэтому Патрик смог присутствовать на массовом брифинге. Он собрал мужчин и женщин вместе в конференц-зале оперативного корпуса базы. Экипажи устали как собаки — они были зомби, поглощали кофе многочасовой выдержки и пытались удержать свои опущенные веки от полного смыкания. Патрик был ошеломлен, осознав, насколько малы были его силы.

Но он был еще более удивлен, увидев, что эти трудолюбивые профессионалы вытянулись по стойке смирно, когда он вошел в комнату. На протяжении почти семидесяти двух часов почти непрерывного полета, планирования миссии и предполетной подготовки они все еще заботились о том, чтобы соблюдать военный этикет.

“Как и вы, леди и джентльмены”, - сказал Патрик. Экипажи, которые уже были на ногах в попытке не уснуть, переместились на более расслабленные позиции, подавляя зевоту и осушая кофейные чашки. “Во-первых, у меня нет никаких новостей о генерале Фернессе и полковнике Мейсе. "Пэйв Дэшер" и МС-130 отправились на их поиски. Я попросил полковника Чешира дать задание одному экипажу "Мегафортресс" отправиться туда, чтобы обеспечить воздушное прикрытие спасательной операции.

“Вот ситуация, какой мы ее знаем: несмотря на обещание президента Соединенных Штатов, что они разоружатся, русские попытались атаковать авиабазу Эрексон ядерным оружием и теперь развернули свои мобильные МБР и, похоже, готовы их запустить. Наша миссия сегодня вечером состоит в том, чтобы найти и уничтожить многочисленные российские объекты для размещения межконтинентальных баллистических ракет - в общей сложности шесть центров управления запуском SS-18 и семьдесят две шахтные шахты, плюс сто восемьдесят мобильных установок SS-25. Если мы добьемся успеха, мы уничтожим почти половину российского флота межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования, что после нападения на США приведет нас к приблизительному паритету и может предотвратить еще один обмен ядерными ударами.

“У русских очень сложная и плотная противовоздушная сеть, и она полностью функциональна и находится в состоянии наивысшей боевой готовности. У нас есть преимущество в скрытности и точной огневой мощи, но русские выставляют двадцать истребителей и по меньшей мере пятьдесят ракет класса "земля-воздух" на каждый наш бомбардировщик. Национальное командование приняло решение не применять ядерное оружие любого вида, даже с усиленным излучением, микрополем или электромагнитно-импульсным оружием, из-за боязни ускорить тотальный обмен ядерными ударами. Это означает, что мы должны атаковать МБР без каких-либо оборонительных сооружений вообще. Нам выпала паршивая комбинация. Обычно я бы сделал все, что посчитал необходимым для выполнения задания, даже если бы это означало использование специального оружия, но я чувствую, что мы можем справиться с задачей без него. Если я ошибаюсь”, — он сделал паузу, глядя каждому мужчине и женщине в комнате прямо в глаза, — “Я буду гореть в аду вместе с Грызловым и всеми другими психами, которые начали эту войну.

“Вот состав на сегодняшний вечер: у "Рыси два-три" самый длинный привод — два центра управления пуском SS-18 в Алейске с крылатыми ракетами "Росомаха" с термийно-нитратным пенетратором, плюс крылатые ракеты "Росомаха", сбрасывающие термийно-нитратные бомбы на все двадцать четыре их шахты. Мы модифицировали ракеты "Росомаха" взрывателями замедленного действия, чтобы ракеты проникали как минимум на сто футов под землю, прежде чем боеголовки взорвутся, что дает нам хороший шанс вывести из строя подземные центры управления запуском. Мы не знаем, будут ли бомбы достаточно мощными, чтобы нанести какой-либо ущерб дверям бункера, но это лучшее, что у нас есть. Все, что нам нужно сделать, это попытаться сдвинуть двери с места или заклинить их, и мы выполнили свою работу. "Рысь два-четыре" проделает то же самое с крылом SS-18 в Ужуре, которое располагает четырьмя LCC и сорока восемью бункерами.

“Рыси один-два" и "Один-три" обнаружат и атакуют подразделения SS-25 в Новосибирске и Барнауле с помощью "Стелтхоуков" и "Лонгхорнов". Прямо сейчас мы нацелены на места расположения гарнизонов, где было рассредоточено несколько пусковых установок SS-25. Мы надеемся пометить до пятидесяти процентов их дорожных единиц в их гаражах. У вас также есть местоположения известных точек рассредоточения и запуска, которые, как мы видели, русские использовали в прошлом, так что вашей задачей будет следить за этими местами на случай появления каких-либо подразделений. "Рысь Один-четыре" атакует крылья SS-25 в Иркутске. "Рысь Два-пять" атакует крыло SS-25 в Канске, а "Рысь два-шесть" атакует крыло SS-25 в Дровяной.

“Полковник О'Ди и я из "Рыси Один-один" вместе с "Рысью Два-семь" выполняем особое задание, - продолжал Патрик. “Наша задача - найти и уничтожить четыре эскадрильи МБР SS-24, которые, по данным нашей разведки, были рассредоточены к северу от Красноярска на национальных железнодорожных линиях. Каждая эскадрилья SS-24 несет три ракеты, каждая из которых имеет радиус действия в десять тысяч миль - достаточный, чтобы уничтожить каждый американский город и военную базу на планете Земля. Предполагалось, что они должны были быть сняты с вооружения много лет назад, но они все еще там, поэтому мы должны предположить, что если они нарушили это положение Договора СНВ-2, они нарушили больше, и, таким образом, у них все еще есть полный комплект из десяти боеголовок независимого наведения. "Бобкэты Один-пять" и "Два-восемь" останутся охранять Якутск до вылета МС-17 и обеспечивать поддержку для всех других вылетов, а "Бобкэты один-восемь" обеспечат воздушное прикрытие поисково-спасательных сил в Беринговом море.

“Самолеты AL-52 Dragon, Bobcat Три-один и Три-два, выйдут на патрульные орбиты над двумя точками. Они будут в состоянии прикрывать наш вход и выход от наших ударов, и в случае, если русские выпустят какие-либо ракеты, они смогут их перехватить.

“После назначенных атак уберите все оружие, которое у вас осталось, для последующих атак или любых других всплывающих целей, с которыми вы можете столкнуться или которые связаны с вами данными”, - сказал Патрик. “Следуйте своим маршрутам выхода в Японское море и Тихий океан и встретьтесь с назначенными вам танкерами. Запланированная база восстановления - Боевая гора, но мы можем отправить вас прямо на базы рассредоточения, если Боевая гора подверглась атаке. Вопросы или комментарии?” Патрик выставил нескольких, а затем они получили брифинг о погоде и анализ текущей угрозы.

Наконец, когда закончился последний брифинг, Патрик снова вышел в переднюю часть комнаты. “Дамы и господа, если мы добьемся успеха сегодня вечером, мы можем серьезно сократить от трети до половины российских МБР”, - сказал он. “Мы называем эту базу "Лагерь Возмездия". Взятие этой базы знаменует начало американского контрнаступления против России. Если мы добьемся успеха, мы могли бы сравнять счет и предотвратить новые обмены ядерными ударами. В этом ни в коем случае нельзя быть уверенным, но, по крайней мере, это будет именно то, в честь чего была названа эта база: месть ”.

Патрик сделал паузу на мгновение, затем сказал: “Я хочу, чтобы вы все знали, прежде чем мы снова поднимемся в воздух, что для меня было честью служить с вами. Вы все доказали, что вы действительно лучшие из лучших. Вы зашли так далеко благодаря мастерству, решимости, профессионализму и дерзости. Теперь нам нужно испытать каждый элемент этого умения. Я знаю, что ты можешь это сделать. Мы победим, и с Божьей помощью мы все очень скоро будем на пути домой. Удачи, удачной охоты. Я увижу вас всех в воздухе примерно через час ”.

Запасной военный командный пункт Рязани

В то же время

Анатолий Грызлов разговаривал по телефону с членом Думы, когда поднял глаза и увидел то, что видел очень редко — генерал Николай Степашин отчитывает какого-то молодого офицера, кричит на него во всю глотку, а затем фактически бьет его по лицу! О, черт, подумал он, это выглядит очень серьезно.

“Получите подтверждение от командующего генерала”, - говорил Степашин, когда Грызлов подошел к нему. “Мне нужно точно знать, что он видел, и как можно скорее!”

“В чем дело, Николай?”

“Сэр, сегодня рано утром поступило сообщение, в котором говорится, что самолет-заправщик Ил-78 был поврежден в районе Якутска”.

Кровь Грызлова похолодела, а его глаза вылезли из орбит от шока. “Этим утром!?”он закричал.

“Сэр, поступило сообщение о том, что самолет был ‘поврежден’ — вот и все”, - взволнованно сказал Степашин. “Лейтенант, который принимал доклад, попросил поговорить с командующим генералом на базе. Ему не удалось поговорить с ним, потому что командир был на месте аварии, но затем лейтенант забыл уточнить, думая, что это был просто незначительный несчастный случай. Некоторое время назад он, наконец, продолжил и сообщил в своем журнале, что радисты "ефрейтора" в Якутске подтвердили факт аварии, но сказали, что она была незначительной и что следователи и командиры проводят расследование, но не сообщили никаких других подробностей, кроме того, что настаивали на том, что это не было результатом враждебных действий. Однако мы также узнали, что база была закрыта на весь день. Работникам дневной смены было отказано в работе предположительно из-за утечки опасного химического вещества, предположительно связанного с оружием, но неподтвержденного. Я приказал группе безопасности из Магадана вылететь самым быстрым доступным способом, чтобы провести расследование и немедленно доложить мне ”.

“Кто-нибудь говорил с командующим генералом?”

“Оператор сказал, что он был на месте крушения, сэр. Это в высшей степени необычная и нестандартная процедура, но...

“Это не просто необычно, Степашин — это неправда! ” Крикнул Грызлов. “Я не знаю как, но Макланахан там”.

“Макланахан?”Степашину пришлось сознательно удержаться от того, чтобы не закатить глаза и не фыркнуть от отвращения в присутствии президента Российской Федерации и Содружества Независимых Государств. “Сэр, Якутск - это база поддержки в центре Сибири. У них есть топливозаправщики в воздухе и длинная взлетно-посадочная полоса, и это все. Зачем Макланахану сбивать танкер над Сибирью?”

“Ответ очевиден, Степашин — Макланахан знает, что наши бомбардировщики не могут нанести удар по Америке без поддержки танкеров, а Якутск был центральным пунктом плана”, - сказал Грызлов. Он покачал головой, его разум лихорадочно вычислял и составлял план. “Я снова недооценил Макланахана, Степашин. Я полагал, что он использует свои бомбардировщики-невидимки и высокотехнологичное оружие, чтобы уничтожить наши базы бомбардировщиков. Вместо этого он напал на Якутск. Он знает, что без танкеров мы не сможем организовать еще одну атаку на американский материк ”.

Степашин, казалось, испытал облегчение. “Если это правда, сэр, то это была дерзкая атака”, - осторожно сказал он, “но он проделал долгий путь на своих самолетах впустую. Мы можем очень быстро установить, был ли "Якутск" уничтожен или он просто подбил несколько танкеров. Но он обошел несколько более жизнеспособных целей только для того, чтобы атаковать относительно неважную базу поддержки. Авиабаза в Петропавловске подверглась нападению, но все еще функционирует; наши базы подводных лодок в Рыбачьем и Владивостоке, наша военно-морская база в Магадане и наши авиабазы в Кавазне и Анадыре все еще полностью функционируют. Это был булавочный укол, раздражение, не более того. Даже если ему удалось уничтожить несколько танкеров, мы можем быстро восстановить эти потерянные силы ”.

“Для вас, генерал, это могут быть просто булавочные уколы, но атаки Макланахана преследуют совершенно конкретную цель”, - сказал Грызлов. “Он атакует радиолокационные станции и аэродромы истребителей, потому что это позволяет ему летать на более крупных и менее скрытных самолетах, таких как танкеры и транспорты, через наше воздушное пространство. Кроме того, это не похоже на армию, где потеря нескольких танков или артиллерийских орудий мало что значит, генерал. Заправщики в воздухе увеличивают силы. Бомбардировщику дальнего действия нужно несколько из них, чтобы быть эффективным. Макланахан знает, что если он сможет уничтожить даже несколько танкеров только на одной ключевой базе, он выведет из строя десятки, возможно, сотни бомбардировщиков, истребителей, разведывательных и транспортных самолетов”. Он сделал паузу, мысль все еще терзала его голову. “Немедленно свяжитесь с командующим генералом в Якутске, Николаем. Там происходит что-то еще, я это знаю ”.

“Мне уже позвонили, сэр”. В этот момент зазвонил телефон, и Степашин схватил трубку. Он прислушался на мгновение.

И тогда Грызлов увидел выражение полного страха на лице Степашина, и он понял, что настоящий план Макланахана теперь, наконец, раскроется. “Что произошло, генерал?” Грызлов зарычал.

“Группа безопасности, которую я отправил с авиабазы Магадан, совершила облет места крушения танкера на МиГ-27, затем совершила облет базы после получения очень путаных и неправильных радиопередач с диспетчерской вышки в Якутске”, - сказал Степашин. “Он сообщает, что видел несколько американских бомбардировщиков B-52 и B-1, выруливающих на поле!”

“Руление на авиабазе Якутск?”- Крикнул Грызлов. Ошеломленное выражение его лица быстро сменилось недоверием, затем изумлением и неохотным уважением. “Конечно, теперь это имеет смысл”, — сказал он. “Его последняя безопасная дозаправка для бомбардировщиков должна быть по крайней мере в двух тысячах километров отсюда, над Алеутскими островами. Он не рискнул бы вести большой, ненадежный танкер через Сибирь на своих бомбардировщиках-невидимках. И хотя его бомбардировщики могут легко вернуться на Аляску с одной дозаправкой, наличие посадочной базы внутри России значительно расширяет его ... его...

Грызлов остановился на полуслове, разинув рот, а затем подошел к настенной карте России, изучая территорию вокруг Якутска, измеряя расстояния пальцами, используемыми в качестве плоттера. “Мой God...it Блестящий, ” выдохнул он. Он сделал паузу, кивнул, затем сказал: “Я хочу, чтобы авиабаза Якутск была атакована немедленно”, - сказал Грызлов.

“Сэр?”

“Атакован — при необходимости уничтожен”, - сказал Грызлов. “Каждый ангар, каждый метр взлетно-посадочной полосы, каждый самолет, который не похож на российский, должен быть немедленно уничтожен. Используйте ядерное оружие, если потребуется ”.

“Вы не можете говорить серьезно, сэр!” Степашин взорвался. “Вы отдаете приказ о применении ядерного оружия на территории России? ”

“Разве ты не понимаешь, Степашин?” - Спросил Грызлов. “Макланахан точно знает, на чем мы основывали всю нашу стратегию нападения — строительство базы заправщиков в Сибири позволило нам безнаказанно летать на наших бомбардировщиках через полмира. Теперь Макланахан занимает эту базу! Из Якутска у него почти неограниченный запас авиатоплива с наших собственных сибирских нефтяных месторождений, и он находится в пределах досягаемости тяжелого бомбардировщика без дозаправки от любой военной базы в России! ” Он указал на схему. “Его нужно остановить, прежде чем он сможет начать свои атаки. Я хочу, чтобы вы немедленно отдали приказ об обстреле этой базы крылатыми ракетами. Делайте все, что потребуется, но вы должны помешать ему запустить свои бомбардировщики из Якутска! Отдавай приказ — сейчас же! ”

Авиабаза в Якутске, Российская Федерация

Некоторое время спустя

Грудь Патрика не могла не раздуваться от гордости, когда он наблюдал, как его маленькая воздушная армада выруливает на взлет. Пять "Вампиров" EB-1C и четыре летающих линкора EB-52 "Мегафортресс", плюс один танкер-дозаправщик KC-10 Extender в воздухе, все выстроены и готовятся к запуску.

Это была бы очень впечатляющая демонстрация американской огневой мощи в любой точке Соединенных Штатов — но думать, что они готовились к запуску с российской авиабазы, готовились атаковать российские ракетные комплексы, было еще более невероятным. Эта миссия была возможна только потому, что у него были профессиональные, энергичные войска, готовые пожертвовать собой, чтобы осуществить его план. Эти летчики были самыми трудолюбивыми, самыми преданными делу мужчинами и женщинами, с которыми он когда-либо служил. Он не мог поверить, что ему выпала такая честь руководить ими.

“Вам передаются некоторые обновления, сэр”, - радировал Дейв Люгер. “Еще несколько SS-25 выдвинулись с гарнизонных позиций в действительно большой спешке. Мы думаем, что, возможно, русские начинают распылять больше подразделений ”.

“Думаешь, они вышли на нас?”

“Это было бы моим предположением, Мук”, - сказал Люгер. “Это может немного усложнить наведение на цель, но я думаю, что чем больше они будут пытаться убежать и спрятаться, тем легче нам будет найти то, что они прячут, потому что у нас уже есть сравнительные снимки за несколько дней — мы довольно быстро увидим, куда они переместились. Мы не видим, чтобы устанавливались какие-либо ракеты. Хотелось бы, чтобы у нас было лучшее решение для SS-24. Мы делаем все возможное, чтобы засечь их, но пока безуспешно ”.

“Продолжай пытаться, Дэйв”, - ответил Патрик. “Мы просто планируем нанести удар по известным гарнизонам и предполагаемым точкам запуска и надеемся, что нам повезет. Отправьте сообщение грузовым бригадам и получите обновленную информацию о том, когда они будут загружены и готовы к отправке.”

“Только что сделал это, Мук”, - ответил Дэйв. “К тому времени, как ваши ребята начнут запускать свои первые ракеты, МС-17 должны быть в воздухе”.

“Я хочу, чтобы они убрались с земли немедленно”, - сказал Патрик. “Пусть они оставят все, кроме секретного оборудования — они могут оставить все устройства для создания помех, испытательное оборудование, тележки с электроприводом, инструменты и все остальное, что не даст важной информации о наших бомбардировщиках. Я хочу, чтобы они поднялись в воздух прямо за нами ”.

“Я передам приказ, сэр”, - сказал Люгер.

Поскольку им предстояло пролететь самое большое расстояние, "Рысь Два-три" и "Два-четыре" были первыми в очереди на запуск, за ними последовал первый лазерный самолет Dragon, "Рысь Три-один", который нужно было отремонтировать на земле; другой "Дракон", "Рысь Три-два", уже был в воздухе, осуществляя прикрытие базы, вместе с одной "Мегафортресс" и одним "Вампиром". Следующим был KC-10, который должен был заменить другой KC-10, уже находящийся в воздухе, для дозаправки трех самолетов, охраняющих базу; как только второй заправщик поднимется в воздух, первый заправщик приземлится, заправится, заберет последнего из командиров экипажей и наземных техников и вылетит на заправочную трассу в пятистах милях к югу от Якутска, чтобы дождаться возвращающихся бомбардировщиков. Патрик был следующим в "Рыси Один-один", за ним последовали остальные Мегафортрессы и, наконец, остальные Вампиры.

Пока все выглядело хорошо. Все самолеты, кроме одного, вылетели по расписанию; отставший, "Рысь один-четыре", начал выруливать, как только все остальные улетели, после того, как его окружила дюжина техников по техническому обслуживанию. Если и были еще какие-то сбои в обслуживании, никто о них не сообщал. Все делалось по строгому графику, поэтому не было никаких обязательных радиосвязей, если только—

“Рысь, Рысь, это Три-два, ракеты на подходе, ракеты на подходе!” командир миссии AL-52 Dragon прокричал по командному каналу. “Мы фиксируем многочисленные высокоскоростные ракеты, приближающиеся с трех разных направлений, на очень большой высоте. Мы насчитали по меньшей мере шесть вылетов на данный момент. Первые ракетные удары через три минуты! ”

“Всем силам Рыси, всем силам рыси, начинать без промедления!” Патрик отдал приказ. “Выдержите десятисекундный интервал, расходитесь веером после старта. Двигайтесь! Двигайтесь! ”

Первые два бомбардировщика EB-1C Vampire взлетели через несколько секунд — они уже выстроились на взлетно-посадочной полосе и собирались начать разбег. Полет AL-52 Dragon занял гораздо больше времени, чем ожидалось, но вскоре он уже катился по взлетно-посадочной полосе, а KC-10 прямо за ним, почти скрытый в темном выхлопе двигателя Dragon.

“Вперед, Саммер, вперед! ” Крикнул Патрик командиру своего воздушного судна. “Становитесь прямо за танкером! Вперед!” Когда Саммер фактически убрал дроссели назад, чтобы совершить поворот на взлетно-посадочную полосу, Патрик сам перевел дроссели на полную боевую мощность. Из-за крутого поворота колеса пробуксовывали на неровном асфальте, и казалось, что О'Ди, возможно, не сможет удержать его, но она, наконец, выровняла его на взлетно-посадочной полосе к тому времени, когда двигатели заработали на полную мощность.

“Дэйв, Якутск атакован!” Сказал Патрик по своему подкожному передатчику. “Поднимите МС-17 в воздух немедленно! ”

“Генерал...” Люгер поколебался, затем продолжил. “Сэр, нет никакого способа. Они не прошли и половины пути от погрузки всего персонала — они даже не запустили двигатели. Я приказал им укрыться в укрытиях ”.

“Черт возьми, Дейв, нет!”

“Это единственный шанс, который у них есть, Патрик”, - сказал Люгер, страдание было болезненно очевидным в его голосе. “Я... я должен был принять решение. Там много подземных убежищ — это единственный шанс, который у них есть ”, - повторил он.

Патрик выругался в свой кислородный визор, но он ничего не мог сделать, кроме как наблюдать за дисплеем своего суперкоккита, когда битва начала разворачиваться.

Все приближающиеся ракеты были видны, и теперь, пока Патрик наблюдал, самолет-носитель также стал виден: AL-52 Dragon, уже находившийся в воздухе над Якутском, нацелился на одну из них с помощью адаптивной оптики лазера, так что он мог видеть изображение группы из двух самолетов, в каждом из которых было по четыре сверхзвуковых бомбардировщика "Туполев-160 Блэкджек", летящих на очень большой высоте с юга, выпуская сверхзвуковые ракеты; еще одна группа из трех самолетов по четыре "Блэкджека", заходящих с юго-запада, выпуская больше ракет; и группа из двух рейсов по шесть Бомбардировщики "Туполев-22М Бэкфайр" приближаются на сверхзвуке с запада-юго-запада.

Приближалось также несколько гиперзвуковых крылатых ракет; Патрик не мог видеть на своем дисплее, откуда они были запущены, но теперь это не имело значения — они должны были поразить цель всего через несколько секунд, если только противоракетное вооружение на борту его "Драконов" и "Вампиров" не сможет их остановить.

Грызлов использовал все, что у него было, в Якутске, в финальной схватке между американскими и российскими бомбардировщиками.

Дракон атаковал встречные ракеты с максимальной дальности. Сначала он атаковал гиперзвуковые крылатые ракеты, направлявшиеся к самому Якутску, сразу сбив несколько из них, но затем направил свою огневую мощь на другие сверхзвуковые ракеты, выпущенные "Бэкфайрами— - потому что их целью был не Якутск, а сам AL-52 Dragon. Экипаж "Вампира", охраняющий Якутск, выпустил четыре ракеты AIM-154 "Анаконда" большой дальности, две по российским крылатым ракетам и, наконец, две по бомбардировщикам "Бэкфайр". Стоящий на страже бомбардировщик "Мегафортресс" выпустил серию ракет AIM-120 Scorpion.

Но они были недостаточно быстры, чтобы перехватить массу ракет AS-17 Krypton, выпущенных бомбардировщиками "Бэкфайр". Три ракеты одновременно поразили Dragon, и он, объятый пламенем, рухнул в сибирскую тундру.

Два "Вампира", стартовавшие из Якутска, обстреляли бомбардировщики "Бэкфайр" ракетами "Скорпион", сбив остальные бомбардировщики из первого рейса и два из второго рейса. Но бомбардировщик "Мегафортресс", который уже был в воздухе, быстро израсходовал свой запас оборонительных ракет, и когда он развернулся, чтобы покинуть район, в него попали две ракеты AS-17 и он взорвался в огромном облаке огня. Вампиры отомстили за это, сбив оставшиеся четыре бомбардировщика "Бэкфайр" с большой дистанции ракетами "Скорпион".

Второй самолет Dragon сразу после взлета повернул на юг и начал атаку на приближающиеся бомбардировщики — но к тому времени каждый бомбардировщик Blackjack выпустил свои ракеты по Якутску: сверхзвуковые ракеты AS-16 “Kickback”, по одной каждые десять секунд. Каждый бомбардировщик Blackjack выпустил в небо две дюжины ракет Mach-2.

“Ракеты на подходе, ракеты на подходе!” Патрик кричал по командному каналу. “Снимайте по двое за раз! Быстрее! ”

Но время было на исходе. Три Мегафортрессы и два Вампира стартовали, и два вампира поворачивали на взлетно-посадочную полосу всего через несколько секунд после другого, когда первая ракета AS-X-19 Koala взорвалась на высоте пяти тысяч футов над землей и менее чем в миле к северу от Якутска. Его небольшая ядерная боеголовка мощностью в одну килотонну не коснулась земли, но в этом и не было необходимости — избыточное давление, вызванное взрывом, создало рябь силы, которая распространилась наружу подобно извергающемуся вулкану, охватив авиабазу в мгновение ока.

Еще три ракеты также взорвались над Якутском, но к тому времени разрушения уже были нанесены. Каждое здание, сооружение, самолет и человеческое существо, находившиеся на поверхности в радиусе двух миль от каждого взрыва, были отброшены на сотни ярдов по плоским равнинам Сибири, как пыль во время шторма, раздавлены несколькими тысячами фунтов на квадратный дюйм чисто ядерного ужаса или сбиты с неба и вдавлены в землю, как глиняный голубь, пораженный выстрелом из дробовика.

Запасной военный командный центр Рязани, Россия

Несколько часов спустя

Это президент Торн ”.

“Приветствую вас, господин Президент”, - сказал Анатолий Грызлов легким и жизнерадостным голосом. Его переводчик быстро перевел по горячей линии. Вместе с ним в подземном Рязанском альтернативном военном командном центре находились начальник генерального штаба Николай Степашин и другие сотрудники генерального штаба.

“Вызван, чтобы позлорадствовать, Грызлов?”

“Я позвонил, чтобы выразить свое восхищение и уважение генералу Макланахану и всем храбрым мужчинам и женщинам под его командованием”, - сказал Грызлов, придав своему тону как можно больше торжества. Ему показалось, что он слышит, как Торн скрипит зубами от гнева. “Должен сказать, я изо всех сил старался предугадать действия генерала, и он все время был на шаг впереди меня. Ему почти удалось атаковать мои ракетные базы и мобильные ракетные подразделения. Очень впечатляюще”.

“Атаковать твое что?”

“Разве я не говорил тебе, Торн?” Саркастически спросил Грызлов. “Мы отправили спасателей в Якутск. Они не могут оставаться на земле очень долго, они должны носить многослойную защитную одежду, и мы позволим человеку войти только один раз, не более чем на тридцать минут, но мы общались со многими выжившими американцами ”.

“Выжившие?Американцы все еще там, в Якутске?”

“Очевидно, генерал мудро решил отвести в укрытия тех, кто не смог вовремя оторваться от земли”, - сказал Грызлов. “Мы насчитали сто четырех американцев, мужчин и женщин, в наших подземных убежищах, в целости и сохранности. Ответственный офицер - полковник ВВС Гарольд Бриггс. Он сообщил нам только свое имя, звание и дату рождения”.

“Я хочу, чтобы эти мужчины и женщины были немедленно освобождены, Грызлов”, - сказал Торн.

“Не будь глупцом, Торн”, - сказал Грызлов. “Я бы не отпустил их, даже если бы мог. Они военнопленные, и с ними будут обращаться соответственно. Но мы не научились безопасному способу вывести их, не подвергая себя воздействию радиации. Там, где они находятся, они в полной безопасности, и мы считаем, что у них достаточно еды и воды, чтобы продержаться, пока уровень радиации не спадет. Они заперли себя в тюрьме, и там они должны оставаться до тех пор, пока мы не сможем вывести их оттуда и поместить под стражу.”Вы обязаны обеспечить их безопасность, предоставить им медицинскую помощь, пищу и воду, позволить им поддерживать связь с Международным Красным Крестом и соблюдать все другие положения Женевских конвенций”, - сказал президент Торн. “Меня не волнует, в каких условиях они находятся в заключении — за создание условий отвечаете вы!”

“И я предупреждаю тебя, Торн, если эти мужчины и женщины причинят вред кому-либо из моих солдат, все они будут застрелены! ” Крикнул Грызлов. “Я не в настроении выслушивать твое нытье и блеяние. Ваши войска несут ответственность за заключение в тюрьму нескольких сотен моих солдат, базирующихся в Якутске, — все они погибли во время нападения. Несомненно, в стремлении ваших войск защитить себя, они удобно забыли освободить своих пленников. Я знаю, что среди выживших у вас есть коммандос "Железный дровосек". Им лучше дважды подумать, прежде чем причинять вред каким-либо российским солдатам ”.

“Грызлов, давайте оставим переговоры нашим офицерам по иностранным делам—”

“Совершенно верно, Торн”, - сказал Грызлов. “Однако, как я уже говорил, мы допросили других выживших, тех, кому не повезло вовремя добраться до убежищ. Боюсь, они получили очень серьезные ранения...

“Благодаря тебе, ты, сукин сын!”

“— несмотря на все наши усилия помочь им, и они рассказали мне перед смертью множество деталей плана атаки Макланахана: о наших ракетных шахтах в Алейске и Ужуре, наших мобильных ракетных установках, даже историях о том, как они охотились за российскими тяжелыми мобильными ракетами с несколькими боеголовками. Ваш генерал Макланахан, безусловно, человек с богатым воображением ”.

“Если он сказал, что у вас все еще есть незаконное оружие на местах, Грызлов, я уверен, что это правда”, - сказал Торн.

“Мы должны положить этому конец, Торн”, - сказал Грызлов. “Мои аналитики предполагают, что многие из подрывников Макланахана сбежали из Якутска. Поскольку они еще не атаковали ни одну из своих запланированных целей, а до рассвета осталось всего несколько часов, я думаю, возможно, мои аналитики ошибаются. Но если бы вы могли проверить местонахождение всех сил Макланахана, я уверен, что мои командиры позаботятся о том, чтобы наши ядерные силы и подразделения противовоздушной обороны были выведены из строя, что, очевидно, уменьшит нагрузку на них и, несомненно, поможет предотвратить случайный запуск ...

“Еще угрозы, Грызлов?” - Спросил Томас Торн. “Вы угрожаете мне новыми ядерными ударами, если я не сообщу вам точное местоположение и численность наших бомбардировочных сил? Можешь идти к черту, Грызлов!”

“Если вы продолжите отказываться от сотрудничества, Торн, я должен предоставить моим стратегическим командирам все полномочия реагировать на любую угрозу против Российской Федерации всеми имеющимися в их распоряжении видами оружия”, - сказал Грызлов. “Кажется, ты не понимаешь, насколько это серьезно, Торн! Макланахан высадил целое крыло бомбардировщиков на российском аэродроме! Он убил десятки военнослужащих, захватил в плен и заключил в тюрьму почти тысячу мужчин и женщин, украл топливо и оружие на миллионы рублей и был ответственен за смерть всех своих пленников, удерживая их в зоне боевых действий — по сути, пытаясь использовать их в качестве живого щита! — вместо того, чтобы эвакуировать их в более безопасный район, как того требуют Женевские конвенции. Вы должны сделать больше, гораздо больше, чтобы заверить российский народ, Думу, меня и начальников генерального штаба, что вы хотите мира, а не войны ”.

“Я не обязан вам ничего давать, Грызлов”, - сказал президент Торн.

“Где Макланахан?” Сердито спросил Грызлов. “У вас был с ним какой-нибудь контакт?”

“Иди к черту”.

“Не будь глупцом, Торн. Скажите мне, находится ли он на пути обратно в Соединенные Штаты. Сделай что-нибудь умное для разнообразия, Торн! По крайней мере, скажи мне, был ли у тебя контакт с ним ”.

“Я обещаю вам, Грызлов, Соединенные Штаты будут начеку в случае любых других тайных атак со стороны России, и мы будем иметь с ними дело. Следующим звонком, который я получу от вас, лучше бы был безоговорочный вывод всех ваших вооруженных сил ”. И Торн прервал разговор.

Грызлов повесил трубку и откинулся на спинку кресла, на его лице расплылась улыбка. “Какой дурак”, - пробормотал он. “Если американский народ будет хотя бы на десятую долю таким же мягким, как он, эта война закончится очень скоро”.

“Сэр”, - сказал Степашин, его голос и выражение лица были напряженными и раздраженными, “вы должны обратиться в генеральный штаб, Думу и прессу по поводу ваших действий в Якутске”.

“Это может подождать, Степашин”.

“Поступают сообщения о сотнях пострадавших из города Якутска”, - сказал Степашин. “Ядерные взрывы повредили или уничтожили нефтеперекачивающие сооружения на миллиарды рублей. Все коммуникации в городе и за его пределами, а также гражданский аэродром были нарушены воздействием электромагнитных импульсов ”.

“Степашин, я сделал то, что должен был сделать”, - пренебрежительно сказал Грызлов. “Американцы высадили дюжину бомбардировщиков дальнего действия и более сотни военнослужащих в Якутске и находились в процессе нанесения ударов по нам. Что я должен был сделать — попросить Торна или Макланахана сидеть тихо на нашей родине, пока мы ведем переговоры о прекращении огня?”

Степашин на несколько мгновений замолчал, оглядываясь на офицеров своего генерального штаба и получая в ответ обеспокоенные, сердитые взгляды. Не было никаких сомнений в том, что организация американцами воздушных налетов из Якутска была серьезным событием — но то, что Грызлов применил ядерное оружие на российской земле, убив сотни или, возможно, даже тысячи своих людей и военнослужащих, их совсем не устраивало. Наконец он сказал: “Почему вы сказали Торну, что мы допрашивали выживших американцев? Мы пока не направляли в Якутск никаких войск или медицинского персонала, чтобы проверить, насколько плох уровень радиации ”.

“Торн этого не знает”, - сказал Грызлов. “Я хотел услышать его реакцию, когда я упомянул базы с баллистическими ракетами - и он практически подтвердил, что это действительно были намеченные цели Макланахана”.

“Разве мы не обязаны искать выживших и помогать всем, кто действительно может быть в убежищах?” - Спросил Степашин.

“И рисковать здоровьем наших собственных людей, подвергая их воздействию радиоактивности? Не будьте сумасшедшим, генерал”, - сказал Грызлов. “Пусть все держатся подальше от Якутска и пусть саперы каждый день или около того проверяют воздух и почву на уровень радиоактивности. Если там есть американцы, они заслуживают смерти — и если есть выжившие русские, мы просто расскажем миру, что они были казнены американцами ”.

Степашин опустил взгляд в пол, чтобы скрыть выражение отвращения при мысли о том, что они просто собираются бросить в Якутске всех русских, которые, возможно, еще живы.

“Итак, ” продолжил Грызлов, “ чего еще мы можем ожидать от Соединенных Штатов после этого эпизода?”

“У Томаса Торна раньше не было особого желания драться — я не вижу причин ожидать, что он будет более охотно делать это сейчас”, - ответил Степашин. “Маклэнэхан был его доберман-пинчером - я думаю, что, когда он исчезнет из поля зрения, он подождет, оценит свои силы, а затем начнет переговоры или решит, как реагировать. Но у него больше нет обычных вооруженных сил, чтобы подвергать риску какие-либо стратегические цели в России. Он, конечно, может нанести нам ущерб своими баллистическими ракетами морского базирования, но я не думаю, что он ответит ядерным оружием, даже в крайне ограниченных масштабах ”.

“Я не беспокоюсь о Торне, но я беспокоюсь о Макланахане и о том, что осталось от его сил - и о любом другом Патрике Шейне Макланахансе, который там есть”, - сказал Грызлов. Он на мгновение задумался, затем сказал: “И все еще остается вопрос о целях, которые нам не удалось уничтожить, особенно о горах Шайенн, Барксдейл, Баттл—Маунтин - и Сакраменто, Калифорния.

“В случае, если Маклэнэхан снова всплывет, Степашин, он назовет свой собственный яд”, - сказал Грызлов. “На случай, если один из бомбардировщиков Макланахана атакует какой-либо из наших объектов по производству баллистических ракет, я хочу, чтобы Баттл-Маунтин и Сакраменто были уничтожены. Убедитесь, что одна боеголовка попадет на базу ВВС Бил, просто чтобы все поняли, что это была настоящая цель — но я хочу, чтобы родной город Макланахана был уничтожен в наказание. Надеюсь, у Торна хватит ума отозвать его, если он все еще жив, но в случае, если ему снова захочется разыгрывать героя, он и его семья пострадают за это ”.

В этот момент в конференц-зале зазвонил телефон. Николай Степашин подхватил его. Грызлов был занят тем, что набивал табак в сигарету и не заметил растерянного, обеспокоенного выражения лица Степашина, пока тот не сказал громким голосом: “Я ничего подобного не санкционировал! Немедленно опознайте этот самолет!”

Грызлов бросил незажженную сигарету на пол. “В чем дело, генерал?”

“Большой транспортный самолет кружит над авиабазой Якутск”, - сказал Степашин. “Он пошел на снижение и, казалось, пытался приземлиться, но в последний момент остановился”.

“Это боевая инженерная группа, проверяющая уровни радиации?”

“Они используют вертолеты, а не большие транспортные самолеты, сэр”, - сказал Степашин. “Кто бы это ни был, он не уполномочен приближаться к этой базе”.

Плечи Грызлова поникли, и он почувствовал, как из его лица уходит жизнь. И снова, как раз в тот момент, когда ему захотелось отпраздновать, начало происходить что-то еще ....

Авиабаза в Якутске

В то же время

Недостаточно места — вам придется передвинуть эти обломки”, - сказал грузчик транспортного самолета МС-17 для специальных операций. Он указал на открытые задние грузовые двери. “Этот бензовоз и что бы там ни было в этой куче барахла, нужно убрать”.

“Понял”, - сказал технический сержант ВВС Джеймс “Джей Ди” Дэниелс, его голос был усилен электроникой с помощью системы связи, встроенной в его боевую броню "Железный дровосек". Он и его напарник, младший капрал Корпуса морской пехоты США Джонни “Халк” Моррис, стояли на краю грузовой рампы, одной рукой держась за поручень, другой сжимая свои электромагнитные рельсовые пушки. Оба мужчины были ошеломлены, увидев кровавую бойню под ними — разрушенные здания, грузовики и самолеты, разбросанные повсюду, как игрушки в детской комнате, и большие воронки из жуткого серого гравия, похожие на кремированные останки. Абсолютно ничего не осталось над землей на мили вокруг. Дэниелс кивнул Моррису. “Уровень радиации умеренный, Халк — не так плох, как мы думали”.

“Ты издеваешься надо мной, верно, сержант?” - Спросил Моррис. МС-17 начал крутой правый вираж над базой, выстраиваясь с подветренной стороны для следующего захода. “По этому месту было сброшено четыре или пять ядерных зарядов, и вы говорите, что все не так плохо, как мы думали?”

“Я фиксирую менее двадцати рад в час”, - радировал бригадный генерал Дэвид Люгер с резервной авиабазы Баттл-Маунтин. “Этого хватит примерно на шесть часов — и безопасная выносливость в доспехах Железного дровосека будет намного дольше. Времени должно быть более чем достаточно ”.

“Молодой сержант немного пуглив, потому что у него еще не было детей, и он боится, что его фамильные драгоценности могут быть украдены, сэр”.

“Ты просто ревнуешь, потому что ни одна женщина не заполучила бы тебя, сержант”.

“Приберегите это до возвращения домой, ребята”, - сказал Люгер. “Будь готов”.

Это заняло несколько минут, но вскоре МС-17 снова пошел на снижение над разрушенной взлетно-посадочной полосой. Большой транспорт спикировал, снижаясь чуть более чем на сорок футов над взлетно-посадочной полосой. Как только самолет выровнялся, на подлете к концу взлетно-посадочной полосы Дэниэлс сошел с края грузовой рампы, держа в руках рельсовое ружье по левому борту.

Моррис несколько раз практиковал эти прыжки в Баттл-Маунтин, но он был относительно новичком в подразделении и не вполне доверял всему этому высокотехнологичному снаряжению. За свою карьеру в морской пехоте он совершил множество всевозможных прыжков с парашютом — в свободном падении, на статической линии, в ОРЕОЛЕ - и даже раньше прыгал с движущихся вертолетов без парашюта, совершая тридцать-тридцать прыжков на высоте тридцати футов над водой со скоростью тридцать узлов. Но он никогда не прыгал с движущегося транспортного самолета, летящего со скоростью триста узлов — на твердую землю .

Но сейчас было не время сомневаться в мудрости этого. Он на мгновение задумался, какая работа глупее — прыгать с грузового самолета, как эта, или лететь на этом сумасшедшем летательном аппарате Condor insertion, как это сделали командир и старший сержант: пластиковое дерьмо с крыльями, сброшенное изнутри B-52, летящего на высоте тридцати шести тысяч футов, затем лететь в нем более трех часов прямо над головами плохих парней! Так вот, это было безумием. Он крепче сжал свой рельсовый пистолет, сделал последний глубокий вдох и сошел с грузовой рампы всего через несколько секунд после Дэниэлса.

Когда они падали на Землю, гироскопы и акселерометры в их электронных боевых бронекостюмах подсказали им, в какую сторону им нужно наклониться при падении, и в то же время измерили их скорость и расстояние до земли, а также отрегулировали двигатели на ботинках, чтобы компенсировать толчок от реактивной струи MC-17. Когда они приблизились к земле, их загрузочные двигатели включились на полную мощность, замедляя их падение, но даже при этом Дэниелс сильно ударился о землю и с грохотом рухнул на бетон.

“Ты в порядке, сержант?” Моррис радировал.

“Подтверждаю”, - ответил Дэниелс. Он не пострадал, но оборвался кабель передачи данных и питания рельсовой пушки. Он выругался про себя и поставил винтовку рядом с указателем оставшейся дистанции на краю взлетно-посадочной полосы, чтобы он мог найти ее снова. “Однако сломал мою проклятую рельсовую пушку. Давай двигаться, Халк”.

Два коммандос "Железный дровосек" в экзоскелетах с микрогидравлическим приводом, работая сообща, полностью очистили взлетно-посадочную полосу от мусора за считанные минуты, включая частично раздавленный бензовоз. К тому времени, когда они закончили и отошли от взлетно-посадочной полосы, МС-17 снова развернулся, плавно коснулся земли и быстро остановился, используя реверсоры тяги.

Дэниелс, Моррис и другие на борту МС-17 сработали быстро. После того, как транспортный самолет опустил грузовую рампу, они выгрузили то, что он перевозил: два автономных трейлера для обезвреживания ядерного-биологического-химического — оружия длиной сорок шесть футов, которые тянули дизельные буксиры; два резиновых водяных пузыря на бортовых трейлерах, каждый из которых вмещал три тысячи галлонов пресной воды и которые тянулись рядом с трейлерами для дезактивации; и двадцать техников NBC.

Возглавляемая Дэниелсом и Моррисом группа направилась к центральной западной стороне взлетно-посадочной полосы. Рядом с тем местом, где раньше располагалась западная группа авиационных ангаров, находились два низких сооружения, менее чем в четырех футах над землей и, что удивительно, все еще неповрежденные — каждое из них было чуть больше крыши, состоящей из восемнадцати дюймов сплошного железобетона, с единственной стальной дверью, выходящей на рампу для стоянки самолетов. К каждой стальной двери подъехало по одному дезактивационному трейлеру, а коммандос "Железный дровосек" прикрепили защитные пластиковые туннели к каждому входу в убежище и к входной двери трейлера.

“Тук-тук, сержант-майор”, - радировал Дэниелс.

“Дверь открывается”, - ответил сержант-майор корпуса морской пехоты Крис Вол. Несколько мгновений спустя стальные двери распахнулись, и шесть человек выбежали из подземных убежищ прямо в каждую дверь с надписью "ВОЙТИ" на обоих дезактивационных трейлерах. После того, как первая группа вошла в трейлеры, Крис Вол и полковник Хэл Бриггс оба вышли из укрытий, одетые в боевые доспехи Железного дровосека.

Эти двое стукнули кулаками Дэниэлса и Морриса в знак приветствия. “Рад видеть вас, ребята”, - сказал Хэл Бриггс. “Какова ситуация?”

“Противодействия нет, самолет соответствует коду один, весь личный состав готов к вылету, сэр”, - ответил Дэниелс.

“Каковы уровни радиации?”

“Мы фиксируем здесь около сорока радаров в час. Этого хватит примерно на четыре часа экспозиции. Это немного выше, на парковочной рампе, но изолирующая камера внутри MC-17 и в кабине пилота составляет примерно десять-пятнадцать радаров. Максимум, который мы обнаружили внутри наших костюмов, составлял пять рад в час.”

“Мы должны отдать должное русским — они знают, как строить бомбоубежища”, - сказал Хэл. “Мы зафиксировали всего пять радаров во время атаки и менее двух радаров в час с тех пор. Чертовски хорош.”

“Сколько человек проникло внутрь, сэр?”

Было очевидно, даже скрытое его боевой броней, что Бриггс опечален. “У нас пятьдесят один в нашем убежище и сорок два в другом”, - сказал Хэл. “Мы были там плечом к плечу. Нам удалось захватить около тридцати русских и увезти их с собой ”.

“Боже мой”, - выдохнул Дэниелс. Он знал, что Военно-воздушные силы перебросили в Якутск около ста пятидесяти человек личного состава на самолетах МС-17, плюс еще несколько человек на Мегафортрессах. Это означало, что в результате атаки погибло около девяноста американских техников, плюс члены экипажа, которые были застигнуты на земле при попадании ядерного оружия.

В дезактивационных трейлерах было четыре отдельных поста, каждый из которых мог вместить шесть человек одновременно. Каждый человек убрал излишки зараженного оборудования в первую комнату, которая была проветрена фильтрованным воздухом для удаления любых радиоактивных осадков. Затем каждый человек вымылся и принял душ с теплой водой и моющим средством во втором отделении, не снимая одежды. В третьем отсеке одежда была снята под душем с водой и моющим средством и выброшена; а в четвертом отсеке каждый человек снова принял душ и вымылся в теплой воде с моющим средством, затем высушен теплым воздухом воздуходувки, которые выдыхаются наружу. Затем человек был одет в чистую одежду, прошел быстрое медицинское сканирование, чтобы убедиться, что было удалено как можно больше радиоактивных частиц, затем его перевезли обратно в МС-17. Пластиковый туннель с избыточным давлением вел от дезактивационного трейлера к экранированной зоне ожидания, установленной в передней части грузового отсека, с системой вентиляции с фильтрованным воздухом под избыточным давлением, активированной для предотвращения попадания радиоактивных частиц.

“Двадцать минут на шесть человек на трейлер, около тридцати шести человек в час - мы должны закончить менее чем за три часа”, - передал по рации Хэл Бриггс. “Я не уверен, как мы будем дезактивировать боевые доспехи Железного дровосека — в конечном итоге мы можем оставить их здесь и взорвать на месте”.

“Обеззаразьте броню, если сможете, ” сказал Дейв Люгер, “ но не тратьте на это время. Если вы не можете безопасно обеззаразить его или хранить отдельно от персонала, продолжайте и взорвите снаряжение, а затем убирайтесь к черту. К сожалению, мы оставим трейлеры для дезактивации ”.

“Есть какая-нибудь активность вокруг базы?” - Спросил Бриггс.

“Их много, но даже самолеты держатся на расстоянии не менее десяти миль”, - сказал Люгер. “Они знают, что ты там, но, похоже, они оставляют тебя в покое - по крайней мере, на данный момент”.

Запасной военный командный центр Рязани, Россия

Несколько минут спустя

Это верно, сэр”, - сказал генерал Николай Степашин. “Наблюдатели с нашего разведывательного самолета полагают, что это американский транспортный самолет C-17 "Глобмастер". Он перевозил то, что, как они полагают, было машинами для дезактивации. Они закрепляют транспортные средства в бомбоубежищах базы, ждут там некоторое время, затем едут к транспорту. Очевидно, что американцы проводят дезактивацию своего персонала и готовятся вывезти выживших по воздуху из Якутска ”.

“Это невероятно!” Президент Анатолий Грызлов кричал. “Я не могу поверить в абсолютную наглость этих американцев! Они провели еще один военный самолет прямо мимо наших средств ПВО и приземлились на российской авиабазе снова, полностью игнорируя суверенитет нашего воздушного пространства!”

Степашину пришлось прикусить губу, чтобы удержаться от гримасы — после того, что они сделали с Соединенными Штатами Америки, у них не было причин критиковать нарушение воздушного суверенитета кем-либо еще!

“Они думают, что теперь этот аэродром принадлежит им? Они ожидают, что мы просто будем смотреть в другую сторону, пока они загружают свой транспорт и снова улетают? Мы должны немедленно нанести по этому транспорту еще один воздушный удар — отправить американцев к черту, где им самое место!”

“Сэр, я настоятельно рекомендую нам позволить этому транспорту загрузиться и покинуть Якутск целым и невредимым”, - размеренно сказал Степашин, не рискуя разозлить и без того обезумевшего президента, но в то же время стараясь быть твердым. “У них, несомненно, есть русские в этих убежищах с ними — они могли бы помогать нашим солдатам. Это гуманитарная перевозка по воздуху, а не наступательный удар. Мы не должны вмешиваться в это, тем более что мы сами ничего подобного не делали, чтобы помочь выжившим в Якутске ”.

“Ты хочешь сказать, что я трус, Степашин?” Крикнул Грызлов. “Ты будешь молчать, Степашин, или ты будешь уволен! Я не потерплю неподчинения в моем собственном командном центре!”

“При всем моем уважении, сэр, я давал рекомендацию”, - сказал Степашин, едва сдерживая нарастающий гнев. “Мы не должны нападать на невооруженную гуманитарную спасательную миссию”.

“Меня не волнует, даже если они прилетели в детском хоре с маргаритками и волшебной пылью эльфов, генерал — я хочу, чтобы этот самолет был уничтожен!” Крикнул Грызлов. Степашин отметил большие темные мешки у него под глазами, опущенные плечи, трясущиеся руки и бледный цвет лица — мужчина, вероятно, совсем не спал последние два дня и питался в основном сигаретами и кофе. “Займитесь этим немедленно! Я хочу—”

В этот момент телефон в конференц-зале зазвонил снова. Грызлов подпрыгнул, затем уставился на него, как будто это был гигантский волосатый паук. Он сходит с ума, подумал Степашин, снимая трубку. “Степашин…Да, я понял. Поднять по тревоге все сектора противовоздушной обороны. Держите все другие радиолокационные системы противовоздушной обороны в режиме ожидания и используйте оптико-электронные датчики, чтобы обнаружить его. Повторяю, не используйте радар — они тоже будут только уничтожены ”.

“Что, черт возьми, произошло, генерал?” Грызлов ахнул.

“Новгородский район ПВО объявил тревогу по противовоздушной обороне”, - сказал Степашин. “Небольшой дозвуковой самолет обнаружен к востоку-северо-востоку от столицы. Прерывистый и очень слабый возврат, слишком маленький, чтобы быть самолетом-невидимкой. Возможно, беспилотный летательный аппарат или разведывательный беспилотник”.

“Боже мой... Он здесь”, - пробормотал Грызлов, выпучив глаза от страха. “Макланахан здесь! Он решил не атаковать наши сибирские базы, но собирается атаковать саму Москву!”

“Маклэнэхан - не единственная угроза, сэр”, - сказал Степашин. “Наши средства противовоздушной обороны намного эффективнее вокруг Москвы, чем где-либо еще в мире. Возможно, это просто—”

“Прикажите атаковать, Степашин”, - сказал Грызлов. “Я хочу, чтобы по Соединенным Штатам был нанесен полномасштабный ответный удар”.

“Сэр?”Возразил Степашин. “Вы хотите отдать приказ о ядерном нападении на Соединенные Штаты? Ты не можешь этого сделать!”

“Они атакуют мою столицу — я нанесу ответный удар всем, что у меня есть, и заставлю их заплатить за свои действия!” Крикнул Грызлов. Он быстро подошел к офицеру стратегических сил, несущему специальный портфель, и вырвал его у него из рук — ему пришлось тащить офицера к столу заседаний, потому что портфель все еще был прикован к нему наручниками. Грызлов открыл портфель, достал из-под рубашки круглое устройство, похожее на логарифмическую линейку-дешифратор, набрал текущее среднее время по Гринвичу, записал серию цифр, затем выбрал карточку из множества карточек в портфеле. Он набрал серию цифр на клавиатуре в нижней части портфеля, затем вставил карточку в прорезь и нажал зеленую кнопку. Затем он повернулся к Степашину и сказал: “Введите инструкции по аутентификации, генерал”.

“Вы абсолютно уверены, господин президент?” - спросил начальник генерального штаба. Он взял карточку, но протянул ее президенту, используя ее, чтобы привлечь внимание Грызлова. Казалось, что президент не мог удерживать взгляд на какой-либо цели дольше секунды или двух, и казалось, что у него были проблемы с тем, чтобы держать веки открытыми. “Это, безусловно, приведет к началу мировой войны, господин Президент. Миллионы жизней могут быть потеряны в течение следующего часа, если вы продолжите ”.

“Наши жизни будут потеряны, и миллионы жизней наших людей окажутся заложниками, если мы этого не сделаем”, - сказал Грызлов. “Назовите код аутентификации, генерал”.

Степашин вздохнул. Он оглядел комнату, надеясь найти кого-нибудь, кто мог бы проявить сочувствие или помочь ему попытаться отговорить Грызлова от этого, но никого не было. Он достал свой собственный дешифратор из внутреннего кармана туники, взглянул на часы, набрал время, вставил красную карточку в прорезь и ввел полученный код и свой личный пароль в устройство кейса. Мгновение спустя из портфеля появилась распечатанная полоска бумаги. Степашин вырвал его, перечитал, чтобы убедиться, что напечатано правильно, затем кивнул.

“Делайте это, генерал”, - сказал Грызлов сквозь стиснутые зубы. “Давайте покончим с этой войной. Я хочу, чтобы Макланахан заплатил не своей собственной жизнью, а жизнями своих соотечественников-американцев ”.

Степашин подошел к телефону на столе для совещаний, снял трубку, набрал несколько цифр и стал ждать. После короткого ожидания он заговорил. “Это начальник Генерального штаба Вооруженных Сил Российской Федерации генерал Николай Степашин. Я нахожусь с президентом Грызловым в Альтернативном военном командном центре в Окском заповеднике, улица Лыбедская, Рязань’. Я готов подтвердить подлинность.” Он подождал еще несколько мгновений, снова набрал дату и время на своем декодере и сказал: “Я подтверждаю подлинность пятнадцатого июля’. Аутентификация ноябрьского "застенчивого" . Он снова подождал, проверил свой декодер, затем сказал: “Эта аутентификация верна. У меня срочное сообщение о первоочередных действиях от главнокомандующего. Сообщите, когда будете готовы скопировать ”. Он подождал еще раз, затем дважды прочитал символы из распечатки. “Продолжайте свое чтение”. И снова он несколько долгих мгновений молчал, отмечая каждого персонажа. “Обратная связь была правильной”, - сказал он наконец. “Вы можете передать телефон своему заместителю, который перечитает сообщение мне .... Да, я вас ясно слышу, капитан. Продолжайте чтение обратной связи ”.

Вторая проверка подлинности, похоже, занимала больше времени, чем первая. Грызлов прошел через множество учений, имитирующих эту процедуру — фактически, он сам разработал большинство из этих самых процедур, когда был начальником генерального штаба, — но по какой-то причине это, казалось, заняло больше времени, чем обычно.

Грызлов зажег сигарету и был на полпути к ней, когда внезапно увидел двух офицеров, бегущих к конференц-залу, а за ними двух вооруженных охранников. Степашин повернулся к ним, все еще прижимая телефон к уху, затем поднял руку, молча приказывая мужчинам не входить. Офицеры колебались, некоторое время переговаривались между собой, затем решили все равно войти.

“Что все это значит?” Крикнул Грызлов. “Убирайся отсюда! Возвращайтесь на свои посты!”

“Сэр!” - сказал старший офицер, мгновенно вытягиваясь по стойке "смирно". “Я капитан Федоров, командир секции связи этого объекта”.

“Убирайтесь отсюда, капитан”, - сказал Степашин. “Мы заняты здесь. Это приказ!”

“Сэр...” Он увидел телефон в руке Степашина, его глаза выпучились от удивления, затем он повернулся к Грызлову и взволнованно сказал: “Господин Президент, мы обнаружили несанкционированный звонок за границу, осуществляемый из этой комнаты!”

“А…что? ” Крикнул Грызлов.

“Кто-то...” Капитан повернулся к Степашину, сглотнул и сказал: “Сэр, начальник генерального штаба совершает несанкционированный телефонный звонок - в Соединенные Штаты Америки”.

Грызлов повернулся к Степашину, его рот открылся от удивления. “Соединенные Штаты?Я думал, он разговаривает с центром связи! Он передает сообщение об экстренных действиях —”

“Он позвонил в Соединенные Штаты, сэр — в частности, на общий обмен на резервной авиабазе Баттл Маунтин в Неваде”. Грызлов выглядел так, как будто собирался упасть в обморок от шока. “Он был подключен к Центру боевого управления и разговаривает с командующим объектом, бригадным генералом Дэвидом Люгером. Они были связаны в течение последних нескольких...

“Нет!” крикнул Грызлов. Не обращая внимания на телефон и открытую связь, он бросился на Степашина, схватил его за горло и повалил на пол. Степашин подложил телефон под свое тело и держал Грызлова за запястья, не позволяя президенту душить его, но удерживая свое тело на нем, чтобы охранники не могли выхватить телефон. В конце концов, он услышал, как телефон с грохотом упал на пол, поэтому он предположил, что Федоров выдернул его шнур из стены.

“Пизда тыебя родила!”Грызлов кричал. “Ты гребаный предатель!” Степашин едва заметил дуло полуавтоматического пистолета, приставленное к его левой щеке, прежде чем услышал громкий хлопок, почувствовал кратковременную резь в левом глазу, а затем вообще ничего не почувствовал.

Казалось, прошло много времени, когда Грызлов наконец поднялся с почти обезглавленного трупа Степашина. “Мандавошка”, выругался он. “Дерьмовый ублюдок. В конце концов, ты оказался трусом.” Эхо выстрела и запах пороха и крови все еще висели в воздухе.

Как раз в этот момент по всему объекту завыла сирена воздушной тревоги — но она не могла заглушить звуки взрывов над головой, которые медленно, но неумолимо приближались все ближе и ближе, пока огни не замерцали и не погасли, потолок подземного объекта не обвалился, и вокруг него не осталось ничего, кроме волн огня, шока, дыма и летящих обломков ... а затем ничего.

* * *

У меня уже есть запасные части, Один-один”, - радировал командир миссии на борту "Рыси Два-четыре", второго бомбардировщика EB-1C "Вампир", совершающего атаку. “Двое-трое открыли что-то прямо под теми координатами, которые мы получили. Я думаю, мы нашли это ”.

“Понял”, - ответил Патрик Макланахан. “Запускайте всех своих "Росомах" по этим координатам. Я придержу свой на случай, если мы получим еще какие-нибудь советы от русского начальника генерального штаба.” ЕВ-52 "Мегафортресс" Патрика отставал на тридцать минут от двух бомбардировщиков "Вампир". Два вампира ускорились перед единственным уцелевшим бомбардировщиком "Мегафортресс", выпустив противорадиолокационное оружие по Новгороду, чтобы пробить брешь в противовоздушной обороне России. Хотя Патрик нацелился на запасной военный командный центр Рязани, как только избежал разрушений в Якутске семью часами ранее, он на самом деле не знал точно, куда направить свое оружие.

Пока не поступил звонок из самой Рязани, от человека, называющего себя генералом Степашиным, начальником генерального штаба, который зачитал точные географические координаты подземного объекта и даже описал его местоположение, чтобы его можно было найти, прочитав карту улиц! Первый бомбардировщик "Вампир" запустил две крылатые ракеты "Росомаха" с проникающими боеголовками на основе нитрата термия по координатам, все еще не готовые поверить, что информация была достоверной - но когда вторичные взрывы выявили подземный комплекс внизу, они поняли, что попали в нужное место.

“Там, внизу, похоже на вулкан, сэр. Мы нанесем удар либо по этому командному центру, либо по какому-нибудь огромному подземному складу оружия, либо по обоим ”, - сказал командир миссии. “Что дальше, босс?”

Патрик проложил курс, который должен был провести их через юго—запад России, кратчайший путь к границе с Казахстаном - так получилось, что рядом с авиабазой Энгельс бомбардировщики Патрика атаковали базу годом ранее, нападение, которое, по-видимому, свело Анатолия Грызлова с ума настолько, что он сначала организовал государственный переворот в России, а затем развязал ядерную войну с Соединенными Штатами. Затем Патрик согласовал курс со всеми доступными разведывательными данными, затем передал план полета двум Вампирам.

“Дальше мы убираемся отсюда к чертовой матери”, - сказал Патрик. “Пойдем домой”.

Эпилог

Бельвью, Небраска

Январь 2005

Да поможет мне Бог”.

Председатель Верховного суда пожал руку недавно вступившему в должность президенту, но, в отличие от прошлых лет, когда новый президент Соединенных Штатов завершал свою присягу, сейчас не было аплодисментов, не звучало “Да здравствует шеф” на заднем плане и не раздавалось приветствий. Толпа была лишь малой частью своего обычного размера, всего в несколько сотен человек — ее значительно превосходили войска, правоохранительные органы и агенты секретной службы, окружавшие место проведения, большую палатку, установленную в том, что осталось от фермерского дома, всего в нескольких милях от того, что когда-то было базой ВВС Оффатт.

Холодный январский ветер посылал ледяные капли замерзшего дождя, кружащиеся в палатке, что заставляло всех внутри нервничать. Их заверили, что опасности радиоактивных осадков больше нет, но, несмотря на это, многие присутствующие воспользовались холодом, чтобы плотно закрыть лица шарфами, чтобы не вдыхать воздух напрямую.

“Удачи, и пусть Бог хранит вас, господин президент”, - сказал главный судья.

“Благодарю вас, господин главный судья”, - сказал президент Кевин Мартиндейл. Пятидесятидвухлетний республиканец только что повторил историю: он был всего лишь вторым президентом в истории США после Гровера Кливленда, избранным президентом после того, как ранее был отстранен от должности голосованием. Как и Кливленд, Мартиндейл был холостяком, поэтому вместо того, чтобы попросить одну из своих подружек-голливудских актрис подержать Библию для его приведения к присяге, его вице-президент, бывший госсекретарь при Томасе Торне, Морин Хершел, подержала ее для него.

Хершел также не была замужем; для ее приведения к присяге Морин попросила генерал-лейтенанта Патрика Макланахана оказать честь. Когда президент Мартиндейл поднялся на трибуну, Морин отступила назад, рядом с Патриком на возвышении, и ее рука скользнула в его. Он посмотрел на нее и улыбнулся — и затем она увидела, как он бросил взгляд через ее плечо на пустые, покрытые снегом поля и дальше, на разрушенную базу ВВС. Она привыкла к “пристальному взгляду в десять тысяч ярдов”, как многие называли это, — мгновенным и резким воспоминаниям о смерти и близости смерти, разрушениях и ужасающих событиях.

Но Патрик был не единственным, кого она видела с таким выражением лица — у многих других в Америке в эти дни было такое выражение, особенно у мужчин и женщин в армии, но и у многих других, чьи жизни были навсегда и совершенно разрушены ядерными ударами по Соединенным Штатам.

“Мои дорогие американцы, ” начал президент Мартиндейл, “ я хочу поблагодарить вас, и особенно президента Томаса Торна, за предоставленную мне привилегию перенести место проведения моей инаугурации из Вашингтона в Небраску. Трудности с безопасностью при удовлетворении этого запроса были огромными, но президент Торн взял на себя ответственность за все материально-техническое обеспечение, необходимое для выполнения моего запроса, и за это я благодарю его.

“Обычно инаугурации должны быть радостными событиями: радостными, потому что мы, американцы, празднуем гордость, уважение и дар очередной мирной передачи власти. События омрачили радость. Возможно, празднование было в наилучших интересах нации, но эта нация получила глубокие шрамы, а для заживления таких глубоких ран требуется много времени, много личных размышлений и силы сообщества.

“Я знаю, что прошлогодние атаки причинили нам боль, как эмоциональную, так и личную. Я был опечален решением президента Торна не баллотироваться на переизбрание, и я был в равной степени опечален, когда ни один другой кандидат не захотел баллотироваться, а явка избирателей была такой низкой. Но я также понимаю, что Америке требовалось время для исцеления, а исцеление означает привлечение и придание сил и поддержки со стороны семьи и сообщества. Политика мало что значит для страны, которая пострадала так сильно, как пострадала Америка.

“Но сейчас, когда я стою здесь перед вами сегодня, на американской территории, которая была разрушена в результате нападения на базу ВВС Оффатт, всего в нескольких милях отсюда, я призываю своих сограждан-американцев присоединиться ко мне, чтобы начать возвращать Америке статус лидера свободного мира. Настало время, друзья мои, снова встать во весь рост. Америка по-прежнему сильна. Хотя ее вооруженные силы понесли невероятные потери, мы по-прежнему в безопасности от любого врага, который угрожает нам, и я обещаю вам, что мы станем еще сильнее.

“Обстоятельства и злые намерения вынудили нас восстановить наши вооруженные силы. Я обещаю вам, имея в качестве свидетелей тени мужчин и женщин с военно-воздушной базы Оффатт и других баз, разрушенных и поврежденных в результате ядерного нападения, что я создам самые современные, самые эффективные и самые мощные Военно-воздушные силы, которые когда-либо видел мир. Однажды я призвал наших военных лидеров и планировщиков ‘пропустить поколение’ в развитии наших вооруженных сил, отказаться от пережитков прошлых войн, неэффективных стратегий и устаревшего мышления. К сожалению, события прошлого года вынуждают нас сейчас поступить именно так. Структуры и вооружение, которые так хорошо служили нам на протяжении десятилетий, были у нас отобраны. Сейчас самое время перестроить их, сделать лучше и умнее, чем когда-либо. С Божьей помощью и вашей поддержкой я сделаю именно это.

“Однажды я упрекнул президента Торна, когда он не явился на собственную инаугурацию, решив вместо этого пройти маршем прямо в Белый дом через минуту после начала срока своих полномочий и сразу же приступить к работе. Я подумал, как может какой-либо человек быть таким безразличным, таким невежественным в том, что только что произошло? Здесь происходила мирная передача власти самой могущественной нации на Земле, и новый президент совершенно не признавал это событие в истории.

“Некоторые вполне могут высмеивать меня после этого, но я собираюсь продолжить пример президента Торна сегодня: я возвращаюсь в Вашингтон и собираюсь приступить к работе по восстановлению нашей нации и наших вооруженных сил. Я знаю, что в любом случае мало кому из американцев хочется праздновать. Но я хочу, чтобы все американцы праздновали, каждый по-своему. Празднуйте, обнимая своих детей, возвышая свои голоса в песне, склоняя головы в молитве и предлагая свою силу и свою помощь, когда можете. Празднуйте преемственность величайшей нации на Земле и делайте все, что в ваших силах , чтобы убедиться, что наш флаг все еще развевается, а наша нация по-прежнему сильна и гордится.

“Уверяю вас, у Америки все еще есть герои, на которых мы можем рассчитывать в силе, лидерстве и мудрости, необходимых нам для восстановления”. Он сделал паузу, повернулся, посмотрел прямо на Патрика и кивнул, прежде чем снова повернуться к микрофону. “Мы потеряли много хороших мужчин и женщин во время американского Холокоста 2004 года, но я могу сказать вам, мои сограждане-американцы, что солдаты, которые так хорошо служили нам, подготовили целое новое поколение способных мужчин и женщин, чтобы занять их места. Благодаря им Америка находится в надежных руках.

“Как новый главнокомандующий, я говорю вам вот что: время траура закончилось. Пришло время начать восстановление. Раны находятся на пути к заживлению — теперь пришло время начать тренировать мышцы, переучивать разум для решения стоящих впереди задач и возвращаться в гонку — гонку по обеспечению и защите мира, демократии и свободы здесь, в Америке, и во всем мире ”.

На этом инаугурация сорок четвертого президента Соединенных Штатов была завершена. Снова не было ни аплодисментов, ни музыки, ни маршей, ни парадов, ни пушечных салютов. Чиновников на помосте быстро отвели к ожидавшим бронированным внедорожникам и увезли, а толпе оставили покидать церемонию в холодной, каменной тишине, провожаемой солдатами в полном боевом снаряжении.

* * *

Морин Хершел и Патрик Макланахан сидели на заднем сиденье своего бронированного автомобиля, держась за руки, и молча смотрели в окна с толстыми дымчатыми стеклами. Телевизионная трансляция воспроизводила приведение к присяге и обращение, но они отключили звук. Никто не произнес ни слова. Единственным звуком, который издала Морин, был тихий вздох удивления, когда они проезжали мимо остова рекламного щита на главном шоссе, почерневшего и смятого от последствий одного из четырех ядерных взрывов, опустошивших этот район. Одинокая слеза скатилась по ее щеке; у нее не хватило воли вытереть ее.

У нее было такое чувство, как будто она находилась с государственным визитом в какой-нибудь ближневосточной или африканской стране, которая была втянута в долгую и кровавую гражданскую войну, как Ливан или Судан. Но это была Америка, и она была новым вице-президентом Соединенных Штатов. И этот ущерб не был вызван беспорядками, вандализмом или гражданской войной — он был вызван несколькими термоядерными взрывами, прямо здесь, в центре страны. Теперь это была ее проблема.

“Все в порядке, Морин”, - сказал Патрик. “Он будет восстановлен. Все это.”

Она повернулась и увидела, что он внимательно смотрит на нее, и удовлетворенно улыбнулась. Они нечасто виделись с тех пор, как он вернулся с боевых операций в Сибири, а она отправилась на предвыборную кампанию, какой бы скромной она ни была. Но после выборов они довольно часто виделись друг с другом. Она была с ним и его сыном Брэдли, когда он получил свою третью звезду от бывшего президента Томаса Торна на церемонии в Пентагоне, а сегодня он был с ней на ее приведении к присяге в качестве вице-президента.

Но теперь она была на пути в Вашингтон, и ... Ну, она могла быть вице-президентом, но она понятия не имела, куда направлялся Патрик. Она и большая часть мира полностью ожидали, что Макланахан, герой, который положил конец Холокосту в Америке, возглавив внезапную атаку на подземный бункер Анатолия Грызлова и убив президента России до того, как он смог нанести еще один ядерный удар по Соединенным Штатам, будет выбран кандидатом в напарники Кевина Мартиндейла. Но Патрик был военным летчиком, а не политиком. Кроме того, у него и Мартиндейла было слишком много опыта действий в обход установленных процедур, если не прямого нарушения закона. Америке сейчас не нужно было беспокоиться такого рода.

“Рекламные щиты — или авиабазы?” спросила она.

“Возможно, ни то, ни другое”, - сказал Патрик. “Как сказал президент, Морин, мы были вынуждены перестраиваться. Возникает вопрос, перестраиваем ли мы те же самые вещи заново, или мы создаем что-то новое и непохожее? Если есть лучший рекламный щит или лучшая авиабаза, сейчас самое время воплотить это в реальность ”.

“Знаешь, Мартиндейл получил это от тебя”.

“Думаю, я получил это от него и Брэда Эллиотта давным-давно”, - сказал Патрик. “Брэд никогда не смотрел на систему и не атаковал проблему, как это делали другие, даже если это вредило его репутации и карьере. Кевин Мартиндейл был достаточно умен, чтобы позволить ему делать свое дело, даже если он пострадал политически. Я был доволен тем, что был бомбардиром-жокеем, пока не встретил Брэда Эллиотта и Кевина Мартиндейла ”.

Морин сделала глубокий вдох, и Патрик услышал, как у нее перехватило горло от дурного предчувствия. “Господи, мне страшно”, - сказала она. “Я понятия не имею, что я делаю. Я вице-президент Соединенных Штатов, и я понятия не имею, что это значит ”.

“Да, ты знаешь”, - сказал Патрик. “Возможно, вы не знаете этого сейчас, сидя в этом холодном лимузине, проезжающем мимо ферм и домов, разрушенных ядерной бомбой, но когда вы сядете за свой стол в Белом доме и соберете вокруг себя своих сотрудников, а президент спросит вашего совета, у вас будет ответ. Ты будешь знать, что делать ”.

Она посмотрела на него и улыбнулась, благодарная за заверение. “Ты поедешь со мной в Вашингтон?” - спросила она.

“Если ты хочешь, чтобы я это сделал, я это сделаю”.

“Я не смог бы сделать это без тебя”.

“Да, ты мог бы”, - сказал Патрик. “Я был бы счастлив быть с вами, в Вашингтоне или где угодно”. Он повернулся и тупо уставился в окно. “Я думаю, что третья звезда была подарком Торна на пенсию. Он знал, что я собираюсь уходить, прежде, чем я это сделал ”.

“Ты не выйдешь, если не захочешь”, - сказала Морин.

“Я достаточно долго руководил бригадами, подразделениями и командами - думаю, пришло время поддержать некоторых важных людей на некоторое время”, - сказал Патрик. Он обернулся и посмотрел на вице-президента, сидящего рядом с ним, крепко сжимая ее руку. “Ты могла бы вынести, если бы мы с Брэдли болтались поблизости, Морин?”

“Конечно, я могла бы”, - сказала она, легкий радостный смешок сорвался с ее губ, когда она говорила. Но затем она отвела глаза, а когда снова подняла их на него, они были глубоко изучающими, осторожными в поисках любого признака колебания или двусмысленности. “Вопрос в том, генерал—лейтенант Патрик Шейн Макланахан - смогли бы вы вынести, чтобы болтаться где угодно, сколько угодно времени?”

И ее сердце, которое несколько мгновений назад было наполнено таким счастьем и любовью, разбилось — потому что он заколебался, отвел взгляд и уставился своим проклятым взглядом в десять тысяч ярдов. Она крепко держала его за руку, и он сделал то же самое - но она знала, что он ушел.

Телефон в машине зазвонил в характерном стиле двух гудков. Помощник потянулся за ним, но Морин, все еще непривычная к тому, что другие отвечают на телефонные звонки вместо нее, немедленно подняла трубку. “Да, господин президент?” - сказала она.

“Наедине зови меня Кевином, Морин”, - сказал Мартиндейл. “Наша первая задача, как только мы вернемся в Вашингтон, - начать формировать Кабинет министров и должности старших советников. Утром первым делом мы встречаемся с руководством Конгресса, и я хочу, чтобы наши имена и тезисы были четко зафиксированы. Жаль, что мы не можем улететь обратно вместе, но таковы правила ”.

“Я буду готов, когда вернусь, Кевин. У вас есть мой список и мои маркеры; пришлите свои изменения, и мы объединим их вместе ”.

“Надеюсь, ты не возражаешь, но я собираюсь украсть Патрика у тебя на обратном пути. Нам нужно многое обсудить”.

Морин поколебалась, посмотрела на отсутствующее выражение лица Патрика, затем сказала резким, но приятным голосом: “На самом деле, я возражаю, Кевин”. Патрик с удивлением взглянул на нее прищуренными, насмешливыми глазами. “Когда мы вернемся в Вашингтон, вы сможете забрать его. До тех пор он мой ”.

Мартиндейл усмехнулся. “Вы сумасшедшие дети”, - сказал он. “Соедини его”.

Морин передала телефон Патрику. “Да, господин президент?” он сказал.

“Я скажу вам то же самое, что я сказал Морин, Патрик: если мы собираемся работать вместе, я хочу, чтобы вы называли меня Кевин. Оставьте формальности для общественности. Может, я и старший партнер, но я считаю тебя своим партнером. Ясно?”

“Не совсем так, Кевин”.

“Не хотите ли какое-то время носить деловой костюм вместо летного?”

“Что делаю, сэр?”

“Специальный помощник президента”, - сказал Мартиндейл. “Я собираюсь запросить чрезвычайный бюджет в двести пятьдесят миллиардов долларов для быстрого восстановления стратегических наступательных и оборонительных сил. Вы знаете, что на Капитолийском холме и в Пентагоне развернется грандиозная борьба за питание по поводу того, как должны выглядеть новые вооруженные силы, как только будут представлены такого рода бюджетные цифры. Я хочу, чтобы вы помогли мне разобраться в шуме и помогли мне выбрать правильные программы для поддержки ”.

“Я парень-подрывник, Кевин”, - сказал Патрик. “Ты это знаешь. Люди думают, что я и так слишком предвзят ”.

“Можешь ли ты быть честен со мной и всеми, с кем имеешь дело, Патрик?” - Спросил Мартиндейл. “Я думаю, ты сможешь. Вы своими глазами видели, с чем мы столкнулись. Вам нужно найти правильные системы, которые помогут предотвратить повторение этих атак. Что ты скажешь?”

Патрик посмотрел на Морин, глубоко вздохнул и сказал: “Я сделаю это, господин президент”.

“Я знал, что ты это сделаешь. Встречаемся завтра в десять тридцать в Овальном кабинете — вы знаете дорогу. Будьте готовы со своим планом действий. Я хочу ознакомить прессу с планом как раз к завтрашним новостям в прайм-тайм. Спасибо, мой друг. Приятно снова работать с вами ”. И он повесил трубку.

Патрик повесил трубку на рычаг. Морин пристально посмотрела на него - и ее сердце снова подпрыгнуло. У него снова был тот отстраненный взгляд - но на этот раз в его голубых глазах горел огонь. Он больше не оглядывался назад, в мертвые глаза своих друзей или на сцены почерневшего опустошения; он смотрел в будущее, и она могла видеть, как волнение осветило его лицо.

Может быть, когда-нибудь, подумала она, я вот так осветлю его лицо. Было слишком рано знать, будет ли у нее когда-нибудь такой шанс, но, по крайней мере, возможно, он пробудет рядом достаточно долго, чтобы она могла попытаться.

“Нужно сделать несколько телефонных звонков, генерал?” - спросила она.

“Да”, - ответил Патрик. Он потянулся к ее лицу, нежно притянул ее к себе и поцеловал в губы. “Просто подожди минутку”. Затем он произнес: “Макланахан - Люгеру”.

Резервная авиабаза Баттл-Маунтин, Невада

В то же время

Вперед, Мук”, - ответил Дэвид Люгер. Он сидел в диспетчерской радиотрансляционной машины Flying, на подлете к взлетно-посадочной полосе Баттл Маунтин длиной в двенадцать тысяч футов. Окно со стороны водителя было приоткрыто, достаточно, чтобы салон не запотевал, и чтобы он мог время от времени подносить к глазам бинокль.

Парковочная площадка и рулежные дорожки на изолированной базе в северо-центральной части штата Невада были полны активности. Наряду с несколькими уцелевшими EB-52 Megafortresses, EB-1C Vampires и одним оставшимся самолетом AL-52 Dragon, два уцелевших бомбардировщика-невидимки B-2A Spirit были переведены в 111-е бомбардировочное крыло в Баттл-Маунтин для модификации в беспилотные бомбардировщики QB-2. Кроме того, первые боевые беспилотные летательные аппараты QA-45C “Хантер” - несколько уменьшенные версии бомбардировщика-невидимки B-2, способные нести десять тысяч фунтов боеприпасов или датчиков и атаковать цели с предельная точность — был развернут на Баттл-Маунтин для оперативных испытаний. Уцелевшие командные пункты Национального центра воздушно-десантных операций E-4B, самолеты-разведчики RC-135, заправщики KC-135R, транспортные самолеты C-21 и самолеты для сбора разведданных EC-135, которые базировались на военно-воздушной базе Оффатт, также были переведены на Баттл-Маунтин. Центр боевого управления был переименован в зону боевого штаба нового стратегического командования США.

“Ты нужен мне в Вашингтоне сегодня вечером”, - сказал Патрик. “Мне нужен обновленный отчет о стратегических преобразованиях, над которым мы работали, с учетом последних разведданных и данных промышленных исследований”. Он сделал паузу, затем добавил: “И собери вещи для длительного пребывания”.

“Я буду там”, - сказал Дэйв. Он поднял бинокль и сфокусировал его на самолете, готовящемся развернуть базовую опору по визуальной схеме. “Прорыв. Люгер вызывает Фернесса.”

“Продолжайте”.

“Вы, ребята, уже почти закончили валять дурака? Мне нужно успеть на рейс в Вашингтон ”.

* * *

На борту бомбардировщика-вампира EB-1C в визуальной схеме генерал-майор Ребекка Фернесс покачала головой. “Я так и предполагала”, - сказала она. “Я рад, что мы вылетели раньше. Тебе нужно, чтобы я присмотрел за магазином несколько дней?”

“Может быть, намного дольше, чем это, Ребекка”.

“Вас понял”, - сказала она. Она повернулась к командиру своей миссии и сообщила по внутренней связи: “В шестой или седьмой раз босса отзывают. У меня такое чувство, что на этот раз он не вернется ”.

“Я согласен”, - ответил командующий ее миссией, бригадный генерал Дарен Мейс. У него все еще были некоторые шрамы на лице и конечностях от обморожения после того, как он провел почти три дня на спасательном плоту в Беринговом море, но теперь, после реабилитации, он снова мог полноценно летать.

“Я думаю, мы готовы взять на себя ответственность за это место, не так ли, генерал? Я буду командовать воздушными боевыми силами, а ты примешь на себя одиннадцатое бомбардировочное крыло. Как это звучит?”

“Мне неприятно это признавать, Ребекка”, - сказал Дарен, “но я думаю, что я готов к кабинетной работе. Я люблю летать, но я думаю, что эти высокотехнологичные птицы становятся умнее меня. И я не могу угнаться за этими молодыми дубинами. Они пытаются сказать мне, что я слишком стар для этого дерьма, я думаю ”.

“Они пытаются сказать тебе, чтобы ты оставался здесь, со мной. Мы будем управлять этим местом так, как, по нашему мнению, оно должно управляться, и мы покажем этим горячим молодым технарям-ботаникам, как должна вестись война ”, - сказала Ребекка. “Затем, через несколько лет, когда нас отправят на пастбище, давайте построим здесь ранчо, чтобы мы могли разводить несколько голов крупного рогатого скота и несколько лошадей, вместе подолгу купаться в горячей ванне и присматривать за этим местом — издалека. Как тебе это кажется?”

“Идеально”, - сказал Дарен, похлопывая рукой Ребекки в перчатке по центральной консоли управления их бомбардировщика-вампира, в его глазах плясали огоньки. “Просто идеальный”.

Об авторе

Дейл Браун является автором четырнадцати бестселлеров New York Times, включая Полет старого пса и, совсем недавно, Air Battle Force . Бывший бомбардир ВВС США, он является частным пилотом с приборным рейтингом, и его часто можно встретить летающим на собственном самолете по Соединенным Штатам. Он живет недалеко от озера Тахо, штат Невада.

Дейл Браун

Станция Игл

Эпиграф

“Красиво, очень красиво. Великолепное запустение”.

— Базз Олдрин, астронавт "Аполлона-11", ступающий на Луну

“…для стран, которые никогда не смогут выиграть войну с Соединенными Штатами, используя метод танков и самолетов, атака на космическую систему США может стать непреодолимым и наиболее заманчивым выбором ”.

— Ван Хучэн, китайский военный аналитик (цитируется в CSIS Space Threat 2018: оценка Китая )

Состав персонажей

Американцы

ДЖОН ДАЛТОН ФАРРЕЛЛ, президент Соединенных Штатов Америки

ЭНДРЮ ТАЛИАФЕРРО, государственный секретарь

ДОКТОР ЛОУРЕНС ДОУСОН, доктор философии, советник Белого дома по науке

ЭЛИЗАБЕТ ХИЛЬДЕБРАНД, директор ЦРУ

СКОТТ ФАЙРСТОУН, адмирал ВМС США, председатель Объединенного комитета начальников штабов

КОММАНДЕР АМАНДА ДВОРСКИ, ВМС США, капитан USS McCampbell (DDG-85)

Космические силы США

ПОЛКОВНИК КИТ “МЭЛ” РЕЙНОЛЬДС, командир орбитальной станции Игл

КАПИТАН ЭЛЛИСОН СТЮАРТ, офицер-сенсорист, орбитальная станция Игл

МАЙОР АЙК ОЗАВА, офицер плазменно-рельсовой пушки "Тандерболт", орбитальная станция "Игл"

КАПИТАН УИЛЬЯМ КАРРАНСА, офицер по лазерному оружию, орбитальная станция Игл

ПОЛКОВНИК СКОТТ “ДАСТИ” МИЛЛЕР, пилот вооруженного космоплана S-29B Shadow

МАЙОР ХАННА “РОККИ” КРЕЙГ, второй пилот космического самолета S-29B Shadow, вооруженного

ГЕНЕРАЛ-лейтенант ДЭНИЕЛ МАЛВАНИ, командующий Центром предупреждения о ракетно-космических пусках Космических сил США

ГЕНЕРАЛ-майор ПИТ ЭРНАНДЕС, Центр предупреждения о ракетно-космических пусках Космических сил США

ПОЛКОВНИК КЭТЛИН ЛОК, директор Оперативного центра "Моррелл", космодромный комплекс 37B, станция космических сил на мысе Канаверал

ГЕНЕРАЛ РИЧАРД КЕЛЛЕХЕР, начальник штаба Космических сил США

БРИГАДНЫЙ генерал ДЖИЛЛ РОЗЕНТАЛЬ, старший вахтенный офицер Оперативного центра космических сил США, военно-воздушная база Петерсон

Объединенная компания Sky Masters Aerospace Inc. — Программа создания космических самолетов Scion

ХАНТЕР “БУМЕР” НОУБЛ, доктор философии, начальник отдела аэрокосмической инженерии Sky Masters Aerospace, Inc., ведущий тренер пилотов космопланов Космических сил США

БРЭД МАКЛАНАХАН, инструктор пилотирования космоплана и пилот кибернетического устройства лунной активности (ОДЕТЫЙ)

МАЙОР НАДЯ РОЗЕК, инструктор пилотирования космоплана и ОДЕТЫЙ пилот

ПИТЕР ЧАРЛЬЗ “КОНСТЕБЛЬ” Вэйси, бывший пилот воздушного подразделения королевского флота, пилот космоплана

ДЖЕЙСОН РИХТЕР, полковник армии США (в отставке), доктор философии, главный исполнительный директор Sky Masters Aerospace, создатель кибернетического устройства для наблюдения за лунной активностью

Отпрыск

КЕВИН МАРТИНДЕЙЛ, президент Scion, бывший президент Соединенных Штатов Америки

ПАТРИК МАКЛАНАХАН, эксперт по технологиям и разведке, бывший генерал-лейтенант ВВС США (в отставке)

ИЭН ШОФИЛД, эксперт по глубокому проникновению Scion, бывший капитан Канадского полка специальных операций

САМАНТА КЕРР, оперативник, Разведка наследников

МАРКУС КАРТРАЙТ, оперативник, Разведка наследников

ДЭВИД ДЖОНС, оперативник, разведка наследников

ЗАК ОРЛОВ, специалист по компьютерным операциям, Scion Intelligence

ЛИЗ ГАЛЛАХЕР, подполковник ВВС США (в отставке), второй пилот космоплана S-29B Shadow

ПОЛ ДЖЕЙКОБС, офицер оборонительных систем, космоплан "Тень" S-29B

Русские

МАРШАЛ МИХАИЛ ИВАНОВИЧ ЛЕОНОВ, министр обороны и фактический правитель Российской Федерации

ВИКТОР КАЗЬЯНОВ, министр государственной безопасности

ДАРЬЯ ТИТЕНЕВА, министр иностранных дел

ГЕНЕРАЛ-майор АРКАДИЙ КОШКИН, начальник управления "К" Федеральной службы безопасности

ГЕНЕРАЛ-полковник СЕМЕН ТИХОМИРОВ, командующий Воздушно-космическими силами

МАЙОР СТЕПАН ГРИГОРЬЕВ, пилот МиГ-31

КАПИТАН АЛЕКСЕЙ БАЛАНДИН, офицер системы вооружения МиГ-31

КАПИТАН ОЛЕГ ПАНОВ, пилот вертолета Ми-8МТВ-5

МАЙОР ЮРИЙ ДРАЧЕВ, пилот боевого вертолета Ка-52 "Аллигатор"

ГЕНЕРАЛ-лейтенант НИКОЛАЙ ВАРШАВСКИЙ, командующий Центральным военным округом

ПОЛКОВНИК КИРИЛЛ ЛАВРЕНТЬЕВ, космонавт Космических сил, второй командир, база в Королеве

КАПИТАН ДМИТРИЙ ЯНИН, космонавт Космических сил, офицер по вооружению базы в Королеве

ГЕНЕРАЛ-майор ОЛЕГ ПАНАРИН, старший офицер штаба маршала Леонова

МАЙОР АНДРЕЙ БЕЗРУКОВ, космонавт Космических сил, база Королев, опытный пилот KLVM

Китайский

ЛИ ЦЗЮНЬ, президент Китайской Народной Республики

ГЕНЕРАЛ ЧЭНЬ ХАЙФЭН, командующий силами стратегической поддержки

АДМИРАЛ ЦАО, командующий военно-морским флотом Народно-освободительной армии

ГЕНЕРАЛ-лейтенант ТАО ШИДИД, командующий ракетными силами Народно-освободительной армии

КАПИТАН ЯН ЧЖИ, военно-морской флот Народно-освободительной армии Китая, командующий гарнизоном острова Yŏngx īng D ăo

ПЭН СЯ, министр иностранных дел

ПОЛКОВНИК ТЯНЬ ФАН, военный тайконавт, второй командир, база Королев

МАЙОР ЛЮ ЧЖЭНЬ, военный тайконавт, старший офицер-сенсорист, база Королев

КАПИТАН ШАН ДЖИНАЙ, военный тайконавт, младший вахтенный офицер, база Королев

Выдержки из реальных новостей

ДОБЫЧА ГЕЛИЯ-3 НА ПОВЕРХНОСТИ ЛУНЫ, Европейское космическое агентство, 2007—... В отличие от Земли, которая защищена своим магнитным полем, Луна подверглась бомбардировке большим количеством гелия-3 солнечным ветром. Считается, что этот изотоп мог бы обеспечить более безопасную ядерную энергию в термоядерном реакторе, поскольку он не радиоактивен и не будет производить опасные отходы ....

КИТАЙ УГРОЖАЕТ ЕЩЕ БОЛЬШЕ УКРЕПИТЬ СВОИ РУКОТВОРНЫЕ ОСТРОВА В СПОРНОМ РЕГИОНЕ ПО МЕРЕ ЭСКАЛАЦИИ НАПРЯЖЕННОСТИ В ОТНОШЕНИЯХ С США - The Independent, 9 января 2019 г. — Китай может стремиться к дальнейшему строительству своих рукотворных островов в Южно—Китайском море, если почувствует, что аванпосты находятся под угрозой, сказал один из старших военно-морских офицеров страны.

Страна оставила за собой право делать все, что ей заблагорассудится, на островах, которые она создала на стратегически важном водном пути, на который она претендует практически полностью, по словам старшего капитана Чжан Цзюнше, исследователя военно-морской академии.

“Если наш персонал и объекты на острове окажутся под угрозой в будущем, то мы обязательно примем меры для повышения наших оборонительных возможностей ”, - сказал он во время брифинга с журналистами....

КОСМИЧЕСКИЕ СИЛЫ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ — Military.com 18 июня 2018 г. — 18 июня 2018 г. президент Дональд Трамп поручил Пентагону начать планирование Космических сил: 6-го независимого подразделения военной службы для выполнения миссий и операций в быстро развивающейся космической сфере. Космические силы США станут первой новой военной службой более чем за 70 лет, после создания Военно-воздушных сил США в 1947 году.

Вице-президент Майк Пенс и Министерство обороны опубликовали более подробную информацию о планируемых космических силах 9 августа 2018 года, сославшись на планы создания отдельного боевого командования, Космического командования США, в дополнение к независимой службе, курируемой гражданским секретарем ....

Пролог

Телец-Долина Литтроу, Луна

14 декабря 1972

Более трех с половиной миллиардов лет после того, как потоки лавы и огненные фонтаны отметили ее рождение, долина Таурус-Литтроу, окруженная серыми холмами и массивами, дремала в безвоздушной тишине. Но в течение семидесяти пяти напряженных часов двое мужчин с Земли, астронавты “Аполлона-17” Джин Сернан и Харрисон "Джек" Шмитт, нарушили ее вековую изоляцию. Пешком и на борту четырехколесного марсохода они исследовали склоны горной долины, ударные кратеры и поля валунов, проводили эксперименты и собрали более двухсот пятидесяти фунтов бесценных геологических образцов.

Дистанционно запрограммированная телевизионная камера, установленная на борту брошенного транспортного средства "Ровер", показала их четвероногий лунный модуль "Челленджер", четко очерченный на фоне гладких, округлых вершин, возвышающихся вдоль западного края Таурус-Литтроу. В течение долгих минут радиоканалы на Землю и в командно-сервисный модуль Америка, находящийся высоко над головой на орбите, были полны разговоров, пока два астронавта НАСА просматривали свои последние контрольные списки перед стартом. Затем, внезапно, пришло время уходить.

“Десять секунд”.

“Этап прерывания запущен. Рычаг двигателя поднимается.”

“Хорошо, я собираюсь получить Pro ... 99. Продолжено. 3… 2… 1—”

Яркие синие, красные и зеленые искры каскадом вылетели из средней части космического корабля, когда сработали четыре разрывных болта, отделив его верхнюю ступень подъема от четвероногой нижней половины. Почти одновременно ракетный двигатель Bell Aerospace загорелся во вспышке обжигающего оранжевого пламени. “Воспламенение”.

Приводимая в движение тягой в три тысячи пятьсот фунтов, ступень подъема "Челленджера" взмыла в черное, усыпанное звездами небо. В течение следующих двадцати шести секунд камера следила за небольшим космическим кораблем, который быстро поднимался к запланированному месту встречи на орбите и стыковки с Америкой и ее пилотом Роном Эвансом.

И с этим целая эпоха подошла к концу.

В течение сорока месяцев шесть отдельных миссий "Аполлон" успешно высадили в общей сложности двенадцать американских астронавтов на пустынную поверхность Луны. Все двенадцать человек благополучно вернулись домой, на Землю. Сохранилось множество следов, следов марсохода, установленных научных приборов и выброшенного за борт снаряжения — молчаливое свидетельство того времени, когда люди, пусть и недолго, жили и работали в другом мире.

В течение более чем полувека на поверхности Луны не было бы пилотируемого присутствия.

Но это должно было измениться…

Один

USS McCampbell (DDG-85), к югу от острова Вуди (Yŏngx īng D ăo), среди Парасельских островов в Южно-Китайском море

Весна 2022

Солнечный свет сверкал на лазурных водах перед широким, пылающим носом корабля ВМС США McCampbell. За исключением полосы низких облаков на далеком северном горизонте, небо было чистым во всех направлениях. Примерно в двух тысячах ярдов к юго-западу бело-серая вспышка показала, где маленький двухмоторный беспилотный летательный аппарат с пропеллерным приводом медленно вращался на малой высоте, бесшумно отслеживая американский эсминец, приближающийся к центру группы островов, оккупированных Китаем.

“Мы приближаемся к Пойнт Браво, капитан”, - объявил квартирмейстер вахты. Молодой старшина военно-морского флота решительно не сводил глаз со светящегося встроенного навигационного дисплея на своем посту. Поскольку капитан корабля на мостике исполнял обязанности вахтенного офицера, было не время расслабляться. “Оставайтесь на курсе три-четыре-пять. Скорость двенадцать узлов.”

“Очень хорошо”, - спокойно сказала коммандер Аманда Дворски, сдерживая собственное выражение. Пойнт Браво был чисто условным местом в море. Но это был решающий момент для двух кораблей, находившихся сегодня под ее командованием — ее собственного "Маккэмпбелла" и другого эсминца класса "Арли Берк", USS Mustin, следовавшего в тысяче ярдов позади. Поворот обратно на запад или юго-запад удержал бы их подальше от вод, на которые незаконно претендует Китайская Народная Республика, КНР. Поворот на север потребовал бы заслуженного удара по раздутым территориальным претензиям Пекина. Однако это, несомненно, вызвало бы дипломатическую бурю ... или, что еще хуже, если бы печально известные своей обидчивостью военные коммунистической страны слишком остро отреагировали.

Про себя она пожала плечами. Ее приказы о проведении FONOP, операции по обеспечению свободы навигации, были четкими. Она повернулась к своему командиру, лейтенанту Филипу Сканлану. “Все в порядке. Пойдем застегнем пальто, Фил. Выведите ее на курс ноль-ноль-ноль.”

Он сглотнул один раз и кивнул. “Есть, капитан”. Он слегка повысил голос. “Рулевой, поворачивайте направо, держите курс ноль-ноль-ноль”. На борту корабля ВМС США можно было выполнять только приказы рулевого, отданные его старшим офицером.

Рулевой, жилистый моряк, едва закончивший среднюю школу, отреагировал мгновенно, с привычной легкостью крутанув маленький штурвал Маккэмпбелла. “Ложитесь прямо на курс ноль-ноль-ноль, есть, сэр”, - громко повторил он. “Мой руль влево на три градуса, ложусь на курс ноль-ноль-ноль”.

"Дворски" почувствовала, как палуба под ее ногами лишь слегка качнулась, когда ее эсминец повернул на север. Широкофюзеляжные корабли Arleigh Burke были невероятно устойчивыми, особенно при таком медленном движении. Один уголок ее рта дернулся вверх в мимолетной улыбке. Маккэмпбелл обычно двигался со скоростью двадцать узлов. Прохождение прямо через центр Парасельских островов, на которые претендуют китайцы, со скоростью всего двенадцать узлов было военно-морским эквивалентом вторжения на территорию конкурирующей уличной банды, засунув руки глубоко в карманы и хитро ухмыляясь на лице.

Часть ее наслаждалась, представляя, какую изжогу и негодование это упражнение вызовет у ее китайских коллег и их начальства. Но что ей не понравилось, так это то, что она попала в эту ситуацию без лучшей разведки. В сообщениях утверждалось, что КНР недавно значительно усилила свои вооруженные силы в этом регионе, особенно на острове Вуди, или Y ŏngx īng D ăo, как его называют китайцы, крупнейшем из Парасельских островов. К сожалению, в тех же отчетах почти не содержалось подробностей о новых китайских датчиках, боевых самолетах и ракетах, с которыми могут столкнуться ее корабли. К равному сожалению, эти фрагментарные оценки были лучшими, которые разведывательное сообщество США могло в настоящее время предоставить.

Еще несколько месяцев назад информация, собранная американской сетью спутников радиолокационной, спектральной визуализации и радиосигнальной разведки (SIGINT), могла бы нарисовать четкую картину нынешней структуры вооруженных сил КНР на Парасельских островах. Теперь эти спутники исчезли — систематически уничтожались вооруженной космической станцией Mars One, которую русские быстро и тайно вывели на орбиту. Хотя дерзкая и отчаянная атака космических коммандос привела к захвату Марса Один, было слишком поздно спасать кого-либо из США. союзные и коммерческие спутники наблюдения на низкой околоземной орбите.

Дворски знал, что в космос отправляются запасные части, но это был медленный и чрезвычайно дорогой процесс. Спутники-шпионы были, по сути, изготовлены вручную, кропотливо собраны специалистами с невероятной точностью. Таким образом, пройдут годы, прежде чем Америка и ее союзники восстановят полную осведомленность о глобальной ситуации. До тех пор они были вынуждены почти полностью полагаться на любые изображения, которые могли быть собраны экипажами астронавтов на борту захваченной российской космической платформы, теперь обозначаемой станцией Игл. Проблема заключалась в том, что орбитальный маршрут Игл позволял лишь изредка наблюдать за ограниченными участками мира, когда он пролетал над головой… и ее движения были предсказуемы. Враждебные державы, такие как Россия и Китай, могли легко скрыть или замаскировать все, что они хотели сохранить в секрете, до того, как космическая станция появилась в поле зрения.

Что оставило старомодную разведку с помощью самолетов и кораблей в качестве самого быстрого и эффективного средства сбора разведданных Соединенным Штатам. Отсюда ее приказ провести операцию “свобода судоходства” прямо мимо этой сильно укрепленной китайской островной базы. Конечно, давить так близко и лично, как это, может быть опасно, особенно против противников с зудящими пальцами на спусковых крючках. Еще во времена холодной войны, до появления спутников, почти сорок американских самолеты, выполнявшие разведывательные задания, были сбиты российскими и китайскими истребителями и зенитными орудиями. И никто в военно-морском флоте США не мог забыть судьбу USS Liberty, случайно разбомбленного и обстрелянного израильскими самолетами во время шестидневной войны 1967 года, или USS Pueblo, атакованного и захваченного Северной Кореей в 1968 году.

Что ж, подумал Дворски, она чертовски уверена, что не собиралась быть застигнутой врасплох какой-либо реакцией Китая на это необъявленное вторжение на то, что они считали своей собственной территорией. Она повернулась к помощнику боцмана, стоящему рядом с пультом управления корабельной системой громкой связи 1MC. “Надежное главное управление”.

По всей Маккемпбелл прозвучали пронзительные предупреждающие сигналы. Ее экипаж, прошедший тщательный инструктаж в ходе подготовки к этой операции, быстро и эффективно надел защитное снаряжение, а затем направился к своим боевым постам.

На мостике коммандер Дворски закончила надевать свой собственный капюшон от вспышки и перчатки. Кивнув в знак благодарности, она взяла кевларовый шлем, предложенный молодым моряком. “Ладно, всем оставаться начеку”, - твердо сказала она. “А теперь пойдем посмотрим, чем здесь занимаются наши приятели из КНР”.

Командный пункт гарнизона военно-морского флота Народно-освободительной армии, Y ŏngx īng D ăo (Остров вечного процветания)

В то же время

Капитан ВМС Ян Чжи изучал транслируемые по телевидению изображения двух американских военных кораблей, когда они поворачивали на север к острову под его командованием. Изображения получены с небольшого беспилотника Yinying или Silver Eagle, пролетевшего менее чем в двух километрах от головного корабля USS McCampbell . Он следил за вражескими судами более часа, с тех пор как американцы прошли мимо плавучей платформы наблюдения, стоящей на якоре у Бомбейского рифа, на внешнем краю оборонительного периметра Парасельских островов.

Его челюсть сжалась. Этот внезапный поворот на север ясно сигнализировал о намерении ВМС США нарушить территориальные воды Китая. Эти так называемые операции по обеспечению свободы судоходства были постоянным раздражителем — доказательством того, что высокомерные американцы не считали Народную Республику равной. В прошлом собственные военные корабли ВМС НОАК преследовали бы их, пересекая их курс на высокой скорости и маневрируя рядом, чтобы заставить нарушителей изменить курс ... или рисковать столкновением. Но по какой—то непостижимой причине его начальство во флоте Южных морей недавно отозвало пару эсминцев с управляемыми ракетами типа 052 Luyang II, которые обычно патрулировали эти острова. К настоящему времени эти корабли бесполезно раскачивались на якоре на военно-морской базе Чжаньцзян, более чем в пятистах пятидесяти километрах к северу. И прежде чем Луян смог бы вернуться, американцев бы уже давно не было.

Янг нажал на кнопку управления на своей консоли, увеличив кормовую часть ведущего вражеского эсминца. Большой грузовой контейнер без опознавательных знаков был привязан на ее вертолетной площадке. Толстые пучки чего-то похожего на силовые и волоконно-оптические кабели тянулись по палубе между контейнером и корабельным ангаром. Это было странно. Эта импровизированная установка сделала невозможными полеты вертолетов SH-60 Sea Hawk, находящихся на вооружении McCampbell. Он повернулся к своему начальнику штаба. “Ваша оценка?”

Другой мужчина наклонился ближе. “Я подозреваю, что этот контейнер под завязку набит оборудованием для сбора разведданных, товарищ капитан. Новые устройства для слежки за нами. И американцы применили грубое, но эффективное средство сокрытия этого оборудования от наших глаз ”.

Янг кивнул. Это тоже была его собственная догадка. Помимо унижения Китая, беспрепятственно пройдя через его территорию, враг также намеревался собрать жизненно важную информацию об обороне Y &# 335;ngx & # 299;ngd & # 259;o. Он нахмурился. Они, вероятно, надеялись подразнить его, чтобы он включил свои радары слежения за ракетами класса "земля-земля" и управления огнем или совершил вылет истребителей-бомбардировщиков Shenyang J-15, спрятанных в укрепленных укрытиях, прилегающих к взлетно-посадочной полосе острова длиной 2700 метров.

Если так, то это была игра, в которую он не стал бы играть. По крайней мере, не без прямых приказов от тех, кто выше в его цепочке командования. “Был ли какой-нибудь ответ от вице-адмирала Чжэна?”

“Пока нет, сэр”, - ответил его начальник штаба. Он пожал плечами. “Однако наши данные передаются в Чжаньцзян в режиме реального времени, так что командующий флотом должен быть в курсе этой ситуации”.

Осознающий и, вполне вероятно, сидящий на своих безукоризненно ухоженных руках, слишком боящийся принять какое-либо решение, от которого Пекин может позже отказаться, с горечью подумал Ян. Как и слишком многие в высших эшелонах ВМС НОАК, вице-адмирал Чжэн был скорее политическим животным, чем военно-морским стратегом или тактиком. По глупости лишив патрулирующих китайских военных кораблей, которые были лучшей надеждой его подчиненных в борьбе с этой последней американской провокацией, Чжэн, вероятно, не видел никакой пользы в том, чтобы сейчас вмешиваться напрямую.

К удивлению Янга, защищенный телефон командного пункта резко зазвонил.

Трубку снял его начальник штаба. “Y ŏngx īng D &# 259;o командный пункт, говорит коммандер Лю”. Он вытянулся по стойке смирно. “Да, адмирал! Немедленно”. Широко раскрыв глаза, он повернулся к Янгу и протянул трубку. “Это Пекин. На линии сам адмирал Цао.”

Янг тихо присвистнул. Адмирал Цао Цзян был командующим всем военно-морским флотом НОАК. Что, черт возьми, здесь происходило? Почему штаб военно-морских сил в столице находился в обход не только флота Южного моря, но и всего командования Южного театра военных действий? Он схватил телефонную трубку. “Капитан-комендант Ян Чжи слушает”.

“Слушайте внимательно, капитан”, - сказал Цао коротким, отрывистым тоном. “Приказы, которые я собираюсь вам отдать, исходят от самого высокого возможного авторитета, от самого президента. Вы немедленно свяжетесь со старшим офицером на борту этих кораблей ВМС США. Выйдя на связь, вы будете—”

Янг слушал его инструкции со все возрастающим изумлением и ликованием. Лидеры его страны были далеки от того, чтобы застать врасплох, было ясно, что это своевольное американское вторжение на китайскую территорию вместо этого привело в действие тщательно подготовленный и давно спланированный ответ.

На борту корабля ВМС США Маккэмпбелл

Несколько минут спустя

“Внимание, Маккемпбелл,это капитан-комендант Ян Чжи военно-морского флота Народно-освободительной армии. Ваши корабли незаконно вошли в территориальные воды Китайской Народной Республики. Соответственно, вам приказано немедленно отступать с максимально возможной скоростью. Подтвердите получение моего сообщения и ваше намерение выполнить его без промедления. Прием”.

Коммандер Аманда Дворски хладнокровно выслушала резкий голос, доносившийся из громкоговорителей мостика. Английский китайского офицера был превосходным. Жаль, что его языковые навыки не соответствовали пониманию дипломатии или такта. Она включила свой микрофон. “Капитан-комендант Янг, это корабль ВМС США Маккемпбелл . Ваше сообщение было получено. Однако мы не будем, повторяю, не будем выполнять ваши требования. Согласно международному праву, ваша страна не имеет законных претензий на эти воды. Вы также не имеете права вмешиваться в нашу свободу судоходства в открытом море. Мы следуем намеченным курсом. Маккемпбелл, выходите”.

Дворски проигнорировала кивки и довольные взгляды остальной команды мостика. Требование Янг и ее отказ были лишь первыми ходами в этом противостоянии — как ритуальное продвижение пешек в шахматной партии ... или первая пробная атака и парирование в поединке по фехтованию. Теперь они увидят, что еще, если вообще что-нибудь, припрятано у китайцев в рукавах.

Радио снова затрещало. “Янг вызывает Маккемпбелла.Это ваше последнее предупреждение. Ваши корабли сейчас находятся внутри специальной испытательной зоны обороны. Вы в неминуемой опасности. Если вы не выполните мою предыдущую директиву без дальнейших задержек, военно-морской флот Народно-освободительной армии не сможет гарантировать безопасность ваших судов. Янг, выходи”.

“Что ж... это интересно”, - пробормотала Дворски, больше для себя, чем для кого-либо из своих офицеров или команды. Казалось, что все те строго засекреченные брифинги, которые она получила перед тем, как Маккэмпбелл покинула свой порт приписки в Японии, вот-вот вступят в игру. Она повернулась обратно к помощнику боцмана в системе 1MC. “Соедините меня с нашими пассажирами на вертолетной площадке. Я думаю, они вот-вот заработают свое содержание ”.

Подразделение специального назначения "Отпрыск"

В то же время

Голубоватые верхние огни мягко светились внутри переоборудованного транспортного контейнера, привязанного к кормовой части эсминца. Подобно приглушенному освещению, используемому в информационных центрах боевых кораблей, это облегчило его обитателям чтение множества управляемых компьютером многофункциональных дисплеев и другого электронного оборудования, втиснутого практически в каждый квадратный фут пространства.

“Ваш анализ совпадает с нашим, капитан”, - сказал Брэд Макланахан в микрофон своей гарнитуры. “Мы будем наготове”.

Высокий, широкоплечий молодой человек нажал на значок на одном из своих больших дисплеев, временно отключив связь с мостиком Маккемпбелла. Он слегка повернулся на своем сиденье, чтобы видеть двух своих спутников. “Быть наготове - это одно”, - сказал он с быстрой, резкой усмешкой. “Но я уверен, что не хотел бы чувствовать себя легкой добычей в этом ящике”.

“Чертовски верно”, - пробормотал Питер Чарльз “констебль” Вэйси со своего поста. Как и другие, англичанин был опытным летчиком, в его случае бывшим военнослужащим ВВС флота. Работа в Scion, частной военной разведывательной компании, приучила их всех к полетам на высокотехнологичных самолетах и одноступенчатых космических самолетах, выводимых на орбиту, которые могли попадать в неприятности и, что не менее важно, выходить из них на сверхзвуковых и гиперзвуковых скоростях. По сравнению с этим, отправляясь в возможные боевые действия на борту даже этого изящного эсминца со скоростью более тридцати узлов, они чувствовали себя так, словно их запихнули в громоздкий автобус.

Темноволосая Надя Розек, сидевшая между двумя крупными мужчинами, только пожала плечами. В одной операции за другой против русских в составе эскадрильи железных волков Scion бывший офицер польского спецназа доказала, что она жесткая, сосредоточенная и бесстрашная. “Вот почему они нам так хорошо платят, верно?”

Брэд поднял бровь. “Нам платят?”

“Ну, по крайней мере, я такая ”, - сказала она, легонько ткнув его в ребра. Обручальное кольцо с бриллиантом на ее левой руке на мгновение блеснуло в тусклом голубом свете. “Ты опять забыл подписать свой контракт?”

Вэйси рассмеялся. “Ну же, вы двое. Вы не можете сражаться здесь. Это военная комната, помнишь? Оставь это на потом, когда ты поженишься и все будет честно и законно ”.

Внезапно сложная электронная система обнаружения, установленная в их контейнере, сработала. “Внимание, внимание. Обнаружено несколько наземных и воздушных поисковых и следящих радаров I-диапазона и S-диапазона. Азимут ноль-ноль-два и один-семь-пять градусов. Источники, оцененные как наземные радары военно-морского класса типа 366, мобильные радары JY-9 и неизвестного типа, связанные с платформой наблюдения Bombay Reef Ocean-E. Уровень сигнала указывает на положительную идентификацию и вероятное наведение на цель.”

“Что ж, это повышает ставки”, - тихо сказал Брэд. Он вернулся к своим дисплеям и отключил связь с мостиком Маккэмпбелла. “Подразделение специальных действий, слушаю, капитан. Наши китайские друзья зажигают все, что у них есть ”.

“Так я слышал от моей команды CIC”, - коротко ответил коммандер Дворски. “Рекомендации?”

“Чтобы мы продолжали, как и планировалось. Я сейчас связываюсь с НАЧАЛЬНИКОМ ПОЛИГОНА ”.

“Очень хорошо”, - сказал капитан корабля. “Держи меня в курсе”.

“Да, мэм”. Брэд нажал на другую иконку, на этот раз активируя защищенную спутниковую видеосвязь с местоположением, находящимся почти в семидесяти пятистах морских милях с разницей во времени в двенадцать часов. Окно немедленно открылось, показав мужчину с квадратной, твердой челюстью и сильно изборожденным морщинами лицом. Автоматически он выпрямился на своем сиденье. “Сэр”.

“Вы все готовы приступить, майор Макланахан?” - тихо спросил другой мужчина. “Потому что, исходя из данных, которые мы получаем с этой стороны, я бы сказал, что эта штука почти готова к запуску”.

“Да, сэр”, - подтвердил Брэд. “Мы готовы”.

“Ну, тогда все в порядке”, - сказал ему Джон Далтон Фаррелл, президент Соединенных Штатов. “У вас зеленый свет. Я полагаю, пришло время послать властям предержащим в Пекине такое послание, которое поймут эти сукины дети ”.

Два

Командный центр, Центральная военная комиссия Китайской Народной Республики, здание 1 августа, Пекин

В то же время

Резкий северный ветер временно освободил Пекин от почти вечного покрова густого удушливого смога, и высокие белые стены и колонны здания 1 августа заблестели в лучах весеннего солнца. Все огромное здание с крышами, слегка напоминающими пагоды, возвышалось над своими соседями в западных районах столицы как напоминание о силе и авторитете штата. Названная в честь восстания в Наньчане 1 августа 1927 года — кровавого столкновения между коммунистическими и националистическими силами, позже отмеченного как основание Народно—освободительной армии, - она была штаб-квартирой Центральной военной комиссии Коммунистической партии Китая.

В командном центре, расположенном глубоко под поверхностью, семь постоянных членов комиссии и множество других старших офицеров НОАК собрались, чтобы контролировать события, разворачивающиеся за тысячи километров от нас в Южно-Китайском море. Как по закону, так и на текущей практике Центральная военная комиссия осуществляла полную власть над вооруженными силами Китая. Ее председателем всегда был генеральный секретарь партии, человек, который также занимал пост президента Народной Республики. И сейчас, более чем когда-либо, правящая коммунистическая элита была полна решимости твердо удерживать рычаги военной власти в своих руках.

Несколько лет назад махинации амбициозного начальника генерального штаба, генерал-полковника Цзу Кая, поставили под угрозу абсолютную власть партии над нацией. Как только его переворот был тихо подавлен, потрясенные гражданские автократы Китая усилили свой контроль над вооруженными силами. Чистки, замаскированные под антикоррупционные кампании, систематически устраняли целое поколение старших офицеров, запятнанных тем, что называлось “неуместным интересом к политике”.

Молодые генералы и адмиралы, которые выжили, прекрасно понимали, что их карьеры и даже сами их жизни теперь полностью находятся в руках нового лидера Китая — президента Ли Цзюня. Он был моложе, лучше образован и гораздо более безжалостен, чем его стареющий и больной предшественник Чжоу Цян. Влияние Чжоу в партии неуклонно ослабевало после попытки военного переворота и его униженного заискивания перед ныне покойным лидером России Геннадием Грызловым во время очередной конфронтации с Соединенными Штатами. Прошлогодние орбитальные сражения между российской космической станцией Mars One и революционными космическими самолетами Америки нанесли окончательный удар. Столкнувшись с сокрушительным осознанием того, что и Россия и Америка обогнали Китай в важнейших областях военно-космической техники, группа партийных лидеров, организованная Ли, отодвинула Чжоу в сторону, отправив его на пенсию в постоянное, тщательно охраняемое уединение.

Опытный политический борец, досконально разбиравшийся в технологиях будущего, Ли Цзюнь поддерживал себя в форме. Он двигался с атлетической грацией человека в отличной физической форме и отличным здоровьем, демонстративно воздерживаясь от “западных пороков” алкоголя и табака. Отчасти это было вызвано личным убеждением. В большей степени это было результатом чистого, хладнокровного политического расчета. Усиливающаяся болезнь Чжоу стала катализатором его отстранения, в конечном счете убедив высшие эшелоны партии, что старик слишком слаб, чтобы угрожать им. У Ли Цзюня не было намерения посылать какие-либо подобные сигналы слабости. В условиях жесткой конкуренции, а иногда и смертельно опасной сфере внутренней политики Китая было важно, чтобы он оставался главным хищником.

Имея это в виду, Ли изучала остальных, сидящих вокруг длинного прямоугольного стола. Большинство из них были относительно новичками на своих должностях, отобранных им лично за их лояльность, компетентность и стремление использовать инновационное оружие, стратегии и тактики. Один за другим они встретились с ним взглядом и кивнули. Если у кого-то из них и были сомнения относительно того, что он планировал, эти сомнения были хорошо скрыты.

Удовлетворенный, Ли повернулся к адмиралу Цао. “Американцы проигнорировали наши неоднократные предупреждения?”

“Да, товарищ президент”, - сказал коренастый морской офицер. “Их корабли все еще продолжают следовать курсом в наши территориальные воды”.

Ли покачал головой в притворном смятении. “Крайне неудачно”.

Он повернулся к армейскому офицеру средних лет, сидевшему дальше по столу. Генерал Чэнь Хайфэн возглавлял Силы стратегической поддержки — организацию, которая объединила возможности НОАК в военной сфере, кибервойне, радиоэлектронной борьбе и психологической войне в рамках единого командования. “Ваши спутники на месте, генерал?”

“Так и есть, товарищ президент”, - спокойно сказал Чэнь. Он активировал пульт управления на столе перед собой. Сразу же по всему залу засветились экраны высокой четкости, показывающие залитую солнцем поверхность Южно-Китайского моря, видимую с орбиты. При нажатии на другую панель управления изображение увеличилось, сфокусировавшись на двух эсминцах ВМС США, которые направлялись на север. “Это прямая трансляция с одного из наших спутников оптической морской разведки Jian Bing 9. Мы также получаем хорошие данные со спутника-радара с синтезированной апертурой в созвездии JB-7. И три наших спутника электронной разведки JB-8 успешно триангулировали радиосигналы и радиолокационные излучения, исходящие от этих вражеских военных кораблей ”.

Ли удовлетворенно кивнул. Благодаря данным слежения, поступающим с китайских космических датчиков, и данным, получаемым наземными и морскими радарами на Парасельских островах, его силы теперь знали, с точностью до метра или около того, где именно находились эти американские корабли в любой данный момент. Они были как мухи, пойманные в невидимую электромагнитную паутину. “Каково текущее положение вооруженной американской космической станции?”

“Станция Игл в настоящее время пересекает Южную Америку по пути в Европу”, - ответил Чен. “В течение следующих пятидесяти минут он будет за пределами нашего визуального и радарного горизонта — неспособный вмешаться с помощью своей плазменной рельсовой пушки”.

“Какое превосходное время… для нас”, - сухо прокомментировал Ли.

Почти все остальные в комнате ответили улыбками. Только высокопоставленный иностранец, которого президент специально пригласил стать свидетелем сегодняшнего “испытания оружия”, выглядел невеселым. На самом деле, широкое славянское лицо мужчины казалось застывшим, почти как будто оно было вырезано изо льда. Неудивительно, подумала Ли.

Маршал Михаил Иванович Леонов был вдохновителем создания космической станции "Марс-один", ее мощного плазменного оружия "Гром", уничтожающего спутники и космические корабли, и новейшего небольшого термоядерного генератора, который питал их оба. Их захват американцами был катастрофой для России — катастрофой, увеличенной, когда ракета, выпущенная с "Марс-1", случайно или намеренно, уничтожила центр Кремля ... Убив российского харизматичного, хотя и все более неуправляемого лидера Геннадия Грызлова. Хотя сам Леонов вышел невредимым из последовавшего политического хаоса, напоминание о том, что его ценное оружие оказалось в руках врага, не могло быть приятным.

Ли выбросил раздражение нового министра обороны России из головы. Слишком долго Москва принимала Китай как должное, несмотря на то, что его экономика была в четыре раза больше, а население почти в десять раз больше. По крайней мере, то, что должно было произойти в Южно-Китайском море, должно было доказать, что Пекин все еще является державой, с которой нужно считаться — будь то в качестве союзника… или враг.

Он повернулся к начальнику ракетных войск НОАК. “Готовы ли вы провести наши запланированные учения по подготовке ракет и летные испытания?”

Генерал-лейтенант Тао Шиди кивнул. Впервые за десятилетия некоторые из передовых видов оружия, на разработку которых он потратил свою карьеру, вот-вот должны были начать действовать всерьез. “Да, товарищ президент”, - подтвердил он. Его скрипучий голос выдавал слабый намек на волнение. “Мои стартовые команды подготовлены. Они получили обновленные данные о прицеливании, предоставленные спутниками генерала Чена.”

“Очень хорошо”, - решительно сказал Ли. “У вас есть мое разрешение на стрельбу”.

Три

Подразделение специального назначения "Наследник", на борту USS McCampbell

В то же время

Брэд Макланахан напрягся, когда на его центральном дисплее загорелась серия предупреждений в красных рамках, а затем появилась цифровая карта Китая и Южно-Китайского моря, на которую были наложены проецируемые следы ракет. “Ну, черт. Мы были правы”, - пробормотал он. Он повернул голову к Наде и Вэйси. “Мы получили предупреждение о внезапном запуске от космического командования на горе Шайенн”.

“Через SBIRS?” Спросила Надя.

Он кивнул. SBIRS, инфракрасная система космического базирования, представляла собой сеть из пяти спутников запуска ракет и слежения, расположенных на высоте более двадцати двух тысяч миль над землей на геосинхронной орбите. С космической станции Mars One на низкой околоземной орбите российская плазменная рельсовая пушка не имела достаточной дальности, чтобы поразить их, поэтому они были одними из немногих уцелевших американских военных спутников-шпионов. Это было удачно, поскольку сеть SBIRS была ключевым компонентом в США. система раннего предупреждения — с датчиками, способными обнаруживать значительные тепловые сигналы, такие как запуски ракет, крупные взрывы, крупные лесные пожары и даже авиакатастрофы в любой точке земного шара.

Не дожидаясь больше, Брэд установил связь с мостиком разрушителя. “Капитан, это Макланахан. Космическое командование подтверждает четыре отдельных запуска КНР. Ракеты оцениваются как DF-26, и они направляются в нашу сторону. Расчетное время до столкновения - пять минут тридцать секунд.”

“Очень хорошо”, - сказал Дворски. Ее голос звучал напряженно. Китайские баллистические ракеты средней дальности DF-26 были убийцами кораблей, способными нести ядерные или обычные боеголовки с огромной поражающей силой. Отчеты разведки, которые она читала, утверждали, что они не могли нанести удары по военным кораблям размером меньше авианосца. Но эти заявления были намного менее утешительными, когда реальные ракеты неслись к двум ее эсминцам со скоростью пятнадцать тысяч миль в час. “Должны ли мы предпринять действия по уклонению?”

“Нет, мэм”, - ответил Брэд. “Рекомендую вам придерживаться этого курса и скорости. Мы справимся с этим ”. Он снова отключил связь и скрестил пальцы под своей консолью. “По крайней мере, я на это надеюсь”.

Надя улыбнулась ему. “Имейте немного веры. Все идет так, как мы и предвидели ”. Она нажала значок связи на своем собственном центральном дисплее. “Тень Два-Девять Браво, это Приманка восемь-пять. Четыре БРПЛ DF-26 приближаются к этому местоположению. Ты встал и готов к бою ”.

Тень два-Девять Браво, над Южно-Китайским морем

В то же время

В двухстах морских милях к юго-востоку от Парасельских островов большой черный самолет со смешанным крылом начал медленный разворот на северо-запад. На взгляд непрофессионала, он был очень похож на увеличенную версию SR-71 Blackbird, только с четырьмя огромными двигателями, установленными под его треугольным крылом с высокой стреловидностью вместо двух, и пятым двигателем на кормовой части фюзеляжа. Чтобы избежать обнаружения китайскими поисковыми радарами, управляемый Scion космоплан S-29B Shadow выполнял полет по топливосберегающей трассе на малой высоте, чуть более чем в пятистах футах над морем.

“... Ты встал и готов к бою”.

“Принято, приманка восемь-пять. Мы отправляемся прямо сейчас”, - пообещал Хантер “Бумер” Ноубл. Он быстро взглянул через кабину на своего второго пилота. “Боже мой. Теперь у Брэда есть Надя — Надя ‘Я могу сломать тебя пополам мизинцем’ Розек! — используешь бейсбольный жаргон?”

Лиз Галлахер, бывший подполковник ВВС США и пилот бомбардировщика B-2, улыбнулась ему в ответ. “Справедливость есть справедливость, Бумер. Макланахан подхватил от нее кучу польских ругательств, верно?”

“Ну, да”, - рассеянно согласился Бумер, переключая свое внимание на головной дисплей. Когда рулевое управление, обеспечиваемое их навигационной системой, сдвинулось вправо, а затем стабилизировалось, его левая рука в перчатке слегка повернула регулятор боковой ручки, выводя большой космоплан из медленного правого крена. Его правая рука легла на ряд дросселей двигателя, установленных на центральной консоли между двумя передними сиденьями S-29B. “Мы настроены на сверхзвуковой полет?”

“Все контрольные списки заполнены”, - сказала Галлахер, внимательно наблюдая за своими дисплеями. Современные компьютеры космоплана только что закончили прогонять свои автоматические программы. Множество графических индикаторов вспыхнуло зеленым и продолжало гореть. “Все двигатели и другие системы исправны”.

“Вас понял”, - сказал Бумер. Он подключил интерком к кормовой каюте, где на своих постах сидели три других члена экипажа S-29 - специалист по каналам передачи данных, офицер по наступательным системам и офицер по оборонительным системам. “Пристегнитесь, мальчики и девочки. И приготовьтесь ко всему оружию и датчикам. Эта миссия только что прошла горячо ”.

Когда краткие подтверждения хлынули через его наушники, он нажал на все пять дросселей. Мгновенно рычащий рев трехгибридных двигателей LPDRS S-29 (Laser Pulse Detonation Rocket System) усилился. Эти замечательные двигатели “леопард” могли трансформироваться из сверхзвуковых турбовентиляторных установок, работающих на воздухе, в гиперзвуковые скремджеты и ракеты многоразового использования, и они были достаточно мощными, чтобы отправить "Тень" на околоземную орбиту.

Вжатый в свое сиденье быстрым ускорением, Хантер Ноубл мягко потянул назад свою палку. Набирая высоту, большой черный космоплан несся на северо-запад со все возрастающей скоростью.

На борту корабля ВМС США Маккэмпбелл

Некоторое время спустя

“Мостик, бой, получены новые данные слежения от SBIRS. Все четыре боеголовки отделились от своих разгонных блоков. Скорость теперь двадцать махов. Расчетное время до столкновения сто двадцать секунд.”

“Бой, мостик. Очень хорошо”. Коммандер Аманда Дворски стояла неподвижно, борясь с бесполезным желанием выбежать на крыло мостика и посмотреть в чистое голубое небо. Те приближающиеся боеголовки DF-26 все еще находились на расстоянии около пятисот морских миль и значительно выше атмосферы. И несмотря на всю пользу, которую ракеты класса "земля-воздух", размещенные в вертикальных пусковых установках Маккемпбелла и Мастина, могли бы принести прямо сейчас, эти китайские боеголовки с таким же успехом могли бы находиться на Луне. Два ее эсминца были вооружены стандартными ракетами меньшей дальности и меньшей скорости SM-2, а не модернизированными SM-3, оснащенными противоракетами, размещенными на новых эсминцах Арли Берк и крейсерах класса Тикондерога.

Из динамиков раздался еще один вызов из Боевого информационного центра. “Мостик, в бой! Дружественный воздушный контакт, азимут один-шесть-пять градусов на высоте три ангела. Скорость равна трем махам и увеличивается. Положительный ответ. Расстояние шестьдесят четыре морские мили и приближается.”

Дворский кивнул. Это, должно быть, таинственный самолет, о котором говорили в спецподразделении "Отпрыск", уже в пути. Что бы это ни было, для пилотируемого самолета оно двигалось как летучая мышь из ада ... но даже три Маха, почти две тысячи узлов, все еще были медленными, как у больной артритом черепахи, по сравнению со скоростью приближающихся ракет. “Боевой, мостик, понял. Оружие наготове, подтверждаю.”

“Мостик, бой, оружие наготове, да”, - повторил CIC. Тревога в его голосе была реальной и очевидной для всех на трассе.

“Соедините меня с Мастином”, - сказала она помощнику боцмана, взяла предложенную им трубку и отдала тот же приказ. С тем самолетом Scion, входящим в их зону поражения, она не хотела рисковать инцидентом с дружественным огнем “синий на синем”.

“Маккэмпбелл, это Мастин, оружие наготове, да”, - услышала она подтверждение Майка Хейворда, ее коллеги-капитана эсминца.

Одна сторона рта Дворски дернулась вверх всего на долю секунды. Она могла почти поклясться, что слышала, как Хейворд скрипнула зубами по УКВ-каналу. После их сверхсекретного брифинга для этой миссии командир "Мастина" не потрудился скрыть свое глубоко укоренившееся нежелание доверить безопасность своего корабля "кучке гребаных шпионов из частного предприятия и их крутым высокотехнологичным штуковинам”.

Честно говоря, это было чувство, которое она разделяла, лишь частично смягченное готовностью тех же оперативников Scion рисковать собственными жизнями. Мысленно она скрестила пальцы. Прямо сейчас жизни всех, кто находился на борту двух ее эсминцев, более 760 офицеров и рядовых матросов, полностью зависели от горстки гражданских лиц, некоторые из которых даже не были гражданами США. Это была не та ситуация, которая гарантированно сделала бы любого служащего офицера вооруженных сил США комфортным.

“Мостик, комбат, мы засекли эти приближающиеся боеголовки на нашем собственном радаре!” - услышала она срочный доклад своего оперативного офицера из CIC. “Азимут три-пять-четыре градуса. Высота пятьдесят девять миль. Дальность полета составляет три-четыре нуля морских миль. Набеги немного замедляются по мере того, как они возвращаются в атмосферу. Время до столкновения сейчас сто десять секунд.” На мгновение воцарилась потрясенная тишина. И затем: “Мэм, эти боеголовки находятся в верхних слоях атмосферы и маневрируют на гиперзвуковых скоростях! Они нацелились на наш след ”.

Дворски почувствовала, как ее пульс участился, когда адреналин затопил ее организм. Она с трудом сглотнула, почувствовав внезапный привкус желчи. Все это время это было тем, чего она боялась больше всего. На снимках БРПЛ DF-26 были видны четыре плавниковидные поверхности управления вокруг их носовых секций. Теперь стало ясно, что это было не просто для галочки. В сочетании с инерциальными системами наведения, их собственными бортовыми радарами и каналами передачи данных с китайскими разведывательными спутниками четыре вражеские боеголовки, направлявшиеся в ее сторону, были гораздо точнее, чем предполагал предыдущий анализ американской разведки. Вместо CEP, вероятной круговой ошибки , измеряемой в сотнях футов — что делает промах по меньшей движущейся цели, такой как эсминец, гораздо более вероятным, чем попадание — DF-26 были настоящим высокоточным оружием.

Что означало, что она и все остальные на борту кораблей USS McCampbell и USS Mustin, вероятно, были по-настоящему облажаны ... если только оборудование команды Scion не работало так, как рекламировалось. Эти боеголовки приближались слишком быстро, чтобы ее ракеты SM-2 смогли успешно поразить цель. И маневр уклонения в последнюю секунду вряд ли спас бы ее корабли. С кинетической энергией, обеспечиваемой такими высокими скоростями, и эффектом взрыва до четырех тысяч фунтов мощного взрывчатого вещества, в четыре раза превышающего количество, переносимое крылатой ракетой "Томагавк", даже почти промахнувшийся может легко разорвать один из ее эсминцев пополам.

Подразделение специального назначения "Отпрыск"

В то же время

“Внимание. Внимание. Время до столкновения - сорок секунд”, компьютер анализа угроз сообщил без эмоций.

Брэд Макланахан заставил себя игнорировать постоянные предупреждения. Прямо сейчас его задачей было убедиться, что его сенсоры зафиксировали все возможные данные об этих приближающихся боеголовках DF-26 для последующего анализа техническими экспертами Scion и Sky Masters. Поскольку это был первый раз, когда самые совершенные китайские баллистические ракеты, уничтожающие корабли, были выпущены всерьез, его команде была предоставлена прекрасная возможность выяснить их реальные эксплуатационные характеристики в боевых условиях.

Да, все хорошо вплоть до того момента, когда мы облажаемся, ворчало его подсознание. “Я не позволю этому случиться”, - пробормотал он себе под нос.

Тридцать секунд. Две боеголовки нацелены на Маккемпбелла. Две нацелены на Мастина,” сообщил компьютер. “Скорость сближения сейчас десять махов. Дальность пятьдесят пять морских миль. Высота сто тысяч футов”.

На его правом многофункциональном дисплее мигнули четыре окна. Автоматические камеры дальнего действия, которые они установили в различных точках надстройки эсминца, увеличили изображение вражеских боеголовок, когда они рассекали небо. На этом расстоянии и высоте они были видны только как колеблющиеся оранжевые сгустки, перегретые трением, когда они глубже врывались в атмосферу. За ними вились струйки ионизированного газа.

Брэд присвистнул себе под нос. “Господи, эти штуки, должно быть, развивают двадцать с лишним G, когда маневрируют”.

“Отличная инженерия”, - хладнокровно согласилась Надя, сидевшая рядом с ним. Судя по ее тону, она могла бы комментировать погоду. Но затем он почувствовал, как ее теплая рука скользнула в его. “Я тоже сейчас скрещиваю пальцы, Брэд”.

“Trzymam kciuki”, повторил он, используя польский эквивалент английской идиомы "удачи". Плавный ход, Макланахан, сказал он себе. Найди женщину своей мечты, убеди ее выйти за тебя замуж, а затем потащи ее в смертельную опасность. Даже знание того, что она никогда бы не согласилась остаться в стороне от этой операции, не делало это более разумным.

Их компьютер с угрозами снова взломан. “Десять секунд до столкновения. Дальность восемнадцать морских миль”.

Ладно, Бумер, сейчас было бы действительно подходящее время появиться, подумал Брэд, чувствуя, как напрягаются мышцы его живота. Внезапно это стало бинарным уравнением. Либо их план сработал идеально… или они были мертвы.

Тень Два-девять, Браво

В то же время

Через передний козырек кабины космоплана Хантер Ноубл увидел, как два эсминца ВМС США, серые на фоне сверкающего синего моря, превратились из отдаленных, нечетких размытых очертаний в крупные, острые, как бритва, силуэты, ощетинившиеся оружием и антеннами. И затем они ушли, исчезнув далеко за кормой, когда S-29B пронесся над головой со скоростью более трех тысяч миль в час.

Высоко над ними он заметил четыре светящиеся точки, несущиеся по небу на юг с невероятной скоростью.

“Излучатели включены!” Пол Джейкобс, офицер защитных систем "Тени", прокричал по внутренней связи. “Стреляю!”

Странно, но за ревом их двигателей не было слышно ни звука. Нет дополнительной вибрации. На борту космоплана нет доказательств того, что что-то только что произошло.

Но мгновенно все четыре боеголовки DF-26 отклонились от курса, бешено вращаясь по небу расширяющимися спиралями, пока не врезались головой в море в милях от американских военных кораблей. Огромные гейзеры взбивающейся пены и перегретого пара извергались из центра каждой точки столкновения, поднимаясь на сотни футов в воздух, прежде чем безвредно опуститься обратно во взбаламученные воды.

“Прибил их!” Бумер услышал крик Джейкобса.

Китайское оружие только что было поражено четырьмя выдвижными блоками микроволнового излучения S-29B - двумя, установленными на концах его крыла, одним на носу фюзеляжа и одним, установленным под кормовой частью фюзеляжа. Действуя автономно, в бою, который длился всего миллисекунды, защитные системы "Тени" послали направленные импульсы высокоэнергетических микроволн, пронизывающих боеголовки DF-26, поджаривая их электронику и органы управления полетом, и выводя их из-под контроля.

“Хорошие убийства, Пол!” Бумер подтвержден. Теперь, улыбаясь, он включил свой микрофон. “Приманка Восемь-Пять, это Тень Два-девять "Браво". Четвертый всплеск. Повторяю, четвертый всплеск.”

“Принято, Тень”, - ответила Надя Розек. Ее голос звучал лишь слегка напряженно. “Отличная работа”.

Улыбка Бумера стала шире. “Все входит в пакет услуг, восемь на пять. Нужно что-нибудь еще сегодня?”

“Отрицательный ответ, Тень”, сказала она. “Дальше мы сами разберемся”.

“Вас понял, восемь пять”, - подтвердил Бумер. “Увидимся дома через несколько дней”. Он слегка дернул ручку управления вправо, вводя большой космоплан в пологий вираж на восток. Затем, круто набирая высоту, S-29B унесся прочь, направляясь к верхним пределам стратосферы, где его двигатели могли перейти в режим ГПВРД и разгонять его до полной гиперзвуковой скорости.

Четыре

Командный пункт ВМС НОАК, Y ŏngx īng D ăo (остров вечного процветания)

В то же время

Капитан ВМС, комендант Ян Чжи, впился взглядом в снимки, переданные его дроном Silver Eagle. Два американских военных корабля вышли невредимыми, продолжая двигаться на север, как будто ничего не произошло. Волны, исходящие от отдаленной точки столкновения каждой боеголовки DF-26, пробегали рябью мимо этих кораблей, лишь раскачивая их на несколько градусов из стороны в сторону.

Зазвонил его защищенный телефон. “Янг слушает”. Он выпрямился во весь рост, слушая отрывистые приказы, выкрикиваемые из Пекина. Когда разъяренный голос умолк, он быстро кивнул. “Да, товарищ адмирал. Это будет сделано!”

Янг повесил трубку и повернулся к своему начальнику штаба. “Это был адмирал Цао. Это американское вмешательство в наши ракетные испытания было враждебным актом. Мы уполномочены вступить в бой и потопить эти эсминцы без дальнейшего предупреждения ”. Он посмотрел на другого мужчину. “Ваша рекомендация?”

Бровь Лю нахмурилась в раздумье, но только на мгновение. “Я рекомендую нам атаковать, используя наши противокорабельные крылатые ракеты YJ-62, товарищ капитан”, - уверенно сказал он. “Американцы всего в двадцати километрах от берега. Это практически в упор для нашего оружия. К тому времени, как враг обнаружит наши ракеты в полете, у их ближней обороны, постановщиков помех и ложных целей будет мало времени для реагирования или его вообще не будет ”.

Янг кивнул. Мысли Лю совпадали с его собственными. Его островной гарнизон располагал двумя полными батареями ракет YJ-62, каждая из которых была оснащена четырьмя ракетоносителями, несущими по три ракеты. Атака каждого вражеского эсминца полным залпом из двенадцати ракет морского базирования должна гарантировать по меньшей мере три или четыре попадания, а возможно, и больше. И каждая из этих крылатых ракет несла 210-килограммовую полубронебойную боеголовку. Даже одно попадание может отправить судно класса Арли Берк прямо на дно… или оставить его горящим калекой, которого можно легко прикончить позже.

Его зубы сверкнули в быстрой хищной улыбке. “Пусть будет так, коммандер. Прикажите обеим батареям береговой обороны немедленно открыть огонь. Мы нанесем удар по американцам прежде, чем они закончат поздравлять себя с тем, что избежали нашей последней атаки ”.

Подразделение специальных действий "Отпрыск", на борту корабля ВМС США Маккемпбелл

В то же время

“Внимание. Излучения наземных радаров типа 366 противника указывают на переход в режим управления огнем ”, объявил компьютер анализа угроз Брэда Макланахана.

Он нахмурился. “Эти ублюдки не сдаются”.

“Не могли бы вы?” Спросила Надя Розек.

“Вероятно, нет”, - признал он. “Ладно, пришло время шоу. Сигнальное КОПЬЕ.”

Пальцы Нади заплясали по сенсорным дисплеям, когда она подключила к работе их электронную систему быстрого реагирования ALQ-293 для самозащиты. Как и большинство их современного оборудования, включая космоплан S-29 Shadow, SPEAR был продуктом Sky Masters Aerospace — без сомнения, самой инновационной в мире компании по разработке авиации, электроники и оружия. Когда она была активна, SPEAR передавал точно настроенные сигналы на тех же частотах, что и вражеские радары. Изменение времени импульсов, посылаемых обратно на эти радары, позволило системе обмануть их, заставив поверить, что их цели находятся совершенно в другом месте. И для этой миссии техники Sky Masters интегрировали SPEAR с невероятно мощным радаром с фазированной антенной решеткой AN / SPY-1 McCampbell, что значительно увеличило как его скорость и точность, так и диапазон частот, который он мог охватывать.

Ее глаза расширились от восторга, когда она осознала, какой полный спектр возможностей теперь у нее под рукой. Управлять базовой системой SPEAR было все равно что быть высокоодаренной музыкальной солисткой, когда она в одиночку боролась за внимание аудитории. Но это слияние с огромным радаром разрушителя было похоже на дирижирование целым симфоническим оркестром, состоящим из лучших музыкантов мира, — без усилий окутывая тысячи слушателей сложным коконом звука и ритма.

В течение нескольких секунд Надя эффективно контролировала каждый китайский радар военного класса на острове Вуди. Ни один из их надводных поисковых радаров или радаров управления огнем не показал точного местоположения двух американских кораблей. И ни один из поисковых радаров гарнизона не мог предоставить четкую картину воздушного пространства в радиусе ста морских миль. Все они были ослеплены сотнями ложных контактов, движущихся случайными курсами по десяткам различных пеленгов.

Она повернулась к Брэду с ликующим выражением лица. “КОПЬЕ активно. Вражеские радары полностью слепы. Они не могут предоставить правильные данные о прицеливании ни одной из своих ракетных установок или зенитных батарей ”.

“Отличная работа!” Брэд почувствовал, как его собственное рвение к битве растет. Он ненавидел просто беспомощно сидеть, пока эти проклятые китайские баллистические ракеты падали из космоса на их медленно движущийся корабль. Теперь была их очередь нанести ответный удар. Он посмотрел на Вэйси. “Хорошо, ваша очередь, констебль. Идите вперед и натяните поводок на наших Призрачных волков ”.

Англичанин кивнул, его собственные пальцы уже размывались на интерактивных дисплеях. “Параметры атаки заложены. Бортовые системы в штатном режиме.” Он с глубоким удовлетворением нажал на последнюю иконку. “Задействованы автономные программы. Волки вышли на охоту ”.

Отряд призрачных волков над Южно-Китайским морем

В то же время

В двадцати милях к югу от двух эсминцев ВМС США группа из шести черных самолетов "Летающее крыло" описала плотный круг всего в ста футах над поверхностью океана. Внезапно, один за другим, они вырвались из круга и устремились на север к Вуди—Айленду со скоростью более пятисот узлов - в сопровождении пронзительного воя турбовентиляторных двигателей, работающих на полную боевую мощность.

Все шесть самолетов были покрыты специальным радиопоглощающим покрытием, которое поглощало большую часть электромагнитной энергии от радиолокационных волн и отводило ее в виде тепла. Ни окна, ни козырьки кабины пилотов не нарушали их плавных линий. На радаре вся группа выглядела бы не более чем небольшой стаей чаек.

Это были боевые дроны MQ—77 Ghost Wolf, разработанные Sky Masters, беспилотные летательные аппараты, управляемые полностью дистанционно или под руководством их собственных сложных бортовых компьютеров. Они были более крупным и дорогим эволюционным вариантом более ранней модели Sky Masters - MQ-55 Coyote, — которая много раз зарекомендовала себя на боевой службе в составе эскадрильи "Железный волк" против русских. MQ-77 Ghost Wolves, значительно более сложные в обнаружении, более быстрые, маневренные и обладающие большей боевой нагрузкой, чем их предшественники, были разработаны для полетов и сражений самостоятельно или в паре с современными реактивными истребителями, такими как F / A-18 Hornet, F-22 Raptor и F-35 Lightning II.

Всего через четыре минуты после получения приказа об атаке от Питера Вэйси первые беспилотники Ghost Wolf с низким визгом устремились к крошечному острову. На борту каждого самолета в форме крыльев летучей мыши двери отсеков со скрежетом открылись. Десятки маленьких бомб в форме слезинок вылетели и упали к земле по точно рассчитанным дугам.

Одна за другой эти крошечные двадцатипятифунтовые бомбы взорвались в нескольких ярдах от каждого радара ВМС НОАК, ракетной установки, казарм, здания штаба и надежного укрытия для самолетов на острове. Но вместо того, чтобы взорваться огненным облаком смертоносных осколков, каждое устройство взорвалось в большом и относительно безвредном облаке белого дыма. Вместо боеприпасов военного времени каждый "Призрачный волк" только что сбросил полный заряд учебных бомб BDU-33.

Взревев двигателями, шесть боевых дронов отклонились и улетели обратно в море — исчезнув так же быстро, как и появились.

Наблюдая через их камеры дальнего действия с расстояния в двенадцать миль, Брэд одобрительно ухмыльнулся при виде десятков облаков дыма, поднимающихся над поросшими деревьями берегами Вуди-Айленда. “Чувак, держу пари, там есть куча парней, которые только что описались в штаны”.

Надя кивнула более серьезно. “И, я полагаю, есть еще очень много краснолицых, как на острове, так и в других частях КНР”.

Китайскому военному гарнизону и его хозяевам в Пекине сообщение, переданное этими дрейфующими клубами белого дыма, было безошибочным: если бы это был настоящий воздушный удар, оборона острова была бы уничтожена одной неудержимой атакой. И когда это имело наибольшее значение, каждое из передовых видов оружия и датчиков, на разработку которых Народная Республика потратила столько времени и денег, оказалось абсолютно бесполезным.

Под звездно-полосатым флагом, гордо развевающимся на мачтах их радаров, корабли ВМС США "Маккэмпбелл" и "Мастин" медленно прошли мимо Вуди-Айленда.

Пять

Командный центр, Центральная военная комиссия Китайской Народной Республики, Пекин

В то же время

На долгое, болезненное мгновение в подземном командном центре воцарилась потрясенная и опасная тишина. Никто не ожидал, что два эсминца ВМС США — которые даже не были самыми совершенными в своем типе — так легко отразят “случайный” удар баллистических ракет Китая. Никто не предвидел внезапного вмешательства вражеского гиперзвукового космоплана, когда он ударил подобно молнии, с шипением обрушившейся с ясного, безоблачного неба. Также никто не ожидал сокрушительного контрудара, нанесенного по обороне острова ранее незамеченной группой штурмовиков-невидимок. На каждом шагу американцы побеждали их с презрительной легкостью.

Поскольку молчание затягивалось, никто из собравшихся офицеров НОАК и высокопоставленных партийных чиновников не осмеливался взглянуть на нового президента своей страны. Потеря Ли Цзюнем лица была ошеломляющей, особенно после того, как эта катастрофа произошла под холодным взглядом приглашенного им иностранного гостя, маршала Российской Федерации Михаила Ивановича Леонова.

Наконец, Ли сделал один-единственный короткий жест. “Убирайся. Все вы. Сейчас. ”

Его подчиненные подчинились, быстро и тихо выходя из комнаты. Но когда Леонов начал отодвигать свой стул от стола, президент Китая поднял руку. “Минутку, если вы не возражаете, товарищ маршал”.

Вежливо кивнув, русский сел обратно.

Когда они остались одни, Ли вздохнул и снял очки в проволочной оправе. Закрыв глаза, он сильно ущипнул себя за переносицу, а затем снова надел очки. Он устало посмотрел на Леонова. “Полагаю, мне следовало прислушаться к вашим более ранним предупреждениям об эффективности этого нового американского оружия — их космопланов, пилотируемых боевых роботов, дистанционно управляемых ударных дронов и всего остального”.

Леонов пожал плечами. “На вашем месте я бы сделал то же самое, товарищ Президент. Сообщения из вторых рук никогда не бывают особенно убедительными. Однако видеть эти боевые машины в действии - это...” Он позволил своему голосу многозначительно затихнуть.

“Удивительно нервирует”, - кисло согласился Ли.

Леонов только кивнул. Он знал, как важно было не ткнуть другого человека носом в этот провал. В конце концов, Россия потерпела свои собственные позорные поражения в недавних столкновениях с Соединенными Штатами и их польским союзником — поражения, ставшие еще более болезненными, потому что они были в основном нанесены частной военной компанией Scion и ее эскадрильей "Железный волк". Теперь настала очередь Китая терпеть унижение от рук этих технологически продвинутых наемников.

Для обоих мужчин было горькой иронией, что английский был единственным языком, который у них был общим. Как и у большинства китайских технократов среднего и молодого возраста, образование Ли Цзюня было сосредоточено на Америке, а не на распадающемся Советском Союзе и государстве-преемнике его, Российской Федерации. По аналогичным причинам ранняя подготовка его российского коллеги в качестве пилота-истребителя и космонавта побудила его выучить язык самого опасного противника своей страны.

“Неприятно видеть, как враг становится таким сильным”, - наконец сказал Ли Цзюнь.

“Нет, это не так”. Леонов кивнул в сторону экранов по всему залу, которые все еще показывали спутниковые снимки двух военных кораблей США, беспрепятственно пересекающих теперь уже пустое море. “По крайней мере, этот прискорбный инцидент демонстрирует, что Америка, особенно при ее нынешнем политическом руководстве, обладает значительным военным преимуществом. Такое, которое затруднило бы вашей стране или моей победу в любом чисто земном обычном конфликте ”.

“Ситуация, которую помогло создать собственное вмешательство России”, - едко напомнил ему Ли.

“Верно”, - признал Леонов. “Бывший президент Грызлов не всегда был мудрейшим из людей”.

Это было мягко сказано, мрачно подумал он. Почти два года назад Геннадий Грызлов нанес удар по Соединенным Штатам со своими собственными силами наемников. Используя собственных военных роботов России, переделанных из захваченного вражеского оборудования, эти войска разгромили американские военные базы, авиационные заводы и исследовательские центры. Тогдашний американский президент Стейси Энн Барбо колебалась перед лицом этого кризиса, не желая признавать, что ее страна может подвергнуться нападению враждебной державы, а не террористов без гражданства. Но тогда Грызлов зашел слишком далеко. Надеясь вызвать политический кризис, который поглотил бы Соединенные Штаты на долгие годы, он приказал своим боевым роботам убить соперника Барбо на предстоящих президентских выборах, губернатора Техаса Джона Далтона Фаррелла.

Они потерпели неудачу. Наемники Грызлова потерпели поражение в кровавом сражении от небольшого тайного отряда, посланного Польшей и эскадроном "Железный волк" Сциона. Когда вина России была раскрыта перед разъяренной американской общественностью, последовавшая за этим политическая буря стоила Барбо победы на выборах и привела Фаррелла в Белый дом.

С тех пор новый американский президент укрепил альянсы, которые ослабили неумелость и изоляционизм Барбо. Хуже того, с точки зрения Леонова, он настаивал на том, чтобы вооруженные силы США приняли революционно новые технологии вооружения и тактику, впервые разработанные Scion и Sky Masters. Сначала медленно, а затем все быстрее оборонное ведомство Америки начало избавляться от оцепенения и устаревшего мышления последних лет.

Столкнувшись с этим беспорядком, который он сам же и устроил, Геннадий Грызлов снова бросил кости — приказал российской сверхсекретной вооруженной космической станции Mars One выйти на орбиту, чтобы уничтожить американские военные спутники и захватить контроль над высотами — самим космическим пространством — до того, как Соединенные Штаты смогут отреагировать. По мнению Леонова, это действие было прискорбно преждевременным. Он оказался прав, когда управляемые Наследниками космопланы и боевые машины успешно штурмовали и захватили Марс Один вместе со всем его высокоразвитым оружием и термоядерной энергетической системой.

Только гибель Грызлова в руинах Кремля, разрушенного ракетой российского производства Rapira, выпущенной с Марса Один, когда она находилась на орбите над Европой, спасла самого Леонова от ареста и немедленной казни в качестве козла отпущения за это последнее фиаско. Атака превратила нестабильного лидера России в мученика, еще одну жертву жестоких наемников-наследников Америки.

Леонов спрятал тонкую улыбку. Лишь горстка людей в России знала, что именно он на самом деле запустил "Рапиру", используя секретные протоколы безопасности, встроенные в космическую станцию по его настоянию. Годы наблюдения за тем, как Грызлов использует, а затем жестоко увольняет компетентных офицеров, которых он обвинял в своих собственных ошибках, научили Леонова важности нанесения удара первым. Снаружи, как и большинство его соотечественников, он оплакивал потерю харизматичного президента России. В глубине души он наслаждался вновь обретенной свободой, чтобы восстановить благосостояние и военное величие своей страны.

Этот секретный визит в Китайскую Народную Республику был жизненно важным шагом к достижению этих целей. События показали, что Россия сама по себе не могла победить Соединенные Штаты. Таким образом, обновленный и укрепленный союз с Пекином был необходим.

Леонов хладнокровно посмотрел через стол на китайского президента. “Независимо от того, что могло спровоцировать нынешнее стремление американцев к абсолютному военному превосходству, ни одна из наших двух великих наций не может позволить им добиться успеха”.

“Действительно, нет”. Пальцы Ли Цзюня легонько барабанили по столу. “Но если у американцев подавляющее преимущество в обычных вооружениях, какие еще пути открыты для нас?” Его рот сжался. “Скоординированный, упреждающий ядерный удар ... с использованием обоих наших стратегических арсеналов —”

“Было бы немыслимо”, - прямо возразил Леонов. Он указал на экраны дисплеев, где воды Южно-Китайского моря мерцали отраженным солнечным светом. “Независимо от того, какой ущерб мы нанесли и без того ослабленным американским силам МБР и бомбардировщиков, ее подводные лодки с баллистическими ракетами уцелели бы, скрываясь глубоко под земными океанами, готовые нанести ответный удар с разрушительной силой”. Он покачал головой. “Никому из нас не было бы выгодно править горсткой дикарей, бродящих по радиоактивной пустоши”.

Другой мужчина нахмурился. “Тогда что ты предлагаешь?”

“Чтобы мы объединили наши технологические и военные ресурсы — и наши самые передовые исследовательские программы — чтобы открыть новое поле битвы, новую арену конфликта”, - сказал Леонов. “Та, где у американцев будет меньше преимуществ”.

“И где находится эта ваша новая арена?” Потребовал Ли.

“В космосе”.

Одна из бровей китайского президента приподнялась. “В космосе? Ты серьезно?” - скептически спросил он.

Леонов кивнул. “Космические технологии - это область, в которой наши две страны намного ближе к паритету с Соединенными Штатами. И в некоторых областях, я считаю, мы впереди. Тот факт, что американцы были вынуждены захватить новое плазменное оружие и термоядерную энергетическую систему моей страны просто для того, чтобы соответствовать нашим собственным достижениям, доказывает это ”.

Ли выглядел задумчивым при этих словах. Прорывы России в области оружия направленной энергии и термоядерного синтеза, несомненно, впечатляли. И подразумеваемое обещание поделиться этими удивительными достижениями с союзником, безусловно, сделало предложение более заманчивым.

“Но даже если бы это было не так, с нашей стороны было бы ужасной ошибкой передать американцам эксплуатацию космоса и контроль над ним”, - решительно продолжил Леонов. “Это было бы ошибкой, которую история не простила бы. В конце концов, тот, кто контролирует космическое пространство, неизбежно будет доминировать в мире ... как в экономическом, так и в военном плане ”.

Ли медленно кивнул. Убеждение министра обороны России разделяли коммунистические теоретики Китая, военные стратеги и ученые. Наблюдая за ним, Леонов понял, что он высказал свою точку зрения. После еще нескольких мгновений молчания Ли поднял глаза. “Я согласен, маршал Леонов. Такой союз, несомненно, отвечал бы наилучшим интересам Народной Республики ”.

“Спасибо вам, товарищ президент”, - искренне сказал Леонов.

“Но на данный момент я считаю важным, чтобы детали любого нового военного и научного пакта между нашими двумя странами оставались строго охраняемым секретом”.

“Безусловно”, - согласился Леонов. Он холодно улыбнулся. “В конце концов, то, чего американцы не знают, повредит им”.

Шесть

Промышленный аэропорт Макланахан, Баттл-Маунтин, Невада

Неделю спустя

Была середина утра, когда солидно-черный самолет представительского класса снизился над скалистыми склонами пика Антлер и спустился через Медный бассейн. Даже этой поздней весной на возвышенностях все еще лежал снег. Урча двумя турбовентиляторными двигателями, самолет пересек южную часть города Баттл-Маунтин, а затем сделал резкий поворот обратно на северо-запад.

В роскошном пассажирском салоне Gulfstream G600 из динамиков кристально ясно доносился четкий голос пилота. “Башня Макланахан, Сцион Шесть-ноль-Ноль, шесть тысяч снижения, пятнадцать миль на юго-восток, полная остановка”.

“Сцион шесть-ноль-ноль, башня Макланахан, ветер слабый и переменный, взлетно-посадочная полоса три-ноль, посадка разрешена”, - немедленно ответил диспетчерский пункт.

Немедленно самолет скользнул ниже. Гидравлика взвыла и мягко постукивала под ним, когда шасси под крыльями и носовое колесо опустились и зафиксировались в нужном положении.

Надя Розек посмотрела через проход на Брэда Макланахана. Высокий светловолосый молодой человек сидел прямо, пристально вглядываясь через большие овальные окна "Гольфстрима" в суровый пейзаж Невады. Несмотря на удивительно удобную обстановку самолета, он выглядел взвинченным.

Она понимала это. Как и многим опытным пилотам, Брэду определенно не нравилось, что им управляет кто-то другой. Она сомневалась, что он много спал во время их десятичасового перелета домой из Японии. Его отношение на самом деле не было недостатком доверия к другим профессионалам. Просто он предпочитал быть хозяином своей судьбы, когда это было возможно.

Надя про себя улыбнулась. Он определенно не был одним из безмятежных пассажиров природы, довольствующихся тем, что плывет по течению жизни, куда бы оно его ни несло. С другой стороны, она призналась себе, что и она тоже. Они хорошо подходили друг другу в этом отношении, несмотря на различия в национальности и воспитании.

С очень легким толчком представительский самолет Scion коснулся земли. Он покатился по взлетно-посадочной полосе, плавно затормозив, когда его турбовентиляторы опустились. За окнами аэрокосмический комплекс "Скай Мастерс" скользил мимо в растянутом лабиринте огромных авиационных ангаров, офисных зданий, механических мастерских, лабораторий и складов.

Надя протянула руку через проход и коснулась руки Брэда. “Добро пожаловать домой”, - пробормотала она.

“Ты тоже”, - сказал он, теперь уже сам улыбаясь. “По крайней мере, для одного из них, во всяком случае”. Он кивнул в окно на заснеженные коричневые высоты, возвышающиеся на пару тысяч футов над высокогорной пустынной равниной. “Хотя это не совсем Крэкów”.

“Не совсем, нет”, - сказала она с быстрым, забавным фырканьем. “Но мы будем там достаточно скоро”.

Брэд серьезно кивнул. До даты, которую они выбрали для своей свадьбы, оставалось всего несколько месяцев. То, что когда-то казалось далекой, сказочной мечтой, с каждым прошедшим днем обретало все больше реальности.

Они впервые встретились почти пять лет назад, во время серьезного кризиса для Польши и ее народа. Когда русская армия сосредоточилась на границе для угрозы вторжения, поляки обратились за помощью к Scion и его молодой эскадрилье "Железный волк". Надю назначили военным связным президента Польши Петра Вилька при многонациональном подразделении. Позже она присоединилась к эскадрилье в качестве самостоятельного боевого офицера, служа бок о бок с Брэдом в нескольких рискованных тайных миссиях в глубине российской территории, а позже даже в самих Соединенных Штатах. И то, что, как он думал, могло быть просто коротким, веселым увлечением — типа “красивая местная девушка жалеет одинокого иностранца”, — очень быстро переросло в гораздо более глубокий, длительный и гораздо более страстный роман.

Реактивный самолет Scion вырулил со взлетно-посадочной полосы, совершил широкий разворот и полностью остановился недалеко от операционного центра аэропорта. Члены наземного экипажа, укутанные от не по сезону холодного воздуха, уже подкатывали передвижной посадочный трап к передней двери кабины "Гольфстрима".

Видя, что это приближается, Надя отстегнула ремень безопасности и встала, грациозно балансируя на двух концах своих черных беговых лезвий из углеродного волокна. Почти два года назад она была тяжело ранена в битве с русскими наемниками, посланными убить человека, который сейчас был президентом Америки. Чтобы спасти ее жизнь, хирурги-травматологи были вынуждены ампутировать обе ноги ниже колена. Месяцы болезненной реабилитации и изнурительных физических тренировок научили ее владеть этими проворными, невероятно гибкими беговыми лезвиями наряду с другими, более традиционными протезами конечностей. Но в конце концов, несмотря на всю ее тяжелую работу, стало ясно, что она никогда не сможет оставаться на действительной службе в польских силах специального назначения. Итак, по настоянию Брэда она перевелась на совместное частное космическое предприятие Scion и Sky Masters, базирующееся здесь, в Неваде. Научиться летать на невероятных космопланах серии S и работать в открытом космосе было похоже на сбывшуюся мечту. В невесомости ее отсутствующие ноги вовсе не были помехой ... Факт, который она доказала без сомнения во время отчаянной атаки Scion на российскую орбитальную платформу Mars One.

Брэд предложил ей руку, пока они ждали, пока единственный стюард самолета отстегнет защелку и откроет дверь. Надя приняла это с радостью, не потому, что нуждалась в какой-либо физической поддержке, а просто потому, что ей нравились его прикосновения и присутствие. Ее первые опасения, что затянувшееся чувство вины за полученные травмы заставит его уйти, уже давно исчезли.

Дверь распахнулась от порыва холодного воздуха, открыв Хантера “Бумера” Ноубла, который уже поднимался по трапу, чтобы поприветствовать их. Широко и приветливо улыбаясь, он пожал Брэду руку и быстро обнял Надю. “Добро пожаловать обратно в этот чертов конец нигде”, - провозгласил он. “Иначе известная как Баттл—Маунтин - родина самых замечательных летательных аппаратов, известных человечеству ... и не более того”.

Это было типичное для бумеров дикое преувеличение, подумал Брэд с удивлением. С тех пор, как Sky Masters Aerospace перенесла свою деятельность из Лас-Вегаса, как сама компания, так и ее окрестности расцвели — сюда съехались высокотехнологичные компании со всего мира, превратив сонный маленький шахтерский городок в оживленный современный город.

Когда он не выполнял специальных заданий для Scion, высокий, долговязый Бумер Ноубл — прозванный так из-за того, что его ранние двигатели имели дурную привычку неожиданно и эффектно взрываться — был начальником отдела аэрокосмической инженерии Sky Masters. Он также руководил программами подготовки передовых самолетов и космопланов компании. Не так много других людей смогли бы справиться с тем, что, по сути, состояло из трех с лишним рабочих мест на полный рабочий день. Но “усердно работай, усердно играй” было девизом Бумера большую часть его жизни.

“Я тоже рад тебя видеть”, - сказал Брэд, подражая ухмылке своего друга.

“Скажи, а где Вэйси?” Спросил Бумер, с любопытством заглядывая в пустой пассажирский салон самолета. “Вы, ребята, устали от его высокопарного британского акцента и выбросили его где-нибудь над Тихим океаном?”

Брэд рассмеялся. “Нет”. Он напустил на себя невинный вид. “И ты никак не сможешь ничего доказать, даже если бы мы это сделали”.

“Констебль решил принять кое-какие давно просроченные лекарства”, - терпеливо объяснила Надя. “Он сказал что-то о посещении родственников в Австралии и Новой Зеландии”.

“Родственники”, - цинично фыркнул Бумер. “Держу пари. Более вероятно, что у Брит есть хитрый план, включающий пару соблазнительных стюардесс и несколько ящиков шампанского ”.

Улыбаясь, Надя покачала головой в притворном смятении. “О, Бумер, ты действительно не должен предполагать, что все разделяют твою коварную и развратную натуру”.

“Moi? Развратничал? Прогони эту мысль”, - сказал другой мужчина, драматично прижимая руку к сердцу. “В наши дни я изменившийся персонаж. Выпивка, дамы и игра в кости - это, строго говоря, слабое эхо моего давно исчезнувшего прошлого ”.

Брэд и Надя обменялись быстрым, многозначительным взглядом. Они слышали сплетни о Бумере и его втором пилоте, Лиз Галлахер. Предполагалось, что они двое часто видятся друг с другом в нерабочее время. Очень много. Может быть, на этот раз слухи были правдивы. Если так, то миниатюрная рыжеволосая девушка, безусловно, была бы огромным шагом вперед по сравнению с эксцентричными официантками казино, за которыми он обычно ухаживал. На самом деле, она была просто уравновешенной, высокоинтеллектуальной женщиной, которая, возможно, наконец-то сможет успешно загнать в угол энергичного, живущего тяжелой жизнью Хантера Ноубла.

“Кстати, об исследованиях и разработках”, - продолжил Бумер. “Что вы, ребята, запланировали для себя? Пару недель на Карибах? Прогулка в Париж или Рим? Расскажи мне все, чтобы я мог стиснуть зубы, скулить и ныть о том, как мне не повезло, что я застрял здесь с парой сотен подражателей космических курсантов, которых нужно тренировать.”

“Ну, мы могли бы—” - начал было Брэд.

Печально покачав головой, Надя прервала его. “Увы, мы никуда не едем. У нас слишком много работы, которую нужно сделать ”.

“Мы делаем?”

Она твердо кивнула. “Да, мы, безусловно, хотим, Брэд Макланахан. Как ты должен помнить.” Она начала отмечать пункты на кончиках пальцев. “Нужно доработать списки гостей. Приглашения для составления и отправки. Благодарственные записки за подарки к помолвке, которые нужно составить. Подарки для подружек невесты и друзей жениха на выбор —”

Брэд побледнел. “Привет”. Он посмотрел на Бумера и одними губами произнес: “Помогите”.

“Не я, брат”, - сказал другой мужчина с неподдельной искренностью. Если уж на то пошло, его улыбка стала еще шире. “Я не настолько глуп, чтобы вставать между майором Розек и всем, на что она твердо решила”.

“Спасибо тебе, Бумер”, - сказала Надя, идеально подражая его тону. “Я всегда знал, что ты мудрый человек”.

“Ну и дела, спасибо”.

Но теперь в ее собственной улыбке был намек на злорадство. “Неважно, что всегда говорили все остальные”.

Семь

Белый дом, Вашингтон, Округ Колумбия.

На следующий день

Президент Джон Далтон Фаррелл поднял голову, услышав резкий стук в его открытую дверь. “Да?”

Невысокая дерзкая женщина с серебристо-светлыми волосами до плеч просунула голову в Овальный кабинет. “Что ж, Джей Ди, те парни, которых ты ждал, наконец-то появились”, - сказала она резко, с более чем намеком на западно-техасский выговор. “Тот старый пердун-хипстер и космонавт, я имею в виду. Ты хочешь увидеть их сейчас?”

Фаррелл спрятал усмешку. По ее собственным словам, Мэйзи Харриган была его “личной помощницей, мойщицей бутылок и универсалом” на протяжении десятилетий — начиная с того времени, когда весь его нефтегазовый бизнес состоял из одной арендованной буровой установки и пары поломанных пикапов. Теперь, будучи исполнительным помощником президента, она железной рукой руководила операциями в Овальном кабинете. Также не было секретом, что она видела одну из своих главных обязанностей в том, чтобы следить за тем, чтобы ее босс и те, кто его окружает, не становились слишком большими для своих штанов. “Конечно, Мэйзи. Проводите их, пожалуйста ”.

Он еще усерднее старался согнать улыбку с лица, когда она впустила двух его посетителей, прочитала им лекцию о том, чтобы они не “тратили слишком много времени Джей Ди, вы слышите?”, а затем удалилась, отчетливо фыркнув.

Кевин Мартиндейл смотрел ей вслед с оттенком благоговения. “Боже мой, но эта женщина пугает меня, господин президент”, - сказал он, качая головой. “У меня есть бывшие телохранители из "Морских котиков", на которых я бы не поставил и цента, если бы они выступили против нее”.

“Она - сила природы”, - согласился Фаррелл.

Длинные седые волосы Мартиндейла, аккуратно подстриженная борода и любовь к очень дорогим костюмам с открытым воротом действительно делали его немного похожим на какого-нибудь стареющего и распутного плейбоя, решил Фаррелл. Но это было только в том случае, если вы игнорировали его проницательный взгляд ... и не знали, что он занимал этот же пост в качестве президента Соединенных Штатов.

После ухода из Белого дома другой человек вложил всю свою энергию в Scion, созданную им частную военную и разведывательную компанию. В течение последних нескольких лет Мартиндейл набирал, организовывал и оснащал сверхвысокотехнологичные воздушные и наземные подразделения и тайных агентов, которые помогали защищать Польшу и ее небольших восточноевропейских союзников от российской агрессии. Теперь, работая в основном за кулисами, Scion обучал регулярные вооруженные силы Америки передовому оборудованию и новым методам ведения войны, которые они так успешно внедрили.

Другой посетитель Фаррелла, генерал-лейтенант ВВС в отставке Патрик Макланахан, сыграл свою собственную жизненно важную роль в успехах Scion — как на поле боя, так и за его пределами. К сожалению, ужасная цена, которую он заплатил за эти победы, стала очевидной сразу. Несколько лет назад он был тяжело ранен во время выполнения задания над Китайской Народной Республикой. Сейчас он был жив только благодаря удивительно продвинутому медицинскому оборудованию, LEAF, или вспомогательному средству, улучшающему жизнь. Без своего экзоскелета из углеродного волокна и металла, рюкзака жизнеобеспечения и прозрачного шлема, похожего на скафандр, он умер бы в течение нескольких часов — от ран, которые современная медицина залечить не в состоянии.

“Может быть, нам лучше поторопиться с нашими сегодняшними делами, господин президент”, - предложил Патрик с кривой улыбкой, видимой сквозь его шлем. “Вон та леди-дракон права насчет ценности вашего времени ... И мне бы очень не хотелось ее злить. Во-первых, я никак не смогу убежать от нее в этой машине с механическим человеком ”. Сервомоторы тихо заскулили, когда он пожал плечами.

Фаррелл рассмеялся. “Это заставляет задуматься, кто управляет этим предприятием, не так ли? Я или Мэйзи?”

“Ну, "ты должен танцевать с теми, кто тебя привел”, - процитировал Мартиндейл Рональда Рейгана со своей собственной тонкой улыбкой.

Фаррелл кивнул. Конечно, классическое напоминание оставаться верным своим сторонникам относилось к двум мужчинам, сидящим перед ним, в той же степени, что и к Мэйзи Харриган. Вместе с сыном генерала Брэдом, Надей Розек и несколькими другими они рисковали своими жизнями, чтобы спасти его жалкую шкуру. Теперь они были среди его самых доверенных советников по национальной безопасности и разведывательной политике — факт, который, как он знал, раздражал многих в вашингтонском истеблишменте, заботящемся о статусе. Тот факт, что ни один из них не занимал официальной должности в его администрации, делал их очевидное превосходство еще более раздражающим некоторых в Пентагоне и в штаб-квартире ЦРУ в Лэнгли, штат Вирджиния.

Что говорило об их критиках больше, чем что-либо еще, решил он. Вашингтон был полон “экспертов”, которые потерпели неудачу в продвижении по службе, занимая все более высокие правительственные посты, несмотря на повторяющиеся ошибки. Для таких людей Кевин Мартиндейл и Патрик Макланахан — и сам Фаррелл, он знал — были угрозой, потому что их больше заботили результаты, чем престиж.

Он жестом пригласил двух мужчин сесть, а затем прислонился к углу своего стола. “Ладно, стреляй. Что первым на повестке дня?”

“Учения по обеспечению свободы судоходства на Парасельских островах”, - сказал ему Мартиндейл.

Фаррелл фыркнул. “Больше похоже на охоту на индейку на Парасельских островах, по крайней мере, из того, что я читал”.

“Не самый дипломатичный способ выразить это”, - сказал Патрик с коротким смешком. “Но, тем не менее, точная. Мы собрали сокровищницу информации о некоторых из самых передовых баллистических ракет КНР — ”

“И поставил товарищу Ли Цзюню заслуженный синяк под глазом”, - закончил Мартиндейл с глубоким удовлетворением. “Если повезет, наша небольшая демонстрация несмертельной силы должна на некоторое время отбить у Пекина охоту к дальнейшей эскалации напряженности в Южно-Китайском море”.

Фаррелл мрачно кивнул. “Аминь этому”. Экспансионистские и агрессивные действия Китая среди рифов и островов, которыми усеяно Южно-Китайское море, уже вызвали ряд международных кризисов и даже открытые морские и воздушные столкновения со своими соседями и Соединенными Штатами. Подрыв уверенности Пекина в том, что его вооруженные силы могут противостоять вооруженным силам Америки и победить, был одной из основных целей совместной операции военно-морского флота и Scion на прошлой неделе.

И сам факт того, что это была успешная совместная операция, должен был достичь еще одной из его целей — продемонстрировать ценность использования оружия Sky Masters и Scion, самолетов и систем радиоэлектронной борьбы в качестве мультипликатора силы для регулярных вооруженных сил Америки. Как и у большинства бюрократических структур, у Министерства обороны был серьезный случай синдрома “изобретено не здесь”. Для слишком многих генералов и адмиралов оружие, оборудование и программное обеспечение, которые не появились в результате запутанных процессов закупок Пентагона, автоматически становились подозрительными. Но после того, как они изучили впечатляющие отчеты о действиях от Фаррелл был готов поспорить, что капитан Маккемпбелл и ее офицеры, Фаррелл, были бы готовы поспорить, что многие люди как во флоте, так и в ВВС, отчаянно хотели бы заполучить в свои руки собственные системы ALQ-293 SPEAR и беспилотный штурмовик MQ-77 Ghost Wolf— разработанный Sky Masters.

То же самое произошло и с S-29B Shadow… но он уже передал контроль над всеми вооруженными космопланами недавно сформированным Космическим силам США. После прошлогодних сражений с русскими на низкой околоземной орбите его предложение о создании шестого вида вооруженных сил США прошло через Конгресс. Полное объединение отдельных космических программ и командований, ранее разделенных между ВВС, ВМС и даже армией, было давно назревшей реформой.

Прямо сейчас создание Космических сил как полностью функционирующего подразделения все еще находилось в стадии разработки. Другие службы были недовольны потерей значительных бюджетных полномочий и тем, что многие из их лучших молодых офицеров, ориентированных на космос, и рядового состава были переведены… и они тянули время везде, где это было возможно. К счастью для Фаррелла, Мартиндейл и Патрик Макланахан оба были опытными специалистами в преодолении бюрократического сопротивления новым идеям. Их советы помогли ему отличить разумные возражения против его указаний от чисто узкоспециальной, чуши о построении империи.

“Мы еще не совсем там, где должны быть”, - прямо сказал ему Патрик, когда Фаррелл спросил, как идут дела. “По крайней мере, когда дело доходит до получения Космическими силами полного контроля над собственными закупками и логистикой. Вот где безнадежные сотрудники различных служб устраивают настоящую драку ”.

Фаррелл кивнул. Хотя функции закупок и снабжения не считались особенно гламурными, они всегда поглощали огромную часть бюджета любой крупной организации. Они также имели тенденцию привлекать мужчин и женщин, которые были очень хороши в работе в четко определенных рамках ... но которые часто с подозрением относились ко всей идее перемен. “А как насчет оперативной части космических сил?”

“Это работает значительно более гладко”, - ответил Мартиндейл. “Например, станция Игл теперь полностью укомплектована персоналом действующих космических сил. Я только что получил сообщение с орбиты по пути сюда. Наша команда Scion завершила официальную передачу всех систем около получаса назад.”

“Вот это действительно хорошие новости”, - с энтузиазмом сказал Фаррелл. Им нужны были техники-наследники и специалисты миссии, чтобы управлять датчиками, оружием и генератором термоядерной энергии станции Игл после ее захвата русскими. Но нельзя было отрицать, что постоянный контроль компании над космической станцией был огромной головной болью по связям с общественностью. Как правило, чрезмерная российская пропаганда обвиняла “космических пиратов-убийц” из Scion в смерти Грызлова и сотен других, когда центр Кремля был разнесен вдребезги. Никто, кто считал, не купился на эту чушь, хотя было сочтено целесообразным обезвредить оставшиеся ракеты Rapira на борту станции в рамках последующего соглашения о прекращении огня с Москвой. Что имело большее значение, так это те в Конгрессе и в средствах массовой информации, которые были недовольны тем, что коммерческая частная корпорация управляет стратегическим военным активом, таким как вооруженная орбитальная станция. Он сделал мысленную пометку попросить своего пресс-секретаря сделать объявление, желательно в прямом телевизионном эфире от полковника Рейнольдса, нового командира Игл.

“Первая эскадрилья космопланов, находящихся на боевом дежурстве, тоже работает довольно быстро”, - доложил Патрик. “Мы проверяли вероятных кандидатов на интенсивных тренировках в Баттл-Маунтин, используя тамошние тренажеры. Как и следовало ожидать, уровень вымывания довольно высок, но Хантер Нобл и его команда инструкторов уже сертифицировали полный экипаж как готовый к полету. На самом деле, завтра они отправляют новый S-29B Sky Masters, только что доставленный на орбиту, для его последнего испытательного полета и проверки систем ”.

“Один экипаж новичков и один космоплан, только что сошедший с завода, - это не совсем большая часть эскадрильи”, - сухо прокомментировал Мартиндейл.

“Может быть, пока нет”, - допустил Патрик. “Но есть еще две Тени, близящиеся к завершению. К тому времени, когда ”Скай Мастерс" выпустит их, у нас будет достаточно подготовленных пилотов и специалистов по экипажам, чтобы летать и сражаться с ними ".

Фаррелл обдумал это. Хотя S-29B был всего лишь вооруженной версией оригинального космоплана S-29, предназначенного для доставки пассажиров и грузов на орбиту, это все еще была удивительно сложная и дорогая машина. Кроме того, конструкция уже зарекомендовала себя в действии, как в атмосфере, так и на орбите. Так что наблюдение за тем, как Соединенные Штаты менее чем за год вывели на линию полетов три полностью боеспособных "Теней", определенно должно заставить похолодеть некоторых в Москве и Пекине — и твердо сигнализировать о решимости Америки сохранить свое нынешнее преимущество в боеспособности в космосе. Он посмотрел на обоих мужчин. “В принципе, переходя к сути, звучит так, будто вы все согласны с тем, что в военном отношении мы в довольно хорошей форме”.

Мартиндейл быстро взглянул на Патрика, а затем снова на президента. “В целом, я полагаю, это справедливая оценка”, - сказал он. “Отсутствие спутниковой разведки в режиме реального времени по-прежнему является проблемой, но это должно уменьшиться по мере того, как мы запускаем новые разведывательные птицы на околоземную орбиту. Кроме того, когда мы переводим дополнительные S-29 в рабочее состояние, мы можем использовать их для направленной космической разведки против особо важных целей ”.

Фаррелл внимательно посмотрел на него. “Мне кажется, я слышу очень большое невысказанное "да, но" , зависая там, Кевин”.

“Верно”, - сказал Мартиндейл с печальной улыбкой. “Основываясь на том, что мы знаем, наша текущая стратегическая ситуация кажется в основном удовлетворительной”. Он колебался. “Меня беспокоит то, чего мы не знаем”.

Фаррелл нахмурился. “Что-нибудь конкретное?”

Патрик наклонился вперед. “Чего ни Кевин, ни я не можем забыть, так это того, насколько русские ошеломили нас в прошлом году”. Сквозь прозрачный шлем его морщинистое лицо теперь выглядело мрачным. “Мы никогда не ожидали, что Москва нанесет нам удар первым в мире энергетическим оружием большой дальности и своим первым, перед богом, компактным термоядерным генератором”.

“Оба из которых были основаны на оригинальных исследованиях, которые они украли из американских лабораторий”, - напомнил ему Фаррелл.

“Конечно, но важно то, что русские взяли концепции, которые наше правительство засунуло в ящик стола и забыло о них — или никогда не финансировало должным образом — и они заставили их чертовски хорошо работать”, - упрямо сказал другой мужчина. “Плюс, эти ублюдки сделали это, не дав нам даже намека на то, что они планировали, пока не стало почти слишком поздно”.

Фаррелл на мгновение задумался над этим, а затем пожал своими собственными широкими плечами. “Достаточно справедливо. С другой стороны, этот бешеный сукин сын Грызлов мертв и его больше нет ”.

“И в настоящее время я горю в аду, я искренне верю и надеюсь”, - согласился Мартиндейл. Он нахмурился. “К сожалению, маршал Михаил Иванович Леонов все еще очень жив. И как бы мне ни было жаль это говорить, я подозреваю, что он может быть даже более опасным противником, чем покойный и совершенно не оплакиваемый Геннадий Грызлов ”.

Патрик кивнул. “Леонов, безусловно, более скрытен. Номинально он всего лишь министр обороны России, один из кабинета, полного равных. Но, учитывая, насколько сильны военные в тамошней политической системе, можно с уверенностью сказать, что он принимает решения, когда это необходимо ”.

“Вы думаете, что этот персонаж Леонов, возможно, планирует новый ход против нас?” Прямо спросил Фаррелл.

“Мы делаем”, - сказал Мартиндейл. “Геополитическая мощь России в настоящее время ослабевает, особенно учитывая, что ее экономика испытывает серьезное давление из-за нашего быстро растущего производства нефти и газа. Добавьте к этому тот факт, что ее политическая стабильность серьезно пострадала от убийства Грызлова —”

“Покушение?” Фаррелл резко прервал:

Мартиндейл кивнул. “Кто-то намеренно прицелился и выпустил эту ракету с орбиты”, - указал он. “И, черт возьми, это точно были не мы”. Он вздохнул. “Не то чтобы мы могли что-то доказать сейчас”.

“Жаль, что больше”, - согласился Фаррелл. Он сделал знак другому мужчине продолжать.

“Я хочу сказать, что у русских — особенно у их правящей элиты — есть все стимулы рисковать прямо сейчас. Если они не смогут каким-то образом изменить глобальный баланс сил в свою пользу, они в конечном итоге облажаются. И хотя некоторые министры нынешнего правительства могут надеяться, что им удастся совершить мягкую посадку в качестве второсортной державы, большинство из них, вероятно, знают, что это небезопасная ставка ”.

“Особенно кто-то вроде Леонова”, - добавил Патрик. “Я изучил его досье. Этот человек, безусловно, жесток и безжалостен. Но он также русский патриот. Он не согласится смотреть, как его страна мирно погружается в забвение ”.

Фаррелл нахмурился. “Так что ты предлагаешь нам делать? Нанести упреждающий удар по Москве… на всякий случай?” Его тон ясно давал понять, как мало он думал об этом варианте.

Мартиндейл покачал головой. “Даже если отбросить вероятность неизбежной ядерной эскалации, это на самом деле не вариант”. Он слегка улыбнулся. “В конце концов, мы хорошие парни”.

“Ну, я бы поспорил за целенаправленный удар по самому Леонову”, - сказал Патрик, не стесняясь в выражениях. “Если бы я видел способ, которым мы могли бы это провернуть”. Его экзоскелет снова тихо зажужжал, когда он сел прямее. “Убийство вражеского командира может показаться не очень спортивным, но это может быть чрезвычайно эффективно. Это сработало очень хорошо, когда наши истребители Р-38 сбили японского адмирала Ямамото во время Второй мировой войны ”.

“Во время объявленной войны”, - отметил Мартиндейл.

Патрик снова пожал плечами. “Война есть война, объявлена она или нет”.

Фаррелл покачал головой. “Я понимаю вашу точку зрения, генерал”. Его лицо напряглось. Он лишь чудом избежал попытки Русских убить его. Тем не менее, он не собирался ввязываться в игру "око за око", когда на кону стояли человеческие жизни. Это была такая игра, в которую ты проигрывал, просто играя. “Но мы не пойдем по этому пути в мое дежурство. Comprende? ”

“Полностью, господин президент”.

“Итак, отбросив мысль о том, чтобы вступить в тотальную войну или управлять моей собственной маленькой версией Murder Inc., какой у меня здесь выбор?”

“Во-первых, мы держим ухо востро”, - решительно сказал Мартиндейл. “Оперативники моей разведки внутри России уже получили инструкции заглянуть в каждый укромный уголок, трещину и закоулок, которые они смогут найти”.

Фаррелл одобрительно кивнул. За последние несколько лет шпионские операции Scion оказались гораздо более эффективными, чем любые из тех, которыми руководило ЦРУ или другие официальные разведывательные агентства США, которые были слишком поглощены политкорректностью и партийностью, чтобы сосредоточиться на своей основной миссии. “А во-вторых?”

“Мы продолжаем прилагать все усилия — как в самом космосе, так и за счет быстрого использования невероятных технологических достижений, которые мы зафиксировали на борту Mars One”, - сказал Патрик.

“Как тот термоядерный генератор мощностью в десять мегаватт, который построили русские?”

“Да, сэр”.

Фаррелл покачал головой. “Вы все забываете, что я опытный специалист в энергетическом бизнесе”, - прямо сказал он. “И я прочитал отчет Министерства энергетики об этом реакторе. Нет сомнений, что эта чертова штука - технологическое и инженерное чудо, но она не меняет правила игры… ни для внутреннего производства энергии, ни для наших оборонных программ ”.

Мартиндейл вздохнул. “Из-за топливной смеси, которую он использует”.

“Бинго”, - сказал Фаррелл. “Для работы этого российского термоядерного генератора используется смесь дейтерий-гелий-3. Для выработки этих десяти мегаватт необходим запас в два с половиной килограмма гелия-3. На первый взгляд, это звучит не так уж много… добавьте менее шести фунтов этого изотопа гелия, и вуаля, вы получите достаточно электроэнергии, чтобы обслуживать десять тысяч американских домов в течение целых пяти лет ”.

“Загвоздка в том, что гелий-3 - невероятно редкое вещество, сэр”, - сухо сказал Патрик.

“Редкость" - это еще мягко сказано, генерал. Фаррелл покачал головой. “Вы не можете просто пойти добывать этот материал где угодно на Земле. Ее не существует. Большая часть того, что мы производим, поступает от восстановления разрушающихся водородных бомб. Министерство энергетики отмечает, что даже в разгар холодной войны наше общее национальное производство гелия-3 составляло всего около восьми килограммов в год. И после всех наших сокращений вооружений у нас осталось меньше килограмма ”.

Он поднял руку с легкой улыбкой. “Теперь, прежде чем вы все начнете настаивать, я не собираюсь отдавать приказ о значительном расширении арсенала ядерного оружия США в качестве средства повышения внутреннего производства гелия-3”.

“Я полагаю, это может послать неверный дипломатический сигнал остальному миру”, - согласился Мартиндейл с такой же невеселой улыбкой.

“Итак, поехали”, - продолжил Фаррелл. “Наши существующие запасы и производство могут поддерживать собственный термоядерный генератор станции Игл, но это примерно предел. Прорыв или нет, технология, по сути, тупиковая ”.

Патрик покачал головой. “Вы упускаете из виду другие возможности, господин президент”. Он снова наклонился вперед в своем кресле, полностью намереваясь высказать свою точку зрения. “Вы правы в том, что на Земле нет никаких значительных природных залежей гелия-3. Но в других местах Солнечной системы есть много всего, что только и ждет своего часа. Черт возьми, газовые гиганты внешней системы — Юпитер, Сатурн, Уран и Нептун — практически утопают в этом веществе ”.

“Все это находится чертовски далеко отсюда”. Фаррелл скрестил руки на груди. “Я имею в виду, что НАСА еще даже не построило ракету, которая может доставить астронавтов обратно на Луну ... и это практически плевок в сторону по сравнению с полетом к Юпитеру и дальше”. Он усмехнулся. “Я знаю, люди ожидают, что люди из Техаса мыслят масштабно, но есть довольно четкая грань между естественными амбициями и просто сумасшедшими. И я бы предпочел остаться на правильной стороне этого водораздела ”.

“У компании, у которой русские украли оригинальную технологию термоядерного реактора, были планы по прямым термоядерным приводам”, - указал Патрик. “Постройте один из этих двигателей и установите его на космический корабль, и вы сможете улететь дальше намного быстрее”.

“Насколько быстрее?” Спросил Фаррелл, невольно заинтригованный.

“Некоторым из наших роботизированных зондов потребовалось более шести лет, чтобы достичь Юпитера”, - сказал ему Патрик. “Космический корабль, работающий на термоядерном топливе, может преодолеть то же расстояние менее чем за год”.

Фаррелл снова взял себя в руки. “Это было бы что-то, ладно”, - медленно согласился он. “Но мы ходим здесь по кругу, как будто пытаемся выяснить, что появилось раньше: курица или яйцо. На мой взгляд, нам нужно больше гелия-3, чтобы серьезно использовать этот прорыв в области термоядерной энергетики. Но мы не можем собрать достаточно гелия-3 без разработки этих термоядерных двигателей, о которых вы говорите ... и мы не можем создать эти двигатели без ресурсов гелия-3, которых у нас нет ”. Он с сожалением покачал головой. “Как я уже говорил раньше, это тупик”.

“Не совсем”, - тихо сказал Мартиндейл. “Большие запасы этого изотопа находятся гораздо ближе, чем на внешних планетах”.

Фаррелл поднял бровь. “Да?”

“Солнечный ветер бомбардировал Луну гелием-3 в течение миллиардов лет”, - объяснил Мартиндейл. “И поскольку у Луны нет магнитного поля, подобного Земному, нет ничего, что могло бы его отклонить. Почвенные исследования материала, собранного миссиями ”Аполлон" и другими зондами, обнаружили значительное количество изотопа, захваченного в лунном реголите ".

“Насколько значительная?” Фаррелл подтолкнул.

“Концентрация достигает двадцати частей на миллиард”.

Фаррелл снова фыркнул. Это были те номера, с которыми у него был большой опыт борьбы. “Ради всего святого, Кевин… это почти так же плохо, как сказать, что мы могли бы извлечь золото из морской воды и все разбогатели. Вы говорите о переработке свыше пятидесяти тысяч тонн этого лунного реголита только для извлечения одного паршивого килограмма гелия-3. Это никогда не станет выгодным предложением ”.

“Если бы мы говорили об обычной добыче полезных ископаемых на земле, это было бы правдой”, - спокойно ответил Мартиндейл. “Но автоматизация - это решение этой проблемы. Европейское космическое агентство и ряд университетов и корпораций уже рассмотрели, что потребуется для извлечения гелия-3 и других ценных материалов — азота, водорода и углерода, например, — содержащихся в почвах на поверхности Луны. Они разработали планы систем роботизированных бульдозеров, автоматизированных конвейерных лент и печей на солнечной энергии. Мои люди проверили свои данные, и, по нашим оценкам, тщательно спроектированная автоматизированная лунная добыча может производить до пятидесяти килограммов гелия-3 в год.”

“Этого было бы более чем достаточно для питания широкого спектра передовых космических систем и программ разработки термоядерных двигателей”, - добавил Патрик. Он смотрел совершенно серьезно. “Мы говорим о ключе, который в конечном итоге может открыть всю Солнечную систему, господин Президент. Обычные химические ракеты, подобные тем, что мы используем сейчас, могут завести нас не так далеко. Освоение термоядерного синтеза, как для выработки энергии, так и в качестве движущего средства, может поставить Соединенные Штаты и наших союзников в положение подавляющего экономического и военного преимущества на десятилетия вперед ”.

Президент медленно кивнул. “Я понимаю вашу точку зрения, генерал”. Но затем его лицо омрачилось. “Что чертовски плохо, потому что прямо сейчас слизнократия НАСА не в состоянии нанести даже один чертов фунт на лунную поверхность”.

“Вероятно, нет”, - сказал Патрик. “Но я уверен, что есть частные космические компании, которые могут — Sky Masters, SpaceX, Blue Origin и куча других”.

Мартиндейл кивнул. “Предложите купить гелий-3 по правильной цене, и я гарантирую вам, что частный сектор найдет способы удовлетворить спрос”.

“Может быть и так”, - рассудительно согласился Фаррелл. Когда дело доходило до решения проблем, почти не было никого лучше, чем проницательный бизнесмен, поддерживаемый солидной командой инженеров, — при условии, что существовал реальный потенциал для получения серьезной прибыли. Не было никаких сомнений в том, что ракеты многоразового использования, впервые разработанные рядом компаний, уже снижали стоимость запуска в расчете на фунт намного ниже, чем в эпоху Apollo. То, что когда-то было недоступно, по крайней мере, любой ценой, на которую согласились бы американские налогоплательщики, теперь может быть в пределах досягаемости.

Он перевел дыхание. “Адские колокола, но, несомненно, было бы неплохо дать нашей стране повод для съемок чего—то грандиозного - чего-то, что действительно могло бы изменить мир к лучшему. Мы слишком долго играли в мелочи, бездельничая с такими копеечными проектами, как электромобили и ветряные мельницы ”.

“Да, сэр”, - согласился Патрик. Он мрачно посмотрел через стол на президента. “И если мы не сделаем этого, и сделаем это в ближайшее время, я почти уверен, что это сделают другие”.

“Что это значит?” - Спросил Фаррелл.

“Русские и китайцы не закрывают глаза на потенциал освоения Луны”, - тихо сказал ему Патрик. “Фактически, китайский геолог был одним из первых ученых, серьезно выдвинувших идею извлечения гелия-3 и других ценных ресурсов с поверхности Луны”.

“И что?”

“Этот человек сейчас главный ученый китайской программы исследования Луны”, - сказал Патрик. “Если мы действительно снова участвуем в гонке за Луну, то, возможно, начинаем с отставания”.

Восемь

На борту станции Игл, на орбите

На следующий день

Станция Игл бесшумно скользила в космосе высоко над Северной Атлантикой, направляясь к западному побережью Африки со скоростью около семнадцати тысяч миль в час. Позади нее изогнутая линия тьмы, солнечный терминатор, скрывала Южную Америку. Пятна яркого желтоватого света усеивали почерневший участок суши, каждое из которых отмечало присутствие крупного города, все еще ожидающего приближающегося рассвета.

Большая космическая станция состояла из четырех соединенных цилиндров длиной 115 футов. Три — два специализированных модуля вооружения и датчиков с соединяющим их командным узлом — образовывали вертикальную фигуру, которая очень напоминала перевернутую набок заглавную I. Как и их российские предшественники, экипаж корабля Космических сил США часто сравнивал этот базовый силуэт с силуэтом истребителя TIE из Звездных войн . Четвертая секция, содержащая термоядерный генератор станции, простиралась горизонтально от центрального командного модуля.

Внешняя обшивка Eagle, поглощающая радары, была усеяна антеннами различных размеров и форм. Две длинные прозрачные трубки — боевые лазеры, разработанные Sky Masters для замены российских систем меньшей мощности, уничтоженных при захвате станции, — были закреплены на поворотных креплениях в нижней части двух оружейных модулей. Крепление для основного вооружения орбитальной платформы, ее плазменной рельсовой пушки "Тандерболт", возвышалось над командным узлом. Это было странного вида устройство с коротким стержнем в центре, окруженным множеством электронных компонентов в виде шестирукой морской звезды.

Внутри цилиндрического командного узла полковник Кит “Мэл” Рейнольдс скользнул по узкому, тускло освещенному коридору, вдоль которого стояли шкафы для хранения и трубопроводы, и вошел через открытый люк. Он вышел в несколько больший отсек, битком набитый компьютерными консолями и дисплеями с высоким разрешением. Двигаясь с привычной легкостью, он схватился за поручень и остановил свой импульс. Еще один легкий толчок кончиком пальца от ближайшей стены, и он поплыл к ближайшей консоли. Он просунул под нее ноги, чтобы удержаться на месте, и подключил наушники к панели.

Офицер космических сил, несущая сенсорную вахту, капитан Эллисон Стюарт, оторвала взгляд от своих дисплеев. “Доброе утро, сэр”.

“Доброе утро, Элли”, - сказал Рейнольдс. Это был один из тех редких моментов, когда время станции совпало — пусть и ненадолго — с визуальным сигналом о том, что солнце поднимается над изгибом земли впереди них. На этой высоте, в четырехстах милях над планетой, они наблюдали четырнадцать или пятнадцать рассветов и закатов в течение любого заданного периода в двадцать четыре часа. “Есть что сообщить?”

“Нет, сэр. Пока что в эту смену было довольно тихо ”.

“Тревога. Датчики SBIRS зафиксировали сильный жар над Эгейским морем ”, компьютер Eagle, предупреждающий об угрозе, внезапно спокойно произнес.

“Это что, ракета?” Рейнольдс взорвался.

“Нет, сэр”, - сказал ему Стюарт. “Это выглядит как небаллистическая траектория. Мой компьютер оценивает это как космический корабль, направляющийся на орбиту.”

Рейнольдс нахмурился. В арсенале нескольких частных американских космических компаний были ракеты воздушного базирования. Но зачем зажигать одну только к югу от Греции?

“Новые данные, сэр”, - быстро сказал Стюарт. “Я оцениваю эту тепловую сигнатуру как космический самолет S-29B Shadow. SBIRS обнаружила "Тень", когда ее двигатели перешли в ракетный режим и инициировали выход на орбиту.” Она передала свои исправленные данные на его экран. “S-29 в настоящее время находится на высоте двухсот миль. Она находится на ретроградной орбите с наклоном в 128,4 градуса.”

“Итак, он направляется в нашу сторону”, - сказал Рейнольдс. Орбита станции Eagle проходила с запада на восток по всему миру с наклоном 51,6 градуса. Эта Тень огибала землю с востока на запад по противоположному пути.

Она кивнула. “Да, сэр. И быстро. На своей нынешней орбитальной траектории этот космоплан пролетит двести миль прямо под нами — с общей скоростью сближения более тридцати четырех тысяч миль в час.”

Полковник поднял бровь. У него начиналось ощущение зуда на задней части шеи. Это было очень похоже на то, что новые старшие офицеры Космических сил проводили учения по внезапной готовности, чтобы проверить командира станции Игл и экипаж. Он нажал на значок на своей собственной консоли. Мгновенно в каждом отсеке во всех четырех соединенных модулях зазвучали сигналы тревоги. “Боевые посты”, - объявил он по внутренней связи. “Всему персоналу явиться на свои боевые посты. Это учения. Повторяю, это учения ”.

Рейнольдс услышал голоса, эхом доносящиеся из других открытых люков, когда те члены экипажа, которые были не на дежурстве, выбирались из крошечных спальных кают и пробирались по коридорам к назначенным местам.

Один за другим отчеты о готовности потекли через его гарнитуру. Термоядерная электростанция станции, контроль окружающей среды и системы жизнеобеспечения функционировали в пределах ожидаемых параметров.

“Лазеры полностью заряжены. Статус стрельбы - зеленый. Имитация управления в рабочем состоянии. Основные системы управления временно заблокированы”, - услышал он из переднего модуля вооружения. Хорошо, подумал он. Никто не хотел, чтобы настоящее оружие случайно выстрелило во время учений.

Из кормового оружейного отсека майор Айк Озава, офицер, отвечающий за плазменную рельсовую пушку Игл "Тандерболт", объявил: “Суперконденсаторы "Тандерболт" заряжены. Я готов стрелять. Ожидаю передачи данных радиолокационного слежения ”.

Рейнольдс взглянул на Стюарта. Молодой капитан была занята своим оборудованием.

“Наш радар X-диапазона включен”, - сообщила она ему мгновение спустя. Она оглянулась через плечо с намеком на едва сдерживаемое веселье. “О, как я люблю запах сгоревшей плазмы по утрам. Пахнет, как—”

“Легкое убийство”. Полковник кивнул. Плазменная рельсовая пушка была основной системой вооружения станции Игл. Используя энергию, накопленную в суперконденсаторной матрице в форме морской звезды, Thunderbolt создал кольцо чрезвычайно плотной плазмы, по сути, форму шаровой молнии, а затем ускорил его мощным магнитным импульсом. Эти светящиеся плазменные тороиды метровой ширины летели в космическом пространстве со скоростью более шести тысяч миль в секунду, уничтожая цели сочетанием кинетического удара, тепла, мощных электромагнитных импульсов и высокоэнергетических рентгеновских лучей.

“Новый контакт с радаром”, - резко объявил компьютер станции. “Азимут ноль пять один градус. Высота двести миль. Дальность полета три тысячи пятьсот миль. Приближающаяся скорость девять целых пять десятых мили в секунду. Контакт дружественный. Повторяю, дружелюбный. Положительный исход ”. S-29 только что пересек горизонт их радара.

А затем в наушниках Рейнольдса раздался знакомо звучащий голос. “Станция Игл, это "Тень Браво один". Вы слышите?”

Ухмылка исказила его лицо. “Пять на пять, Браво-один. Добро пожаловать в открытый космос, Дасти”, - передал он по радио.

“Сердечно благодарю тебя, Игл”, ответил полковник Скотт “Дасти” Миллер. Он был первым командным пилотом Космических сил, имеющим квалификацию S-29B. “Скажи, Мэл, твои мальчики и девочки готовы танцевать?”

“Возможно, мы немного не в вашей лиге, Браво-один”, - сказал Рейнольдс, все еще улыбаясь про себя. “Тот двухмегаваттный лазер peashooter, который у вас с собой, еще некоторое время не будет в зоне досягаемости ... А наша рельсовая пушка может подстрелить вас, как только вы пересечете наш визуальный горизонт”. Он взглянул на свой дисплей. “Которая состоится примерно через пятнадцать секунд с этого момента”.

Ответ Миллера прозвучал в равной степени удивленно. “Что ж, это очень смелые слова для человека, привязанного к толстой плавающей консервной банке, Мэл. Битва началась!”

“Вас понял, "Браво-один". Бой продолжается”, - признал Рейнольдс. Он снова подал сигнал на интерком. “Всему персоналу приготовиться вступить с этим космопланом S-29 в имитацию боя”. Он посмотрел через отсек в сторону Эллисон Стюарт. “В любое время, когда вы будете готовы, капитан”.

Она кивнула. “Цель находится в прямой видимости. Наш радар включен. Передаю данные отслеживания— ” Она замолчала и пробормотала: “Ну и дерьмо”.

“Разъясните это!” - Потребовал Рейнольдс.

“Извините, сэр”, - сказал Стюарт, слегка покраснев от смущения. “Радар не может разработать приемлемое решение для управления огнем. S-29 маневрирует беспорядочно, используя свои двигатели, а не маршевые ”.

Рейнольдс с удивлением уставился на свой собственный дисплей. Значок, изображающий космоплан Дасти Миллера, дико дрожал, рыская, переворачиваясь и перемещаясь по всем трем измерениям, когда его двигатели запускались короткими импульсами. И как ни старался, мощный радар управления огнем станции Игл в X-диапазоне испытывал реальные трудности с определением точного, где будет находиться S-29B, когда прилетит плазменный выстрел рельсовой пушки "Тандерболт".

“Черт, это умно”, - пробормотал он.

После выстрела плазменные тороиды оружия не могли развернуться или изменить курс. Они неслись по прямой, без отклонений, траектории, пока не потеряли согласованность действий примерно через секунду и шесть тысяч миль спустя. Если бы цель находилась не там, где компьютер сказал, что она должна быть на этой траектории, выстрел бы не попал. Поскольку дальность полета плазменных снарядов уменьшилась, а время полета уменьшилось, работа по выполнению этого расчета должна стать проще. По крайней мере, как только время полета сократится до долей секунды, двигатели S-29 могут оказаться не в состоянии вовремя сдвинуть космический корабль с места.

Он оглянулся на Стюарта. “Как скоро этот космоплан окажется в пределах досягаемости удара по этой станции?”

“Чуть меньше пяти минут, полковник”.

Он кивнул. “Хорошо. Можете ли вы провести анализ структуры наблюдаемых маневров уклонения S-29? Посмотри, сможешь ли ты взломать любую программу, которую они запускают, чтобы наш компьютер мог предсказать свои следующие шаги?”

Она прикусила нижнюю губу, глубоко задумавшись. “Я могу попытаться, сэр”.

Оставалась невысказанной вероятность того, что какая бы программа автоматического маневрирования ни была запущена Дасти Миллером и его командой Теней, она использовала случайно сгенерированные числа, чтобы выбрать, какие именно двигатели сработали и как долго. Если бы он использовал более типичные генераторы псевдослучайных чисел, общие для многих компьютерных программ, используемый алгоритм и начальное значение могли бы быть обнаружены… со временем. Если бы он использовал так называемый генератор истинных случайных чисел и извлекал случайность из физических явлений — распада радиоактивного источника, например, — вероятно, не было способа взломать его.

Обдумывая это, Рейнольдс был готов поспорить, что в программе уклонения S-29 были прописаны жесткие ограничения. Вы не могли оставить все на волю случая — не на работающем космическом корабле с установленными запасами топлива для гидразиновых двигателей. Также существовали определенные ограничения на величину крутящего момента и кувыркания, которые вы могли нанести космоплану, не причиняя вреда экипажу и не рискуя его структурной целостностью.

Он установил связь с майором Озавой в кормовом отсеке вооружения. “Айк, я хочу, чтобы ты предпринял все возможные действия против этих парней, понял? Даже если вы не можете получить надежное решение для управления огнем, сделайте выстрел ”.

Озава тихо присвистнул. “Довольно большие шансы на попадание таким образом, полковник. Во всяком случае, не на расстоянии более нескольких сотен миль.”

“Может быть и так”, - согласился Рейнольдс. “Но большие шансы лучше, чем никаких шансов”.

“Да, сэр”, - сказал Озава.

Рейнольдс отключил этот канал и открыл новый, на этот раз для офицера по лазерному оружию в переднем модуле станции Игл. “Дело может дойти до рукопашной, Билл. Если это произойдет, я рассчитываю на то, что вы быстро поймаете этого С-29. Как только они окажутся в пределах досягаемости ваших лазеров, у вас будет всего минута, чтобы закончить этот бой. Верно?”

“Да, сэр”, - подтвердил капитан Уильям Карранса. “Следует учесть одну вещь, полковник. Если мы не сможем поразить их, у них могут возникнуть проблемы с удержанием своего лазера на цели достаточно долго, чтобы нанести нам серьезный урон.”

Рейнольдс кивнул. “Да, что может превратить этот сценарий во взаимно гарантированное уничтожение. Если возможно, это не та игра, в которую я хочу играть. Эта станция стоит намного больше, чем один космоплан.”

“Понял”, - сказал Карранса.

Рейнольдс сильно нахмурился. Было ли что-нибудь еще, что он мог сделать? Оставались считанные минуты до того, как станция Игл и космоплан Дасти Миллера пролетят друг мимо друга на расстоянии двухсот миль. Каким бы странным это ни казалось, это была практически дистанция боя на ножах для оружия, поражающего со скоростью света и значительными долями скорости света. Затем он пожал плечами. Когда все было сказано и сделано, эта смоделированная космическая битва должна была свестись к совершенно непредсказуемому взаимодействию между законами физики, вероятностью и Госпожой Удачей.

"Тень Браво-один" над Северной частью Атлантического океана

Десять минут спустя

“Станция Игл находится ниже нашего визуального горизонта. Никакой другой непосредственной угрозы не обнаружено”, объявил спокойный женский голос.

“Принято. Прекратить программу уклонения”, - приказал полковник Скотт “Дасти” Миллер сквозь стиснутые зубы, когда еще один резкий толчок, на этот раз от кормовых двигателей космоплана, сильно толкнул его к ремням безопасности.

“Приказ подтвержден. Программа уклоняющегося полета прекращена ”, сообщил компьютер управления полетом S-29.

Разница была очевидна сразу. Вместо того, чтобы метаться, как бронко с дикими глазами под ЛСД, их крылатый космический корабль плавно скользил по заданной орбитальной траектории. Они все еще были наклонены носом вниз, что открывало захватывающий вид на затянутую облаками Атлантику через передний козырек кабины.

“Что ж, это была адская поездка”, - пробормотал Миллер, борясь с волной тошноты. Невысокий и коренастый, сложенный как борец, командный пилот имел многолетний опыт полетов на бомбардировщиках-невидимках B-2 Spirit, прежде чем перейти в Космические силы США. Но даже самая сильная воздушная турбулентность не шла ни в какое сравнение с тем, что он только что пережил — десять минут абсолютно непредсказуемого движения, когда его тело и, что более важно, внутреннее ухо с точностью до доли секунды не знали, в каком направлении их космический корабль будет наклоняться, отклоняться от курса, крениться или рыскать.

Медленно выдыхая, он взглянул через кабину на своего второго пилота. “Вы в порядке, майор?”

Майор Ханна “Рокки” Крейг была летчиком-испытателем программы истребителей F-35, прежде чем получила квалификацию астронавта НАСА, а затем перешла в недавно сформированные Космические силы. Несмотря на годы интенсивной акробатической подготовки, даже она все еще выглядела слегка зеленоватой вокруг жабр. Она выдавила болезненную усмешку. “Я в порядке, Дасти”. Она поморщилась. “Боже. Это было похоже на то, что ”Дикая поездка мистера Тоуда" была увеличена до одиннадцати ".

Он осторожно кивнул, а затем включил переговорное устройство в кормовой каюте S-29. “Там, сзади, все еще дышат?”

Последовала долгая пауза, а затем ответил сдавленный, странно гнусавый голос. “В основном”.

“В основном?”

“Ну, Дженсена вырвало примерно на середине… так что мы вроде как соблюдаем осторожность во всем, что касается дыхания”, - ответил голос, который он теперь узнал как принадлежащий специалисту по каналам передачи данных космоплана.

Миллер поморщился. Часть подготовки их "Скай Мастерс" к космическим операциям включала в себя несколько полетов на самолете, метко прозванном "Рвотная комета". Повторяющиеся параболические маневры под большим углом создавали короткие периоды невесомости… и слишком часто вызывала воздушную болезнь. Так что ему не требовалось чрезмерно активного воображения, чтобы представить, каково это - быть запертым в тесном отсеке, где повсюду плавают шарики рвоты.

Рядом с ним он услышал, как Ханна Крейг подавила смешок. Он покачал головой. “Проявите немного сочувствия, майор”.

Его темноволосый второй пилот напустил на себя подобающий случаю сокрушенный вид. “Извини, Дасти”. Затем ее естественное веселье снова забурлило. “Просто я действительно рад, что мы едем впереди этого автобуса ... а не сзади с Дженсеном и его чудесным образом перевоплощенными завтраком, обедом и ужином”.

Миллер фыркнул, изо всех сил борясь с собственным желанием расхохотаться. “Аминь этому, я полагаю”. Его взгляд стал острее. “Итак, что говорит всевидящий, всезнающий компьютер, что мы сделали?”

Ее пальцы забегали по самому большому из ее многофункциональных дисплеев, запрашивая информацию об атаке S-29 и компьютерах предупреждения об угрозах. В ответ на ее экране замелькали текстовые поля и схемы, графически иллюстрирующие результаты их симулированной битвы против станции Игл. Уголки ее рта слегка опустились. “Это что-то вроде подбрасывания монетки”.

“В смысле?” он спросил.

“Компьютер подсчитал, что нас прижали по меньшей мере дважды. Оба раза, когда мы были всего в паре сотен миль от станции.”

Он кивнул. Здесь нет ничего удивительного. Плазменные снаряды рельсовой пушки "Тандерболт" пролетают это расстояние чуть более чем за три сотых секунды. Если не повезет, это был слишком короткий промежуток времени для любого случайного импульса двигателя, чтобы безопасно вывести их S-29 из-под удара. “А с положительной стороны?”

Крейг показал ему поднятый большой палец. “Мы нанесли по Eagle как минимум три точных удара, прежде чем нас убили. Итак, если бы это был настоящий бой, полковник Рейнольдс и его команда прямо сейчас учились бы дышать космической пылью.”

“Думаю, неплохо для первого удара по всей этой космической боевой сделке”, - решил Миллер.

Она пожала плечами, оттягивая ремень безопасности. “Я думаю, что нет”.

“Но?” - спросил я.

“Галстуки ни хрена не значат”, - просто сказал Крейг. “На самом деле это не победа, если вы не уменьшите масштаб одним куском, оставив другого парня дрейфовать по ветру под его парашютом и гадать, что только что произошло”.

Миллер серьезно кивнул. “Да. Я понимаю вашу точку зрения ”. Он проверил свои собственные дисплеи. “Но поскольку за один проход только что сгорело более семидесяти процентов нашего гидразина, на сегодня мы закончили. Давайте настроим этот ящик для выхода на следующую орбиту с питанием. Затем мы вернемся на базу, переосмыслим нашу тактику и попробуем еще раз завтра ”.

“Звучит как план”, - сказала она. Ее улыбка вернулась. “Вы знаете, полковнику Рейнольдсу действительно надоест видеть, как мы появляемся на его радаре”.

Миллер пожал плечами. “Вероятно, так. Тем не менее, Мэлу не стоит слишком сокрушаться по поводу усиления своей команды в имитационных боях против нас — не тогда, когда альтернативой является столкновение с русскими или китайцами по-настоящему ”.

Крейг серьезно посмотрел на него. “Вы думаете, это вероятно?”

“О, черт возьми, да”, - сказал он. “Эти парни не собираются вечно сидеть на грунтовке. Рано или поздно они снова всплывут из атмосферы, рвущиеся в бой. И когда они это сделают, это будет очень интересный день, майор.”

Девять

Западное крыло, здание Генерального штаба и министерств, Дворцовая площадь, Санкт-Петербург, Россия

Несколько недель спустя

Огромное здание Генерального штаба в неоклассическом стиле огибало обширное пространство Дворцовой площади. Два крыла, одно с запада, другое с востока, были соединены огромной триумфальной аркой в честь победы Российской империи над Наполеоном. Зимний дворец, когда-то служивший домом царям, возвышался прямо через площадь в царственном великолепии.

До прошлого года одно крыло здания занимал штаб Западного военного округа России. Сейчас, когда большая часть Кремля превратилась в почерневшие обломки, его офисы были заполнены рядом высокопоставленных правительственных чиновников и их сотрудниками. То, что должно было быть временным экстренным переселением в старую столицу империи, проявляло признаки того, что становится постоянным — по крайней мере, для министров и их ближайших помощников. Они обнаружили величие и роскошь Св. Дворцы Петербурга гораздо привлекательнее официальных правительственных зданий Москвы, многие из которых представляют собой неудобные бетонные реликвии сталинской эпохи.

Маршал Михаил Леонов был исключением из этого нового правила. Оставаясь в Москве, он стал фактическим лицом власти для сотен тысяч бюрократов, военных офицеров и сотрудников разведки, которые выполняли реальную правительственную работу. Это не было случайностью. Поскольку другие министры не хотели подчиняться другому всемогущему автократу, такому как Геннадий Грызлов, они снова отложили выборы нового президента. Но чего они, казалось, не понимали, холодно подумал Леонов, так это того, что русский народ инстинктивно жаждал сильного руководства. И взгляды людей уже были обращены к нему.

Но даже он счел полезным провести определенные встречи — в частности, со своими новыми китайскими союзниками - среди имперской помпезности и великолепия Санкт-Петербурга. Заброшенный Кремль с его уцелевшими поврежденными зданиями, покрытыми строительными лесами, был суровым напоминанием о слабости и поражении. Леонов знал, что гораздо лучше было создать у представителей президента Ли Цзюня впечатление силы и стабильности.

Имея это в виду, он решил провести эту конференцию в богато украшенном зале, который затмевал небольшое количество участников — самого Леонова, его помощников и горстку высокопоставленных китайских генералов и штабных офицеров. Высокие потолки и стены помещения были покрыты искусной лепниной и сусальным золотом. Замысловатые геометрические узоры повторялись на его паркетном полу. Фрески девятнадцатого века изображали военные победы России над французами, турками и дикими азиатскими племенами. Круглый стол для совещаний и стулья занимали середину огромной комнаты - с портативным плоским экраном со светодиодной подсветкой в качестве единственной уступки современности.

Прямо сейчас на экране мелькали избранные кадры из нескольких различных новостных программ США и Европы. Недавнее заявление американского президента о том, что его нация планирует создать постоянную колонию шахтеров на Луне в течение пяти лет, вызвало бурю комментариев. Примерно половина комментариев осудила идею как безумие, грязную попытку направить налоговые доллары привилегированным частным подрядчикам. Другая половина приветствовала это как давно назревшую попытку возродить дух первопроходцев Америки, смелый шаг, который может привести к формированию настоящей космической цивилизации.

Когда ролики закончились и зажегся свет, Леонов повернулся к генералу Чэнь Хайфэну, командующему Силами стратегической поддержки Китая. В начале своего предыдущего визита в Пекин он понял, что лысеющий военный офицер средних лет был одним из самых надежных и дальновидных подчиненных Ли Цзюня. Другие члены китайской делегации были, по сути, показухой. Чен был тем человеком, которого ему нужно было убедить. Его контроль над военным пространством Китая, кибервойнами, средствами радиоэлектронной борьбы и подразделениями psy ops поставил бы его в центр любого будущего конфликта с Соединенными Штатами или их союзниками.

“Комментарии, товарищ генерал?” Вежливо спросил Леонов.

Чен пожал плечами. “Как всегда, меня забавляет способность стольких западных журналистов и политиков говорить так долго и так яростно, в то же время говоря так мало о какой-либо реальной ценности”. Он слегка улыбнулся. “В моей стране мы ведем наши общественные дела с большей благопристойностью”.

Остался невысказанным тот факт, что китайские репортеры, которые не придерживались утвержденной линии партии, имели тенденцию исчезать или обнаруживаться мертвыми. То же самое касалось любых правительственных чиновников, достаточно глупых, чтобы не соглашаться с политикой, одобренной их начальством.

“Безусловно, в Америке существует сильная политическая оппозиция планам Фаррелла”, - осторожно заметил Леонов. Было важно вывести этого другого человека на чистую воду, узнать его честное мнение. Китайские переговорщики имели заслуженную репутацию людей, маскирующих свои истинные намерения за маской бессмысленной вежливости. Они были мастерами в дипломатическом искусстве затягивания. Но внезапное решение американского президента радикально ускорить космические усилия своей страны означало, что ни Россия, ни Китай не могли позволить себе роскошь наблюдать за развитием событий.

У него было обещание Ли Джуна заключить союз с Россией. Теперь пришло время выяснить, как много этот альянс на самом деле значил для Народной Республики.

Чен пренебрежительно махнул рукой в сторону теперь уже темного светодиодного экрана. “Просто шум, ничего не означающий”. Он снова пожал плечами. “Наши политические аналитики уверены, что президент Фаррелл контролирует более чем достаточно голосов в Конгрессе США, чтобы получить одобрение для своего предприятия по добыче полезных ископаемых на Луне”.

Леонов кивнул. “Мои эксперты говорят то же самое”. Фаррелл умно структурировал свое предложение так, чтобы первоначальные расходы его правительства были относительно незначительными. Большие затраты могли бы возникнуть, только если бы американцам действительно удалось создать действующую шахту на поверхности Луны. Это было далеко от более ранних грандиозных планов, представленных НАСА по различным пилотируемым миссиям на Луну и Марс, стоимость которых исчислялась сотнями миллиардов долларов.

“Что действительно важно, - продолжил Чен, - так это то, является ли предлагаемая американская программа технически и экономически осуществимой”.

“И что?” Леонов подсказал.

Чен выглядел огорченным. “К сожалению, наш анализ предполагает, что это так. Конечно, здесь возникают серьезные научные и инженерные проблемы. Но ни одна из этих проблем не является непреодолимой. ” Его рот сжался. “На самом деле, космические ученые и инженеры моей страны очень усердно работали над планами аналогичных операций по добыче полезных ископаемых на Луне”.

“Как и Роскосмос”, - признал Леонов, имея в виду правительственную мегакорпорацию, которая управляла гражданской космической программой России. “Но мы не сможем построить такое предприятие ценой, которую мы можем понести, в течение многих лет, возможно, не раньше середины 2030-х годов”.

Нахмурившись, Чен кивнул в знак понимания. На данный момент Россия и Китайская Народная Республика могут почти сравниться с Соединенными Штатами в автоматизированной технологии добычи, необходимой для лунной шахты гелия-3. Но нынешнее лидерство Америки в области ракетных технологий многоразового использования позволяет ей на годы опередить ее в достижении недорогого доступа в космос.

Ракеты большой грузоподъемности "Энергия-5VR", которые Россия построила для вывода своей космической станции Mars One на орбиту, были удивительно мощными, способными перевозить около ста тонн полезной нагрузки. Но это были ракеты одноразового использования, что делало каждый запуск "Энергии" невероятно дорогим. На один только выход в космос уходило примерно 96 процентов массы каждой ракеты. Верно, при ускоренном проектировании и программе производства ракет страна маршала Леонова могла бы в течение нескольких лет высадить роботизированное оборудование для добычи полезных ископаемых на Луну — но только с огромными затратами, которые могут легко обанкротить и без того напряженную экономику России.

Если уж на то пошло, Китайская Народная Республика отстала еще больше. В то время как многие компоненты запланированных ею роботизированных и пилотируемых лунных миссий успешно разрабатывались, вывод необходимых тяжелых полезных грузов на орбиту по доступной цене был основным камнем преткновения. Аэрокосмические инженеры Пекина работали над собственной многоразовой ракетой "Долгое 8 марта". Они также проектировали массивную пусковую установку Saturn V-класса, "Долгий марш-9". Но ни одна ракета не может быть готова к полету задолго до 2030 года.

Если свести к основному, то ни Москва, ни Пекин, возможно, не смогут соответствовать амбициозным срокам президента Фаррелла. Как бы ни раздражало Чена признавать это, эта новая гражданская космическая гонка, вероятно, уже проиграна.

“Ваши выводы неопровержимы”, - сказал Леонов, выслушав рассуждения китайского генерала.

Если уж на то пошло, выражение лица Чена стало еще более суровым. “Тогда наши две нации сталкиваются с самой серьезной угрозой”.

“Согласен”, - сказал Леонов. “Позволить американцам создать непреодолимое преимущество в космических технологиях и технологиях, связанных с термоядерной энергией, было бы огромной стратегической ошибкой”.

Чен нахмурился. “Но если эта гонка уже проиграна?”

“Тогда мы должны изменить условия конкурса”, - хладнокровно сказал Леонов. “Если мы все еще не можем сравниться с американцами на гражданской космической арене, тогда мы должны лишить их любого шанса использовать ценные ресурсы Луны”.

Чен поднял бровь. “И как вы предлагаете достичь такой цели?”

“Как я и говорил вашему президенту”, - терпеливо ответил ему Леонов. “Объединив наши ресурсы. И будучи готовым пойти на риск, о котором американцы никогда не смели бы мечтать.” Он взглянул на одного из своих помощников и слегка кивнул.

Младший офицер нажал кнопку на своем ноутбуке. Мгновенно загорелся большой светодиодный дисплей, показывая первую страницу документа, озаглавленного Операция "Небесный гром", или Операция "Небесный гром".

Говоря осторожно, Леонов прошел через рамки своего запутанного, очень сложного плана. Компьютерная графика сопровождала каждый этап каждой предлагаемой миссии, иллюстрируя, как, по его мнению, российские и китайские космические технологии и технологии вооружения могут быть объединены в большее целое.

Когда он закончил, Чен слегка склонил голову в восхищении. “Блестящая концепция, товарищ маршал”. Его пальцы несколько мгновений тихо барабанили по столу, пока он обдумывал то, что ему только что показали. Наконец он решительно кивнул. “Я буду рекомендовать президенту Ли Цзюню одобрить его”.

Леонов улыбнулся. “Благодарю вас, товарищ генерал”.

“Но абсолютная секретность остается необходимой”, - предупредил Чен. “К моему удивлению, то, что вы предлагаете, возможно. Но если американцы обнаружат, что мы делаем, слишком рано, последствия для обеих наших стран могут быть серьезными ”. Он пожал плечами. “Я надеюсь, вы простите меня за указание на то, что очень многие из ваших самых ценных секретов, похоже, просочились на Запад в последние годы”.

“Достаточно верно”, - холодно согласился Леонов. Тщательное изучение прошлых неудач Геннадия Грызлова выявило важные доказательства того, что американские шпионы — вероятно, работающие на Scion — неоднократно проникали даже в самые строгие системы российской безопасности. “Вот почему я планирую серию специальных мер, призванных отвлечь наших врагов, пока мы готовимся”.

Он снова кивнул своему помощнику.

На большом плоском экране появились новые изображения. На основе радиолокационных и визуальных наблюдений, сделанных российскими телескопами наземного и космического базирования и спутниками наблюдения за последние несколько недель, они показали, что некоторые из новых космопланов космических сил США S-29 совершают повторяющиеся пролеты — на различных высотах и наклонениях орбиты — над станцией Eagle.

Чен молча наблюдал за ними. Когда экран снова потемнел, он снова посмотрел на русского. “Итак? Мы собрали большую часть тех же данных с помощью наших собственных спутников ”.

“И как вы оцениваете эту деятельность?” - Спросил Леонов.

Чен пожал плечами. “Это кажется очевидным. То, что мы видим, - это военные игры. Американская космическая станция отрабатывает свою защиту от атак враждебных космических аппаратов.”

“Точно”, - сказал Леонов с тонкой улыбкой. “И при этом американцы показывают нам, чего они боятся больше всего”.

На краткий миг Чен не смог скрыть своего замешательства. “И что?”

Улыбка Леонова стала шире, когда он объяснил. “Помните, что писал ваш великий соотечественник, выдающийся стратег Сунь-цзы: ‘Привлекайте людей к тому, чего они ожидают; это то, что они способны распознать и подтвердить свои прогнозы. Это настраивает их на предсказуемые модели реагирования, занимая их умы, пока вы ждете необычного момента — того, чего они не могут предвидеть ’. Его взгляд стал холоднее. “Мы позволим американцам гоняться за химерой, в то время как мы, в свою очередь, будем охотиться на них”.

Десять

Базилика Святой Марии, Краков, Польша

Лето 2022

Брэд Макланахан очнулся от своего оцепенения, только когда ритмичные, радостные звуки “Прибытия царицы Савской” Генделя наполнили обширный интерьер древней готической церкви. Он посмотрел вниз, в красивые серо-голубые глаза Нади Розек. “Что, черт возьми, только что произошло?” прошептал он.

Она улыбнулась ему. “Мы женаты. И ты только что поцеловал меня ”.

“Вау”. Брэд чувствовал себя так, словно просыпался после многомесячного сна. Он вспомнил, как нервно стоял перед главным алтарем, глядя в центральный проход мимо скамей, заполненных выжидающими лицами, — ожидая, когда Надя выйдет. Он чувствовал, что его пульс бьется сильнее, чем когда-либо прежде, даже под напряжением боя.

А затем появилась она, одетая в ослепительное свадебное платье из белого шелка длиной до пола, силуэт которого вырисовывался на фоне солнечного света, струящегося через открытые двери базилики. С этого момента его воспоминания были размытыми, скорее нарастающим каскадом эмоций, чем осознанных мыслей. Вся тщательно продуманная свадебная церемония с ее древними обрядами и ответными действиями пролетела мимо, казалось, всего за несколько секунд, утонув в ошеломляющей волне чистого счастья.

“Что теперь?” - тихо спросил он.

Надя засмеялась и с любовью взяла его руку в свою. “Теперь мы потерпим еще несколько минут помпы и обстоятельств ... а затем начнем нашу совместную жизнь”.

Брэд ухмыльнулся. Помпезность и обстоятельства - вот идеальное выражение, подумал он. Их первоначальные планы относительно тихой, частной свадьбы в родной деревне Нади были отклонены президентом Польши Петром Вильком. Вместо этого он настоял на пышной, финансируемой государством публичной церемонии в их честь. Уилк, который вел Польшу через мрачные годы борьбы против возобновившейся российской агрессии, давно хотел дать им признание, которого, по его мнению, они заслуживали.

“Ваш брак - это больше, чем просто союз двух сердец и двух жизней”, - серьезно объяснил Уилк, когда они опротестовали его решение. “Это также должно быть празднованием альянса, который спас Польшу, и празднованием победы, одержанной вашим мужеством, преданностью и самопожертвованием”. В конце концов, Брэд и Надя, столкнувшись с восторженной поддержкой идеи Уилка со стороны ее родителей, его отца Кевина Мартиндейла и президента Фаррелла, неохотно уступили.

По крайней мере, что-то хорошее вышло из решимости польского президента превратить это отчасти в политическое шоу, подумал Брэд. Вместо смокинга Уилк посоветовал ему надеть парадную форму эскадрильи "Железный волк". И не было сомнений, что он чувствовал себя более комфортно в этом знакомом темном форменном пиджаке темно-зеленого цвета, рубашке с белым воротником и черном галстуке. Нашивка эскадрильи на его правом плече, металлически-серая голова робота-волка со светящимися красными глазами на ярко-зеленом фоне, была почти единственным ярким пятном, кроме цветов, вплетенных в темные волосы Нади , и ее свадебного букета.

Брэд и Надя вместе повернулись и направились по длинному центральному проходу базилики, проходя сквозь море восхищенных зрителей. Помимо горстки близких друзей и семьи, большинство присутствующих в церкви были военными и политическими деятелями из Польши, Соединенных Штатов и полудюжины восточноевропейских союзников.

На одно короткое мгновение восторг Брэда померк. То, что многие из этих лиц были лицами относительно незнакомых людей, было напоминанием о суровой цене, заплаченной на пути к этому наполненному радостью дню. Слишком много их коллег-пилотов и солдат было убито в боях против русских за последние несколько лет. Теперь их имена и лица теснились в его памяти. Это было почти так, как если бы они взывали к нему ... умоляя не быть забытым.

Но затем, как будто почувствовав его омрачающееся настроение, Надя нежно сжала его руку. “Наши товарищи никогда по-настоящему не уходят. Нет, пока мы их помним, ” мягко сказала она ему.

Он кивнул, снова благодарный за незаслуженную удачу, которая привела в его жизнь эту удивительную женщину. “Кочам си ę”, пробормотал он ей на ухо. “Я люблю тебя”.

“Я очень рада это слышать”, - сказала она с быстрой усмешкой. “Потому что в противном случае начало этого брака было бы несколько шатким”.

Брэд все еще пытался не рассмеяться вслух, когда они прошли через вход в базилику и вышли на главную рыночную площадь Крэквуда. В тот момент, когда они появились, из большой толпы обычных мужчин, женщин и детей, собравшихся у церкви, раздались радостные возгласы. Ряды польских солдат и летчиков союзников в полной парадной форме вытянулись по стойке смирно, демонстрируя оружие с давно отработанной точностью. Винтовки со штыковыми наконечниками и сабли ярко сверкали на солнце.

Внезапно остро осознав, что они были единственным объектом внимания нескольких тысяч пар глаз, Брэд почувствовал, как его лицо слегка покраснело. Напротив, Надя выглядела сияющей, даже царственной, в длинном струящемся платье, скрывавшем ее протезные лезвия. Сияя, она подняла свой цветочный букет над головой в салюте, принимая приветствие. В ответ они зааплодировали еще громче.

Он начал немного расслабляться.

Его внимание привлекло движение на краю площади. Длинный черный лимузин, сопровождаемый полицейским эскортом на мотоциклах с мигалками, медленно продвигался сквозь толпу. На его капоте развевались маленькие красные, синие и белые флажки.

“Что за черт?” Пробормотал Брэд. Это были российские флаги.

Надя проследила за его взглядом. Хотя она продолжала улыбаться, ее глаза потемнели от гнева. “Skurwysyn. Сукин сын”, - сказала она сквозь стиснутые зубы. “Значит, кто-то из Москвы решил помешать нашей свадьбе?”

Лимузин подкатил к остановке в нескольких ярдах от нас. Появился одетый в элегантную форму полковник российской армии. Под мышкой он нес подарочную коробку в серебряной обертке. Сопровождаемый парой сурового вида польских офицеров службы безопасности в штатском, он направился к ним.

“Дипломатия, помнишь?” Прошептал Брэд со своей собственной легкой улыбкой, понимая, что первым инстинктивным побуждением Нади было бы пнуть русского офицера в пах.

“Я буду хорошей”, - пообещала она. “На данный момент”.

Русский остановился в нескольких футах от нас и быстро отдал официальный салют. “Майор Макланахан. Майор Розек. Меня зовут полковник Василий Артамонов. Я военный атташе моей страны é в Польше”.

“Полковник”, - сказал Брэд, не потрудившись ответить на приветствие. Его собственные дипломатические способности имели пределы. “Что мы можем для вас сделать?”

Артамонов вежливо улыбнулся, игнорируя оскорбление. “От имени маршала Михаила Ивановича Леонова я предлагаю этот маленький личный знак в качестве подарка на вашу свадьбу”. Он протянул завернутую коробку.

Надя подняла бровь, а затем кивнула одному из польских офицеров безопасности. Он взял коробку для нее. “Передайте маршалу Леонову, что мы принимаем его подарок в том же духе, в каком он был вручен”, - холодно сказала она.

“В этом вы можете быть уверены, майор”, - сказал русский в ответ. Его собственный тон был таким же бесстрастным. Он снова отдал честь и зашагал обратно к ожидавшей его машине.

Брэд махнул рукой в сторону подарочной коробки. “Тебе совсем не интересно посмотреть, что внутри?”

Надя пренебрежительно покачала головой. “Ни в малейшей степени”. Она пожала плечами. “Пусть эксперты разбираются в странных психологических играх маршала Леонова”. Улыбаясь теперь более искренне, она взяла его под руку. “В конце концов, нам нужно присутствовать на свадебном приеме, не так ли?” Ее голос стал хриплым. “За этим последует долгий и очень уединенный медовый месяц, я так понимаю?”

“О, да, мэм”, - горячо сказал Брэд.

Штаб-квартира эскадрильи "Железный волк", 33-я авиабаза, недалеко от Повидза, Польша

На следующий день

Патрик Макланахан поднял хмурый взгляд, когда Кевин Мартиндейл вошел в защищенный конференц-зал. “Что у вас есть для меня, генерал?” - Спросил Мартиндейл.

“Ничего ясного”, - признался Патрик.

Мартиндейл пересек комнату и уставился на коллекцию маленьких деревянных фигурок, разбросанных по столу. “Это то, что было в этом свадебном подарке от Леонова?”

Патрик кивнул. “Это набор матрешек. Знаете, такая, в которой все меньше и меньше куколок гнездятся друг в друге.” Он выбрал две фигурки побольше, чтобы другой мужчина мог их увидеть. “И явно ручной работы”.

Мартиндейл уставился на двух кукол, одна из которых была раскрашена так, чтобы напоминать молодого человека в темно-зеленой военной форме, а другая - молодую женщину в белом платье. Он выгнул бровь. “Предполагается, что все куклы будут либо Брэдом, либо Надей?”

“Все, кроме этого”, - мрачно сказал Патрик, выуживая очень маленький кусочек. Он передал его Мартиндейлу вместе с увеличительным стеклом. “Это было гнездо внутри самой маленькой фигурки”.

Другой мужчина внимательно изучил миниатюру. Его губы поджаты. Это определенно была не кукла. Вместо этого, решил он, она была выполнена в форме какого-то футуристического самолета. Он нахмурился. Или, возможно, это должен был быть космоплан, подобный тому, на котором летали Брэд, Надя и Питер Вэйси, когда они захватили российскую станцию Mars One в прошлом году. У этого, однако, на одном крыле был кругляш, изображающий темно-синий шеврон, поднимающийся над стилизованным земным шаром, украшенным красными, синими и белыми полосами российского флага.

Мартиндейл нахмурился еще сильнее. Это была эмблема Космических сил России. Он поднял глаза. “Было ли что-нибудь еще в этой чертовой подарочной коробке?”

“Только это”, - сказал Патрик. Он подвинул к себе маленькую записку, написанную от руки. “Это было прикреплено к набору кукол, прежде чем мы разобрали его”.

Мартиндейл уставился на записку. Written in the Cyrillic alphabet it read: В будущем. Он медленно перебирал незнакомые символы, заменяя их эквивалентами в латинском алфавите. “В будущее?” он перевел.

“Так здесь написано”, - согласился Патрик.

“И больше ничего не было?”

“Нет”, - сказал Патрик. “Никаких скрытых подслушивающих устройств. Никаких смертельных токсинов. Ничего.” Он нахмурился. “Что оставляет нас с одним большим вопросом —”

“Какого рода сообщение пытается отправить Леонов?” Мартиндейл закончил за него.

Патрик кивнул. “По общему признанию, мы мало знаем о его психологии. Но ничто не указывает на то, что он разделяет психотическую тягу Геннадия Грызлова к личной мести. Если уж на то пошло, Леонов должен быть хладнокровным ублюдком — никогда не предпринимающим никаких действий, пока он не проанализирует их шестью способами с воскресенья ”.

“Что делает его более опасным”, - кисло прокомментировал Мартиндейл. “Его не так легко предсказать ... или манипулировать ... как покойного и очень оплакиваемого Геннадия”.

“Слишком верно”.

Мартиндейл постучал кончиком пальца по миниатюрному космоплану. “Тогда самое простое объяснение также может быть наиболее вероятным”. Он поднял глаза. “К настоящему времени русские должны осознать, насколько ценны наши одноступенчатые космические самолеты, выводимые на орбиту, как для военных, так и для гражданских космических операций”.

Патрик снова кивнул. У русских были свои космопланы "Электрон", но они были примитивными по сравнению с гиперзвуковыми кораблями серии S, построенными Sky Masters. S-29 Shadow и его аналоги могли взлетать и приземляться на взлетно-посадочных полосах, построенных для обычных коммерческих авиалайнеров. В отличие от этого, русские могли запускать свой сравнительно крошечный космический корабль с одним пилотом только на одноразовых ракетах. И даже когда они достигли орбиты, их более крупные и способные американские соперники легко обошли их по вооружению и маневренности. “И что?”

“Что ж, этим небольшим упражнением Леонов может просто поставить нас в известность о том, что он планирует построить свои собственные версии S-29 Shadow и других наших космопланов”, - размышлял Мартиндейл.

“Зачем вообще было нас предупреждать?” Спросил Патрик, не скрывая своего скептицизма.

Мартиндейл пожал плечами. “Возможно, Леонов разыгрывает слабую руку в меру своих возможностей. В конце концов, он ни за что на свете не мог надеяться скрыть полномасштабную программу разработки космоплана и летных испытаний. Во всяком случае, не очень долго.”

“Он годами скрывал от нас программу создания ракет большой грузоподъемности ”Энергия"", - спокойно отметил Патрик.

Мартиндейл выглядел огорченным. “Это не та ошибка, которую мои разведывательные группы Scion совершат снова”. Он пошел дальше. “В любом случае, может быть, он просто хочет заставить нас немного попотеть, пока его инженеры и ученые работают над технологией обратного проектирования Sky Masters, точно так же, как он сделал с нашими боевыми роботами CID”.

Патрик поморщился. Узнать, что русские успешно создали свои собственные роботизированные военные машины, их Кибернетические военные машины, досталось ужасной ценой — той, которая включала тысячи погибших американских гражданских лиц, летчиков и моряков ... и обе ноги его прекрасной новой невестки. “Есть ли вообще какие-либо доказательства того, что в Москве ведется серьезная программа исследований и разработок космоплана?”

Мартиндейл неохотно кивнул. “В течение последних двух месяцев до моих людей в России доходили слухи о чем-то под названием Проект Жар-Птица, проект Firebird”.

“Жар-птица”, - тяжело произнес Патрик.

“Это наводит на тревожные размышления”, - согласился Мартиндейл.

“Так почему я впервые слышу об этом?” - Спросил Патрик.

Мартиндейл вздохнул. “В основном потому, что все, что у меня было, - это несколько неподтвержденных кусочков информации, больше случайных сплетен, чем точных разведданных. Ничего такого, из-за чего стоило бы бить тревогу, особенно с приближением свадьбы Брэда и Нади ”.

“И это недавно изменилось?”

Мартиндейл кивнул. “Мои оперативники узнали, что, чем бы ни был проект Firebird, в нем участвуют некоторые из ведущих аэрокосмических инженеров и конструкторов из Сухого, Туполева и Микояна”. Это были ведущие российские производители военных самолетов.

“Тогда нам лучше чертовски убедиться, что ”Скай Мастерс" ужесточает меры безопасности", - прорычал Патрик. “Потому что эти трехгибридные двигатели LPDRS, которые она производит, являются ключевым компонентом для любой реальной программы космоплана”.

Мартиндейл понимающе кивнул. Все остальные элементы, необходимые для создания рабочего одноступенчатого орбитального космоплана — гиперзвуковые конструкции планера, композитные материалы, усовершенствованное компьютерное управление полетом и тому подобное — уже были легко доступны. Так что, если русские когда-нибудь получат в свои руки революционную технологию двигателей Sky Masters, все ставки отменяются. Москва могла бы иметь свой собственный парк гиперзвуковых самолетов и космических аппаратов, летающих в течение одного или двух лет, что полностью нарушило бы благоприятный баланс сил, которого Соединенные Штаты так недавно достигли.

Одиннадцать

Аэрокосмический город, Пекин, Китайская Народная Республика

Несколько недель спустя

Снаружи активность в аэрокосмическом центре Пекина — центре национальной космической программы Китая — казалась нормальной. Гражданские инженеры, ученые и другие рабочие, прибывающие к главным воротам на смену, по-прежнему подвергались обычной проверке личности. Ничто другое сразу не наводило на мысль о чем-то необычном, хотя внимательный наблюдатель мог бы задаться вопросом, почему так много огней горело всю ночь в различных офисных зданиях, лабораториях и цехах по производству космических аппаратов, разбросанных по всему комплексу площадью 577 акров.

Однако, оказавшись за главными воротами, стало ясно, что действуют значительно более жесткие меры безопасности. Восьмиколесные боевые машины пехоты Тип 08, вооруженные 30-мм автопушками, были припаркованы возле ключевых перекрестков. Солдаты в камуфлированной боевой форме и бронежилетах дежурили на контрольно-пропускных пунктах возле нескольких зданий. Гражданские лица, заходившие на эти объекты, подвергались гораздо более строгому контролю.

В настоящее время еще больше войск было развернуто вокруг производственного корпуса номер пять. Три полных взвода образовали защитный кордон вокруг трех вертолетов средней грузоподъемности Harbin Z-20, которые недавно приземлились на близлежащей стоянке. Никто не хотел рисковать безопасностью трех важных персон, которых эти вертолеты доставили в Аэрокосмический город.

Внутри похожего на пещеру главного зала пятого корпуса маршал Михаил Леонов, президент Ли Цзюнь и генерал Чэнь Хайфэн вместе прошли по приподнятой платформе. Группа помощников и охранников следовала за ними на почтительном расстоянии. Время от времени трое мужчин останавливались у больших прозрачных окон, внимательно рассматривая несколько строящихся космических аппаратов в отдельных чистых помещениях.

Леонов дольше задержался у одного из обзорных окон. Техники в халатах и масках тщательно прилаживали стыковочный воротник к верхней части четырехногого космического корабля, обшитого слоями чего-то похожего на золотую фольгу. Другие работали в различных точках вокруг верхней половины неуклюжего на вид корабля — проверяли двигатели и несколько тарелочных и проволочных антенн.

“Это один из наших посадочных модулей в Чанъэ”, - с гордостью сказал Чэнь.

Леонов кивнул. Он изучал схемы и фотографии, но увидеть настоящий космический корабль вблизи, вот так, было гораздо более впечатляюще. “Он имеет поразительное сходство с американским кораблем Apollo”, - прокомментировал он.

Ли Цзюнь пожал плечами. “Это так. В конце концов, форма следует за функцией ”. Он улыбнулся. “Но Чанъэ извлекает выгоду из всех технологических достижений последних пятидесяти лет. Ее системы управления полетом, электроника и другие системы на порядки превосходят все, чем обладали американцы в 1969 году ”.

“Сможет ли ваш посадочный модуль успешно состыковаться с нашим орбитальным аппаратом Федерации?” - Спросил Леонов. "Федерация" была российским пилотируемым космическим кораблем следующего поколения, заменившим устаревший "Союз". Похожая по форме и размеру на Orion НАСА и Dragon SpaceX, каждая Федерация могла перевозить в космос до шести членов экипажа. Ее надежные системы жизнеобеспечения и значительные запасы продовольствия, воды и кислорода позволяли выполнять миссии продолжительностью до тридцати дней.

“Без сомнения”, - подтвердил Чен. “К счастью, наши стыковочные механизмы полностью совместимы. Команда ведущих аэрокосмических инженеров из наших двух стран уже провела сотни симуляций, прорабатывая каждую деталь необходимых процедур захода на посадку и стыковки. Другие группы заняты уточнением планов нашей первой серии совместных космических полетов ”.

“И экипажи ваших военных космонавтов и наших тайконавтов сейчас тренируются вместе на некоторых наших объектах”, - добавил Ли Цзюнь. “Мои советники говорят мне, что они добиваются значительного прогресса”.

“Это отличные новости”, - сказал Леонов, и он имел в виду именно это. Необходимость вынудила его поручить подготовку многих первых, важнейших элементов операции "Небесный гром" своим китайским союзникам. В конце концов, их космическая программа обладала необходимым опытом и предоставляла необходимое оборудование. Что почти не менее важно, западным разведывательным организациям было гораздо труднее проникнуть в Китай. Десятилетия репрессий и пропаганды создали у населения настороженное отношение ко всем, кто мог быть шпионом. Эта атмосфера поддерживаемой правительством паранойи в сочетании с огромным и высокоэффективным аппаратом внутренней безопасности сделала практически невозможным для иностранцев действовать незамеченными.

Он перешел к следующему обзорному окну. Космический корабль, который собирали в этой чистой комнате, был еще больше. Как и "Чанъэ", он имел четыре выдвижных посадочных стойки, но в нем доминировал большой сферический топливный бак, установленный под открытой палубой, усеянной точками крепления, и что-то похожее на небольшой грузовой кран.

Леонов взглянул на Ли Цзюня и Чена. “А эта машина?”

“Это первый прототип нашего нового автоматизированного грузового модуля Mă Lu ó, ” пояснил Чен. “Его грузоподъемность близка к десяти метрическим тоннам”.

Леонов тихо присвистнул, впечатленный. В переводе M ă Luó означало “мул”. Это название казалось подходящим для космического корабля, способного доставить на поверхность Луны гораздо больше полезной нагрузки, чем что-либо когда-либо построенное ранее. Но, как и в ее аналоге из Чанъэ, в этом дизайне было что-то навязчиво знакомое. Он присмотрелся внимательнее, изучая ее ключевые особенности. Затем он увидел это. С кривой улыбкой он повернулся обратно к своим хозяевам. “Это увеличенная версия американского посадочного модуля Blue Moon, не так ли?”

Чен кивнул, соответствуя его удивленному выражению лица. “Мы смогли получить технические спецификации и чертежи конструкции от ее создателя, частной космической компании Blue Origin”.

“Я подозреваю, без их ведома?” Сухо сказал Леонов.

“Естественно”, - ответил Чен.

Леонов на мгновение почувствовал зависть. За последние несколько десятилетий Министерство государственной безопасности Китая тщательно внедрило офицеров разведки под глубоким прикрытием и агентов влияния во многие правительственные ведомства Америки, частные корпорации и университеты. В результате ее способность выведывать секреты намного превзошла способность Службы внешней разведки России, СВР, или ГРУ, Главного разведывательного управления вооруженных сил. Хотя сейчас это было явным преимуществом, это также было нежелательным напоминанием о том, насколько Россия зависела от своего более крупного и богатого азиатского союзника.

Но затем он снова посмотрел вниз на прототип грузового космического корабля. Она была слишком тяжелой для любой существующей китайской ракеты—носителя, чтобы вывести ее на околоземную орбиту, не говоря уже о том, чтобы отправить на Луну. Только мощная российская ракета "Энергия-5VR" могла выполнить эту работу. Он позволил своему минутному раздражению утихнуть, успокоенный этим осознанием. Пока Пекин помнит, что Москва привнесла свои сильные стороны в это совместное предприятие, все будет хорошо.

Двенадцать

Канск-Военно-воздушная база "Дальний", к востоку от Красноярска, Россия

Несколько недель спустя

Взлетно-посадочная полоса Канск-Дальнего длиной 2500 метров тянулась через плоскую местность с полями и разбросанными участками леса. Ограждения для полка дальних перехватчиков МиГ-31БМ Foxhound, размещенных на аэродроме, были сгруппированы у обоих концов полосы. Ангары, мастерские технического обслуживания, оружейные бункеры и казармы для пилотов и наземного персонала выстроились вдоль северо-западного края взлетно-посадочной полосы.

Расположенная более чем в двух тысячах миль к востоку от Москвы, эта относительно изолированная сельская база была последним местом, где обычно можно было ожидать встретить большое скопление российских военных и правительственных чиновников, а также представителей ведущих авиационных компаний и конструкторских бюро страны. И все же, они были здесь — с растущим нетерпением ожидали увидеть то, что было описано как ключевой испытательный полет в сверхсекретной российской программе высокоскоростных экспериментальных самолетов Firebird.

Многие зрители заняли места на трибунах, установленных вдоль взлетно-посадочной полосы. Другие толпились возле большого временного укрытия для самолетов, возведенного рядом с широкой бетонной площадкой аэродрома. В толпе прохаживался рядовой персонал, предлагая напитки и закуски, закуски из мясного ассорти, рыбы и овощей.

Один из гостей, подтянутый, деловито выглядящий подполковник с короткими светлыми волосами и льдисто-голубыми глазами, взял бокал игристого вина. Она коротко кивнула, благодаря летчика, который ее обслуживал, а затем жестом отослала его прочь. “Довольно праздничная атмосфера”, - пробормотала она большому, мускулистому мужчине в гражданской одежде, стоящему рядом с ней.

Он фыркнул. “Все, кроме погоды, полковник”.

Подполковник Катя Волкова взглянула на небо и кивнула. Густые серые облака тянулись от горизонта до горизонта. Ее рот слегка скривился. “Не совсем идеальные условия для испытательного полета”, - сказала она.

“Вы думаете, это будет отложено?”

“Боже, я надеюсь, что нет”, - сказала Волкова с коротким смешком. “Еще один день, потраченный на то, чтобы слоняться по этой провинциальной помойке? Нет, спасибо ”.

Многие из тех, кто находился в пределах слышимости, согласно кивнули. Прямо сейчас в Москве стояла лучшая погода в году — совсем не похожая на мрачную облачность, которая в настоящее время покрывает большую часть этой части Сибири. Видеомониторы размером со стадион, настроенные на камеры, вещающие из Новосибирска и Омска, показывали одно и то же унылое серое небо. И из соображений безопасности или нет, казалось абсурдным устраивать этот демонстрационный полет Firebird так далеко от столицы. Даже Красноярск, ближайший город приличных размеров, находился почти в 125 милях отсюда.

Как бы то ни было, возможности провести это испытание, не опасаясь вражеского наблюдения, были лишь ограниченными. Тщательный расчет времени был необходим для того, чтобы убедиться, что американская станция Игл и ее горстка недавно запущенных разведывательных спутников находились на неправильных орбитах, чтобы увидеть что-либо над этой малонаселенной частью нашей Родины.

Внезапно из громкоговорителей по всей авиабазе раздался резкий сигнал тревоги. “Внимание! Внимание! Сейчас начнется испытательный полет. Отойдите от укрытия для самолетов. Повторяю, держитесь подальше от укрытия для самолетов ”.

Еще больше летчиков двинулись через взлетно-посадочную полосу в линию, уводя толпу от убежища. Медленно двери гигантского убежища—раскладушки распахнулись, открывая взору очень большой самолет со стреловидным крылом и четырьмя огромными двигателями, установленными под крыльями. Эти двигатели уже набирали обороты, рассекая воздух оглушительным, пронзительным воем.

Прищурившись, Волкова изучала огромный реактивный самолет, когда он медленно выкатился на открытое пространство и повернул на рулежную дорожку. Это было очень похоже на модифицированный сверхзвуковой бомбардировщик Ту-160, решила она, хотя гондолы двигателей были другой формы и значительно больше. В этом был определенный смысл, поскольку планер Ту-160 уже был рассчитан на сверхзвуковой полет. С другой стороны, она сильно сомневалась, что она пригодна для операций за пределами атмосферы. Если это так, то этот самолет, должно быть, предназначен в первую очередь как испытательный стенд для этих мощных новых двигателей.

Как только он достиг дальнего конца взлетно-посадочной полосы, модифицированный Ту-160 развернулся в нужную позицию и начал разбег, проносясь мимо толпы со все возрастающей скоростью. Проехав три четверти пути по взлетно-посадочной полосе, он развернулся и взмыл ввысь, оставляя за собой шлейфы слегка желтоватых выхлопных газов. Через несколько мгновений он исчез среди низко нависших густых серых облаков.

Всего через несколько секунд от резкого треска звукового удара по всей авиабазе задребезжали окна и зубы. Это свидетельство невероятно быстрого ускорения вызвало волнение среди ожидающей толпы. Ничто иное, как высокопроизводительный современный реактивный истребитель, не должно быть способно так быстро достигать сверхзвуковых скоростей.

Через восемь минут после этого видеомонитор с большим экраном, настроенный на Новосибирск, в пятистах милях к западу, зарегистрировал второй громкий звуковой удар. Еще один ликующий ропот прокатился среди зрителей.

“Означает ли это то, что я думаю?” - спросил крупный мужчина, понизив голос.

Саманта Керр, в настоящее время маскирующаяся под подполковника Волкову из российских воздушно-космических сил, сдержанно кивнула своему коллеге, Маркусу Картрайту, другому оперативнику Scion field. “Если я правильно подсчитал в уме, то мы только что слышали, что самолет двигался со скоростью пять махов, прямо на границе гиперзвуковых скоростей… и чертовски намного быстрее, чем что-либо еще в российском арсенале ”.

Громкоговорители взревели снова, передавая информацию, которая была ненужной для любого, кто обращал хоть малейшее внимание. “Жар-птица только что прошла над Новосибирском на большой высоте. Сейчас он летит в сторону Омска”.

Картрайт понизил голос еще больше. “Что ж, теперь мы знаем, почему нашим русским друзьям было так трудно добиться приглашения на свою вечеринку”.

Сэм снова кивнул. Несколько недель назад разведывательная операция Scion в России выявила слухи о предстоящей демонстрации полета Firebird. Тщательное изучение нескольких различных секретных баз данных Министерства обороны показало, что техническая информация о самом проекте Firebird была скрыта за серией непроницаемых брандмауэров компьютерной безопасности. К счастью, официальный список из нескольких сотен военных офицеров, правительственных чиновников и воротил авиационной промышленности, допущенных к испытаниям в Канске-Дальнем, был огражден чуть менее внушительными барьерами. Но даже тогда лучшим хакерам Scion потребовались дни кропотливых усилий, чтобы скрытно взломать эти протоколы и добавить свои тщательно подделанные учетные данные — как подполковника Волковой и Сергея Кондакова из Министерства промышленности и торговли — в утвержденный список.

Как бы то ни было, Сэм знал, что только кажущееся странным решение Москвы раскрыть свою сверхсекретную программу Firebird стольким людям одновременно сделало эту опасную тайную операцию хотя бы отдаленно возможной. Выдавать себя за полковника русской разведки и бюрократа среднего ранга, даже с первоклассными поддельными документами, было бы слишком опасно на небольшом, более интимном собрании настоящих экспертов.

Но теперь, когда она увидела этот прототип гиперзвукового самолета в действии, она поняла, почему маршал Леонов был готов рискнуть, чтобы кто-то проболтался. Если у русских уже был пилотируемый самолет, который мог развивать скорость в пять махов или выше в управляемом полете, они были очень близки к тому, чтобы построить настоящие одноступенчатые космические самолеты, выводимые на орбиту. И в тот момент, когда совершенно новый экспериментальный космоплан начнет летать к верхним слоям атмосферы и за ее пределы, весь мир точно узнает, что делает Москва.

“Думаю, это хорошо, что я не возражаю против того, чтобы приносить плохие новости”, - тихо сказал Сэм Картрайту. “Потому что эта новость определенно не улучшит день мистера Мартиндейла”.

Третий "Призрак" на большой высоте над Омском

Несколько минут спустя

В десяти тысячах метров над сибирским промышленным городом Омском большой серый двухвостый истребитель выкатился из медленного режима удержания на гоночной трассе, которому он следовал в течение нескольких минут. Железные дороги и водные пути, которые придавали городу его значение как транспортному узлу, были невидимы, их скрывал плотный слой облаков.

В передней кабине МиГ-31 майор Степан Григорьев внимательно следил за цифровым таймером, отсчитывающим время по краю его головного дисплея. “Приготовься, Алексей”, - объявил он по внутренней связи. “Двадцать секунд”.

“На связи”, - подтвердил капитан Баландин, его офицер по системам вооружения, из задней кабины истребителя. “Облачность остается на уровне ста процентов. На моем радаре нет воздушных контактов ”.

“Понял”, - сказал Григорьев. Это были хорошие новости. Все гражданское и военное воздушное сообщение было отклонено от этого региона на время “летных испытаний ”Жар-птицы". В конце концов, не было никакого смысла устраивать это маленькое волшебное действо, если кто-либо на земле или в воздухе мог видеть, что происходит. Внезапно таймер на его дисплее мигнул до нуля.

“Переходим на сверхзвуковую скорость”, - рявкнул он. Его левая рука толкнула дроссели мига до упора вперед, а затем немного влево — переходя на полную боевую мощность, минуя фиксатор и переходя на форсаж. Сырое топливо вылилось в выхлопную струю обоих огромных двигателей Соловьева D-30F6 и воспламенилось. Он сразу же почувствовал, как его отбросило назад к сиденью, поскольку истребитель набирал скорость с поразительной быстротой.

Секундой позже по Омску и его пригородам прокатился гул, вызванный его внезапным переходом за звуковой барьер. Тем, кто смотрит на мониторы в Канске Дальнем, может показаться, что мифический испытательный самолет Firebird только что прорезал небо высоко над городом со скоростью более шести тысяч километров в час.

Григорьев обнажил зубы под кислородной маской в волчьей улыбке. Неплохая ловкость рук, подумал он. Во-первых, отправьте бомбардировщик Ту-160, оснащенный поддельными мотогондолами, вверх сквозь облака и подальше от аэродрома, вне поля зрения и слуха. И затем, с точно рассчитанными интервалами, пусть каждый из трех истребителей МиГ-31, размещенных над Канском-Дальним, Новосибирском и Омском, внезапно разгонится до скорости, превышающей скорость звука… создание идеальной иллюзии гиперзвукового самолета, несущегося через центральную Россию на невероятно высокой скорости.

Управление Q, штаб-квартира Федеральной службы безопасности (ФСБ), Лубянка, Москва

В то же время

Более ста лет Лубянка была центром государственного террора в России. Из своего лабиринта идентичных коридоров и кабинетов с загадочными номерами тайная полиция, называемая ЧК, ОГПУ, НКВД, КГБ или ФСБ, вела нескончаемую тайную войну против иностранных шпионов и всех остальных, кому не повезло быть объявленным врагом государства. Это был жестокий конфликт, в котором не было жалости или раскаяния. Те, кого тащили на Лубянку для допроса, редко покидали ее сырые, залитые кровью подвалы живыми.

Однако в последние годы старые способы извлечения информации, желанные хозяевами Лубянки, — физические пытки, наркотики правды и лишение сна - были дополнены более изощренными средствами. Квалифицированные программисты и суперкомпьютеры Q Directorate были одними из самых важных в этом новом оружии. Первоначально организованное для ведения наступательной кибервойны и операций по взлому компьютеров, управление теперь также должно было защищать важнейшие отрасли промышленности и компьютерные системы России от иностранного шпионажа и саботажа.

Она выполняла эту жизненно важную работу из высокозащищенного помещения, встроенного в самое сердце Лубянки. Толстые стены, полы и потолки с переплетенными слоями металлических панелей, проволочной сетки, акустического наполнителя и гипсокартона защищали офисы компании от электронного подслушивания. Сами комнаты были совершенно простыми, лишенными чего-либо, кроме столов, стульев и массы ультрасовременного компьютерного оборудования. Там не было окон. И единственный вход или выход был перекрыт как вооруженной охраной, так и строгими процедурами биометрического досмотра.

Личный кабинет генерал-майора Аркадия Кошкина в спартанском стиле соответствовал кабинету его подчиненных, где из очевидных предметов роскоши имелись только небольшой буфет и серебряный самовар для приготовления чая. На первый взгляд, внешность Кошкина также не производила впечатления. Это был невысокий, худощавый мужчина с высоким морщинистым лбом и в очках с толстыми стеклами. Любой, кто проходил мимо него по улице, принял бы его за мелкого чиновника в каком-нибудь незначительном министерстве.

В целом, глава директората Q был хрестоматийным примером того, как первое впечатление может быть обманчивым, одобрительно подумал маршал Леонов. Только глаза Кошкина, светящиеся амбициями и умом, выдавали его.

В странном смысле человек, сидящий рядом с Леоновым перед столом Кошкина, был иллюстрацией того же принципа. Несмотря на высокий рост и мощное телосложение, министр государственной безопасности Виктор Казьянов был физическим и моральным трусом, годным только на роль подхалима для тех, кто был сильнее и безжалостнее. Геннадий Грызлов сохранил его на посту главы российских разведывательных служб именно по этим причинам. Теперь слабости Казьянова служили собственным целям Леонова. Через Казьянова он мог осуществлять эффективный контроль над операциями национальной тайной полиции и внешней разведки , не вызывая излишнего беспокойства у других министров правительства, которые неразумно воображали, что они все еще равны ему.

Изящный компьютер на столе Кошкина прозвенел один раз. “Ну?” - спросил я. - Потребовал Леонов.

“У нас есть совпадение с одним из двух наших подозреваемых”, - спокойно сказал Кошкин. Он повернул свой плоский дисплей так, чтобы остальные могли видеть изображение, которое он отображал. Широкоскулое лицо очень крупного мужчины заполнило экран. “Согласно документам, удостоверяющим личность, это Сергей Кондаков — чиновник среднего звена в Министерстве промышленности и торговли”. Его тонкая улыбка никогда не касалась глаз. “И если бы мы полагались только на личные дела этого министерства, мы бы поверили, что он именно тот, за кого себя выдает”.

“Потому что эти записи были взломаны”, - сухо сказал Леонов. Кошкин кивнул. “Так кто же он на самом деле?”

“Вероятно, американец. И почти наверняка агент ”Сциона". Кошкин коснулся клавиши, вызывая новое изображение. На этой был изображен тот же мужчина, только на этот раз в гораздо более стильном деловом костюме. “Но в течение последних нескольких лет мы считали, что он гражданин Германии по имени Клаус Вернике, старший исполнительный директор компании Tekhwerk, GmbH”.

Глаза Леонова сузились. “Как... интересно,” выдавил он.

“Действительно”, - решительно сказал Кошкин. Предположительно, "Техверк ГмбХ" была немецкой и российской импортно-экспортной компанией, совместно принадлежащей, специализирующейся на передовом промышленном оборудовании. Поскольку ее операции помогли России избежать западных санкций, московские правоохранительные и регулирующие органы, как правило, предоставляли ей широкую свободу действий, часто закрывая глаза на ее иногда нерегулярную деловую активность. Если, как теперь казалось вероятным, компания на самом деле была прикрытием для шпионов Scion, действующих на российской территории, это была непростительная ошибка.

Компьютер снова зазвонил. Появились два новых изображения — на первом изображена привлекательная светловолосая женщина, идентифицированная в оцифрованных личных файлах Министерства обороны как подполковник Воздушно-космических сил Катя Волкова. На втором была безошибочно изображена та же женщина, только на этой фотографии она была одета в элегантную гражданскую деловую одежду, а ее волосы были темно-рыжего цвета.

“А эта?” - спросил я. - Мрачно спросил Леонов.

“Она также предположительно гражданка Германии”.

Леонов фыркнул. “Кто также работает на Техверк?” - предположил он.

“Да”, - сказал Кошкин. “Согласно ее паспорту, ее зовут Эрика Рот. Номинально она менеджер по корпоративным счетам, хотя базируется в Берлине, а не здесь, в Москве. ” Он откинулся на спинку стула, выглядя довольным собой. “Похоже, что сверкающая приманка в виде волшебных перьев Жар-птицы сработала именно так, как мы надеялись”.

Леонов кивнул. Помимо того, что это помогло создать иллюзию серьезной российской программы по разработке собственной версии американских космопланов, испытание Firebird также было ловушкой. Специалисты Директората Q составили два изначально идентичных списка лиц, допущенных к демонстрационному полету Канск-Дальний - один защищен жестким, но поддающимся взлому брандмауэром безопасности, а другой, настоящий, укрыт за непроницаемыми барьерами. Перекрестная проверка обоих списков несколько часов назад немедленно выявила доказательства фальсификации ... и фальшивые удостоверения личности, используемые двумя самозванцами.

Вооружившись этой информацией и используя скрытые камеры, установленные в различных точках аэродрома, эксперты Кошкина без труда получили ряд фотографий “подполковника Вальковой” и “Сергея Кондакова” с высоким разрешением. Затем эти снимки были загружены в один из суперкомпьютеров Директората Q. Сложное программное обеспечение для распознавания лиц, впервые разработанное ведущей американской высокотехнологичной компанией для Китайской Народной Республики, позволило сверять их с большим количеством правительственных и отраслевых баз данных практически в режиме реального времени… что позволяет более точно идентифицировать двух агентов Scion.

Леонов исключил возможность того, что Вернике и Рот были оперативниками ЦРУ или одной из других западных разведывательных служб. Смелость и мастерство, с которыми эти два шпиона проникли на то, что предположительно было сверхсекретной демонстрацией полетов, имели все признаки операции Scion. Правительственные шпионские организации были гораздо более осторожны, их сковывали бюрократические и политические ограничения, которые неизбежно снижали их эффективность.

На экране Кошкина появилось больше информации. “Оба агента прибыли в красноярский международный аэропорт Емельяново этим утром рейсом из Москвы”, - сообщил он. Он криво улыбнулся. “Как и у всех остальных, искренне приглашенных в Канск-Дальний, у них есть билеты на обратный рейс в Шереметьево, вылетающий этим вечером”.

Леонов фыркнул от собственного удивленного понимания. По-видимому, никто из москвичей добровольно не стал бы проводить на час дольше в сибирской сельской глуши, чем это было абсолютно необходимо. Даже не пара вражеских агентов.

Впервые высказался Виктор Казьянов. “Я могу подготовить команду ФСБ для ареста этих шпионов в Шереметьево, когда они приземлятся”, - нерешительно предложил он.

“Абсолютно нет! Не будь идиотом!” Леонов не выдержал. Он увидел, как лицо другого мужчины посерело от беспокойства, и вздохнул. Хотя робость Казьянова была ему полезна, наблюдение за тем, как он ведет себя скорее как мышь, чем как человек, все равно могло быть чрезвычайно раздражающим.

“Послушай, Виктор, сейчас нет смысла пугать американцев”, - терпеливо объяснил он. “Помните, мы хотим, чтобы Вернике и Рот передали ложную информацию, которую мы им только что скормили.” Он решительно покачал головой. “Нет, мы дадим этим агентам-наследникам достаточно места на данный момент”.

“Пока мы будем углубляться в Техверк и все его операции?” Предложил Кошкин.

“Совершенно верно, Аркадий”, - согласился Леонов. Он посмотрел на Кошкина и Казьянова одновременно. “Поймите это: я хочу очень тщательного, но и чрезвычайно осторожного расследования, джентльмены. Управление Q займется кибернетической стороной дела, в то время как ФСБ выполняет физическую работу. Но прежде чем вы приступите к каким-либо арестам, убедитесь, что вы узнали, как далеко эта подставная компания Scion проникла в нашу военную инфраструктуру и оборонную промышленность ”.

Он ткнул пальцем в экран компьютера Кошкина, который теперь показывал новые живые фотографии двух иностранных шпионов. Они стояли бок о бок, глядя в небо, когда модифицированный Ту-160 совершал свой последний заход на посадку на аэродром. “Сами по себе эти двое - ничто. Но если мы правильно разыграем наши карты, они приведут нас именно туда, куда мы хотим. И когда придет время, я хочу, чтобы вся шпионская сеть Scion, базирующаяся в России, была у меня в руках. Здесь. В подвальных камерах Лубянки ... Поют, как птицы, пока ваши следователи обрабатывают их. Это понятно?”

“Совершенно ясно, маршал”, - быстро сказал Казьянов. Кошкин просто кивнул.

“Хорошо”. Леонов встал. Его челюсть сжалась. “Потому что нам давно пора вырезать этот проклятый рак на Родине. Теперь приступайте к делу ”.

Тринадцать

Башня Эволюции, Международный деловой центр, Москва

Пару часов спустя

Причудливо изогнутая башня Эволюции возвышалась более чем на восемьсот футов над правым берегом Москвы-реки. Ее странная двойная спираль, похожая на ДНК, была создана небольшим, на три градуса, смещением каждого этажа от того, что находится под ним. Высоко на одной из спиралей, обращенных на восток, большие офисы, арендованные компанией "Техверк, ГмбХ", занимали значительную часть сорок второго этажа здания. Отсюда старшим менеджерам компании открывался потрясающий вид на многолюдный центр Москвы. Были отчетливо видны разрушенные руины Кремля, как и крыша Лубянки, всего в трех с половиной милях от отеля.

Лишь небольшая горстка тех, кто работал в этих офисах, понимала иронию видов, которыми они наслаждались. Подавляющее большинство сотрудников "Техверк" считали, что они работают в законной экспортно-импортной компании. И, на самом деле, более 90 процентов ее повседневных операций были совершенно законными или, по крайней мере, прикрывались правящими властями. Византийская сеть холдинговых компаний и инвестиционных фирм полностью скрывала право собственности Scion на предприятие. Что касается Кевина Мартиндейла, то тот факт, что прибыль Tekhwerk — в основном полученная от российских правительственных контрактов — финансировала так много тайных операций Scion по сбору разведданных, был как глазурь на торте.

Зак Орлов был одним из немногих, кто был посвящен в тайну. Предположительно, специалист по информационным технологиям Tekhwerk из России, на самом деле он родился в Соединенных Штатах и был одним из ведущих компьютерных хакеров Scion. От своих é родителей-эмигрантов é, один из которых был блестящим математиком, а другой - опытным музыкантом, он в совершенстве овладел русским языком. Одаренный высоким интеллектом и целеустремленностью, он так скучал в обычной школе, что провел большую часть своих подростковых лет, систематически и незаконно взламывая все компьютерные сети, к которым имел доступ. Если бы Мартиндейл не завербовал его в Scion, это был, вероятно, бросок монеты, закончил бы он за решеткой или работал на Агентство национальной безопасности правительства США.

В отличие от большинства помещений на сорок втором этаже, в его кабинете вообще не было окон. Защищенная электронным замком с клавиатурой, комната выглядела намного меньше, чем была на самом деле — в основном потому, что почти все доступное пространство было занято стеллажами с компьютерным оборудованием от пола до потолка. Там было достаточно места только для стола, стула и очень большой корзины для мусора, обычно полной мятых бумажных кофейных стаканчиков и контейнеров из-под еды навынос. Всякий раз, когда Орлов был погружен в выполнение сложной задачи, он редко брал отгул, чтобы поспать или поесть ... или даже переодеться.

Прямо сейчас, одетый в мятую рубашку поло и грязные джинсы, он сидел, сгорбившись над клавиатурой. Пока Сэм Керр и Маркус Картрайт были на полигоне в Канске-Дальнем, он следил за зацепкой, полученной в результате взлома электронных писем, которыми обменивались высокопоставленный офицер российских космических сил и менеджер по производству воронежского КБ Химавтоматики (KBKhA), конструкторского бюро химической автоматики.

KBKhA была одной из ведущих высокотехнологичных компаний России. Ее заводы выпускали все: от жидкостных ракетных двигателей до ядерных космических реакторов и мощных лазеров. Это наводило на мысль, что компания каким-то образом участвовала в программе космоплана Леонова — скорее всего, в усовершенствованной разработке двигателей. И несколько ее старших инженеров и руководителей были специально приглашены на демонстрацию Firebird, что только сделало связь более определенной.

Но что действительно привлекло внимание Орлова, так это загадочная ссылка в одном из электронных писем на нечто под названием Небесный гром, Heaven's Thunder. Он был готов поспорить, что это кодовое название мощных гибридных турбовентиляторно-ГПВРД-ракетных двигателей, необходимых любому реальному одноступенчатому космическому самолету, выводящемуся на орбиту. Как только их двигатели поступали в производство, русские обычно ставили скучные, как помои для посуды, номера, такие как RD-0150 ... но ничто не мешало им предаться небольшой романтике, пока проект все еще был засекречен.

С тех пор он искал все возможные упоминания о Небесном Громе. Большинство из них заканчивались тупиком, но несколько привели его к сверхсекретной базе данных Министерства обороны России. Он был почти уверен, что там содержались важные файлы, относящиеся к проекту Firebird. И в течение многих часов он в цифровом виде бродил по ее окраинам, ища способ проникнуть внутрь.

К сожалению, это было настолько близко, насколько Орлов осмелился подойти. Кто бы ни разработал ее брандмауэр безопасности, он проделал адскую работу. Из того, что он мог сказать, эта база данных, по сути, охранялась компьютерным эквивалентом датчиков движения, ИК-детектором, радаром, наземными минами, колючей проволокой, пулеметами, огнеметами и тяжелой артиллерией — с дополнительным количеством ядерного оружия, добавленного для пущей убедительности.

“Гребаные Q-boys”, - прорычал он себе под нос, убирая руки с клавиатуры. Он был почти уверен, что специалисты Директората Q были теми, кто покрыл эту базу данных множеством слоев цифровой смерти. Их работа по кодированию была не совсем незаметной. Это было больше похоже на то, что они прилепили кучу ярких неоновых вывесок, пылающих: “Оставь всякую надежду, кто здесь взломает”. С другой стороны, он признался себе, что их работа по компьютерной безопасности не должна была быть скрытной, просто эффективной.

Орлов в смятении покачал головой. Если бы Сэм Керр не использовала свои женские уловки, чтобы выудить нужные пароли у какого-нибудь охваченного похотью русского офицера, не было ни малейшего шанса, что кто-нибудь из Scion смог бы заглянуть в эти секретные файлы. Даже тотальная хакерская атака с применением грубой силы не смогла бы пробить эту защиту.

Зевнув, он откинулся на спинку стула и потер уставшие глаза. Они казались ободранными, как будто кто-то скоблил их наждачной бумагой. Ничего удивительного, подумал он затуманенно. Показания часов в правом нижнем углу его монитора показывали, что он работал под этим углом почти двадцать часов без реального перерыва. Может быть, пришло время отключиться, немного поспать и вернуться к проблеме свежим в другой день.

Все еще зевая, Орлов начал отодвигать свой стул ... но затем он замер на месте, уставившись на свой экран.

Только что вспыхнул выделенный красным прямоугольник: предупреждение. обнаружены попытки вторжения. попытки вторжения продолжаются.

Ему стало холодно. Кто-то пытался взломать собственную компьютерную сеть Техверка. И кто бы это ни был, он только что запустил скрытые подпрограммы предупреждения, которые он очень глубоко спрятал в том, что в противном случае выглядело бы как обычный брандмауэр корпоративной безопасности. Черт. Черт. Черт. Его собственная разведка специальной базы данных Министерства обороны вызвала тревогу, которую он пропустил?

Затем Орлов покачал головой. Это было маловероятно. Он действовал на расстоянии вытянутой руки через связанную серию компьютеров—зомби - машин, в которые он проник несколько месяцев назад и которые теперь тайно контролировал. Даже если бы он включил сигнализацию, не должно быть никакого способа, которым кто-либо смог бы отследить его здесь по всем этим вырезам. В любом случае, не так быстро.

Появилась еще одна серия предупреждений. Теперь цифровые растяжки, которые он внедрил в базы данных правительства и финансовой индустрии как в России, так и в Германии, посылали сигналы тревоги. Он тяжело сглотнул. Люди, расследующие деловую деятельность Техверка, раскидывали очень широкую сеть.

Для людей читайте "Директорат Кью", - раздраженно подумал Орлов. Волосы у него на затылке встали дыбом ... И ему пришлось подавить внезапное желание встать и убежать. В темном интернет-мире двоичных чисел 1 и 0 он привык быть охотником… не тот, за кем охотятся.

Повинуясь внезапному наитию, он открыл заднюю дверь, которую внедрил в компьютерную систему бронирования "Аэрофлота", и извлек информацию о билетах и бронировании билетов российской авиакомпании для Сэм Керр в образе подполковника Кати Волковой. Конечно же, установленный им скрытый счетчик доступа светился ярко-красным.

“Ладно, это плохо. Это действительно плохо”, - пробормотал Орлов себе под нос. Кто-то, кроме него, тайно просматривал эти файлы в течение последнего часа. И это был не просто обычный запрос Аэрофлота о пассажирах вечернего рейса, вылетающего из красноярского международного аэропорта Емельяново. Любой, кто использует официальный вход в систему Аэрофлота, не запустил бы свой счетчик. Что означало, что прикрытие Сэма раскрыто.

Быстрая проверка информации о билетах Маркуса Картрайта показала то же самое.

Любая надежда Орлова на то, что базирующаяся в Москве разведывательная группа Scion сможет просто затаиться, разыграть невинность и переждать это внезапное расследование Директората Q, исчезла. Российские службы безопасности проявляли не просто легкое любопытство к Техверку и его деятельности. Они активно вели полномасштабное расследование о шпионаже, и каким-то образом они уже связали Сэма и Маркуса с компанией ... несмотря на их тщательно созданные легенды и идеально подделанные документы, удостоверяющие личность.

То, что казалось часом, но на самом деле не могло быть больше минуты или двух, он сидел неподвижно, мысленно перебирая свои варианты. Затем он беспомощно пожал плечами. В конце концов, их было немного. По сути, это был кошмар оперативника разведки. Его приоритетом прямо сейчас было попытаться минимизировать ущерб. А затем благополучно вывезти свою задницу из России, если это вообще возможно. Как и у всех полевых агентов Scion, у него был набор для побега, в комплекте с новыми фальшивыми документами и кредитными карточками, и достаточно наличных, чтобы подкупом пересечь границу, если это окажется необходимым.

Орлов вытащил свой смартфон. Во-первых, ему нужно было найти ключ к высшим эшелонам Scion в Соединенных Штатах. Он быстро соединился со специальным номером и набрал кодовую фразу для экстренной помощи из двух слов: "красный рассвет".

Последовала короткая пауза, прежде чем пришел ответ: подтверждаю "Красный рассвет".

Он быстро набрал ответ, используя специальный буквенно-цифровой код, который подтверждал, что он действует по собственной воле, а не под контролем противника: "браво, зулу шесть". "красный рассвет" подтвержден. Любая другая комбинация букв и цифр означала бы, что он действовал под давлением.

На этот раз ответ пришел быстрее: возможный уровень допуска?

Орлов обдумывал это. Понятно, что Мартиндейл хотел знать, насколько тщательно он мог бы “санировать” московские офисы — уничтожая или удаляя любую информацию, которая могла бы поставить под угрозу операции Scion и источники. Многое зависело от того, сколько времени у него было, прежде чем Директорат Q откажется от попытки взлома его компьютерной сети и отправит туда отряды головорезов ФСБ. Он пожал плечами. На этот вопрос не было простого ответа. Что, решил он, означало, что гораздо лучше быть в безопасности сейчас, чем потом сожалеть об этом в камере пыток на Лубянке. В ответ он ввел только второй уровень.

Его офисное оборудование включало в себя измельчитель промышленного класса, чтобы он мог уничтожать твердотельные жесткие диски своих компьютеров так быстро, как только мог извлекать их из машин. Но он никак не мог полностью стерилизовать весь офисный комплекс, стереть отпечатки пальцев и потенциально компрометирующие фрагменты ДНК. Не в одиночку. Для выполнения тщательной работы потребовались бы услуги целой бригады специалистов по уборке и, по крайней мере, целый день.

допуск второго уровня утвержден, Мартиндейл отправил ответное сообщение. удачи. этот контактный номер больше не используется.

Можно было практически видеть, как этот человек метафорически умывает руки, сардонически подумал Орлов, совсем как Понтий Пилат. Он предположил, что это связано с территорией. Руководители шпионской деятельности, которые видели в своих агентах больше людей, чем фигуры на шахматной доске, вероятно, недолго оставались в здравом уме.

Не теряя больше времени, он перешел к своей следующей задаче. Он набрал другой номер на своем смартфоне.

“Да?” - тут же ответил мелодичный голос с валлийским акцентом.

“Дэйви, это Зак. Слушайте внимательно. И Керр, и Картрайт проиграли. Как и здешний офис. Я не знаю, как именно. Но я выхожу из игры как можно скорее, согласно приказу. Я предлагаю вам сделать то же самое. Потому что, насколько я могу судить, ты все еще вне подозрений ”.

Полевой агент "Наследник" Дэвид Джонс, в настоящее время находящийся в Красноярске в качестве резервного человека для операции "Канск-Дальний", на мгновение замолчал. “Сэм и Маркус в руках врага?”

Орлов пожал плечами. “Я не знаю. Но если они еще не под стражей, это должно быть потому, что русские держат их на привязи, ожидая, куда они отправятся и с кем свяжутся ”.

“Тогда ладно”, - услышал он, как другой мужчина медленно произнес. “Ну, тебе лучше уйти, Зак. Я продолжу после того, как немного проверю ситуацию с этой стороны. Если повезет, я увижу тебя достаточно скоро в Штатах ”.

Орлов вздохнул, услышав железную решимость в голосе Джонса. “Ты же не собираешься бросить их, не так ли? Даже несмотря на то, что выбраться быстро и самостоятельно - разумная игра?”

Он услышал, как невысокий, стройный валлиец тихо рассмеялся. “Послушай, парень, никто никогда не говорил, что я ужасно умный. Видишь ли, Сэм, Маркус и я были во многих трудных ситуациях вместе на протяжении многих лет. Так что я обязан перед ними не просто сорваться с места и убежать. Не раньше, чем я буду уверен, что нет никакой надежды вообще от них избавиться ”.

“Тогда будь осторожен”, - тихо сказал Орлов.

“Насколько это вообще возможно”, - согласился Джонс.

К сожалению, Орлов постучал по своему телефону, завершая разговор. У него было плохое предчувствие, что он больше никогда не услышит о Дэвиде Джонсе.

Четырнадцать

На автодороге Байкал, в нескольких километрах от Красноярска, Россия

Некоторое время спустя

Сэм Керр мягко нажала на тормоза, как только увидела потрепанный бледно-голубой фургон доставки "УАЗ", припаркованный на обочине обсаженного деревьями двухполосного шоссе. Их арендованный седан "Мерседес" притормозил в ответ, давая ей время прочитать грубую, написанную от руки картонную табличку, которую держал невысокий тощий молодой человек, стоявший рядом с фургоном. Там значилось, нужно 520 рублей на бензин. пожалуйста, помогите мне.

Пятьсот рублей составили всего около восьми долларов США, так что это не была экстравагантная просьба о деньгах — если бы они были настоящими.

Ее глаза автоматически отметили текущие показания одометра седана, когда она прибавила скорость и проехала мимо.

“У нас неприятности”, - коротко сказал Маркус Картрайт.

Сэм кивнул. То, что Дэвид Джонс ждал их с аварийным сигналом, что-то означало, что где-то все пошло очень плохо. 520 рублей на его табличке указывали, что они находились примерно в 5,2 километрах от места, которое он выбрал для тайной встречи. Быстрый взгляд в зеркало заднего вида показал, что валлиец забирается обратно в свой фургон.

Проехав пять километров по шоссе, они миновали заправочную станцию слева. Следующим поворотом была грунтовая дорога примерно в двухстах метрах дальше.

Сэм воспользовался им, медленно ведя машину в гору мимо кафе для дальнобойщиков & # 233; и захудалого мотеля. Там, недалеко впереди, был явно заброшенный гараж. Стены из бетонных блоков были покрыты граффити. Часть ее ржавой металлической крыши провалилась в одном углу, и не осталось ни окон, ни дверей — только черные проемы в неосвещенный интерьер, усеянный заплесневелыми кучами мусора.

Не совсем место для сада, подумала она, но просто место для тихой, незаметной беседы. Она свернула рядом с полуразрушенным зданием, следуя по извилистой, ухабистой подъездной дорожке, заросшей высокими сорняками. Позади стояла пара разбитых "Ладов", которые давным-давно разобрали и оставили ржаветь под открытым небом. Она остановила "Мерседес" вплотную к ним и выключила зажигание.

Две минуты спустя Джонс припарковал свой синий фургон доставки позади черного взятого напрокат седана и выбрался из-за руля. Сэм и Картрайт пошли ему навстречу.

“Насколько все плохо?” - спросила она.

“Настолько плохо, насколько это вообще возможно”, - прямо сказал ей Джонс. “Вся компания взлетела до небес. Ты, Маркус там, и московский офис целиком.”

Они внимательно слушали, пока он рассказывал им о безумном звонке Орлова. “Единственная хорошая вещь, которую я вижу в этом, это то, что прямо сейчас за вами нет активного хвоста”, - закончил он.

“Это потому, что русские точно знают, куда мы направляемся”, - мрачно отметил Картрайт.

Сэм кивнул. Поскольку офицеры контрразведки ФСБ знали, что у них обоих забронированы билеты на рейс в Москву через пару часов, зачем рисковать, преждевременно тревожа свою добычу? Насколько им было известно, они с Маркусом все еще пребывали в блаженном неведении об опасности, в которой находились ... и отправились бы рысцой в аэропорт Красноярска, как послушные маленькие ягнята по дороге на бойню.

Что означало, что это было последнее, что они должны были делать, решила она. Даже если русские не планировали арестовывать их немедленно, или как только они приземлятся в Москве, все равно было слишком рискованно играть в игру ФСБ. Как только они окажутся под пристальным наблюдением, освободиться и избежать поимки станет практически невозможно. В любом случае, как только хакеры из Директората Q поняли, что им не удастся извлечь ничего полезного из компьютерной сети Техверк, русские должны были обрушиться на них быстро и жестко.

Картрайт согласился с ее доводами. “Итак, каков твой план?” он спросил.

“Шаг первый - мы бросаем мерседес здесь”, - твердо сказал Сэм. Один уголок ее рта приподнялся в недолгой кривой улыбке. “Судя по виду этой свалки, какое-то время никто на нее не наткнется. И я уверен, что любой, кто это сделает, с такой же вероятностью разобьет машину на запчасти, как и сообщит об этом в полицию ”.

Оба мужчины кивнули. Наличные были королем в нищей сельской России ... и, безусловно, стоили намного больше, чем бессмысленное похлопывание по голове со стороны местных правоохранительных органов. Тем более, что у плохо оплачиваемых сотрудников региональной полиции может возникнуть соблазн рассмотреть брошенный взятый напрокат седан как собственную сокровищницу.

“И второй шаг?” Картрайт задумался. “Потому что весь ад разверзнется, как только мы опоздаем на наш самолет”.

“Там будет несколько серьезно разозленных агентов ФСБ, которые будут задаваться вопросом, куда мы исчезли”, - согласился Сэм.

“Не говоря уже об их боссах в Москве”, - сухо сказал Картрайт.

“Они тоже. Вот почему нам троим нужно быть по крайней мере в паре сотен километров отсюда, прежде чем этот конкретный воздушный шар взлетит.” Она повернулась к Джонсу. “У этого куска дерьма российского производства, на котором ты ездишь, все еще есть свой маленький тайник?”

“Так и есть”, - сказал он с понимающим кивком. Фургон доставки УАЗ использовался для ряда других секретных миссий Scion. И среди его особенностей был небольшой пассажирский отсек, спрятанный в грузовом отсеке — скрытый за тем, что выглядело как масса грузовых ящиков, коробок и посылок от пола до потолка.

“Я точно не создан для этого”, - сказал Картрайт, бросив страдальческий взгляд на фургон.

Сэм похлопал его по плечу. “Внесите это в раздел ”жертвы, на которые мы идем, чтобы нас не поймали", - успокаивающе сказала она. Даже для нее поездка в этом потайном отсеке была бы затруднительной. Там было бы гораздо более болезненно тесно для большого человека. Но у них не было других вариантов, если они не хотели оставаться вне поля зрения, сохраняя дистанцию между собой и Красноярском ... что стало бы эпицентром неизбежной облавы ФСБ.

“Нам нужно быть далеко, чтобы быть уверенными”, - сказал Джонс. “Но в каком направлении?”

“Вот в чем загвоздка”, - решительно сказал Сэм. “Как я вижу, направление на запад или восток совершенно исключено”.

Остальные кивнули в знак согласия. Только одно крупное шоссе с востока на запад пересекало этот относительно малонаселенный регион. Прежде чем пытаться использовать ее как путь к отступлению, они могли бы с таким же успехом просто подъехать прямо к местному управлению ФСБ и сдаться — потому что конечный результат был бы тем же самым.

Поездка на юг тоже была неудачной, решила она. Дорожная сеть в этом направлении была столь же ограниченной. Кроме того, продвижение на юг в конечном итоге привело бы их прямо к тщательно охраняемым границам России с Китайской Народной Республикой и Монголией ... ни одна из которых не предоставила бы убежища агентам западных спецслужб, за головы которых назначена награда.

“Мы двигаемся на север”, - сказал им Сэм. “По крайней мере, если мы поедем в ту сторону, мы сможем выбрать еще несколько местных дорог”.

Картрайт нахмурился. “Дороги в никуда”, - утверждал он. “Ради бога, Сэм, к северу отсюда нет ничего, кроме сибирского леса, леса и еще раз леса. Плюс несколько маленьких и средних городков, где любой незнакомец — как мы, например — станет мгновенной сенсацией ”.

“Я не говорю, что это идеально”, - сказала она с легким вздохом. “Но север по-прежнему является нашим лучшим вариантом. По крайней мере, в тех лесах разбросано несколько лесозаготовительных и охотничьих домиков, которые в это время года должны быть пусты. Итак, мы находим одну и прячемся — по крайней мере, на день или два ”.

“И что потом?” Серьезно спросил Джонс.

Сэм вздохнул. “Тогда мы чертовски надеемся, что мистер Мартиндейл сможет придумать какой-нибудь хитрый способ вытащить нас из России до того, как группы захвата ФСБ выяснят, где мы залегли на дно”.

Защищенная видеоконференция Scion

Час спустя

“Ваша защищенная аудиовизуальная связь работает в режиме реального времени”, - объявил специалист по связи Scion через громкоговорители. “У нас есть надежный сигнал”.

Брэд Макланахан и Надя Розек-Макланахан увидели, как загорелся большой светодиодный экран на стене конференц-зала Sky Masters. Кевин Мартиндейл и его отец оглянулись на них из пассажирского салона одного из представительских самолетов Scion, в настоящее время где-то высоко над Соединенными Штатами между Невадой и Вашингтоном, округ Колумбия. Изображение было слегка зернистым, неизбежное следствие сложного процесса передачи зашифрованных сигналов между несколькими различными спутниками связи.

“Я рад видеть вас двоих”, - сказал Мартиндейл без предисловий. Несмотря на вежливые слова, его лицо было мрачным. “Хотя я, конечно, хотел бы, чтобы обстоятельства были более счастливыми”.

Брэд мрачно кивнул. Они с Надей вернулись из своего долгого и очень приятного медового месяца, проведенного в путешествии по Европе, а затем на различных островах Карибского бассейна, за несколько недель до этого. Но затем они немедленно погрузились в повседневную рутину, помогая Хантеру Ноблу обучать экипажи космических сил США для службы на борту новых космопланов S-29 Shadow, когда они выкатывались с производственных мощностей Sky Masters на линию полетов. Они оба были слишком заняты, чтобы следить за общей картиной… вплоть до того момента, когда по защищенным каналам связи Scion с его оперативниками в России начали поступать сигналы о чрезвычайной ситуации.

“Где мы находимся?” он спросил.

“В мире страданий, когда нет кавалерии США, готовой перевалить через холм”, - прямо сказал его отец. Сквозь прозрачное забрало его "ЛИФА" выражение лица Патрика было таким же мрачным.

Мартиндейл кивнул в знак согласия. “Проще говоря, наша разведывательная операция внутри России провалена по-королевски”. Он развел руками. “На данный момент, это в значительной степени просто вопрос подсчета наших потерь”.

Надя наклонилась вперед. “Как же так?” Она подняла бровь. “Насколько я понимаю, мисс Керр и ее команде пока удалось избежать поимки”.

Хотя постороннему человеку ее голос показался бы совершенно спокойным и владеющим собой, Брэд услышал в нем едва сдерживаемый гнев. О, боже, подумал он. Даже в лучшие времена Надя никогда особенно не восхищалась кажущейся способностью Мартиндейла эмоционально отстраняться от тех, кто рисковал своими жизнями по его приказу.

“Это правда, майор”, - сказал Мартиндейл. Он пожал плечами. “По крайней мере, на данный момент”.

“Что этозначит?” - Потребовала Надя.

Рот Мартиндейла сжался. “Это означает, что их удача неизбежно иссякнет — и, вероятно, скорее раньше, чем позже”. Он покачал головой. “Послушайте, я хотел бы, чтобы это было не так, но мы должны смотреть в лицо холодным, суровым фактам. В скором времени за ними будут охотиться все контрразведчики и полицейские между Владивостоком и Москвой. И прямо сейчас мисс Керр и остальным почти некуда бежать и очень мало мест, где можно спрятаться ”.

“Тогда мы должны вывести их как можно быстрее”, - сказала Надя как ни в чем не бывало. Брэд кивнул.

Мартиндейл снова покачал головой. “К сожалению, просто нет реального способа извлечь команду Сэма”. Он открыл файл карты, который отображался в углу их экрана. Красная точка медленно пульсировала прямо за пределами Красноярска, показывая последнее сообщенное местоположение команды Scion. “Они более чем в двух тысячах миль от ближайшей дружественной территории. Даже если бы мы смогли отправить спасательный самолет так глубоко в Россию, мимо всех радаров, ЗРК и патрулирующих истребителей, шансы на то, что кто-нибудь вернется целым и невредимым, астрономичны. Четыре тысячи миль туда и обратно через враждебное воздушное пространство? Это самоубийственная миссия ”.

“Это было бы тяжело, конечно. Но не исключено”, - возразил Брэд. “Это уже делалось раньше. Фактически, дважды.”

“Верно”, - тихо сказала Надя. Три года назад она и Брэд отправили секретную оперативную группу глубоко в Уральские горы, чтобы провести рейд против сильно укрепленной российской базы. И хотя сама штурмовая группа понесла ужасные потери, они благополучно вернулись в Польшу, пусть и с очень небольшим отрывом. Затем, только в прошлом году, ей и Питеру Вэйси удалось спасти самого Брэда с тщательно охраняемого тихоокеанского побережья России, после того как его космический корабль был сбит во время разведывательной миссии против орбитальной станции Mars One.

Мартиндейл нахмурился. “Одно дело рисковать жизнями и ценным оборудованием, преследуя жизненно важную стратегическую цель, или даже вытаскивать кого-то, чья голова оказалась набита важнейшей информацией о нашей технологии создания космопланов. Но уравнение существенно отличается в этой ситуации, когда большая часть ущерба уже нанесена. Что бы ни случилось с Сэм Керр и ее командой, русские уже в состоянии свернуть большую часть нашей разведывательной сети внутри своей страны ”.

“Уравнение?” Теперь Надя не потрудилась скрыть свое презрение. “Вот как ты на это смотришь? Как бескровная математическая игра, в которой вы присваиваете значения человеческим жизням ... и отбрасываете их, если цифры не совпадают?”

“Я называю это так, как я это вижу, майор”, - бесстрастно сказал Мартиндейл. “Сэм и остальные - профессионалы. Они знали, на какой риск идут ”. Его глаза были холодны. “Позвольте мне внести ясность: я не буду санкционировать какую-то безумную спасательную миссию, которая только унесет еще больше жизней и оборудования. Наша задача сейчас - выяснить, как спасти то, что мы реально можем, а затем начать думать о том, как восстановить наши операции в России, когда спадет накал страстей ”.

Быстро, прежде чем она смогла взорваться, Брэд положил сдерживающую ладонь на руку Нади. Удивленная, она взглянула на него. “Позвольте мне взять это”, - сказал он. Она напряженно кивнула.

“Этот вопрос не подлежит дальнейшему обсуждению, майор Макланахан”, - предупредил Мартиндейл.

“Я не планирую ничего обсуждать”, - спокойно продолжил Брэд. “Разрешаете вы это или нет, мы с Надей собираемся начать подготовку к миссии по освобождению Сэм и ее команды. И если это вообще выполнимо, мы отправляемся ”. Он заметил быстрый одобрительный взгляд на морщинистом лице своего отца.

Глаза Мартиндейла сузились. “Это очень похоже на мятеж”.

Брэд пожал плечами. “Называй это как хочешь”. Он смотрел прямо в камеру. “Ни Надя, ни я не являемся счетчиками бобов. Мы солдаты”. Он криво улыбнулся. “Хотя, по общему признанию, немного не по правилам. И как солдаты, наш кодекс гласит, что вы не бросаете своих людей на съедение волкам только потому, что гребаное соотношение затрат и выгод не выглядит благоприятным ”.

“Если я уволю вас за неподчинение, у вас не будет доступа к самолетам, оружию или оборудованию, принадлежащим Scion”, - осторожно заметил Мартиндейл.

“Да, это так”, - согласился Брэд, не переставая улыбаться. “Опять же, бьюсь об заклад, мы сможем уговорить Хантера Ноубла позволить нам "позаимствовать" несколько игрушек из инвентаря Небесных Мастеров, если потребуется.” Он посмотрел другому мужчине прямо в глаза. “Итак, это ваше решение, мистер Мартиндейл: вы можете поддержать нас в этом сейчас, несмотря на риски. Или вы можете сидеть сложа руки и наблюдать, как довольно значительная часть вашей оперативной группы в Штатах покидает корабль в то самое время, когда в России разгорается скандал ”.

Долгое, неловкое мгновение Мартиндейл сидел тихо, свирепо глядя на него с экрана. Брэд затаил дыхание, задаваясь вопросом, не зашел ли он слишком далеко. Он почувствовал, как Надя прижала свою теплую ладонь к его спине, предлагая успокоение.

Затем заговорил его отец. “Мой сын прав, Кевин. Это не та битва, которую ты можешь выиграть. Если уж на то пошло, это не совсем тот бой, который вы должны хотеть выиграть. Сэм Керр и другие в прошлом добывали для нас бесценные разведданные ... и рисковали при этом своими жизнями. Мы обязаны дать им шанс сейчас, каким бы незначительным он ни казался ”.

“Et tu, Patrick?” Парировал Мартиндейл.

С жужжанием крошечных двигателей экзоскелета Патрик Макланахан поднял раскрытую ладонь. На его лице появилась легкая улыбка. “Никакого кинжала, видишь? Просто правда, как я ее вижу ”.

Мартиндейл поморщился. “Тогда очень хорошо”. Его глаза все еще были холодны. “Как бы мне ни не хотелось поддаваться чистому эмоциональному шантажу, в данном случае я сделаю исключение. Это один случай”, - подчеркнул он. Он повернулся обратно к Наде и Брэду. “Все в порядке. Вы можете подготовить свою спасательную миссию.”

“Спасибо, сэр”, - сказал Брэд. “Я ценю это”.

“Не благодарите меня слишком быстро, майор Макланахан”, - отрезал Мартиндейл. “Возможно, вы только что купили себе — и Наде — билет в один конец. Если там что-то пойдет не так, вот и все. Я больше не буду рисковать жизнями в каком-то дурацком крестовом походе. Это понятно?”

“Да, сэр”, - ровным голосом ответил Брэд. “Мы сделаем все, что в наших силах”.

Сердитое выражение лица Мартиндейла немного смягчилось. “О, я в этом не сомневаюсь”. Он вздохнул. “Но я боюсь, что даже ваши лучшие работы вряд ли будут достаточно хороши. Не в этот раз ”.

Пятнадцать

Штаб-квартира Федеральной службы безопасности (ФСБ), Лубянка, Москва

Пару часов спустя

Сильно нахмурившись, Виктор Казьянов склонился над своим столом, изучая только что отправленный приоритетный отчет. Он перелистывал страницу за страницей, надеясь найти какую-нибудь зарытую крупицу хороших новостей, которые он мог бы передать российскому министру обороны. На бумаге он и Леонов занимали равные посты в кабинете министров, но он был достаточно проницателен, чтобы видеть, куда дует ветер. Там, где это имело значение, в военных, космических и разведывательных делах, другой человек уже фактически был президентом во всем, кроме официального титула - и это, вероятно, было только вопросом времени и склонности.

Он раздраженно поднял глаза, когда один из его помощников ворвался без стука. “В чем дело, Иванов?”

“Министр, это маршал—”

Сам Леонов ворвался прямо по пятам за Ивановым. Он ткнул большим пальцем в сторону выхода. “Убирайся. И закройте за собой дверь.” Взволнованный, Иванов подчинился.

Казьянов сделал короткий, учащенный вдох. “Рад видеть вас, Михаил Иванович—”

“Избавьте меня от обычных, бессмысленных любезностей”, - прямо сказал Леонов. “Мое здоровье в порядке. Твои внуки расцветают. И погода на улице приятная. Все правда?”

Казьянов быстро кивнул. “Да”.

“Прекрасно. Тогда давайте приступим к работе.” Леонов занял одно из кресел перед столом Казьянова и многозначительно кивнул на кресло министра. “Садись, Виктор. Перестань подпрыгивать, как будто у тебя горят ботинки ”. Со вздохом Казьянов повиновался. “Ну”, - потребовал Леонов. “Какова ситуация?”

На мгновение Казьянов поборол искушение скрыть правду, придать ей некоторый налет оптимизма — каким бы тонким он ни был. Он отбросил эту идею в сторону. Как и Геннадий Грызлов до него, Леонов не был человеком, которого можно было безопасно вводить в заблуждение. Во многих отношениях тщательно контролируемый гнев министра обороны с холодным взглядом был даже более пугающим, чем дикие, неистовые вспышки гнева его предшественника. Казьянов указал на отчет своей команды в Красноярске. “Честно говоря, ситуация не из приятных”.

“Продолжай”.

“Вернике и Рот, или кто они там на самом деле, не явились на свой запланированный рейс сорок пять минут назад”, - неохотно признал Казьянов. “Мои люди только что закончили просматривать все записи с камер наблюдения из Емельяново. От них нет никаких признаков.”

Леонов хмыкнул. “У них была арендованная машина, верно?”

“Черный седан Мерседес”, - подтвердил Казьянов, просматривая отчет. “Нанят женщиной из Рота под видом вымышленного подполковника Волковой”. Он поднял глаза. “Машина еще не возвращена агентству”.

Леонов тяжело кивнул. “Конечно, нет”. Его пальцы коротко побарабанили по столу другого человека. “А компьютерщики Кошкина? Смогли ли они взломать компьютерные сети Техверка?”

“Пока нет”, - признался Казьянов. “Аркадий говорит, что его технические фанаты крайне осторожны. По-видимому, программное обеспечение безопасности, защищающее эти сети, эффективно. Удивительно эффективно”.

“Это было бы так”, - сухо сказал Леонов. Он нахмурился. “Как насчет того, чтобы ваши команды наблюдали за московским офисом компании? Они тоже проявляют осторожность?”

“Очень осторожно”, - поспешно заверил его Казьянов. Его лицо омрачилось. “Но это чрезвычайно сложная задача, Михаил Иванович. Комплекс Evolution Tower огромен. Там работают тысячи людей. И есть несколько выходов, в том числе несколько непосредственно к станции метро ”Выставочная" и мосту Багратиона." Он пожал плечами. “Если бы я мог разместить свои группы наблюдения внутри самого здания —?”

“Их, вероятно, засекли бы через несколько минут”, - отметил Леонов. Казьянов мрачно кивнул.

“Не то чтобы это имело большое значение”, - мрачно сказал Леонов. “Все это умное хождение на цыпочках вокруг… в Красноярске, в Интернете и здесь, в Москве ... все это было пустой тратой времени и сил ”.

“Вы думаете, американские агенты знают, что их прикрытие раскрыто?” Спросил Казьянов.

Леонов кивнул. “Иначе почему бы они пропустили свой рейс обратно в Москву?” Он покачал головой. “Нет, Виктор. Каким-то образом, в некотором роде, они были предупреждены. Возможно, технари Аркадия отключили какую-то компьютерную сигнализацию. Или, может быть, они заметили, что кто-то из ваших людей наблюдает за аэропортом, и струсили.” Он пожал плечами. “То, как мы облажались, на самом деле не важно. Не сейчас.”

“Но эти агенты-наследники никак не могут сбежать”, - сказал Казьянов, отчаянно надеясь, что он прав. “Куда они могут отправиться из Красноярска?”

Леонов фыркнул. “Красноярск - это не черная дыра, Виктор. В город и из него ведут автомобильные и железные дороги, а также реки. Так что американцы, безусловно, сбежят, если мы не вытащим пальцы из своих задниц и не примемся за работу по их выслеживанию ”. Он посмотрел на часы. “Предполагая худшее, что они узнали, что мы вышли на них, как только люди Косхина попытались прощупать их компьютеры, они уже были в бегах, по крайней мере, три или четыре часа”.

“Матушка Божья”, - пробормотал Казьянов. “Матерь Божья”. Он вывел карту региона на свой компьютер. “Они вполне могут быть сейчас в паре сотен километров отсюда. Или больше.”

“Совершенно верно”. Леонов кивнул. “Вот почему нам нужно забрасывать наши сети как можно шире”.

Изучая карту, Казьянов тихо присвистнул. “Это потребует огромного количества рабочей силы”.

“В этом нет вопросов”, - согласился Леонов. “Нам нужно будет мобилизовать всех полицейских в регионе, подразделения Национальной гвардии и больше военнослужащих регулярных вооруженных сил”. Он встал. “Ваши команды ФСБ будут координировать поиск в самом Красноярске, на случай, если американцы залегли на конспиративной квартире в черте города”.

Казьянов быстро кивнул. “Да, маршал”.

“Начинайте распространять фотографии Вернике и Рота, в обоих идентифицированных личностях”, - приказал Леонов. “Вместе с описанием взятой ими напрокат машины”. Он обнажил зубы в жесткой, невеселой усмешке. “Если, как я подозреваю, Scion уже раскручивает свои шпионские сети, захват их живыми, вероятно, является нашей лучшей оставшейся надеждой узнать, сколько наших драгоценных секретов американцам уже известно ”.

Казьянов снова подобострастно кивнул. “Мы найдем их”, - поклялся он.

Ответный смех Леонова был резким. “Ты не должен отдавать столько заложников фортуне, Виктор”, - сказал он ледяным тоном. “Кем бы на самом деле ни были эти шпионы-наследники, они - первая команда. Так что их будет нелегко спустить на землю ”.

Недалеко от Лесосибирска, вдоль реки Енисей, Россия

Час спустя

Глядя вперед в лучах фар своего фургона, Дэвид Джонс увидел пару бело-синих полицейских патрульных машин, припаркованных поперек каждой обочины узкого двухполосного шоссе. Два офицера в желтых светоотражающих жилетах стояли в центре этого наспех импровизированного контрольно-пропускного пункта, размахивая фонариками, когда они сигнализировали ему остановиться.

По обе стороны дороги тянулась тонкая полоса берез, их узкие стволы светились бледным, призрачно-белым светом в свете медленно поднимающейся полной луны. Неплохое место для установки контрольно-пропускного пункта, хладнокровно подумал он. Если не считать того, что он попытался дать задний ход дикому бутлегеру и свернул с того пути, которым только что пришел, у него не было другого выбора, кроме как подчиниться.

Перестраховываясь, Джонс плавно затормозил и полностью остановился всего в нескольких футах от ожидающих полицейских. Слегка повысив голос, чтобы его могли слышать только его скрытые пассажиры, он сказал: “Мы на контрольно-пропускном пункте. Сохраняй спокойствие. Я разберусь с этим ”.

Он открыл окно, когда офицеры приблизились, разделившись, чтобы прикрывать обе стороны фургона УАЗ. Полицейский, обходивший со стороны пассажира, держал руку на рукоятке своего 9-миллиметрового пистолета в кобуре. У другого был открытый блокнот и карандаш. Он уже записывал номер машины и ее внешний вид.

“Эй, там”, - позвал Джонс на безупречном русском. “Что случилось?”

“Ничего особенного. Просто рутинное дело, ” спокойно сказал офицер с блокнотом. Он протянул руку. “Могу я взглянуть на ваши права?”

Рутина, черт возьми, цинично подумал Джонс, доставая свои водительские права. Этот коп был не очень хорошим лжецом.

Он молчал, пока полицейский записывал его информацию. Слишком много говорить было самым быстрым способом подставить себя при общении с российскими властями.

Кивнув в знак благодарности, офицер вернул ему права. “Итак, куда ты направляешься?”

Джонс пожал плечами. “Лесосибирск. Мне нужно сделать кучу доставок ”.

Русский полицейский нахмурился. “Немного поздновато, не так ли? Большинство заведений к настоящему времени будут закрыты ”.

“Да”, - согласился Джонс, печально улыбаясь. “Я облажался из-за интенсивного движения на въезде в Красноярск. Мне придется задержаться на ночь и отвезти посылки завтра утром ”.

“Вы остановились в отеле? Или гостевой дом?”

Джонс кисло рассмеялся. “Неужели этот дерьмовый фургон похож на то, что мой босс согласился бы снять номер в отеле?” Он вздохнул. “Не, я, наверное, просто припаркуюсь у дороги где-нибудь в городе и попытаюсь немного поспать здесь, на сиденье”. Он напустил на себя обеспокоенный вид. “Я имею в виду, если это не будет проблемой для вас, ребята?”

Полицейский покачал головой. “Нет, пока вы не перекрываете движение”. Он перелистнул на новую страницу своего блокнота. “Теперь, просто для наших записей, куда именно вы собираетесь доставить эти товары завтра?”

Благодарный за Интернет и за то, что Сэм настоял на создании хотя бы наполовину приличной обложки, Джонс передал блокнот с перечнем нескольких местных предприятий — ресторана, пары магазинов розничной торговли и одного из крупных деревообрабатывающих заводов, которые были экономической основой города. Но все равно было тревожно видеть, как офицер полиции записывает их в свой блокнот. С другой стороны, российские бюрократы, как и в любой другой стране, преуспевали в составлении бесполезной статистики ... Так что, если повезет, эти имена в конечном итоге истлеют в какой-нибудь пыльной папке в архивах местного правительства.

С незаинтересованным кивком офицер вернул планшет.

“Это все?” - Спросил Джонс.

“Еще кое-что”, - сказал полицейский с явно наигранной беспечностью. Он вытащил пачку глянцевых цветных страниц из своего блокнота и передал их мне. “Вы видели кого-нибудь из этих двух людей в последнее время? В Красноярске? Или по дороге сюда?”

Джонс на мгновение уставился на цветные фотографии Сэма Керра и Маркуса Картрайта, пытаясь скрыть свое первое изумление. Господи, подумал он, у русских было целое чертово модное портфолио на двух агентов Scion. Неудивительно, что обложка Tekhwerk разлетелась вдребезги. Но затем он покачал головой, возвращая их. “Нет, я не видел”. Он изобразил легкую ухмылку. “И я бы определенно обратил внимание на сексуально выглядящую женщину вроде этой блондинки. Она что, какая-то высококлассная проститутка?”

“Нет, подозреваемый в контрабанде наркотиков”, - коротко ответил полицейский. Он сунул фотографии обратно в свой блокнот. “Как насчет черного четырехдверного седана "Мерседес"? Регистрационный знак K 387OC 124?”

“Вернулся в Красноярск? Возможно, но я бы не стал в этом клясться, ” медленно произнес Джонс, как будто глубоко задумавшись. “Но направляешься в эту сторону?” Он пожал плечами. “Кажется, все, что я видел за последние сто километров, - это лесовозы”.

Офицер кивнул. Лесопромышленный комплекс был источником жизненной силы этого изолированного региона. Он нацарапал номер мобильного телефона на вырванном листе из своего блокнота. “Если ты увидишь кого-нибудь из этих людей… или их Мерседес… немедленно позвони по этому номеру. Понял?” Он улыбнулся. “Речь идет о большом вознаграждении”.

С благодарной улыбкой Джонс сунул номер телефона в карман рубашки. “Будет сделано”.

“Тогда все в порядке”, - сказал офицер, отступая назад и махая ему, чтобы он проходил. “Ты можешь идти. Теперь езжайте безопасно ”.

Весело кивнув, Джонс включил передачу на своем фургоне и проехал через контрольно-пропускной пункт. Но его улыбка исчезла, как только он проехал поворот. Обнаружение того, что русские уже ищут Сэма и Маркуса так далеко к северу от Красноярска — почти в двухстах милях — вызвало серьезную тревогу. Любой поиск, который распространялся так широко, должен был включать сотни, возможно даже тысячи, полиции и войск внутренней безопасности. Что означало, что люди в Москве действительно очень сильно хотели их заполучить.

С холодной дрожью у валлийца возникло внезапное, жуткое впечатление, что залитый лунным светом лес вокруг него зашевелился, волшебным образом оживая в серебристом полумраке. Это было так, как если бы ведьмы из русского мифа вызывали сами деревья из их векового сна, чтобы присоединиться к охоте на них.

“О, перестань пугать себя, Дэйви”, - сердито пробормотал он. “Ты не в одной из историй о привидениях твоей старой бабушки”. Нахмурившись, он сгорбился над рулем, заставляя свое внимание вернуться к узкому шоссе, разворачивающемуся в свете дальнего света. Сейчас было не время предаваться диким фантазиям. Не тогда, когда у него оставалось еще несколько часов напряженной езды, чтобы добраться до домика, который Сэм выбрал в качестве возможного убежища… последний этап наверняка будет самым трудным из всех, когда он нащупывает путь по лабиринту изрытых колеями грунтовых лесозаготовительных троп в кромешной темноте.

Но там, в темноте, за колеблющимися фарами фургона, на самом краю его зрения, он не мог не почувствовать затаившуюся недоброжелательность — как будто вся местность и рука каждого человека теперь были обращены против них.

Шестнадцать

Канадский регион NORAD Передовое оперативное местоположение Йеллоунайф, Северо-Западные территории

Позже той же ночью

До прошлого года майор Ян Шофилд возглавлял диверсионные группы эскадрильи "Железный волк", обучая их темному искусству устраивать засады, вести дальнюю разведку и совершать диверсии глубоко на вражеской территории. Теперь худощавый, жилистый канадец сделал почти то же самое для самого Scion.

Он вел свою последнюю группу новобранцев-отпрысков, все они уже были ветеранами полудюжины лучших подразделений спецназа свободного мира, через интенсивный курс выживания в дикой местности, когда поступил экстренный вызов с Боевой горы. Доставленный вертолетом в этот отдаленный город, расположенный всего в нескольких сотнях километров к югу от полярного круга, он едва успел вымыться и переодеться, прежде чем поспешить обратно к краю очереди на рейс.

Передовой операционной базой NORAD в Йеллоунайфе был охраняемый военный ангарный комплекс, расположенный непосредственно рядом с гражданским аэропортом. Одно из четырех подобных небольших сооружений, построенных на дальней северной границе Канады, предназначалось для усиления противовоздушной обороны малонаселенного региона. В настоящее время здесь находились в режиме ожидания два канадских истребителя CF-18 "Хорнет", развернутые для сдерживания дальних российских разведывательных полетов над полярным регионом.

“Самолет, которого вы ждете, находится на последнем заходе на посадку, майор”, - услужливо сообщил уоррент-офицер Королевских ВВС Канады, назначенный его сопровождающим. “Он идет низко над Большим Невольничьим озером”.

Шофилд послушно перевел бинокль на юго-восток. Даже так поздно, после десяти вечера, было все еще достаточно светло. Мимо него по асфальту скользнули тени с острыми краями. Солнце, огненно-оранжевый шар, было у него за спиной — висело прямо над северо-западным горизонтом. Так близко к полярному кругу дни позднего лета были длинными, а ночи - очень короткими.

Он прищурился, подправляя фокус, и увеличил изображение черного самолета, похожего на "Крылья летучей мыши", быстро снижающегося к взлетно-посадочной полосе 28 Йеллоунайфа. Четыре больших двигателя были скрыты в верхней части крыла, и он уловил лишь быструю вспышку золотистого солнечного света, отразившегося от фонаря кабины.

“Я не узнаю этот тип”, - прокомментировал канадский летчик рядом с ним.

Зубы Шофилда сверкали белизной на лице, обветренном годами, проведенными на открытом воздухе во всех климатических условиях и сезонах. “Ты бы не стала”, - весело сказал он. “Это в буквальном смысле единственный в своем роде”.

“И если бы ты рассказал мне больше —”

“Мне пришлось бы убить тебя”, - сказал Шофилд, звуча еще более жизнерадостно. “Хотя, конечно, с величайшим сожалением”.

Когда приближающийся самолет пересек скалистую береговую линию озера и низко пролетел над улицами и домами города Йеллоунайф, приглушенный рев его двигателей резко стих. Несколько поверхностей управления со скрежетом раскрылись на задней кромке крыла, обеспечивая большую подъемную силу по мере снижения скорости полета. Носовое шасси и сдвоенные тележки, установленные на крыльях, плавно опустились и зафиксировались в нужном положении.

К тому времени, когда до взлетно-посадочной полосы оставалось около мили, самолет, казалось, почти бесшумно скользил — едва скользя над голыми гранитными выступами и редкими насаждениями сосен и елей. Он прошел очень низко над белыми полосатыми линиями, которые отмечали порог… и коснулся земли, выпустив лишь облачко светло-серого дыма из шасси. Сразу же эти большие двигатели снова заработали, пронзительно завывая, когда пилот резко изменил тягу и затормозил. Удивительно, но он подкатился к полной остановке менее чем через тысячу футов.

Стоявший рядом с Шофилдом уоррент-офицер ВВС ВЕЛИКОБРИТАНИИ пробормотал: “Боже правый, это было —”

Шофилд многозначительно кашлянул.

“Что-то, чего я не видел”, - закончил уорент-офицер.

“Я действительно ценю быстро обучающихся”, - с одобрением сказал Шофилд.

Вместе они наблюдали, как черное летающее крыло выруливает дальше по взлетно—посадочной полосе 28, делает резкий левый поворот на более длинную главную взлетно-посадочную полосу аэропорта и продолжает катиться - очевидно, направляясь к рулежной дорожке на базу NORAD. По мере приближения ее истинные размеры становились все более очевидными. Самолет был примерно размером с один из бизнес-джетов Scion Gulfstream 600, хотя его общая конфигурация делала его больше похожим на миниатюрный бомбардировщик-невидимку B-2 Spirit.

Шофилд повернулся к своему гиду. “Я полагаю, что это то место, где вы можете скрыться, уорент-офицер Макнил”.

“Да, сэр”.

Шофилд пожал руку молодому канадцу, а затем вручил ему визитную карточку. Оно было пустым, за исключением телефонного номера. “Если вам когда-нибудь наскучит служба в регулярных вооруженных силах, позвоните по этому номеру”, - предложил он. “Мы всегда в поиске способных и сдержанных людей”.

Пять минут спустя он шагал рядом с реактивным самолетом среднего размера, который медленно заруливал в пустой ангар. Затем он тихо отошел в сторону, ожидая, пока большие двери ангара закроются, закрыв их от любых любопытных глаз. Низкий гул его двигателей затих, оставив после себя только тишину.

Несколько мгновений спустя под кабиной пилотов открылся люк и открылся короткий трап для экипажа. Одетый в черный летный костюм Брэд Макланахан соскользнул по трапу. Он ловко повернулся внизу и помог Наде пролезть в люк. Все еще обнимая ее за тонкую талию, он осторожно опустил ее на пол ангара, где она стояла, взгромоздившись на кончики своих углепластиковых ходовых лопастей. На мгновение они двое просто стояли там, сплетясь.

Шофилд громко прочистил горло.

Брэд с усмешкой повернулся к нему. “Привет, Йен”. Он оглядел аккуратно отглаженную боевую форму другого мужчины. “Прости, что мне пришлось оторвать тебя от твоего тренировочного упражнения”.

“Было тяжело оставить всю эту прекрасную грязь позади”, - самодовольно сказал Шофилд. “Но иногда приходится идти на жертвы”.

Они вышли из-под фюзеляжа, чтобы присоединиться к нему. По пути Брэд с гордостью похлопал по черному радиопоглощающему покрытию самолета. “Итак, что ты о ней думаешь?” он спросил. “Красавица, не так ли?”

“Я думал, что это мой старый друг, транспортный самолет-невидимка ”Рейнджер"", - осторожно сказал Шофилд. За последние несколько лет он, Брэд и Надя вместе участвовали в трех секретных миссиях высокого риска — первая атаковала "Гнездо Перуна", кибервойной комплекс, спрятанный в Уральских горах, вторая выслеживала и уничтожала российских боевых роботов, бесчинствующих на территории самих Соединенных Штатов, и третья, только в прошлом году, чтобы вытащить самого Брэда с вражеской территории. Все три миссии выполнялись с использованием разработанного компанией Sky Masters тактического воздушного транспорта XCV—62 Ranger скрытного, короткого взлета и посадки (STOL). “Но вблизи этот конкретный самолет кажется… ну, больше . Особенно эти двигатели ”.

“Ваше понимание технических аспектов военной авиации, как всегда, открывает глаза”, - сказал Брэд со смехом.

“Он имеет в виду, что ты прав, Йен”, - услужливо объяснила Надя.

Брэд кивнул. “На самом деле вы смотрите на XCV-70 Rustler”.

“Еще один из экспериментальных прототипов "Небесных мастеров"?” - Спросил Шофилд.

“Ага”, - сказал Брэд. “Бумер запустил процесс проектирования сразу после того, как прочитал наш засекреченный отчет о результатах работ по обители Перуна. Он подумал, что некоторые улучшения могут быть желанными.”

Шофилд кивнул, вспомнив о рисках, которым они были вынуждены подвергаться из-за ограничений, присущих старым самолетам. Хотя для своего времени это была замечательная машина, сравнительно низкая дозвуковая скорость "Рейнджера", относительная недостаточная маневренность и неспособность нести какое-либо наступательное вооружение стали серьезными недостатками, когда ситуация накалилась. “Я полагаю, доктору Ноблу и его команде дизайнеров это удалось?”

“О, черт возьми, да”, - сказал Брэд с нескрываемым энтузиазмом. “Угонщик так же скрытен и способен к стрельбе… но у нее значительно больший радиус действия и чертовски большая мощность. По крайней мере, короткими очередями”. Он указал на четыре больших двигателя самолета, скрытых под крыльями. “Каждый из этих двигателей GE Affinity производит на четыре тысячи фунтов больше тяги, чем турбовентиляторы Rolls-Royce Tay 620-15, установленные на XCV-62. Кроме того, они способны к сверхзвуку ”.

“Но только ценой значительного расхода топлива”, - напомнила ему Надя.

Неустрашимый Брэд пожал плечами. “Конечно, всегда есть компромисс. ТАНШТААФЛЬ, верно? ‘Бесплатного обеда не бывает”, - процитировал он.

Шофилд понимающе кивнул. Дизайн самолета всегда был сочетанием компромиссов между скоростью, маневренностью, прочностью, дальностью полета и, в наш век, скрытностью. Значительное улучшение одного аспекта характеристик самолета почти неизменно влекло за собой принятие несколько более слабых характеристик в других областях.

“Другая хорошая новость заключается в том, что на этот раз мы не войдем безоружными”, - продолжил Брэд. Он указал на два внутренних отсека на нижней стороне фюзеляжа XCV-70. “Помимо обычного набора средств защиты — "КОПЬЯ", сигнальные ракеты и "мякина” - мы можем нести наступательное вооружение, смесь ракет "воздух-воздух" с тепловым наведением и боеприпасов класса "воздух-земля"".

“Действительно, очень мило”, - сказал Шофилд с искренним чувством. В предыдущих миссиях ему очень не нравилось ощущение себя беспомощным пассажиром, привязанным ремнями к десантному отсеку "Рейнджера". Знание того, что сам Рейнджер был также неспособен дать отпор вражеской атаке, сделало это чувство еще хуже. “Итак, когда все сказано и сделано, этот ваш XCV-70 Rustler быстрее, дальнобойнее и имеет собственные зубы”. Брэд кивнул с усмешкой. “И компромисс для всего этого есть?” - Спросил Шофилд.

“Значительное сокращение грузовой и пассажирской вместимости самолета”, - сообщила ему Надя. “Там, где XCV-62 может перевозить двенадцать ваших солдат или трех боевых роботов "Железного волка", на "Угонщике" есть место только для небольшой огневой группы, не более чем для четырех солдат… или просто одно кибернетическое пехотное устройство.”

Шофилд поднял бровь. “Всего четыре пассажира?”

“Ага”, - сказал Брэд.

“И мы летим, чтобы забрать разведывательный отряд ”Наследник" из трех человек?"

Брэд снова кивнул. “Ага”.

Шофилд внимательно оглядел пустой ангар, как будто впервые заметил, что он был один. Он повернулся к другому мужчине. “Значит, если дела пойдут наперекосяк, пока самолет находится на земле внутри России?”

“Вы были бы нашей частной полевой армией из одного человека”, - торжественно признал Брэд.

“Знаешь, Брэд, ” осторожно сказал Шофилд, “ как бы мне ни нравилась репутация человека, творящего чудеса, всему есть пределы”.

“Я буду иметь это в виду”, - пообещал молодой человек. “Послушай, я не буду лгать. Разница довольно мала по каждой части этой миссии. Мы будем ходить по лезвию бритвы практически с того момента, как взлетим. Учитывая это, это исключительно волонтерский концерт. Если ты хочешь выйти, никакого вреда, никакого фола ”.

“Но вы двое все равно поедете? Со мной или без меня?” Спросил Шофилд, глядя на Надю. “Несмотря на риски?”

Она кивнула. “Мы с Брэдом проработали план миссии в меру наших возможностей, Йен.” Она слегка пожала плечами. “Это будет опасно. И очень сложная. Но я не верю, что это обязательно невозможно ”.

Шофилд вздохнул. “Выражаясь подобным образом, как я могу отказаться? Рассчитывайте на меня ”.

Семнадцать

Национальный центр управления обороной, Москва

Некоторое время спустя, утром (по местному времени)

В последние годы своего правления Геннадий Грызлов отдал приказ о строительстве нового крупного военного командного центра на северном берегу Москвы-реки, в нескольких километрах от Кремля. Построенный за огромные деньги, огромный комплекс должен был продемонстрировать растущую мощь и изощренность вооруженных сил России — как для укрепления внутреннего общественного мнения, так и для устрашения потенциальных врагов. В вечерних новостных программах были представлены репортажи, демонстрирующие огромные, футуристически выглядящие диспетчерские пункты, оснащенные экранами отображения ситуации размером с IMAX и десятками компьютерных станций, укомплектованных преданными своему делу молодыми офицерами.

Теперь эти комнаты были пусты, собирая пыль.

Несмотря на весь их высокотехнологичный шик, эти переполненные аудитории оказались хуже, чем бесполезными во время любого реального военного кризиса. Из-за головокружительного количества карт, отчетов о состоянии дел и видеозаписей боевых действий, мелькающих на огромных экранах кинотеатров, и шума, создаваемого большой аудиторией совершенно бесполезных подчиненных, они были лишь питательной средой для хаоса и неразберихи.

Вместо этого маршал Михаил Леонов организовал свой собственный командный пункт Министерства обороны далеко под землей. Окруженная как людьми-охранниками, так и автоматизированной защитой, она была намного меньше — всего с четырьмя рабочими местами, одним для него и еще тремя для его главных заместителей. Защищенные видеосвязи соединяли его с ключевыми военными и разведывательными службами, включая штаб-квартиру ФСБ и Управление Q.

Он сердито посмотрел на экраны. Шпионы-наследники, за которыми они охотились, казалось, растворились в воздухе. Сотрудники ФСБ обнаружили арендованный автомобиль вражеских агентов, брошенный за заброшенным гаражом на дороге между Канском и Красноярском. По всей вероятности, это означало, что в регионе действовал третий агент Scion, запасной мужчина или женщина с другим транспортным средством. Он отдал новые приказы всем полицейским контрольно-пропускным пунктам, принимая это во внимание. Помимо этого, он больше ничего не мог сделать, кроме как ждать.

Раздался звуковой сигнал защищенного телефона. Один из помощников Леонова ответил на звонок, а затем повернулся к нему. “Это министр государственной безопасности Казьянов, сэр. Он запрашивает немедленную видеосвязь.”

“Соедините его”.

Широкое лицо Казьянова, мигнув, появилось на одном из его экранов. Он выглядел взволнованным. “Мы кое-что нашли, Михаил Иванович! Прошлой ночью полиция остановила фургон на контрольно-пропускном пункте за пределами Лесосибирска. Водитель утверждал, что осуществлял доставку в ряд предприятий в этом районе. Поскольку он, по-видимому, был один, они позволили ему продолжить после обычного допроса. К счастью, один из местных полицейских решил проверить его историю этим утром —”

“Дай угадаю”, - вмешался Леонов. “Ни один из клиентов, которых назвал водитель, не получал никаких посылок”.

“Правильно”.

“Проезжал ли этот поддельный фургон доставки через какой-либо из наших других контрольно-пропускных пунктов к северу от Лесосибирска?” - спросил он. Казьянов покачал головой. “Итак, теперь мы знаем, где сосредоточить наши поиски”, - с удовлетворением сказал Леонов. Его глаза сузились в раздумье. “Я хочу, чтобы полиция и другие местные власти прочесали Лесосибирск и ближайшие деревни. Они знают местность лучше, чем кто-либо, кого мы можем привлечь извне ”.

“Это правда”, - сказал Казьянов. Он колебался лишь мгновение. “А отдаленные районы? Кто будет их обыскивать? Между старыми бревенчатыми хижинами и охотничьими домиками, должно быть, есть десятки возможных укрытий, разбросанных по этим лесам.”

Леонов мрачно кивнул. “Я в курсе этого, Виктор”. Он открыл еще один защищенный канал, на этот раз в штаб Центрального военного округа России в Екатеринбурге. “Это министр обороны Леонов. Соедините меня с генерал-лейтенантом Варшавским. Это срочно ”.

Он оглянулся на Казьянова. “Мы позволим армии справиться с этой работой. Между ними Третья гвардейская бригада специального назначения Варшавского и Девятнадцатый отряд специального назначения Национальной гвардии "Ермак" могут разместить несколько сотен солдат спецназа и по меньшей мере дюжину вертолетов.” Он пожал плечами. “Если американские шпионы прячутся в этих лесах, наши солдаты их выкопают”.

Отдав приказ Варшавскому, Леонов прервал связь и откинулся на спинку кресла, напряженно размышляя. Он что-то упустил? У него на мгновение перехватило дыхание. Что, если Scion планировал вывезти своих агентов самолетом? Точно так же, как американцы тайно забрали пилота своего сбитого космоплана с Дальнего Востока России во время кризиса с Марсом Один?

Леонов недоверчиво покачал головой. Это казалось невозможным. Задействованные расстояния были намного больше: Красноярский край находился более чем в четырех тысячах километров от любого американского аэродрома или аэродрома союзников США. Ни один известный самолет короткого взлета и посадки не обладал такой дальностью полета. Даже незаметный транспортный самолет, который наемники Железного Волка использовали раньше в рейдах против Родины.

И все же, решил он, было бы серьезной ошибкой полностью отвергать эту возможность. Снова и снова американцы демонстрировали готовность идти на почти безумный риск. Он открыл другую защищенную видеосвязь, на этот раз с генерал-полковником Семеном Тихомировым. Когда-то его заместитель, Тихомиров перешел к полному командованию Воздушно-космическими силами.

Соединение прошло за считанные секунды.

“Да, сэр?” - спросил другой мужчина.

“Свяжитесь с 712-м гвардейским истребительным авиационным полком в Канске-Дальнем. Я хочу, чтобы четыре МиГ-31 были приведены в боевую готовность. И убедитесь, что радиолокационные станции в нашей арктической зоне обороны полностью работоспособны. Если они засекут хотя бы малейшую вспышку на малой высоте в своих прицелах, я хочу знать об этом немедленно!”

Восемнадцать

Сцион Семь-Ноль, над Северным Ледовитым океаном, к северу от Нунавута, Канада

Несколько часов спустя

В двадцати тысячах футов над Северным Ледовитым океаном транспортный самолет-невидимка XCV-70 Rustler летел на северо-восток в тесном строю с гораздо более крупным самолетом — воздушным танкером 767, принадлежащим Sky Masters. Два самолета были соединены заправочной стрелой танкера. Они находились в полутора тысячах морских миль и чуть более чем в трех часах пути от Йеллоунайфа. В то время как у Rustler все еще оставалось много топлива для реактивных двигателей, когда он прибыл на это место дозаправки в воздухе, огромные расстояния, которые им пришлось бы пролететь, чтобы выполнить эту миссию, исключали поворот в сторону России с чем-либо, кроме полных баков.

“Наследник Семь-Ноль, это Мастер Два-четыре, отключите давление”, - радировал оператор стрелы на борту 767-го. Брэд знал, что оператор стрелы находится за удаленной консолью в нескольких тысячах миль отсюда, как и пилоты того беспилотного танкера. “Вы наелись и можете идти”.

“Вас понял, Два-четыре”, - ответил Брэд Макланахан с места левого пилота "Угонщика". Он почувствовал быстрый ЩЕЛЧОК, когда сопло стрелы выскользнуло из стапеля и втянулось обратно. “Спасибо за бензин. Сейчас убираемся”.

Он немедленно откинул назад дроссели двигателя и немного выдвинул ручку управления вперед, опустив нос самолета на пару градусов. Рев их больших турбовентиляторов GE Affinity уменьшился, когда они спустились на несколько сотен футов. В то же самое время более крупный воздушный танкер ускорился и стал удаляться от них, уже совершая плавный правый поворот обратно к далекому побережью Гренландии.

Далеко под двумя быстро разделяющимися самолетами во всех направлениях простирались арктические льдины. Освещенные полуночным солнцем, они были покрытыми рябью полотнищами ослепительно чистой белизны, нарушаемыми только узкими трещинами темно-синей открытой воды.

“Наш обещанный троянский конь там, где и должен быть”, - объявила Надя с правого сиденья. Она летала в качестве второго пилота Брэда и системного оператора. В настоящее время один из ее больших многофункциональных дисплеев был настроен на отображение всех воздушных контактов в радиусе нескольких сотен миль. Большинство из них были гражданскими рейсами с активными транспондерами и поддерживали связь с центрами управления воздушным движением в Канаде, Гренландии, на Аляске и севере России.

Благодаря высокоразвитой системе передачи данных, сравнимой с теми, которыми оснащены истребители пятого поколения F-35 Lightning II, ее компьютеры могли объединять информацию, полученную от широкого спектра дружественных наземных и космических датчиков, в единую согласованную картину. В результате, избавленный от какой-либо немедленной необходимости активировать собственный мощный радар, Rustler мог безопасно летать даже в переполненном воздушном пространстве, не выдавая своего местоположения, окутанный электромагнитной тишиной.

Она отметила один из этих воздушных контактов на своем дисплее. В течение миллисекунд система передачи данных передала свое местоположение, курс и наблюдаемую скорость полета в бортовой компьютер XCV-70. Появилась зеленая линия, соединяющая их с самолетом, который она выбрала. “Курс перехвата сформирован”, - доложила она.

Мгновенно на дисплее Брэда замигал новый указатель поворота. Она была высоко и быстро скользила влево по его полю зрения.

“Поворачиваю на перехват”, - сказал он. Он выжал рычаги газа вперед на полную боевую мощность и потянул рычаг назад и влево. Перегрузка отбросила их назад к сиденьям, когда "Рашлер" вошел в крутой вираж, набирая высоту, преследуя отмеченный воздушный контакт, когда он стрелой летел на север высоко над ними.

Указатель поворота неуклонно перемещался обратно к центру изображения Брэда. Появились светящиеся зеленые скобки, выделяющие далекую серебристую точку на фоне бледно-голубого неба. Он откатился от своего поворота, но поднял нос XCV-70, пролетев тридцать тысяч футов и перевалив за сорок тысяч футов, прежде чем выровняться чуть выше высоты другого самолета. Их воздушная скорость увеличилась до 520 узлов.

Когда они приблизились, крошечная точка, видимая через козырек кабины, стала больше и приобрела большую четкость. Внезапно она изменилась и приобрела четко узнаваемые очертания очень большого многомоторного самолета, раскрашенного в яркие белые и желтые полосы. “Контактное лицо - грузовой самолет 747-8 авиакомпании Traveler Air Freight”, - сказал он.

“Принято”, - подтвердила Надя.

"Тревелер Эйр Фрахт" была еще одной подставной компанией Кевина Мартиндейла. Обычно он использовал ее самолеты для незаметной переправки припасов, оборудования и персонала различным командам Scion, тайно действующим по всему миру. Но у сегодняшнего полета была совсем другая цель.

Брэд держал левую руку на дросселях Rustler, когда они летели позади огромного широкофюзеляжного грузового самолета. На его дисплее появились цифры, показывающие расстояние между их двумя самолетами. Сначала эти цифры уменьшались быстро, а затем медленнее, поскольку он уменьшал мощность, снижая скорость закрытия XCV-70. Он был осторожен и держался немного выше боинга 747, чтобы не столкнуться с турбулентным следом, поднимающимся с его крыльев.

“Двести ярдов. Расстояние по вертикали сто футов, ” тихо сказала Надя, отсчитывая оставшееся расстояние до ее собственной станции. “Наша воздушная скорость сейчас составляет пятьсот узлов. Скорость десять узлов.”

"Угонщик" слегка вздрогнул, задетый турбулентностью.

“Сто ярдов. Расстояние по вертикали шестьдесят футов.”

Брэд еще больше сбавил обороты.

“Скорость пять узлов”. Сообщила Надя. Она посмотрела через кабину пилотов. “Насколько близко ты планируешь подойти?”

“Верно... о… сюда, ” сказал Брэд, слегка виляя ножницами из стороны в сторону, чтобы сбавить скорость и соответствовать скорости большого 747-го. Удовлетворенный, он выровнялся.

Теперь они висели всего в пятидесяти-шестидесяти футах позади и чуть выше хвостового оперения более крупного самолета. Это, возможно, не квалифицируется как полет плотным строем по стандартам военной группы высшего пилотажа, такой как "Тандербердс" ВВС или "Блю Энджелз" ВМС, но это было ужасно близко, учитывая размеры обоих самолетов ... и тот факт, что у экипажа 747-го не было никакого реального способа отслеживать его местоположение. Умом он понимал, что это не сильно отличается от дозаправки в воздухе, но заправка с помощью удлинителя Sky Masters KC-767 или KC-10 была операцией, которая обычно занимала всего пять-десять минут… и всегда был стрелок, готовый предупредить пилота танкера, если что-то пойдет не так. Чтобы успешно выполнить задуманный трюк, ему нужно было приклеиться к большому самолету, построенному компанией "Боинг", на следующие три с половиной часа.

“Ты сказал, что хочешь подобраться достаточно близко, чтобы сосчитать их заклепки”, - обвиняющим тоном сказала Надя. Она притворилась, что смотрит сквозь купол. “Ну, я пока не могу разглядеть никаких заклепок на этом 747”.

“Это была просто поэтическая вольность, миссис майор Розек-Макланахан”, - сказал Брэд с улыбкой, скрытой кислородной маской. “Поверь мне, это более чем достаточно близко”.

Правда заключалась в том, что маячивший впереди огромный грузовой 747-8 авиакомпании Mammoth Traveler не перевозил в своих грузовых отсеках никакого оружия Scion, взрывчатки или другого снаряжения. Во всяком случае, не в этой поездке. Вместо этого его единственной задачей было переправить их контрабандой в воздушное пространство России.

Как и большинство военных и шпионских хитростей, план Брэда был достаточно простым на бумаге, но его было очень трудно успешно осуществить на практике. Они находились достаточно близко, чтобы смешать минимальную радиолокационную заметность "Угонщика" с радиолокационной заметностью гораздо более крупного грузового самолета. Если бы все работало правильно, российские зондирующие радары ПВО должны были бы видеть их только как одиночный, ни в чем не повинный коммерческий самолет, пересекающий международно признанный Полярный маршрут 1 по пути в Мумбаи в Индии.

После распада Советского Союза пассажирские и грузовые авиакомпании мира быстро осознали огромную потенциальную экономию времени и топлива, обеспечиваемую маршрутами самолетов над Арктикой и через ранее закрытое воздушное пространство России. В течение нескольких лет ряд международных соглашений открыл специальные, строго определенные воздушные коридоры для заявленных гражданских перевозок.

Полярный маршрут №1 был одним из самых загруженных, ежедневно совершались десятки воздушных рейсов. Он открылся к северу от Гренландии, а затем проследовал почти точно на юг через Россию — удобно пролетев высоко над Красноярском — прежде чем войти в воздушное пространство Китая по пути в Индию.

Мысленно Брэд скрестил пальцы. Либо этот гамбит сработал… или это оказалось бы одной из самых коротких и бесполезных спасательных операций в истории тайных операций Scion. Он взглянул на Надю. “Время до границы Мурманского региона полетной информации?”

Она проверила свой навигационный дисплей. “При такой скорости - пять минут”.

Брэд пристегнулся к работе по удержанию их самолета прямо за 747. Очаги локальной турбулентности повлияли на меньший и легкий XCV-70 больше, чем на огромный грузовой самолет Boeing. Поэтому ему приходилось постоянно настраивать управление полетом, чтобы оставаться в строю.

Рядом с ним Надя настроилась на радиочастоту, используемую самолетом Traveler Air.

Вскоре после этого они услышали “Путешественник Пять-пять три, Эдмонтон-центр”, через свои наушники. “Контролируйте УКВ-частоту один-два-шесть целых девять десятых. В ДЭВИДЕ свяжитесь с Мурманским океаническим центром, восемь-девять-пять-ноль основной, один-один-три-девять-ноль вторичный. Хорошего дня”

Канадцы передавали грузовой рейс 747-8 своим российским коллегам из управления воздушного движения. ДЕВИД был фиксированной навигационной точкой, откуда все самолеты, пересекающие Арктический регион, должны были связаться с Мурманском.

Надя сменила частоту. Несколько мгновений спустя они услышали по радио сообщение пилота грузовой авиакомпании "Тревелер". “Мурманск океанический”, Путешественник пять-пять-три, уровень четыре-ноль-ноль".

Голос нового диспетчера с русским акцентом ответил немедленно. “Путешественник Пять-Пять-Три, это Мурманск, вас понял. Поддерживайте уровень полета четыре-ноль-ноль ”.

На данный момент компьютер, предупреждающий об угрозе "Угонщика", молчал. Они все еще находились далеко за пределами радиуса действия радаров наблюдения за воздушными маршрутами, размещенных для наблюдения за северными регионами России.

Они летели дальше, пересекая высоко над полярным регионом. Ледяная шапка под ними теперь была сплошной полосой белого сияния.

Через сорок пять минут и 370 морских миль после пересечения перекрестка ДЕВИД компьютер, отвечающий за угрозы, выдал свое первое предупреждение. “Внимание, радар с фазированной антенной решеткой S-диапазона обнаружен в двенадцать часов. Дальность примерно двести миль”, сообщил спокойный женский голос. “Оценена как российский арктический радар воздушного наблюдения Sopka-2. Вероятность обнаружения высока”

“Поехали”, - пробормотал Брэд. Этот радар был расположен на небольшом острове Средний Остров, первоначально ледовом аэродроме, построенном в качестве плацдарма для советских бомбардировщиков Ту-95 Bear, которым было поручено атаковать Соединенные Штаты, если холодная война когда-либо станет горячей. Она была расположена недалеко от гораздо более крупного архипелага Северная Земля. Наряду с новым радаром и, по крайней мере, одной батареей ракет класса "земля-воздух", текущие разведданные показали, что русские модернизировали взлетно-посадочную полосу Среднего, что позволило ей обслуживать всепогодные истребители, такие как МиГ-31.

“Стою наготове на СПИРЕ”, - сказала Надя. В тот момент, когда стало ясно, что их уловка провалилась, она планировала подключить систему к сети и либо захватить контроль над этим вражеским радаром… или ослепить его. Если повезет, она сможет выиграть им достаточно времени, чтобы изменить курс, снизиться до малой высоты и на высокой скорости ускользнуть в дружественное воздушное пространство.

Затем они услышали, как в их наушниках потрескивает скучающий голос того же русского диспетчера. “Путешественник Пять-Пять-Три, это Мурманск. Радиолокационный контакт. Следуйте по маршруту до КУТЕТА. Контролируйте УКВ-связь один-три-три целых четыре десятых. В НОТИСЕ свяжитесь с Красноярским диспетчерским пунктом, шесть-шесть-семь-два основных, восемь-восемь-два-два второстепенных.

“Будь я проклят”, - удивленно произнес Брэд. “Этот безумный трюк на самом деле работает. Эти парни действительно не знают, что мы здесь, наверху ”.

Над Центральной Сибирью

Пару часов спустя

Один из значков на навигационном дисплее Нади стал красным. “Мы приближаемся к точке отрыва. Осталось тридцать секунд.”

“Вас понял”, - сказал Брэд, кивая. Он быстро сморгнул жгучую капельку пота. Хотя это не было таким психологически изнуряющим и физически изматывающим, как длительный полет "на-земле", усилия, необходимые для того, чтобы так долго удерживать их самолет так близко к гигантскому 747, были серьезным напряжением. “Есть какие-нибудь изменения статуса на этом радаре "Небо-М”?"

Надя проверила другой свой дисплей, настроенный на отслеживание вражеских радаров и других потенциальных угроз. Несколькими минутами ранее они засекли излучение российского мобильного радара воздушного наблюдения и слежения в УКВ-диапазоне, работающего в паре сотен миль к западу. Она подозревала, что это приписано к полку ЗРК С-300, охраняющему жизненно важные нефтяные месторождения Западной Сибири. “Без изменений”, - сообщила она. “Радар "Небо-М" все еще активен”.

“Очень жаль”, - сказал Брэд. Он пожал плечами. “Полагаю, нам просто придется бросить кости”.

На таком расстоянии у вражеского радара не должно быть никаких реальных шансов обнаружить их — даже когда они вырвались из надежных объятий грузового самолета Traveler Air Freight. Но всегда существовала вероятность того, что какой-нибудь русский с острым зрением заметит что-то странное на своем экране и поднимет тревогу. Стелс-дизайн Rustler и радиопоглощающее покрытие значительно уменьшили его радиолокационное сечение на некоторых длинах волн и с определенных сторон, особенно спереди. Но они не смогли сделать самолет Scion полностью невидимым.

“Десять секунд”, - сказала Надя.

Брэд выдохнул. Его руки твердо легли на рычаги управления.

Значок навигатора на МФД Нади вспыхнул зеленым. “Казнить отколовшегося!” - рявкнула она.

Мгновенно Брэд сбросил скорость до минимальной и откатился вправо, почти перевернувшись, когда уходил от более мощного самолета. В качестве последней меры предосторожности он повернул на запад, чтобы держать нос направленным в сторону далекого российского радара воздушного наблюдения. Он надеялся, что это позволит уменьшить поперечное сечение радара XCV-70 настолько, насколько это возможно, в течение критических нескольких секунд, прежде чем они упадут за горизонт Nebo-M.

Отрицательная сила тяжести потянула его вперед, к ремням безопасности. Рев двигателей "Рашлера" затих, сменившись пронзительным воем ветра, когда он почти вертикально устремился к земле. Индикатор высоты на его HUD резко уменьшился.

91-й радиотехнический полк, недалеко от восточной границы Западно-Сибирского нефтяного бассейна

В то же время

Младший сержант Анатолий Янаев нахмурился. Действительно ли он видел то, что только что увидел? Он повернулся на своем сиденье. “Капитан Демин?” он сказал.

Нахмурившись, его командир просунул голову обратно в оперативный фургон. Он наслаждался тем, что курил на улице в лучах раннего послеполуденного солнца. “В чем дело, сержант?”

Янаев указал на свой пульт. “Я думаю, что обнаружил неопознанный воздушный контакт”. Он пожал плечами. “Ну, хотя бы на секунду или две...” Он позволил своему голосу неуверенно затихнуть.

Демин со вздохом выбросил сигарету и забрался обратно в фургон. “Покажите мне запись”, - потребовал он.

“Я отслеживал большой грузовой самолет American air, летевший транзитом на юг примерно в трехстах километрах к востоку отсюда”, - объяснил молодой рядовой. “Как видите, в порядке практики”.

Демин терпеливо кивнул, решив не указывать на то, что Янаев всего лишь следовал приказам, которые он лично отдал в начале этой тренировки. Отслеживание пассажирских самолетов и грузовых лайнеров, пересекающих российское воздушное пространство по маршруту Polar Route 1, не было сложной проверкой их оборудования, даже на таком большом расстоянии, но, по крайней мере, он надеялся, что эта задача может быть по силам Янаеву. Младший сержант точно не был одной из ярких звезд полка.

“Ну, внезапно я увидел это… э-э ... вторая вспышка на пару секунд. Это выглядело так, как будто что-то, возможно, упало с того американского 747 ”. Он нажал пару кнопок рядом с семнадцатидюймовым жидкокристаллическим дисплеем своей консоли, воспроизводя короткую последовательность, которая была автоматически записана.

Демин вздохнул еще тяжелее, наблюдая, как крошечная временная вспышка радара вспыхнула чуть ниже более крупного грузового самолета, а затем исчезла. “То, что вы только что видели, младший сержант Янаев”, - сказал он тяжело, - “было прекрасным примером незначительного системного сбоя”.

“Но—”

“Если только вы не думаете, что FedEx сейчас сбрасывает бомбы на Родину?” Демин зарычал с едким сарказмом.

“Нет, сэр”, - признался Янаев, наказанный.

“Тогда сотри эту бесполезную запись”, - приказал капитан. “И возвращайся к работе”. С отвращением покачав головой, он отвернулся, нащупывая в кармане рубашки еще одну сигарету.

"Наследник семь-ноль", низко над Центральной Сибирью

В то же время

То, что раньше было в основном невыразительным лоскутным одеялом из зеленой и коричневой земли, изрезанной извилистым голубым следом реки Енисей, становилось все четче и по мере того, как "Рашлер" падал вниз со все возрастающей скоростью. Внезапно неясное зеленое пятно мелькнуло на острых, как иглы, верхушках сосен, устремившихся ввысь.

Дико ухмыляясь, Брэд выжал газ вперед. Он выровнялся всего в нескольких сотнях футов над верхушками деревьев и резко накренился влево. Поворачивая на юг, самолет-невидимка Scion низко пронесся над пологом леса со скоростью почти пятьсот узлов. “Задействовать DTF, двести, жесткая езда!” - приказал он.

“DTF задействован”, подтвердил компьютер похитителя.

Он немного расслабился. С включенной цифровой системой слежения за местностью на их самолете они были в достаточной безопасности, летя на такой низкой высоте даже на высокой скорости. Используя подробные карты, хранящиеся в компьютерах, и быстрые импульсы радиолокационного высотомера, система DTF позволила совершать полеты на малых высотах на большие расстояния, недоступные любому пилоту-человеку без посторонней помощи.

Рядом с ним Надя наклонилась вперед, опираясь на ремни. Она быстро переключила последовательность виртуальных “клавиш” на своем открытом навигационном дисплее, вводя точные координаты их предварительно выбранной зоны посадки — поляны длиной 1600 футов посреди леса к северо-западу от Лесосибирска. В настоящее время они находились чуть более чем в 150 морских милях отсюда, менее чем в двадцати минутах полета. Она выбрала ее и коснулась другого значка. “Координаты LZ заложены”.

Указатель поворота на головном дисплее Брэда слегка сместился, когда его компьютер принял обновленную информацию. Он повернул свой джойстик влево. "Угонщик" слегка накренился, изменив курс на долю градуса. “Нам лучше сообщить Сэм и ее людям хорошие новости о том, что мы приближаемся”.

“Я этим занимаюсь”, - сказала Надя. Она открыла окно связи. Ее пальцы запорхали по дисплею, вводя короткое сообщение. Как только она закончила, их компьютер включился. Он сжал и зашифровал ее сигнал в миллисекундный пакет, а затем передал его по спутниковой восходящей линии. “Сообщение отправлено”.

Девятнадцать

К северо-западу от Лесосибирска

Несколько минут спустя

Капитан Олег Панов вглядывался вперед через лобовое стекло вертолета Ми-8МТВ-5, высматривая следующую назначенную цель. Он летел низко, практически скользя над верхушками деревьев со скоростью всего сто километров в час. На левом сиденье его второй пилот смотрел вниз, обновляя план полета на компьютере центральной консоли. После дозаправки в аэропорту Красноярска ранее в тот же день они прочесывали эти леса с воздуха — систематически облетая предположительно заброшенные охотничьи домики и бревенчатые хижины в поисках любых признаков жизни. Более десятка других десантных вертолетов Ми-8 и боевых вертолетов Ка-52 были задействованы в выполнении этой же задачи. Итак, чтобы избежать напрасной траты времени и топлива, было важно проверить каждое здание, которое они очистили, и сообщить о результатах персоналу бригады Спецназа обратно в штаб.

Не более чем в километре впереди и чуть левее от себя Панов заметил слабый отблеск металлической крыши, примостившейся среди деревьев. Он направил вертолет к ней. “Приготовься к датчикам, Леонид”, - приказал он.

Его второй пилот послушно оторвал взгляд от своего компьютера. “На связи”, - подтвердил он. “Я получаю хорошие данные от обеих капсул”.

Модернизированная кабина вертолета Ми-8МТВ-5 оснащена пятью современными многофункциональными дисплеями— расположенными на приборной панели, что позволяет экипажу быстро и легко переключаться между различными показаниями системы. В настоящее время два крайних левых дисплея были настроены на отображение изображений, собранных сенсорными блоками, прикрепленными к пилонам их вертолета — один оснащен инфракрасной камерой дальнего обзора, а другой содержит радар наземного наблюдения.

Панов посадил их прямо над замеченной им бревенчатой хижиной, снизившись так низко, что шасси его трехколесного велосипеда едва не задело тонкую металлическую печную трубу, возвышающуюся над крышей. У него было время только разглядеть, что это было двухэтажное здание и, возможно, достаточно большое для пары отдельных комнат на каждом этаже. Черный пластиковый брезент прикрывал то, что, вероятно, было большой поленницей дров. Она дико трепетала, сбитая с толку их промывкой ротора.

Затем они пронеслись мимо, грохоча по верхушкам леса.

“Контакт! Контакт! ” крикнул его второй пилот. “Я показываю тепловые выбросы в этой кабине. Размером с человека. Несколько источников.” Он нажал на кнопку, перематывая изображения теплового сканера, чтобы показать момент их пролета. На короткое время на более прохладном фоне салона появились зеленые светящиеся фигуры. Затем он нажал на другой пульт. “И посмотрите, что засек наш радар в то же самое время!”

Панов присвистнул. Вместо поленницы дров этот черный брезент скрывал транспортное средство, судя по форме и размеру, что-то вроде фургона. Что означало, что они наверняка нашли американских шпионов. Он включил свой радиомикрофон. “Зимородок три" вызывает базу Кингфишер. Положительный контакт на месте, Браво восемь. Повторяю, свяжитесь с ”Браво восемь ".

“База вызывает Кингфишер”, - взволнованный голос командира бригады Спецназа прозвучал в его наушниках. “Я направляю дополнительные вертолеты и оперативные группы. Разверните свои войска, чтобы обезопасить периметр. Помните, мы хотим, чтобы эти иностранцы были живы, если это вообще возможно ”.

“Понял, База”, - сказал Панов. Он резко развернул вертолет обратно. Он заметил просвет в лесу недалеко от охотничьего домика. Несмотря на сравнительно небольшой размер, она выглядела достаточно большой, чтобы в ней можно было сесть. Он переключился на интерком. “Вы все это слышали, капитан Кузнецкий?”

Из кормового пассажирского отсека капитан спецназа Владимир Кузнецкий ответил: “Громко и четко, пилот”. Его отрывистые интонации создавали четкое впечатление хищного рвения. “Мои мальчики готовы”.

“Тогда ладно”, - сказал Панов. “Приготовиться. Мы сейчас входим ”. У Кузнецкого под его непосредственным командованием было две команды спецназа по девять человек. Большинство из них были закаленными ветеранами боевых действий в Украине, Чечне и Польше. Как только они окажутся на земле, у них не должно возникнуть проблем с удержанием горстки вражеских агентов от побега в окружающие леса.

У одного из окон второго этажа коттеджа Сэм Керр опустил компактный бинокль. “Черт возьми”, - холодно сказала она. “Это разрывает все”.

Стоявший рядом с ней Маркус Картрайт кивнул. “Они должны знать, что мы здесь”. Он посмотрел на российский вертолет, который кружил по направлению к ним. “Они направляются к той поляне, которую вы нашли прошлой ночью”.

“Похоже на то”, - согласился Сэм. Когда они впервые прибыли в это заброшенное здание, она произвела тщательную разведку их ближайшего окружения. Это была стандартная процедура тайных операций Scion по разведке возможных вражеских подходов к любому безопасному дому. Этот пролом в деревьях — достаточно большой для вертолета, рассудила она — был номером один в ее списке, не считая грунтовой дороги, по которой они въехали.

Она взглянула на большого мужчину. “Помоги Дэйви снять брезент с нашего фургона, Маркус”. Она вытащила свой смартфон. “Я разберусь с этим концом”. Картрайт снова кивнул и загрохотал вниз по лестнице.

Сэм набрала короткое текстовое сообщение: krak eng, но убрала палец с кнопки отправки. Она снова подняла бинокль, наблюдая за российским вертолетом, который замедлил ход и завис прямо над поляной. Его быстро вращающиеся роторы взбивали клубящееся облако пыли и мертвой травы.

Ми-8 осторожно снижался, постепенно опускаясь ниже уровня верхушек деревьев.

Сэм намеренно нажала кнопку отправки на своем смартфоне.

Во время разведки она решила подготовить приветственный подарок для любого россиянина, который решил сорвать вечеринку, используя специальное оборудование, которое было спрятано внутри их фургона. Ее “подарок”, маленький пластиковый тюбик размером с банку из-под газировки, наполненный C-4, был прикреплен к стволу высокой сибирской сосны прямо на краю поляны.

Теперь, вызванный ее текстовым сообщением, кумулятивный заряд "Кракатау" взорвался с огромной силой. В ослепительной вспышке детонация послала колоссальную ударную волну, которая ударила прямо в тонкую перевернутую медную пластину, установленную в открытом отверстии пластиковой трубы, мгновенно превратив ее в смертоносную струю расплавленного металла, которая вырвалась наружу со скоростью тысячи миль в час. При прямом попадании российский вертолет взорвался, погибли все люди на борту.

БУМ .

Огромный шар оранжево-красного пламени вспыхнул над верхушками деревьев, на мгновение затмив послеполуденное солнце. Осколки разорванного и распыленного металла по спирали разлетелись от центра взрыва.

“Держу пари, это больно”, - сказала Сэм себе под нос. Она отвернулась от окна и поспешила вниз. Снаружи густой столб маслянисто-черного дыма от горящих обломков поднимался все выше в небо.

Дэвид Джонс встретил ее, когда она выбегала из-за стены бревенчатого домика. Лицо молодого валлийца было напряженным. “Эти ублюдки из Спецназа действовали не сами по себе. В пути еще вертолеты ... в том числе боевые ”.

Вдалеке был слышен звук грохочущих винтов, который становился все громче.

Маркус Картрайт поднял глаза, когда они присоединились к нему у задней части потрепанного фургона доставки. Выброшенные коробки и свертки были разбросаны по земле за открытыми задними дверями. “Ситуация становится все хуже и хуже”, - мрачно сказал он.

“Это определенно не идеально”, - сказала она более непринужденно. “Но, по крайней мере, наша поездка уже в пути”. Она посмотрела на часы. “Макланахан и Розек не могут быть там больше, чем через десять минут”.

“К сожалению, у нас нет десяти минут, мисс Керр”, - указал он. “Эти российские вертолеты будут над нами через пять минут. Что означает, что нам нужно выиграть немного времени ”.

Глаза Сэма сузились. “Ты обращаешься ко мне слишком официально, Маркус. Это никогда не бывает хорошим знаком ”.

Картрайт выдавил кривую улыбку. “Верно”. Он залез в заднюю часть фургона и вытащил маленький мотоцикл из-под оставшихся коробок. Весивший всего сто восемьдесят фунтов, Таурус был вездеходом российского производства с шинами-баллонами луковичной формы. При максимальной скорости всего двадцать две мили в час мотоцикл не был быстрым, но он был удивительно компактным и маневренным. И это было даже разработано так, чтобы складываться в сумку, которая поместилась бы в багажник автомобиля.

Сэм взглянул на Джонса. Он пожал плечами. “Мистер Картрайт попросил меня собрать машину прошлой ночью, пока ты ходил на разведку. Он подумал, что это может пригодиться, понимаете?”

“И как именно это должно пригодиться?” - Спросил Сэм, поворачиваясь лицом к Картрайту.

“Ты берешь велосипед”, - сказал он ей. “А затем вы направляетесь по пересеченной местности в LZ так быстро, как только можете”.

“Оставляя тебя и Дэйви позади, я полагаю?” Она упрямо покачала головой. “Этого не произойдет, Маркус”.

Картрайт вздохнул. “Послушай, Сэм, это небольшая неприятная ситуация. И все индейцы в мире собираются броситься через холмы. Итак, мы с Дэйви возьмем фургон и отправимся в LZ по дороге. Может быть, нам повезет. И, возможно, мы этого не сделаем. Но что действительно важно, так это то, что разделение - лучший шанс для любого из нас выбраться живым ”.

“Он прав, мисс Керр”, - мягко сказал Джонс. “Итак, позвольте нам сделать нашу работу, не так ли?”

Не говоря ни слова, Сэм несколько секунд просто смотрел на двух мужчин. Затем, впервые в жизни сдавшись, она крепко обняла их обоих, одного за другим. Она отвернулась со слезами на лице, оседлала мотоцикл и завела его. Маленький мотор "Хонды" Тауруса с жужжанием ожил.

Не оглядываясь, она умчалась в лес. Позади нее грохочущий рев приближающихся российских вертолетов становился все громче.

В трех километрах от нас, но быстро приближаясь с юга, два вертолета Ка-52 "Аллигатор" низко пронеслись над лесом. Две пары встречно вращающихся соосных трехлопастных винтов размылись над каждым боевым кораблем. Каждый из них был оснащен вооружением, включая 30-мм пушки, 122-мм неуправляемые ракетные установки и противотанковые ракеты с лазерным наведением.

На борту следовавшего следом вертолета майор Юрий Драчев нахмурился, увидев густой черный столб дыма от сбитого Ми-8, поднимающийся над лесом. Двадцать один русский солдат и летчик мертв, включая отряд элитных войск специального назначения, с горечью подумал он. И все потому, что начальство глупо верило, что эти западные шпионы смиренно опустят руки и сдадутся при первом же виде превосходящей силы.

Но, несмотря на эти ужасные и неожиданные потери, их приказы остались неизменными.

“Слушайте внимательно, Кингфишер шесть”, - он услышал, как командир бригады Спецназа рявкнул по радио. “Вы не будете применять к врагу смертельную силу! Москве все еще нужны вражеские агенты живыми. Тебе это ясно?”

“Да, это абсолютно, блядь, ясно, база Кингфишер”, - прорычал Драчев. “Шестеро вышли”. Он взглянул через кабину на своего наводчика, старшего сержанта Пехтина. “Ты знаешь, что это полная чушь”.

Пехтин осторожно кивнул, не решаясь высказать собственное мнение вслух. Не было никакого риска оказаться в эпицентре ссоры между двумя старшими офицерами.

“Шестой, это пятый”, внезапно передал по радио головной вертолет. “У меня есть визуальный контакт в мои десять часов — транспортное средство, быстро движущееся по грунтовой дороге, направляясь на северо-запад”.

Драчев вытянул шею, вглядываясь сквозь фонарь кабины Ка-52. Там, позади и немного левее другого боевого корабля, он увидел столб пыли, поднимающийся над деревьями, медленно уносимый ветром. “Пятый, это "Кингфишер-шесть". Остановите это транспортное средство. Но не поцарапайте ее краску, если это в ваших силах, понятно? Командованию это бы не понравилось. Мы отойдем на полкилометра и прикроем твою задницу ”.

“Принято, шестой”, ответил другой пилот. “Готовимся к бою”.

Драчев наблюдал, как длинный нос головного вертолета повернулся на несколько градусов влево, и развернул свой собственный Ка-52, чтобы последовать за ним. Они летели вдоль узкой грунтовой лесовозной дороги, которая петляла взад и вперед. Сквозь деревья впереди он уловил бледно-голубое мерцание в плывущем облаке пыли. Они преследовали поддельный фургон доставки вражеских агентов, внезапно понял он.

Внезапно "Кингфишер Пять" повернул налево, а затем резко свернул вправо, чтобы обогнать движущийся автомобиль. Вспышки осветили правый борт вертолета, когда он выстрелил из своей 30-мм пушки. Поток осколочно-фугасных снарядов пробил землю едва ли в сотне метров перед фургоном, разбивая в щепки деревья и оставляя воронки на грунтовой дороге.

Заходя в тыл головному боевому кораблю, который теперь разворачивался для очередного захода, Драчев увидел, как синий фургон внезапно развернуло бортом поперек лесовозной колеи. Разбрызгивая еще больше пыли и грязи из-под вращающихся шин, он отчаянно заскользил к полной остановке. Он обнажил зубы в свирепой довольной ухмылке. Теперь у них были эти ублюдки.

Сквозь дымку он увидел, как кто-то выбирается с пассажирской стороны автомобиля. Это был большой сукин сын, подумал он. Мужчина снова залез в кабину фургона и вышел, держа через плечо длинную зеленую трубку. Он развернулся к "Кингфишеру-пять" как раз в тот момент, когда боевой корабль завершил разворот и выровнялся.

Глаза Драчева расширились от шока. Это был ручной ЗРК. “Пятый, берегись!” - отчаянно передал он по рации. “Вы подверглись ракетной атаке—”

В облаке белого выхлопа и ослепительного пламени ракета класса "земля-воздух" пронеслась по небу с невероятной скоростью. Он взорвался прямо над несущим винтом другого вертолета. Извергая дым и обломки несущего винта, подбитый Ка-52 по спирали снизился и разбился среди деревьев.

Рядом с Драчевым старший сержант Пехтин рефлекторно дал полный залп 122-мм ракетами С-13. Менее чем за секунду пять неуправляемых ракет пронеслись с меньшей дальностью и врезались прямо в синий фургон. Она исчезла на фоне серии мощных взрывов, когда сдетонировали бронебойно-осколочные боеголовки ракет.

Когда дым рассеялся, от транспортного средства и его пассажиров не осталось ничего, кроме нескольких тлеющих кусков почерневшего и искореженного металла.

Пехтин сглотнул. “О, черт”, - пробормотал он.

Драчев мрачно кивнул. “Отличная работа, сержант”, - процедил он сквозь стиснутые зубы. “Теперь мы в полной заднице”.

Двадцать

Сцион семь-Ноль, к северо-западу от Лесосибирска

В то же время

“Мы в четырех минутах езды от LZ”, - объявила Надя. Она оторвала взгляд от сгенерированной компьютером карты, показывающей их предполагаемый курс. “По-прежнему никаких дальнейших сигналов от мисс Керр или кого-либо еще из команды тайных операций”.

Несмотря на ее намеренно невозмутимый тон, Брэд чувствовал ее растущее напряжение. Он поделился этим. Кроме краткого подтверждения их первого сообщения, они больше ничего не слышали от агентов разведки Scion. Но к настоящему времени Сэм и другие должны были достичь границы запланированной зоны посадки и доложить, чисто там или нет. Их продолжающееся радиомолчание вызывало все большее беспокойство.

Он посмотрел вперед через свой HUD. Они летели на юг со скоростью четыреста узлов, огибая западный край долины Енисея. Справа поднимались низкие, поросшие лесом холмы. Слева за рекой были видны более высокие, неровные возвышенности. На этой высоте поляна, которую они выбрали, все еще находилась прямо за его визуальным горизонтом.

Брэд заложил вираж на пару градусов, начиная широкий, изгибающийся поворот, который должен был привести их с северо-запада, вдоль длинной оси LZ. Он нахмурился. “Мы действительно близки к принятию решения "заходить" или ‘не заходить’ на посадку”.

Если бы он подождал намного дольше, прежде чем приступить к настройке Rustler для грубой посадки в полевых условиях, они заходили бы на посадку слишком горячими, и им пришлось бы снова делать круг, тратя драгоценное время и топливо… что было определенно не хорошей идеей так глубоко на враждебной территории. Чтобы выиграть еще немного времени, он сбросил скорость и немного набрал высоту, снизив их воздушную скорость до трехсот узлов. Он нажал кнопку на своем джойстике, отключая их систему слежения за местностью, чтобы получить полный контроль над самолетом. “DTF отключен”.

Курсор высветился на HUD Брэда, отметив более светлое пятно среди почти безликой зелени соснового леса. “Хорошо, я вижу LZ”. Он окинул взглядом кабину пилотов. “Посмотрим, сможете ли вы лучше разобраться в этой ситуации. Я действительно не хочу приземляться вслепую ”.

“Принято”, - сказала Надя. Ее пальцы пробежались по одному из ее МФУ, приказывая их компьютеру просканировать несколько радиочастот на предмет любых признаков неполадок. Внезапно она напряглась, когда в ее ушах зазвучало множество неистовых русских голосовых передач. “Брэд! Происходит что-то очень плохое!”

Она переключила активный канал на его наушники.

“Zimodorok Piyat’ ne rabotayet! Сем по маршруту!” услышал он сквозь шипение помех. “База, нам нужно больше войск здесь!’ Сейчасъ же!”

Внезапно Брэд заметил столбы дыма, поднимающиеся из леса впереди них. Одновременно система предупреждения об угрозе "Скотокрада" активизировалась, заключив в квадратные скобки три отдаленных зелено-коричневых пятна. Они были идентифицированы как российский боевой вертолет Ка-52 и два десантных транспортных Ми-8. Они грохотали прямо над верхушками деревьев, низко кружа над поднимающимся дымом. На горизонте замелькали новые значки угрозы, высвечивая еще одну волну вражеских вертолетов, намного дальше, но определенно направляющуюся в нашу сторону. Он недоверчиво покачал головой. “Господи, похоже, что мы направляемся прямиком в настоящую битву. Вот и все для тонкого подхода ”.

Быстро отреагировав, Nadia ввела в эксплуатацию перспективные пассивные тепловые датчики XCV-70. За доли секунды компьютер самолета проанализировал полученные данные и передал полученные изображения на один из своих МФУ. “Я насчитал два сбитых вертолета и обломки одного наземного транспортного средства”. Она колебалась. “Это может быть фургон команды”.

“Черт”, - сказал Брэд, чувствуя тошноту. “Мы слишком опоздали”.

“Может быть, и нет”, - быстро сказала Надя. Она наклонилась вперед, увеличивая другое слабое тепловое изображение, которое только что зафиксировали их сенсоры. Что бы это ни было, оно направлялось к LZ, петляя взад и вперед на высокой скорости между деревьями. Это был какой-то мотоцикл?

В углу ее левого дисплея срочно замигал значок связи. Она вонзила в него нож. “Самолет "Сцион", это Сэм Керр”, - выдохнул знакомый голос в их наушниках. “Я еду так быстро, как только могу… Но Маркус и Дэйви не со мной…. Я не знаю, живы они или мертвы ”.

Брэд принял мгновенное решение. “Мы идем на посадку”, - рявкнул он. Он нажал кнопку внутренней связи. “Йен, тебе лучше подготовиться. Мы приближаемся жестко и быстро. И в LZ вот-вот станет жарко ”.

“Так я и предполагал”, - отрывисто ответил майор Шофилд из десантного отделения. Голос канадского эксперта по спецназу звучал круто — почти так, как будто он только что услышал, что они прибывают на курорт для отдыха. “Я буду готов двигаться в ту же секунду, как ты опустишь рампу”.

Надя выругалась себе под нос. “Gówno. Черт”.

“Еще проблемы?” - Спросил Брэд, вводя короткую команду на одном из своих дисплеев. Он только что дал указание своему бортовому компьютеру настроить самолет на короткую жесткую посадку.

“Новые русские радиопередачи”, - сказала она ему. “Пилот этого боевого вертолета утверждает, что они убили по меньшей мере двух вражеских агентов. Он говорит, что они пытались сбежать на автомобиле, который его стрелок уничтожил ракетным огнем ”.

Брэд поморщился. Это сделало Сэма Керра единственным выжившим из подразделения тайных операций "Отпрыск".

Еще одно быстрое нажатие на его ручку управления выбрало точку приземления на западном краю поляны. Его компьютер послушно нарисовал светящуюся линию на его HUD, давая ему визуальный сигнал. Они были примерно в трех морских милях от берега.

Он сбросил скорость еще больше. Быстро теряя скорость, "Шорохун" заскользил ниже. Зажужжала гидравлика, когда открылись управляемые компьютером поверхности управления. Приглушенный рев их четырех турбовентиляторных двигателей уменьшился. “Шестьдесят секунд”.

“Вражеский самолет в поле зрения!” он услышал, как русский пилот кричал по радиосвязи. “Вражеский самолет в поле зрения!”

Надя выглянула со своей стороны кабины и увидела, что Ка-52 поворачивает к ним. “Приближается враг!”

Полностью сосредоточившись на поляне, несущейся к ним со скоростью почти двести узлов, Брэд смог бросить только один взгляд на свой дисплей угрозы. “У этого парня нет ракет класса "воздух-воздух”."

Надя решительно покачала головой. “У него есть противотанковые ракеты и 30-мм пушка. И мы станем легкой добычей, как только окажемся на земле ”. Ее пальцы забегали по дисплеям. “Управление оружием передано на мой пост”.

“Сделай это быстро”, - предупредил он. “Я готовлюсь снизить передачу”.

Надя кивнула. В тот момент, когда это произошло, компьютер Похитителя автоматически заблокировал бы все их наступательное оружие. Ни один экипаж самолета в здравом уме не хотел рисковать, выпуская ракету прямо через собственное шасси.

На одном из ее МФУ появилось изображение российского боевого корабля, находящегося сейчас примерно в пяти милях от их законцовки крыла по правому борту. Светящиеся кронштейны, выделяющие Ка-52, вспыхнули красным, и в ее наушниках зазвучал пронзительный трель. “Цель зафиксирована”. Она постучала по значку в форме ракеты. “Фокс-два!”

Двери отсека со скрежетом открылись. Мгновенно ракета AIM-9X Sidewinder с тепловой самонаведкой выпала в открытый воздух. Твердотопливный ракетный двигатель "Сайдвиндера" загорелся до того, как он упал более чем на несколько футов ... и он вылетел из—под "Рашлера" - уже сильно изогнувшись вправо, когда он приближался к Ка-52 со скоростью почти две тысячи миль в час.

Предупрежденный о запуске ракеты его собственными датчиками, российский пилот сделал все возможное, чтобы уклониться. Длинный нос Ка-52 опустился, когда он входил в крутой поворот. Из-под дико маневрирующего вражеского вертолета вылетели сигнальные ракеты, каждая из которых была миниатюрной солнечной вспышкой на фоне ярко-синего послеполуденного неба.

"Сайдвиндер" проигнорировал их — врезался и взорвался всего в нескольких футах от боевого корабля. Тысячи острых как бритва титановых осколков прошили его кабину и фюзеляж с огромной разрушительной силой. Российский вертолет, захваченный на полпути к уклонению, вышел из-под контроля, врезался в лес и взорвался.

“Хорошая добыча”, - подтвердила Надя. Она увидела, как два уцелевших бронетранспортера Ми-8, находившиеся в зоне досягаемости, внезапно отклонились в сторону. Не высовываясь, они бежали на юго-восток. Группа других приближающихся российских вертолетов, находившихся дальше, в то же время изменила курс, также отворачивая. Она яростно улыбнулась. Как и все падальщики, они боялись любой добычи, которая обнажала собственные зубы и когти.

С приглушенными ударами под кабиной шасси "Рашлера" опустилось и зафиксировалось в нужном положении. Поляна, к которой они стремились, неуклонно увеличивалась благодаря переднему навесу.

Они шли низко и медленно, практически задевая верхушки деревьев. Внезапно зеленая линия, обозначающая предварительно выбранную позицию приземления Брэда, вспыхнула ярче.

“Держись!” - предупредил он, выжимая газ почти до упора.

Потеряв последние несколько узлов воздушной скорости, которые поддерживали его в воздухе, самолет Scion снизился с неба и коснулся земли с дребезжащим толчком. Брэд быстро изменил тягу, чтобы затормозить еще быстрее, прижимая их вперед к ремням. Резко снизив скорость, Rustler в форме крыльев летучей мыши пронесся по земле в вихревом штормовом облаке пыли и вырванной травы. Они подкатили к остановке недалеко от высоких деревьев, окаймляющих восточный край поляны.

Облегченно улыбнувшись, Брэд чуть продвинул дроссели вперед, подав двигателям ровно столько мощности, чтобы позволить ему развернуть Rustler на 180 градусов. Как только он выровнялся и был готов к немедленному взлету, он снова сбросил скорость и нажал на выпуск рампы.

Камеры, установленные для съемки задней арки XCV-70, поймали Иэна Шофилда, выбегающего на поляну. Громоздкий в своем бронежилете, канадец упал ничком, прикрывая южный край поляны прицелом длинноствольного карабина HK416. За спиной у него была переносная противотанковая ракетная установка. Очевидно, он довольно серьезно отнесся к своему назначению в качестве их армии из одного человека.

И затем Сэм Керр вырвался из леса. Сильно наклонившись, она развернула свой маленький мотоцикл почти боком во время крутого поворота — выпрямляясь только тогда, когда направлялась прямо на Rustler. Она затормозила всего в нескольких ярдах от пандуса.

Она устало слезла с мотоцикла. Но затем, истощенная как физически, так и эмоционально, она упала на четвереньки. В мгновение ока Иэн Шофилд оказался на собственных ногах. Повесив карабин, он закинул одну руку ей на плечи и помог подняться. Вместе они, пошатываясь, пересекли поляну и поднялись по трапу в ожидающий самолет.

“Вперед! Вперед! Вперед!” - крикнул Шофилд. “У меня мисс Керр! Мы внутри!”

“На нем”, - ответил Брэд. Он нажал кнопку управления на своем дисплее. Пронзительный гидравлический вой проник в кабину пилотов, когда рампа закрылась и герметизировалась. Он увеличил скорость. Снаружи кабины четыре больших турбовентиляторных двигателя Rustler развернулись. Он взглянул на Надю с кривой усмешкой. “Ладно, теперь начинается самое сложное”.

Она молча кивнула. Они потеряли элемент неожиданности. Русские знали, что они здесь. И теперь их единственный путь домой означал пересечение почти двух тысяч миль хорошо защищенного воздушного пространства противника… средь бела дня.

В тесном пассажирском отсеке Rustler Иэн Шофилд закончил пристегиваться. Он несколько мгновений изучал Саманту Керр. Стройный агент Scion выглядел измученным и глубоко опечаленным. Он отстегнул от своего боевого ремня мешочек с гидратацией, отвинтил крышку и предложил ей.

Она сделала маленький глоток. Ее глаза слегка расширились. “Это не вода”.

“Действительно, нет”, - согласился Шофилд. Он достал еще один мешочек и поднял его в тосте. “Отсутствующим друзьям и товарищам”.

Смаргивая слезы, Сэм подражал ему. “Посвящается Маркусу и Дэйви. Они были лучшими, ” тихо сказала она.

Шофилд кивнул. “Такими они и были”.

Со вздохом она закрыла глаза и прислонилась спиной к переборке, когда самолет оторвался от земли и резко повернул обратно на север.

Двадцать один

Национальный центр управления обороной, Москва

В то же время

Маршал Михаил Леонов молча выслушал плохие новости генерал-лейтенанта Варшавского. На его лице не отразилось никаких заметных эмоций. Наконец, командующий Центральным военным округом России закончил свой унылый список катастроф — два современных вертолета Ка-52 сбиты, один транспортный Ми-8 попал в засаду и взорвался при посадке, и почти тридцать российских солдат и летчиков погибли… вместе по крайней мере с двумя агентами-наследниками, которых они надеялись захватить живыми.

“Итак, какова ситуация сейчас?” - спокойно спросил он, когда Варшавский замолчал.

“Я приказал своим вертолетным подразделениям отступить и перегруппироваться в Лесосибирске”, - признался другой мужчина.

Леонов кивнул. Это был разумный ход. Без поддержки двух сбитых боевых вертолетов уцелевшие бронетранспортеры сил Спецназа были легкой добычей для американских самолетов’невидимок, вооруженных ракетами. Он посмотрел на размытый снимок, поспешно сделанный боевым оператором с борта одного из отступающих Ми-8. На нем был показан характерный черный самолет в форме летающего крыла, который имел поразительное сходство с гораздо более крупным бомбардировщиком-невидимкой ВВС США B-2 Spirit. Когда была сделана фотография, он летел на очень низкой высоте с выпущенными шасси.

Он оглянулся на Варшавски. “И вы уверены, что самолет Scion совершил грубую посадку на поле после того, как ваши вертолеты отступили?”

“Да, сэр”, - сказал генерал. “Но он снова взлетел через несколько минут”.

“Тогда по крайней мере один из вражеских агентов все еще жив”, - прокомментировал Леонов. “И на борту этого самолета”.

Варшавский кивнул. Никакой другой вывод не имел смысла. Он выглядел пораженным, как человек, которому сказали, что у него неизлечимая болезнь. “Мое заявление об отставке будет у вас на столе сегодня вечером, маршал”, - устало сказал он. “Я беру на себя полную ответственность за это фиаско”.

“Отставка?” Леонов фыркнул. “Не будь смешным, Николай. Это была не твоя вина. Мы отправили ваши войска на охоту за кроликами… только чтобы узнать, что вместо этого мы преследовали медведя ”. Он пожал плечами. “Что говорят сами американцы? Иногда на тебя нападает медведь—”

“И иногда медведь добирается до тебя”, - мрачно закончил Варшавски.

“Тогда давайте больше не будем вести эти пораженческие разговоры об отставке”, - сказал ему Леонвов. “Отправьте свои подразделения Спецназа обратно, на этот раз на землю. Я хочу, чтобы эту хижину и ее окрестности обыскали сверху донизу на предмет любого оборудования или документов, которые эти шпионы-наследники, возможно, были вынуждены оставить. Но убедитесь, что ваши войска осторожны. Мы только что заплатили высокую цену, чтобы узнать, что у наших врагов есть отвратительная привычка устанавливать мины-ловушки ”.

Вашавски кивнул. “Да, сэр”.

Леонов провел пальцем по значку на экране, закрывая безопасную видеосвязь с Екатеринбургом. Он повернулся к другому светодиодному дисплею, который в настоящее время подключен к штабу Воздушно-космических сил России. Обеспокоенное лицо генерал-полковника Семена Тихомирова смотрело на него в ответ. “Комментарии, Семен?”

Тихомиров нахмурился. “Как этот вражеский самолет мог проникнуть так далеко на территорию Родины?”

“Мы недооценили технологию Sky Masters”, - прямо сказал Леонов. “И не в первый раз”. Он пожал плечами. “Возможно, американцы все-таки успешно разработали малозаметный воздушный заправщик”.

“Это было бы... прискорбно”, - медленно согласился Тихомиров. За несколько лет до этого появились сообщения, указывающие на то, что ВВС США были заинтересованы в применении технологии "стелс" к самолетам—заправщикам нового класса - с идеей значительного расширения эффективной боевой дальности своих истребителей-невидимок F-35 Lightning II и F-22 Raptor.

“Так бы и было”, - согласился Леонов. “Но что сейчас важнее всего, так это то, что мы перехватим этот самолет ”Сцион" до того, как он улетит".

Тихомиров кивнул. “Согласно вашим предыдущим приказам, 712-й гвардейский полк имеет четыре истребителя МиГ-31 в Канске-Дальнем, вооруженных, заправленных и готовых к вылету”.

“Тогда поднимите их в воздух”, - сказал ему Леонов. Эти сверхзвуковые перехватчики дальнего действия должны быть над Лесосибирском менее чем через четырнадцать минут. Основываясь на данных радара и визуальных наблюдениях, сделанных во время предыдущих столкновений, самолет-невидимка Scion был только дозвуковым, с максимальной скоростью около 900 км / ч. Даже при нынешнем превосходстве вражеский самолет не должен быть в состоянии уйти от преследователей МиГ-31.

“Какие инструкции я должен дать своим пилотам?” Спросил Тихомиров. “Вы хотите, чтобы они попытались заставить американцев отступить?”

Леонов с сожалением покачал головой. Как бы он ни надеялся взять живым хотя бы одного из агентов вражеской разведки, теперь риск был слишком велик. Узнав, что самолет-невидимка оснащен собственными ракетами класса "воздух-воздух", мы полностью изменили расчеты. “Скажи им, чтобы сбили этот самолет с неба, Семен”, - приказал он. “Время умных шпионских игр закончилось”.

Над Центральной Сибирью

Несколько минут спустя

Через восемьдесят морских миль и десять минут после повторного взлета XCV-70 Rustler устремился на север над неровной цепью поросших густым лесом холмов, идущих параллельно восточному краю долины реки Енисей. Летящий со скоростью 450 узлов самолет-невидимка Scion с включенной системой слежения за местностью автоматически набирал высоту, чтобы расчистить хребты и возвышенности на своем пути. А затем он так же быстро нырнул обратно в защищающие объятия долин за ее пределами.

Брэд сжал зубы, сосредоточившись, и резко повернул вправо, въезжая в обсаженную деревьями выемку между двумя более крутыми холмами, каждый из которых был более тысячи футов высотой. Даже с системой DTF Rustler, удерживающей их всего в двухстах футах над землей, он хотел воспользоваться каждым элементом маскировки радара, который он мог найти.

“Внимание, в пять часов обнаружено множество бортовых радаров с пассивной фазированной решеткой L-диапазона и X-диапазона”, - внезапно сообщил их компьютер. “Расчетная дальность полета составляет сто восемьдесят миль. Вероятность обнаружения на этой высоте в настоящее время равна нулю ”

Надя наклонилась вперед на своем правом сиденье. Она вызвала меню на своем дисплее предупреждения об угрозе, наблюдая, как компьютер сравнивает сигнатуры этих радиолокационных излучений со своей базой данных. “Сигнатуры радара соответствуют системе Заслон-М”, - сказала она ему.

Брэд напряженно кивнул. Zaslon-Ms были мощными радарами, которые устанавливались на модернизированные российские перехватчики МиГ-31БМ. И их предварительная разведывательная сводка определила полк "Фоксхаунд", дислоцированный в Канске-Дальнем, как наиболее серьезную потенциальную угрозу в этом районе. “Эти парни чертовски быстро сходят с дистанции”.

“Слишком быстро”, - тихо сказала Надя.

Обычно для подготовки современных истребителей к боевому вылету требовалось больше времени. Что означало, что русские вооружили эти самолеты и были готовы к полету задолго до того, как они столкнулись с теми вертолетами возле LZ. Брэд поморщился. “У вас когда-нибудь возникало неприятное чувство, что плохие парни читают наши мысли?”

“Маршал Леонов не дурак”, - согласилась Надя. Она снова проверила свой дисплей с предупреждением об угрозе. Отслеживая небольшие изменения в наблюдаемом пеленге вражеских радаров и силе сигнала, ее компьютер мог оценить курс и скорость этих все еще находящихся на расстоянии истребителей МиГ-31. “Я насчитал четыре МиГа, летящих в нашу сторону”, - доложила она. “Вероятная скорость - восемьсот узлов. Они сверхзвуковые.”

“Ладно, это определенно нехорошо”, - признал Брэд. Он откатился влево, чтобы выровняться, снова направляясь прямо на север. Если ничего не изменится, эти русские истребители будут прямо над ними через тридцать минут или меньше. Оставаясь на низком уровне во всем этом наземном беспорядке, вы значительно уменьшите дальность, на которой вражеские радары с фазированной антенной решеткой могли бы обнаружить и выследить их скрытного похитителя — возможно, даже до десяти или пятнадцати миль. Но это не сделало бы их полностью невидимыми, ни для радаров, ни для инфракрасных систем поиска и слежения, и, конечно, не для глазного яблока Mark I. Черное радиопоглощающее покрытие XCV-70 обеспечивало отличную маскировку ночью. При дневном свете это было бы заметно, как больной палец.

“Тогда что мы можем сделать?” Спросила Надя после того, как он изложил ей свои рассуждения.

“Ну, когда я был ребенком, первым правилом игры в прятки было никогда не быть там, где, по мнению другого парня, ты должен быть”, - сказал Брэд с быстрой, хлесткой усмешкой. Он переключил управление на своем джойстике. “DTF отключен”.

Он слегка отступил назад и влево. Они поднялись на тысячу футов и вошли в поворот на северо-запад, затем выровнялись. Впереди, сквозь кроны деревьев, широкий голубой изгиб Енисея простирался до самого горизонта. “Я полагаю, нам давно пора стряхнуть пыль с наших больших новых двигателей”, - сказал он, выжимая газ до упора. “Давайте возьмем эту крошку на сверхзвуке”.

Рев их турбовентиляторных двигателей углубился и стал громче. Их воздушная скорость росла, неуклонно поднимаясь выше 500 узлов, выше 1 Маха и до 750 узлов. Когда они набирали скорость, лесистые холмы и долины, казалось, прыгали им навстречу, проносясь мимо и ниже по обе стороны кабины. Всего пару минут спустя они пронеслись обратно над Енисеем, пересекая реку шириной в милю менее чем за пять секунд.

“Мы сжигаем много топлива”, - предупредила Надя, изучая показания своей системы.

Брэд кивнул. Запуск их двигателей с низким байпасом на сверхзвуковых скоростях увеличил расход топлива XCV-70 примерно на 50 процентов. Это было намного эффективнее, чем старые реактивные двигатели, которые должны были работать на форсаже, чтобы достигать сверхзвуковых скоростей… но это все равно сильно истощало их резервы.

Основываясь на плане полета, который он разработал перед вылетом из Йеллоунайфа, он мог разгонять "Рашлер" выше 1 Маха только в течение двадцати пяти-тридцати минут, максимум. Поскольку их расход топлива при высотном полете в Россию оказался ниже, чем прогнозировалось, он подумал, что сможет выдержать еще пару минут сверхзвукового полета, если потребуется. Но выход за эти пределы значительно увеличивал шансы на то, что их топливные баки иссякнут где-нибудь над Арктикой. И поскольку аварийная посадка на полярный лед была практически хрестоматийным определением “авиационного происшествия, в котором не удалось выжить ”, это казалось действительно плохой идеей.

“Мы будем оставаться на сверхзвуке ровно столько, чтобы нас вынесло довольно далеко вперед и к западу от нашего прогнозируемого маршрута”, - пообещал Брэд. “Если повезет, это обманет пилотов МиГ-31. По крайней мере, на какое-то время.”

Наблюдая за траекторией их полета, когда она стрелкой уходила на северо-запад по ее навигационному дисплею, Надя поняла, что он имел в виду. Вражеские истребители, охотившиеся за ними, все еще направлялись строго на север, теперь летя по постоянно отклоняющемуся курсу. Пилоты МиГов, очевидно, действовали, исходя из логичного предположения, что их цель выберется из российского воздушного пространства кратчайшим и наиболее экономичным маршрутом. И поскольку они не знали, что "Рашлер" может развивать сверхзвуковую скорость на коротких дистанциях, их расчеты о том, когда они должны перехватить самолет "Сцион", должны были не оправдаться ... на десятки миль.

Центр управления национальной обороной

Тридцать минут спустя

Леонов сидел за своим рабочим местом, внимательно прислушиваясь к радиопереговору экипажей МиГ-31 Тихомирова. Значки в форме стрел, движущиеся на север по большой цифровой карте, показывали, что они летят на высоте пяти тысяч метров над неровными склонами Центрального Сибирского плато, значительно восточнее реки Енисей. Четыре сверхзвуковых перехватчика были развернуты на фронте шириной в двести километров, используя свои цифровые каналы передачи данных APD-518 "воздух-воздух" для обмена информацией с датчиков.

“Ведущий ”Фантом", это третий", - доложил один из пилотов, голос которого звучал разочарованно даже сквозь шипение помех. “У меня по-прежнему нет никаких радиолокационных, тепловых или визуальных контактов. Повторяю, контактов нет. Небо совершенно пустое”

“Здесь то же самое, Третий”, ответил по рации старший пилот "Мига". “Но будь начеку. Этот американский самолет-невидимка не может быть слишком далеко впереди нас ”.

Леонов нахмурился. Что-то пошло не так с этим запланированным перехватом. Основываясь на относительных скоростях полета и прогнозируемых курсах, он ожидал, что по крайней мере один из МиГ-31 к настоящему времени заметит этот ускользающий самолет Scion. Их мощные радары были оптимизированы для обнаружения низколетящих целей. Таким образом, либо технология стелс вражеского самолета была значительно более эффективной, чем казалось возможным, и МиГи каким-то образом уже пролетели прямо мимо него ... или… Мы ищем не в том месте, внезапно он понял. Американцы не следовали прямым курсом на побег. Должно быть, они отклонились на восток или на запад, уклоняясь от истребителей Тихомирова, когда те мчались на север.

“Матерь Божья”, - пробормотал другой мужчина, когда тот поделился с ним своими подозрениями. “Я думаю, ты прав, Михаил. Это единственное объяснение, которое имеет хоть какой-то смысл ”.

“Прикажите МиГам расширить схему поиска”, - рявкнул Леонов. “Отправьте двух из них на северо-запад, а двух других - на северо-восток. Этот самолет-наследник не исчез с лица земли. Это где-то там, снаружи”.

Тихомиров быстро кивнул. “У меня также есть самолеты системы АВАКС "Бериев-100" и другие истребители, взлетающие с баз под Москвой и Мурманском”.

Леонов покачал головой. “Они будут слишком поздно и слишком медленно. Наши МиГ-31 - единственные самолеты, у которых есть реальная надежда перехватить противника до того, как он пересечет наше арктическое побережье ”.

“Эти истребители долгое время были сверхзвуковыми”, - предупредил Тихомиров. “Даже с десантными танками, они довольно скоро столкнутся с границей своего боевого радиуса”.

“К черту их боевой радиус”, - прорычал Леонов, чувствуя, что его самообладание наконец-то лопнуло от накопившихся за день разочарований. “При необходимости они могут перенаправить в Норильск или Новое Уренгойе”. В обоих аэропортах крайнего севера были взлетно-посадочные полосы, способные обслуживать МиГ-31. Он впился взглядом в экран. “Скажите своим пилотам, чтобы они нашли этот проклятый самолет—невидимку и уничтожили его - любой ценой”.

Двадцать два

Сцион семь-Ноль, над Западно-Сибирской равниной

Некоторое время спустя

Казалось бы, бесконечная болотистая местность, изрезанная бесчисленными маленькими стоячими ручьями, развернулась перед XCV-70 Rustler, когда он мчался на север. Окрашенный в красный цвет послеполуденный солнечный свет отражался от поверхности сотен прудов и небольших озер. Нигде не было видно никаких признаков человеческого жилья, ни дорог, ни деревень. Этот обширный участок плоской, безликой местности был почти полностью нетронут современным человеком.

Пристегнутый ремнями к своему креслу в тесной кабине "Скотокрада", Брэд Макланахан расправил напряженные плечи, пытаясь их немного расслабить. Его мышцы болели от напряжения, вызванного таким быстрым и таким низким полетом в течение столь долгого времени. Знание того, что за ними охотится непримиримый враг, жаждущий мести, только усилило его растущее напряжение.

Одна сторона его рта изогнулась в кривой улыбке. Хорошая новость о полете над этим обширным, непроходимым болотом заключалась в том, что ему не нужно было беспокоиться о том, что он врежется в деревья, острые края горных хребтов или опоры электропередачи. Плохие новости были обратной стороной той же монеты. Если бы они столкнулись с патрулем российских истребителей или батареей ракет класса "земля-воздух", то здесь вообще не было бы прикрытия — никакой возвышенности, чтобы замаскировать их от вражеских радаров и позволить им благополучно проскользнуть мимо.

“У нас осталось тридцать шесть процентов топлива”, - сообщила Надя со своего правого сиденья. На ее МФУ было открыто несколько меню статуса. Чтобы Брэд мог полностью сосредоточиться на полете, она следила за их двигателями, авионикой и боевыми системами.

“Вас понял”, - ответил он. Он выдавил из себя веселый тон. “Что-то заставляет меня пожалеть, что я не припрятал еще несколько канистр с авиатопливом на заднем сиденье”.

Двадцатиминутный сверхзвуковой спринт, который он совершил ранее, позволил им избежать первой попытки русских перехватить. Но цена была высока. Они все еще находились более чем в полутора тысячах миль от ближайшей возможной точки, где они могли бы безопасно встретиться с воздушным танкером "Скай Мастерс". К этому добавился неизбежный факт, что при полетах на малой высоте топливо расходовалось с угрожающей скоростью. Поднимать "Рашлер" в разреженный воздух на высоте тридцати или сорока тысяч футов было бы намного экономичнее с точки зрения расхода топлива… за исключением того факта, что это также уничтожило бы их с неба российскими ЗРК или ракетами класса "воздух-воздух".

“Насколько это плохо?” Серьезно спросила Надя.

“Помнишь тот анимационный фильм?” Сказал Брэд. “Та, где пьяный морской капитан вылезает на нос самолета и отрыгивает алкогольные пары в его бак, чтобы они летели на несколько секунд дольше?”

“Да?” - осторожно сказала она.

Он ухмыльнулся. “Ну, это не совсем так плохо”.

“Я бы врезала тебе, если бы ты не управлял этим самолетом”, - прорычала она.

Брэд рассмеялся. “И здесь люди сказали мне, что быть пилотом тайных операций - опасная работа”.

В их наушниках внезапно прозвучал резкий сигнал. “Внимание, внимание, излучение радара ”Заслон-М" обнаружено в четыре часа", - объявил компьютер Похитителя. “Оценивается как два перехватчика МиГ-31. Расчетная дальность восемьдесят миль и приближается. Сигнал средней силы”.

“Вот дерьмо”, - пробормотал Брэд. “Хорошо, я беру свои слова обратно. Это опасная работа ”.

Его разум молниеносно прокрутил их тактическую ситуацию. Проще говоря, это отстой.

Эти вражеские истребители направлялись прямо к ним, и быстро. Самое большее через несколько минут они будут достаточно близко, чтобы их радары и первые сенсоры заметили "Угонщика" на фоне рельефа бильярдного стола. И даже если бы его паршивое состояние топлива позволило совершить еще один длительный сверхзвуковой спринт, он не смог бы обогнать МиГи. На большой высоте МиГ-31 может развивать скорость в 2,8 Маха, что в два раза превышает максимальную скорость XCV—70. Что еще хуже, российские перехватчики, вероятно, были вооружены гиперзвуковыми ракетами класса "воздух-воздух" большой дальности R-37M, способными поражать их с расстояния до двухсот миль.

Все это на самом деле оставляло им только один вариант.

Рядом с ним Надя, очевидно, пришла к такому же выводу. “Мы не можем прятаться. И мы не можем сбежать”, - сказала она как ни в чем не бывало. “Значит, мы сражаемся?”

Брэд кивнул с такой же невозмутимостью. “Определенно”. Он вошел в крутой правый поворот, резко разворачиваясь, чтобы направиться прямо на приближающиеся МиГи. Поперечное сечение радара Rustler было наименьшим спереди.

“Сближение на скорости в тысячу двести пятьдесят узлов”, сообщил их компьютер. “Расстояние сейчас семьдесят миль и быстро сокращается. Время до обнаружения радаром оценивается в две минуты тридцать секунд.

“Ну, ребята, я думаю, это все”, - начал шутить Брэд.

Надя опередила его. “Не говори ничего о "ядерной схватке лицом к лицу с русскими", или, клянусь Богом, я ударю тебя и умру счастливой”, - предупредила она.

Брэд сдался. “Нет, мэм”, - сказал он искренне.

Рядом с ним пальцы Нади танцевали по ее МФУ, подготавливая их защитные системы. “КОПЬЕ подключено и готово к бою. Chaff сконфигурирован для ракет с радиолокационным наведением R-37. Сигнальные ракеты готовы”.

“Дальность теперь сорок пять миль. Численность вражеских радаров растет. Время обнаружения теперь одна минута”, вмешался компьютер похитителя.

Она посмотрела через кабину пилотов. “У тебя есть план?" Или мы просто направляемся прямо к горлу врага?”

“У меня есть план”, - заверил ее Брэд. Говоря быстро, он изложил тактику, которую он имел в виду.

Волчья ухмылка осветила ее лицо. “О, очень хитро! Мне нравится этот план!”

Фантом три, в семидесяти километрах к юго-востоку

В то же время

Майор Степан Григорьев выглянул из-за фонаря кабины своего МиГ-31. Четвертый "Фантом" был виден только как далекая серая точка примерно в десяти километрах от его правого крыла. Хотя их каналы передачи данных позволили бы значительно увеличить расстояние между ними, он хотел, чтобы его ведомый находился на близком расстоянии поддержки, если они обнаружат самолет-невидимку Scion, за которым они охотились. На брифингах разведки подчеркивалось, что пилоты-наемники частной американской компании были хитрыми и агрессивными. Поэтому Григорьев не видел смысла давать одному из них шанс прыгнуть с одинокого самолета. Если это перерастет в драку, он хотел, чтобы шансы были на его стороне.

“Обнаружение радаром!” Алексей Баландин, его офицер по системам вооружения, крикнул из задней кабины. “Небольшой контакт, вероятно, самолет-невидимка, пеленг на три часа, движется к четырем часам на очень малой высоте. Неопределенный радиус действия!”

Господи, холодно подумал Григорьев. Каким-то образом самолет "Отпрыск" прокрался вокруг его фланга ... и теперь пытался зайти ему за спину.

“Мы показываем тот же контакт”, - взволнованно радировал Руденский, пилот "Фантома четыре". “Разворачиваюсь для боя”.

Григорьев дернул ручку управления вправо, закручивая большой двухвостый МиГ в крутой правый поворот на 4 G, следуя за своим ведомым по кругу. На его дисплее мигнул зеленый бриллиант. Вражеский самолет-невидимка был теперь где-то впереди них, на северо-востоке. Он отклонился влево, чтобы держать цель в центре, и щелкнул переключателем на своем джойстике. В углу его дисплея появились два символа ракеты. Две из его четырех ракет Р-37М с радиолокационным наведением были снаряжены и подготовлены к залповому запуску, как только они зафиксируются на этой цели. “Оружие готово!”

И затем так же внезапно, как и появился, зеленый бриллиант исчез с его дисплея.

“Контакт потерян!” Сказал Баландин по внутренней связи. “Я пытаюсь восстановить блокировку”.

“Мы тоже потеряли это”, - признал Руденский секунду спустя. “Но вражеский самолет определенно направлялся на северо-восток. И он двигался со скоростью около девятисот километров в час ”.

“Кто-нибудь определил дальность действия?” - Потребовал Григорьев.

Голос Баландина звучал неуверенно. “Это было не близко, сэр. Вероятно, более чем в ста километрах отсюда.”

Григорьев кивнул сам себе. Потерпев неудачу в попытке проскользнуть мимо них незамеченным, самолет Scion, должно быть, теперь работает изо всех сил — в надежде увеличить дальность полета и снова избежать их поиска. “Какое-то время мы будем следовать этим курсом”, - решил он. “Но оставайся начеку. Этот ублюдок - скользкий клиент. Он может повторить этот трюк снова ”.

Подтверждения хлынули через его гарнитуру, когда он вывел МиГ-31 на горизонтальный полет и на высокой скорости направился на северо-восток.

Наследник семь-Ноль

В то же время

“КОПЬЕ отключено”, - доложила Надя. Она посмотрела через кабину с легкой улыбкой на лице. “Оба МиГа повернули на северо-восток. Они преследуют мой теперь невидимый призрак ”.

“Отличная работа”, - сказал ей Брэд. Она использовала их электронную систему самозащиты ALQ-293, чтобы обмануть вражеские радары, создав короткий ложный контакт, за которым они могли бы преследовать. Чтобы избежать срабатывания программной защиты от манипуляций, встроенной в российскую авионику, она деактивировала SPEAR через несколько секунд. Российские радары и другие электронные системы теперь проводили периодические самопроверки, выискивая аномалии, свидетельствующие о проникновении в их систему безопасности. Хотя это была грубая мера, она ограничила способность Отпрыска бесконтрольно использовать КОПЬЕ.

Как бы ему ни хотелось верить, что вражеские пилоты продолжат охоту в неверном направлении, в то время как "Угонщик" рванул к дому, он знал, что это мечта дурака. Слишком скоро русские поняли бы, что их обманули. Ему нужно было закончить этот бой до того, как это произошло.

Брэд выжал газ до упора и повернул на северо-восток вслед за МиГами. XCV-70 плавно набрал скорость, преодолев звуковой барьер и разогнавшись до 800 узлов за считанные секунды. Сжигание большего количества топлива сейчас повредило бы им позже ... но переход на сверхзвуковую скорость был единственным способом, которым он мог приблизиться к "Сайдвиндеру" этих вражеских истребителей.

“Подразни их еще раз”, - попросил он. “Только на этот раз подбрось приманку, чтобы все выглядело так, будто мы ушли к северу от них, хорошо?”

И снова пальцы Нади замелькали на ее дисплеях, отдавая приказы системе СПИР. И снова МиГ-31 заглотили наживку, повернув на север, чтобы следовать за мерцающим ложным изображением, которое она установила на их радарах.

Брэд снова сделал вираж, на этот раз разворачиваясь, чтобы зайти сзади и слева от российских перехватчиков. На его дисплее высветились две прицельные планки. На каждом изображен двуххвостый МиГ-31, все еще невидимый невооруженным глазом на таком расстоянии.

“Дальность теперь двадцать пять миль”, сообщил компьютер Похитителя.

Он нажал кнопку на своей палочке. На его дисплее высветились три иконки ракеты. У них во внутренних оружейных отсеках осталось три "Сайдвиндера" AIM-9X. Он быстро установил два тепловых целеуказателя на головной МиГ, приберегая последнюю ракету для замыкающего спутника.

“Назначенные цели находятся за пределами эффективной дальности действия ракет”, предупредил компьютер.

“Ненадолго”, - пробормотал Брэд. “Просто придержи коней”.

“Команда не понята”, чопорно ответил Угонщик.

Надя фыркнула от удовольствия. Компьютерные системы, разработанные Sky Masters, были высокотехнологичными чудесами, но у них были определенные ограничения, особенно там, где речь шла об идиомах английского языка.

Третий призрак

В то же время

“Связь снова потеряна”, - доложил Баландин по внутренней связи.

Под кислородной маской Григорьев нахмурился. Это становилось смешным. Каждый раз, когда их радары, казалось, захватывали противника, неуловимый американский самолет-невидимка каким-то образом освобождался и исчезал с их экранов. “Продолжай в том же духе, Алексей”, - приказал он.

В ответ на его радиограммы Москва направила два других МиГ-31, чтобы присоединиться к преследованию, но они все еще были в сотнях километров от него. За всю помощь, которую они могли предложить в этой смертельно опасной воздушной игре в прятки, они могли бы с таким же успехом сидеть на взлетно-посадочной полосе в Канске-Дальнем.

Он решил, что двум его истребителям следует попытаться взять самолет Scion в клещи, разделившись, а затем приблизиться к любому новому радиолокационному контакту с разных направлений. Технология Стелс, в конце концов, не была плащом-невидимкой. Таким образом, поскольку американский пилот увернулся от одного приближающегося мига, другой российский перехватчик мог оказаться в состоянии увидеть его, зафиксировать и выпустить ракеты.

Григорьев щелкнул микрофоном. “Фантом четыре", это Третий. Поверните на минуту на северо-восток, а затем возвращайтесь на запад. Давайте посмотрим, сможем ли мы—”

“Новый контакт в два часа!” Раздался испуганный оклик Баландина из задней кабины.

На дисплее HUD Григорьева снова вспыхнул ромб наведения, на этот раз в правом верхнем углу. Самолет-невидимка "Отпрыск" поднялся с палубы и теперь был в паре тысяч метров над ними, с удивлением понял он. Почему? Забираясь выше, как это только облегчило их радарам обнаружение и фиксацию. Если не—

БИП-БИП-БИП.

Внезапное пронзительное предупреждение от их датчиков, предупреждающих об угрозе, вытеснило сознательные мысли. Красные значки угрозы пестрели в правом верхнем квадранте его дисплея.

“Ракетная атака!” Баландин кричал. “Множество маленьких тележек!” И затем: “У нас пробки! На дисплее радара нет ничего, кроме гребаных зеленых помех!”

Быстро среагировав на тренированный инстинкт, Григорьев резко дернул клюшку влево, заставляя крупного истребителя выполнить разворот на высокой скорости на запад. “Руденский! Поворачивайте налево! Поворачивай налево!”

Позади него Баландин лихорадочно тыкал в свои многофункциональные дисплеи, чтобы активировать их системы противодействия. Автоматические дозаторы мякины открыли огонь, подбрасывая патроны в воздух позади их МиГ-31. Они взорвались, выбросив в небо тысячи полос майлара, чтобы создать ложные радарные пятна, которые могли бы отвлечь ракеты с радиолокационным наведением. Из-под их фюзеляжей вырвалась колышущаяся завеса сигнальных ракет-обманок, каждая на мгновение ярче солнца.

Напрягаясь против пятикратной силы тяжести, Григорьев внезапно увидел два маленьких серых пятна, пронесшихся над козырьком его кабины. Еще вражеские ракеты! Но они шли не с того направления! С юго-запада, не с северо-востока. Каким-то образом американцы обманом вынудили их перейти непосредственно к их настоящей ракетной атаке!

В отчаянии он повернул голову — как раз вовремя, чтобы увидеть, как МиГ-31 Руденского исчезает в ослепительном взрыве. Оставляя за собой обломки, окутанный дымом и пламенем, разбитый самолет рухнул к земле.

БИП-БИП-БИП.

“Господи!” Григорьев дернул свою палку назад вправо… и массивный огненный шар взорвался у их левого крыла.

Ударная волна отбросила МиГ-31 в сторону. По всей кабине загорелись красные предупреждающие огни. Его левый двигатель был в огне!В отчаянии он ударил по кнопкам управления, приказывая двигателю заглушить, перекрыв подачу топлива к пламени и включив огнетушители.

Несколько красных огней потускнели. Сработала пожарная сигнализация.

Григорьев медленно восстановил контроль над своим кувыркающимся истребителем, вяло протащив его до полного разворота на 360 градусов. С оставшимся всего одним двигателем огромный двухвостый МиГ барахтался в воздухе, как свинья в глубокой грязи.

“Наш радар снова работает”, - внезапно сказал Баландин по внутренней связи. “Новый контакт с радаром! Пробило двенадцать часов! В тридцати километрах! У меня есть замок!”

На этот раз Григорьев увидел вражеский самолет собственными глазами. На фоне обширной зеленой болотистой местности под ними были отчетливо видны очертания его черных крыльев летучей мыши. Без колебаний он нажал на спусковой крючок на своем пульте управления, приказывая компьютеру произвести залп из двух ракет, который он подготовил ранее.

Одна из двух ракет Р-37М с радиолокационным наведением вылетела из-под правого крыла Мига и загорелась. Поднимая столб огня и дыма, огромная четырехметровая ракета пронеслась по небу со скоростью, в шесть раз превышающей скорость звука. Второй R-37 был изрешечен осколками, когда взорвалась американская тепловая ГСН Sidewinder. Он отделился, но его поврежденный ракетный двигатель не сработал, и он безвредно упал на землю.

Не дожидаясь результатов своей атаки, Григорьев снова накренился вправо, направляя свой поврежденный истребитель в медленный, дрожащий разворот на северо-восток. По мере выхода из строя дополнительных систем загорелись дополнительные предупреждающие огни. Черный дым вился от его разрушенного турбовентиляторного двигателя. Он просто надеялся, что сможет продержать эту медленно умирающую машину в воздухе достаточно долго, чтобы долететь до аварийного поля за пределами Норильска, в двухстах километрах отсюда.

Наследник семь-Ноль

В то же время

“Внимание, запуск ракеты с радара в двенадцать часов”, - объявил компьютер Похитителя. “Одна ракета приближается со скоростью шесть махов”.

“Время до столкновения - пятнадцать секунд”, - сказала Надя. Ее глаза были прикованы к дисплеям. “Контрмеры готовы”.

Брэд увидел полосу огня, несущуюся к ним прямо по курсу. Господи, подумал он, это будет близко. Глушение радара МиГ-31 им бы сейчас не помогло. Этот R-37 находился на инерциальном наведении, готовый переключиться на свой собственный активный радар самонаведения в последние моменты атаки.

Ракета полетела прямо на них.

“Головка поиска R-37 активна”, сообщил компьютер.

Три. Два. Один. Сейчас! Он резко развернул "Рашлер" влево, пересекая траекторию полета российской ракеты. Перегрузка сильно толкнула его обратно на сиденье. Его зрение затуманилось. “Контрмеры!” - рявкнул он.

Надя ткнула пальцем в дисплей своих защитных систем. Позади них разлетелись патроны с мякиной и сдетонировали. Не убежденный созданными ими ложными радиолокационными изображениями, R-37 прорвался сквозь дрейфующие облака майларовых полос, а затем начал разворачиваться, чтобы вернуться к ним.

“Время до столкновения шесть секунд”.

Брэд откатился вправо, разворачиваясь в противоположном направлении.

Стиснув зубы, Надя наклонилась вперед, борясь с перегрузками, пригвоздившими ее к сиденью. Ее пальцы замелькали на дисплее, вводя новую команду. “Поражаю эту ракету ”КОПЬЕМ"".

Потоки тщательно подобранных радиоволн ласкали активную головку самонаведения российской ракеты. Соблазненный ложными данными, его простодушный компьютер пришел к выводу, что вражеский самолет, который он пытался уничтожить, был… прямо здесь . Реле замкнуто.

И шестидесятикилограммовая осколочная боеголовка Р-37 сдетонировала. Огромный огненный шар осветил небо — далеко позади XCV-70 Rustler.

Тяжело дыша, Брэд вывел самолет из второго разворота с большой перегрузкой и снова взял курс, который должен был доставить их через арктическое побережье России ... а затем домой.

Над Северным Ледовитым океаном

Семьдесят минут спустя

"Скребун" мчался вперед, низко пролетая над дикой местностью из нетронутого льда. В сотнях миль южнее на Сибирь, наконец, начала опускаться ночь. Но так далеко на севере, недалеко от вершины мира, солнце никогда бы не зашло в эти летние месяцы.

Надя снова проверила свой двигатель и мониторы состояния топлива. Ее губы опустились. “Наши запасы топлива сократились до десяти процентов”.

“Это попадает в категорию действительно плохих новостей”, - признал Брэд. Между его предыдущим сверхзвуковым маневром уклонения и их столкновением с той парой МиГ-31 он превысил свой запас прочности. Они все еще должны быть в состоянии добраться до воздушного танкера-дозаправщика Sky Masters, ожидающего их к северу от Гренландии, но это было бы очень скоро. Пилоты могли сколько угодно нести чушь о “полетах на выхлопных газах”, рассказывая небылицы в O-club. Правда заключалась в том, что XCV-70 требовалось самое настоящее реактивное топливо, чтобы его турбовентиляторы Big Affinity продолжали вращаться. И прямо сейчас они находились, по сути, на острие ножа между скоростью и расходом топлива.

“Излучение радара ”Заслон-М" увеличивается в силе", сообщил их компьютер. “Сейчас пеленг на шесть часов и держится ровно. Расстояние шестьдесят миль и приближается.

“Великолепно”, - пробормотал Брэд. В течение последних нескольких минут они фиксировали радиолокационное излучение еще двух истребителей МиГ-31 - и было ясно, что у русских было довольно хорошее представление о том, где они находятся и куда направляются. Теперь эти сверхзвуковые перехватчики приближались, готовясь к запуску своих ракет дальнего радиуса действия в тот момент, когда они обеспечат надежную радиолокационную блокировку. И теперь это не займет много времени, не более нескольких минут. Комбинация "мякины" и "КОПЬЯ" может позволить "Скотокраду" отразить удар одной или двух ракет, способных развивать скорость 6 Маха. Но не было никакого способа, чтобы они смогли остановить полный залп из восьми Р-37.

К сожалению, они с Надей больше ничего не могли сделать, чтобы вырваться из их все более мрачной тактической ситуации. Они не могли уклониться, потому что у "Угонщика" было слишком мало топлива для эффективного маневрирования. И они не могли сражаться, потому что они уже израсходовали все свои ракеты класса "воздух-воздух".

“Знаешь, что меня действительно бесит?” - Задумчиво сказал Брэд.

“Медленные водители на скоростной полосе? Чересчур назойливые бюрократы? Правило полетов на приусадебных участках?” Надя догадалась.

Почти неохотно он улыбнулся. “Ну, да, они тоже”. Он покачал головой. “Однако прямо сейчас существует вероятность того, что Мартиндейл был прав насчет того, что это самоубийственная миссия”.

Брэд почувствовал, как ее рука сжала его плечо.

“Мы еще не мертвы, дроги серче, мое сердечко”, - мягко сказала она.

“Два больших неопознанных воздушных тепловых контакта обнаружены в двенадцать часов”, вмешался компьютер Похитителя. “Дальность полета не определена, но приближаемся со скоростью более трех тысяч узлов”.

“Наследник Семь-Ноль, это ”Тень Браво-Один", - передал по рации Дасти Миллер с одного из быстро приближающихся космопланов S-29B. “Надеюсь, вы не возражаете, что мы вас немного стеснили”.

Брэд почувствовал, как огромный груз свалился с его плеч. “Ни капельки, Браво один”, - ответил он. “Добро пожаловать на вечеринку”.

Рядом с ним Надя увидела, что на ее левом дисплее мигает новый значок связи, указывающий на срочный сигнал с высоким приоритетом. Она открыла его.

Они сразу же услышали знакомый голос в своих наушниках. “Мистер Мартиндейл, возможно, говорил о том, чтобы оставить вас всех болтаться без дела, если у вас возникнут проблемы”, - протянул президент Джон Далтон Фаррелл. “Но я чертовски уверен, что никогда ничего подобного не говорил”.

Центр управления национальной обороной

В то же время

“Наши радары ПВО в Рогачево, Нагурском, Среднем Острове и Звездном подтверждают одно и то же. Два S-29B американских космических сил только что сошли с полярной орбиты и движутся на перехват наших МиГ-31, ” мрачно сказал Тихомиров.

Маршал Леонов только кивнул. “Отзывай своих пилотов, Семен”. Он пожал плечами. “Нет смысла связываться с этими космопланами. Или в провоцировании открытой военной конфронтации с Соединенными Штатами”. Он сухо улыбнулся. “Во всяком случае, пока нет”.

Тихомиров, казалось, испытал облегчение. “Да, сэр”.

Леонов отключил защищенное соединение. Он откинулся на спинку стула, глубоко задумавшись. Хотя побег одного из шпионов Scion был невыносимым, Россия все равно извлекла бы выгоду из этих событий. По крайней мере, быстрый, агрессивный ответ его войск спецназа и истребителей МиГ-31 должен убедить американцев, что его поддельная программа создания космопланов проекта Firebird была подлинной. Не менее важно и то, что благодаря ловушке, которую он устроил в Канске Дальнем, он успешно подорвал шпионскую сеть Scion внутри России.

Американцы теперь были полностью слепы. Он удовлетворенно кивнул. Время было выбрано идеально. До запуска первых элементов Heaven's Thunder — истинной цели его тайного союза с Китайской Народной Республикой — оставались считанные месяцы. И к тому времени, когда Соединенные Штаты и их союзники поймут, что происходит на самом деле, будет уже слишком поздно.

Двадцать три

Центр предупреждения о ракетах и космических пусках космического командования США, горный комплекс Шайенн, Колорадо

Несколько месяцев спустя, в начале 2023

Генерал-лейтенант космических сил Дэниел Малвани с тихой гордостью осматривал свои новые владения. Всего несколько недель назад директива Пентагона окончательно передала контроль над центром предупреждения о запуске его новому подразделению, Космическому командованию США. Принятие этого решения было одним из последних элементов сложной организационной головоломки, связанной с приведением Космических сил в полную боевую готовность. Теперь новейшее подразделение вооруженных сил Америки имело четкую цепочку командования, начиная с самого раннего обнаружения возможных враждебных действий в космосе и заканчивая действующими силами - станцией Игл и космическими самолетами S—29B , — которые будут вести любые сражения на околоземной орбите.

Расположенный на глубине двух тысяч футов под горой Шайенн, Центр предупреждения о ракетно-космических пусках состоял из трех ступенчатых ярусов, обращенных к нескольким большим экранам, на каждом из которых в настоящее время демонстрируются цифровые карты различных частей света. Консоли с компьютерами, дисплеями и защищенными каналами связи выстроились вдоль каждого уровня. До перехода к управлению космического командования за этими консолями круглосуточно дежурили офицеры и рядовой состав ВВС, армии, флота и морской пехоты. Многие из тех же мужчин и женщин все еще были здесь, выполняя те же обязанности. Отличались только их униформа, знаки отличия званий и нашивки подразделений, что отражало их параллельные переводы в Космические силы.

Малвани неторопливо подошел к столу, принадлежащему старшему офицеру на вахте, генерал-майору Питу Эрнандесу. Эрнандес, бывший командир авиакрыла Корпуса морской пехоты, начал подниматься на ноги, чтобы отдать ему честь.

“Не нужно поднимать шум, Пит”, - сказал Малвани, жестом приглашая другого мужчину сесть. “Я просто бродил, а не инспектировал”. Он занял место. “Как обстоят дела?”

“Сегодня пока довольно тихо”, - сказал Эрнандес, пожимая плечами. “У SpaceX запланирован запуск со своей площадки в Бока-Чика, недалеко от Браунсвилла, штат Техас, через пару часов”.

“Есть что-нибудь интересное на борту?” - Спросил Малвани.

“Они проводят какой-то тест на орбитальное сближение”, - ответил Эрнандес. “В рамках президентской инициативы по добыче полезных ископаемых на Луне”.

Малвани кивнул. Множество частных космических компаний в Соединенных Штатах, Канаде, Европе и Азии наращивали свою активность, надеясь заполучить некоторые из заманчивых контрактов, которые заключало НАСА. Основываясь на том, что он слышал, темп освоения космоса должен был возрастать экспоненциально. Историческая аналогия напрашивалась сама собой. Космические силы находились во многом в том же положении, что и старая армия США примерно в 1836 году, укомплектовывая несколько разрозненных пограничных застав, как раз когда первые обозы отправились по Орегонской тропе.

Размышляя о бандитах и набегах, которые нападали на караваны первых поселенцев, взгляд Малвани скользнул к большому центральному дисплею. На нем была показана карта России, ее соседей из Центральной Азии и Китайской Народной Республики.

Внезапно на экране вспыхнул мигающий красный значок, расположенный примерно в пятистах милях к северу от Москвы.

“Сэр! SBIRS обнаружила необъявленный запуск с территории Российской Федерации!” - доложил один из младших вахтенных офицеров.

Пока Малвани оглядывался через его плечо, Эрнандес проверил загрузку данных со спутников космической инфракрасной системы. “Похоже на запуск ракеты с космодрома Плесецк”, - прокомментировал он.

“Какое-то испытание ракеты?” - Спросил Малвани. Плесецк часто использовался для испытаний новых российских конструкций баллистических ракет.

Эрнандес покачал головой. “Нет, сэр. Тепловая сигнатура огромна, намного больше, чем у любой вероятной российской МБР ”. Дополнительная информация прокрутилась на дисплее его компьютера. Он тихо присвистнул. “Это, должно быть, одна из их больших ракет повышенной грузоподъемности, одна из "Энергии-5VR". И, исходя из ее текущей траектории, она направляется на орбиту ”.

Малвани нахмурился. Он проверил табло, ища текущее местоположение станции Игл. Это было высоко над Западной частью Тихого океана, как раз приближаясь к побережью Мексики. Это наводило на мысль, что русские намеренно рассчитали время запуска так, чтобы американская космическая станция находилась слишком далеко от земной орбиты, чтобы увидеть полезную нагрузку "Энергии" при выходе на орбиту или задействовать ее.

Чем занималась Москва?

Всего через несколько минут появился еще один красный значок, на этот раз над островом у южного побережья Китайской Народной Республики.

“Новый запуск! Этот корабль взлетает с китайского комплекса Вэньчан на острове Хайнань ”, - доложил другой вахтенный офицер.

Эрнандес быстро изучил данные слежения, предоставленные их спутниками. “Судя по тепловой сигнатуре, это долгий 5 марта. И она тоже выходит на орбиту ”.

Малвани нахмурился еще сильнее. "Долгий марш-5" была большой двухступенчатой ракетой, примерно того же класса, что и американская Delta IV Heavy. Хотя она и не такая мощная, как Falcon Heavy от SpaceX или российская Energia-5VR, она все же может вывести на низкую околоземную орбиту серьезный объем полезной нагрузки — где-то около двадцати семи тонн.

И затем на карте вспыхнул третий значок. Это произошло на юго-западе Китая, недалеко от южной оконечности провинции Сычуань КНР. “SBIRS подтверждает еще один запуск 5 марта в Китае”, - сказал Эрнандес. “На этот раз из космического центра Сичан”.

“Из Сичана? Предполагается, что это бездействующий стартовый комплекс, не так ли, по крайней мере, согласно нашим чертовым отчетам разведки?” Малвани зарычал.

“Да, сэр”, - согласился Эрнандес. “Китайцы утверждали, что они переносят большую часть своих гражданских космических операций в Вэньчан, потому что запуски с Сичана были слишком опасны”. Он криво улыбнулся. “По-видимому, возможность того, что отработавшие ступени ракеты могут упасть на населенные районы, рассматривалась как плохие отношения с общественностью даже при коммунистической диктатуре”.

Малвани фыркнул. “Ну, вот и вся эта чушь о плохом пиаре”. Он уставился на экран, наблюдая, как проектируемые трассы для всех трех недавно запущенных ракет изгибаются на большой цифровой карте. Один необъявленный запуск российской ракеты был потенциальной проблемой. Но три необъявленных запуска в течение нескольких минут? Один из них с китайского космического комплекса, по словам американской разведки, был законсервирован? То, что они видели, никак не могло быть простым совпадением, решил он. Это была скоординированная вражеская акция.

Он надел запасную гарнитуру и подключился к сети. Затем он потянулся к клавиатуре Эрнандеса и ввел серию кодов, активируя защищенную связь с Белым домом. “Это генерал-лейтенант Малвани из Космического управления США. Мы наблюдаем многочисленные запуски не МБР как в России, так и в Китайской Народной Республике. Мне нужно поговорить с президентом ”.

Защищенная видеоконференция Scion

Несколько часов спустя

“Ребята, вы готовы?” Тихо спросил Брэд Макланахан, бросив взгляд на Надю и Хантера Ноубла. Они находились в одном из конференц-залов Sky Masters в Баттл-Маунтин, ожидая, когда заработает их спутниковая связь с Белым домом и штаб-квартирой Scion в Юте. Они серьезно кивнули, как раз в тот момент, когда загорелся светодиодный дисплей размером с стену.

На экране президент Фаррелл казался таким же энергичным и полным жизни, каким Брэд Макланахан запомнился по предыдущим встречам. Это сделало его исключением из правила, согласно которому большинство мужчин и женщин, занимавших Белый дом, старели быстрее, чем обычные люди. Если уж на то пошло, высокий широкоплечий техасец казался заряженным энергией от бремени Овального кабинета.

“Я, конечно, хотел бы знать, как нас поймали с опущенными штанами ... снова”, - сухо заметил Фаррелл. “Как, черт возьми, мы могли не заметить, что русские и китайцы готовят эти ракеты к запуску?”

Кевин Мартиндейл из Юты пожал плечами. “Это старая история: слишком большая территория для наблюдения и недостаточно людей, или, в данном случае, недостаточно датчиков космического базирования, для выполнения работы”.

Сидевший рядом с ним Патрик Макланахан кивнул. “У нас все еще работает лишь горстка разведывательных спутников, господин Президент”, - пояснил он. “И им в первую очередь было поручено отслеживать российскую программу создания космопланов Firebird”.

Хотя результаты были невелики, Брэд знал. За месяцы, прошедшие после уничтожения базирующейся в России разведывательной сети Scion, американские спутники-шпионы и экипаж космических сил станции Игл сделали несколько снимков того, что казалось прототипами космопланов на аэродромах вокруг Москвы и в других местах. Но до сих пор ни один из этих прототипов не наблюдался в полете — ни внутри атмосферы, ни на орбите. Таким образом, все еще было невозможно оценить, насколько продвинулась российская программа Firebird с момента ее первого испытательного полета в Канске-Дальнем.

Но даже если бы мощные телескопы станции Игл были доступны для выполнения других разведывательных миссий, они не смогли бы засечь массивную российскую ракету "Энергия-5VR", направляющуюся к пусковой площадке. Космодром Плесецк находился слишком далеко к северу от орбитального маршрута космической станции — что, вероятно, объясняло, почему русские выбрали для запуска именно оттуда, а не более новый, современный и лучше расположенный космический комплекс "Восточный".

Фаррелл неохотно кивнул в знак понимания. Россия и Китай все еще были закрытыми авторитарными обществами, с их самыми важными секретами, охраняемыми легионами тайной полиции. За последние несколько десятилетий американские президенты и их команды национальной безопасности привыкли полагаться на разведданные, получаемые со спутников. Лишенные возможности легко заглядывать вниз с орбиты, и без бесценного материала, который так часто предоставляли человеческие агенты Scion, все они блуждали в темноте.

“Тогда ладно”, - мрачно сказал президент. “Давайте перейдем к сути. Теперь, когда мы на собственном горьком опыте выяснили, что Пекин и Москва в сговоре: каков их план? Направлены ли эти неожиданные запуски ракет на строительство еще одной вооруженной космической станции?”

Брэд понимал его беспокойство. Новый полет "Марс-Один" вокруг Земли не дал бы России или Китаю бесконтрольного господства в космосе, по крайней мере, до тех пор, пока станция "Игл" оставалась неповрежденной, но это восстановило бы баланс террора на орбите ... и значительно усложнило бы амбициозные планы Америки по достижению Луны и за ее пределами.

Он искоса взглянул на Надю и Бумера. Они одобрительно кивнули. Собравшись с духом, Брэд заговорил. “Нет, господин президент”, - твердо сказал он. “Что бы ни делали русские и китайцы, они не строят станцию на околоземной орбите”.

“Вы, кажется, очень уверены в этом, майор”, - прокомментировал Фаррелл.

“Да, сэр, это я”. Брэд покачал головой. “Во-первых, их космический корабль не маневрирует для сближения на околоземной орбите. На самом деле, для них было бы совершенно невозможно состыковаться сейчас ”. Он открыл файл на своем ноутбуке. Это было синхронизировано с их видеосвязью. Мгновенно для президента, его отца и Мартиндейла были воспроизведены несколько трехмерных изображений. “Например, вот текущая орбита третьей ступени ракеты-носителя "Энергия” и ее полезная нагрузка". Появилось изображение земли с красной линией, изображающей траекторию российского космического корабля вокруг планеты. Это был сильно вытянутый овал, который, казалось, почти касался земли с одной стороны, в то время как изгибался далеко в космос с другой. “Как вы можете видеть, она находится на высокоэллиптической орбите с апогеем почти в двадцати двух тысячах миль над поверхностью”.

“А что такое перигей?” спросил его отец из Юты. “Самая низкая точка ее орбиты?”

“Всего сто двадцать миль”, - сказал ему Брэд. Он оглянулся на Фаррелла. “Строго эллиптическая орбита, подобная этой, никоим образом не подходит ни для одной постоянно пилотируемой военной космической станции, сэр. Помимо чисто тактических соображений, любой космический корабль на этой орбите движется вверх и вниз через внутренний и внешний радиационные пояса Ван Аллена. Ни один экипаж из людей не смог бы долго оставаться невредимым в таких условиях, по крайней мере, без чертовски большей защиты от радиации, чем это было бы практически ”.

“А как насчет двух китайских ракет?” президент настаивал.

“Они также вышли на эллиптические орбиты”, - ответил Брэд. “Оба Long March 5 несли разгонные блоки Yuanzheng-2 с дополнительной полезной нагрузкой. Но, учитывая их нынешнее положение, ни одна из ракет-носителей Yuanzheng-2 не имеет дельта-V, необходимого для достижения рандеву с российским космическим кораблем. По крайней мере, не на какой-либо полезной земной орбите.”

Мартиндейл кивнул в знак согласия. “Майор Макланахан прав насчет всего этого”. Он слегка улыбнулся. “Тем не менее, в качестве меры предосторожности, S-29B полковника Миллера полностью заправлен топливом и находится в режиме ожидания на станции Игл — готовый выйти на орбиту быстрого перехода, которая выведет его в зону поражения, если любой из этих космических аппаратов — российский или китайский — продемонстрирует враждебные намерения”.

“Рад это слышать”, - прямо сказал Фаррелл. “Так вот, я бы предпочел не начинать новую войну в космосе. Но если начнется война, мы будем теми, кто ее закончит. Чисто?”

“Как кристал”, - сказал Мартиндейл, говоря за всех.

Компьютер Брэда громко зажужжал, сигнализируя о срочном сообщении от команды объединенных аналитиков Scion — Sky Masters, назначенных следить за этими космическими аппаратами. Он услышал, как ноутбук Бумера издает такой же шум. Его палец провел по экрану. Мгновенно открылся сплошной блок текста и цифр, сопровождаемый несколькими размытыми фотографиями, сделанными наземными и космическими телескопами. Он наклонился ближе, быстро читая. Его глаза расширились от удивления.

“Святое дерьмо”, - пробормотал Бумер вслух.

Фаррелл нахмурился. “Есть проблема, доктор Ноубл?”

“Мы только что получили новые данные слежения, господин президент”, - ответил Бумер. “Оба китайских ускорителя "Юаньчжэн-2" перезапущены. И, основываясь на предварительном анализе, похоже, что они делают ожоги от транслунных инъекций. Если это так, то они летят на Луну ”.

“Что несешь?” - спросил я. - Спросил Патрик.

Бумер пожал плечами. “Мы пока не можем сказать. Оба полезных груза по-прежнему скрыты за обтекателями.” Видя их удивление, он кивнул. “Да, это чертовски странно прямо здесь”.

Обтекатели полезной нагрузки, иногда называемые кожухами, представляли собой тонкие металлические оболочки, предназначенные для защиты хрупких спутников и других космических аппаратов от аэродинамического давления и высоких температур во время запуска. Обычно их сбрасывали за борт, как только ракета благополучно выходила из атмосферы и достигала орбиты. Обычно, если этим обтекателям не удавалось отделиться, вся миссия была обречена. Но в этом случае казалось вероятным, что китайцы намеренно сохранили свои обтекатели полезной нагрузки в качестве грубой формы камуфляжа.

“Русские тоже в движении”, - сообщил Брэд. “Третья ступень "Энергии” только что отделилась от своего полезного груза". Он пометил одно из изображений, полученных с телескопа, и вывел его на их экраны. На нем был изображен космический корабль длиной примерно пятьдесят футов, собранный из трех разных компонентов — тупоносой капсулы в форме конуса спереди, большего цилиндра посередине и того, что выглядело не более чем яйцевидным топливным баком и ракетным двигателем, соединенными вместе распорками сзади. Солнечные панели выдвинуты из центрального транспортного средства. “Мы смотрим на командный модуль Федерации , соединенный с его служебным модулем, с космическим буксиром Block DM-03, прикрепленным к корме. И двигатель на том космическом буксире только что закончил шестиминутную работу.”

“Целился куда?” спросил его отец.

“Прямо там, где луна будет чуть меньше чем через три дня”, - тихо сказал Брэд.

“Сукин сын”, - удивленно сказал Фаррелл. “Значит, и русские, и китайцы направляются на Луну?”

Брэд кивнул. “Да, сэр. Примерно такого размера это и есть ”.

“Что, черт возьми, они задумали?”

Тишина затянулась на несколько долгих мгновений. Без дополнительной информации никто не чувствовал себя способным дать четкий ответ на вопрос Фаррелла. Наконец, Надя наклонилась вперед. “Что бы ни планировали наши враги, господин Президент, я не думаю, что это будет хорошей новостью для Соединенных Штатов”. Ее глаза потемнели. “Или за Польшу и остальной свободный мир”.

Двадцать четыре

Министерство иностранных дел, Пекин, Китайская Народная Республика

Некоторое время спустя

Министерство иностранных дел Китая занимало большое серое современное здание прямо в центре Пекина, примерно в трех километрах к востоку от Запретного города. Его изогнутый, выпуклый фасад и прилегающие крылья окружали большой центральный внутренний двор, самой заметной особенностью которого был сад, где тщательно ухоженные кусты и цветочные клумбы образовывали контур голубя мира.

Забавный образец наглядной пропаганды, цинично подумала министр иностранных дел России Дарья Титенева. По ее опыту, лидеры как ее страны, так и Китайской Народной Республики правильно рассматривали дипломатию как форму войны, которая ведется другими средствами. В любых переговорах между враждебными державами неизбежно были бы победители… и неудачники. Те, кто провозглашал достоинства взаимовыгодного компромисса, были мечтателями-идеалистами и глупцами. Москве и Пекину повезло, что столь многие из них занимали влиятельные позиции на Западе.

По ее мнению, сегодняшний брифинг для международных СМИ был просто несколько более современной версией вековой уловки. Снова и снова на протяжении всей истории императоры, короли и генералы отправляли вестников мира к своим врагам, выигрывая время бессмысленными разговорами, в то же время тайно собирая свои армии для войны.

Изобразив теплую и любезную улыбку, Титенева последовала за своим китайским коллегой мужского пола постарше Пэн Ся в комнату для брифингов Министерства иностранных дел. Два других человеческих реквизита в этом маленьком дипломатическом театре тащились за ней. Похожий на медведя, с копной густых седых волос, Анатолий Поликарпов был главой российской государственной гражданской космической корпорации "Роскосмос". Он затмил Шан Мина, директора Национальной космической администрации Китая.

Пэн подвел их всех к кафедре, лицом к собравшимся журналистам и съемочным группам теленовостей. Они выстроились вместе, по бокам от российского флага в красную, сине-белую полоску и красного знамени Китая с золотой звездой. Огромные экраны проекторов покрывали стену позади них. Титенева и другие несколько мгновений стояли тихо, давая собравшимся журналистам и съемочным группам время полюбоваться этой неожиданной демонстрацией китайско-российского дипломатического и научного единства высокого уровня.

Шепотки с оттенком внезапного интереса прокатились по переполненному залу. То, что первоначально было объявлено как относительно обычная пресс-конференция после встречи двух министров иностранных дел, теперь с большей вероятностью могло привести к появлению реальных новостей.

Министр иностранных дел Пэн точно рассчитал момент, когда он вышел вперед к кафедре. “Уважаемые товарищи из международного корпуса прессы, благодарю за ваше присутствие здесь сегодня днем”. Он одарил их легкой улыбкой. “Я обещаю вам, что ваше усердие будет вознаграждено чем-то большим, чем обычные скучные дипломатические банальности”. Это вызвало смех у некоторых присутствующих западных журналистов. “Как вы, возможно, догадались, это не обычный брифинг”, - продолжил Пэн.

К своему изумлению, Титенева увидела, как толпа репортеров внезапно выпрямилась еще больше. Они напомнили ей стаю голодных собак, пускающих слюни при виде и запахе угощения в руках их хозяина.

Пэн сделал короткую паузу, позволяя их предвкушению нарастать. Затем он продолжил, говоря спокойно и четко. “Ранее сегодня в космическое пространство были запущены три ракеты - одна с территории Российской Федерации и две с Китайской Народной Республики. Выбор времени для этих запусков не был случайностью. Это было преднамеренным, результатом тщательного планирования и многих месяцев тесно скоординированных усилий между нашими двумя странами ”. Если уж на то пошло, собравшиеся журналисты стали еще более жадно внимательными, натянув поводок, поскольку они ждали больше деталей.

Все еще улыбаясь, Пэн полуобернулся и поманил Титеневу присоединиться к нему за кафедрой. “Теперь я приглашаю мою уважаемую коллегу, министра иностранных дел Титеневу, предоставить вам более подробную информацию об этом историческом и беспрецедентном событии”.

Она шагнула вперед, расправив плечи, чтобы создать образ непоколебимой уверенности. “Благодарю вас за ваше любезное приглашение, министр Пэн”, - сказала она с быстрым кивком. Затем она повернулась обратно к ожидающим журналистам. “Дамы и господа, для меня большая честь сообщить вам, что Китайская Народная Республика и Российская Федерация сегодня предприняли первый из новой серии мирных полетов "Дискавери" на Луну. Наша первая совместная беспилотная миссия называется Pilgrim 1—Ch áош &# 232;нг на языке наших хозяев или Паломник на моем родном языке. Это символизирует чувство благоговения и удивления, с которым мы приближаемся к Луне, ближайшему соседу Земли ”.

Титенева знала, что невысказанным, но совершенно ясным остался яркий контраст между этой, казалось бы, мирной китайско-российской научной миссией и алчностью и грубым коммерциализмом, лежащими в основе возрожденной лунной программы Америки. Позади нее в комнате для брифингов зажглись два больших проекционных экрана.

Каждый показывал полноцветные видеоизображения с ускорителей Yuanzheng-2, направляющихся к Луне. Яркие искры вспыхнули на обоих экранах, когда ускорители отделились от своего полезного груза и унеслись в бесконечную черноту космоса. Было больше вспышек, когда сработали новые взрывчатые вещества. Панели обтекателя медленно отделились и развернулись, кувыркаясь из конца в конец, впервые показывая полезный груз, летящий к Луне Земли.

Титенева подождала несколько секунд, позволяя первому, внезапному гулу возбуждения и любопытства немного утихнуть. “То, что вы видите, - это две половинки самого совершенного китайского лунного модуля Чанъэ-Тен”, - объяснила она. “Первая - это этап спуска. Другая - это этап ее подъема. Если все пойдет хорошо, эти два космических корабля, управляемые их собственными бортовыми компьютерами, встретятся на лунной орбите и состыковываются. Целью этого первого испытания сборки окололунного транспортного средства является создание единого спаренного посадочного модуля… космический корабль, способный безопасно доставлять тайконавтов и космонавтов на поверхность Луны, а затем возвращать их на орбиту.”

Она взглянула на китайских техников, контролирующих видеопотоки. Они послушно переключили оба экрана на новый вид, на этом были показаны соединенные командный модуль Федерации, модуль поддержки и космический буксир, отходящий от отработавшей третьей ступени "Энергии". “А вот и собственный российский космический корабль "Федерация-2", также находящийся на пути к лунной орбите. Как только посадочный модуль ”Чанъэ" соберется и станет стабильным, наземные диспетчеры на Земле подадут сигнал Федерации о согласовании орбит и стыковке." Она пожала плечами. “Если бы это была пилотируемая миссия, именно тогда наши космонавты и их китайские товарищи-тайконавты пересели бы в посадочный модуль ... и начали бы подготовку к спуску на Луну”.

Титенева увидела, как молодая женщина, репортер одной из американских кабельных новостных сетей, вскочила на ноги — очевидно, не в состоянии или не желая больше ждать, чтобы задать вопрос. “Да, мисс Мидоус?”

“Но на борту этого космического корабля нет космонавтов или тайконавтов?”

“Нет, их нет, мисс Мидоус”, - твердо сказала Титенева.

“Ну, почему бы и нет?” - требовательно спросила молодая журналистка. “Я имею в виду, если вы выделяете так много ресурсов, чтобы отправить эти космические корабли на Луну… почему бы просто не пойти вперед и не приземлиться?”

Вежливая улыбка Титеневой стала шире. “Потому что мы не участвуем в гонке, мисс Мидоус. Космический полет по своей сути опасен, и нашим главным приоритетом является безопасное возвращение любых экипажей, которые мы в конечном итоге отправим на поверхность Луны ”. Она перешла на более серьезный тон. “Пилигрим-1" - это, прежде всего, испытательный полет обоих этих совершенно новых космических аппаратов и их способности к автономному сближению и стыковке. В нынешнем виде эта миссия с несколькими транспортными средствами уже является одним из самых сложных космических полетов, когда-либо предпринимавшихся. Но я могу сказать вам вот что: что бы ни случилось, опыт, который мы приобретем в течение следующих нескольких дней проложит путь для будущих китайско-российских пилотируемых экспедиций на Луну ”.

С этими словами она дала знак мужчинам, все еще ожидавшим позади нее, подойти. Она повернулась обратно к все более беспокойной толпе журналистов. “Я уверен, что у всех вас есть много вопросов”. Она указала на своего китайского коллегу. “Однако я в равной степени уверен, что ни министр Пэн, ни я не обладаем достаточной квалификацией, чтобы ответить на эти вопросы. Теперь, если вас действительно больше интересуют более мелкие детали наших последних переговоров по торговле сельскохозяйственной продукцией, мы оба были бы рады обсудить эти вопросы ... ” Она позволила своему голосу затихнуть, когда вся комната разразилась смехом.

Титенева, тоже усмехнувшись, пожала плечами. “Нет? Затем мы с радостью предоставим слово администратору Шаню из Национальной космической администрации Китая и директору Поликарпову из Роскосмоса. В конце концов, эта космическая миссия, как говорят американцы, их детище”.

Вместе она и Пэн покинули зал под негромкие аплодисменты. Позади них двое гражданских космических начальников уже отвечали на первые выкрикнутые вопросы. Внутренне Дарья Титенева расслабилась. Она выполнила инструкции маршала Леонова с непревзойденным мастерством. Теперь задача обмана легла на другие плечи.

Она знала, что Поликарпов и Шан были тщательно проинструктированы о том, что говорить. Никто из слушающих их никогда бы не заподозрил, что ни одно из их гражданских агентств не имело никакой реальной роли в так называемой миссии "Пилигрим-1". На данный момент информация о том, что все три космических корабля, которые сейчас летят к Луне, полностью контролировались Леоновым и генералом Чэнь Хайфэном, командующим военно-космическими операциями Китая, останется в строжайшем секрете.

Двадцать пять

Sky Masters Aerospace Inc., Баттл-Маунтин, Невада

Семьдесят два часа спустя

Брэд Макланахан оглянулся через плечо, когда его отец и Кевин Мартиндейл вошли в защищенный конференц-зал, который он выделил для своей специальной аналитической группы — как он понял, это был своего рода грандиозный термин для группы, которая на самом деле состояла только из него, Нади и Хантера Ноубла. Тем не менее, это было лучше, чем принять насмешливое предложение Бумера называть себя "Триадой гениальных аналитиков", или сокращенно "ТОГА". “Привет, папа! Здравствуйте, мистер Мартиндейл. Приятно для разнообразия видеть вас, ребята, лично, а не только на камеру ”.

По воздуху штаб-квартира Scion в штате Юта находилась всего в трехстах милях от Баттл-Маунтин - менее чем в часе полета на одном из представительских самолетов Scion Gulfstream. Он надеялся, что его отец воспользуется этим. Они не часто видели друг друга в последнее время. Между радостью от того, что мы действительно женаты на Наде, и каждодневной тяжелой работой, необходимой для обучения новых экипажей космических сил летать и сражаться с космическими самолетами, построенными Sky Masters, казалось, что целые недели и месяцы пролетели как в тумане.

“Я тоже рад быть здесь, сынок”, - тепло сказал Патрик Макланахан. “Ситуация накаляется, мы подумали, что лучше всего —”

“Обновлено ли это информационное табло?” Мартиндейл прервал меня, махнув рукой на большой светодиодный экран конференц-зала, когда он занял стул. На экране появилось трехмерное изображение Луны с орбитальными траекториями различных космических аппаратов, изображенными в виде зеленых линий, обводящих ее. Красные треугольники обозначали текущее местоположение каждого транспортного средства.

Надя сердито развернулась. Ее глаза сузились. У нее никогда не хватало терпения к вспышкам высокомерия и снисходительности бывшего президента. Были моменты, когда Мартиндейл, каким бы высокоинтеллектуальным он ни был, совершенно недооценивал характер и терпимость окружающих.

Чувствуя неизбежность полномасштабного взрыва Розека-Макланахана, Брэд быстро вмешался. “Да, сэр, это так”. Он помог отцу сесть, с грустью отметив, насколько неуклюже двигался пожилой мужчина, даже с самыми последними настройками программного обеспечения для его экзоскелета LEAF. “Мы получаем непрерывные обновления со станций слежения НАСА, со спутников космического наблюдения Министерства обороны и с его наземных телескопов в Нью-Мексико, на Гавайях и в Диего-Гарсии”.

Поняв намек, Бумер кивнул. “Брэд прав. Мы довольно хорошо разбираемся во всем, что происходит на лунной орбите ”, - сказал он Мартиндейлу и Патрику. Он пожал плечами. “Ну, в любом случае, все, что происходит на ближней стороне Луны”.

Вот в чем была загвоздка. У Соединенных Штатов не было спутников или телескопов, способных увидеть что-либо, происходящее на обратной стороне Луны — стороне, постоянно скрытой от кого-либо на Земле. К сожалению, то же ограничение не распространялось на китайцев или их российских партнеров.

Пять лет назад Китай вывел спутник-ретранслятор связи под названием Queqiao, или Сороковой мост, на орбиту вокруг точки Лагранжа-2 в системе Земля-Луна, L2. Точки Лагранжа были местами, где гравитационные силы более крупных тел, таких как Земля и Солнце, объединялись, создавая точки относительной стабильности. Небольшие космические корабли и спутники могли бы осуществлять посадку в этих точках Лагранжа без необходимости расходовать большое количество топлива. С L2, примерно в сорока тысячах миль от Луны, ретранслятор связи Magpie Bridge позволил Пекину и Москве непрерывно следить за космическими операциями на обратной стороне Луны.

Бумер указал на красный треугольник, в настоящее время описывающий круг с востока на запад по ближней стороне Луны, примерно в шестидесяти милях над морем Спокойствия — местом исторической посадки "Аполлона-11" в 1969 году. Бирка идентифицировала его как Чанъэ-10. “Итак, вот в чем дело. Около пяти часов назад как ступень подъема, так и ступень спуска этого китайского лунного модуля успешно вышли на стабильные круговые лунные орбиты. С самого начала они находились в сомкнутом строю, возможно, всего в пяти-десяти милях друг от друга. ” Его рот сжался. “Это чертовски впечатляющий полет, учитывая, что каждая машина преодолела более двухсот пятидесяти тысяч миль, чтобы добраться туда”.

Патрик Макланахан и Мартиндейл мрачно кивнули.

Теперь, успокоившись, Надя подхватила тему. “Два часа назад, во время второго выхода на орбиту подряд, китайские аппараты провели успешный маневр стыковки. Теперь они соединены вместе, по-видимому, объединены в единый космический корабль ”.

Мартиндейл нахмурился. “Без каких-либо признаков неприятностей?”

“Никаких”, - ответил Брэд. “Из того, что мы можем видеть, все в этом посадочном модуле кажется номинальным”.

Патрик поднял бровь. “Это довольно ловкий трюк”.

Брэд кивнул. “Ага”. Он вывел на экран изображение китайской ракеты "Лонг Марч-5". “Но это объясняет, как они застали нас врасплох. Максимальная полезная нагрузка, которую "Долгий марш-5" может отправить на Луну, составляет около девяти тонн. Поскольку любой спускаемый аппарат приличных размеров с экипажем, такой как лунные модули Apollo, весит около восемнадцати тонн, мы решили, что китайцам сначала придется спроектировать, провести летные испытания и построить новый тип ракеты большой грузоподъемности. Я имею в виду, до того, как они смогли реализовать свои планы по отправке тайконавтов на Луну. Чего мы не предусмотрели, так это идеи отправки ступени подъема и ступени спуска посадочного модуля на Луну по отдельности… а затем соберем их на лунной орбите ”.

“Что подводит нас к следующему этапу этой сложной вражеской космической миссии”, - прямо сказала Надя. Используя клавиатуру, она увеличила трехмерное изображение Луны, показав еще один красный треугольник— расположенный так близко к Чанъэ-10, что он был невидим в большем масштабе. Его буквенно-цифровая метка идентифицировала его как Federation 2. “Беспилотный российский космический корабль провел собственную успешную посадку на Луну. И теперь она отстает от китайского лунного модуля всего на несколько миль ”.

Мартиндейл поморщился. “Боже милостивый”, - пробормотал он. “Вы говорите нам, что у них действительно все получится”.

“Если не случится какой-нибудь непредвиденной аварии во время стыковки, то так и надо делать ставки”, - согласился Брэд. Он поколебался, всего секунду или две, а затем продолжил. “Что порождает неприятную возможность ...”

Его отец кивнул. “Что Пекин и Москва врут сквозь зубы. Что, если этот предположительно беспилотный командный модуль Федерации на самом деле имеет космонавтов и тайконавтов на борту?”

“Вы думаете, что они, возможно, все-таки планируют высадку человека на Луну?” Медленно произнесла Надя.

На этот раз Брэд и его отец кивнули в унисон.

“Эй, ребята”, - прервал Бумер. “Я знаю, что нестандартное мышление - это своего рода специальность Макланахана, но это выходит далеко за рамки дозволенного и ведет в страну сумасшедших”. Он покачал головой. “Особенно, когда все, что мы знаем о Леонове и китайском лидере, этом персонаже Ли Цзюне, наводит на мысль, что они оба чертовски более осторожны, чем парни, которых они сменили ”.

“Осторожный не означает трусливый”, - отметил Брэд.

“Нет, но, как минимум, это означает, что эти парни не глупы”, - парировал Бумер. Он покачал головой. “Ладно, слушай, я понял, к чему ты клонишь. Неожиданное возвращение на поверхность Луны стало бы огромной пропагандистской победой для России и Китая. Но риски, связанные с использованием совершенно непроверенного космического корабля для подобного трюка, огромны. Одна серьезная неисправность оборудования или один программный сбой в неподходящее время - и пять к десяти, а в итоге куча мертвецов дрейфует по орбите или разбивается вдребезги в каком-нибудь кратере ”.

Надя нахмурилась, глядя на него. “Вы не должны предполагать, что маршал Леонов и президент Ли Цзюнь разделяют наши взгляды на ценность человеческой жизни”.

“О, я почти уверен, что они этого не делают”, - допустил Бумер. Он криво улыбнулся ей. “Но я уверен, что они знают, как определить правильную сторону соотношения затрат и выгод”.

Мартиндейл выглядел огорченным, Брэд заметил. Он, вероятно, вспоминал проигранный им спор о спасении Сэма Керра.

Бумер настаивал на своем. “Послушайте, ребята, русским и китайцам не нужно рисковать больше, чем им уже приходится, чтобы бросить нам грязь в лицо. При нынешнем положении вещей даже этот беспилотный полет на Луну переворачивает все наши недоделанные планы по отправке туда астронавтов ”.

“Операция президента Фаррелла по добыче гелия-3 на Луне - это довольно крупное дело”, - сухо прокомментировал Брэд.

Бумер отмахнулся от этого. “Во-первых, это все еще на бумаге. И второе, даже если эта шахта когда-нибудь будет построена, она будет автоматизирована ”. Он скрестил руки на груди. “Роботы просто не сексуальны”, - прямо сказал он. “Не сравнить с настоящими ботинками космонавта на земле”.

Их прервал звонок. На экране значок, представляющий российский космический корабль, стал оранжевым. Рядом с оранжевым треугольником появились цифры. Они уменьшались.

“Это обновленные данные слежения от НАСА”, - объяснил Брэд своему отцу и Мартиндейлу. Он присмотрелся внимательнее и нахмурился. “Похоже, "Федерация-2" проводит свои заключительные маневры, чтобы сблизиться с посадочным модулем ”Чанъэ"." Он снова повернулся к ним. “Судя по этим цифрам закрытия, они будут на позиции для стыковки где-то на обратной стороне Луны”.

“Ну, вот и все”, - сказал Бумер. “Если на этих кораблях есть экипажи и они совершат настоящую, честную посадку, мы узнаем достаточно скоро. Как только этот русский командный модуль вернется за край Луны на какую-нибудь орбиту, а посадочного модуля нигде не будет видно.”

Двадцать шесть

На борту "Федерации-2", на лунной орбите

В то же время

Полковник Тянь Фань, старший военный тайконавт Китая, плыл рядом со своим вторым командиром, российским космонавтом полковником Кириллом Лаврентьевым. Он тщательно поджимал руки и ноги. В то время как чистый, просторный, грязновато-белый интерьер капсулы Федерации был значительно менее тесным, чем в старых капсулах "Союз" и "Шензоу", к которым они привыкли, он все равно был не просторным — особенно с полным экипажем из четырех человек на борту на длительный срок. Ее общий полезный объем составлял всего около девяти кубических метров, хотя это было примерно на 50 процентов больше, чем у американских командных модулей эпохи Apollo. Под их ногами другие члены экипажа "Федерации-2", майор Лю Чжэнь и капитан Дмитрий Янин, были пристегнуты к своим креслам, чтобы не мешать своим старшим офицерам во время этого маневра.

Лаврентьев был немного выше и плотнее сложен, чем жилистый Тянь. Одна из его рук слегка покоилась на джойстике управления полетом Федерации. Он изучил светящиеся показания на их трех многофункциональных жидкокристаллических дисплеях и удовлетворенно хмыкнул. “Все выглядит хорошо. Мы идем на стыковку с посадочным модулем Чанъэ на этой орбите ”.

Тянь кивнул. “А наши линии связи с Москвой и Пекином?” он спросил. “Никаких проблем?”

В ответ Лаврентьев открыл новое меню. Ряд сплошных зеленых полос показывал состояние их каналов передачи данных. Через сеть спутников ретрансляции данных управляемая антенна, установленная в хвостовой части служебного модуля, поддерживала постоянную связь с наземными диспетчерами в России и Народной Республике. Чтобы поддерживать иллюзию, что это был испытательный полет без использования беспилотника, на время миссии не будет никаких радиопередач. Вместо этого все сообщения между космическим кораблем и его диспетчерами передавались в зашифрованных пакетах данных, скрытых в потоке обычной телеметрии.

“Очень хорошо”, - сказал Тянь. Он склонил голову набок, прислушиваясь. Кроме фонового гула вентиляторов рециркуляции воздуха и водяных насосов, было очень мало шума. Контраст с более ранними космическими полетами — с их нескончаемым потоком радиопомех и разговорами с командами управления полетами — был поразительным.

Он взглянул на Лаврентьева. “Эта тишина... другая”.

Зубы российского космонавта сверкнули белизной. “Здесь так тихо, что я едва слышу свои мысли”.

Тянь усмехнулся в ответ. “Возможно, это и к лучшему, Кирилл. Ты знаешь, что размышления только навлекают на тебя неприятности ”.

“Это точно”. Лаврентьев рассмеялся. “Это правда”. За долгие месяцы совместного обучения различия в подходах к решению проблем стали очевидными и послужили источником некоторого юмора. Русские предпочитали быстрые действия, полагая, что лучше действовать решительно, чем колебаться в условиях кризиса. Тянь, напротив, был более аналитичен, хотя его реакция также была почти нечеловечески быстрой. Интенсивная подготовка, инструктаж и сотни часов практики на тренажерах превратили их в слаженно функционирующую командную группу. Они идеально соответствовали задачам этой трудной и дьявольски сложной космической миссии… первый необходимый шаг к тому, чтобы превратить Heaven's Thunder в оперативную реальность.

На борту посадочного модуля "Чанъэ-10" на лунной орбите

Несколько часов спустя

На протяжении трех полных витков после стыковки с беспилотным лунным модулем китайского производства экипаж "Федерации-2" из четырех человек усердно работал, чтобы убедиться, что ступени подъема и спуска "Чанъэ-10" были правильно собраны и находились в идеальном рабочем состоянии. Никто никогда раньше не пытался автономно соединить два отдельных космических корабля в единый функционирующий корабль. Этот метод, вероятно, не сработал бы для транспортного средства, предназначенного для полетов в атмосфере Земли и гравитационном поле. К счастью, полеты вокруг безвоздушной Луны, где гравитация составляет всего одну шестую по сравнению с материнской планетой, создадут значительно меньшую нагрузку на конструкцию посадочного модуля.

Теперь полковник Тянь Фан и Кирилл Лаврентьев покинули Федерацию 2 и переведены на Чанъэ-10. Когда все было проверено, пришло время выяснить, сможет ли посадочный модуль выполнить миссию, для которой он был разработан.

Тиан поджал ноги под перекладину, чтобы удержаться на месте, пристегнул ремни безопасности и посмотрел вперед через треугольное окно командного отсека. Серая поверхность Луны изогнулась над его горизонтом. Без каких-либо атмосферных искажений края каждого края кратера и возвышенности казались острыми как бритва, совершенно отчетливыми даже с высоты почти в сто километров. Черные как смоль тени протянулись перед ними.

Он взглянул на один из больших многофункциональных дисплеев, установленных между его станцией и позицией второго пилота. Ряды значков статуса светились зеленым. Главный двигатель "Чанъэ", двигатели ориентации, система жизнеобеспечения, навигационные системы lidar и star Tracker, а также реле связи функционировали идеально. По сравнению с головокружительным набором циферблатов, переключателей и индикаторов, втиснутых в лунные модули "Аполлона", системы управления "Чанъэ" были образцом эффективной простоты.

Кирилл Лаврентьев выплыл из стыковочного люка над их головами и подсел справа от него. “Мы закрыты и опечатаны”, - доложил он.

Тянь кивнул. Рукой в перчатке он нажал на значок связи на своем дисплее. На данный момент, пока они пересекали обращенную к Земле сторону Луны, связь между двумя связанными космическими аппаратами осуществлялась по проводной внутренней связи. “Федерация, это Чанъэ-Тен; наш люк закрыт. Каков ваш статус?”

Через наушники он услышал ответ майора Лю Чжэня с более крупного космического корабля. “Принято, Чанъэ. Мы подтверждаем, что оба люка закрыты и опечатаны. Сейчас проветриваем туннель ”.

Заработали насосы, сбрасывая давление в коротком туннеле, соединяющем командный модуль Федерации и их посадочный модуль. Оба космических корабля слегка вздрогнули. Сработали двигатели, автоматически нейтрализующие крошечное движение, создаваемое газами, выбрасываемыми в космос.

Лаврентьев прокручивал меню на своем собственном экране. “Сейчас запускаю лидар”, - сказал он. Их лидарная система flash направила маломощные лазеры на лунную поверхность и использовала отраженные импульсы для создания трехмерных изображений местности, над которой они пролетали. Сравнивая эти изображения с картами, хранящимися в его памяти, компьютер мог точно определить, где они находились относительно поверхности в любой данный момент. Секундой позже российский космонавт объявил: “Навигационная ошибка подтверждена. Мы пересекаем Океан штормов и приближаемся к кратеру Гевелий. Десять минут до ЛОС-Анджелеса”.

“Понял”, - сказал Тянь. LOS означало потерю сигнала. Она отмечала точку, в которой орбита их космического корабля должна была привести его вокруг кривой Луны, отрезая радиопередачи и наблюдения с Земли или околоземных спутников. Поскольку их коммуникации были направлены через китайский ретранслятор Magpie Bridge в точке L2, они были бы совершенно не затронуты этим переходом. Но американцы, слепые и глухие ко всему, что происходит на обратной стороне Луны, больше не смогут видеть, что они делают. Он ввел код на своем экране. Загорелось новое меню . “Запускаю заключительные контрольные списки перед разделением”.

Ряд за рядом отдельные системы космического корабля загорались желтым, а затем переключались на зеленый, когда компьютер тестировал их и удостоверялся, что они правильно настроены. Чтобы облегчить нагрузку на экипажи из двух человек, инженеры, проектировавшие китайские посадочные аппараты Chang'e, внедрили высокую степень автоматизации.

Тем не менее, Тянь и Лаврентьев следовали за ним на каждом шагу. Ни один здравомыслящий пилот не может полностью доверять автоматизированным системам, особенно на невероятно сложном совершенно новом космическом корабле, совершающем свой первый настоящий полет. “Система жизнеобеспечения посадочного модуля в порядке. Двигатели запущены. Стыковочные защелки готовы к разблокировке. Спускаемый двигатель находится в режиме ожидания.”

Через свои наушники они могли слышать, как Лю и другой российский космонавт, капитан Янин, просматривают свои собственные контрольные списки на борту "Федерации-2". Раздался звуковой сигнал. Несколько мгновений спустя на верхней части их дисплеев появилось расшифрованное компьютером сообщение: "по вашему усмотрению, вы можете отстыковаться и начать спуск, как и планировалось". удачи. леонов. ли Цзюнь. сообщение заканчивается.

Двое мужчин обменялись кривыми улыбками. Действительно ли маршал Леонов и президент Ли Цзюнь верили, что их прямое разрешение было необходимо людям, которые находились так далеко от их родной планеты? Но поскольку все разговоры экипажа автоматически записывались и периодически загружались в Москву и Пекин, ни один из них не счел особенно разумным комментировать это вслух.

“Контрольный список завершен. Все системы являются штатными. Готовность к разделению в ЛОС-Анджелесе плюс шестьдесят секунд, ” спокойно объявил Тиан, когда компьютер закончил свою работу. Он протянул руку и опустил забрало своего шлема. Все встало на свои места. Он услышал успокаивающее шипение воздуха, проходящего через шланг его скафандра. Рядом с ним Лаврентьев закрыл и запечатал свой собственный шлем.

Впереди, через свое окно, Тянь увидел, как лунный пейзаж меняет характер. В отличие от обширных темных базальтовых равнин ближней стороны, дальняя сторона Луны представляла собой изрезанное пространство из тысяч кратеров — некоторые небольшие, другие шириной в сотни километров. Значок в форме радиоантенны на его МФУ стал красным. “Потеря сигнала”.

Он нажал на другой значок на дисплее, приводя в действие автоматическую последовательность расстыковки. На экране появилось цифровое табло, отсчитывающее оставшиеся секунды. Сложный бортовой компьютер "Чанъэ" теперь полностью контролировал ситуацию.

В качестве меры предосторожности Тянь положил руки на два контроллера, установленных под его дисплеем. Если автоматическая программа даст сбой, он был готов отключить ее и перейти на ручное управление.

“Десять секунд”, - тихо сказал Лаврентьев, следя за компьютерным обратным отсчетом.

Тянь напрягся, ожидая, пока пройдут секунды. Затем, с приглушенным лязгом-лязгом-лязгом, защелки, удерживающие Чанъэ и Федерацию, отпустились. Посадочный модуль дернулся, когда сработали двигатели, отрывая его от более крупного российского командного модуля. Значок связи изменил форму, сигнализируя о переходе от проводной внутренней связи к маломощной радиостанции ближнего действия.

“Хорошая разлука”, они услышали, как сказал Лю. “Чанъэ-Тен, это Федерация, с вами все чисто. Расстояние в пятьдесят метров и увеличивается со скоростью пять метров в секунду. Мы начинаем наш собственный маневр с ускорителем, чтобы быстрее увеличить дальность полета ”.

“Вас понял”, - подтвердил Тянь. Глядя вперед через иллюминатор, он увидел длинную цепочку небольших ударных кратеров, изгибающихся примерно с севера на юг поперек траектории их полета. Он подал сигнал их навигационной системе, и она подтвердила его визуальное впечатление. Они приближались к катене Лойшнера. Это была одна из целевых точек для их запланированного спуска на поверхность Луны. “Хорошо, Кирилл, давай выпустим шасси”.

Лаврентьев кивнул. Он открыл другое меню на своем дисплее и ткнул в него пальцем в перчатке. “Рука мастера наготове”.

Тянь увидел подтверждающий сигнал. “Продолжайте в том же духе”.

“Выпустить шасси”. Русский снова постучал по своему дисплею. “Стрельба”.

Что ЗА.Еще одна небольшая вибрация прокатилась по посадочному модулю Чанъэ, когда сработали крошечные разрывные болты. Освобожденные от зажимов, удерживающих их вплотную к корпусу космического корабля, их посадочные стойки опустились и зафиксировались в нужном положении.

“Чанъэ-Тен, это Федерация”, - передал по радио Лю. “Ваше снаряжение неисправно. Мы видим все четыре стойки”

Тянь снова проверил траекторию их полета. Они все еще находились в нужном направлении, двигаясь по орбите на запад вокруг Луны со скоростью тысяча шестьсот метров в секунду. Он взглянул на Лаврентьева. “Идем на посадку?”

Русский решительно кивнул. “Da.Мы идем на посадку”.

“Начинаю последовательность посадки… итак, ” сказал Тиан, вводя необходимый командный код. На его дисплее открылось новое меню. “Активирована автоматическая последовательность. Компьютер контролирует ситуацию ”.

За миллисекунды программы полета "Чанъэ" оценили их местоположение, курс и скорость, произвели необходимые вычисления и отправили команды в различные системы космического корабля. “Три... два... один”, - отсчитывал Лаврентьев. Индикаторы вспыхнули зеленым. “Перевернись”.

Сработали двигатели, поворачивая посадочный модуль на 180 градусов, так что его двигатель был выровнен против их направления движения. Внутри кабины Тиан и Лаврентьев теперь смотрели “вверх” на лунный пейзаж через свои окна.

С приглушенным жужжанием включился двигатель их спускаемой ракеты. В тот же миг двух мужчин швырнуло вперед, несмотря на их ограничения. Когда двигатель заработал, поступательная скорость космического корабля уменьшилась. Спускаемый аппарат наклонился вниз, двигаясь теперь слишком медленно, чтобы противостоять притяжению Луны.

Девяносто секунд спустя двигатель заглох.

“Хороший ожог”, - объявил Лаврентьев. Цифры и графики прокручивались на его дисплее. “Остатков нет. Наша скорость снижения выглядит хорошей ”. Он снова активировал их лидар, дважды проверив компьютер. “Высота сейчас семьдесят километров. Мы снижаемся со скоростью сто метров в секунду. Скорость над землей тысяча сто метров в секунду.”

Сработали новые двигатели, разворачивая "Чанъэ" обратно, чтобы они могли видеть, куда направляются. Спускаемый аппарат скользил вниз через кратер Герцшпрунг. Она была огромной, несколько сотен километров в диаметре. Почти дюжина кратеров поменьше испещряла его серую поверхность. За западным краем Герцшпрунга, изрытым другими ударами, произошедшими целую вечность назад, они могли видеть более крупные кратеры Кибальчич, Вавилов и Цандер.

Тянь произвел еще одно навигационное исправление, снова проверяя, чтобы убедиться, что компьютер управления полетом все еще находится на своих отметках. “Дальность до района цели теперь восемьсот тридцать километров. Все выглядит хорошо. Мы все еще идем на посадку ”.

На пятьдесят километров ниже и на тридцать километров выше посадочного модуля Чанъэ-10 космический корабль "Федерация-2" развернулся из конца в конец. Двигатели запульсировали, останавливая вращение, командный модуль развернулся к корме. В каюте Федерации майор Лю Чжэнь отслеживал Чанъэ-10 с помощью телекамер с дистанционным управлением. Даже при большом увеличении посадочный модуль был скорее пятном отраженного солнечного света от его изоляционной фольги золотисто-оранжевого цвета, чем четкой формой, когда он наклонялся вниз. “Что ж, теперь они готовы”, - прокомментировал Лю российскому космонавту, парящему рядом.

Капитан Дмитрий Янин кивнул. Даже если Лаврентьев и Тиан прервали посадку в последнюю минуту, снова запустив двигатели, чтобы подняться обратно на орбиту, было слишком поздно для того, чтобы их космический корабль снова состыковался с Федерацией 2 до того, как обе машины совершат обратный облет ближней стороны Луны — и окажутся в поле зрения американских спутников-шпионов и наземных телескопов.

По правде говоря, ни Янин, ни Лю не ожидали, что их товарищи по команде прервут полет. В течение долгих месяцев тренировок и подготовок и Тянь, и Лаврентьев довольно ясно дали понять, что они предпочли бы умереть, пытаясь приземлиться, чем испытать унижение от неудачной попытки и долгого возвращения на Землю под насмешливым взглядом своих американских врагов.

Держась за край консоли управления "Федерацией-2", чтобы ее не унесло течением по салону, Лю слегка повернулся, чтобы посмотреть на Янина. Он указал на спускающийся посадочный модуль, который теперь был чуть больше точки света на фоне каменистой, испещренной кратерами поверхности внизу. “Ты хотел бы быть на борту? Что мы были теми, кто совершил эту первую посадку?”

“Боже мой, нет”, - солгал русский. “Мои родители вырастили меня космонавтом… не лунонавт.” Он пожал плечами. “Теперь, спросите меня снова в нашей следующей поездке ... и вы, конечно, получите другой ответ”.

Лю кивнул с улыбкой. Если все пройдет хорошо, он и Янин должны были стать экипажем следующего посадочного модуля Чанъэ.

Значок на одном из дисплеев консоли резко засигналил, привлекая их внимание. Это было вызвано кодированным сообщением наземного диспетчера, переданным через спутник связи Magpie Bridge. Лю постучал по ней. Значок открылся в меню, озаглавленном операции по обману. Нахмурившись, он проверил их местоположение. Они все еще находились в тридцати с лишним минутах от AOS, или приема сигнала, точки, в которой их могли видеть наземные датчики. “Москва нетерпелива”, - сказал он другому мужчине. “Они хотят, чтобы мы пошли дальше и использовали приманку как можно раньше”.

“Я думаю, сейчас такое же подходящее время, как и любое другое”, - небрежно сказал русский. “Не то чтобы мы могли что-то сделать, если на этом этапе произойдет сбой”.

“Верно. По обоим пунктам, ” согласился Лью. Он прокрутил до первой необходимой командной кнопки и нажал ее. “Включен переключатель постановки на охрану развертывания приманки”.

Подплыв достаточно близко, чтобы прочитать дисплей, Янин последовал за ним. “Переключатель активен”, - подтвердил он.

“Запускаем приманку”, - сказал Лю. Он нажал на кнопку один раз. И затем второй раз, подтверждая компьютеру, что его первое движение не было случайным движением по экрану дисплея.

ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП-ХЛОП.

Федерация ритмично вибрировала в течение нескольких секунд. За люком лопнул цилиндрический мешок, закрепленный вокруг верхней части внешнего корпуса. В течение нескольких секунд появилась конструкция, сделанная из слоев переплетенных тканей, похожих на кевлар, и винилполимерной пены. Плотно привязанный к люку командного модуля, он был того же размера и формы, что и ныне покинувший посадочный модуль Чанъэ. Тщательно размещенные радиолокационные отражатели усеивали внешнюю поверхность приманки.

Индикаторы на консоли Лю стали сплошными зелеными. Приманка была надежной, полностью надутой и сохраняла свою форму.

Оба мужчины с облегчением улыбнулись друг другу. Американским спутникам наблюдения и телескопам могло показаться, что посадочный модуль "Чанъэ" и "Федерация-2" все еще состыкованы.

На борту "Чанъэ-10" Лаврентьев настроил их лидарную систему на непрерывный импульс, обеспечив компьютер постоянным потоком данных, необходимых для отслеживания их высоты, скорости снижения, наземной скорости и местоположения. “Высота сейчас двадцать тысяч метров. Скорость снижения по-прежнему сто метров в секунду.”

Через свое окно Тиан видел, как разрушенный внешний край кратера Цандер становится больше по мере того, как они снижались. Цандер был древним сверх всякой меры. На протяжении сотен миллионов лет на нее обрушивались обломки, сыпавшиеся из космоса. Местами эти удары почти стерли некогда четкие края Цандера, превратив его в нагромождение вторичных кратеров, склонов и складок.

Еще один большой кратер только что появился в поле зрения, далеко на равнине, изрытой рябинами и выбоинами гораздо меньших размеров. Ее склоны постепенно поднимались, неуклонно поднимаясь, пока не оказались на высоте нескольких тысяч метров над уровнем моря. Они были относительно безымянными, покрытыми пятнами и шрамами только местами в результате выброса более светлого цвета — массы некогда расплавленных обломков, выброшенных наружу при столкновении с астероидом— который создал этот большой кратер. “Я вижу Энгельгардта”, - объявил Тиан. “Приготовиться к подвеске сопла спускаемого двигателя и снова зажечь”.

Он сжал руки на двух контроллерах. Он был готов отключить их программу посадки и зайти вручную при первых признаках неполадок.

Со своей позиции Лаврентьев наблюдал, как индикаторы их спускаемого двигателя меняют цвет. На его дисплее замелькали цифры. “Карданный подвес завершен. Ракурс выглядит хорошо. Горит индикатор рычага управления двигателем. Хороший расход топлива. Три... два... один —”

БУМ.

И снова двое мужчин покачнулись в своих ремнях безопасности, сбитые с толку внезапным замедлением. “Воспламенение. Снижаю мощность до десяти процентов”, - доложил Лаврентьев. Он переключился на свои навигационные показания. “Скорость снижения замедляется до пятидесяти метров в секунду. Скорость движения вперед тоже падает. Снижение до трехсот метров в секунду. Высота сейчас пятнадцать тысяч метров. Неуклонно снижается.”

На этот раз ракетный двигатель посадочного модуля продолжал работать. Они могли видеть, как восточный край кратера Энгельгардт становится все больше и больше в их окнах. Через несколько секунд после приземления это было все, что они могли видеть. Они приближались к вершине сплюснутого пика, возвышавшегося выше, чем любая другая точка вдоль краевой стены. Всего в нескольких километрах за этой высокой точкой земля обрывалась, круто обрываясь более чем на четыре тысячи метров ко дну кратера.

“Высота сто метров. Снижаюсь со скоростью десять метров в секунду. Двенадцать метров вперед. Топливо на уровне пятнадцати процентов, - нараспев произнес Лаврентьев, продолжая комментировать, пока компьютер вводил их в систему.

Тянь не отрывал глаз от окна, наблюдая, как земля приближается к ним с поразительной скоростью. Было видно только несколько небольших валунов, широко разбросанных по плато Рим. Часть его отчаянно хотела выключить компьютер и вернуть посадочный модуль под свой собственный контроль. Самодисциплина, привитая годами тренировок, позволила ему противостоять искушению.

Снаружи поднялось облако лунной пыли, закрывая ему обзор.

“Мы на расстоянии пяти метров. Нулевая относительная скорость движения вперед. Опустился до трех метров. Два. Один. Отключение двигателя!” Взволнованно рявкнул Лаврентьев.

Ракетный двигатель отключился, и Чанъэ-10 снизился на последние несколько сантиметров. Космический корабль слегка покачнулся, а затем остановился на своих четырех посадочных стойках.

Тиан выдохнул. Обменявшись ликующей ухмылкой с русским, он открыл радиоканал с ретранслятором связи на мосту Сороки. “Управление полетами в Пекине, Московское управление, здесь база Королев. Чанъэ-Тен приземлился.”

Двадцать семь

База Королев, высоко на восточном краю кратера Энгельгардт, Луна

На следующий день

Длинная тень, отбрасываемая лунным модулем Чанъэ-10, тянулась по серому лунному ландшафту из уплотненной мелкозернистой пыли, камней и гальки. Других теней не было. Это была самая высокая точка на поверхности Луны, возвышающаяся почти на две тысячи метров над земной горой Эверест. Конечно, поскольку подъездные склоны были гораздо более пологими, виды открывались не такие впечатляющие.

Громоздкий в своем скафандре, полковник Тянь Фан склонился над колесным луноходом, который он только что успешно извлек из отсека хранения на нижней ступени спускаемого аппарата. Он открыл небольшой блок управления, расположенный сбоку ровера, и щелкнул переключателем.

Внутри шасси марсохода небольшой стержень с радиоактивным плутонием-238 выскользнул из защитного графитового контейнера и попал в радиоизотопный термоэлектрический генератор, или РИТЭГ. Теперь активная, РТГ преобразует тепло, выделяемое при радиоактивном распаде, в электричество. Индикатор загорелся зеленым, показывая, что вырабатывается питание. В отличие от батарей или солнечных панелей, RTG будет производить электроэнергию непрерывно — даже в течение предстоящей двухнедельной лунной ночи, когда температура упадет на триста градусов по Цельсию.

Тянь подождал еще несколько секунд, пока система стабилизируется, а затем щелкнул вторым переключателем. Этот активировал компьютер ровера. Вспыхнуло еще больше огней. Удовлетворенный, он закрыл блок управления и отступил назад.

Мгновение спустя марсоход завелся и медленно двинулся по лунной поверхности. Руководствуясь своей программой, он отъехал на пару сотен метров от Чанъэ-10 и припарковался. Хотя он был примерно того же размера, что и марсоходы, использовавшиеся в давних американских миссиях "Аполлон", у этой машины было совсем другое назначение.

Марсоход, оснащенный выступающим лезвием спереди и бункером вместо сидений, был спроектирован для сбора реголита — рыхлой грязи, пыли и камней — и последующей подачи его в автоматическую печь и блок химических реакций, встроенный в основание посадочного модуля. В течение следующих нескольких недель, дистанционно управляемая техниками на Земле, система будет накапливать запасы водорода, кислорода и воды, выделенных из реголита. Эти жизненно важные системы жизнеобеспечения и запасы топлива значительно снизили бы массу полезной нагрузки, необходимую для будущих пилотируемых полетов на эту площадку.

Тянь повернулся и двинулся туда, где работал Кирилл Лаврентьев, скользя и подпрыгивая по рыхлой серой поверхности в быстром темпе. Их скафандры для выхода в открытый космос, хотя все еще неудобные для передвижения, были более гибкими, чем те, что носили американские астронавты "Аполлона". “Как дела?” - спросил я. он спросил.

“Последний маяк установлен и работает”, - сообщил российский космонавт, глядя вверх. Он попятился от маленькой радиоантенны и передатчика, которые он только что закончил закреплять на месте.

“Отличная работа”, - сказал Тянь. Установка сети из шести радиомаяков по всему участку края кратера была одной из их основных задач при этой посадке. Сигналы от этих маяков помогли бы китайским автоматизированным грузовым самолетам M ă Lu & # 243; совершать точные посадки во время запланированных последующих миссий. “Тогда нам пора готовиться к взлету”.

“Двадцать четыре часа кажутся очень коротким сроком для пребывания здесь после стольких месяцев тренировок”, - мрачно сказал Лаврентьев. “Особенно после стольких десятилетий”.

Тиан знал, что он имел в виду. Оба мужчины осознавали горько-сладкую иронию, связанную с этой миссией. Прошло более полувека с тех пор, как кто-либо ступал на Луну. И хотя он и российский космонавт были всего лишь тринадцатым и четырнадцатым людьми за всю историю человечества, которым это удалось, их достижение должно пока оставаться в строжайшем секрете. Он положил руку в перчатке на плечо другого мужчины. “Помни, Кирилл, мы вернемся. И скоро”.

Лаврентьев кивнул.

Вместе они развернулись и направились обратно к ожидающему посадочному модулю Чанъэ.

Два часа спустя сработал подъемный двигатель "Чанъэ-10". Верхняя половина посадочного модуля, отделившись от спускаемой ступени, взлетела в космос. Она быстро поднималась по восходящей дуге, которая должна была перехватить космический корабль Federation 2, когда он поворачивал обратно вокруг обратной стороны Луны. Со своего командного поста пилота Тянь следил за их продвижением. Он бросил взгляд через крошечную кабину на Лаврентьева. “У меня хороший ожог. Наша траектория выглядит идеально ”.

Русский изучил свои собственные показания и кивнул. “Я согласен”.

Тиан быстро ввел серию приказов на своем дисплее. “Переопределение команды двигателя подъема отключено. Двигательный блок выключен.” Теперь, когда они были над поверхностью и держали курс на встречу с Федерацией 2, им больше не нужен был их мощный ракетный двигатель. Отныне меньшие двигатели системы реактивного управления Chang'e будут выполнять любые необходимые маневры в последнюю минуту.

Рядом с ним Лаврентьев перешел к своей следующей задаче. “Готовы развернуть нашу маскировочную сцену”. Он ввел команду на своем собственном MFD. “Приступаю к развертыванию”.

Его приказ привел в действие еще одну надувную приманку. Эта была сформирована таким образом, чтобы имитировать визуальную и радиолокационную сигнатуру выброшенной спускаемой ступени Чанъэ-10, которая все еще находится далеко под ними на краю кратера Энгельгардт.

На борту "Федерации-2" майор Лю Чжэнь увидел, как ступень подъема приближающегося посадочного модуля изменила форму, увеличившись в размерах вдвое, поскольку то, что выглядело как отсутствующая нижняя половина "Чанъэ-10", внезапно раздулось из кормовой части. Он повернулся к Янину. “Они быстро приближаются, Дмитрий. Нам нужно очистить стыковочный люк.”

Космонавт кивнул. Его пальцы заплясали по пульту управления. “Я спускаю на воду наш посадочный модуль-приманку”.

Федерация 2 содрогнулась. Отрезанная крошечными зарядами взрывчатки, их собственная полноразмерная приманка в форме Чанъэ-10 медленно уплыла прочь. Секундой позже сработали маленькие одноразовые двигатели, которые были прикреплены к внешнему слою приманки, похожему на кевлар. Приманка отклонилась от курса под действием боковой тяги, и когда она была в нескольких километрах от их орбитального маршрута, сработали заряды самоуничтожения, разорвавшие ее на несколько тысяч крошечных фрагментов порванной ткани и кусочков полимерной пены в одной ослепительной вспышке.

Лю активировал их лидар. Лазерные импульсы подтвердили, что этап подъема "Чанъэ-10" все еще находится на пути к месту встречи. Как и многое другое в этой миссии, сама скорость, необходимая для этого маневра, была беспрецедентной. Чтобы американцы не поняли, что им удалось высадиться на Луну, у "Чанъэ-10" и "Федерации-2" оставалось всего несколько минут до стыковки. Почти не было права на ошибку.

С захватывающей дух быстротой два космических корабля, казалось, помчались вместе. Крошечные вспышки света на короткое время осветили бока и верхнюю часть корпуса посадочного модуля. Он слегка повернулся и замедлился. На дисплее Лю замелькали новые цифры.

“Чанъэ, это Федерация”, - передал он по радио. “Дистанция теперь двести метров. Скорость сближения снизилась до пяти метров в секунду ”. На его дисплее высветилось предупреждение с красной меткой. “Время до AOS теперь составляет всего девяносто секунд”, - предупредил он.

“Понял, Федерация”, - спокойно ответил Тянь по каналу связи. “Приготовиться к стыковке”.

Посадочный модуль приближался, становясь все больше и больше на экране. Его двигатели снова сработали, теперь отчетливо, как клубы светящегося газа. “Скорость сближения теперь два метра в секунду”, - нараспев произнес Лю. “Дистанция сорок метров. Время до AOS сорок секунд.”

Внезапно верхние двигатели корпуса "Чанъэ-10" сработали дольше, чем ожидалось, снизив его относительную скорость до нуля, в то время как два космических аппарата все еще находились на расстоянии двадцати метров друг от друга. “Сбой программы автоматической стыковки”, сообщил Тянь. Поразительно, но его голос звучал совершенно спокойно. Он мог бы объявлять погоду в ясный солнечный день. “Я беру ручное управление. Приготовьтесь, Федерация 2 ... Может произойти небольшой взрыв ”.

“Черт”, - недоверчиво пробормотал Янин. “Этот гребаный компьютер только что вышел из строя? Сейчас?”

Лю почувствовал, как у него стиснулись зубы. Менее чем через тридцать секунд они вернутся за край Луны. На экране запульсировало больше двигателей, и Чанъэ-10, казалось, прыгнул к ним.

“Расстояние пять метров”, - сказал он, тяжело сглотнув, когда другой космический корабль быстро приблизился, полностью заполнив обзор их камер. “Четыре... два...”

Ожидая столкновения, Лю и Янин схватились за края своей консоли управления.

ВИЗГ.

Стыковочный зонд "Чанъэ-10" шумно прошелся по внутренней части конусообразного порта командного модуля Федерации, а затем остановился. Защелки сомкнулись вокруг зонда и убрались, плотно прижимая два космических аппарата друг к другу.

“Захват”, - объявил Тянь, все еще звуча холодно и собранно. “Стыковка завершена”.

Несколько секунд спустя два сопряженных космических корабля развернулись вокруг кривой Луны и оказались в поле зрения американских наблюдательных спутников и телескопов. Судя по всему, это была просто еще одна обычная орбита, одна из почти двадцати с тех пор, как китайско-российская миссия впервые достигла Луны.

Четыре часа и два витка спустя Тянь, Лаврентьев, Лю и Янин отделили свой командный модуль Федерации от ныне пустого посадочного модуля Чанъэ-10. Вернувшись под контроль бортового бортового компьютера, двигатели небольшого космического корабля китайского производства снова сработали. Он замедлился и снизился, изгибаясь вниз под действием силы тяжести Луны. В конечном счете, покинутый посадочный модуль и прикрепленная к нему приманка потерпели бы крушение недалеко от кратера Рейнхолд на ближней стороне Луны — исчезнув в короткой вспышке взрывающегося топлива и обломков.

Выше на лунной орбите снова включился ракетный двигатель космического буксира DM-03. Вырванный из гравитационных тисков Луны командный модуль Федерации и его экипаж из четырех человек начали свое трехдневное путешествие обратно на Землю.

Первая важная фаза операции "Небесный гром" была завершена.

Административное здание Эйзенхауэра, Вашингтон, округ Колумбия.

Несколько дней спустя

Первоначально построенное в конце девятнадцатого века для размещения Государственного департамента, военного ведомства и военно-морского флота, семиэтажное административное здание Эйзенхауэра давно переросло своих первоначальных арендаторов. Поскольку она располагалась непосредственно рядом с Белым домом, ее офисы теперь были заняты главным образом Управлением по управлению и бюджету, Советом национальной безопасности и другими помощниками, работающими непосредственно на президента и его высокопоставленный персонал. Богато украшенный фасад здания в стиле французской Второй империи и его зеленая крыша из шифера и меди резко контрастировали с остальной частью Вашингтона, округ Колумбия.Федеральные здания Си, которые были либо элегантными неоклассическими сооружениями, либо уродливыми бетонными чудовищами.

Помимо церемониального кабинета вице-президента и других элегантно обставленных помещений, используемых для официальных мероприятий, таких как Зал для переговоров с Индией, где в 1945 году был подписан устав Организации Объединенных Наций, большинство из более чем пятисот комнат здания были отведены под обычные офисные помещения. Было, однако, несколько больших конференц-залов, зарезервированных для периодических межведомственных встреч.

В одной из этих комнат Брэд Макланахан и Надя Розек-Макланахан теперь сидели бок о бок за большим овальным столом. Вокруг них было более двух десятков мужчин и женщин — все они были руководителями среднего звена из НАСА, ЦРУ, Разведывательного управления министерства обороны и множества других федеральных агентств. Официально известная как Китайско-Российская аналитическая рабочая группа космического альянса, эти люди встречались ежедневно, чтобы координировать оценку федеральным правительством недавних событий на лунной орбите. По настоянию президента Фаррелла Брэду и Наде, как представителям Небесных Мастеров и Scion, было разрешено принять участие в сегодняшнем дневном заседании.

Но через два часа после начала встречи Брэд начал думать, что это было бы более точно обозначено как “нерабочая группа”. Большинство чиновников, собравшихся в этом зале, казалось, были выбраны за их способность говорить эрудированно и пространно, фактически не навязывая своим ведомствам какой-либо твердой позиции. И хотя никто из них не был открыто невежлив, было очевидно, что они видели в нем и Наде нежеланных посторонних, которых подключил президент, который не в полной мере понимал, как должно функционировать постоянное правительство.

Заметив плотно сжатые губы Нади, Брэд понял, что она уже разочаровалась в этих людях. Вероятно, она была права. Эта группа бюрократов, казалось, была полна решимости оставаться в нерешительности. Тем не менее, он решил еще раз попытаться выработать какой-то план действий. Он наклонился вперед, в сотый раз желая, чтобы он мог встать и походить по комнате, чтобы сжечь немного энергии. Сидеть на заднице, пока другие люди часами бубнят без умолку, никогда не входило в его список “вещей, в которых Брэд Макланахан хорош”.

Он поднял руку, прерывая кого-то из ЦРУ, который заверял всех, что ее агентство будет держать их в курсе, если появятся какие-либо новые разведданные. Брэд был почти уверен, что это обещание он уже слышал от одной и той же женщины по крайней мере дважды за последние два часа. “Прошу прощения?”

“Да, мистер Макланахан?” - сказал председатель Рабочей группы, приподнимая изящно вылепленную бровь. Эдриан Йейтс был исполнительным директором в Управлении международных и межведомственных отношений НАСА.

“Совместно с Sky Masters и Scion и всеми вашими организациями мы уже проверили и перепроверили каждую часть данных, собранных с тех пор, как первые два китайских ускорителя Yuanzheng отправились к Луне”, - отметил Брэд. “Повторение того, что уже известно, снова и снова не продвинет нас дальше. Возможно, было бы разумнее сосредоточиться на аспектах этой предположительно беспилотной лунной миссии, которые не имеют никакого реального смысла ”.

Йейтс нахмурился. “Например, что?”

“Ну, для начала, почему русские и китайцы удерживали этот командный модуль "Федерации-2" на околоземной орбите более двадцати четырех часов после его возвращения с Луны?” Предложил Брэд.

Руководитель НАСА пожал плечами. “Я не вижу в этом какой-то глубокой мрачной тайны, мистер Макланахан”, - сказал он. “Я предполагаю, что Москва и Пекин проводили дополнительные испытания систем на совершенно новом космическом корабле, который только что завершил длительный окололунный полет. В конце концов, это была бы разумная политика ”.

“Может и так”, - согласился Брэд, не скрывая собственного скептицизма. “Но эта задержка также означала, что у нас не было никаких спутников на позиции, чтобы наблюдать за возвращением командного модуля. Или его приземление на территории России. Что, если это было сделано намеренно?”

Йейтс вздохнул. “Вы все еще предполагаете, что на китайско-российской миссии ”Пилигрим-1" мог быть экипаж?"

Брэд кивнул. “Это возможно”.

“Основываясь на вашем личном участии в прискорбных вооруженных конфликтах прошлого, я понимаю вашу укоренившуюся привычку предполагать худшее, мистер Макланахан”, - сказал Йейтс с кривой улыбкой. “Но вы должны помнить, что ни русские, ни китайцы на самом деле не являются суперменами ростом в десять футов. Кроме того, даже если бы на борту "Федерации-2" были космонавты и тайконавты, какое это имеет значение? Если свести миссию "Пилигрим-1" к самому главному, то все, чего добились Москва и Пекин, - это испытания систем сближения на лунной орбите и космических аппаратов. Это не что иное, как продемонстрировала наша миссия ”Аполлон-10" почти пятьдесят четыре года назад ".

Сыта по горло, - фыркнула Надя. “И не могло бы ваше агентство повторить сегодняшний полет "Аполлона-10”, мистер Йейтс?" язвительно спросила она.

Несколько сбитый с толку, другой мужчина признался: “Ну, нет. Пока наша новая тяжеловесная ракета SLS не будет сертифицирована как готовая к полету, мы не можем...

“Точно”, - сказала Надя. “Итак, как минимум, Россия и Китай только что показали, что они могут достичь Луны и безопасно вернуться — возможностью, которой мы больше не обладаем. Мы также не должны предполагать, что это все, что они запланировали. Потому что Брэд прав: есть аномалии, которые мы должны исследовать дальше ”. Она использовала свой планшетный компьютер, чтобы вывести последовательность изображений, а затем отправила их на большой экран конференц-зала, чтобы все остальные могли видеть. “Например, это странное облако обломков, наблюдаемое во время семнадцатого витка "Пилигрима-1". Что бы это могло быть?”

На снимках было видно быстро рассеивающееся облако отражающих радар частиц возле пристыкованного командного модуля Federation 2 и посадочного модуля Chang'e-10, когда они возвращались из-за Луны. Получить эти изображения было непросто. Яркий отраженный солнечный свет от поверхности Луны не позволял обычным оптическим телескопам видеть небольшие объекты на близких лунных орбитах. Эти снимки были сделаны с помощью мощного луча микроволн в направлении Луны из комплекса дальней космической связи НАСА Голдстоун в Калифорнии. Крошечные радиолокационные отзвуки, отражающиеся от лунной орбиты, были затем обнаружены крупнейшим в мире управляемым радиотелескопом в Грин-Бэнк, Западная Вирджиния.

На мгновение в комнате воцарилась тишина. Затем Йейтс усмехнулся. “О, перестаньте, миссис Макланахан. Вы же не всерьез просите нас тратить время наших людей, прося их изучить облако кристаллов из того, что, вероятно, было просто тестированием системы сброса отходов, не так ли? ” Его улыбка стала шире. “Я не думаю, что кому-то здесь действительно нужен углубленный анализ разведданных о смоделированной русской или китайской моче, не так ли?”

Во время волны смеха, последовавшей за колкостью чиновника НАСА, Надя наклонилась ближе к Брэду и пробормотала: “Ci ludzie s ą джи łупками. Эти люди - дураки ”.

Он мрачно кивнул. “Да, это они”. Он вздохнул. “Что чертовски усложнит выяснение того, чем на самом деле занимаются Леонов и Ли Джун”.

Двадцать восемь

Павильон Пэнлай, Чжуннаньхай, Пекин, Китайская Народная Республика

Несколько дней спустя

Когда-то окруженный стеной императорский сад, дворцы, залы, павильоны и другие здания комплекса Чжуннаньхай теперь были единственной территорией высших эшелонов руководства Коммунистической партии. В качестве генерального секретаря партии президент Ли Цзюнь проводил большую часть своей повседневной административной работы внутри комплекса. Его просторные территории и здания также использовались для встреч — как публичных, так и частных — с важными иностранными сановниками.

Павильон Пэнлай занимал южную оконечность искусственного острова, построенного шесть веков назад для императора династии Мин. Соединенная с остальной частью Чжуннаньхая только каменным мостом, она была идеальным местом для совершенно секретной церемонии награждения. Отряды солдат и охранников в штатском с суровыми лицами теперь блокировали мост с обоих концов. Никто без максимально возможного допуска не мог приблизиться к острову, не говоря уже о двухэтажном павильоне.

Маршал Михаил Леонов ловко закончил прикрепление высшей награды России, Героя Российской Федерации, к груди капитана Дмитрия Янина. Пятиконечная золотая звезда с бело-сине-красной лентой болталась рядом с китайской медалью "За заслуги в аэрокосмической отрасли", которой незадолго до этого был награжден Ли Цзюнь. Он тепло пожал руку младшему космонавту и отступил назад.

Каждая страна, по мнению Леонова, надлежащим образом приберегла высшую награду для своих членов экипажа "Федерации-2". Вот почему космонавты Лаврентьев и Янин теперь были Героями Федерации, в то время как тайконавты Тянь и Лю только что получили китайский орден Первого августа от своего собственного лидера.

Сияя от гордости, четверо мужчин вытянулись по стойке смирно и отдали честь.

Ли Цзюнь и Леонов серьезно ответили на приветствие. Они молча наблюдали, как охранники уводили Тиана, Лаврентьева и остальных. Всем четырем членам экипажа предстояло проделать огромную тяжелую работу и пройти тщательную подготовку, поскольку они готовились к дальнейшим военным космическим полетам.

Когда два лидера остались фактически наедине, а их ближайшие помощники находились вне пределов слышимости, Ли Цзюнь повернулся к Леонову с довольной улыбкой. “Я поздравляю вас, товарищ маршал. Вы утверждали, что многие на Западе проглотили бы наш план обмана целиком. И ты был прав ”.

“Это включает в себя американское правительство?” - Спросил Леонов.

Ли кивнул. “Я получил отчет от моего Министерства государственной безопасности. Наши источники в Вашингтоне подтверждают то, на что мы надеялись. В официальных кругах преобладает мнение, что миссия ”Пилигрим—1" была именно тем, чем мы ее назвали, - беспилотным испытательным полетом ". Он пожал плечами. “Естественно, небольшая горстка людей остается подозрительной. Но большинство членов американского правительства считают их либо параноидальными, либо дико нереалистичными ”.

“Даже президентом Фаррелом?” Скептически спросил Леонов.

“Возможно, нет”, - признал Ли. Он снова улыбнулся. “Но американский президент не является абсолютным правителем. Какими бы ни были его личные убеждения, он все еще в некоторой степени ограничен взглядами вашингтонской бюрократии. И эти чиновники не склонны к риску и лишены воображения по своей природе и опыту ”.

Леонов кивнул. Это большая часть того, что сказал китайский лидер, было правдой. В конце концов, бывший американский президент Мартиндейл создал Scion, свою частную военную и разведывательную организацию, в основном потому, что его так часто расстраивала бюрократическая инертность и осторожность во время пребывания у власти. Но в этом случае, даже если Фаррелл снова обратится к Сциону, его наемники и шпионы мало что смогут сделать. Они были обучены и оснащены для тайных операций на Земле или на низкой околоземной орбите — не для миссий в глубоком космосе или на Луне.

Он посмотрел на другого мужчину. “Тогда вы согласны, что мы должны продолжить с Heaven's Thunder?”

“Конечно”, - сказал Ли. Его приятное выражение лица изменило характер, став бесконечно холоднее и безжалостнее. Очевидно, что унизительное поражение, нанесенное ему американцами на Парасельских островах, все еще терзало его. “И как можно быстрее. На данный момент американцы все еще слепы и глухи, в полном неведении о наших истинных планах и возможностях. Но даже они не будут вечно дремать в неведении. К тому времени, когда они проснутся, должно быть, будет уже слишком поздно ”.

Двадцать девять

Ситуационный зал Белого дома, Вашингтон, Округ Колумбия.

Несколько недель спустя

Президент Джон Далтон Фаррелл наблюдал за ужасающей последовательностью спутниковых фотографий высокого разрешения, транслирующихся на экране Ситуационной комнаты размером со стену. Его широкое лицо с квадратной челюстью задумчиво нахмурилось.

После успеха китайско-российской лунной миссии он призвал спецслужбы США более тщательно отслеживать обычные космические программы России и Китая. Несмотря на то, что запуски ракет "Пилигрим-1" были застигнуты врасплох, ЦРУ, Национальное разведывательное управление и Разведывательное управление министерства обороны решительно отклонили его просьбы. Они рассматривали сверхсекретную российскую программу создания космических самолетов Firebird как более непосредственную угрозу для космических операций США. И никто из них не хотел рисковать пропажей жизненно важных разведданных о Firebird только из—за того, что спутник был не на месте - занятый тем, что делал бесполезные снимки над обычными гражданскими и военными космодромами.

Два года работы в качестве главы исполнительной власти страны преподали Фарреллу несколько с трудом заработанных уроков. Первой из них была горькая правда о том, что ни один президент не может просто щелкнуть пальцами и ожидать, что его приказы будут выполняться. Профессиональные чиновники, которые руководили департаментами и агентствами федерального правительства, давно овладели искусством согласно кивать всякий раз, когда президент выдвигал требования, а затем сразу же возвращались к тому, чтобы делать все так, как они хотели, как только в Овальном кабинете спадала жара.

Поэтому потребовалось неустанное давление, чтобы убедиться, что любой из нескольких действующих американских спутников-шпионов был переназначен для ведения слежки, которую он хотел. Давление, которое включало в себя ряд личных визитов президента в штаб-квартиру Национального разведывательного управления в Вирджинии, к югу от Вашингтонского международного аэропорта имени Даллеса. Было сравнительно легко “подать” запрос Белого дома, отправленный по электронной почте или на бумаге. Не многие смогли бы проделать тот же трюк с самим Джей Ди Фарреллом с суровым лицом, смотрящим им прямо в глаза.

Его усилия окупились.

В течение прошлой недели неоднократные пролеты спутников над российскими стартовыми комплексами Плесецк и Восточный зафиксировали несколько ракет тяжелого класса "Энергия-5VR" и грузовых ракет меньшего размера средней грузоподъемности "Ангара-А5", либо готовых к запуску, либо находящихся на завершающей стадии подготовки. И аналогичные пролеты над китайскими ракетными комплексами Вэньчан и Сичан показали, что еще четыре ракеты-носителя Long March 5 вышли на стартовые площадки, а дополнительные ракеты находятся в стадии сборки.

Когда на экране все еще были последние спутниковые фотографии, Фаррелл повернулся к своей собравшейся команде национальной безопасности. Обеспокоенные лица смотрели на него в ответ. “Итак, у вас все получилось”, - сказал он прямо. “Те многочисленные российские и китайские запуски для их лунной миссии Pilgrim 1 были только началом того, что происходит. Прямо сейчас у этих сукиных сынов в Москве и Пекине до хрена космических аппаратов, почти готовых к полету ... А мы все еще спотыкаемся в чертовой темноте ”.

“Это именно то место, где нас хотят видеть маршал Леонов и президент Ли Цзюнь”, - сказал Кевин Мартиндейл. Хотя для любого бывшего президента было необычно участвовать в совещании по национальной безопасности, никто за столом не был готов возражать против его включения. Каждый член администрации знал, насколько Фаррелл ценил военные и разведывательные возможности Scion ... и, кроме того, было приятно лично видеть здесь популярного, динамичного, дерзкого бывшего президента. “Я не думаю, что это случайность”.

“Что это значит?” - требовательно спросил директор ЦРУ. В отличие от своей предшественницы, Элизабет Хильдебранд была безупречным профессионалом разведывательной службы. Она усердно работала, чтобы исправить ущерб, нанесенный операционному и аналитическому управлению агентства во время предыдущей администрации, но это была тяжелая битва.

Мартиндейл поморщился. “Что становится все более вероятным, что программа создания космоплана Firebird, на которой мы все были зациклены, была не более чем уловкой. С самого начала Firebird предназначалась для того, чтобы отвлечь нас от их реального плана ”. В его голосе звучало отвращение. “Нас обвели вокруг пальца, всех нас — начиная с меня”.

Фаррелл отмахнулся от этого. “Оставь игры с обвинениями на потом, Кевин. Мы все гнались за одним и тем же кроликом в зарослях шиповника Леонова. Но прямо сейчас нам нужно собраться и разобраться в этой ситуации ”.

Его советник по науке Белого дома, доктор Лоуренс Доусон, наклонился вперед со своего места в конце переполненного стола Ситуационной комнаты. “На этот счет, г-н Президент, я бы предположил, что Москва и Пекин оба все еще смотрят на Луну”.

“Основана ли ваша оценка на том новом спутнике, который русские только что запустили в направлении точки L2 Земля-Луна?” - Спросил Мартиндейл.

Астрофизик, тощий, как жердь, кивнул. “Правильно”. Два дня назад одна из российских ракет "Ангара-А5" стартовала с космодрома Восточный. Спутник, который он нес, в настоящее время находился на курсе к той же орбите вокруг точки Лагранжа, которую в настоящее время занимает китайская ретрансляционная станция Magpie Bridge communications. Доусон продолжил: “Естественно, я попросил директора Поликарпова рассказать подробности об этой миссии”.

Головы за столом закивали. Поликарпов был главой Роскосмоса, правительственной мегакорпорации, управляющей гражданской космической программой России.

“И что?” - Подсказал Фаррелл.

“Он уверяет меня, что их новый спутник - всего лишь резервная копия китайского ретранслятора связи ”Сорока мост"". Сухое выражение худого, аскетичного лица Доусона ясно выдавало его скептицизм.

Патрик Макланахан кивнул. “Да, это определенно чушь собачья класса А”. Он повернулся к Фарреллу с тихим завыванием сервоприводов своего экзоскелета LEAF. “По нашим лучшим оценкам, масса этого российского спутника значительно превышает метрическую тонну. Это по меньшей мере в два раза больше китайского ретранслятора связи ”.

Президент нахмурился. “И это слишком тяжело?”

“Для базового спутника связи? Абсолютно, ” сказал Патрик. “Никто не тратит массу ни на одну космическую миссию. Выводить на орбиту что-либо полезное уже невероятно дорого, не говоря уже о собственном весе ”.

“Итак, какова реальная цель этого российского космического корабля?” Фаррелл задумался.

“Я сильно подозреваю, что это сложный спутник радиолокационного и инфракрасного наблюдения, что-то из их класса Кондор”, - сказал Патрик. “И если я прав, то довольно скоро русские и китайцы смогут отслеживать все космические операции на лунной орбите, особенно на обратной стороне Луны”.

Фаррелл нахмурился. “Где мы абсолютно слепы”. Патрик снова кивнул.

“Что возвращает нас к центральному вопросу”, - прокомментировал президент. “Что Москва и Пекин могут надеяться здесь получить? Если вы сложите затраты на все те ракеты, которые у них собраны и готовы к запуску, вы увидите миллиарды долларов на копыте ”.

“Может быть, они пытаются опередить нас и вернуться на Луну”, - предположил его госсекретарь Эндрю Талиаферро. Протяжный говор бывшего конгрессмена из Северной Каролины был даже более выраженным, чем обычно. “Учитывая, сколько политического капитала мы уже вложили в наш план добычи гелия-3, увидеть пару космонавтов или тайконавтов, прогуливающихся там далеко впереди нас, было бы чертовски приятно”.

Патрик мрачно покачал головой. “Я почти уверен, что русские и китайцы уже выиграли эту конкретную гонку”, - решительно сказал он. “Итак, что бы они ни планировали, это должно быть что-то значительно более опасное для нас, чем просто отправить пару человек на поверхность Луны на несколько часов”.

Его прямое утверждение вызвало удивленные взгляды у всех остальных в комнате.

“Это очень смелое заявление, генерал Макланахан”, - спокойно сказал Фаррелл.

“Да, сэр, это так”, - согласился Патрик с таким же хладнокровием. “Но поскольку почти все, что Москва и Пекин рассказали нам о своей так называемой миссии "Пилигрим-1", было ложью, я не думаю, что это действительно большая натяжка”.

“Продолжай”.

В ответ Патрик извлек набор изображений из своих личных файлов и перевел их на управляемый компьютером настенный экран. В качестве меры предосторожности правила Белого дома запрещают смартфоны и персональные ноутбуки в ситуационной комнате. Но эти правила не были разработаны, чтобы охватить кого-то с его особыми способностями и снаряжением. Его экзоскелет LEAF содержал беспроводные каналы связи, нейронный интерфейс и собственный мощный компьютер, что позволяло ему получать доступ к информации из огромного массива баз данных по всему миру в любом месте и в любое время.

Фаррелл и его главные советники по национальной безопасности уставились на то же самое расширяющееся облако отражающих радар частиц, которое Брэд и Надя заметили возле пристыкованного космического корабля "Федерация-2" и лунного модуля "Чанъэ-10". Патрик увеличил изображение, улучшенное компьютером. Вблизи облако выглядело как вращающаяся, сверкающая масса кристаллов с острыми краями.

“То, на что вы смотрите, первоначально было списано как свидетельство симулированного сброса отходов или атмосферы ... как просто еще одно испытание обычных систем космического корабля”, - тихо сказал Патрик.

Фаррелл поднял бровь. “И это было неправильно?”

“Совершенно неправильно”. Патрик увеличил изображение еще больше, выделив несколько более ярких фрагментов. “Ни кристаллы льда, ни замерзшие атмосферные газы не отражают микроволновую энергию эффективно - особенно импульсы радара, которые должны проходить 250 000 миль в сторону и 250 000 миль обратно”. Он указал на экран. “Чем бы ни были эти фрагменты, они чертовски уверены, что это не лед или сгустки замерзшего кислорода”.

“Тогда кто они?” - спросил президент.

“Что ж, сэр, это потребовало серьезных вычислений”, - сказал Патрик с жесткой улыбкой. “И изрядное количество времени суперкомпьютера”. Он снова увеличил изображение, чтобы показать все облако по мере его расширения. “Подводя итог, то, что я сделал, это зафиксировал наблюдаемое движение каждого идентифицируемого компонента этого поля обломков. Затем я попросил компьютер экстраполировать данные назад во времени, принимая во внимание возможные столкновения фрагментов и влияние гравитационного поля Луны.”

Лоуренс Доусон внезапно выглядел очень заинтересованным и явно впечатленным. “И вы нашли исходную точку?” он догадался.

“Я сделал”. Патрик кивнул. “Или, точнее, несколько исходных точек… образуя отдельную структуру ”. Он вывел на экран результат адски сложных вычислений суперкомпьютера.

Несколько мгновений все в комнате просто смотрели на странно неправильную, почти аморфную каплю, которая, казалось, парила в космосе, недалеко от пришвартованных китайско-российских космических кораблей. “Что, во имя всего святого, это за штука?” Спросил Талиаферро, нарушая неловкое молчание.

“Вы увидите, как только изображение будет соответствующим образом улучшено”, - холодно сказал Патрик. По мере того, как он говорил, пятно увеличивалось, приобретая дополнительную структуру и четкость, пока не приобрело поразительное сходство с китайским космическим кораблем "Чанъэ-10".

“Второй лунный модуль?” Удивленно сказал Талиаферро. “Откуда прилетел этот космический корабль? И почему она взорвалась?”

Патрик покачал головой. “Это был не настоящий космический корабль, господин госсекретарь. Это была приманка, макет настоящего Чанъэ-Тен. Тот, который русские и китайцы использовали, чтобы заставить нас поверить, что их лунный спускаемый аппарат остался на орбите… в то время как она действительно находилась на поверхности Луны ”. Сквозь забрало своего шлема из ЛИСТЬЕВ он выглядел серьезным. “Ясно одно: Москва и Пекин опередили нас и вернули на Луну”.

Элизабет Хильдебранд нахмурилась. “Если это правда, почему Леонов и Ли Джун держали это в секрете?” директор ЦРУ задумался. “В конце концов, первая успешная высадка человека на Луну более чем за пятьдесят лет была бы огромным пропагандистским переворотом. Почему бы им не воспользоваться шансом ткнуть это нам в лицо?”

“Прямо сейчас я не знаю ответа на этот вопрос”, - признался Патрик. Его тон был мрачным. “Но когда мы узнаем, что происходит на Луне, я чертовски уверен, что нам это не понравится. Что означает, что мы больше не можем позволить себе валять дурака. Нам нужно следить за ситуацией, особенно на обратной стороне Луны ”.

Фаррелл резко кивнул. “Вы совершенно правы, генерал”. Он обвел взглядом сидящих за столом. “Я собираюсь дать указание НАСА резко ускорить его планы по пилотируемому полету на орбиту Луны”.

“Они будут кричать”, - предупредил Мартиндейл. “Их сверхтяжеловесные ракеты SLS все еще отстают от графика и превышают бюджет”.

“НАСА может кричать все, что хочет”, - отрезал президент. “Но я собираюсь предоставить им выбор. Они либо выясняют, как лететь, и вскоре летят на своем собственном космическом корабле ... или они покупают билет на одну из ракет частного сектора ”.

“Пилотируемая миссия - это прекрасно”, - медленно произнес Патрик, обдумывая стоящую перед ними проблему. “Но постоянное наблюдение за всем, что происходит на лунной орбите и на поверхности, было бы еще лучше. Нам нужен спутник там, наверху, вместе с нашим собственным ретранслятором связи ”.

Фаррелл кивнул. “Хорошее замечание”. Он посмотрел через стол на адмирала Скотта Файрстоуна, председателя Объединенного комитета начальников штабов. “Есть идеи о том, как мы можем это осуществить ... и быстро, адмирал?”

Файрстоун наморщил лоб. “Возможно, мы могли бы перепрофилировать пару спутников, запланированных к запуску на околоземную орбиту в течение следующих нескольких месяцев”. Невысокий, коренастый мужчина развел руками. “Но оснастить их для работы в глубоком космосе будет непросто. Или дешево, господин президент”.

“Я не ожидаю, что это произойдет, адмирал”, - прямо сказал ему Фаррелл. “Но пусть это тебя не останавливает. Перенастроите этих птиц и отправьте их в путь — и чем скорее, тем лучше ”.

Тридцать

Национальный центр управления обороной, Москва

Несколько недель спустя

На этот раз маршал Леонов был вынужден признать, что диспетчерские размером с театр, которые Геннадий Грызлов построил в качестве пропагандистского трюка, послужили полезной цели. Во время этого брифинга о ходе операции "Небесный гром" их огромные проекционные экраны по периметру сделали телевизионные изображения, транслируемые с Луны, еще более впечатляющими.

Прямо сейчас он и генерал Чэнь Хайфэн смотрели запись одного из крупных китайских грузовых кораблей M ă Lu & #243;, приземляющегося на базе Королев, высоко на краю кратера Энгельгардт. Ее ракетный двигатель ярко вспыхнул в последние несколько секунд, а затем погас. Когда дымка пыли рассеялась, они увидели силуэт космического корабля на фоне бесконечно черного неба. За ней они могли видеть очертания другого грузового корабля и заброшенные спускаемые ступени трех пилотируемых кораблей. Один принадлежал первому космическому кораблю, достигшему этого места, Чанъэ-10. Двое других были более недавними пассажирами.

Камера с дистанционным управлением медленно перемещалась по пустынному лунному пейзажу. Изображение увеличило то, что выглядело как надутый цилиндр из беловато-серой ткани, прочно прикрепленный к поверхности. Это был первый из запланированных жилых модулей базы. Основанный на концепциях, первоначально разработанных пионерской американской компанией в области космических технологий Bigelow Aerospace, "Королев-один" имел двенадцать метров в длину и шесть метров в диаметре. Надувная среда обитания предоставила четырем космонавтам и тайконавтам, в настоящее время находящимся на Луне, около трехсот кубических метров жилого и рабочего пространства. Несколько слоев изоляции, пенопласта, кевлара и ткани Nomex создали стены толщиной в полметра, обеспечивающие превосходную защиту от микрометеоритов, радиации и суровых температур Луны.

Толстые оранжевые кабели питания змеились по серому лунному ландшафту. Они соединили жилой модуль с гораздо меньшим вертикальным цилиндром с металлическими стенками, установленным в основании одного из китайских грузовых посадочных модулей.

Чен пристально вгляделся в цилиндр высотой в три метра. “Это термоядерный реактор?” Леонов гордо кивнул. “Такая маленькая”, - медленно произнес китайский генерал. Он изумленно покачал головой. “И все же она производит два мегаватта энергии”.

“Более чем достаточно для всех нужд Королева”, - согласился Леонов. Прорыв в области термоядерной энергетики, достигнутый Россией, был тем, что в первую очередь сделало возможным создание этой пилотируемой лунной базы. Без этого реактора ее экипаж зависел бы от солнечных батарей, которые были бесполезны во время четырнадцатидневных ночей на Луне, и от резервных батарей, которые были сравнительно тяжелыми и неэффективными. Посещения с ограниченной продолжительностью были бы возможны, но не какое-либо постоянное присутствие.

Один из российских офицеров, назначенных следить за связью с базой, повернулся к Леонову. “У нас прямая трансляция с базы Королев, сэр”.

“Выведи это на экран”, - приказал он.

На короткое время на огромных дисплеях вспыхнули помехи. Когда прояснилось, Леонов и Чен увидели, что полковник Тянь Фан и его российский коллега Кирилл Лаврентьев оглядываются на них. Они прибыли на поверхность Луны сорок восемь часов назад в рамках миссии "Пилигрим—3" - присоединившись к Лю и Янину, которые уже были на Луне почти две недели. Видеосигнал, направленный через ретранслятор Magpie Bridge на российскую сеть военных спутников связи, был удивительно четким, с минимальными искажениями. Одетые в зеленые летные костюмы, два офицера сидели рядом друг с другом за пультом. Стеллажи с электронным оборудованием и отсеками для хранения выстроились вдоль изогнутой стены жилого помещения позади них.

“База Королев здесь”, - сказал Тиан без предисловий. “Весь полезный груз на борту только что приземлившегося M &# 259; Lu & # 243;, по-видимому, находится в хорошем состоянии. Лю и Янин сейчас снаружи, разгружают расходные материалы. Как только все это будет надежно сохранено, мы начнем сборку остального оборудования ”.

“Отличная работа, полковник. И ты тоже, Лаврентьев, ” тепло сказал Леонов. В то время как автоматизированная печь и блок химических реакций, встроенные в спускаемую ступень Чанъэ-10, могли снабжать базу драгоценным кислородом и водой, выделенными из реголита, продовольствие и другие необходимые запасы все еще приходилось доставлять с Земли.

Чуть меньше двух секунд спустя он увидел, как двое мужчин кивнули, когда его слова наконец дошли до них. Каждый сигнал с Земли на дальнюю сторону Луны должен был пройти 450 000 километров до спутника-ретранслятора Magpie Bridge и еще 60 000 километров оттуда, прежде чем он достигал антенн Королева. Задержка связи не была серьезной, но ее было достаточно, чтобы разговоры стали несколько более высокопарными и менее спонтанными.

“Благодарю вас, товарищ маршал”, - ответил Тянь.

Чен наклонился к Леонову. “Как вы думаете, когда ваша база будет полностью готова к работе?”

На этот раз ответил Лаврентьев. “Нам еще предстоит проделать значительную работу в области EVA, чтобы выкопать необходимые площадки для наших датчиков и другого оборудования. Но мы рассчитываем закончить к моменту прибытия следующего грузового модуля. После этого нам потребуется всего несколько дней, чтобы установить, замаскировать и протестировать все наши системы ”.

Леонов кивнул. Команды на космодроме Восточный готовили еще одну тяжелую ракету "Энергия" к запуску на следующей неделе. Ее полезной нагрузкой был третий космический корабль M &# 259; Lu & # 243; китайской постройки, предназначенный для полета на Луну. Этот роботизированный посадочный модуль будет перевозить последние компоненты, необходимые для превращения базы Королев в полноценный инструмент наступательной китайско-российской военной мощи.

“Понимают ли американцы, что мы здесь?” Серьезно спросил Тянь.

“Пока нет”, - заверил его Леонов. Китайские агенты и кибершпионаж подтвердили запоздалое осознание Вашингтоном того, что "Пилигрим-1" был пилотируемой миссией… та, которая успешно высадила космонавтов и тайконавтов на Луну. В некотором смысле, это упростило последующие миссии Pilgrim 2 и Pilgrim 3, поскольку им не нужно было перевозить и развертывать собственные спускаемые устройства-приманки. Однако, чтобы скрыть тот факт, что экипажи оставались на постоянной базе, пустые ступени подъема "Пилигрим 2" и "Чанъэ" 3 были выведены обратно на лунную орбиту под дистанционным управлением. Оказавшись там, они состыковались с ожидавшими их командными модулями Федерации, которые затем вернулись на Землю ... предположительно, с полным экипажем из четырех человек. Судя по всему, Россия и Китай просто проводили серию кратковременных исследовательских посадок - с помощью марсоходов и другого научного оборудования, доставленного отдельными грузовыми космическими аппаратами.

На данный момент Пекин и Москва заявили, что они держат в секрете больше деталей своей “чисто научной программы”, потому что они не хотят предоставлять данные, которые могли бы помочь Соединенным Штатам в их жадном стремлении “изнасиловать девственную лунную почву ради богатства”. Каким бы слабым ни было это оправдание, ряд западных экологических групп и левых политических партий, казалось, были готовы в это поверить.

Президент Фаррелл и его советники были глубоко подозрительны, Леонов знал. Все доступные разведданные указывали на то, что они пытаются организовать свои собственные миссии на лунной орбите. Но они начинали слишком далеко позади. Месяцы, которые они потратили впустую, пытаясь раскрыть секреты его вымышленной программы создания космоплана "Жар-птица", просто невозможно было выдумать.

На околоземной орбите

Несколько дней спустя

Через два часа сорок минут после старта с космодрома 37B станции ВВС на мысе Канаверал произошел повторный запуск мощного двигателя второй ступени ракеты Delta IV Heavy. В течение нескольких секунд, когда ракета-носитель ускорилась, прикрепленный к ней полезный груз начал перемещаться на гораздо более высокую, гораздо более эллиптическую орбиту.

Несколько минут спустя двигатель RL-10B выключился по расписанию. Прогремели выстрелы, и вторая ступень Delta Heavy медленно оторвалась от спутника, который она только что запустила, по направлению к точке Лагранжа Земля-Луна-2. Этот усовершенствованный военный спутник связи сверхвысоких частот (AEHF) США, седьмой в своей серии, первоначально предназначался для замены устаревающего AEHF-1 на геостационарной орбите высоко над Галактическими островами Пагос. Теперь у нее появилось новое назначение. Когда спутник удалялся от земли со скоростью более двадцати тысяч миль в час, его двойные солнечные панели развернулись в ответ на команды наземных диспетчеров.

Гражданским подрядчикам космических сил потребовались недели напряженной работы, чтобы внести изменения в аппаратное и программное обеспечение, необходимые для оснащения AEHF-7 для службы в дальнем космосе. Как только спутник достигнет стабильной орбиты вокруг удаленной точки Лагранжа, он будет выступать в качестве защищенного от помех ретранслятора радиосвязи и канала передачи данных для любого космического аппарата США или союзников, работающего на лунной орбите. Маршрутизация сигналов через ее мощные антенны дала бы как человеческим экипажам, так и роботизированным космическим кораблям возможность общаться с Землей в режиме реального времени, вращаясь вокруг обратной стороны Луны.

Тридцать один

Ангар номер два, промышленный аэропорт Макланахан, Баттл-Маунтин, Невада

Некоторое время спустя

Брэд Макланахан наблюдал, как приземляется солидный черный представительский самолет Scion. Быстро снижая скорость, Gulfstream G600 доехал до конца взлетно-посадочной полосы, развернулся и вырулил ко второму ангару. Высоко над головой два истребителя сопровождения F-16C Falcon Национальной гвардии Техаса оторвались от самолета и повернули на юг, направляясь к военно-воздушной базе Неллис близ Лас-Вегаса. Послеполуденный солнечный свет отражался от их прозрачных пузырчатых козырьков.

На мгновение Брэд остался снаружи, наблюдая за проворными F-16, проносящимися по небу. В какой-то момент его жизни, и не так давно, пилотирование высокопроизводительных самолетов, подобных этим Falcons, для ВВС США было бы работой его мечты. Он покачал головой. За последние несколько лет многое определенно изменилось. Он молча повернулся и пошел обратно в ангар, чтобы присоединиться к ожидавшей там небольшой группе. Он проскользнул на место между своим отцом и Надей.

Кевин Мартиндейл посмотрел на часы. “Что ж, по крайней мере, они прибыли как раз вовремя”. Он выглядел напряженным. “И это тоже хорошо. Завершение этого визита напряженное. Вот почему я сказал экипажу ”Гольфстрима" не валять дурака ".

Рядом с ним Хантер Ноубл полуобернулся с вопросительным взглядом. “Так что бы случилось с вашими ребятами, если бы они опоздали? Знаете, в это время года это не так уж и маловероятно — я имею в виду, между обычной плохой погодой и задержками управления воздушным движением ”.

Мартиндейл слабо улыбнулся ему. “Плохие дела, доктор Ноубл. Очень плохие вещи”.

“О”, - сказал Бумер. Он изобразил пистолет, направленный ему в голову. “Как в взрыве” .

Бывший президент фыркнул. “Конечно, нет. Я не могу допустить, чтобы людей убивали просто так, по прихоти ”.

“Что ж, это облегчение”, - сказал Бумер, быстро подмигнув Брэду и Наде, которые изо всех сил старались не рассмеяться вслух.

“Во всяком случае, не юридически”, - мрачно продолжил Мартиндейл.

Возможно, к счастью, пронзительный, оглушительный вой сдвоенных турбовентиляторов executive jet сделал дальнейший разговор невозможным. "Гольфстрим" медленно вкатился в большие открытые двери ангара. С заглушенными двигателями полуночно-черный самолет развернулся к ним, а затем затормозил и остановился всего в нескольких ярдах от них.

Дверь передней кабины открылась. Несколько серьезных мужчин и женщин в темных костюмах поспешили вниз по ступенькам салона "Гольфстрима" и встали полукругом. Небольшие выпуклости отмечали оружие в кобурах, скрытое под их куртками. Через несколько мгновений, в течение которых они тщательно осматривали окружающую обстановку, один из них повернулся обратно к самолету и кивнул.

Брэд и остальные вытянулись по стойке смирно, когда появился высокий широкоплечий мужчина. Застегивая свое собственное пальто от холода, он сбежал по ступенькам и подошел к ним с дружелюбной улыбкой на лице. Его охрана сомкнулась вокруг него, расступившись только тогда, когда Мартиндейл шагнул вперед с протянутой рукой.

“Добро пожаловать на Боевую гору, господин президент”, - тихо сказал глава Scion.

Несколько минут спустя они собрались в маленькой комнате без окон в дальнем конце ангара. Обычно Sky Masters использовали его для инструктажа пилотов перед испытательными полетами на новых экспериментальных самолетах. Теперь охрана секретной службы президента была размещена за закрытой дверью комнаты для брифингов. Сотрудники службы безопасности корпорации, все бывшие военные, держали незаметный периметр вокруг самого ангара.

“Хотел бы я, чтобы у нас было время устроить вам настоящую экскурсию”, - сказал Брэд Фарреллу, когда они сели. “С воздуха Sky Masters - это просто кучка зданий промышленного вида. Внутри происходят действительно крутые вещи ”.

Фаррелл с сожалением кивнул. “Я, конечно, получил бы от этого удовольствие, майор. Может быть, однажды у меня будет шанс, когда я не буду притворяться, что нахожусь где-то в другом месте ”.

Прямо сейчас, насколько это касалось прессы, общественности и, если повезет, России и Китая, Джей Ди Фаррелл находился всего лишь в кратковременном рабочем отпуске на своем частном ранчо в техасской горной местности — без каких-либо планов куда-либо ехать, кроме возвращения в Вашингтон, округ Колумбия, через пару дней. Организация логистики для этого секретного визита на Баттл-Маунтин потребовала много усилий. Отклонение возражений Секретной службы против того, чтобы президент отправлялся куда бы то ни было без обычной армии сотрудников Белого дома, телохранителей, медицинских бригад, вертолетов и бронированных лимузинов, наконец, потребовало прямого вмешательства самого Фаррелла.

Брэд знал, что было бы намного проще провести эту встречу по защищенной видеосвязи. Но президент ясно дал понять, что устал “общаться со всеми вами в основном через какой-то чертов телевизионный экран. Может быть, это старомодно, но я вроде как ценю, что время от времени вижу людей, работающих на меня лично ”.

Мартиндейл многозначительно положил свой смартфон лицевой стороной вверх на стол. Он установил его так, чтобы на нем отображалось время, оставшееся до того, как им нужно будет затолкать Фаррелла обратно на борт его самолета для обратного рейса в Техас. “Часы здесь тикают”, - напомнил он им всем.

“Это точно”, - согласился Фаррелл. Его рот сжался. “Итак, я сразу перейду к делу. Прямо сейчас китайцы и русские надирают нам задницы в глубоком космосе и на Луне… и все, что я слышу от НАСА, - это множество высокопарных объяснений о том, почему мы ничего не можем сделать, чтобы это изменить. По крайней мере, не вовремя, чтобы это имело хоть какое-то значение ”.

Патрик Макланахан посмотрел ему в глаза. “Это проблема, которую вы сами создали, господин Президент. Пилотируемые космические усилия этой страны были почти полностью сосредоточены на операциях на низкой околоземной орбите в течение десятилетий — с момента окончания программы ”Аполлон "."

Мартиндейл кивнул. “Существовали различные планы пилотируемых полетов на более дальние расстояния, но приоритеты каждой администрации постоянно менялись. Итак, никому никогда не удавалось ставить четкие, достижимые цели перед НАСА ”. Он выглядел мрачным. “Даже я”.

“И теперь многие лучшие люди покинули агентство”, - вызвался Бумер со своего конца стола. “В конце концов, практически каждый, кто серьезно заинтересован в создании реальных вещей в космосе, заканчивает тем, что подписывает контракт с SpaceX, Blue Origin или одной из других инновационных частных аэрокосмических компаний”.

“Как Небесные мастера?” Сказал Фаррелл с кривой улыбкой.

“Да, сэр”, - подтвердил Бумер, подражая кривой улыбке другого человека. “В НАСА все еще есть талантливые инженеры, астронавты и технические работники, но им всегда приходится вести тяжелую борьбу со скафандрами в штаб-квартире, чтобы что-то сделать. А если это сопряжено с каким-либо серьезным риском?” Он с отвращением покачал головой. “Черт. Назвать штаб-квартиру НАСА не склонной к риску - все равно что сказать, что Эбенезер Скрудж был немного стеснен в средствах ”. Он увидел сдерживаемую усмешку на лице Брэда и развел руками. “Ладно, да, у меня была своя доля неудач с новыми конструкциями двигателей, так что, возможно, я перегибаю палку в другую сторону. Но, черт возьми, ракеты по своей сути опасные машины. Конечно, вы можете сделать их безопаснее... но вы никак не можете гарантировать абсолютную безопасность, особенно с новым космическим кораблем. Ну, нет, если только ты никогда не планируешь на самом деле летать на нем ”.

“Что почти подводит итог нашему положению”, - нахмурившись, сказал Фаррелл. Он вздохнул. “Я продолжаю смотреть на этот причудливый логотип НАСА во время их презентаций, и все, что я могу услышать, это то, что всегда говорил мне мой старый дедушка. ‘Джей Ди, то, что у курицы есть крылья, не означает, что она может летать ”.

Он обвел взглядом сидящих за столом. “Именно поэтому я здесь. Мне нужны ответы получше, чем те, что я получаю в Вашингтоне, где разбирают всю их чушь, НАСА не может отправить американцев обратно на Луну, даже во время облета. Не в любое время в ближайшие двенадцать-восемнадцать месяцев ”.

“К тому времени наши враги вполне могут оказаться в положении огромного преимущества”, - мрачно сказала Надя.

Фаррелл кивнул. Он нахмурился еще сильнее. “Давайте просто скажем, что это комедия ошибок, только без смеха. НАСА уже построило несколько своих совершенно новых кораблей для экипажа "Орион". И Европейское космическое агентство сделало то же самое со служебным модулем, который оно строит для программы Orion. Черт возьми, все, с кем я разговариваю, утверждают, что оба этих космических корабля готовы к полету. Итак, можно подумать, что все готово к пилотируемому облету Луны ...

“За исключением того, что у нас нет ракеты, способной поднять корабль с экипажем ”Ориона" и его служебный модуль со стартовой площадки и вывести их на окололунную орбиту выведения", - тихо сказал Брэд. “Потому что тяжеловесный SLS НАСА еще не готов”.

“Да”, - согласился Фаррелл. “И ни одна из других частных коммерческих ракет, даже Falcon Heavy, не может выполнить эту работу”.

Брэд глубоко вздохнул. “Что ж, сэр ... Возможно, у нас есть решение для этого. Видишь ли, Бумер, Надя и я довольно усердно работаем над проблемой с тех пор, как мой отец выяснил, что русские и китайцы уже высадились на Луну.”

“Не нужно извиняться, майор”, - сказал Фаррелл с намеком на веселье. “Я бы поставил на то, что это так”. Он посмотрел на них более серьезно. “Это ваше исправление одобрит НАСА?”

“Ни за что на свете”, - признался Бумер.

“А почему бы и нет?” Мартиндейл хотел знать.

Брэд пожал плечами. “Потому что мы предлагаем украсть страницу из китайского и русского сборника пьес”.

“Это наше новое определение гениальности”, - самодовольно добавил Бумер. “Один процент потоотделения. Девяносто девять процентов - чистое воровство.”

Патрик улыбнулся, когда увидел, к чему они едут. “Вы хотите собрать этот корабль для экипажа ”Ориона", сервисный модуль и ракету-носитель в космосе".

“На околоземной орбите”, - подтвердил Брэд.

Фаррелл выглядел удивленным. “Я спросил НАСА об идее создания чего-то подобного, и они сказали мне, что это абсолютно невозможно”.

“Это невозможно… для НАСА, ” прямо сказал Брэд. Реакция космического агентства была совершенно понятна. Сопряжение корабля экипажа Orion с разработанным ЕКА сервисным модулем на орбите было бы сложной задачей. Во-первых, это означало проверку и, при необходимости, закрепление сотен болтов, силовых кабелей, топливных и водопроводных труб и патрубков, которые соединяли сервисный модуль с его переходным кольцом. Затем потребовалось маневрировать каплевидным транспортным средством для экипажа, чтобы точно выровнять его с переходным кольцом, и все это перед тщательным подсоединением пуповинной стрелы, содержащей линии подачи жидкости, газа, электричества и передачи данных. На Земле, в Космическом центре Кеннеди, процесс занял недели работы квалифицированных техников.

Он увидел, что президент смотрит на него, и изложил свои рассуждения. “Таким образом, астронавты, одетые в стандартные скафандры для выхода в открытый космос, никак не могли справиться с этой работой”, - закончил он.

“Но ты думаешь, что Небесные Мастера могут?” Фаррелл нажал.

“Да, сэр. У нас есть современное оборудование и ноу-хау, ” твердо сказал Брэд. “План не такой уж сложный, хотя исполнение, безусловно, сложное. По сути, мы имеем в виду следующее: НАСА запускает беспилотный экипажный корабль Orion на борту Falcon 9 или какой-либо другой ракеты этого класса и пристыковывает его к станции Eagle. Затем мы отправляем созданный ЕКА сервисный модуль на борт Falcon Heavy. Как только все будет выведено на орбиту, команда Sky Masters соберет экипажный корабль и сервисный модуль, а затем установит их на ракету-носитель второй ступени Falcon Heavy ”.

Он дал своему энтузиазму немного больше воли. “Затем астронавты НАСА поднимаются на борт, маневрируют вдали от станции Игл и выключают двигатель Falcon Merlin-1D. И, зум, наши ребята на пути к лунной орбите ”.

“У вас есть факты и цифры, чтобы доказать, что ваша концепция космической сборки осуществима?” Серьезно спросил Фаррелл.

“Да, сэр”, - заверил его Брэд.

“Тогда все в порядке”, - одобрительно сказал Фаррелл. “Если ваши цифры оправдаются, я получу поддержку от Совета национальной безопасности, и мы поборемся за подчинение НАСА. Агентство может скулить сколько угодно, но если необходимо, я, черт возьми, отменю их в национальных интересах ”.

Он встал, за этим движением последовали все остальные в комнате. “Народ, давайте собираться. Самое время запустить пилотируемую лунную программу этой страны на полную мощность ”.

Тридцать два

Операционный центр Моррелла, космодром 37B, космодром космических сил на мысе Канаверал, Флорида

Несколько недель спустя

Со своего командного пункта полковник космических сил Кэтлин Лок пристально вглядывалась в свой монитор. Прожекторы показали большую оранжево-белую ракету, соединенную с высоким передвижным порталом на стартовой площадке, примерно в семи милях от нее. 236-футовый Delta IV Heavy с основным ускорителем и двумя боковыми ускорителями одинакового размера весил более восьмисот тонн. От ракеты поднимались клубы пара, ярко-белые в свете ламп.

Вокруг нее офицеры оперативного центра и старший рядовой состав были в равной степени сосредоточены на своих собственных задачах. Если бы что-то пошло не так с тяжелым кораблем Delta IV на его пути на орбиту, они бы запустили его системы самоуничтожения. Локк мысленно скрестила пальцы. Ее старшие командиры позаботились о том, чтобы она знала, что секретный груз на борту этой ракеты критически важен для национальной безопасности Америки. Если этот запуск не удался, потребуются месяцы, чтобы подготовить замену.

Через наушники она слышала непрерывный поток отчетов и объявлений от диспетчеров запуска.

“Минус пятнадцать”.

“Включи зажигание”.

На экране из-под всех трех ускорителей начали вылетать потоки оранжевых и белых искр.

“Десять... девять... восемь... семь… шесть—”

“Запуск ракеты-носителя”.

Струи оранжевого пламени вырывались из-под массивной ракеты, быстро увеличиваясь в размерах и интенсивности, когда все три огромных двигателя разогнались до полной мощности, производя более двух миллионов фунтов тяги. Через динамики оперативного центра глубокий, потрескивающий рев эхом разнесся по болотистой местности мыса Канаверал. Стаи птиц, разбуженные ото сна внезапным ярким светом и оглушительным шумом, беспокойно вспорхнули в воздух.

“Старт!”

Три стальных козловых моста разъехались в стороны. Сначала медленно, а затем все быстрее, "Дельта IV" поднялась в ночное небо Флориды, поддерживаемая тремя столбами ослепляющего огня. В течение нескольких секунд ракета была видна только как мерцающий столб пламени, поднимающийся все выше и выше по мере того, как она поворачивала на восток через Атлантику.

“Разгонный блок переходит в режим частичной тяги. Встроенные ускорители хорошо смотрятся в режиме полной тяги ”, - спокойно доложил диспетчер. “Траектория движения транспортного средства выглядит хорошо. Прямо посередине трассы ”Рейндж". Локк выдохнул. Дросселирование центрального ракетного двигателя было обычной мерой для экономии топлива в главном двигателе. Это была также другая возможная точка отказа, если бы автоматизированные системы Дельты дали сбой.

Камеры дальнего действия отслеживали ракету, когда она поднималась все выше в атмосферу. Почти через четыре минуты полета тот же диспетчер сообщил: “Ускорители левого и правого бортов снижают скорость”.

На короткую секунду дымка бледного оранжевого света окружила отдаленную огненную точку. Она исчезла, когда выключились обе бортовые ракеты-носители. Внезапно два крошечных огонька оторвались от набирающей скорость Дельты IV. Каждое пятнышко света было большим ракетным двигателем весом 57 000 фунтов и топливным баком, которые сейчас падали в океан в десятках миль внизу. “Мы должны выбросить за борт оба пристегиваемых ускорителя. Основной ускоритель разгоняется до полной мощности.”

Локки услышала, как она бормочет: “Иди, детка, иди”, - себе под нос. Смутившись, она бросила быстрый взгляд на своего заместителя. Его губы тоже шевелились в той же горячей молитве.

Через пять с половиной минут после запуска она услышала: “МЕКО! Отключение разгонного двигателя. Готовимся к разделению сцены.”

Через несколько секунд они получили подтверждение. “У нас есть хорошие признаки отделения разгонного блока”. Вторая ступень "Дельта IV" и полезная нагрузка находились теперь на высоте девяноста миль и почти в пятистах милях от стартовой площадки. Они двигались со скоростью почти пятнадцать тысяч миль в час. “Хорошее зажигание на двигателе RL-10!” - прокричал диспетчер запуска. “Выброс за борт обтекателя полезной нагрузки”.

Несколько минут спустя Локк и ее команда смогли подтвердить, что ракета-носитель второй ступени и ее полезная нагрузка находятся на стабильной орбите. Пока гражданские подрядчики и более молодой персонал космических сил обменивались ликующими "дай пять", она сидела тихо, все еще чувствуя напряжение в плечах. Ее прямая ответственность за успех этой миссии, возможно, закончилась, но она знала, что осталось преодолеть еще больше препятствий.

Следующая прошла через два витка.

Она прослушивала по сети Оперативный центр космических сил на базе ВВС Петерсон в Колорадо. Краткие отчеты полились через ее гарнитуру, когда двигатель второй ступени RL-10 "Дельты" начал следующий запланированный запуск. Шли минуты, пока диспетчеры оценивали телеметрию слежения. Наконец, она услышала их доклад: “Это был хороший ожог, командование. И мы показываем разделение ступеней разгонного блока. Наш спутник радиолокационной разведки Topaz находится на пути к Луне.”

Теперь полковник Локк позволила себе расслабиться. Как только этот радарный спутник окажется на лунной орбите, Соединенные Штаты, наконец, смогут узнать, что именно делают русские и китайцы.

Командный центр, Центральная военная комиссия Китайской Народной Республики, Пекин

В то же время

Президент Ли Цзюнь с нетерпением ждал, когда стабилизируется его безопасная связь с Москвой. Маршрутизация зашифрованного видеосигнала через несколько спутников, принадлежащих их двум странам, была сложной задачей. Они могли бы воспользоваться прямым оптоволоконным кабелем, частью сети ERMC, идущей от Гонконга до Лондона. Но ни он, ни маршал Леонов не были готовы доверить свои самые ценные секреты линии, которую можно было прослушивать в любом месте на протяжении шести тысяч километров между их двумя столицами.

Наконец, он увидел изображение Леонова, появившееся на его мониторе. “Вы знаете об этом последнем запуске американской ракеты?” он спросил.

Русский кивнул. “Мы непрерывно отслеживали его с того момента, как он покинул площадку”. Он нахмурился, читая новый отчет, только что поступивший от его собственных космических сил. Он поднял глаза. “По-видимому, он только что завершил успешную транслунную инъекцию”.

“Вы уже знаете, какова ее полезная нагрузка?” Многозначительно спросил Ли.

“Пока нет”, - признался Леонов. “И, к сожалению, мы не сможем получить никаких изображений ни с одного из наших сайтов космического наблюдения Okno до того, как американский космический корабль выйдет за пределы досягаемости”.

Два российских комплекса Okno (Окно) представляли собой сети мощных телескопов и телекамер высокой четкости при слабом освещении. Одна из них была расположена высоко в горах Санглок в Таджикистане. Другая, Okno-S, была расположена на горе к северу от Владивостока на Дальнем Востоке России. Ночью, но только ночью, их приборы были способны обнаруживать и фотографировать спутники и другие космические аппараты на высоте до пятидесяти тысяч километров над землей.

Ли кивнул. “Это, несомненно, было преднамеренным, основным фактором в решении Вашингтона провести этот запуск с мыса Канаверал далеко за полночь по местному времени”. Таджикистан на девять часов опережал Флориду, так что там уже было светло к тому времени, когда американский космический аппарат вышел на первоначальную орбиту над российским объектом наблюдения. То же самое относилось и к Окно-С, который был на четырнадцать часов впереди. Тонкая, лишенная чувства юмора улыбка пересекла его узкое лицо. “К счастью, в этом случае мы не полностью зависим от технологии в получении ответов”.

“Вы имеете в виду, что ваши шпионы проникли в систему безопасности США во время этого запуска”, - прямо сказал Леонов.

“Правильно”, - согласился Ли. “Вот откуда я знаю, что американцы только что отправили модифицированный спутник-радар ”Топаз" к Луне".

Глаза Леонова сузились. “Модифицированный каким образом?”

“По-видимому, они увеличили мощность и запас топлива в его двигателях, что позволяет им вывести этот спутник на лунную орбиту”.

Русский нахмурился. “Как давно вы знали, что планировали американцы?”

Ли пожал плечами. “На несколько дней”.

“И вы нам ничего не сказали?”

Китайский лидер снова сухо улыбнулся. “Не все космические запуски успешны. Существовала вероятность, что ракета Delta IV либо взорвется при старте, либо не сможет вывести свой полезный груз на стабильную орбиту. Поэтому казалось ... ненужным ... передавать вам эту информацию раньше ”. Невысказанным осталось его естественное отвращение к раскрытию чего-либо, что могло бы скомпрометировать шпионские сети Министерства государственной безопасности внутри Соединенных Штатов. Или где-нибудь еще, если уж на то пошло. Нынешний альянс Китая с Россией был основан на общих стратегических целях. Но это не обязательно отражало постоянную связь с Москвой. По кислому выражению лица Леонова он понял, что другой человек четко понял как его рассуждения, так и его мотивы.

После минуты неловкого молчания русский, очевидно, решил оставить этот вопрос без внимания. Теперь они столкнулись с более непосредственной угрозой. Если и был какой-то луч надежды в этом черном облаке, то это был тот факт, что основное оружие базы Королев уже работало. “Исходя из его текущей траектории, этот американский спутник-шпион достигнет орбиты вокруг Луны всего за пятьдесят шесть часов”.

“Да, это соответствует оценке генералом Ченом полученных данных”, - сказал Ли.

“И как только это произойдет, американцы узнают, что мы создали постоянную лунную базу. Что еще более важно, они будут точно знать, что мы там делаем ”. Взгляд Леонова стал жестче. “Теперь мы знаем, почему Вашингтон так спешил развернуть свой собственный ретранслятор защищенной связи в точке L2. Если мы не предпримем действий, чтобы предотвратить это, каждое радарное изображение, полученное датчиками спутника ”Топаз", может оказаться в руках президента Фаррелла в течение нескольких минут."

Ли оглянулась на него. “Это было бы прискорбно”. Его собственные глаза были холодны. “Я предлагаю вам отправить необходимые распоряжения на ваш собственный спутник в точке Лагранжа. И полковникам Тиану и Лаврентьеву на базе в Королеве ”.

Леонов кивнул. Он поднял защищенный телефон и затем сделал паузу. “Вы понимаете, что наши действия неизбежно приведут к эскалации ситуации? Независимо от того, как американцы сначала интерпретируют результаты?”

“Вы опасаетесь неконтролируемой эскалации?” спокойно спросил китайский лидер. Со своей стороны, он сомневался, что американцы отреагируют слишком остро. Они были брезгливы по поводу крупномасштабных жертв.

Подумав еще немного, Леонов покачал головой. “Нет, я так не думаю”. Он обдумывал возможности еще мгновение. “Тем не менее, у нас запланирован запуск еще двух космических миссий в ближайшее время”.

Ли нахмурился. Одной из этих миссий был другой совместный рейс Федерация-Чанъэ, предназначенный для высадки еще двух членов экипажа на базе Королев. Другая отправила бы четвертый автоматический грузовой модуль M & # 259; Lu & # 243; на Луну с дополнительными припасами и оборудованием. “Вы боитесь, что американцы нападут на них?”

“Не совсем”, - заверил его Леонов. “В краткосрочной перспективе варианты ответных действий президента Фаррелла крайне ограничены”. Он развел руками. “Однако со временем становится несколько сложнее предвидеть, как он может отреагировать, используя свои собственные силы или силы своих наемников”.

“Наследник и Небесные Мастера”, - натянуто сказал Ли.

“Именно так”, - согласился Леонов. “Даже сейчас американцы, похоже, пытаются организовать пилотируемую лунную миссию на орбите, используя один из своих кораблей для экипажа "Орион". В сложившихся обстоятельствах мы не должны предполагать, что это будет мирный полет без оружия ”.

Ли кивнул. Собственные наземные телескопы и спутники Китая внимательно следили за недавним всплеском космической активности вокруг американской станции Игл. Сначала аналитики Сил стратегической поддержки Чэнь Хайфэна определили прибытие корабля экипажа "Орион" на космическую станцию как обычный испытательный полет. Теперь, когда вспомогательный модуль европейского производства и ракета-носитель второй ступени Falcon также обращаются вокруг земли вблизи Eagle, предполагаемый американский план стал более ясным.

“Вот почему я думаю, что было бы разумно изменить полезную нагрузку, запланированную для нашей следующей миссии грузового посадочного модуля. Просто в качестве меры предосторожности, конечно”, - продолжил Леонов.

Ли уставилась на него в замешательстве. “Изменить полезную нагрузку? Каким образом?”

“Мои лучшие ученые и инженеры очень усердно работали над адаптацией некоторых из наших самых передовых систем вооружения для использования на поверхности Луны”, - хладнокровно сказал Леонов. “Они добились успеха. И как раз вовремя, чтобы усилить оборону Королева - против любого возможного нападения ”.

Когда русский более подробно объяснил, что он имел в виду, Ли почувствовал, как его глаза расширились. Ранее он удивил другого человека, внезапно раскрыв разведданные об американском радиолокационном спутнике "Топаз". Теперь настала очередь Леонова напомнить ему, что Россия могла бы играть в ту же игру.

Тридцать три

Спутник Kondor-L, на Гало-орбите вокруг Земли-Луны, Точка Лагранжа 2

Некоторое время спустя

В четырехстах пятидесяти тысячах километров от Земли российский спутник "Кондор-Л" бесшумно скользил в космосе по своей орбите вокруг невидимой точки Лагранжа, удерживаемый на своем пути объединенными гравитационными силами Земли, Луны и Солнца, взаимодействующими друг с другом. Ее шестиугольная тарелка радара была повернута к Луне. Тонкая металлическая стойка соединяла тарелку радара со спутником core, который представлял собой прямоугольную коробку, усеянную антеннами, инфракрасными датчиками, небольшими двигателями и соплом несколько большего двигателя коррекции орбиты. Две солнечные панели отходили от основного корпуса, обеспечивая электроэнергией его радар S-диапазона и другие системы. Время от времени крошечные двигатели ориентации "Кондора" запускались последовательно, поворачивая спутник, чтобы поддерживать правильную ориентацию антенны.

Теперь, повинуясь инструкциям, переданным по радио из Москвы, крошечный космический аппарат — менее метра в длину и всего сантиметров в диаметре - отделился от более крупного спутника радиолокационной разведки и улетел прочь. Покрытый черными, как смоль, радиопоглощающими материалами, этот небольшой стелс-аппарат, названный его создателями Chenaya Osa или Black Wasp, был практически незаметен никакими наземными или космическими датчиками США.

На борту крошечного корабля реле замкнулось. Загорелись ионные двигатели, работающие на батарейках. Они светились слабым голубым светом, когда положительно заряженные ионы, выделенные из плазмы ксенонового газа, были выброшены в космос. По сравнению с химическими ракетами, тяга, обеспечиваемая этим видом электрического двигателя, была ничтожной… но скорость, которую она придавала, со временем неуклонно росла.

Постепенно, минута за минутой и час за часом, "Черная оса" набирала скорость. Она отклонялась от "Кондора-L" по орбите перехода. Со временем его траектория пересеклась бы с траекторией гораздо более крупного американского спутника связи AEHF-7, поскольку он делает петлю вокруг той же точки Лагранжа.

Оперативный центр космических сил США, военно-воздушная база Петерсон, Колорадо Спрингс, Колорадо

Пятьдесят с лишним часов спустя

Приглушенное верхнее освещение с голубоватым оттенком придавало Операционному центру космических сил обманчиво спокойную и умиротворяющую атмосферу. Ступенчатые ряды компьютерных станций были укомплектованы офицерами и рядовым персоналом в летных костюмах и наушниках связи. Вдоль передней стены дисплеи показывали текущее положение станции Eagle и двух космопланов S-29B Shadow на околоземной орбите. Большой центральный экран показывал текущее состояние первой лунной разведывательной миссии Космических сил.

С открытой смотровой площадки, глядя вниз, в тускло освещенное помещение, Патрик Макланахан наблюдал, как значок, представляющий спутник радиолокационного наблюдения "Топаз-М", неуклонно движется по извилистой траектории, по которой он следовал более двух дней — с тех пор, как "Дельта IV" направила его к предсказанному положению Луны со скоростью более двадцати четырех тысяч миль в час. Все это время она неуклонно замедлялась, поскольку земная гравитация оказывала свое притяжение.

Теперь, более чем через пятьдесят пять часов полета, скорость "Топаза-М" снизилась до чуть более двух тысяч миль в час. Но его скорость уже снова начала увеличиваться, потому что спутник попал под влияние собственного гравитационного поля Луны. Как и планировалось, он падал к поверхности Луны. Круг недалеко впереди вдоль его проектируемого пути был помечен как LOI, для вывода на лунную орбиту, указывающий положение, в котором Topaz-M впервые запустит свой собственный двигатель, совершая короткий запуск, предназначенный для вывода разведывательного спутника на стабильную орбиту вокруг Луны.

Патрик взглянул на троих мужчин, стоящих рядом с ним у перил. Стремясь впервые по-настоящему взглянуть на то, что китайцы и русские делают на обратной стороне Луны, президент Фаррелл и Кевин Мартиндейл лично приехали в Колорадо-Спрингс. Третий человек, генерал Ричард Келлехер, был недавно назначенным начальником штаба Космических сил. Насколько было известно СМИ, президент был здесь просто для того, чтобы осмотреть новый полевой штаб космических сил и другие объекты. Миссия "Топаз-М" все еще оставалась строго засекреченной.

Келлехер был невысоким и подтянутым, с коротко подстриженными волосами цвета соли с перцем. Прежде чем возглавить космические силы, он уже занимал большинство командований ВВС США, связанных с космосом. Хотя Патрик не знал его лично, общие друзья заверили его, что он был хорошим выбором — “достаточно умный и жесткий, чтобы справиться с работой, и достаточно злобный, чтобы при необходимости надрать бюрократическую задницу Пентагону”.

Прямо сейчас Келлехер разговаривал по телефону, получая отчет о состоянии дел от бригадного генерала Розенталя, старшего дежурного офицера в самом оперативном центре. “Спасибо, Джилл”, - сказал он. “Я передам сообщение”. Он повесил трубку и повернулся к Патрику и остальным. “Пока что вся телеметрия выглядит хорошо. com-антенны Topaz уже подключены к нашему ретранслятору L2 AEHF, так что мы будем на постоянной связи с этим спутником, даже когда он будет вращаться вокруг обратной стороны Луны ”.

Фаррелл кивнул. “Есть какие-либо признаки того, что русские или китайцы начинают нервничать?” он спросил.

Келлехер покачал головой. “Нет, сэр”. Он немного перегнулся через перила, бросив быстрый взгляд на маленькие дисплеи, которые показывали спутниковые снимки различных частей земного шара. “Естественно, мы пристально следим за всеми их стартовыми комплексами прямо сейчас. Но, кроме ускорителей Energia и Long March, назначенных для их следующей объявленной миссии Pilgrim, и еще одного из этих роботизированных грузовых посадочных аппаратов, мы не видели никаких новых ракет, отправляющихся на площадку. Кроме того, мы не фиксируем никакой новой активности на лунной орбите ”.

На данный момент Патрик придерживался собственного мнения. На большом центральном экране он увидел, как значок спутника-радара переместился в круг с надписью LOI. Индикатор начал быстро мигать, сигнализируя о том, что ракетный двигатель космического корабля начал запуск по графику выведения на лунную орбиту.

Он вцепился в перила. Возможно, запуск Topaz застал Москву и Пекин врасплох. А может и нет. Так или иначе, они собирались это выяснить.

Национальный центр управления обороной, Москва

В то же время

“Американский радиолокационный спутник выходит на лунную орбиту, сэр”, - объявил со своего поста генерал-майор Панарин, один из офицеров штаба Леонова. “Наши данные отслеживания показывают, что это был хороший ожог”.

Леонов бесстрастно кивнул. “Каков статус нашей ”Черной осы"?"

Панарин проверил свой экран. “На станции”. Он оглянулся на своего начальника, явно желая продолжить. “Ваши приказания, сэр?”

“Терпение, Сергей”, - спокойно сказал Леонов. На своем собственном мониторе он вывел последнюю прямую трансляцию с их "Кондора-L", находящегося на орбите вокруг точки Лагранжа. Даже с расстояния в шестьдесят тысяч километров ее радар и инфракрасные датчики были достаточно мощными, чтобы обнаружить американский спутник-шпион Topaz, когда он кружил над Луной на высоте ста километров. Цифровое табло в верхней части его экрана показывало время, оставшееся до того, как вражеский космический корабль пройдет за Луной. Когда она достигла “0”, он кивнул Панарину. “Активируй Черную осу”.

Пальцы младшего офицера застучали по клавиатуре. Быстрым росчерком он ввел последнюю команду и поднял глаза. “Наш сигнал в пути”.

Далеко в космосе, невидимо зависнув всего в нескольких метрах от американского ретранслятора связи AEHF, крошечный спутник Black Wasp hunter-killer получил зашифрованную команду Москвы. Даже путешествуя со скоростью света, сигналу потребовалось полторы секунды, чтобы достичь места назначения. Компьютеру маленького космического корабля требовалось значительно меньше времени, чтобы выполнить его приказы.

Подчиняясь директивам, встроенным в нее, Black Wasp в течение миллисекунд включал свои ионные двигатели, сокращая разрыв с американским спутником. Тонкий, как проволока, зонд, отходящий от его передней части, задел коробчатый сердечник AEHF-7, сигнализируя о контакте между двумя космическими аппаратами.

Мгновенно кумулятивный заряд взрывчатки, который составлял большую часть массы "Черной осы", сдетонировал. Поток расплавленного металла с огромной силой врезался в американский спутник. Сбитый со своей стабильной орбиты, поврежденный ретранслятор связи улетел в космос, сопровождаемый растущим облаком искореженных антенн, обломков солнечных панелей и других обломков.

С расстояния в несколько тысяч километров российский спутник наблюдения "Кондор-Л" засвидетельствовал гибель американского космического корабля и сообщил об этом в Москву. Леонов позволил себе лишь минутное удовлетворение, прежде чем открыть защищенную видеосвязь, на этот раз с базой Королев, на обратной стороне Луны.

Сквозь легкую пелену электромагнитных помех на него смотрело лицо полковника Кирилла Лаврентьева. “Сэр?”

“Американцы снова глухи, полковник. Мы уничтожили их радио и ретранслятор данных ”. Леонов сохранял ровный тон. “Соответственно, вы уполномочены предпринять немедленные прямые действия против их спутника радиолокационной разведки ”Топаз"." Он нажал клавишу, открывая новое окно на своем компьютере, чтобы проверить необходимые коды. “Моя аутентификация для этого заказа - Омега Семь девять”.

Две секунды спустя он увидел, как полковник-космонавт резко кивнул, а затем опустил взгляд на свой компьютер. “Я подтверждаю этот код аутентификации”, - сказал Лаврентьев. Его подбородок приподнялся. “Согласно указаниям, я должен уточнить этот приказ у полковника Тиана”.

“Очень хорошо”, - спокойно сказал Леонов. “Я буду рядом”. Военное соглашение между Россией и Китаем требовало одобрения на самом высоком уровне обоих правительств, прежде чем база Королев могла предпринять какие-либо наступательные операции против Соединенных Штатов или их союзников. Ни Москва, ни Пекин не хотели рисковать быть втянутыми в конфликт не по их собственному выбору.

Лаврентьев вернулся на экран. “Пекин только что передал тот же приказ о действиях”, - сообщил он. Даже через разрыв в несколько сотен тысяч километров связи его внезапное рвение было очевидным. Недели тяжелой и опасной работы и месяцы тщательного планирования должны были вот-вот принести плоды.

“Тогда удачной охоты”, - сказал ему Леонов. “Сбей этот спутник-шпион с первого захода, Кирилл. Жизненно важно, чтобы мы как можно дольше отказывали американцам в любой полезной информации. Это понятно?”

“Совершенно ясно”, - решительно ответил Лаврентьев. “Это будет сделано”.

Оперативный центр космических сил США, Колорадо

В то же время

“Черт”, - внезапно выпалил вслух один из диспетчеров миссии "Топаз". Строки данных, текущие по экрану его компьютера, замерли на середине байта. Он повернулся к старшему офицеру, дежурившему в оперативном центре. “Я только что потерял контакт с ретранслятором AEHF, мэм!”

“Здесь то же самое”, - доложил другой офицер со своего поста. “Секунду назад мы получали хорошие данные от самого comsat и от "Топаз-М" ... и теперь ничего”.

По комнате раздалось еще больше голосов: “Нет соединения с массивом один или два нисходящих канала СВЧ. Они оба ушли ”.

“Спутниковые перекрестные линии номер один и два тоже отключены. Все просто отключилось в середине сигнала ”.

“Нет радости ни с одной из тарелочных антенн, мэм. Я не могу направить запрос на подключение ни через один из них.”

Бригадный генерал Джилл Розенталь сохраняла хладнокровие, когда уровень шума увеличился. Миниатюрный темноволосый офицер остался сидеть. “Успокойтесь, люди”, - приказала она. “Давайте решим эту проблему с помощью цифр. Начните запускать диагностические программы на вашем оборудовании и программном обеспечении.”

Она откинулась назад, чтобы поговорить более приватно со своим заместителем. “Передай сигнал резервной оперативной группе на авиабазе "Шривер", Фил. Посмотри, поддерживают ли они все еще связь с AEHF-7. Давайте убедимся, что это не просто сбой системы или компьютера с нашей стороны, прежде чем мы взбесимся ”.

Полковник кивнул и снял телефонную трубку. “Оперативный центр "Шривер", это Макмахон из Питерсона. Нам нужно, чтобы вы— ” Прерванный, он несколько мгновений слушал. Выражение его лица потемнело. “Хорошо”, - сказал он наконец. “Продолжай пытаться. Немедленно перезвони нам, если что-нибудь узнаешь ”.

Розенталь взглянул на него. “Нет кости?”

Он покачал головой. “Они тоже потеряли связь со спутником”.

“Что ж... это отстой”, - задумчиво произнесла она. Затем она снова выпрямилась. “Хорошо, давайте посмотрим, что мы можем с этим сделать”. Она начала отдавать приказы различным подразделениям своей команды управления полетами — приводя в действие различные методы восстановления связи с удаленным спутником связи, а через него и со спутником-радаром "Топаз-М", который в настоящее время находился вне поля зрения где-то на другой стороне Луны.

В течение следующих нескольких минут некогда спокойный зал космических операций превратился в улей сосредоточенной деятельности. Но одна за другой их попытки восстановить связь с ретранслятором AEHF com, находящимся на орбите L2, потерпели неудачу.

С каменным лицом Розенталь поднялся на заднюю смотровую площадку, чтобы доложить президенту, генералу Келлехеру и другим важным персонам. Вкратце она рассказала об усилиях, которые ее команда предприняла к настоящему времени, чтобы восстановить связь со спутником связи.

“Без какого-либо результата?” Келлехер нажал.

“Нет, сэр”, - призналась она.

Мартиндейл нахмурился. “Вы нашли что-нибудь, что могло бы объяснить, что пошло не так с этим космическим кораблем?”

“Ничего определенного”, - сказал Розенталь. “Хотя мы заметили одну странную аномалию в последних мегабайтах данных, которые мы получили со спутника”.

Челюсть Патрика сжалась. “Что за аномалия?”

“Подсистемы слежения и стабилизации AEHF показывают сильное необъяснимое движение, перпендикулярное его орбите ... непосредственно перед потерей сигнала”.

“Ты хочешь сказать, что это выглядит так, как будто в него что-то попало?” Президент Фаррелл понял.

“Да, сэр”, - тихо сказал Розенталь.

“Какой-то космический мусор?” - Спросил Келлехер. Кометы, проносящиеся через внутреннюю часть Солнечной системы, оставляли за собой длинные следы пыли и мелких камней. Они были известной опасностью для кораблей в дальних космических миссиях. На обратном пути с Марса в 1967 году зонд НАСА "Маринер-4" врезался в одно из таких дрейфующих пылевых облаков, получив многократные удары, которые разрушили изоляцию и даже перекосили сам космический аппарат.

“Возможно”, - сказала она, звуча неубедительно. “Но если так, то это был кусок породы намного большего размера, чем мы когда-либо обнаруживали вокруг этой точки Лагранжа”.

Патрик повернулся, чтобы посмотреть на центральный дисплей оперативного центра. Это показало, что у них осталось чуть более двадцати минут до того, как спутник наблюдения "Топаз-М", как ожидается, появится из-за орбиты Луны. Как только это произойдет, они могли ожидать повторного получения его сигналов и загрузки результатов первого радиолокационного сканирования дальней стороны.

Но только если все пойдет по плану. Это не тот способ делать ставки, с горечью подумал он. Он повернулся обратно к Розенталю. “Возможно, вы захотите предупредить Голдстоуна и Гринбэнка, генерал. Просто в качестве меры предосторожности.”

Она понимающе кивнула. Если они не смогли восстановить контакт с Topaz-M, как планировалось, радиолокационные изображения, полученные с помощью этих больших антенн, должны позволить им взглянуть на сам спутник. “Я займусь этим прямо сейчас”.

Час спустя бригадный генерал Розенталь с поджатыми губами показал им первые снимки, сделанные вблизи того места, где "Топаз-М" должен был вновь появиться из-за изгиба Луны. Они обнаружили небольшое поле обломков, дрейфующих по медленно снижающейся орбите. Быстрые расчеты показали, что эти куски разорванного и искореженного металла ударятся о лунную поверхность где-то в течение следующих нескольких дней.

“Эти плавающие обломки - все, что осталось от нашего спутника-радара?” Многозначительно спросил Мартиндейл.

“Да, сэр”, - ответила она, кивая. “Орбита немного отклонена. Но это неудивительно, учитывая силу, очевидно, использованную для ее уничтожения.”

“Что, черт возьми, там только что произошло?” Президент Фаррелл потребовал.

Патрик ответил ему. Его тон был напряженным и ледяным. “Наш космический корабль подвергся нападению, сэр. Отключение одного спутника может быть несчастным случаем. Но двое умирают всего за несколько минут?” Он мрачно покачал головой. “Это вражеские действия, господин президент. Каким-то образом русские и китайцы разместили оружие на Луне и в окололунном пространстве ”.

Станция Игл над Тихим океаном

В то же время

В четырехстах милях над затянутым облаками океаном три небольших, странно выглядящих космических корабля маневрировали между кормовой частью модуля экипажа "Орион", пристыкованного к станции Игл, и его тринадцатитонным служебным модулем, коротким цилиндром, увенчанным переходным кольцом. Сервисный модуль висел отдельно в космосе в нескольких ярдах от нас. Гораздо более крупная и массивная ракета-носитель второй ступени Falcon Heavy находилась на парковочной орбите несколько дальше. И сервисный модуль, и разгонный блок были неподвижны относительно космической станции, хотя все они вращались вокруг Земли со скоростью почти семнадцать тысяч миль в час.

Эти космические корабли, рассчитанные на одного человека, представляли собой яйцевидные сфероиды высотой около девяти футов и диаметром чуть менее восьми футов в самом широком месте. Каждый был оснащен несколькими механическими конечностями, которые заканчивались гибкими придатками, напоминающими большие сочлененные металлические пальцы. Десятки крошечных сопел двигателей усеивали внешние поверхности, покрытые усовершенствованной композитной броней.

Названные кибернетическими системами орбитального маневрирования, или сокращенно COMS, они были еще одним вариантом первых боевых роботов Джейсона Рихтера. Но в отличие от CIDS, эти пилотируемые человеком космические роботы предназначались в первую очередь для операций в условиях невесомости и задач по строительству орбит. Эксперименты показали, что одна машина была более эффективной, чем десять астронавтов, одетых в обычные скафандры EVA. Хотя они использовались в качестве импровизированных платформ для вооружения во время рейда коммандос Scion по захвату у русских Марс Один, ныне станция Игл, сегодня комы, наконец, получили шанс выполнить работу, для которой они изначально были разработаны.

Брэд Макланахан, заключенный в кокон внутри кабины своего робота связи, запустил короткую очередь из своих двигателей. Они сработали в контролируемой компьютером последовательности, которая переместила его ближе к открытому переходному кольцу сервисного модуля.

Он заглянул внутрь. Благодаря нейронной связи с компьютером робота, визуальные и другие датчики, установленные вокруг его внешней оболочки, давали ему беспрепятственный обзор окружающей обстановки. Это было жутко, как парить в космосе без шлема. Замигали зеленые индикаторы, высвечивая несколько узлов болтов, крепящих переходное кольцо к остальной части космического корабля. “Ладно, болты с двадцать седьмого по тридцать третий выглядят прочными”.

“Принято”, передала по рации Надя. Ее связь была на другой стороне кольца. “Я показываю проблему с семьюдесятью восемью”.Одна из рук-манипуляторов ее робота опустилась, держа электроинструмент, и начала затягивать болт, который она идентифицировала. Во время работы по всему корпусу связи сработали несколько двигателей, надежно удерживающих корабль на месте, несмотря на то, что они находились в невесомости.

Рядом с пристыкованным модулем экипажа "Орион" коммуникатор Питера Вэйси завис рядом с интерфейсом пуповинной связи. Ярко горели прожекторы, освещая темную внутреннюю часть открытого порта.

“Как сборка кронштейна CM, так и поддержка линии проверены”, прокомментировал англичанин. Как Брэд и Надя, он был одним из самых опытных пилотов связи Sky Masters и Scion.

Брэд улыбнулся. Это был их второй полный выход в Открытый космос, и они уже опережали график. Если они смогут поддерживать этот темп, то должно быть возможно завершить стыковку модуля экипажа "Ориона" с его сервисным модулем еще через три или четыре дня. Как только это будет сделано, они смогут приступить к деликатной задаче по маневрированию полностью собранным космическим кораблем Orion на позиции со второй ступенью Falcon Heavy.

“Переопределение приоритета”, внезапно сообщил ему его компьютер связи. “Зашифрованная радиопередача из Оперативного центра космических сил Петерсона”.

“Соедините меня”, - приказал Брэд. Что было такого срочного, что не могло подождать, пока они все не вернутся на станцию Игл через пару часов?

“Будьте готовы к появлению генерала Макланахана”, - произнес четкий женский голос в его наушниках. Секунду спустя по связи послышался знакомый голос его отца. “Брэд, нам нужно, чтобы вы трое прекратили то, что вы делаете, и вернулись на станцию Игл. Русские и китайцы только что разнесли к чертям два наших спутника возле Луны. Президент приостановил полет на ”Орионе", к которому вы готовитесь ".

“Задержка?” Спросил Брэд, ошеломленный новостями. “Как долго?”

“Будь я проклят, если знаю, сынок”, - ответил его отец. “Но я могу сказать вам одну вещь наверняка, мы ни за что на свете не отправим на Луну невооруженный пилотируемый космический корабль. Не сейчас. Следующим астронавтам, которые направятся в ту сторону, лучше быть готовыми к бою ”.

Тридцать четыре

Ситуационный зал Белого дома, Вашингтон, Округ Колумбия.

Несколько дней спустя

Задолго до того, как он принес присягу, президент Джон Далтон Фаррелл знал, что будут дни, а может быть, даже недели и месяцы, которые заставят его хотеть рвать на себе волосы, поджигать их, а затем идти на поиски драки — просто чтобы немного ослабить напряжение. Такова была природа этой работы, когда все беды страны, казалось, ложились на плечи одного мужчины или женщины, и слишком много людей за пределами правительства ожидали, что тот, кто сидит в Овальном кабинете, будет творить чудеса. Соедините это со слишком большим количеством людей в правительстве, которые тратили свое время на объяснения, почему никогда ничего нельзя сделать для решения какой-либо проблемы, и у вас получится рецепт просто невыносимого, разрывающего артерии разочарования.

Быть президентом означало бы испытывать терпение святого, а святых в политике не хватало. И ты чертовски уверен, что не один из них, Джей Ди, признался он себе. Что заставило его прямо сейчас бороться с желанием схватить и врезать кому—нибудь - маршалу России Михаилу Леонову или президенту Китая Ли Цзюню, на выбор.

Помня об этом, Фаррелл посмотрел через длинный стол на относительно новичка, генерала Ричарда Келлехера. Учитывая природу этого внезапного кризиса, было легко пригласить начальника штаба космических сил на эту встречу в Белом доме с его советниками по национальной безопасности. “Позвольте мне прояснить это, генерал. Прямо сейчас у русских и китайцев есть четыре отдельных полезных груза, предназначенных для Луны на околоземной орбите.”

Келлехер кивнул. “Это верно, господин Президент. Все они запущены в течение последнего часа ”.

“Ли Джун и Леонов - занятые сукины дети, я согласен с ними в этом”, - прорычал Фаррелл. “Хорошо, какие у меня есть варианты здесь? Можем ли мы использовать плазменную рельсовую пушку станции Игл или наши вооруженные космопланы, чтобы превратить любую из этих ракет в плавающий металлолом? Потому что я, конечно, хотел бы послать Пекину и Москве единственное сообщение о прекращении огня, которое они поймут до того, как этот день станет намного старше ”.

При этих словах государственный секретарь Эндрю Талиаферро и несколько других обменялись обеспокоенными взглядами.

“У тебя с этим какие-то проблемы, Энди?” - Спросил Фаррелл.

К его чести, Талиаферро не дрогнул. “Да, сэр”, - твердо сказал он. “Без четких доказательств того, что наши спутники были фактически уничтожены русскими и китайцами, большая часть остального мира будет рассматривать военные действия США против их космических аппаратов как неспровоцированную агрессию”. Он повернулся к Келлехеру. “И насколько я понимаю, генерал, у нас нет такого рода доказательств. И мы, скорее всего, не получим его ”.

Начальник штаба космических сил неохотно кивнул. “Это правда. Если каким-то образом не извлечь обломки AEHF-7 и "Топаза-М" для судебно-медицинской экспертизы — что, по сути, невозможно - мы не сможем доказать, что их убило. Космос - опасное место ... и аварии случаются, особенно со сложными космическими аппаратами. И множество стран будут искать причины, чтобы избежать конфронтации с Пекином и Москвой по этому вопросу ”.

Глядя на них с одного из настенных экранов, заговорила Надя Розек-Макланахан. Она и Брэд участвовали в этом экстренном совещании по национальной безопасности по защищенной связи со станцией Игл, в настоящее время находящейся на орбите высоко над Индийским океаном. “Физика этой ситуации уже делает любую атаку невозможной. К тому времени, когда мы выйдем из-за поворота Земли в поле зрения этих российских и китайских космических аппаратов, они начнут свое транслунное впрыскивание и будут далеко за пределами эффективной дальности действия нашей плазменной рельсовой пушки. То же самое касается S-29, которые имеют гораздо меньшую дальность действия лазерного оружия ”.

Фаррелл позволил себе криво улыбнуться. “Вы все начинаете выводить меня из себя этими неудобными фактами”. Он вздохнул. “Проблема в том, что я не могу позволить себе заменить тебя кучкой подхалимов, даже если бы захотел. Посмотри, к чему это привело бедную старушку Стейси Энн в конце: вверх по дерьмовому ручью даже без каноэ, не говоря уже о весле ”.

Его предшественник, президент Барбо, был печально известен тем, что пополнил ряды своих старших советников и чиновников кабинета ничтожествами, ручными “соглашателями” и “согласницами”, которые никогда не оспаривали ее решений или ее предположений. В конце концов, полностью предоставленная своим собственным прихотям и предвзятым идеям, она подвергла Соединенные Штаты серьезной опасности, подорвала их авторитет в мире и, в конечном счете, разрушила свои собственные надежды на переизбрание на второй срок.

“Говорить правду власти - наш долг”, - серьезно сказала Надя. Ее подбородок слегка приподнялся, чтобы подчеркнуть смысл. Даже это крошечное движение в невесомости привело к тому, что прядь ее густых темных волос упала на лицо. Она нетерпеливо отмахнулась от этого. Затем она улыбнулась. “По общему признанию, делать это гораздо безопаснее отсюда. Остальным вашим советникам, оказавшимся в ловушке там, на Земле, вместе с вами, просто придется воспользоваться своим шансом ”.

Это вызвало тихую волну смеха за столом.

“Ну, тогда все в порядке”, - сказал Фаррелл после короткой паузы. “Есть ли какой-нибудь способ, которым мы можем помешать им отправить какой-либо новый космический корабль на Луну?”

“Путем введения орбитальной блокады их стартовых площадок?” - Спросил Келлехер.

Фаррелл кивнул. “Что-то в этом роде, генерал. Что бы Москва и Пекин ни делали на поверхности Луны, прекращение их возможностей по усилению и пополнению запасов с Земли может иметь решающее значение ”.

“В этом вы правы”, - согласился Патрик Макланахан. “Но—”

“Ах, черт”, - проворчал Фаррелл. “Это невозможно, верно?”

Патрик послал ему печальную улыбку. “Боюсь, что да. Один из наших космопланов S-29 будет находиться в зоне эффективного действия любого из этих российских и китайских стартовых комплексов только около двух минут из каждых девяностовосьмиминутной орбиты. Учитывая ограничения в системе жизнеобеспечения и необходимость перекрытия различных орбитальных трасс, для серьезной блокады их стартовых площадок потребовались бы силы из десятков вооруженных космических аппаратов. На постройку такого количества космопланов ушли бы годы.”

“Годы, которых у нас нет”.

“Примерно так оно и есть”, - признал Патрик.

Фаррелл нахмурился. “Вы все хотите сказать мне, что нам просто придется сидеть тихо и ничего не делать? Потому что будь я проклят, если позволю этим ублюдкам Леонову и Ли закрыть нам доступ к Луне и всем ее ресурсам.”

“Какое бы оружие Москва и Пекин ни разместили на Луне, оно находится где-то на дальней стороне”, - указал Талиаферро. “Таким образом, они представляют угрозу только для космических кораблей, выходящих на лунную орбиту. Что, если мы просто пропустим эту часть любой лунной миссии и направим наши ракеты прямо на ближнюю сторону — где, по всем признакам, в любом случае самые высокие концентрации гелия-3?”

Келлехер покачал головой. “Прямой спуск на поверхность Луны может сработать для некоторых беспилотных миссий, но это ужасно рискованно. Одна небольшая осечка в двигателе или сильный ожог, и в итоге вы получите обломки дорогостоящего оборудования, разбросанные по нескольким сотням квадратных миль Луны. И вы, конечно, не можете так рисковать с живыми астронавтами. Выход на лунную орбиту первым, по крайней мере, дает вам возможность свободно возвращаться по траектории, при которой гравитация Луны отбрасывает ваш корабль обратно к Земле, если что-то серьезное пойдет не так.”

“Как Аполлон-13”, - понял Фаррелл. Келлехер кивнул.

“Даже если бы мы были готовы пойти на этот риск, мы бы только опоздали”, - сказал Патрик. “На протяжении всего пути русские и китайцы были впереди нас. Как только они узнают, что мы планируем отправить спускаемые аппараты и оборудование для добычи полезных ископаемых прямо на поверхность Луны — что мы не можем держать в секрете, — ничто не помешает им разместить дополнительное оружие на ближней стороне Луны ”.

Фаррелл поморщился. “Ты хочешь сказать, что мы либо выиграем эту битву сейчас, так или иначе… или мы целуем Луну, ее ресурсы и все, что они могут сделать для нашей экономики, наших технологий и нашего будущего, до свидания ”.

“Да, сэр”, - торжественно согласился Патрик. “Вот как это изложено”.

В ситуационной комнате воцарилась мрачная тишина.

“Извините меня, господин президент”, - тихо сказал Брэд по связи с орбиты.

Фаррелл поднял глаза. “Да, майор Макланахан?”

“На этот счет мы с Надей рассматривали несколько альтернативных вариантов”, - сказал ему молодой человек. “И мы разработали то, что, по нашему мнению, могло бы стать работоспособным планом миссии по вооруженной разведке обратной стороны Луны”.

Со скептическим выражением на лице генерал Келлехер наклонился вперед. “Используя какое именно оборудование?” Он фыркнул. “Перенастройка этого корабля для экипажа "Ориона" и других наших кораблей, способных летать в дальнем космосе, для перевозки оружия заняла бы годы проектирования и летных испытаний”.

“Орион" не собирается это сокращать”, - спокойно согласился Брэд.

Келлехер нахмурился. “Если вы не собираетесь летать на "Орионе", что у вас на уме? В нашем инвентаре нет другого космического оборудования, рассчитанного на человека, которое было бы предназначено для выхода за пределы околоземной орбиты, не говоря уже о полете на Луну и обратно ”.

Брэд выглядел упрямым. “Я бы предпочел пока не вдаваться в подробности, сэр”. Он сфокусировал свой взгляд на Фаррелле. “Мы с Надей достаточно уверены, что сможем использовать существующее, готовое оборудование и технологии для этой миссии по исследованию Луны, господин Президент. Но мы действительно хотели бы более тесно проконсультироваться с Небесными мастерами и экспертами по оружию Scion и астронавтической инженерии, прежде чем возлагать на всех большие надежды. И мы определенно хотим провести несколько углубленных компьютерных симуляций, чтобы проверить нашу приблизительную концепцию ”.

Не колеблясь, Фаррелл кивнул. “Тогда я хочу, чтобы ваши задницы вернулись сюда как можно скорее… итак, ты можешь начать совершенствовать этот свой план ”. Он выглядел серьезным. “Потому что я знаю вас двоих достаточно хорошо, чтобы поставить по-крупному на любой безумный план, который вы готовите”.

“Да, господин президент”, - торжественно сказала Надя.

Международный аэропорт Внуково, за пределами Москвы

На следующий день

Пока военный оркестр батальона почетного караула в нарядной форме исполнял национальный гимн Китая “Марш добровольцев”, президент Ли Цзюнь спускался по трапу из своего официального самолета, широкофюзеляжного пассажирского реактивного самолета Boeing 747-8. Несмотря на то, что на нем было толстое пальто и шарф для защиты от ледяного ветра, проносившегося по летному полю, он был с непокрытой головой — отчасти для того, чтобы продемонстрировать юношескую энергию, которая помогала держать потенциальных политических соперников на расстоянии.

У подножия лестницы маршал Михаил Иванович Леонов быстро отдал честь и пожал ему руку. “Добро пожаловать в Российскую Федерацию, товарищ Президент”, - сказал он раскатистым голосом. Он широко улыбнулся.

Камеры быстро щелкали повсюду вокруг них. Весь международный пресс-корпус Москвы был приглашен засвидетельствовать начало государственного визита Ли в Российскую Федерацию. Официально он был здесь, чтобы отпраздновать продолжающийся успех их совместных “мирных и научных” миссий паломников на Луну. Неофициально оба лидера хотели, чтобы американский президент и его ближайшие советники знали, что им противостоит прочный китайско-российский военный союз, как на Земле, так и в космосе.

Ли натянул свою собственную ответную улыбку. “Благодарю вас, товарищ маршал, за ваше любезное приветствие. Я с нетерпением жду наших предстоящих переговоров. Нам есть с чем поздравить друг друга и обсудить общее братское будущее ”.

Как он и ожидал, эта последняя несколько расплывчатая и даже безобидная фраза вызвала ажиотаж среди собравшихся журналистов. Он знал, что через несколько минут интернет и мировые эфиры будут полны бездыханных и неосведомленных предположений о том, что именно мог иметь в виду китайский лидер.

Несколько минут спустя, после быстрого осмотра российского почетного караула — выставления оружия по стойке смирно в серых меховых шапках, пальто и начищенных ботинках — Ли последовал за своим русским хозяином на заднее сиденье длинного черного лимузина. Он с благодарностью откинулся на кожаные сиденья с подогревом. “Полезное шоу”, - сухо прокомментировал он.

Леонов кивнул. “Я надеюсь, что это заставит Вашингтон очень тщательно подумать о своих следующих шагах”.

Оба мужчины намеревались этой открытой демонстрацией солидарности России и Китая помочь обуздать агрессивные инстинкты американского президента, в противном случае. Чем дольше Фаррелл колебался, тем лучше для Москвы и Пекина. В конце концов, задержка сработала в их пользу — они выиграли время для доставки большего количества припасов и военной техники на Луну. А также космонавтам и тайконавтам в Королеве для дальнейшего совершенствования их защиты.

“На данный момент, я не думаю, что нам нужно чрезмерно беспокоиться”, - сказал Ли, пожимая плечами. “Наши телескопы и космические датчики показывают, что американцы прекратили работу над своим космическим кораблем ”Орион", пристыкованным к станции Игл".

“Наша тоже”, - согласился Леонов. Тень хмурости пересекла его широкое славянское лицо. “Хотя мы действительно наблюдали, как один из их полночных пассажирских космопланов S-19 вылетел со станции несколько часов назад — очевидно, направляясь на объект Sky Masters в Неваде”.

“Вероятно, это было просто возвращение их команды космических строителей на Землю”, - предположил Ли без особого беспокойства.

“Возможно”.

Ли искоса взглянул на своего российского коллегу. “Вы не согласны?”

“Я только сомневаюсь, что американцы так безропотно откажутся от контроля над Луной”, - сказал ему Леонов.

“Смиренно? Возможно, нет ”, - сказал Ли с невеселой улыбкой. “Но на данный момент я не вижу никаких признаков какой-либо неминуемой реакции Америки на уничтожение их двух спутников. На самом деле, я считаю особенно важным то, что Вашингтон не обнародовал эти потери. Оно также даже не обвинило нас, ни открыто, ни в частном порядке по дипломатическим каналам, в том, что мы несем ответственность ”.

“Это ... странно”, - сказал Леонов.

Ли покачал головой. “Напротив, президент Фаррелл, возможно, мудрее, чем я сначала думал. Возможно, он просто не желает рисковать, приводя в ярость своих соотечественников, раскрывая поражение — особенно то, за которое он не может отомстить?”

“Будем надеяться на это”, - мрачно сказал Леонов. “Хотя я признаю, что не вижу, что американцы могут надеяться сделать против нас, по крайней мере, на Луне”.

Теперь китайский лидер рассмеялся. “Пойдемте, товарищ маршал, отдохните. Ваша стратегия работает, как и планировалось. Это повод для празднования, а не внезапных опасений ”.

Леонов заставил себя улыбнуться в ответ. По всей вероятности, уверенность Ли была оправдана. Тщательное изучение космических возможностей Америки — даже возможностей ее корпораций наемников, таких как Sky Masters и Scion, — не показало ничего, что могло бы угрожать военному владению китайско-российского альянса на Луне Земли. Тогда почему ты вдруг чувствуешь себя таким неуверенным, Михаил? спросил он себя про себя. Было ли это просто проявлением нервов? Или это было что-то более серьезное, предчувствие настоящей беды, направлявшейся к ним?

Тридцать пять

База Королев, на краю кратера Энгельгардт, Луна

Два дня спустя

Капитан Шан Цзинай аккуратно закрыл внешний люк посадочного модуля "Чанъэ-13" и запечатал его. Теперь, когда американцы знали, что Китай и Россия установили присутствие на обратной стороне Луны, больше не было необходимости в каких-либо уловках. Вместо того, чтобы ждать обманчивой встречи с беспилотной ступенью подъема "Чанъэ", космический корабль Федерации, который доставил сюда Шана и майора Андрея Безрукова с Земли, уже несколько часов находился в своем долгом путешествии домой. И таким образом, неиспользуемая ступень подъема Чанъэ-13 могла ждать здесь пустой, высоко на краю кратера, до того дня, когда это было необходимо для возвращения людей на лунную орбиту.

Неуклюже двигаясь в своем громоздком скафандре для выхода в открытый космос, тайконавт медленно спустился по трапу "Чанъэ" и ступил на покрытую пылью поверхность Луны. Он обернулся и увидел Безрукова, ожидающего возле одной из посадочных стоек.

Шан подошел к нему, отрабатывая наполовину скользящую, наполовину подпрыгивающую походку, которая, как показал опыт, была наиболее эффективной в этой странной среде с низкой гравитацией. Отсюда перед ними простиралась вся база Королев.

Части семи других космических аппаратов усеивали пустынную равнину. Четыре из них были большими грузовыми судами Mă Lu ó. Остальные были отработанными этапами спуска более ранних посадочных аппаратов Чанъэ с экипажем. Яркие изолированные надувные баки окружали некоторые космические аппараты. В каждой находились запасы кислорода, воды или водорода, извлеченные из лунного грунта. Невысокие кучи рыхлой грязи и камней показывали, где закопанные шланги и трубопроводы соединяли эти резервуары с цилиндрическим модулем обитания базы.

Дальше, за массивом приземлившихся космических кораблей и другой инфраструктуры, Шан заметил несколько движущихся автоматических марсоходов. Они четко вырисовывались на фоне черного, как смоль, неба. Петушиные хвосты мелкозернистой пыли вылетали из-под их колес и лезвий скребков. Каждый марсоход собирал реголит, необходимый для питания печей Королева и химических реакторов.

У самого края края кратера тайконавт мог видеть три большие насыпи почвы и камней, возвышающиеся на несколько метров над окружающей равниной. Каждая из них была увенчана чем-то похожим на матово-черный купол. Энергетические трубопроводы протянулись через лунный ландшафт, соединяя каждый холм с небольшим металлическим цилиндром, в котором находился двухмегаваттный термоядерный реактор базы Королев. Несколько мгновений он изучал их более внимательно. В конце концов, мощное оружие и датчики, спрятанные под этими куполами, были единственной причиной этого сложного и дорогостоящего предприятия так далеко от Земли.

“Невероятное зрелище, не правда ли?” - сказал российский космонавт с благоговением в голосе.

Шан молча согласился. Вместе их две страны построили первое постоянное укрепленное поселение человечества за пределами его родной планеты. Фактически, база Королев дала им полный контроль над всем на лунной орбите. В результате, как только они разработают свою собственную доступную технологию многоразового использования ракет, соответствующую американской, Москва и Пекин смогут раскрыть потрясающий потенциал лунных запасов гелия-3. Россия и Китай будут контролировать будущее мира, а не Соединенные Штаты.

Третий ангар, промышленный аэропорт Макланахан, Sky Masters Aerospace Inc., Баттл-Маунтин, Невада

Несколько дней спустя

Большой черный космоплан Scion S-29B Shadow был припаркован в центре большого ангара. Неподалеку несколько рядов складных стульев стояли напротив нескольких видеоэкранов и подиума.

С пересохшим ртом Брэд Макланахан наблюдал, как президент Дж. Ди Фаррелл и его ближайшие советники по национальной безопасности, включая его отца и Кевина Мартиндейла, вошли и заняли свои места. За ними последовали генерал Келлехер, его высшие офицеры штаба и кадры пилотов и членов экипажа Космических сил, которых он, Надя и Хантер Ноубл помогали обучать.

“Чувак, это чертовски много наглости”, - пробормотал Бумер. Злобно ухмыляясь, он наклонился ближе к Брэду. “Знаешь, похоже, это крутая компания. Хочешь, я выйду первым и расскажу пару грязных шуток, чтобы немного расслабить их для тебя?”

Прежде чем Брэд смог ответить, другой мужчина внезапно хмыкнул. Потирая бок, Бумер осторожно взглянул на Надю. “Эй, это больно”.

С невинным выражением лица, она пожала плечами. “С болью приходит мудрость, доктор Ноубл”.

Несмотря на растущее напряжение, Брэд почувствовал, что улыбается. “Успокойтесь, дети. Не заставляй меня останавливать эту машину и возвращаться туда ”.

Блин, похоже, мы все немного пьяны от пунша, осознал он. С тех пор, как он и Надя вернулись с орбиты, команда, которую они собрали, работала почти круглосуточно, чтобы уточнить и утвердить план их миссии по вооруженному разведывательному полету вокруг Луны и обратно. Какой бы сон они ни получили, он приходил в виде неохотно урываемого кошачьего сна на раскладушках в пустых офисах между запусками симулятора. Питание было таким же нерегулярным, чаще всего это были сэндвичи, чипсы и шоколадные батончики из торговых автоматов вместо настоящей еды.

Фактически, до этого момента Брэд был готов поспорить, что каждая унция адреналина в его организме давно сгорела — его заменил кофеин из десятков чашек кофе, которые, как он смутно помнил, он выпил. Но теперь, глядя на аудиторию, полную самых высокопоставленных чиновников в правительстве США, он слишком хорошо понимал, что его нервы начинают сдавать.

Если бы у него был выбор, он бы предпочел летать в бою, чем произносить какую-либо речь. Но в этом-то и заключалась проблема. На самом деле у него не было свободного выбора здесь и сейчас. Потому что никто никуда бы не полетел, если бы не смог продать эту идею президенту и его команде национальной безопасности. Так что, хотя на самом деле он не был создан по образованию или склонности к этой конкретной работе, это не имело значения.

“Ну, я думаю, мне лучше начать это шоу собак и пони”, - неохотно сказал Брэд, зная, что он звучит как ребенок, собирающийся вручить своим родителям действительно дерьмовый табель успеваемости.

Надя притянула его к себе для быстрого, страстного поцелуя. “С тобой все будет в порядке”, - сказала она ему после того, как их губы оторвались. “Не волнуйся”.

Несколько ошеломленный, он кивнул. Он не знал точно, как она это делала, но у нее была способность воспринимать его эмоции, будоражить их и каким-то образом заставлять его чувствовать себя в сто раз лучше.

Расправив плечи, Брэд подошел к кафедре. “Господин Президент, дамы и джентльмены”, - сказал он. Он предположил, что строгий этикет потребовал бы отдельной идентификации каждого секретаря на уровне кабинета министров и генерального офицера, но это заняло бы вечность. Кроме того, он, вероятно, закончил бы тем, что разозлил бы кого-то важного, исключив их из списка. “Спасибо, что пришли. Я постараюсь сделать это как можно быстрее и по существу ”.

Фаррелл и его отец ободряюще улыбнулись ему.

“Несколько дней назад я упомянул, что мы работаем над возможным планом вооруженной разведки обратной стороны Луны”, - продолжал Брэд. “Хорошая новость заключается в том, что после анализа всех цифр и детального моделирования мы теперь уверены, что предложенный нами план миссии выполним ”.

Генерал Келлехер заговорил со своего места. “И я собираюсь повторить свой предыдущий вопрос, мистер Макланахан: где находится настоящий космический корабль, который отправится в эту гипотетическую вооруженную разведку, о которой вы говорите?”

Брэд проигнорировал несколько оскорбительный отказ собеседника обращаться к нему по званию майора, которое он получил в эскадрилье "Железный волк". Как и многим офицерам вооруженных сил США, Келлехеру, вероятно, не совсем нравилась идея частных военных подразделений. Кроме того, сейчас было не время ссориться из-за несущественного. Слегка пожав плечами, он мысленно выдернул чеку из риторической гранаты, которую собирался бросить всем на колени. Затем он повернулся и кивнул в сторону большого космоплана S-29B Shadow, припаркованного неподалеку. “Вы смотрите прямо на это, генерал”.

Келлехер пристально посмотрел на него. “Если это твое представление о шутке, я бы посоветовал тебе побыстрее бросить это и стать серьезным”.

“Я не шучу”, - тихо сказал Брэд. “Мы можем отправить этот S-29 на Луну”.

Теперь он услышал приглушенный бурный протест со всего зала. Даже президент Фаррелл выглядел неуверенным. Только его отец задумчиво кивнул. Цифры, подумал он. Его отец обычно был на десять шагов впереди всех остальных, когда дело доходило до адаптации военной техники к новым и невообразимым видам применения.

Мартиндейл, однако, был явно несколько менее гибким — по крайней мере, в этом случае. Он недоверчиво покачал головой. “Прекратите нести чушь, майор”, - рявкнул он. “S-29 и аналогичные им космические самолеты предназначены исключительно для миссий ограниченной продолжительности на низкой околоземной орбите и в атмосфере. Предлагать полет на чем-то наполовину самолетном, наполовину космическом корабле в глубокий космос, вокруг Луны, а затем обратно на Землю - это чистая фантазия ”.

К его собственному удивлению, Брэд оставался спокойным. Если уж на то пошло, он внезапно понял, что на самом деле наслаждался этим шансом сыграть противоположность. Возможно, он был больше похож на своего отца, чем он когда-либо представлял. “Это вовсе не фантазия, мистер Мартиндейл”, - прямо сказал он. “Как я уже говорил ранее, моя команда и я проверили эту концепцию на детальном анализе и моделировании”. Он подал сигнал компьютерным техникам "Скай Мастерс", управляющим их аудиовизуальным оборудованием. “И с необходимыми модификациями нет причин, по которым S-29B не сможет справиться с этой разведывательной миссией”.

Экраны дисплея позади него засветились, показывая сгенерированные компьютером визуальные эффекты, сопровождающие его презентацию.

“Во-первых, мы собираемся сократить экипаж S-29 с обычных пяти человек до двух — пилота и специалиста по вооружению и системам”, - сказал Брэд. На экране схема S-29B показывала всю кормовую кабину, освобожденную от рабочих мест экипажа, кушеток для ускорения и другого оборудования и разобранную до голого металла. “Кроме того, нам нужно убрать все четыре защитных микроволновых излучателя”. Схема снова изменилась — теперь визуально удалены два микроволновых модуля на концах крыльев, третий модуль, установленный сверху в передней части фюзеляжа, и последний излучатель, установленный под кормовой частью фюзеляжа S-29.

“Что это дает вам?” - с любопытством спросил один из офицеров штаба космических сил.

Брэд почувствовал, как атмосфера в ангаре начала меняться. Он мог сказать, что многие из тех, кто сначала подумал, что идея использования космоплана для этой миссии была безумной, начали задаваться вопросом, могли ли они ошибаться. “Сокращение численности экипажа и демонтаж микроволновых отсеков дает нам ровно столько массы и кубатуры, сколько нужно для дополнительного оборудования жизнеобеспечения и звездной навигации, чтобы сделать возможным полет в дальний космос на большие расстояния”.

Он продолжил. “Пробегаясь по всем цифрам, пять двигателей LPDRS "Тени", работающих в чисто ракетном режиме, достаточно мощные, чтобы сделать возможным транслунный впрыск топлива с околоземной орбиты — при условии, что космоплан полностью заправлен топливом перед вылетом”.

Другой офицер штаба Келлехера поднял руку. “Но это в значительной степени оставит S-29 с сухими топливными баками”, - указала она. “Таким образом, у вас есть только один проход по противоположной стороне, прежде чем использовать гравитацию Луны, чтобы направить вас обратно к Земле по траектории свободного возвращения. Это серьезное ограничение для любой разведывательной миссии, особенно если ситуация становится горячей и враг начинает стрелять ”.

“В этом нет сомнений”, - согласился Брэд. Он улыбнулся. “Довольно рано в наших симуляторах мы определили нехватку топлива как серьезную эксплуатационную проблему. К счастью, мы нашли решение для этого. Конечно, требуемые маневры немного сложны, но они не выходят за рамки возможностей хорошего пилота.”

Тщательно выговаривая слова, он изложил этот революционный элемент их плана миссии. Позади него на экранах в мельчайших деталях отображались необходимые модификации космического корабля, сроки и ожидаемые маневры. Когда он закончил, можно было практически услышать, как по ангару пролетела булавка.

С заднего ряда полковник Миллер нарушил молчание. “Знаешь, Брэд, это действительно чертовски умно”.

“Спасибо, Дасти”, - с усмешкой поблагодарил Брэд.

“Это также своего рода дерзкая схема, о которой в первую очередь мог подумать только тот, кто в основном совершенно спятил”, - продолжил пилот S-29B.

“Может быть и так”, - допустил Брэд. Он упрямо пожал плечами. “Но это сработает”.

Миллер кивнул. “О, в этом нет сомнений”. Он улыбнулся в ответ молодому человеку. “Я просто хотел официально изложить свою оценку вашего фундаментального психического здоровья”.

Сам широко улыбаясь, Брэд подождал, пока утихнет последующий смех, прежде чем продолжить свой брифинг. Колкость Миллера сняла большую часть оставшегося напряжения.

Другой сотрудник космических сил задал вопрос: “Не будет ли "Тень" более уязвимой для вражеских атак без своих защитных микроволновых излучателей?”

Надя подошла к кафедре, чтобы ответить на этот вопрос. Пока Брэд, Бумер и Джейсон Рихтер разбирались с орбитальной механикой и проблемами жизнеобеспечения, она потратила много времени на анализ военных аспектов их предполагаемой миссии. “Это верно только в том случае, если русские и китайцы используют модифицированные ракеты класса "воздух-воздух" или "земля-воздух" в качестве оружия против целей на лунной орбите. Мы считаем это крайне маловероятным ”.

“Почему это?” Спросил президент Фаррелл.

“Потому что, учитывая затраты, связанные с транспортировкой массы полезной нагрузки с земли на Луну, было бы крайне неэффективно полагаться на относительно громоздкие ракеты одноразового использования”, - объяснила она.

Глаза президента сузились. “Тогда с чем, по-вашему, мы столкнулись?”

“Вполне вероятно, что это версия того же плазменного рельсового ружья российского производства, которое мы захватили на Марсе Один”, - сказала ему Надя.

И так же быстро Брэд почувствовал, что напряжение в комнате вернулось к своему прежнему высокому уровню.

“Господи”, - пробормотал Фаррелл. “Питается от чего? Какая-то солнечная батарея? С резервными батареями?”

Теперь настала очередь Джейсона Рихтера отвечать на вопрос. “Нет, сэр. Я предполагаю, что они также разработали уменьшенную версию своего термоядерного реактора на гелии-3. Мои инженерные команды не видят никаких технических препятствий, которые помешали бы русским свернуть этот десятимегаваттный реактор, который они построили для Mars One ”. Он пожал плечами. “Реактор меньшего размера, где-то порядка одного или двух мегаватт, весил бы всего одну или две тонны. Это вполне в пределах грузоподъемности одного из тех китайских грузовых кораблей. И наличие такого количества доступной энергии было бы очень полезно для любой лунной базы ”.

Фаррелл поморщился. “Это определенно начинает звучать так, будто вы все предлагаете миссию самоубийцы. Просто добраться до Луны достаточно сложно. Идти против полностью заряженной плазменной пушки в конце путешествия, похоже, будет на один шаг чересчур далеко.”

Брэд покачал головой. “Никто здесь, наверху, не заинтересован в превращении в камикадзе, господин президент. Во-первых, это вражеское оружие, чем бы оно ни было, должно базироваться на поверхности Луны. Если бы у русских и китайцев была оружейная платформа на орбите Луны, мы бы ее уже заметили ”.

“Что означает, что эффективная дальность действия их оружия будет значительно ограничена”, - понял Келлехер.

“Да, сэр”, - согласился Брэд. “Плазменные пушки и лазеры боевого класса - это строго оружие прямой видимости. Они не могут стрелять сквозь горы или края кратеров, или во что-либо за пределами их визуального горизонта. В худшем случае плазменная пушка наземного базирования будет иметь радиус действия всего около пятисот миль против цели на орбите.”

“Таким образом, он все еще может стрелять намного дальше, чем лазер на нашем космоплане”, - сухо заметил Мартиндейл. “Для меня это звучит не слишком многообещающе”.

К удивлению Брэда, Келлехер вмешался, чтобы ответить на это, и его голос звучал гораздо более позитивно, чем в начале брифинга. “Наши S-29 провели большое количество практических боев против плазменной пушки станции "Игл", мистер Мартиндейл. Маневры уклонения, которые первыми применили мои пилоты, должны дать экипажу этого космоплана шанс на выживание, даже если они превосходят его по рангу.”

“Да, сэр”, - сказал Брэд. “Вот почему мы уверены, что эта миссия выполнима, особенно с опытным экипажем за штурвалом”.

“Итак, кого ты имеешь в виду для этой небольшой прогулки?” Тихо спросил Фаррелл.

“У Бумера и у меня больше всего времени на полеты и симулятор”, - ответил Брэд. “Значит, нам нужно идти”.

Рядом с ним Надя пробормотала что-то сердитое себе под нос по-польски. Это был спор, который она все еще не была готова признать проигранным.

Внезапно Келлехер встал. “Нет, сэр”, - категорически ответил генерал космических сил. “Это работа не для гражданских”. Увидев, как напряглись их лица, он поднял руку. “Господь свидетель, я уважаю мастерство и мужество, которые вы, ребята, проявили за последние несколько лет. Но эта миссия по праву принадлежит моим пилотам и специалистам по полетам. Благодаря нашим тренировочным маневрам у них больше практического опыта, чем у кого-либо другого, когда дело доходит до полетов против тех видов российского и китайского оружия, о которых вы говорите ”.

Позади него пилоты и члены экипажа Космических сил в форме кивнули в знак согласия.

Келлехер повернулся к Фарреллу. “Соединенные Штаты вложили много денег и других ресурсов, чтобы поддержать космические силы, господин Президент. И при всем уважении, пришло время вам направить нас на активную службу против врагов нашей нации ”.

Фаррелл медленно кивнул. “Я думаю, вы правы насчет этого, генерал”. Он посмотрел на Брэда и остальных. “Вы все снова и снова рисковали своими жизнями ради США и наших союзников. Обычно, когда не было никого другого, у кого хватило бы смелости или мозгов вступить в бой. Но здесь дело не в этом. Пришло время регулярным вооруженным силам вступить в бой ”.

Челюсть Брэда сжалась. “Сэр, я—”

Фаррелл покачал головой. “Я принял решение, майор Макланахан”. Он пожал плечами. “Кроме того, едва ли возможно, что китайцы и русские могут колебаться, открывать ли огонь по С-29 космических сил и рисковать более широким конфликтом с этой страной. Они бы без колебаний открыли огонь по космическому кораблю, управляемому людьми, которых они называют наемниками и космическими пиратами ”.

Надя нахмурилась. “Это очень тонкая трость, за которую стоит цепляться, господин президент”, - предупредила она.

“Я знаю это”, - спокойно сказал Фаррелл. Его лицо было мрачным. “Но, учитывая все другие риски, связанные с этой миссией по исследованию Луны, я полагаю, мы должны разыграть все до последней карты, какие только сможем”.

Тридцать шесть

Командный центр, Центральная военная комиссия Китайской Народной Республики, Пекин

Несколько дней спустя

Президент Ли Цзюнь оторвал взгляд от стопки отчетов, когда вошел генерал Чэнь Хайфэн. Он молча подал знак своим помощникам удалиться, а затем вежливо указал на место по другую сторону стола. “Садитесь, генерал”.

Чен сделал, как ему сказали. Генерал выглядел похудевшим, измотанным месяцами неустанной работы, связанной с управлением китайской частью операции "Небесный гром". В любую заданную неделю он либо находился на космических комплексах Сичан и Вэньчан для наблюдения за подготовкой к запуску, либо находился в России, координируя действия с Леоновым и его сотрудниками. Сегодня он только что вернулся из Москвы.

“У вас есть новости от нашего союзника?” Спросил Ли.

Чен кивнул. “Леонов поделился со мной самыми последними разведданными своей страны”.

“И что?”

“Это подтверждает наши собственные отчеты из Министерства государственной безопасности”, - сказал ему Чен. “Американцы сняли один из своих вооруженных космопланов с боевого дежурства. Насколько мы можем судить, он приземлился на объекте Sky Masters в Неваде. Один из невооруженных S-29, принадлежащих Sky Masters— также исчез из поля зрения.”

Ли нахмурился. “С какой целью? Плановое техническое обслуживание? Или что-то большее?”

“Мы не знаем, товарищ президент”, - признался Чэнь. “Весь комплекс Sky Masters находится под строгими мерами безопасности — с усиленной охраной, которая, по-видимому, включает трех боевых роботов CID. Ни наши агенты, ни агенты российского ГРУ не смогли приблизиться к периметру ”.

Ли обдумал это. Судя по всем сообщениям, пилотируемые боевые машины были ужасающе эффективны. Но они также были чрезвычайно дорогими, и их существовало всего несколько штук. Он сомневался, что американцы назначили бы так много сидов на роль пассивной охраны без уважительной причины. Что бы ни происходило в Неваде, они были полны решимости сохранить это в секрете. “Что-нибудь еще?”

“Коммерческий запуск SpaceX Falcon Heavy, запланированный на две недели, только что был отменен”, - сказал Чен.

Ли поднял бровь. “И почему это так важно?”

“Потому что это было вычищено по прямому приказу из Белого дома, по соображениям национальной безопасности”, - сказал ему Чен. “Вместо этого американцы хотят, чтобы ракета находилась в режиме ожидания, чтобы вывести на орбиту другой полезный груз”.

“Какого рода полезная нагрузка?” Потребовал Ли.

Извиняющимся тоном Чен пожал плечами. “Ни русские, ни наш собственный народ не смогли выяснить. Все, что мы знаем, это то, что, чем бы ни был этот секретный груз, он был доставлен в Космический центр Кеннеди во Флориде на борту грузового самолета, принадлежащего Sky Masters— с другим боевым роботом Scion в качестве сопровождения ”.

“Небесные Мастера и отпрыск снова”, - сказал Ли с хмурым видом.

“Да, товарищ президент”.

“Есть ли у вас или маршала Леонова какие-либо теории о том, что планируют американцы?”

Несколько нерешительно Чен кивнул. “Возможно, что они готовят ответный удар по одному или нескольким нашим космодромным комплексам, используя комбинацию своих космопланов и какой-то тип нового орбитального оружия. Не имея никакой реальной возможности действовать наступательно на Луне или вокруг нее, американцы могут рассматривать это как свой единственный реальный вариант. Серьезный ущерб Плесецку, Восточному, Вэньчану или Сичану затруднил бы поддержание работоспособности базы Королев ”.

Ли понимающе кивнул. Периодические поставки продовольствия, запасных частей и других расходных материалов были необходимы для поддержания жизнедеятельности космонавтов и тайконавтов, размещенных на лунной базе, а также для поддержания работы их сложных датчиков и другого оборудования в безвоздушной среде, характеризующейся резкими перепадами температур и высокой радиацией. Он пригвоздил Чена холодным взглядом. “По вашему военному мнению, может ли такая атака увенчаться успехом?” он сорвался.

“Наша оборона вокруг каждого объекта очень сильная”, - ответил Чен. Но его неуверенный тон противоречил этим уверенным словам.

Ли снова кивнул. Все четыре космических комплекса были окружены сетями мощных фазированных радаров и полками передовых ракет класса "земля-воздух" С-500. С-500 были очень дальнобойными, и они были разработаны для поражения баллистических ракет и даже космических аппаратов, атакующих на гиперзвуковых скоростях. На бумаге любой вражеский налет S-29 должен быть обречен на провал. К сожалению, и он, и Чен были слишком осведомлены о предыдущих победах американцев, достигнутых перед лицом того, что казалось подавляющим преимуществом.

Он протянул руку и снял трубку телефона. “Это президент. Немедленно организуйте безопасную спутниковую связь с Москвой ”. Ожидая, он посмотрел через стол на Чена. “У меня нет намерения ждать, пока американцы нанесут запланированный ими контрудар. Прежде чем они двинутся в путь, маршал Леонов и я очень четко дадим понять президенту Фарреллу, что нападение на любой китайский или российский космодромный комплекс будет рассматриваться обоими нашими правительствами как стратегическая угроза существованию ”.

Глаза Чена расширились. “Такое, которое вызвало бы немедленный ядерный ответ?”

Ли серьезно кивнул. “Именно так. Почему-то я не верю, что даже этот техасский ковбой рискнет разрушить Сан-Франциско, или Даллас, или Нью-Йорк ради столь незначительной предполагаемой выгоды ”.

Белый дом, Вашингтон, Округ Колумбия.

Некоторое время спустя

Сжав губы от гнева, президент Фаррелл взял распечатку “совместного коммюнике é”, отправленную Москвой и Пекином, и бесцеремонно отправил ее в измельчитель секретных материалов рядом со своим столом. Когда она канула в лету, он обратился к Кевину Мартиндейлу и Патрику Макланахану. “Думаю, приятно знать, что эти ублюдки начинают немного нервничать”.

Мартиндейл улыбнулся. “И что они смотрят в совершенно неправильном направлении”. С самого начала их собственный тактический анализ показал, что любая атака космоплана на китайско-российские космодромы была бы бессмысленной катастрофой. Узнав, что их враги боялись возможности настолько, чтобы угрожать ядерной войной, они получили полезную информацию об их образе мышления.

“Это не продлится долго”, - предупредил Патрик. “Как только мы выведем наши S-29 и другие компоненты миссии на орбиту, китайцы и русские начнут собирать детали вместе. И мы никак не сможем скрыть ожоги от транслунных инъекций. Так что у всех космонавтов и тайконавтов, находящихся на обратной стороне Луны, будут дни предупреждений о том, что их ожидает ”.

Фаррелл мрачно кивнул. Благодаря их ретранслятору связи Magpie Bridge и спутнику радиолокационного наблюдения класса Kondor, расположенному вокруг точки Лагранжа Земля-Луна-2, Москва и Пекин имели полную ситуационную осведомленность обо всем, что происходит в окололунном пространстве и на лунной орбите. С тактической точки зрения, любой космический корабль, запущенный Соединенными Штатами к Луне, находился, по сути, в той же ситуации, что и группа солдат, вынужденных атаковать в гору по бесплодному склону против окопавшегося врага. За каждым их движением можно было наблюдать. Не было реального способа добиться внезапности.

Он в сотый раз пожелал, чтобы существовал какой-нибудь способ вывести из строя эти спутники. К сожалению, учитывая огромное расстояние до точки L2 от Земли, это было фактически невозможно. Даже если бы у Соединенных Штатов были собственные спутники "хантер-киллер", любой запуск в направлении точки Лагранжа мог бы быть обнаружен и отслеживаться на протяжении всего полета, что дало бы китайским и российским спутникам достаточно времени, чтобы уклониться от атаки ... или устранить ее с помощью собственных средств защиты.

Нет, понял он, тонкости здесь были ни к чему. Экипаж космических сил, собирающийся отправиться на Луну по его приказу, должен был просто двигаться вперед и надеяться, что удача преградит им путь.

Тридцать семь

Над Северной Америкой

Несколько дней спустя

В двухстах пятидесяти милях над покрытыми облаками вершинами и заснеженными горными долинами Скалистых гор в тандеме пролетели два больших черных космоплана, облетевших весь мир со скоростью более семнадцати тысяч миль в час. Одним из них был корабль космических сил S-29B Shadow, теперь сконфигурированный для полета на Луну. Его пилотировали полковник Скотт “Дасти” Миллер и майор Ханна “Рокки" Крейг. Вторым был невооруженный гражданский заправщик S-29A с двумя пилотами Scion, Питером “Констеблем” Вэйси и Лиз Галлахер, за штурвалом.

На борту "Шедоу Браво один" Ханна Крейг выглянула через передние окна кабины пилотов. Другой космоплан висел всего в нескольких ярдах над верхней частью их фюзеляжа, резко выделяясь на фоне глубокого черного неба, усеянного твердыми, яркими точками бесчисленных тысяч звезд. По отношению к ним S-29A летел вверх тормашками и задом наперед. Длинная гибкая стрела отходила от одного из двух топливных баков серебристого цвета внутри открытого грузового отсека. Конец стрелы теперь был надежно закреплен внутри топливного бака S-29B.

“Как это выглядит с твоей точки зрения?” - Спросил Миллер с места левого пилота.

“Действительно солидная”, - ответила она. Она связалась по радио с другим космопланом: “Подтверждаю контакт, Тень Альфа Три”.

“Вас понял”, ответил Галлахер. “Начинаю перевод в JP прямо сейчас”.

На борту танкера зажужжали насосы. Газообразный инертный гелий использовался для “заправки” реактивного топлива JP-8 в баки S-29B Shadow в условиях невесомости - пополнения запасов, израсходованных во время подъема на орбиту с использованием ракетного двигателя. Ранее в ходе этой эволюции танкер S-29A пополнил свои отдельные запасы окислителя высоковзрывчатым метаоксидом бороводорода, или BOHM. BOHM представлял собой, по сути, очищенную перекись водорода, и при смешивании с обычным авиатопливом обеспечивал сгорание внутри их пяти двигателей LRDRS за пределами атмосферы.

Прошло несколько минут, пока два космических аппарата летели на юго-восток высоко над пышной долиной реки Миссисипи, покрытыми облаками Аппалачами, а затем через Атлантику. Впереди через окна своей кабины Миллер и Крейг увидели, как появилось пятно более светлой зелено-голубой отмели, окруженной со всех сторон темными ультрамариновыми водами более глубокого океана. Они приближались к Бермудам.

“Передача JP-8 завершена”, - доложила Лиз Галлахер с танкера. “Сейчас снимаем стрелу”.

С легким ЩЕЛЧКОМ, сопло стрелы выскользнуло обратно из их топливного люка. Крошечные двигатели, прикрепленные к концу, пыхнули микросекундными очередями, когда длинная стрела медленно втянулась обратно в грузовой отсек танкера S-29A и защелкнулась на одном конце.

Миллер щелкнул выключателем, чтобы закрыть стапельные двери над и позади их кабины. Его руки легли на рычаги управления гидразиновыми реактивными двигателями космоплана. “Сейчас отделяемся, Тень Альфа Три”, - передал он по радио.

В наушниках послышался голос Питера Вэйси с английским акцентом. “Принято, "Браво-один". Мы тоже в движении. Удачи. И передай от меня привет тем ублюдкам на обратной стороне Луны, ладно?

“Спасибо, констебль. Мы сделаем все, что в наших силах”, - пообещал Миллер с быстрой усмешкой. Он активировал управление. Его руки совершали небольшие, точные движения, чтобы включить двигатели, расположенные в разных точках носа, фюзеляжа, крыльев и хвоста космоплана. Короткие вспышки света на фоне космической тьмы показали, что Вэйси использовал свои собственные двигатели. Медленно, осторожно два их космических корабля отдалялись друг от друга, разделяясь как по вертикали, так и по горизонтали.

Теперь, в нескольких милях отсюда, выполнив свою работу, танкер S-29A включил свои главные двигатели. Быстро снижаясь, другой космоплан сошел с орбиты, направляясь в атмосферу, когда Вэйси и Галлахер начали маневр по возвращению в атмосферу, который в конечном итоге вернет их на Баттл-Маунтин.

Миллер включил свой микрофон. “Центр управления полетами Петерсон, это "Тень Браво-один". Мы заправлены и готовы к отправке. Каков статус этого Falcon Heavy?”

“Falcon Heavy готов к запуску, Дасти”, - радировал майор Тони Ким. Ким был одним из пилотов космических сил, привлеченных в качестве CAPCOM, их посредника с диспетчерами миссии, выполняющими этот лунный полет с земли. “Т-минус тридцать секунд, отсчет ведется”.

Миллер окинул взглядом переполненную кабину космоплана. “Хочешь посмотреть на это?”

“О, да”, - просто сказала Ханна Крейг. Она проверила одно из своих меню управления полетом. “Вы прибыли в рамках нашего бюджета использования двигателей при заправке, так что у нас в запасе достаточно гидразина”.

Более быстрые залпы из их двигателей развернули S-29 из конца в конец так, что они оказались лицом к далекому восточному побережью Соединенных Штатов. Космодром SpaceX на мысе Канаверал уже был невидим за изгибом земли. Через свои наушники они услышали, как Ким повторяет обратный отсчет. “Температураминус шесть. Боковой усилитель зажигания. Четыре ... три ... два ... зажигание ... и взлетаем!”

Секундой позже они увидели колеблющуюся искру света, неуклонно поднимающуюся в нижних слоях атмосферы. Даже с расстояния почти в полторы тысячи миль это был самый яркий объект в поле зрения, затмевающий даже звезды над ними. Их собственный стремительный полет унес их слишком далеко вокруг земли, чтобы заметить самозажимающиеся боковые ускорители Falcon Heavy, когда они отсоединялись, но они видели, как огненный след от его главного двигателя снова появился над горизонтом, когда ракета поднялась выше, разгоняясь до орбитальной скорости. Мгновение спустя этот яркий свет погас.

“МЕКО. И отделение первой ступени!” Ким доложил. Почти сразу же появилась новая, более тусклая точка света, теперь чуть выше ярко-синей полосы, которая отмечала границу между атмосферой Земли и космосом. “Запуск второй ступени. Подтверждено отделение обтекателя полезной нагрузки. Все выглядит хорошо. ”Сокол" в пути, Дасти ".

“Вас понял”, - ответил Миллер. Быстрые изменения в управлении двигателями развернули S-29 обратно, так что его нос был направлен вдоль их текущей орбитальной траектории. Удовлетворенный тем, что они вернулись в привычное русло, он повернулся к своему второму пилоту. “Похоже, эта миссия выполнена!”

Крейг ликующе кивнул. Ее пальцы заплясали по многофункциональным дисплеям, вызывая навигационные дисплеи и системы управления полетом. Она привела в действие серию автоматизированных контрольных списков. При необходимости они могли бы совершить еще несколько витков, прежде чем выполнять следующий маневр. Но с определенным успехом этого запуска Falcon Heavy больше не было причин откладывать. “Введение транслунной инъекции сгорает через пять минут”.

Эти минуты прошли в суматохе, поскольку они перепроверяли компьютеры S-29B на каждом шагу.

“Звездные навигационные системы готовы”, - объявил Крейг. Это было жизненно важно. Как только они покинут орбиту Земли, не будет GPS, чтобы направлять их. Как и более ранним астронавтам Apollo, им пришлось бы полностью полагаться на триангуляцию, используя относительные координаты видных звезд, чтобы определить свое текущее положение. “Перекрестная проверка местоположения завершена. Траектория подтверждена”.

“Системы связи и шифрования выглядят неплохо”.

“Наша лазерная радиолокационная система наведения работает. Все индикаторы самого оружейного лазера зеленые.”

“Системы жизнеобеспечения в порядке”.

“Показания двигателя LPDRS являются номинальными. Готова к повторному запуску ”.

Наконец, Миллер откинулся на спинку стула. “Центр управления полетами Петерсон, это "Тень Браво-один". Мы идем за TLI. Повторяю, мы идем на TLI ”.

“Вас понял, Браво один”, - ответил Тони Ким. “Приготовьтесь к последнему заходу / отказу от этого ожога от транслунной инъекции”.

Миллер и Крейг нетерпеливо ждали, пока диспетчеры миссии вместе с генералом Келлехером на Земле в последнюю минуту провели опрос, чтобы решить, одобрять или нет их запланированный полет на Луну. Для них обоих секунды, казалось, тикали с мучительной медлительностью. Наконец, Ким вернулась на трассу. “Браво-один"Тень", это Центр управления полетами Петерсона. Мы подтверждаем, что вам назначена транслунарная инъекция ”.

“Понял, Петерсон”, - подтвердил Миллер. Он взглянул на свой головной дисплей, проверяя их управляемые компьютером часы обратного отсчета. “Тридцать секунд до TLI”. Он снова включил двигатели, поднимая нос S-29, чтобы выровнять космоплан для его предстоящего сжигания.

Его взгляд метнулся к Ханне Крейг. “Вы готовы к этому, майор?”

В ответ она рассмеялась. “Я полагаю, уже слишком поздно идти в туалет?”

Миллер усмехнулся в ответ. “Боюсь, что так. Вам просто нужно будет подержать это — ” Индикаторы на его дисплее вспыхнули зеленым. По сигналу бортового компьютера, он толкнул дроссели их двигателей до упора вперед.

С приглушенным гулом, пять больших ракетных двигателей S-29 сработали.

Тотчас же перегрузка отбросила Миллера и Крейга обратно к их сиденьям. “Еще ... всего... несколько... минут”, - проворчал он, выдавливая слова из себя из-за внезапного интенсивного ускорения.

Эти минуты тянулись все дальше и дальше. Скорость космоплана неуклонно возрастала. “Девятнадцать тысяч миль в час”, - коротко ответил Миллер. Теперь они двигались в районе пяти G. Он слегка подтолкнул регулятор боковой ручки, чтобы следовать указаниям рулевого управления, выводимым на его головной дисплей. В ответ все пять сопел двигателя LPDRS повернулись на градус, мгновенно изменив направление тяги. “Девятнадцать тысяч пятьсот... миль в час. Все еще ускоряюсь.”

Рядом с ним Ханна Крейг напряглась, чтобы прочитать показания состояния двигателя на одном из своих МФУ. Они начинали расплываться по мере того, как кровь отхлынула от ее мозга и скапливалась в нижней части тела. “Температуры и давления… все еще хорошо выглядишь ”, - сообщила она.

Почти через десять минут после начала записи TLI Миллер увидел показания на своем HUD shift. “Десять секунд до отключения двигателя… четыре… три... два... один.” Он до упора выжал педаль газа. “Отключение”.

Двигатели заглохли. И так же быстро, как это произошло, мощное ускорение, которое отбросило их назад к сиденьям, исчезло. Теперь, вернувшись в невесомость, они плыли вперед, опираясь на ремни безопасности, удерживающие их на месте. Сквозь фонарь кабины пилота звезды сверкали в черных глубинах космоса. Земля была где-то вне поля зрения позади них, быстро удаляясь. Луна, все еще далеко-далеко, висела в космосе сбоку от их космического корабля.

Миллер отпустил дроссели и контроллер и заблокировал их. Он постучал по своим собственным дисплеям, проверяя их номера. “Это был хороший ожог. Мы направляемся в другую сторону со скоростью более двадцати одной тысячи миль в час, ” удовлетворенно сказал он.

“Ну, чокнутые. Я думаю, мы не собираемся побивать рекорд ”, - сказал его второй пилот с кривой улыбкой. На обратном пути с Луны в мае 1969 года экипаж "Аполлона-10" установил рекорд скорости за все время пилотируемого полета, достигнув 24 791 мили в час.

“Боюсь, что нет”, - согласился Миллер. Он стал более серьезным. “Как у нас дела с топливом?”

Крейг проверил показания датчиков внутри их резервуаров. “Наши показатели JP-8 и BOHM снизились до восьми процентов, что немного лучше, чем мы надеялись. Гидразин для двигателя выглядит очень хорошо, осталось девяносто пять процентов.”

“Потрясающе”, - сказал ей Миллер. Он включил свой микрофон. “Центр управления полетами Петерсон, это "Тень Браво-один". Наш TLI был хорош. Наш топливный статус номинальный. У нас достаточно бензина, чтобы при необходимости поджечь место нашего рандеву ”.

“Вас понял, Браво один”, - ответил Ким с Земли. “Мы подтверждаем, что вы хорошо справляетесь. Вы должны перехватить груз топлива Falcon примерно через десять часов ”.

В нескольких сотнях миль впереди S-29B Shadow отработавшая вторая ступень Falcon Heavy отделилась от своего полезного груза — двух соединенных топливных баков BOHM и JP-8, соединенных с парой дистанционно управляемых стрел, идентичных тем, что разработаны для космоплана-заправщика S-29A. Сработали двигатели, установленные вокруг ракеты-носителя Falcon. Медленно она удалялась, отклоняясь на траекторию, которая через несколько дней коснется ближней стороны Луны. Сдвоенные топливные баки JP-8 и BOHM полетели вперед, постепенно их догонял чуть более быстрый космоплан, приближавшийся сзади.

Три часа спустя, на борту "Тени космических сил", Дасти Миллер и Ханна Крейг завершили ряд заключительных проверок навигации, жизнеобеспечения и других систем после TLI. Затем, следуя плану своей миссии, они приглушили освещение в кабине космоплана и откинулись на спинки кресел, чтобы попытаться уснуть, все еще будучи пристегнутыми ремнями. Следующие несколько часов были отведены в качестве обязательного периода отдыха экипажа. Они оба знали, что им нужно будет быть в полной боевой готовности, когда придет время совершить первую в истории попытку дозаправки в глубоком космосе.

Тридцать восемь

Sky Masters Aerospace Inc., Баттл-Маунтин, Невада

В то же время

Техники Sky Masters превратили один из конференц-залов компании в миниатюрную копию зала управления полетами космических сил на военно-воздушной базе Петерсон. Компьютерные дисплеи отражали телеметрию и видео, полученные с космического корабля на пути к Луне. И защищенное оборудование связи позволяли присутствующим отслеживать все передачи между экипажем и наземными диспетчерами. На время лунной разведывательной миссии S-29B в этом помещении круглосуточно будут дежурить Небесные Мастера и персонал Scion — готовые предложить техническую помощь или тактический опыт по мере необходимости.

Со своей станции Брэд Макланахан слушал, как Дасти Миллер и Ханна Крейг покидают свой S-29 Shadow в окололунном пространстве. С разочарованным вздохом он снял наушники. Затем он нахмурился. “Чувак, я ненавижу это”.

“Ненавидеть что?” Тихо спросила Надя.

“Просто сидеть здесь, ничего не делая, и наблюдать, как другие люди идут на все риски”.

Патрик Макланахан сочувственно кивнул. “Добро пожаловать в высшие эшелоны командования, сынок”, - сказал он. “Те, где другие мужчины и женщины рискуют своими жизнями, выполняя ваши планы или выполняя ваши приказы”.

“Становится ли когда-нибудь легче?” - Спросил Брэд.

“Нет, это действительно не так”, - просто сказал его отец. Он пожал плечами. “Вот почему я сделал все, что мог, чтобы убедиться, что я все еще сам выполняю боевые задания”. Затем, с кривой улыбкой, он постучал по экзоскелетному металлическому ЛИСТУ, который помогал ему оставаться в живых. “Учитывая, как я оказался в этой полуроботизированной куче мусора, вероятно, это продолжалось намного дольше, чем я должен был”.

Брэд мрачно кивнул, вспоминая ужасающий момент, когда снаряды из 30-мм пушки китайского истребителя изрешетили бомбардировщик, на котором летели он и его отец. Но как бы плохо это ни было, по крайней мере, они были вместе, разделяя одинаковые риски. Сидеть вот так, в безопасности, на земле, за сотни тысяч миль от места событий, все еще казалось каким-то глубоко неправильным.

“Полковник Миллер и майор Крейг очень компетентны”, - мягко сказала Надя, пытаясь утешить, насколько могла.

“Да, я знаю”, - сказал Брэд. “И если уж на то пошло, генерал Келлехер был прав, когда настаивал на том, чтобы сделать это миссией космических сил. У них на этих космопланах гораздо больше часов продвинутой боевой подготовки, чем у нас. ” Его взгляд вернулся к одному из дисплеев. На нем был изображен прогнозируемый путь S-29B, когда он отклонялся от Земли, направляясь к точке в космосе, где Луна будет примерно через семьдесят часов. Его челюсть сжалась. “Но я также хотел бы, чтобы мы не были в положении, когда нам приходится ставить все на один бросок костей”.

“Всегда хорошо иметь запасной план”, - сказал его отец. “Вот почему моя команда просматривала все, что есть в инвентаре Sky Masters, включая прототипы, независимо от того, летали они когда—либо или нет, в поисках любого другого космического оборудования, которое могло бы дать нам другой способ добраться до Луны… если она нам понадобится.”

Брэд пристально посмотрел на него. С тех пор, как он был достаточно взрослым, чтобы замечать, он понял, что у его отца была привычка держать свои карты при себе — держать всех остальных на расстоянии, пока он разрабатывал свои собственные планы. “Ты, конечно, держал это в секрете, папа”.

Его отец снова пожал плечами. “Это казалось маловероятным. Кроме того, я не хотел никого отвлекать от подготовки миссии к разведывательному полету Миллера и Крейга. Во многих отношениях это по-прежнему наш лучший вариант ”.

“Итак, ваша команда что-нибудь нашла?” Резко спросила Надя.

“Возможно”, - осторожно сказал Патрик. “Первоначально это была гражданская космическая технология, которая, как мы думали, может пригодиться для участия Sky Masters в президентской операции по добыче лунного гелия-3”.

“А теперь?” - Потребовала Надя.

Патрик улыбнулся ей. “Теперь мы думаем, что это оборудование может быть именно тем, что нам нужно. Ну, во всяком случае, после некоторых серьезных и по-настоящему дорогих модификаций.”

Брэд отодвинул свой стул и встал. Рядом с ним Надя сделала то же самое. “Хорошо, пап”, - сказал он своему отцу. “Пойдем посмотрим на кролика, которого, как ты думаешь, твои ребята только что вытащили из шляпы”.

База Королев, на обратной стороне Луны

В то же время

Полковник Кирилл Лаврентьев недоверчиво уставился на изображения маршала Леонова и президента Ли Цзюня на разделенном экране. “Что делают американцы?”

“Один из их вооруженных космопланов сейчас направляется к лунной орбите”, - терпеливо повторил Леонов. “Исходя из его текущей скорости и траектории, он достигнет Луны примерно за три земных дня”.

Полковник Тянь Фан наклонился к своему российскому коллеге. “Знаем ли мы еще, какими боевыми возможностями они пожертвовали, чтобы сделать эту миссию на большие расстояния возможной?”

“Отличный вопрос, Тянь”, - удовлетворенно сказал Ли. Он кивнул кому-то за кадром, и его изображение исчезло, сменившись зернистым изображением крылатого американского космического корабля. “Наши наземные телескопы смогли сделать несколько фотографий, прежде чем американский S-29 вышел из зоны действия”.

Лаврентьев и Тиан с большой тщательностью изучили нечеткое изображение американского космического аппарата. Одно изменение сразу бросилось в глаза. Отсеки на крыле и фюзеляже, которые российская и китайская разведки предварительно идентифицировали как микроволновые излучатели, исчезли. Оба мужчины кивнули с внезапным пониманием. Удаление этих микроволновых капсул и связанной с ними электроники позволило американцам установить на космоплан дополнительное оборудование для жизнеобеспечения и навигации.

“Который оставляет лазер, установленный на турели, в качестве основного оружия”, - прокомментировал Тянь.

“В бою против наших собственных менее способных космопланов "Электрон" этот лазер уничтожал на расстоянии почти пятисот километров”, - медленно произнес Лаврентьев. Он нахмурился. “Это представляет серьезную угрозу для нашей базы”.

“Но ваша плазменная рельсовая пушка имеет значительно большую эффективную дальность стрельбы”, - возразил президент Ли, вновь появляясь на их мониторе. “Правильно?”

“Да, товарищ президент”. Лаврентьев кивнул.

Ли пожал плечами. “Тогда я не понимаю, чего тебе нужно бояться. Да, американцы удивили нас этим неожиданным ходом, но у вас все равно будет преимущество в любом бою ”.

Тянь старательно сохранял неподвижность на лице, надеясь, что у Лаврентьева хватит здравого смысла сделать то же самое. Ли, находящемуся в безопасности на Земле и окруженному всей мощью Народной Республики, было достаточно легко отмахнуться от угрозы, исходящей от приближающегося вражеского космоплана. Однако те, кто находился здесь, на базе Королев, понимали, насколько они уязвимы для вражеской атаки с орбиты. Прямо сейчас их жизни зависели от единственного надувного модуля обитания. Ее стены из кевлара толщиной в полметра, пенопластовой изоляции и ткани Номекс были достаточной защитой от безвоздушной среды Луны, резких перепадов температур и радиации. Но двухмегаваттный лазер оружейного класса разрезал бы их, как масло.

“С уважением, товарищ президент”, - сказал он ровным голосом. “Наш выбор тактики зависит от того, верим ли мы, что американцы предпочтут открыть по нам огонь первыми. Прежде чем они получат неопровержимые доказательства того, что мы уничтожили два их спутника.”

Леонов говорил из Москвы. “Я не верю, что американцы начнут стрелять, полковник Тянь”. Он пожал плечами. “Фаррелл может быть гораздо более агрессивным, чем некоторые другие недавние американские президенты, но даже он не захочет отдавать приказ о том, что может быть расценено как неспровоцированный акт войны против того, что, как говорили миру, является мирным китайско-российским научным форпостом”.

“Тем более, что американцы знают, что наши собственные спутники с точкой Лагранжа дают нам полную картину всего, что происходит на обратной стороне Луны”, - согласился Ли. “Помимо того, что любая внезапная атака на вашу базу бесполезна, она разрушит всю их международную репутацию и разрушит военные и экономические союзы, которые они создали против нас”.

Что было бы слабым утешением для тех из нас, кто был убит, едко подумал Тиан.

Леонов кивнул, когда лидер Китая закончил говорить. “В сложившихся обстоятельствах я уверен, что этот космоплан сначала проводит разведку - несомненно, предназначенную для сбора разведданных, которые позволят американцам предпринять более решительную и эффективную атаку на более поздней орбите ... или в более поздней миссии, если S-29 облетит Луну всего один раз, а затем направится обратно на Землю по траектории свободного возвращения”.

“Ваши рассуждения убедительны, маршал”, - признал Лаврентьев. “Однако, хотя мы в некоторой степени замаскировали наши более воинственные установки, наша маскировка вряд ли надолго введет в заблуждение мощный радар и тепловые датчики американского космоплана. К тому времени, когда он завершит свой первый пролет над базой Королев, его экипаж будет знать все наши секреты ”.

“Совершенно верно”, - сказал Леонов с холодной улыбкой. “И вот почему, независимо от того, откроют американцы по вам огонь или нет, вы уничтожите этот космоплан до того, как он сможет доложить на Землю”.

Тянь увидел, как Ли одобрительно кивнул. Холодок пробежал по его спине. Их необъявленная война против Соединенных Штатов вот-вот должна была стать горячей.

Тридцать девять

Чистое помещение для сборки космического корабля, Sky Masters Aerospace Inc., Баттл-Маунтин

Некоторое время спустя

Сопровождаемый своим отцом и Надей, Брэд Макланахан вошел в большой зал сборки космического корабля, одетый в стерильный комбинезон с капюшоном, хирургическую маску, защитные очки и ботильоны поверх обуви. Никто не хотел, чтобы бактерии, пыль или другие загрязняющие вещества повредили чувствительную электронику. Сама комната была размером с футбольное поле, с потолком высотой в сто футов. В дальнем конце дверь от пола до потолка вела на погрузочную площадку. Оттуда собранные здесь спутники Sky Masters и другие космические аппараты могли быть доставлены на различные космодромы грузовым самолетом, тягачом с прицепом или по железной дороге.

Длинный, висящий экран закрывал им вид на половину чистой комнаты. Джейсон Рихтер и Хантер Ноубл ждали их ближе к концу экрана. Рихтер был генеральным директором Sky Masters и главным изобретателем. Помимо того, что он был блестящим инженером-кибернетиком в своем собственном праве, он также был удивительно одаренным руководителем проекта в области высоких технологий. За последние несколько лет постоянный поток инновационных самолетов, роботов для космического строительства, спутников и другого оборудования, выпускаемого лабораториями и заводами под его руководством, сделал Sky Masters чрезвычайно прибыльным.

“Готовы посмотреть, что мы откопали для вас в ангаре номер пять?” - Нетерпеливо спросил Бумер. Пятый ангар использовался для хранения экспериментальных самолетов Sky Masters, космических аппаратов и другого передового оборудования, которое так и не было запущено в крупносерийное производство. Хелен Каддири, президент и председатель правления компании, иногда цинично называла ангар “Никогда-никогда не приземляйся” или “Склад дорогих грез”. Бумер и Рихтер, с другой стороны, увидели в этом месте еще не реализованный потенциал. Возможно, прототипы, хранящиеся в ангаре номер пять, еще не нашли сбыта, но все они представляли собой революционные концепции дизайна и технологии, которые однажды могут оказаться бесценными.

Брэд улыбнулся очевидному энтузиазму своего друга. Этот уровень возбуждения почти всегда был зарезервирован для машин, которые могли взорваться новыми и интересными способами. “Конечно, Бумер. Продолжайте и сделайте свое большое открытие ”.

“Как пожелаете”. Бумер повернулся к технику "Скай Мастерс", ожидавшему у настенной панели управления. “Эй, Сара, теперь ты можешь задернуть занавеску”.

Техник щелкнул выключателем. Над головой заработал электродвигатель. Экран медленно отъехал назад, показывая сорокафутовый белый цилиндр, горизонтально покоящийся на чем-то похожем на прославленные вертолетные шасси. Она была десяти футов в диаметре. На одном конце цилиндра усеченный конусообразный колпачок заканчивался стыковочным узлом и люком. На другом конце было установлено большое сопло ракеты, окруженное сферическими топливными баками золотистого цвета. Вдоль продольной оси цилиндра были установлены четыре узла двигателей малой тяги, по два с каждой стороны. С одной стороны, под двигателями, широкий изогнутый люк открывался внутрь.

Несколько мгновений они молча смотрели на это. “Ладно, что это, черт возьми, такое?” Наконец спросил Брэд. “Гигантская банка пива для действительно бесконтрольных офисных вечеринок?”

“Неплохая мысль, но нет”, - сказал Бумер, явно забавляясь. Он сделал величественный жест. “Вот следующая важная деталь в дизайне лунных посадочных модулей… КСЕУС, произносится как "Зевс” с буквой "Х".

Надя нахмурилась. “Это больше похоже на верхнюю ступень ракеты, перевернутую на бок”, - критически сказала она.

“Отлично подмечено, майор”, - сказал Джейсон Рихтер. “Xeus расшифровывается как экспериментальный усовершенствованный разгонный блок. По сути, это ступень Centaur от ракеты Atlas V, переделанная в революционный посадочный модуль. Этот большой двигатель сзади - криогенный маршевый двигатель Aerojet Rocketdyne RL-10, работающий на жидком водороде и кислороде. А те боковые двигатели Katana, которые вы видите, обеспечивают ему возможность вертикальной посадки и вертикального взлета. В целом, мы считаем, что она должна быть способна доставить около пяти тонн полезной нагрузки, будь то персонал или груз, или комбинацию того и другого, на поверхность Луны и обратно на орбиту ”.

Брэд подошел ближе к цилиндрическому космическому кораблю. Он оглянулся на Рихтера. “Это один из ваших дизайнов?”

Другой мужчина покачал головой. “Хотел бы я, чтобы мне приписали это, потому что это действительно классная концепция ... но нет, это не одна из моих. Изначально Xeus был разработан одним из наших конкурентов, другой инновационной частной аэрокосмической компанией Masten Space Systems, работающей в тандеме с Lockheed Martin и United Launch Alliance компании Boeing ”. Он пожал плечами. “Но они отложили программу около пяти лет назад. И поскольку Sky Masters всегда в поиске отличных технологий, мы переехали и приобрели как этот прототип, так и права на песню ”.

“Это определенно не похоже ни на один другой прототип или макет лунного посадочного модуля, который я когда-либо видел”, - размышлял Брэд.

Рихтер кивнул. “Это потому, что инженеры фундаментально консервативны”, - сказал он. “Никто не мешает успеху. Итак, поскольку Apollo LM работал великолепно, священное писание гласит, что все будущие лунные аппараты должны быть увеличенными или урезанными версиями одной и той же машины ”.

Брэд понял, что это, безусловно, относится к посадочным устройствам китайского "Чанъэ". Снаружи они казались почти точными копиями четвероногого космического корабля, который доставил Нила Армстронга, Базза Олдрина и другие экипажи "Аполлона" на поверхность Луны в 1969 году.

“Но Apollo LM был разработан для очень специфической цели и для очень специфических миссий”, - продолжил Рихтер. “Не существует реальных законов физики или конструкции космического корабля, которые говорили бы, что что-то вроде Xeus здесь не справится с задачей посадки на Луну с низкой гравитацией и безвоздушным пространством. На самом деле, я готов поспорить, что этот дизайн окажется значительно более экономичным и действенным ”.

Брэд медленно кивнул. Он чувствовал, как где-то на задворках его сознания складываются общие очертания возможного альтернативного плана атаки. По общему признанию, это было немного дико и, вероятно, чертовски рискованно, но, по крайней мере, это дало ему возможность начать. Он сделал мысленную пометку связаться с Рихтером конфиденциально, как только они закончат здесь. Он отвел взгляд от прототипа космического корабля в форме пивной банки. “Итак, как мы доставим эту штуку на Луну в первую очередь?”

“Если добавить топливо и полезную нагрузку, общая масса составит около двадцати трех тонн”, - сказал ему Бумер. “Это соответствует тому, что вторая ступень Falcon Heavy, которую мы уже припарковали возле станции Игл, может вывести на лунную орбиту”.

Надя подняла бровь. “И вы действительно верите, что люди могут отправиться на Луну в этом ...” Она изо всех сил пыталась подобрать правильные слова. “В этом прославленном топливном баке?”

“Да”, - уверенно сказал Бумер.

Рихтер добавил больше деталей. “Нет технических препятствий для оснащения посадочного модуля Xeus системой жизнеобеспечения для трех астронавтов. Моя команда уже проработала большинство деталей. Фактически, даже со всем необходимым оборудованием — креслами для экипажа, туалетом, системами подачи кислорода и воды, а также рециркуляцией, очистителями от двуокиси углерода и остальным — этот корабль все равно будет менее тесным, чем командный модуль Apollo или новый модуль экипажа Orion ”.

“А как насчет питания?” - Спросил Брэд. “Я не вижу никаких солнечных панелей на этой штуке. Или любые места, куда вы могли бы их безопасно поместить, если уж на то пошло.”

“Они нам не нужны”, - ответил Бумер. “Xeus может удовлетворить все свои потребности в электроэнергии, используя небольшой бортовой двигатель, работающий на водороде и кислороде”.

“Мило”, - сказал Брэд. Отсутствие необходимости полагаться на солнечный свет для выработки электроэнергии открыло множество потенциальных посадочных площадок и времени, в том числе во время двухнедельных лунных ночей или постоянно затененных глубоких кратеров вблизи северного и южного полюсов Луны.

Надя еще несколько мгновений молча изучала космический корабль. Затем она повернулась обратно к Бумеру и Рихтеру. “Очень хорошо, вы утверждаете, что этот посадочный модуль Xeus может доставить трех астронавтов на лунную орбиту, а затем спуститься на поверхность вместе с их оборудованием. Верно?”

Они кивнули.

Она нахмурилась. “Но как астронавты возвращаются на Землю после завершения своей миссии?”

“Ну, видишь ли ... вот в чем проблема”, - признал Бумер. Он пожал плечами. “Это один из перегибов, с которым нам все еще нужно разобраться ....”

Лаборатория исследований и разработок в области космических исследований (SERD), Sky Masters Aerospace Inc.

Несколько часов спустя

Под безоблачным голубым небом острые горные пики и гряды, окружающие раскинувшийся комплекс Sky Masters, были безжизненно-коричневыми. Волны жары мерцали по всему ландшафту. Новые ангары, офисные здания, лаборатории и склады компании тянулись на восток через то, что раньше было поросшей кустарником пустошью, без даже намека на ландшафтный дизайн, чтобы добавить красок. Благодаря федеральным и частным контрактам на авиацию и аэрокосмическую отрасль, Sky Masters быстро расширялась — так быстро, что строительным бригадам было трудно поспевать за темпами. Удобства, помимо асфальтированных дорог и парковок, были довольно далеко в списке приоритетов.

Лаборатория исследований и разработок в области космических исследований, массивное сооружение с закругленной черной крышей, возвышалось над всеми другими новыми зданиями. Она была более тысячи футов в длину, двухсот футов в высоту и по меньшей мере трехсот футов в ширину. В его изогнутых, окрашенных в белый цвет стальных стенах было несколько окон, но их было немного.

Сам Рихтер ждал Брэда и Надю у ближайшего входа. “Привет, ребята! Добро пожаловать в мой новый уголок инженерного рая”, - нетерпеливо сказал высокий, атлетически сложенный пожилой мужчина.

Махнув рукой, он провел их через пару двойных дверей в широкий коридор с высокими потолками, который, казалось, тянулся по всей длине огромного здания. Разветвляющиеся коридоры пересекали ее с разными интервалами. Там были десятки дверей и внутренних обзорных окон, открывающихся в лаборатории, компьютерные залы и другие помещения, забитые машинами и электронным оборудованием. Лестничные клетки и шахты лифтов вели на более высокие этажи. Вместо того, чтобы тратить минуты на пешую прогулку, техники и ученые путешествовали с места на место, используя тележки для гольфа.

“Итак... что ты думаешь?” - Спросил Рихтер.

“Это довольно… большая, ” осторожно сказала Надя.

“Вам следует писать наши пресс-релизы”, - сказал пожилой мужчина с усмешкой. Затем он стал более серьезным. “То, на что вы смотрите, - это более миллиона квадратных футов ультрасовременных научных и инженерных лабораторий и наш собственный суперкомпьютер. Кроме того, у нас есть специальные камеры, оборудованные насосами высокого давления, высокотемпературными нагревателями, морозильными камерами и радиоактивными источниками. Они позволяют нам тестировать новое оборудование в моделируемых условиях, начиная от вакуума космического пространства и заканчивая поверхностью Луны и дном океана ”.

Рихтер подвел их к тележке для гольфа с надписью “Главный сумасшедший ученый”. “Запрыгивай на заднее сиденье ... И по пути я проведу для тебя небольшую экскурсию”.

“На нашем пути куда?” Многозначительно спросила Надя, садясь рядом с Брэдом.

“Это своего рода сюрприз”, - сказал ей Брэд.

Она нахмурилась. “Та, которая мне нравится?”

“Может быть”, - ответил он с надеждой в голосе.

Когда они отъехали, Надя улыбнулась и взяла его под руку. “Будь храбрым, мóджей бохейтер . Мой герой. Если мне не понравится твой сюрприз, я дам тебе тридцатисекундную фору.”

“Звучит справедливо”, - сказал Брэд со своей собственной ответной улыбкой.

В течение следующих нескольких минут они слушали с растущим интересом, пока Рихтер вел их по центральному коридору, быстро рассказывая о некоторых проектах, проводимых в лабораториях, мимо которых они проносились. В основном, под его руководством команды инженеров-кибернетиков и ученых разрабатывали многие роботизированные компоненты, необходимые для запланированной американской операции по добыче лунного гелия-3.

Также быстро стало ясно, что Рихтер едва мог сдержать свой энтузиазм по поводу планов президента. Он был как ребенок, которому дали неограниченный бюджет и отпустили в кондитерскую. “Добыча гелия-3 в пригодных для использования количествах - это только первый шаг”, - сказал он им. “Потому что, как только мы действительно сможем построить и заправить топливом серьезные термоядерные электростанции и некоторые из разрабатываемых нами сейчас двигателей для космических кораблей с прямым синтезом, вся солнечная система начнет открываться. Марс, Юпитер, Сатурн… астероиды. Все, начиная отсюда и вплоть до облака Оорта, когда-нибудь ”.

Надя наклонилась вперед над сиденьем гольф-кара. “Все это невероятно захватывающе”, - согласилась она. “Но у меня все еще есть один вопрос”.

“Только один?” Пробормотал Брэд.

Она толкнула его локтем и повернулась обратно к Рихтеру. “Почему мы сейчас здесь? Мы не инженеры и не эксперты по термоядерной энергии ”.

“Верно”, - сказал Рихтер, оглядываясь через плечо с молниеносной усмешкой. “Но так уж случилось, что вы двое также являетесь самыми опытными выжившими пилотами CID в мире”.

“Вы разработали новый дизайн робота, управляемого человеком”, - поняла Надя.

“Понял с первого раза, майор Розек-Макланахан”, - подтвердил Рихтер. Он притормозил у большой металлической двери и выпрыгнул. Табличка над дверью сообщала, что это лаборатория пилотируемой лунной активности. “Пойдем, я тебе покажу. Я думаю, тебе это понравится ”.

Кибернетические устройства пехоты, или СИД, были боевыми роботами. Впервые разработанная Рихтером много лет назад в исследовательской лаборатории армии США, каждая пилотируемая боевая машина несла гораздо большую огневую мощь, чем обычный пехотный взвод. Защищенные высокопрочной композитной броней, их силовые экзоскелеты были быстрее и прочнее любых десяти человек вместе взятых. Тактильные интерфейсы и прямые нейронные связи с компьютерами и датчиками CID позволили роботу двигаться со сверхъестественной ловкостью и точностью, а также обеспечить пилоту—человеку поразительную ситуационную осведомленность. В надежных руках… или в неправильных, теперь, когда русские разработали свои собственные, чуть менее эффективные проекты… СИДЫ были, в буквальном смысле, машинами для убийства.

Рихтер провел своим удостоверением личности по электронному считывателю рядом с дверью. Дверь скользнула в сторону, и Брэд с Надей последовали за ним внутрь.

В другом конце большой комнаты, заполненной компьютерным оборудованием и большими принтерами 3D-деталей, техники возились вокруг пары человекоподобных машин почти двенадцатифутовой высоты. У каждого было по две руки, две ноги, широкоплечий торс и шестигранная голова, утыканная сенсорными панелями. На первый взгляд они казались идентичными CID боевого класса, но при ближайшем рассмотрении они казались немного короче и приземистее. Они тоже были ярко-белыми.

Рихтер кивнул в сторону двух больших роботов. “Ну, вот они: первые прототипы экипировки”.

Надя подняла бровь. “Одетые?”

Внезапно Рихтер выглядел немного менее уверенным в себе. Каким-то образом, всякий раз, когда он придумывал названия или аббревиатуры для новых единиц оборудования, что-то всегда шло не так. Каким бы запоминающимся или описательным он ни считал свой выбор, все остальные обычно считали его дурацким — вроде экзоскелета жизнеобеспечения LEAF, который он разработал для отца Брэда или самих CIDS. “ОДЕТЫЙ, как в кибернетическом устройстве лунной активности?” он предложил.

Теперь он с беспокойством ждал, пока Надя немного подумает. “Одетый?” - пробормотала она, озвучивая это. “ОДЕТАЯ”. Затем она пожала плечами и, к его очевидному облегчению, признала: “Знаете, на самом деле это не совсем ужасное имя, доктор Рихтер. И для чего только нужны эти пилотируемые роботы?”

“Первоначально я спроектировал их для строительных работ на поверхности Луны”, - сказал Рихтер. Он провел их через лабораторию, отогнав техников, чтобы они могли получше рассмотреть больших роботов. “Я потратил много времени на изучение записей и пленок всех эвов эпохи "Аполлона". И было довольно очевидно, насколько тяжелым был даже обычный физический труд в этих громоздких обычных скафандрах - даже при низкой гравитации. Эти ребята действительно вспотели, чтобы просто взять образцы породы и провести несколько экспериментов. И из-за истощения и ограниченного заряда батарей астронавты Аполлона не могли проводить много времени снаружи, на Луне. Черт возьми, тогда самый длительный выход в открытый космос составлял всего что-то около семи с половиной часов ”.

Он ласково похлопал по одной из больших машин. “Но астронавт, находящийся внутри одного из этих парней, будет обладать сверхчеловеческой силой, ловкостью и скоростью. Одно кибернетическое устройство для работы на Луне могло бы выполнять задачи, которые в противном случае потребовали бы целой кучи специально разработанных и чрезвычайно дорогих строительных роботов. А с дополнительным жизнеобеспечением и резервными батареями и топливными элементами вы могли бы работать до сорока восьми часов вне космического корабля или укрытия на лунной базе ”.

Она понимающе кивнула. На раннем этапе стало ясно, что пилоты CID могут длительное время работать без необходимости сна, будучи подключенными к своим машинам через нейроны. Плохие вещи случались с любым человеком, который заходил в этом слишком далеко — среди них психоз и другие психические расстройства, — но это давало им полезное преимущество в определенных условиях. “Вы сказали, что сначала разработали эти покрытия для строительных работ”, - медленно произнесла она. “А теперь?”

Выражение лица Рихтера стало мрачным. “Сейчас мы переоборудуем их для войны, майор”.

Сорок

Тень Браво Один, в окололунном пространстве

В то же время

“Контакт с радаром в двенадцать часов. Дальность восемь миль и приближается”, сообщил компьютер S-29B. “Контакт - это комбинированная система топливных баков JP-8 / BOHM”.

Полковник Скотт Миллер всмотрелся вперед сквозь кроны деревьев. На таком расстоянии топливный бак казался просто крошечной точкой, освещенной солнцем. Впрочем, это изменилось бы довольно быстро. Он взглянул на майора Ханну Крейг. “Какова наша скорость закрытия?”

Она опустила голову, внимательно изучая различные навигационные дисплеи. “Чуть больше семидесяти футов в секунду, Дасти”.

Он кивнул. Хотя каждый из них замедлялся из-за постоянного притяжения Земли, и топливный бак, и их космоплан все еще направлялись к Луне на относительно высокой скорости. Что имело значение сейчас, так это то, насколько быстрее двигался их космоплан, чем объект, за которым они гнались. Подсчитав, разница в скорости составляла всего около пятидесяти миль в час, что означало, что они обогнали бы топливный бак примерно за десять минут.

Они медленно подкрадывались к топливной трубе. По мере того, как они приближались, она приобретала дополнительные очертания. С помощью их увеличенных передних камер было отчетливо видно, что это пара цилиндрических топливных баков, соединенных вместе внутри открытого металлического каркаса. Были отчетливо видны двойные гибкие заправочные стрелы, закрепленные рядом с соответствующими баками.

“О-о”, - пробормотал Крейг.

“Что-то не так?”

“Посмотри поближе”, - сказала она ему. “Эта топливная труба вращается. Не очень быстро, но она определенно вращается вокруг своей длинной оси ”.

Внезапно Миллер понял, что она имела в виду. Теперь они были достаточно близко, чтобы видеть, что весь узел вращается, когда он летит вперед в космосе. Это было большой проблемой. Даже если бы они соответствовали скоростям топливной системы, заправка была бы невозможна, если бы они также не соответствовали ее точному вращению. В противном случае любая из этих двух заправочных стрел только оторвалась бы от стапеля их космоплана и топливного бака, когда стапель отвернулся бы от них. И если бы это произошло, когда они перевозили легковоспламеняющийся метаоксид бороводорода, вся эта чертова штуковина могла бы взорваться. “Что ж… черт, ” проворчал он.

Крейг кивнул. “Должно быть, это произошло, когда вторая ступень Falcon Heavy была выброшена за борт. Если бы одна из защелок зависала хотя бы на миллисекунду дольше, это придало бы такое вращение ”.

“Вероятно, я смогу увеличить вращение, используя наши двигатели”, - подумал Миллер вслух. Это означало вывод S-29 на очень узкую орбиту вокруг медленно вращающейся топливной батареи. Для достижения этого, не вызывая столкновения между двумя космическими аппаратами, потребовалось бы несколько коротких включений двигателей, точное пилотирование и некоторая удача.

“Да, но выход на такую орбиту, а затем удержание на ней достаточно долго для дозаправки, будет стоить нам части наших запасов гидразина”, - предупредила она, быстро проецируя маневр на компьютер. “Похоже, где-то около десяти или пятнадцати процентов”.

Миллер нахмурился. Расход топлива в двигателе на десять или пятнадцать процентов казался не таким уж большим… за исключением того, что им понадобилась бы практически каждая доступная капля их гидразина для маневрирования уклонением во время их запланированных разведывательных пролетов над китайско-российской базой. “Что ж, это разрывает дело”, - тихо сказал он. Он покачал головой. “Полагаю, нам все-таки придется прервать это рандеву для дозаправки”.

И без достаточного количества топлива в маршевом двигателе, чтобы вывести их на лунную орбиту, они могли бы совершить только один быстрый проход по обратной стороне Луны, прежде чем использовать ее гравитацию, чтобы сбросить их обратно на Землю.

“Может быть, и нет”, - резко сказал Крейг. Ее пальцы порхали по многофункциональным дисплеям. Радиосигналы пересекли неуклонно сокращающийся промежуток между их S-29 и топливным баком. На ее экранах расцвели новые меню. Теперь у нее был пульт дистанционного управления двумя заправочными бонами.

“У тебя есть план?” - Спросил Миллер.

“Ага”.

Полагая, что его второй пилот знает, что делает, он развернул космоплан так, чтобы его пять главных ракетных двигателей были направлены против направления их полета. Он слегка продвинул дроссели вперед, быстро и с малой мощностью, чтобы сбросить относительную скорость в пятьдесят миль в час. Их двигатели могли бы выполнить ту же работу, но, с тактической точки зрения, прямо сейчас гидразин был более ценным, чем JP-8 и BOHM.

“Свяжитесь сейчас, в девять часов. Нулевая относительная скорость, - нараспев произнес компьютер S-29. “Дистанция пятьдесят ярдов”.

Выглянув с левой стороны кабины пилотов, Миллер увидел, как открылись две заправочные стрелы топливного бака. Они развернулись, распространяясь наружу в космос в противоположных направлениях. Внезапно порывы газа показали, что крошечные двигатели на каждом конце стрелы работали почти непрерывно… работаем над противодействием вращению топливного бака. Почти незаметно скорость вращения замедлилась… а потом... остановилась.

Со вздохом облегчения Крейг убрала кончики пальцев со своих многофункциональных дисплеев. Она повернулась к Миллеру с сияющими глазами. “Готов приступить к дозаправке, Дасти”.

Он восхищенно покачал головой. “Это была хорошая работа, майор. И чертовски быстрое мышление.”

На ее щеках появились небольшие ямочки. “И это все за один рабочий день для честного пилота космического истребителя, сэр”.

С этого момента их операция по дозаправке в глубоком космосе была почти обычной. Пара быстрых импульсов двигателя подвела S-29 достаточно близко, чтобы две заправочные стрелы соприкоснулись с его приемным устройством. Затем, одна за другой, управляемые Крейгом, стрелы соединились, перекачивая тысячи фунтов БОМА и авиатоплива в свои баки.

Когда они закончили, еще одно короткое горение главного двигателя вывело их вперед перед теперь уже пустой топливной сборкой. Теперь, когда баки их космоплана были заполнены, у Скотта Миллера и Ханны Крейг оставалось достаточно бензина для вывода на лунную орбиту ... и обратного полета на Землю.

База Королев, на обратной стороне Луны

Некоторое время спустя

Полковник Тянь Фан изучил самые последние радиолокационные изображения, переданные с российского спутника "Кондор-Л". Они показали американский космоплан S-29, совершающий встречу в глубоком космосе с тем, что аналитики земной разведки считали набором топливных баков, запущенных почти в одно и то же время.

Рядом с ним Кирилл Лаврентьев рассматривал те же фотографии. “Впечатляющая демонстрация”, - прокомментировал российский космонавт. Его когда-то накрахмаленный летный костюм был грязным, с разводами лунной пыли. Независимо от того, как сильно они пытались вытереть свои скафандры и ботинки в воздушных шлюзах жилого модуля, с каждым выходом в открытый космос оставалось все больше и больше липкой, тонкоизмельченной пыли, которая за миллиарды лет неоднократно превращалась в пыль от ударов метеоритов и астероидов. В воздухе висел слабый, едкий запах, похожий на запах сгоревшего пороха. “Я бы не подумал, что дозаправка космического корабля так далеко от Земли возможна”.

“Наши противники, похоже, полны решимости пополнить свой список первых”, - кисло согласился Тиан. “Это делает их еще более опасными. С дополнительным топливом на борту этот космоплан может выйти на орбиту и совершить несколько пролетов над этой базой ”.

Лаврентьев пожал плечами. “Это не будет иметь значения. Наша плазменная рельсовая пушка уничтожит S-29 на его первой орбите.” Он устало вытер лоб тыльной стороной ладони. Он ушел весь в поту и измазанный в грязи. Его нос сморщился, когда он встал. “Блин. Мне нужно помыться”.

Тянь сочувственно кивнул. Хотя душ теоретически был возможен при силе тяжести в одну шестую гравитации на Луне, необходимость дозировать скудную воду означала, что для мытья использовались либо одноразовые салфетки, либо едва увлажненные тряпки. Ни то, ни другое не было особенно эффективным средством очищения.

Он наблюдал, как дородный русский проходит через занавешенную дверь, отделяющую небольшой командный центр от остальной части обиталища. Затем он, задумчиво нахмурившись, вернулся к изображениям радара на экране своего компьютера. Тайконавт понимал необходимость своего коллеги выразить абсолютную уверенность в передовом энергетическом оружии России. Но он не разделял этой уверенности. Маневры уклонения, разработанные американцами во время их военных игр вокруг станции Игл, могут дать этому космоплану S-29 хороший шанс приблизиться на расстояние удара, прежде чем он будет уничтожен. Помня об этом, было бы разумно принять собственные меры предосторожности.

Тиан повернулся к другому обитателю командного центра. Капитан Шан Джинай был дежурным офицером, которому было поручено отслеживать их средства связи и данные датчиков со спутника-радара "Кондор". “У меня есть для вас кое-какая работа, капитан”.

“Да, сэр?” - сказал молодой человек.

“Когда твоя смена закончится, мне нужно, чтобы ты совершил еще один выход”, - сказал ему Тиан. “Я хочу, чтобы ваш посадочный модуль "Чанъэ-Тринадцать” был подготовлен к возможному быстрому запуску".

Брови Шан поднялись в замешательстве. “Но, полковник, следующая миссия ”Пилигрим" прибудет не раньше, чем через три месяца". "Пилигрим-5" должен был доставить в Королев еще двух членов экипажа — взамен майора Лю и капитана Янина, которые должны были вернуться на Землю на борту космического корабля "Федерация" после более чем шестимесячного пребывания на Луне.

“Я хорошо осведомлен об этом, Шан”, - сказал Тянь с ноткой железа в голосе. “У меня есть на примете другая миссия для Чанъэ-Тринадцатого”.

“Да, сэр”, - поспешно подтвердил другой мужчина.

“Тем временем, соедините меня с Пекинским управлением полетов”, - приказал Тянь. “Мне нужно поговорить с генералом Чэнь Хайфэном как можно скорее”.

Двадцать минут спустя он увидел, как на его мониторе появился командующий силами стратегической поддержки Китая. “В чем дело, полковник?” Спросил Чен.

“Мне нужны наши лучшие компьютерные эксперты, чтобы внести определенные изменения в программы навигации, рандеву и стыковки ”Чанъэ-Тринадцатого"."

Теперь настала очередь Чена выглядеть озадаченным. “Какого рода модификации?”

Тянь тщательно объяснил, что ему нужно и почему. Закончив, генерал с тихим присвистом выдохнул. Он медленно кивнул. “Очень хорошо, я понимаю. Я немедленно отправлю наших людей поработать над кодировкой ”. Выражение его лица было смертельно серьезным. “Но я надеюсь, тебе никогда не понадобится приводить свой план в действие”.

“Я тоже”, - искренне заверил его Тиан.

Сорок один

"Тень Браво-Один" выходит на лунную орбиту

Шестьдесят с лишним часов спустя

Большую часть их трехдневного путешествия Луна была видна в правой передней четверти S-29 - сфера, наполовину сверкающая отраженным солнечным светом, наполовину скрытая в кромешной тьме, которая увеличивалась с каждым часом. Теперь, вместо того, чтобы рассматривать Луну как объект, к которому они летели, взгляд Скотта Миллера и Ханны Крейг на Луну резко изменился. Ее серая, изрытая кратерами поверхность изгибалась по всему куполу кабины космоплана ... и это было совершенно очевидно под ними.

Они приближались со скоростью чуть меньше трех тысяч миль в час, слишком медленно, чтобы вырваться из-под притяжения Луны, а также слишком медленно, на данный момент, чтобы выйти на стабильную орбиту, которая помешала бы им в конечном итоге врезаться в землю. Вместо этого S-29 Shadow неуклонно терял высоту, когда летел на запад через Луну, скользя по нисходящей дуге, которая должна была привести их на высоту около шестидесяти миль, когда они развернутся вокруг дальней стороны и потеряют радиоконтакт с Землей.

Миссии Аполлона приближались быстрее, направляясь вокруг Луны со скоростью пять тысяч миль в час, прежде чем замедлиться, чтобы выйти на орбиту. С вооруженной вражеской лунной базой, ожидающей где-то на дальней стороне, у них не было такого варианта.

Со своего правого сиденья Крейг внимательно изучала местность, видимую через окна их кабины. Быстрый взгляд на подробную топографическую карту, отображаемую на ее навигационном дисплее, позволил ей определить их местоположение и курс. “Хорошо, у меня есть край кратера Гельвиус, который как раз проходит мимо нашей правой стороны. Гримальди у левого крыла. А это Риччоли вон там, впереди, чуть в стороне слева от нашего пути. Мы движемся прямо по центру, Дасти ”.

Миллер увидел древний кратер, который она имела в виду. Она была огромной — более девяноста миль в поперечнике. Пол был усеян неглубокими грядами обломков, выброшенных наружу более поздними ударами. Слой более темной лавы разлился по ее северной половине.

Они летели курсом, точно совпадающим с экватором Луны. Это позволило бы радару и тепловым датчикам S-29 “видеть” больше объектов, которые планировщики космических сил выбрали в качестве возможных мест для китайско-российской лунной базы.

“Принято”, - сказал он. “Как мы настроены на наш LOI?”

Крейг плавно переключила свое внимание на показания их главного двигателя. “Температура и давление - все выглядит хорошо. Состояние топлива хорошее. Никаких красных огней. Мы по-прежнему идем на запланированный выход на лунную орбиту через восемь минут тридцать секунд ”.

“Хорошо, давайте опечатаем сейчас, пока у нас есть время”. Руки Миллера в перчатках опустили забрало его шлема и зафиксировали его в нужном положении. Ханна Крейг, стоявшая рядом с ним, последовала его примеру. Свежий воздух с шипением проходил через шланги, соединяющие их костюмы с системой жизнеобеспечения S-29.

Несколько минут спустя они услышали голос Тони Кима сквозь слабое шипение помех. Их коллега-пилот S-29 вернулся на связь для выполнения этой важной части миссии. “Браво-один"Тень", это Центр управления полетами Петерсона. Приготовьтесь к потере сигнала через шестьдесят секунд. По нашим оценкам, повторный сбор сигнала ожидается через сорок шесть минут.

“Понял, Питерсон. ЛОС-Анджелес через шестьдесят секунд”, - передал Миллер по рации. “Поговорим с тобой на другой стороне”.

В сети раздался грубый голос генерала Келлехера. “Центр управления полетами Петерсона вызывает "Браво-Один". Лети безопасно. Сохраняй спокойствие. Но если эти сукины дети откроют по тебе огонь, задай им жару!”

Миллер энергично кивнул. “Вы можете на это рассчитывать, сэр”, - пообещал он. “Мы будем—”

Внезапно в их наушниках раздался громкий рев и потрескивание статики. “Потеря сигнала”, компьютер S-29 подтвердил. Теперь они были предоставлены сами себе, полностью отрезанные от связи с Землей. А впереди, скрытая где-то в этом разорванном и изодранном в клочья лунном пейзаже, испещренном тысячами кратеров, находилась враждебная база противника — база, китайско-российский экипаж которой точно знал, где они находятся в любой данный момент, благодаря их собственным спутникам, расположенным высоко над головой в точке L2. “Выход на лунную орбиту произойдет через двадцать секунд”.

Миллер подправил управление двигателем, выравнивая космоплан в соответствии с указаниями рулевого управления, которые только что появились на его головном дисплее. Затем его рука легла на дроссели главного двигателя. “Приготовьтесь к ожогу”, - предупредил он. “Десять секунд”.

“Мы все еще готовы к работе”, - сказал ему Крейг, проверяя ее показания. “Все огни горят зеленым”.

Индикаторы мигнули на ИЛС Миллера. “Сбавляю скорость”, - рявкнул он. “Переходим на тридцатипроцентную тягу”.

БУМ-бум.Пять больших двигателей LPDRS "Тени" включились в ракетном режиме.

В кабине пилотов Миллера и Крейга отбросило назад к их сиденьям из-за возобновившегося ускорения. Хотя на этот раз они выжимали всего чуть больше полутора G, три дня, которые они провели в невесомости, заставили это казаться большим. Такое же явление наблюдалось некоторыми астронавтами "Аполлона" во время их собственных лунных миссий. Их скорость неуклонно возрастала.

Девяносто секунд спустя Миллер выжал дроссели до упора. Приглушенный рев из задней переборки мгновенно прекратился. “Заглох двигатель”.

Крейг проверил их навигационные системы. “Это был хороший ожог”, - сообщила она. “Мы вышли на стабильную круговую орбиту в шестидесяти милях над поверхностью”.

Заход на посадку на такой высоте был сопряжен с риском, поскольку это автоматически увеличивало расстояние, с которого плазменная рельсовая пушка противника могла поразить их. Но снижение орбиты значительно сократило бы дальность, на которой датчики S-29 могли бы обнаружить любую необычную активность на неровной лунной поверхности. И поскольку это была в основном разведывательная миссия, их первой и наиболее важной целью было точно определить местонахождение китайско-российской базы и раскрыть ее секреты.

Кроме того, они оба знали, что спуск намного ниже таил в себе свои опасности. Поддерживать стабильную орбиту становилось все труднее по мере приближения к поверхности Луны. В определенных точках существовали “масконы” — концентрации массы, или гравитационные аномалии, — погребенные под лунной корой. Они были созданы огромными астероидами, врезавшимися во все еще остывающую Луну миллиарды лет назад. Подобно скрытым приливам и неровным отмелям, эти гравитационные аномалии могут сбить низколетящий космический корабль с орбиты или катастрофически сбить его с курса.

Когда их сжигание было завершено, Миллер перевернул S-29 вверх дном. Этот маневр предоставил им непрерывный обзор сильно изрытого кратерами лунного ландшафта, над которым они пролетали. Что более важно, это дало их двухмегаваттному газодинамическому лазеру, установленному в выдвижной турели на верхней части фюзеляжа космоплана, чистое поле обстрела.

Низкий вой проник в кабину пилотов, когда приводы подняли лазерную турель в боевое положение и зафиксировали. “Наш лазер включен”, - доложил Крейг. “Лидар наведения в режиме ожидания”. Она коснулась еще нескольких кнопок управления. “Наш поисковый радар активен. Тепловые датчики находятся в режиме реального времени.”

Миллер нажал на значок на одном из своих МФУ, включая систему голосовых команд космоплана. “Запустить программу уклонения”, - приказал он. “Синхронизируйте лазерную систему управления огнем”.

“Программа уклоняющегося полета запущена”, подтвердил компьютер S-29. “Управление лазерным огнем синхронизировано”.

Немедленно сработало несколько двигателей, установленных на фюзеляже космоплана. Он дернулся вбок, а затем накренился носом вниз. Секунду или две спустя сработали другие двигатели, подбросив космический корабль на несколько ярдов выше по траектории полета. С этого момента компьютер будет случайным образом активировать различные двигатели с короткими, непредсказуемыми интервалами — рыскание, крен и вращение S-29 во всех трех измерениях, когда он мчится вперед над Луной.

Два пилота космических сил, которых швырнуло на ремни безопасности, а затем дико швырнуло из стороны в сторону, стиснули зубы и успокоились, чтобы выдержать бешеную поездку. Тренировки на симуляторе и многочисленные тренировочные атаки на станцию Игл за последние несколько месяцев научили их, как справляться со скручивающей желудок тошнотой, вызванной этими случайными маневрами уклонения. Но никакая практика не могла научить их наслаждаться этим.

Командный центр, база Королев

В то же время

“Американский космоплан маневрирует уклончиво”, - объявил майор Лю Чжэнь. Он отслеживал данные слежения, передаваемые им со спутника-радара "Кондор-Л", расположенного почти в сорока тысячах миль отсюда, в точке Лагранжа-2. Как и все остальные на базе, за исключением полковника Тиана, он был одет в громоздкий скафандр для защиты от взрывной декомпрессии, если жилой модуль будет поврежден во время битвы, которую они все ожидали.

Сам Тиан облачился в полноценный скафандр, рассчитанный на выход в открытый космос, сняв на данный момент только шлем. Он держал его, как колыбель, подмышкой.

“Какова дальность поражения вражеского S-29?” - Спросил Лаврентьев.

“Тысяча шестьсот километров, и приближается со скоростью одна точка шесть-один километр в секунду”, - сказал ему Лю. “У нас будет четкий выстрел из плазменной рельсовой пушки чуть более чем через восемь минут”.

Капитан Дмитрий Янин оглянулся со своего поста. “Должен ли я сейчас включить наши радары управления огнем?” В течение следующих нескольких минут информация слежения, предоставленная "Кондором", даст им достаточно точную картину развивающейся тактической ситуации. Но когда пришло время действовать, только собственные наземные радары Королева могли предоставить данные управления огнем, необходимые плазменной пушке в бою. Даже при скорости света радиолокационному сигналу потребовалось почти полсекунды, чтобы достичь российского спутника и затем вернуться на базу Королев. И к тому времени вражеский космоплан был бы уже более чем в шестистах метрах от заявленного местоположения. Полагаться на данные радара спутника Кондор в бою - все равно что ожидать, что стрелок попадет в движущуюся цель после того, как он закрыл глаза за полсекунды до нажатия на спусковой крючок.

“Пока нет”, - решил Лаврентьев, бросив быстрый взгляд на Тиана.

Тянь кивнул. “Сейчас нет смысла предупреждать американцев, Дмитрий. Мы позволим им продвинуться дальше в зону поражения ”. В течение нескольких секунд он смотрел через плечо Лью, наблюдая за точкой, представляющей S-29, когда он приближался к ним по орбите. Американцы следовали вдоль лунного экватора, примерно на пять с половиной градусов южнее их положения на краю кратера Энгельгардт. Он повернулся обратно к Янину. “При их нынешней высоте и скорости, как долго американцы будут находиться в зоне досягаемости плазменных орудий, прежде чем их лазер сможет поразить нас?”

“Почти три минуты”, - ответил космонавт помоложе.

“И сколько раз ты сможешь выстрелить из рельсовой пушки за это время?”

“Восемь раз”, - сказал Янин. “Нашему термоядерному реактору требуется примерно двадцать секунд, чтобы перезарядить оружие”.

Тиан нахмурился. “Всего восемь выстрелов”.

“Да, полковник”.

“Можете ли вы гарантировать попадание одним из первых восьми выстрелов, капитан Янин?” Тихо спросил Тянь. “Против непредсказуемо маневрирующей цели?”

На мгновение Янин заколебался. “Мой компьютер сейчас анализирует маневры уклонения S-29, сэр, используя данные радара, которые мы собираем. Если в ближайшие несколько минут удастся взломать генератор случайных чисел, который используют американцы ... ” Его голос затих. Затем он покачал головой. “Нет, полковник. Я не могу гарантировать попадание, не раньше, чем космоплан подойдет намного ближе.”

Тиан мрачно кивнул. Он посмотрел через тесный, переполненный командный центр на Кирилла Лаврентьева. “Вы видите тактическую проблему?”

Мужчина покрупнее поморщился. “К сожалению, да. Мы так же уязвимы для их атак, как и они для наших ”.

“Более того, я полагаю”, - указал Тиан. “Американцы могут увернуться. Застряв здесь, на поверхности, мы не можем. И как только мы откроем огонь, они будут знать точные координаты нашей плазменной рельсовой пушки — и наших радаров.”

“Но наши приказы —”

Тиан пренебрежительно покачал головой. “Наши приказы не требуют от нас совершать самоубийства, Кирилл. Каков вероятный исход того, чтобы взорвать курок наполовину и открыть огонь в первый возможный момент… в слабой надежде на удачное убийство. Нам нужно сражаться в этой битве нашими мозгами, а не яйцами ”. Он быстро обрисовал предложенную им тактику.

Когда он закончил, Лаврентьев задумчиво кивнул. “Да, то, что вы говорите, имеет смысл. Да, то, что вы говорите, имеет смысл ”. Он выдавил тонкую, невеселую улыбку. “В конце концов, почему бы нам не заставить этих американцев сначала взять на себя весь риск?”

Сорок два

Тень, Браво один, над обратной стороной Луны

Несколько минут спустя

Тень S-29B резко упала, а затем перевернулась на левый бок, в результате чего майор Ханна Крейг смогла увидеть только узкий кусочек лунной поверхности, к которой они летели со скоростью более трех тысяч шестисот миль в час. У нее было время только для того, чтобы составить смутное впечатление о небольших кратерах с острыми краями, разбросанных по обширной внутренней части гораздо более старого, гораздо более эродированного бассейна. И затем двигатели космоплана сработали снова, снова подняв его нос вверх и вправо.

“Христос всемогущий”, - пробормотала она. “Я надеюсь, компьютер знает, куда мы направляемся, потому что я чертовски уверен, что нет”.

“Я тоже”, - выдавил Миллер сквозь стиснутые зубы со своего места. Пилот выглядел бледным. Капли пота, которые стекали с его лба во время кратких моментов ускорения, затуманили участки забрала его шлема. Но его руки оставались твердыми, как скала, на пульте управления полетом. Когда "Тень" сильно качнуло в очередном маневре уклонения, запускаемом компьютером, он попытался сфокусировать свое затуманенное зрение на навигационной карте, открытой на одном из дисплеев его панели управления. “Похоже, мы примерно в ста пятидесяти милях к востоку от кратера Королева… которая, вероятно, является вон тем большим бассейном ”.

Крейг напряженно кивнул. Прямо сейчас ее желудок чувствовал себя так, словно был готов подползти к горлу. “Да, это подходит”.

“Множественные радиолокационные и термические контакты с поверхностью”, резко объявил компьютер S-29. “Ровно в час дня. Дальность двести шестьдесят с лишним миль. На восточном краю кратера Энгельгардт”.

“Сукин сын”, - сказал Миллер, звуча почти удивленно. “Мы действительно нашли их”.

“И сидит прямо на самой высокой точке Луны”, - отметила она. Ее зубы сверкнули в быстрой улыбке. “Похоже, Макланахан выиграл свое пари”.

Миллер кивнул. Во время их совещаний по планированию миссии Брэд сказал им, что он почти уверен, что русские и китайцы разместили свою базу где-то высоко на поверхности Луны. Где бы они ни находились на обратной стороне Луны, они хотели бы иметь наилучшее поле обстрела для своей плазменной рельсовой пушки.

“Зафиксируйте наши камеры дальнего действия на этих радарных и тепловых контактах и увеличьте”, - приказал Крейг компьютеру. Чувство тошноты, с которым она боролась, полностью исчезло.

Сразу же на их многофункциональных дисплеях появились практически кристально чистые изображения, лишь со слабым намеком на искажения. Как и их оружейный лазер, их визуальные сенсоры были синхронизированы с компьютерной программой уклонения, что позволило им относительно плавно приспосабливаться к маневрам космоплана за доли секунды ... в отличие от его экипажа-человека.

“Я насчитал четыре таких больших грузовых посадочных модуля”, - сказал Миллер. “Плюс еще три этапа спуска в Чанъэ. И один неповрежденный посадочный модуль, все еще со ступенью подъема на месте.” Его глаза сузились. “Плюс что-то похожее на какую-то большую палатку или что-то в этом роде, недалеко от всех этих припаркованных космических кораблей”.

“Это, вероятно, надувная среда обитания в стиле Бигелоу”, - рассеянно сказал Крейг. Затем она напряглась. “Взгляни на эти купола прямо у края края кратера, Дасти”.

Он понял, что она имела в виду. Рядом с тем местом, где склон обрывался, постепенно спускаясь на тысячи футов к более темным равнинам внизу, были три возвышенные насыпи из камней и грязи. Каждый холм был увенчан черным куполом. Их радару было трудно поймать кого-либо из них, что указывало на то, что черное покрытие могло быть каким-то поглощающим радары стелс-материалом. “Ну и дела, интересно, что наши друзья прячут под этим?” - саркастически пробормотал он. “Без сомнения, куча мирных, невинных научных приборов”.

“И вот я подумала, что это было больше похоже на "О, боже, космонавт Икс, какая у тебя большая плазменная рельсовая пушка ’. Пальцы Ханны Крейг зависли над меню управления огнем. “Черт возьми, я бы очень хотел пристрелить их, на всякий случай. Они в пределах досягаемости нашего оружия ”.

К сожалению, их приказы были четкими. Они могли обстрелять китайско-российскую базу, только если по ним открыли огонь первыми - если только они не смогли получить четкие и неоспоримые доказательства того, что русские и их союзники уже разместили наступательное оружие на Луне. Но подозрение, каким бы сильным оно ни было, не было доказательством, особенно если принять во внимание постоянное желание международного сообщества смотреть сквозь пальцы, когда его просили рассмотреть неприятную правду о России и Китайской Народной Республике.

“Да, но мы будем поддерживать камеры и другие датчики в рабочем состоянии”, - сказал Миллер. “И затем мы отправим все снимки и фрагменты данных в Центр управления полетами Петерсона и "Скай Мастерс", как только вернемся на ближнюю сторону. Держу пари, что либо наши разведчики из космических сил, либо Брэд и Надя соберут воедино достаточно деталей, чтобы дать нам зеленый свет на атаку во время нашей второй орбиты ”.

“Принята новая радиопередача”, сообщил компьютер S-29. “Исходная точка - предполагаемая база противника”.

“Соедините это”, - распорядился Миллер.

Сразу же они услышали голос с легким русским акцентом, потрескивающий в их наушниках. “Американский космоплан, это лунная научная станция "Дружба". Добро пожаловать на обратную сторону Луны. Пожалуйста, примите наши поздравления с вашим историческим полетом”.

Миллер фыркнул. “Научная станция, черт возьми”.

“Ты собираешься отвечать?” - Спросил Крейг.

Он покачал головой. “Черт возьми, нет. Мы прилетели за двести пятьдесят тысяч миль от Земли не для того, чтобы обмениваться вежливой ложью с кучкой русских и китайских придурков. Пусть они попотеют”.

Командный центр, база Королев

В то же время

“Нет ответа, сэр”, - сказал капитан Янин.

Тянь пожал плечами. “Неудивительно”. Он повернулся к Лаврентьеву. “Но, по крайней мере, анализ маршала Леонова был правильным. У американцев должны быть четкие приказы, которые не позволят им напасть на нас без провокации ”.

Русский молча кивнул. В уголке его правого глаза дернулся нерв. S-29 находился теперь менее чем в ста пятидесяти километрах от базы Королев — проходя к югу от них по орбите вдоль лунного экватора. Даже на фоне бесконечной тьмы космоса космоплан с черными крыльями был отчетливо виден их собственными инфракрасными камерами дальнего действия. Хотя его установленные на крыле и фюзеляже двигатели все еще непрерывно срабатывали, заставляя вражеский космический корабль совершать ряд случайных маневров уклонения, американский космический корабль постоянно поворачивался, чтобы держать носовую часть и турель лазерного оружия нацеленными в их направлении. Их собственные приемники предупреждения о радарах издавали непрерывный набор трелей, указывающий на то, что S-29 все еще сканировал их своим мощным радаром.

“Дальность до вражеского космоплана начинает увеличиваться”, - доложил майор Лю, проверяя данные слежения, предоставленные удаленным радиолокационным спутником "Кондор-Л". “Его орбита сейчас уносит его от нас”.

В течение следующих минут, когда расстояние между ними неумолимо увеличивалось, Тянь сосредоточил свое внимание на Янине. По мере того, как все больше и больше данных поступало в его компьютер, молодой российский космонавт был полностью погружен в изучение маневров уклонения американского космоплана. С тех пор, как экипаж S-29 запустил свою автоматическую программу, спутник-радар Kondor-L обнаружил буквально сотни различных маневров. Каждый был занесен в каталог, сопоставлен и проанализирован, чтобы найти какую-то закономерность ... но пока без какого-либо эффективного результата. В определенных широких пределах действия противника были предсказуемы. Например, космоплан никогда не покидал свою большую орбитальную трассу, не кренился, не наклонялся и не рыскал каким-либо образом, который мог бы увести его лазерное оружие от цели. Но даже в этих известных пределах, казалось, все еще не было способа точно рассчитать, где будет находиться Тень в любую данную секунду.

Русская плазменная рельсовая пушка была удивительно эффективна против космических кораблей, застигнутых врасплох или заблокированных на предсказуемой орбите или траектории, хладнокровно подумал Тянь. Но она не была непобедимой. Против насторожившегося врага у оружия были слабые места, которые американцы явно научились использовать. Тем не менее, вражеский космоплан столкнулся со своими собственными ограничениями, в том числе с жестким ограничением запасов топлива в двигателе. Если его способность к маневрированию была каким-либо образом ограничена, или русские добились удачного попадания, то S-29 был мертв.

“Дальность полета до американского космоплана сейчас составляет четыреста восемьдесят пять километров”, - сказал Лю. “По-прежнему открывается со скоростью одна точка шесть один километр в секунду”.

Тянь выжидающе повернулся к Лаврентьеву. Основываясь на их наилучших доступных разведданных, оружейный лазер S-29 теперь находился за пределами его эффективной дальности.

Русский полковник кивнул в ответ с застывшим, жестким лицом. Он сделал один короткий вдох, а затем отдал ряд приказов. “Подключи наши радары к работе, Дмитрий! И активируй плазменную пушку!”

“Есть, сэр!” Янин нажал на кнопки управления на своей станции. “Радары включаются. Плазменная пушка поднимается в боевое положение.”

Тень, Браво, один

В то же время

“Мы на расстоянии трехсот с лишним миль ниже, Дасти”, - сказала Ханна Крейг после проверки своего навигационного дисплея. “Если эти дерьмовые хорьки собираются что-то предпринять на этой орбите, то это произойдет скоро”. Миллер кивнул.

“Внимание, внимание. Обнаружены радары X- и L-диапазонов”, спокойно сообщил компьютер S-29. “На исходе десяти часов. Дальность триста десять миль.

Их увеличенные камеры показали антенны, плавно поднимающиеся из двух покрытых камнем и грязью куполов. Центральный купол скользнул в сторону, открывая короткий цилиндр, окруженный электронными компонентами в виде шестирукой решетки в форме морской звезды.

“Плазменная рельсовая пушка!” Коротко сказал Крейг.

“Подтверждаю”, - проворчал Миллер. Его пальцы пробежались по одному из многофункциональных дисплеев, когда он давал компьютеру управления полетом инструкции по настройке нового запуска главного двигателя.

Внезапно русская железнодорожная пушка исчезла за ослепительной вспышкой света… как раз в тот момент, когда S-29 занесло вбок, его сильно отбросило влево из-за нескольких маневровых двигателей, стреляющих по его правому борту. Волна оглушительных помех прокатилась по их наушникам, а затем сменилась тишиной. Тороид из высокоионизированной плазмы только что пронесся прямо мимо них со скоростью шесть тысяч миль в секунду.

“Они промахнулись!” - Радостно сказал Крейг.

“Да, но не намного”. Миллер вернул управление пятью большими двигателями LPDRS космоплана в рабочее состояние. Еще один случайный маневр уклонения откатил "Тень" на девяносто градусов вправо. Через передние окна кабины пилотов казалось, что неровная лунная поверхность наклоняется вбок. “Итак, мы закончили кататься по инерции здесь, как одна из тех глупых уток в карнавальном тире”.

В сотнях миль от нас вторая ослепительная вспышка осветила черноту. Новый шипящий рев помех возвестил об очередном промахе.

Индикаторы на головном дисплее Миллера загорелись зеленым. Компьютер управления полетом закончил свои расчеты. “Держись крепче”, - рявкнул он. Затем он перевел все пять дросселей вперед на максимальную мощность. Большие двигатели мгновенно включились — ярко вспыхнув, они сильно разгорелись против направления движения S-29.

Подброшенные вперед на своих ремнях безопасности из-за огромного торможения, два пилота Космических сил увидели быстро приближающуюся к ним изрытую кратерами лунную поверхность. Замедлившись намного ниже скорости, необходимой для удержания на орбите, они снова падали по нисходящей дуге. Вспыхнула третья ослепительная вспышка, на этот раз прямо на краю горизонта. Статический шум в их наушниках был тише. Этот выстрел из рельсовой пушки не попал в них с большим отрывом.

Стараясь дышать при 5-градусном замедлении, Крейг сосредоточилась на показаниях своего прибора. “Наша высота снизилась ... до ... сорока миль”. На этом расстоянии, более чем в четырехстах милях от китайско-российской базы, они также находились ниже линии видимости плазменного оружия. “Скорость снижения составляет ... триста футов в секунду… и увеличивается”.

“Принято”. Медленно, Миллер оттянул дроссели до упора. “И... отключение главного двигателя”. Вернулась благословенная почти невесомость. “Прекратить программу уклонения”.

“Приказ подтвержден”, согласился компьютер. “Программа уклоняющихся полетов прекращена”.

В двадцати милях над неровной поверхностью Луны Миллер перевернул S-29 "конец за концом" так, чтобы его нос снова был направлен вперед. Затем он сбросил скорость — ускорился, чтобы остановить их снижение. Еще один короткий выброс в 5 G разогнал их почти до 3700 миль в час - скорости, необходимой для орбиты так близко к Луне.

Он медленно откинулся на спинку своего сиденья. “Ну, это быстро стало ужасно”.

“Конечно, сделал”, - согласилась Ханна Крейг.

Миллер взглянул на нее через стол. “Вы готовы снова сцепиться с этими парнями, майор?”

“Да”. Она кивнула. Она уже была занята вводом данных о прицеливании на одном из своих многофункциональных дисплеев. “У вас есть план, полковник?”

“Конечно, хочу”, - сказал он ей с быстрой, свирепой усмешкой. “На этот раз мы зайдем низко, скажем, примерно в шестидесяти тысячах футов от палубы… где они не смогут нас увидеть, пока наш лазер не окажется в зоне досягаемости. Затем появляемся мы, и ты первым делом прижимаешь эту чертову плазменную пушку. После этого, я полагаю, мы выбьем дерьмо из остальной части этой базы. А затем мы отправляемся домой ”.

Впереди, когда они возвращались по кривой Луны, они увидели поднимающуюся полуосвещенную бело-голубую Землю, величественно очерченную на черном фоне космоса.

“Это отличный план, Дасти”, - тихо сказала Ханна Крейг, с удивлением глядя на их родную планету во всей ее захватывающей дух красоте. “Особенно та часть, где говорится о возвращении домой”.

Сорок три

Sky Masters Aerospace Inc., Баттл-Маунтин, Невада

Некоторое время спустя

Со своего рабочего места в импровизированном центре управления Sky Masters Брэд Макланахан внимательно слушал радиопередачи между полковником Миллером и майором Крейгом и штабом космических сил на военно-воздушной базе Петерсон в Колорадо. Несмотря на расстояние в двести пятьдесят тысяч миль между ними, электромагнитных помех было на удивление мало. К счастью, солнце находилось в спокойной фазе.

“Да, сэр, у нас осталось около сорока пяти процентов нашего гидразина”, - он услышал, как Миллер сказал генералу Келлехеру. “Но поскольку на этот раз мы собираемся зайти низко, нам не нужно будет запускать программу уклонения непосредственно перед тем, как мы всплывем, чтобы запустить нашу атаку. Таким образом, у нас должен быть приличный запас. То же самое касается запасов топлива для наших основных двигателей ”.

Пока пилот космических сил продолжал излагать план атаки, на настенных экранах центра управления появились снимки китайско-российской базы, сделанные датчиками S-29 во время его первого пролета. Через свой коммуникационный массив мощные компьютеры космоплана автоматически передавали огромные объемы данных обратно на Землю.

“Очень хорошо, полковник”, - сказал Келлехер. “Вам и майору Крейгу даю зеленый свет для продолжения”.

Брэд сухо улыбнулся. Он понимал желание генерала поставить свою печать одобрения на предстоящее нападение команды Теней. Но это не меняло того факта, что разрешение Келлехера было совершенно излишним. Если бы Дасти Миллер и Ханна Крейг планировали отправиться домой сразу после их первого захода на китайско-российскую базу, они бы произвели трансземную инъекцию топлива, чтобы уйти с лунной орбиты, пока они все еще находились на обратной стороне Луны. Поскольку они этого не сделали, они уже были привержены второму проходу — независимо от того, что кто-либо там, на Земле, говорил или думал об этой идее.

“Понял, сэр”, - передал по радио Миллер. “Мы свяжемся с вами повторно до потери сигнала. Браво, первый на выходе”.

Брэд медленно откинулся на спинку стула. Его глаза были прикрыты.

“Что ты думаешь?” Осторожно спросила Надя.

“Это надежная концепция”, - сказал Брэд. “На самом деле, это именно то, что я бы сделал, если бы был тем, кто управляет этой птицей ...” Его голос неуверенно затих.

“Но?” - подсказала она.

Он вздохнул. “Просто, когда эти два спутника парят над головой в точке Лагранжа, русские и китайцы могут точно видеть, что делают наши ребята, на каждом участке своей орбиты”.

“И враг всегда получает право голоса”, - поняла Надя.

Брэд мрачно кивнул. “Всегда”.

Командный центр, база Королев

Некоторое время спустя

В тишине полковник Тянь Фан изучал информацию о слежении, предоставленную российским радиолокационным спутником "Кондор-Л". Это подтвердило, что американский космоплан изменил свою орбиту. На этот раз S-29 облетал Луну намного ниже, менее чем в двадцати тысячах метров над поверхностью. На такой высоте их оружейный лазер уже был бы в зоне досягаемости к тому времени, когда их собственная плазменная рельсовая пушка смогла бы обнаружить их и открыть огонь.

На мгновение он закрыл глаза. Это не помогло. Он не мог избавиться от образа этого чернокрылого космического корабля, несущегося к базе Королев со скоростью почти шесть тысяч километров в час — приближающегося, как ангел смерти-мститель, которого так боялись некоторые примитивные верующие. Он решительно заставил себя быть спокойным. Смерть была просто концом, а не началом.

Тянь снова открыл глаза и посмотрел на Кирилла Лаврентьева. “Эти американцы не дураки”, - тихо сказал он. “Их следующая атака имеет все шансы на успех”.

Русский мрачно кивнул. Его широкое лицо было бледным под серо-черными полосами лунной пыли. Отказ самого совершенного оружия его страны в первом серьезном бою на поверхности Луны был унизительным.

“Тогда мы должны принять тактику, которую я разработал”, - решительно сказал Тиан. Используя обе руки, он надел свой шлем EVA и закрепил его на шейном кольце своего скафандра. “У нас не осталось альтернатив”.

В ответ Лаврентьев сжал руку Тиана в перчатке. “Я бы хотел, чтобы это было не так, мой друг”. Затем он отступил назад и коротко отдал честь. Капитан Янин и майор Лю молча встали со своих постов и тоже отдали честь.

С натянутой улыбкой Тянь ответил на их приветствие. Затем он закрыл визор, неуклюже повернулся и протиснулся сквозь занавес, отделяющий командный центр от остальной части жилого модуля. Узкий коридор вел к ближайшему воздушному шлюзу. Он забрался внутрь и плотно закрыл люк. Затем он активировал вакуумный насос. Он тихо жужжал, вытягивая весь кислород из воздушного шлюза.

Через несколько минут он был на поверхности Луны. “Тянь вызывает базу Королев”, - передал он по радио. “Проверка состояния”.

“Говорит Королев”, - ответил Лю. “Не наблюдалось изменений в высоте S-29 или наклонении орбиты. Расчетное время до начала враждебного столкновения составляет сейчас двадцать минут”

Он больше не мог терять время, понял Тянь. Отвернувшись от жилого модуля, который был его домом в течение нескольких недель, он быстро направился к ожидающему посадочному модулю Чанъэ-13. Даже в его тяжелом скафандре ЕВА подняться по короткой лестнице было легко при гравитации в одну шестую лунной.

Оказавшись в тесном пространстве посадочного модуля, он закрыл люк. Быстрые нажатия клавиш привели в действие системы управления и запустили подачу запасенного кислорода для повышения давления в кабине. На многофункциональных дисплеях "Чанъэ-13" замигали огни. Индикаторы экологической системы загорелись зеленым.

Удовлетворенный, Тянь открыл забрало своего шлема и снял громоздкие перчатки. Для выполнения этой задачи он хотел иметь возможность почувствовать управление полетом своими руками. Он пристегнулся на месте.

“База Королев, это Чанъэ-Тринадцать”, - передал он по радио. “Готов к отправлению”.

“Лети хорошо, Чанъэ-Тринадцатый”, - ответил Лю.

Тиан быстро проверил ряды индикаторов состояния на своих дисплеях. Все было готово. Он ввел код в компьютер с программой полета. На его экране вспыхнуло подтверждение: ручное управление включено. активирована автоматическая последовательность запуска.

Тянь снова положил руки на два пульта управления на своем командном посту пилота, ожидая запуска ракетного двигателя. Через несколько секунд сработали взрывные устройства, и двигатель загорелся. Освободившись от своей четвероногой нижней половины, подъемная ступень "Чанъэ-13" поднялась в черное,залитое звездным светом небо.

Недалеко от поверхности он уменьшил тягу двигателя подъема и запустил последовательность двигателей ориентации. Повинуясь его командным вводам, посадочный модуль накренился более чем на девяносто градусов. Беззвучно Чанъэ-13 пролетел над краем кратера и вниз вдоль длинного восточного склона Энгельгардта, направляясь с востока на юго-восток на высокой скорости по пустынной равнине, изрытой небольшими впадинами.

Тень, Браво один, над обратной стороной Луны

Некоторое время спустя

“Мы пересекаем северо-западный край кратера Вавилова”, - доложил Крейг. “Это отодвигает нас на четыреста пятнадцать миль от основной цели. Мы будем в зоне досягаемости вражеской плазменной рельсовой пушки менее чем через две минуты.”

Когда S-29 снова перевернулся вверх дном, Миллер посмотрел “вверх” через фонарь кабины на относительно острые края кратера, над которым они пролетали. По стандартам Луны она была новой — вероятно, ей было не более нескольких сотен миллионов лет. Большая часть окруженной кольцом впадины глубиной в четыре мили перекрывала остатки более древнего, гораздо более эродированного кратера, насчитывающего миллиарды лет. Сплошные черные, непроницаемые тени протянулись на запад по террасному этажу Вавилова. “Состояние оружия?” он спросил.

“Все системы в зеленом режиме”, - заверила она его. “Наша программа атаки готова к запуску”. Как только они появлялись в поле зрения китайско-российской базы, единая команда приводила в действие их спланированную атаку — с помощью двухмегаваттного лазера S-29B, уничтожающего цели в соответствии с заранее выбранной последовательностью, начиная с плазменной пушки и ее радаров управления огнем и заканчивая модулем обитания противника. В газодинамическом лазере было достаточно топлива для стрельбы двадцатипятисекундными очередями, более чем достаточно, чтобы превратить вражескую базу в руины.

“Солидная копия по этому поводу”, - удовлетворенно сказал Миллер. Он не отрывал глаз от своего дисплея. Они приближались к выбранной ими позиции для атаки со скоростью более мили в секунду. В тот момент, когда они достигнут ее, он планировал запустить двигатели космоплана и “поднять” их на несколько тысяч футов — как раз достаточно высоко, чтобы вывести их за пределы видимости русской плазменной пушки. “Будьте наготове”.

Ниже края кратера Вавилова

В то же время

Глубоко в темных тенях, отбрасываемых отвесной западной стеной кратера, неподвижно завис небольшой космический корабль "Чанъэ-13". Это было почти невидимо невооруженным глазом. Крошечные реактивные двигатели управления вспыхнули вокруг его квадратного фюзеляжа, удерживая его в воздухе против притяжения Луны.

Находясь в тесной кабине лунного модуля, Тянь внимательно следил за показаниями уровня топлива в двигателе. Численность быстро уменьшалась. Его рот сжался. Запасов топлива на "Чанъэ" надолго не хватит. Самое большее, он сможет удерживать это положение еще минуту или около того.

БИП-БИП-БИП.

Привлеченный настойчивым сигналом тревоги, его взгляд метнулся к дисплею лидарной системы Чанъэ-13. Он настроил свои маломощные навигационные лазеры на непрерывный импульс - но вместо того, чтобы сканировать неровное дно кратера на глубине шести тысяч метров под ним, они были направлены в небо над ним. И теперь эти отраженные лазерные импульсы нарисовали размытое изображение крылатого транспортного средства, американского S-29B, когда оно пролетело высоко над головой.

Тянь отреагировал мгновенно. Его правая рука ткнула в сенсорный дисплей, активируя спешно измененную программу стыковки и сближения посадочного модуля. Используя рычаг управления в левой руке, он повернул космический корабль, наклоняя его, чтобы нацелиться на быстро движущийся вражеский космоплан. С приглушенным жужжанием ракетный двигатель "Чанъэ-13" вновь заработал на полную мощность. Теперь, управляемый навигационными лазерами, зафиксированными на S-29, китайский лунный модуль взлетел выше, быстро ускоряясь.

“Внимание, внимание. Лазер малой мощности воздействует на хвостовую часть фюзеляжа”, внезапно сообщил компьютер космоплана. “Новое предупреждение. Тепловое обнаружение на шестичасовом минимуме. Расстояние близко. Непрерывные лазерные удары малой мощности”

Глаза Миллера расширились от удивления. “Какого черта—?” Инстинктивно он включил двигатели и развернул S-29 по полукругу, разворачиваясь лицом к надвигающейся угрозе. К своему изумлению, он увидел мерцающий белый силуэт другого космического корабля, поднимающегося к ним из затененного кратера Вавилова. Короткие, яркие клубы светящегося газа появились вокруг китайского посадочного модуля, когда он соответствовал их маневрам.

“Господи, Дасти, этот парень - камикадзе!” - Воскликнул Крейг.

Стиснув зубы, Миллер задрал нос космоплана вверх и запустил все пять маршевых двигателей, набирая крутой набор высоты в отчаянной попытке уклониться от нападавшего. Всего через несколько секунд прямо мимо их кабины промелькнула квадратная платформа Chang'e ascent, промахнувшись максимум на несколько ярдов. “Пристрелите этого сукина сына!” - приказал он.

Ханна Крейг с напряженным лицом за забралом шлема подчинилась. Ее пальцы порхали по дисплею управления оружием. Лазерная капсула S-29 навела на цель и выстрелила, поразив легкий китайский космический корабль как раз в тот момент, когда он развернулся, чтобы сделать еще один заход на них. За долю секунды мощный двухмегаваттный лазер прорезал его тонкую металлическую оболочку. Пламя вырвалось в космос, когда воспламенился кислород в его кабине. А затем, когда лопнули топливные баки, крошечное суденышко разлетелось на части. В облаке замороженного четырехокиси азота разорванные в клочья обломки по спирали полетели вниз, подхваченные гравитационным притяжением Луны.

На расстоянии более шестисот километров капитан Дмитрий Янин увидел, как на экране его радара появился американский космоплан. На одно короткое мгновение, когда он уклонялся от обреченного Тянь Чанъэ-13, маневры S-29 были предсказуемы. На его дисплее, мигнув, появилась ярко-красная коробка. Радар управления огнем X-диапазона базы Королев зафиксировался. “Цель зафиксирована!” - рявкнул он. Он нажал на кнопку управления. “Стреляю!”

В полукилометре от жилого модуля русская плазменная рельсовая пушка снова запульсировала — выбросив светящийся тороид из перегретой плотной плазмы в сторону далекого американского космоплана со скоростью десять тысяч километров в секунду.

При попадании прямо в цель S-29B Shadow был сбит навзничь - на короткое время его охватил жуткий синий шар молнии. Дасти Миллер и Ханна Крейг были отброшены к своим ремням безопасности от сильного удара. По кабине пронесся обжигающий жар. Панели управления, приборные панели и дисплеи вспыхнули ослепительным дождем искр, когда произошло короткое замыкание.

У них отказали три из пяти главных двигателей. Но два других, оба под их правым крылом, продолжали гореть, пока космоплан бешено вращался в космосе. Из-за неконтролируемых скачков напряжения, каскадом проходящих по трубопроводам и проводке, сработали случайные двигатели, еще больше выводя ее из-под контроля.

Как в тумане, Миллер попытался наклониться вперед, опираясь на ремни. Сильные, резкие толчки швыряли его из стороны в сторону. В кабине пилотов царила кромешная тьма. Ни одно из аварийных огней не работало. Вот дерьмо, подумал он.

Он нащупал бок одного из своих выключенных многофункциональных дисплеев и нажал установленные там кнопки. Поскольку их компьютеры управления полетом были отключены или мертвы, их единственным шансом была попытка полной перезагрузки.

Ничего не произошло.

Через фонарь кабины он мог видеть быстро приближающуюся неровную лунную поверхность. Увлекаемый вниз двумя отказавшими двигателями, S-29 кружился вокруг да около, как не привязанный воздушный змей, подхваченный штормовым ветром. Он снова упрямо попытался перезагрузить компьютер, зная, что его второй пилот повторяет ту же процедуру со своими собственными панелями управления.

Впереди каменная стена обода Вавилова поднималась более чем на четыре мили от дна кратера. Они неслись прямо к ней на высокой скорости. Черт, осознал Миллер. У них не было времени, пространства для маневра и идей. Он откинулся на спинку стула, чувствуя себя странно спокойным. Они сделали все, что могли. Они сражались за правое дело. И в последние секунды перед столкновением он почувствовал, как рука Ханны Крейг взяла его в темноте за руку и крепко сжала.

Продолжая лететь со скоростью более двух тысяч миль в час, S-29B Shadow врезался в край кратера в огромном облаке пыли и обломков скалы. А затем она исчезла в короткой, ослепительной вспышке света, когда сдетонировали тысячи фунтов взрывоопасного топлива и окислителя.

Сорок четыре

Sky Masters Aerospace Inc.

Час спустя

“Браво-один"Тень", это Центр управления полетами Петерсона, вы слышите? Тень Браво-один, это Центр управления полетами Петерсона, вы слышите?… Теневой Браво один —”

Брэд Макланахан медленно снял наушники, обрывая меланхоличные радиовызовы к экипажу и космоплану, потерянным навсегда. Неудача S-29B в возвращении из-за края далекой Луны слишком ясно обозначила его судьбу. Он положил наушники и посмотрел на подавленные лица Нади, своего отца, Бумера и Питера Вэйси. “Что ж”, - тихо сказал он. “Вот и все. Похоже, мы закончили ”.

Надя, с красными от горя глазами, яростно кивнула.

Стоявший рядом с ней Вэйси криво улыбнулся ему. “Мне следовало послушать моего старого отца”, - сказал англичанин, качая головой. “Никогда не вызывайся добровольцем’, - говорил он мне тысячу раз. ‘Нужно быть сумасшедшим, чтобы добровольно за что-либо браться". Теперь я знаю, о чем он болтал ”.

“Что означает, что ты поедешь?” - Спросил Брэд.

“Конечно”, - сказал Вэйси. “Если вы все окончательно сошли с ума, почему я должен притворяться единственным здравомыслящим человеком, оставшимся в комнате?”

Брэд неохотно улыбнулся. Затем он повернулся к специалисту Sky Masters, отвечающему за настройку их связи. “Соедините меня с президентом”.

Через несколько минут на экране появилось напряженное и мрачное изображение президента Фаррелла. Он следил за развитием событий из Овального кабинета. “Да, майор Макланахан? Что это?”

“Сэр, мы разработали другой план атаки”, - сказал ему Брэд. “Моя команда и я считаем жизненно важным, чтобы мы отправились туда снова — и как можно скорее. Прямо сейчас русские и китайцы, вероятно, выясняют, как усилить оборону своей лунной базы. Если мы дадим им слишком много времени на подготовку, они, скорее всего, применят собственные лазеры и, возможно, даже управляемые ракеты большой дальности. И как только это произойдет, никакие силы, которые мы, возможно, сможем послать на Луну, никогда не смогут захватить эту базу с какой-либо надеждой на успех ”.

“Подождите здесь, майор”, - тяжело сказал президент. “Одно, черт возьми, ясно: я не санкционирую еще один налет космоплана на китайско-российскую лунную базу. Видит Бог, я восхищаюсь твоим мужеством… но я совершенно определенно не занимаюсь подстрекательством к самоубийству. Потому что с того места, где я сижу, космический корабль на орбите ни за что на свете не сможет сразиться с этой русской плазменной пушкой в прямом бою и победить ”.

Брэд кивнул. “Да, сэр, я согласен”, - спокойно сказал он. “Вот почему на этот раз мы планируем действовать на земле —”

База Королев, на обратной стороне Луны

Три недели спустя

Даже через четыреста тысяч километров полковник Кирилл Лаврентьев мог сказать, что у маршала Леонова и президента Ли были еще плохие новости, которыми они могли поделиться с ним. Открытие того, что американцы могут отправить вооруженный космический корабль на лунную орбиту, уже поколебало стратегические и оперативные предположения, на которых основывались все их планы. Но даже в этом случае никто не предполагал, что атака космоплана может быть так близка к успеху. Никто, кроме Тиана, напомнил он себе про себя. С самого начала его китайский коллега предвидел опасность ... и продолжал упорно готовиться встретить ее, все это время зная, что это может означать его собственную смерть.

На этот раз Леонов обошелся без ударов. “Наши космические датчики и наземные телескопы обнаружили новый американский космический корабль на пути к Луне”.

“Еще один из их S-29?” Спросил Лаврентьев, не в силах скрыть своего внезапного беспокойства.

“Нет, полковник”, - заверил его Леонов. Он вкратце изложил то, что они знали. За несколько часов до этого была запущена еще одна ракета Falcon Heavy — на этот раз с комплекса SpaceX близ Браунсвилла, штат Техас, на побережье Американского залива. Первоначально планировалось, что ракета будет перевозить коммерческие спутники для ряда различных частных компаний, но вместо этого она доставила в космос секретный груз правительства США. Ни российское ГРУ, ни Министерство государственной безопасности Китая не смогли узнать гораздо больше об этом таинственном грузе, за исключением того, что первоначально он прибыл в Техас на борту грузового самолета 747F, принадлежащего Sky Masters.

После выхода на парковочную орбиту — вероятно, для проверки своих систем и готовности к полету — двигатель второй ступени Merlin-1D Falcon вывел этот полезный груз наружу, к Луне. Все еще скрытая своими обтекателями, она находилась на курсе, чтобы войти в зону гравитационного воздействия Луны примерно через сорок восемь часов.

“Но больше ничего не известно о ее природе?” Лаврентьев нажал. “Это должно быть какое-то оружие, верно?”

“Это, несомненно, так”, - сказал Ли. На этот раз тон китайского президента передал его собственное чувство беспокойства. “Генерал Чэнь Хайфэн и его эксперты по силам стратегической поддержки предположили, что это может быть маневренная орбитальная бомба, возможно, даже оснащенная ядерным оружием”.

Лаврентьев медленно кивнул. В отсутствие атмосферы ядерные взрывы в космосе или на Луне не могли уничтожить свои цели взрывным или тепловым воздействием… но их радиационное воздействие было намного сильнее — со смертельным радиусом в десять-двенадцать раз больше, чем на Земле. Верно, жилой модуль Королева обеспечивал отличную защиту от обычной лунной и космической радиации. Но в то время как ее стены толщиной в полметра могли защитить членов его экипажа от отдаленного ядерного взрыва, среда обитания не могла спасти их от радиации, вызванной ядерной бомбой, взорвавшейся с близкого расстояния. И если что угодно, плазменная рельсовая пушка и радары базы были еще более уязвимы.

“Если Чен и его офицеры правы, можете ли вы победить такое оружие?” Коротко спросил Ли.

Лаврентьев заставил себя принять храбрый вид в сложившейся ситуации. “Я полагаю, что да, товарищ Президент. Майор Лю и капитан Янин тщательно проанализировали различные маневры уклонения, используемые американским S-29 Shadow. Повторное компьютерное моделирование помогло им разработать протоколы прицеливания, позволяющие нашей плазменной рельсовой пушке поражать маневрирующие цели — по крайней мере, во время длительных сражений на большой дистанции ”.

“Будем надеяться, что ваша уверенность оправдана, полковник”, - сухо сказал Ли. “Мне бы не хотелось видеть, как так много драгоценных ресурсов моей страны тратится впустую — особенно после жертвы самого храброго и опытного тайконавта Китая”.

По кислому выражению лица маршала Леонова Лаврентьев понял, что плохо завуалированная насмешка китайского лидера попала в цель. Обе страны уже выделили огромные суммы денег и ценного оборудования на их попытку получить контроль над Луной Земли - и над космическим будущим, которое она представляла. Очевидно, что катастрофа, едва не случившаяся три недели назад, подорвала альянс между Москвой и Пекином, по крайней мере, до некоторой степени. Это было особенно верно сейчас, когда хвастовство России своим “непобедимым” оружием несколько оправдалось.… пустота.

“Так получилось, что американцы также кажутся чрезвычайно уверенными в своем новом оружии, каким бы оно ни было”, - продолжил Ли. “Не так ли, маршал?”

Леонов пожал плечами. “Похоже на то”. Он снова обратил свое внимание на Лаврентьева. “Мы наблюдали всплеск возобновившейся внекорабельной активности вблизи станции Игл. Космические строительные роботы Sky Masters вернулись к работе над кораблем экипажа ”Орион" и пристыкованным к нему модулем обслуживания."

Ли холодно кивнул. “Вывод кажется очевидным: американцы рассчитывают уничтожить вашу базу и поэтому они снова готовятся к собственному пилотируемому полету на Луну”.

Белый дом, Вашингтон, Округ Колумбия.

В то же время

Президент Джон Далтон Фаррелл уставился на глянцевые распечатки, которые Патрик Макланахан только что разложил на столе в его овальном кабинете. Сделанные камерами дальнего действия S-29B во время его первого облета обратной стороны Луны, увеличенные, улучшенные компьютером фотографии показали китайско-российскую базу в поразительных деталях. Работая вместе, Sky Masters, Scion и аналитики технической разведки Космических сил потратили недели на изучение изображений, делая все возможное, чтобы идентифицировать каждую структуру и элемент оборудования.

С обеспокоенным выражением лица Фаррелл достал одну из фотографий. На нем были изображены три странно человекоподобные фигуры, неподвижно стоящие на лунной поверхности возле жилого модуля противника. Надувной туннель с тремя отдельными ответвлениями соединил их с одним из воздушных шлюзов хабитат. Он взглянул вверх. “Эти проклятые штуки - то, за что я их принимаю?”

“Да, сэр”, - тихо сказал Патрик. “Русские разместили на этой базе лунные версии своих собственных боевых роботов, Кибернетические военные машины ”.

“Брэд и другие знают об этом?”

“Они делают”, - сказал ему Патрик. “Наши аналитики обнаружили эти KVM несколько дней назад. Я лично проинформировал экипаж во время одного из их заключительных совещаний по планированию миссии.”

Фаррелл нахмурился. “Несколько дней назад? Так почему я узнаю об этом только сейчас, генерал Макланахан?” Его лицо посуровело. “Когда для меня будет слишком поздно отменять эту миссию, даже если бы я захотел?”

“Потому что команда попросила меня держать эту информацию в строжайшем секрете, сэр”, - ответил Патрик. В его голосе не было особого извинения. “Они не хотели рисковать прерыванием, даже при таких обстоятельствах”.

“Господи Иисусе”, - пробормотал Фаррелл. “Я думаю, что ваши сын и невестка и этот сумасшедший британец Вэйси достаточно бесстрашны, чтобы окатить сам ад ведром ледяной воды”.

“Вероятно, так”, - мрачно согласился Макланахан постарше. Всего на мгновение морщины, вырезанные возрастом, болью и стрессом на его лице, углубились, обнажив его собственные страхи за тех, кого он любил дороже самой жизни.

Фаррелл вздохнул. “Расскажи мне все начистоту, Патрик. Есть ли у наших людей хоть какая-то реальная надежда справиться с этим и вернуться домой живыми?”

“Честно говоря, я не знаю”, - признался другой мужчина. “Но я думаю, это то, что мы узнаем наверняка всего через три дня, чуть меньше”.

Сорок пять

На борту "Лунного волка-один", приближаемся к Луне

Сорок восемь часов спустя

Брэд Макланахан проплыл через маленькую кабину посадочного модуля "Ксеус" и ухватился за спинку кресла экипажа. Надя подняла на него глаза. Она уже была пристегнута к соседнему сиденью. Ее темные волосы развевались вокруг головы, как нимб.

“Все в порядке?” - спросила она.

“Похоже на то”, - согласился Брэд. “Но мне показалось, что я слышал какой-то странный шум, исходящий от одного из клапанов регулирования атмосферного давления”.

Питер Вэйси наклонился со своего места в конце ряда из трех кресел для экипажа. “Похоже на металлический дребезжащий звук?”

“Да”, - сказал Брэд. “Почему?”

Вэйси устало пожал плечами. “Потому что это тот же самый чертов шум, который я слышал около десяти часов назад, пока вы с Надей дремали”. Он улыбнулся. “Я просто несколько раз постучал по бортику, пока это не прекратилось”.

“Ах, вы знаете мои методы, Ватсон”, - сухо сказал Брэд.

Инженеры и техники Sky Masters сотворили чудеса, оснастив прототип посадочного модуля Xeus работающей системой жизнеобеспечения, органами управления полетом и навигационными датчиками менее чем за три недели. Но даже их превосходное мастерство и внимание к деталям не смогли преодолеть тот факт, что это был, по сути, ознакомительный полет для совершенно нового космического корабля. Соединить так много сложных механических и электронных систем и ожидать, что они будут идеально работать вместе с первого раза, было просто нереально.

Брэду, Наде и Вэйси до сих пор везло. Ничего серьезного не пошло не так. Но большую часть последних двух дней в космосе они были заняты, импровизируя, устраняя мелкие электрические неисправности, сбои в компьютерной программе управления и другие мелкие механические неполадки. В результате никто из них не выспался достаточно глубоко и безмятежно. Они либо работали над каким-то оборудованием, чтобы поддерживать различные взаимосвязанные системы Xeus в рабочем состоянии ... или беспокоились о том, что может с ними случиться в следующий раз. Брэд дошел до того, что нацарапал пометку на странице их журнала технического обслуживания: в следующий раз захвати побольше жевательной резинки и клейкой ленты… плюс несколько мотков упаковочной проволоки.

Осторожно маневрируя в условиях невесомости, Брэд подтянулся к своему креслу и пристегнулся. Затем он протянул руку и отодвинул свою панель управления и прикрепленные к ней ручные контроллеры от их положения “в покое” к изогнутой передней переборке посадочного модуля. Нажатие клавиши на одном из трех сенсорных ЖК-экранов панели привело его в действие.

Надя поставила свою собственную панель на место. “Примерно десять минут до нашей запланированной коррекции”, - объявила она после быстрой проверки их навигационной программы.

Брэд кивнул. С тех пор как вторая ступень Falcon Heavy понесла их к Луне со скоростью более двадцати четырех тысяч миль в час, Xeus двигался “в гору”, преодолевая постоянное притяжение Земли. Теперь она как раз собиралась проскользнуть над вершиной этого гравитационного градиента и войти в зону собственного влияния Луны. И когда спускаемый аппарат снова ускорился, им нужно было произвести очень точный и короткий запуск его основного ракетного двигателя RL-10 — такого, который позволил бы выровнять космический корабль так, чтобы он заходил очень низко над поверхностью Луны при облете ее дальней стороны. “Хорошо”, - сказал он. “Я думаю, пришло время открыть крышку на этой нашей космической банке из-под пива”.

“Здесь становится немного душновато”, - сказал Вейси. Он вызвал командное меню на своем собственном дисплее и быстро ввел ключевой код, чтобы активировать его. Затем он нажал на одну из строк меню. Она светилась зеленым. “Мастер сброса за борт обтекателя включен”. Он взглянул на Брэда с легким намеком на дьявольское ликование. “Разрешите привести в действие несколько зарядов взрывчатки непосредственно за пределами нашего космического корабля, майор Макланахан?”

“Будьте моим гостем, констебль”, - величественно сказал Брэд.

Надя закатила глаза. “Мальчики и их игрушки”.

“Ты просто расстроен, потому что я тот, кто нажимает на кнопку”, - отметил Вейси.

“Ну, да”, - призналась Надя со своей собственной улыбкой.

“Я так и думал”, - сказал Вэйси. Он торжествующе ткнул пальцем в светящуюся строку меню.

Что ЗА. Сработали небольшие разрывные болты, пробив соединения между двумя половинами обтекателя полезной нагрузки и самим Xeus. Доли секунды спустя мощные пружины отбросили обе панели обтекателя. Камеры, установленные в различных точках за пределами посадочного модуля, показали, как они улетают в космос.

“Было бы намного круче, если бы у нас были окна”, - задумчиво произнес Брэд. К сожалению, Джейсон Рихтер и Бумер категорически наложили вето на идею добавления окон или порталов просмотра в Xeus. Учитывая короткое время, доступное для завершения модернизации прототипа для космического полета, ни один из них не хотел рисковать структурной целостностью того, что в основном было просто переделанным топливным баком, разрезая его корпус больше, чем было абсолютно необходимо.

Со своей станции Надя привела в действие их навигационную программу по звездам, проинструктировав свой компьютер определить их положение относительно трех видных звезд. Сравнение этих результатов с данными, предоставленными их инерциальной системой наведения, которая измеряла каждое изменение скорости или направления космического корабля с момента старта, дало удивительно точную фиксацию — с точностью до нескольких сотен футов, несмотря на то, что они уже преодолели более двухсот тысяч миль.

Используя один из своих ручных контроллеров, Брэд повернул Xeus, развернув космический корабль так, чтобы его главный двигатель был правильно нацелен для предстоящего запуска. Он открыл новые окна на своих ЖК-дисплеях. Они показывали информацию, собранную датчиками, установленными для мониторинга различных частей двигателя RL-10. “Температура в топливопроводе выглядит хорошей”, - сказал он вслух. “Давление в баках тоже хорошее. Двигатель, похоже, готов к работе.” Он посмотрел вдоль ряда сидений на своих товарищей по команде. “Скрестим пальцы, ребята”.

Надя и Васи оба серьезно кивнули. Это был решающий момент для их миссии. Если бы большой криогенный ракетный двигатель Xeus не сработал при первом в истории использовании, они были бы обречены облететь Луну по траектории свободного возвращения ... легкой добычей для русской плазменной рельсовой пушки, развернутой высоко на краю кратера Энгельгардт.

“Приближаемся к цели”, - сказал Брэд, наблюдая, как их компьютер отсчитывает оставшееся время. Цифровое табло мигнуло до нуля. В ответ он постучал по значку зажигания двигателя на своей панели. “Начинаем стрельбу”.

Xeus начал слегка вибрировать, и они почувствовали, как возвращается ощущение веса, когда ускорение вдавило их обратно в кресла. На их экранах камера, установленная для наблюдения за соплом RL-10, показала, что оно светится ярко-оранжевым цветом в окружающей темноте. Семьдесят секунд спустя оранжевое свечение исчезло, и вернулась невесомость. “Главный двигатель выключен. Точно в срок”, - сообщил Брэд.

Надя снова запустила свою навигационную программу. “Это был хороший ожог”, - удовлетворенно сказала она. “Мы находимся на запланированной траектории”.

“Принято”, - сказал Брэд с облегчением. Он открыл радиоканал на землю далеко позади них. Хотя Xeus был скрыт внутри обтекателя полезной нагрузки, они не смогли связаться с наземным управлением. Теперь компьютеры космического корабля наверстывали упущенное время, отправляя огромное количество накопленной телеметрии как "Скай Мастерс" в Неваде, так и на базу ВВС Петерсон в Колорадо. Чтобы скрыть тот факт, что на борту этого рейса находился человеческий экипаж, протоколы связи Scion шифровали и сжимали любые их голосовые передачи перед отправкой. Он проверил номера их бортового компьютера, а затем включил свой микрофон. “Лунный волк Один вызывает управление "Скай Мастерс", мы идем за ЛОИ. Повторяю, мы выходим на лунную орбиту через четырнадцать часов и четыре минуты.”

Центр управления национальной обороной

Некоторое время спустя

Леонов в недоумении нахмурился, глядя на размытые радиолокационные изображения, полученные спутником "Кондор-Л". Что это был за космический корабль? Даже по тем небольшим деталям, которые удалось разглядеть, она не была похожа ни на что из известных запасов частных космических компаний Америки или самого НАСА. Он повернулся к младшему офицеру штаба, который вызвал его в тот момент, когда американский корабль сбросил обтекатель полезной нагрузки. “Что ты об этом думаешь, Сергей?”

“Я не уверен, сэр”, - признался генерал-майор Сергей Панарин. “Наши ведущие аналитики пока не смогли однозначно идентифицировать это. Китайцы тоже этого не сделали ”. Он кивнул в сторону экрана Леонова. “Возможно, нам повезет больше, когда эти изображения будут улучшены. Команды сейчас работают над этим ”.

“Ни у кого нет никаких идей?” Резко сказал Леонов. “Совсем никаких?”

Панарин выглядел смущенным. “Один из моих самых молодых сотрудников предположил, что это напоминает экспериментальный прототип, о котором он прочитал несколько лет назад на американском веб-сайте по космическим технологиям”.

“Покажи мне”, - рявкнул Леонов.

Наказанный, молодой человек склонился над столом своего начальника и поискал в Интернете подходящий сайт. “Это был вот этот”, - быстро сказал он, указывая на выполненный художником цилиндр, оснащенный ракетным двигателем, множеством двигателей меньшего размера и посадочными салазками в вертолетном стиле.

Еще больше озадаченный, Леонов пробежал глазами статью о прототипе коммерческого лунного посадочного модуля под названием Xeus, который долгое время лежал на полке. Интересная концепция, решил он про себя. И, возможно, даже лучше подходит для предлагаемой задачи, чем гигантские, чрезвычайно дорогие китайские грузовые посадочные платформы M &# 259; Lu & # 243;. Но американская машина никогда не летала в космос. Даже ни в одном коротком испытательном полете на околоземной орбите. Так кто же мог воскресить это сейчас?

Вероятный ответ вспыхнул в его голове мгновением позже: Небесные Мастера, по всей вероятности. Или, может быть, Scion, по приказу своего беспокойного лидера Мартиндейла и его искалеченного воина-инженера Патрика Макланахана.

Но если это был космический корабль Xeus, что он перевозил сейчас? Вся доступная информация предполагала, что корабль изначально задумывался как автоматический спускаемый аппарат, перевозящий грузы между лунной орбитальной станцией НАСА, которая с тех пор была отменена, и поверхностью Луны. Если так, то это, похоже, подтверждает теорию Чэнь Хайфэна о том, что американцы теперь планируют использовать его в качестве робота-бомбовоза.

Собственный компьютер Панарина резко зазвонил, сигнализируя о прибытии срочного сообщения. Глаза младшего офицера расширились от удивления, когда он прочитал это. “Какого дьявола?” - пробормотал он. “Это чертовски странно”.

“Скажи мне”, - потребовал Леонов.

“Мы только что получили новую информацию о траектории американского космического корабля”, - сказал ему Панарин. “Если в ближайшие несколько часов не будет произведена еще одна коррекция, он совершит облет обратной стороны Луны на высоте менее трех тысяч метров!”

Леонов почувствовал, как его собственные глаза расширились. Менее трех тысяч метров? Это было опасно низко даже для пилотируемого космического корабля. Могли ли американцы действительно разработать автоматизированную программу полета, способную безопасно перемещаться так близко к неровной поверхности Луны? И если да, планировали ли они направить этот Xeus к базе Королев, как если бы это был самолет, пытающийся избежать обнаружения радаром на Земле, петляя между кратерами и за горами, пока он не окажется достаточно близко, чтобы взорвать бомбу, которую он, должно быть, несет?

Он уставился на Панарина. “Соедини меня с полковником Лаврентьевым по защищенной связи, Сергей! Сейчас же!”

Сорок шесть

На борту "Лунного волка Номер Один", пересекающего Дальнюю сторону Луны

Четырнадцать часов спустя

Экипаж "Ксеуса" был отброшен вперед на своих ремнях безопасности, когда главный двигатель космического корабля сработал во второй раз. На этот раз он был направлен прямо против направления их движения — горел на полную мощность, чтобы замедлить их, когда спускаемый аппарат пронесся прямо над Луной со скоростью более пяти тысяч миль в час.

“И… ”МЕКО", главный двигатель отключен", - сообщил Брэд Макланахан три минуты спустя. Невесомость вернулась, когда ракетный двигатель выключился. Он развернул посадочный модуль обратно.

“Хороший ожог”, - сообщила Надя со своего места. “Остатков нет. Мы находимся на лунной орбите. Очень низкая лунная орбита”, - подчеркнула она.

Ни хрена себе, раздраженно подумал Брэд, наблюдая за округлыми пиками, уступами и кратерами обратной стороны Луны, несущимися к нему со скоростью более мили в секунду. На высоте примерно пяти тысяч футов они практически скользили над поверхностью — низко проносясь над потрепанным ландшафтом, по сравнению с которым сам Ад мог бы показаться Эдемским садом. Они приближались по орбитальной траектории всего в нескольких градусах к северу от лунного экватора, направляясь на запад прямо к китайско-российской базе, на которой погибли Дасти Миллер и Ханна Крейг.

Увидев на одном из своих дисплеев цепь соединенных кратеров, изгибающихся впереди, он включил двигатели, поднявшись достаточно высоко, чтобы преодолеть постоянно повышающуюся местность. Это была катена Лойшнера, результат столкновения с массивным астероидом, который создал огромную Восточную область Луны диаметром 560 миль более трех миллиардов лет назад. Огромные массы расплавленной породы, выброшенные наружу из центра этого столкновения, каскадом обрушились на эту часть лунной поверхности, образовав эту серию соединенных кратеров.

Брэд не отрывал своего внимания от своих экранов. Пот начал скапливаться под колпаком связи, который удерживал его гарнитуру и микрофон на месте. Нахождение на орбите так близко к неровному лунному ландшафту требовало постоянной корректировки траектории полета с помощью четырех вертикальных двигателей посадочного модуля — как для преодоления крутых краев стен кратера и изрезанных гор, так и для того, чтобы справиться с внезапными изменениями лунной гравитации, вызванными невидимыми аномалиями, скрытыми глубоко под разрушенной поверхностью.

Учитывая, что на подготовку Xeus к этой миссии ушло еще несколько месяцев, инженеры Sky Masters и компьютерные техники могли бы оснастить его аналогом цифровой системы слежения за местностью, чтобы справиться с этой низкоуровневой орбитой. Без этого пилотирование космического корабля через эти опасности требовало присутствия человека в кресле… и Брэд был тем человеком. Тот факт, что ему приходилось полагаться на внешние камеры, чтобы видеть что-либо за пределами кабины космического корабля, был еще одним беспокойством. Одна незначительная электрическая неисправность может привести к тому, что они будут летать вслепую, без чего-либо, кроме инерциальной навигационной системы компьютера, чтобы сообщить им, где они находятся в любой данный момент.

“Прямо по курсу кратер Майкельсона”, - сказала ему Надя. Она отслеживала их продвижение по подробным картам навигационного компьютера. “И мы сейчас проезжаем Коль#246;рстер, справа от нас”.

Брэд увидел, что функция, которую она имела в виду, становится все больше на его экране, ориентированном в будущее. Майкельсон был сильно эродирован, почти стерт десятками новых, меньших кратеров. Он включил еще двигатели, сбривая некоторую высоту, чтобы пройти над его осевшей краевой стеной на высоте не более нескольких сотен футов. Было крайне важно, чтобы они оставались значительно ниже горизонта русской плазменной пушки на протяжении всего этого рейса.

“Топливо в двигателе на уровне шестидесяти восьми процентов”, - доложил Питер Вэйси. Пока Надя занималась навигацией, ему было поручено следить за их двигателями, состоянием топлива и другими системами.

“Двадцать секунд до кратера Герцшпрунг”, - предупредила Надя.

Брэд напряженно кивнул. Герцшпрунг был еще одним огромным ударным кратером. Ей миллиарды лет, она была даже больше, чем некоторые темные вулканические равнины, которые ранние астрономы принимали за моря. И, как и другие крупные кратеры Луны, Герцшпрунг содержал значительную гравитационную аномалию, скрытую в его ядре.

Аномалия дала о себе знать в тот момент, когда они пересекли внешний западный край кратера. Здесь гравитация Луны была сильнее, она тянула их вперед быстрее, а также тянула вниз, к центру Герцшпрунга, который находился почти на пятнадцать тысяч футов ниже. Если бы они находились на орбите выше, последствия не были бы столь выраженными, и у них было бы больше времени для реагирования. Как бы то ни было, Брэд повернул "Ксеус" на несколько градусов и пошел на длительное включение двигателей, чтобы компенсировать более высокое гравитационное притяжение.

“Наши запасы топлива для двигателей сократились до пятидесяти пяти процентов”, - холодно сказал Вейси. Это было немного ниже, чем они прогнозировали во время своих сессий планирования и моделирования на Земле. Оцифрованные карты, созданные на основе сотен тысяч наклонных снимков, сделанных более ранними орбитальными спутниками, не в полной мере показали неровности некоторых особенностей рельефа или точную неравномерность гравитационного поля Луны так близко к ее поверхности.

Брэд слегка сбавил скорость, позволив "Ксеусу" снизиться на пару сотен футов, когда они пролетали над западным изгибом внутренней кольцевой стены Герцшпрунга, неровного массива, состоящего из анортозитовых пород возрастом в четыре миллиарда лет, выброшенных вверх, когда первоначальный астероид врезался в Луну со скоростью более тридцати тысяч миль в час. Через несколько секунд над горизонтом показался отвесный склон, обозначавший внешний восточный край огромного кратера. До нее было около сорока миль — меньше минуты полета при их текущей орбитальной скорости.

Нахмурившись в напряженной концентрации, он провел посадочный модуль прямо через брешь, пробитую в скале обломками от более позднего удара астероида. Их камеры бокового обзора показывали склоны, поднимающиеся почти вертикально над ними, усеянные разбитыми валунами высотой около ста футов.

Он немного выдохнул, когда они выехали из ущелья и направились по неуклонно поднимающейся равнине. Пару минут спустя он заметил то, что выглядело как беспорядочное нагромождение вторичных кратеров, рваных утесов и округлых холмов.

Надя наклонилась вперед, внимательно вглядываясь в свой дисплей, а затем сравнивая его со своими картами. “Это кратер Цандер”, - уверенно сказала она.

Брэд снова кивнул. Цандер, большой и сильно потрепанный за сотни миллионов лет, был настолько далеко, насколько они могли безопасно подняться, даже на такой малой высоте. Миновав этот древний, разрушенный кратер, они выйдут на широкую равнину, усеянную сотнями кратеров гораздо меньших размеров. На этой постоянно поднимающейся равнине русская плазменная пушка, установленная высоко на краю кратера Энгельгардт, будет иметь четкое поле обстрела всего, что летает более чем в нескольких десятках футов над поверхностью.

Он покрутил ручные контроллеры, разворачивая Xeus вокруг своей оси так, чтобы его главный двигатель был направлен вперед, против их направления движения. Брэд переключил свой дисплей на камеры, установленные в кормовой части посадочного модуля. Его глаза сузились, когда он наблюдал, как внешние края шрамов Цандера становятся больше и отчетливее.

“Почти приехали”, - пробормотал он, больше для себя, чем для Нади или Вэйси. Одна сторона его рта дернулась вверх в кривой усмешке. Мог ли он действительно назвать это “полетом на заднем сиденье”, если единственное, что удерживало его на месте в невесомости, были ремни безопасности? На своих экранах он увидел крошечный кратер, появившийся в поле зрения. Расположенная в нескольких милях к востоку от разрушенной краевой стены Цандера, она была скорее углублением в лунном грунте, чем настоящим кратером. Но это определенно была цель, которую он выбрал, потратив часы на изучение карт и фотографий их предполагаемого курса. “Скоро начнется наш ретро-концерт ... как раз ... примерно ... сейчас” . Он нажал на значок двигателя RL-10 на своей сенсорной панели управления. “Зажигание главного двигателя”.

Это был жесткий запуск на полную мощность, чтобы сбросить их орбитальную скорость. Прижатый к ремням безопасности при торможении, Брэд изо всех сил старался оставаться сосредоточенным, когда его кажущийся вес утроился, а затем увеличился вчетверо за долю секунды. Поскольку Xeus быстро замедлился, он начал снижаться к поверхности, теперь всего на пару тысяч футов ниже.

Глаза Брэда метались взад-вперед между установленными на корме камерами и другими, установленными на нижней стороне посадочного модуля, которые показывали землю, приближающуюся с пугающей скоростью. Как только поступательная скорость космического корабля упала до нуля, он выключил большой ракетный двигатель, а затем немедленно привел в действие системы вертикальных двигателей посадочного модуля, чтобы замедлить скорость снижения.

Менее чем через минуту, когда их двигатели ярко вспыхнули, он повел "Ксеус" на посадку. Поднялась пыль, закрыв ему обзор как раз перед тем, как салазки коснулись земли. Он отключил двигатели, и они пролетели последние несколько футов, ударившись о землю с глухим стуком, от которого задрожала кабина.

Облегченно улыбнувшись, он повернулся к остальным. “Ладно, может быть, это было не совсем гладко. Но, по крайней мере, это было определенно. Мы приземлились. Итак ... добро пожаловать на Луну ”.

В ответ Надя наклонилась и подарила ему долгий поцелуй через открытое забрало шлема. “Ты замечательный пилот, Брэд Макланахан”. Он почувствовал, как краснеет его лицо.

Со своей собственной широкой улыбкой Вэйси обнял ее и похлопал по плечу. “Думаю, неплохо для янки”. Его улыбка исчезла, когда он отстегнул ремни и встал, осторожно двигаясь в условиях низкой гравитации Луны. “Если бы у нас было шампанское, я бы предложил тост ... Но у нас мало времени, так что —”

Брэд кивнул и потянулся к своей собственной застежке ремня безопасности. Другой мужчина был прав. Эта успешная посадка завершила только первую фазу их плана атаки. Но они все еще были более чем в двухстах милях от китайско-российской базы. Поскольку они находились под постоянным наблюдением радиолокационного спутника "Кондор-Л" во время обращения вокруг Луны, они не могли надеяться на достижение полной внезапности. Но был, по крайней мере, небольшой шанс, что быстрое перемещение сейчас может вывести из равновесия китайскую и российскую команды базы.

Он встал и помог Наде подняться с ее собственного места. Затем он повернулся к Вэйси. “Хорошо, констебль, корабль ваш”, - тихо сказал он.

Англичанин торжественно кивнул. Ему было поручено ждать здесь, чтобы прилететь и забрать их, если им это удастся… или умереть в одиночестве, если они потерпят неудачу.

Несколько минут спустя Брэд и Надя стояли снаружи на поверхности Луны. На данный момент тонкие серебристые скафандры из углеродного волокна, которые они носили, поддерживали их жизнь в этой безвоздушной среде. Еще одно новшество Sky Masters - в костюмах использовались волокна с электронным управлением для сжатия кожи вместо кислорода под давлением. Но скафандры EEAS не были предназначены для длительного использования в этих крайне неблагоприятных условиях. Оба они уже начали потеть, поскольку ограниченные системы защиты их костюмов с трудом выдерживали температуру, достигавшую 260 градусов по Фаренгейту на ярком солнце.

“Мы готовы”, - сообщил он по рации Вэйси. “Вы можете открыть грузовой люк”.

“Вас понял”, ответил другой мужчина. “Сейчас я активирую люк. Отойдите подальше”

Не было слышно ни звука, когда широкий изогнутый люк на боку Xeus открылся, открывая переполненный грузовой отсек посадочного модуля. Заработало еще больше механизмов. Бесшумно, с помощью шкивов и зубчатых передач, системы извлекли две большие, человекоподобные машины из отсека и поместили их на поверхность. За ними последовали изолированные пакеты с оружием, взрывчаткой и другим снаряжением.

Два модифицированных в бою кибернетических устройства лунной активности, или оболочки, больше не были ярко-белыми. Вместо этого их “кожа” из композитной брони была покрыта сотнями маленьких серых шестиугольных плиток. Изготовленные из специального материала, эти плитки могут изменять температуру с удивительной быстротой. Используя данные, собранные его датчиками, компьютер CLAD мог регулировать температуру каждой плитки, чтобы имитировать температуру окружающей среды, что делало робота практически незаметным для инфракрасных и других тепловых датчиков. В боевых условиях это могло бы стать спасением. Но даже на Земле быстрое передвижение с активной системой тепловой маскировки привело бы к истощению батарей и топливных элементов. Здесь, учитывая резкие колебания температуры на Луне, где можно было испытать колебания в пятьсот градусов и более, просто переходя от солнечного света в тень, эта система тепловой маскировки могла использоваться только в течение очень коротких моментов.

Каждый одетый носил вторую систему камуфляжа, на этот раз еще более совершенную, но в равной степени ограниченную по мощности. Электрохроматические пластины толщиной с бумагу покрывали каждую термоплиту. Небольшие изменения напряжения могут изменить сочетание цветов, отображаемых на каждой пластине, придавая роботу способность, подобную хамелеону, сливаться с окружающей средой при неподвижности или осторожном движении.

Брэд скользнул к ближайшему автомату. Он протянул руку и нажал светящуюся зеленую кнопку на люке, установленном в задней части. Она открылась по циклу. “Давайте поднимемся”.

“Уже в пути”, передала по рации Надя. Она нажала кнопку люка на своем собственном кибернетическом устройстве лунной активности, подтянулась по короткой лесенке и заползла внутрь машины. Люк за ней закрылся.

Брэд сделал то же самое. Как обычно, он почувствовал мгновенный приступ клаустрофобии, когда, извиваясь, поднимался на нижний уровень крошечной кабины робота. На панели управления правого рукава его скафандра загорелись зеленые огоньки. Поскольку люк был закрыт, а на борту находился пилот-человек, собственные системы жизнеобеспечения "Одетого" создали давление в кабине пилота.

Он осторожно отстегнул свой шлем и снял его. Его нос сморщился от слабого запаха машинного масла. Да, здесь был воздух, все в порядке. Чтобы освободиться от остальной части своего плотного костюма из углеродного волокна в этих тесных условиях, потребовалось немало усилий, но в конце концов ему это удалось. Затем он продвинулся еще немного вверх, втискиваясь глубже в тактильный интерфейс робота, серую, студенистую мембрану. Это был материал, который принимал сигналы центральной нервной системы его тела, обрабатывал их и превращал в движения робота. В то же время, это действовало как прямая нейронная связь, соединяя его разум с датчиками машины и компьютерными системами.

На мгновение маленькая кабина расплылась вокруг него, а затем исчезла. Это было так, как будто его зрение затуманилось на повороте с высокой перегрузкой. А затем так же быстро к нему вернулось зрение — только теперь он смотрел прямо на неровную поверхность Луны и видел ее с кристальной четкостью, а не через забрало шлема. Поток информации от активных и пассивных датчиков робота через его нейронный интерфейс дал ему почти божественное представление об окружающем.

Проверка состояния систем, подумал он.

Мгновенно информация хлынула в его сознание: Все системы полностью функционируют. Запас мощности на девяносто девять процентов. Текущая способность жизнеобеспечения оценивается в сорок четыре часа . Он знал состояние каждой подсистемы, каждого байта компьютерного вывода и положение каждой конечности вплоть до доли дюйма, просто подумав об этом.

Достаточно хорошо, подумал Брэд. Он установил безопасное соединение с ОБЛАЧЕНИЕМ Нади. “Волк два - Волку три, ваша поездка прошла успешно?”

“Волк Три к двум”, - ответила Надя. “Я выпустил когти и готов бежать”.

“Принято, Третий”. Брэд отвернулся от приземлившегося посадочного модуля Ксеус. Он поднял один из замаскированных пакетов с оружием и снаряжением и повесил его на спину своего робота. Надя взяла другую пачку и сделала то же самое. “Тогда следуйте за мной”.

Вместе две машины устремились на запад, легко перемещаясь в условиях низкой гравитации Луны.

Сорок семь

База Королев, на восточном краю кратера Энгельгардт

Некоторое время спустя

“Вы потеряли радиолокационный контакт с американским космическим кораблем?” Спросил маршал Леонов, явно застигнутый врасплох.

“Около тридцати минут назад была прервана наша связь со спутника ”Кондор-Л", и с тех пор мы не смогли восстановить контакт", - сказал Лаврентьев. Он взглянул на майора Лю в поисках подтверждения и увидел, как тайконавт кивнул. Китайский офицер следил за радиолокационными и тепловыми системами обнаружения Королева. “В то время вражеская машина все еще находилась значительно ниже горизонта нашего собственного радара”.

Лоб Леонова нахмурился в раздумье. “Где именно "Кондор” потерял контакт?"

“К востоку от кратера Цандер”, - сказал ему Лаврентьев. “Примерно в трехстах пятидесяти километрах отсюда”. Он выразил свою надежду. “Возможно, что он потерпел крушение. Естественно, наши оценки высоты были неточными, но этот космический корабль должен был лететь очень низко. И он двигался так быстро, почти шесть тысяч километров в час - тысяча шестьсот с лишним метров в секунду! — что любая крошечная ошибка в его компьютерной программе полета могла легко привести к катастрофе ”.

Леонов покачал головой. “Это кажется маловероятным, полковник. Крайне маловероятно”. Его рот опустился вниз. “Вы видели траекторию полета американцев. После столь успешной навигации по гравитационному лабиринту и рельефу местности, подобному кратеру Герцшпрунг, почему его системы должны отказать именно сейчас?”

“Но если тот космический корабль не потерпел крушение—”

“Значит, американцы приземлились”, - прямо сказал Леонов. “И наш анализ ситуации был совершенно неправильным. Этим посадочным модулем Ксеус управлял не компьютер. На борту находились люди, военные астронавты ”.

Лаврентьев внезапно понял, что имел в виду другой мужчина. Он чувствовал себя так, словно его ударили в живот. “Вы думаете, американцы намереваются нанести наземный удар”, - понял он. “Используют несколько своих собственных боевых роботов”.

“Что еще?” Мрачно сказал Леонов. “Почему мы должны верить, что мы были единственными, кто думал о модификации такого оружия для использования на Луне?” Его рот сжался. “Вам и остальным лучше надеть свои KLVMS и позаботиться о своей защите. Передайте всю ответственность за ваши сенсоры и плазменную рельсовую пушку майору Лю и капитану Шаню, на случай, если мы снова ошибемся ... и у американцев припасен какой-нибудь другой трюк в рукаве.”

“Я мог бы послать одну из наших машин, чтобы найти и уничтожить американский посадочный модуль”, - неуверенно предложил Лаврентьев.

Леонов отмел эту идею коротким взмахом руки. “Слишком опасно, Кирилл. Любой KLVM, который вы отправили, может попасть в засаду. И даже если вам удастся вывести из строя космический корабль противника, ослабление ваших собственных сил там может привести к катастрофе. Мы не можем позволить себе размениваться пешками с американцами в этой игре. Безопасность вашей базы имеет первостепенное значение. Это должно быть важнее любых других соображений ”.

Лаврентьев с трудом сглотнул. “Да, маршал. Я понимаю.” Да, он и другие российские космонавты прошли подготовку по пилотированию трех кибернетических лунных военных машин базы, ее кибернетических лунных военных машин. Но никогда в своих худших кошмарах он не представлял, что им придется использовать их в реальном бою. До настоящего времени их KLVM функционировали в основном как тяжелое строительное оборудование, выполняя задачи, которые были бы невозможны для любого космонавта в обычном скафандре. Даже зная, что обороняться легче, чем атаковать, особенно на длинных бесплодных склонах ниже края кратера, он находил перспективу столкнуться лицом к лицу с пилотируемыми американскими боевыми роботами глубоко тревожащей.

К северо-востоку от кратера Энгельгардт

Несколько часов спустя

Брэд зарылся в рыхлую осыпь, насыпанную чуть ниже края небольшого кратера, и осторожно подтянулся вверх по склону. Крупинки почвы и мелкие камни беззвучно скользили вниз по склону за его ОДЕТЫМ. В сотне ярдов справа от него робот Нади с трудом взбирался по такому же крутому склону.

Одним из самых жутких эффектов управления роботом по нейронной связи было то, что вы вскоре теряли все отвлекающее внимание к себе. В течение нескольких мгновений вы больше не осознавали, что управляете машиной из ее кабины. Вместо этого вы, по сути, носили большое кибернетическое устройство, как вторую кожу, управляя его конечностями, системами и датчиками так же легко и неосознанно, как если бы они были вашими собственными с рождения.

В нескольких футах ниже гребня подъема Брэд остановился на месте и присел. То же самое сделала и Надя. На протяжении большей части их долгого марша на сближение с Ксеусом они были в состоянии быстро преодолевать местность, скользя и подпрыгивая со скоростью до сорока миль в час на участках, где движение было твердым. Но теперь, когда они были почти на расстоянии удара от китайско-российской базы, пришло время проявлять значительно больше осторожности.

В то время как наклонные фотографии, сделанные камерами S-29B во время его первого витка, не выявили точных типов оружия, которое несли боевые машины противника, можно было с уверенностью сказать, что они включали 25-мм или 30-мм нарезные автопушки с бронебойными боеприпасами. Поскольку на Луне не было воздуха, на любой снаряд действовала только его слабая гравитация. На практике это означало, что дальность стрельбы была фактически ограничена только линиями визирования. С другой стороны, это также означало, что никто ни с той, ни с другой стороны, скорее всего, не будет стрелять на полном автомате, выпуская сотни выстрелов в минуту с меньшей дальностью. Без атмосферы было гораздо сложнее отводить тепло, выделяемое при высокой скорости возгорания. Эксперименты в Лаборатории космических исследований и разработок Sky Masters показали, что лучший способ избежать заедания оружия в бою на поверхности Луны - вернуться к полуавтоматической стрельбе, при которой нажатие на спусковой крючок будет производить только один выстрел за раз.

Роботы противника могли также быть оснащены какими-то переносными управляемыми ракетами, но это было менее вероятно. Без атмосферы аэродинамические управляющие лопасти или кили были бесполезны, поэтому только ракеты с лопастями для отклонения собственной ракетной тяги могли отслеживать движущиеся цели и поражать их. Еще большая проблема заключалась в том, что экстремальные колебания температуры на Луне быстро истощали батареи, необходимые для питания электронных компонентов любой ракеты и охлаждения ее инфракрасной головки самонаведения. Через несколько минут снаружи, на поверхности Луны, любая незащищенная ракета, вероятно, вышла бы из строя.

Какая-то ирония, подумал Брэд. Прилетайте на Луну, чтобы вести войну, и обнаружите, что в основном сталкиваетесь с оружием, разработанным десятилетиями ранее. С другой стороны, любой крупный бронебойный снаряд представлял серьезную угрозу. В этих жестоких условиях одно значительное повреждение корпуса может означать смерть.

Он установил очень маломощную радиосвязь с роботом Нади. Пассивные датчики могли бы предупредить русских о том факте, что их враги общались. Но поскольку их передачи были автоматически зашифрованы и сжаты до миллисекундных пакетов, шансы были против того, чтобы кто-либо мог их точно зафиксировать. “Я собираюсь быстро взглянуть”, - сказал он. “Оставайтесь на своей позиции”.

“Вас понял, Волк два”, - ответила она. Она сбросила со спины рюкзак с оружием и снаряжением и вытащила свой электромагнитный рельсовый пистолет.

Он почувствовал, как на его лице появляется улыбка. Ограниченная мощность рельсовых пушек, разработанных Sky Masters, ограничивалась всего одним выстрелом каждая, но они определенно были самым смертоносным оружием в их арсенале — способным метать маленькие, сверхплотные металлические снаряды на огромные расстояния со скоростью 5 Махов. Очевидно, Надя хотела иметь возможность протянуть руку и убить кого-нибудь, если он вызовет огонь противника.

Это было то, чего он планировал сделать все возможное, чтобы избежать на своем уровне. Китайско-российская лунная база была все еще в милях от них и в нескольких тысячах футов над ними. Так что, если патрулирующий российский военный робот заметит его сейчас, у него и Нади не будет шансов подобраться достаточно близко, чтобы сразиться и выиграть решающее сражение. Снайперская дуэль на дальней дистанции пойдет только на пользу врагу. Чтобы победить, русским и китайцам просто нужно было удерживать свои позиции, пока системы жизнеобеспечения Брэда и Нади не разрядятся и не выйдут из строя. Задействуйте системы термоадаптации верхнего квадранта и камуфляжа "хамелеон", подумал он.

Системы маскировки подключены, сообщил компьютер одетого. Уровни энергопотребления резко возрастают. Шестигранная голова, плечи и предплечья его робота мерцали, становясь почти невидимыми, как в видимом, так и в инфракрасном спектре.

Двигаясь осторожно, чтобы не сдвинуть камни, Брэд поднялся достаточно высоко, чтобы заглянуть за гребень. За кратером, который они использовали в качестве укрытия, земля обрывалась на несколько сотен ярдов. Но затем он неуклонно поднимался на мили открытой местности, поднимаясь все выше и выше, пока не слился с возвышающейся краевой стеной кратера Энгельгардт. Кроме нескольких массивных валунов и неглубоких куч мусора возрастом в вечность, беспорядочно разбросанных, укрытия не было вообще.

Внимание, - внезапно бесстрастно объявил его компьютер. Тревога о передвижении на высоте двенадцати часов. Пересечение справа налево вдоль края большого кратера. Дистанция двадцать тысяч ярдов.

Мгновенно отреагировав, Брэд зафиксировал контакт одним из своих визуальных датчиков дальнего действия. Увеличенный в сотни раз, он увидел человекоподобные очертания русской боевой машины, шагающей вдоль внешней стены. Ощетинившаяся антеннами и другими датчиками, ее яйцевидная голова поворачивалась из стороны в сторону. Робот держал наготове длинное оружие, похожее на винтовку. Небольшие ребра кольцеобразной формы усеивали ствол, вероятно, предназначенные для отвода тепла в вакууме.

Оружие, похоже, является модифицированной версией российской 30-мм автоматической пушки NR-30, сообщил компьютер, уловив его внезапный фокус через их общую нейронную связь.

Это имело смысл, понял Брэд. NR-30 уже испытывался в космосе в 1974 году в рамках ранней советской военной космической программы под названием Almaz, или Алмаз. Оружие было выпущено на борту "Салюта-3", который был одной из платформ "Алмаз", замаскированной под гражданскую космическую станцию.

Он опустился обратно под край края кратера. Отключить все системы маскировки, подумал он.

Термоадаптивная и электрохроматическая системы отключены, подтвердил CLAD. Ресурс жизнеобеспечения снижен до тридцати шести часов при текущих уровнях энергопотребления.

Брэд поморщился. Это было серьезно плохо. Переход в режим полной невидимости с помощью всего лишь части своего робота на чуть более шестидесяти секунд только что сжег три полных часа жизнеобеспечения. Умом он понимал, что маскировка робота съедает энергию с невероятной скоростью. Испытав это в полевых условиях, мы с удвоенной силой вернули эти знания домой. И это означало, что ни он, ни Надя не могли надеяться полагаться исключительно на свои системы скрытности, чтобы пересечь смертельно опасную полосу открытой местности перед ними. Их батареи и топливные элементы разрядятся прежде, чем они преодолеют хотя бы треть расстояния.

“Ну, и что ты видел?” Спросила Надя.

В ответ он мысленно сосредоточился, приказав своему компьютеру произвести полную компиляцию всех данных своих датчиков. Затем он щелкнул пальцем, передавая файлы в электронном виде ее собственному роботу так же легко, как шепот.

“Интересно”, - тихо сказала она, с молниеносной скоростью осмысливая накопленные данные. “Русские выставили только одного часового, чтобы прикрывать этот путь подхода”. Она подняла электромагнитный рельсовый пистолет, который носила с собой. “Я могу устранить его одним выстрелом”.

Брэд кивнул. “Конечно. И тогда начинается настоящий ад ”. Он вздохнул. “Возможно, нам удастся уничтожить второго вражеского робота нашим последним выстрелом из рельсовой пушки… но что потом? Нам все равно пришлось бы загонять последнюю русскую боевую машину вверх по этому длинному пустому склону. У одного из нас может получиться. Может быть. Если повезет”. Он покачал головой. “Но это преимущество заведения, с которым я не хочу иметь дело”.

“Край дома”?" Обвиняющим тоном сказала Надя. “Ты проводишь слишком много времени с Бумером и его любимыми казино”.

Почти неохотно он ухмыльнулся. “Ты растешь в Неваде, ты изучаешь жаргон. Это вошло у меня в привычку”.

“Тогда что ты предлагаешь?” - спросила она.

“Чтобы мы повернули правее”, - ответил Брэд. Он продумал свой приблизительный план в файле цифровой карты и отправил его ей. “Смотрите, есть отрог, отходящий от основной стенки кратера в нескольких милях в том направлении, вместе с цепочкой меньших извергающихся кратеров, которые мы можем использовать в качестве прикрытия, чтобы подняться на обратный склон отрога. Если мы будем двигаться быстро и экономно использовать наши системы маскировки, мы должны быть в состоянии добраться до самого края. Это также приведет нас к северо-западу от самой базы, в значительной степени противоположно тому, где они должны нас ожидать. Если нам повезет, они не будут так пристально следить за этим районом, полагая, что нам придется быстро продвигаться с востока, пока у нас не сели батареи.”

“А если русские охраняют ее?” Серьезно спросила Надя.

Он пожал плечами. “Затем мы расстреляем его с более близкого расстояния, надеясь, что наши стелс-технологии и рельсовые пушки дадут нам достаточное преимущество для победы”.

“И молиться?”

“Это тоже”, - согласился он. Одним из сюрпризов их супружеской жизни было то, что Надя оказалась более религиозной, чем он себе представлял. Вера никогда не была важной частью его собственного воспитания, так что, возможно, не было слишком удивительно, что он был застигнут врасплох ее тихой, ненавязчивой верой. Теперь, в двухстах сорока тысячах миль от дома и от всех, кто их любил, он понял, что ее редко высказываемые убеждения были источником силы, которой он одновременно завидовал и восхищался.

Сорок восемь

На краю кратера Энгельгардт

Час спустя

В кабине своего робота KLVM, Стража два, майор Андрей Безруков нахмурился, глубоко недовольный часами, которые они потратили впустую, патрулируя вокруг внешнего периметра базы Королев. Из трех космонавтов, находившихся на Луне, он был единственным, кто прошел курс обучения на передовой кибернетической боевой машине на Земле. Во время подготовки к операции "Небесный гром" Лаврентьеву и Янину было дано несколько недель базовой подготовки, ровно столько, чтобы научить их пилотировать роботов и пользоваться их оружием и сенсорами. Но ни один из них до конца не понял, как наилучшим образом использовать эти устрашающие машины в реальной войне.

По своей природе KLVM лучше подходили для наступательных операций — быстрых, сокрушительных рейдов в стиле коммандос, использующих их невероятную скорость и маневренность. Этот вид статической защиты лишил их большинства преимуществ. Хуже того, она рисковала уступить инициативу американцам. Зачем давать врагу роскошь выбирать, когда и как начать это неизбежное действие?

Имитированные сражения, в которых Безруков участвовал во время интенсивных тренировок в сибирских горах Кузнецкий Алатау, показали важность постоянного движения. Боевые роботы, связанные данными, победили, организовав быстрые внезапные атаки с неожиданных направлений. Для пилота KLVM скорость была смыслом жизни. Сидеть вот так на корточках, привязанный к фиксированному положению, значило напрашиваться на неприятности.

Продолжая следовать по заданному маршруту, он быстро зашагал вдоль внешнего края высокой стены кратера, используя свои инфракрасные и другие датчики для сканирования бесплодных склонов внизу. Ничего, осознал он. Как обычно. Его хмурый взгляд стал еще мрачнее, когда он миновал слева от себя один из больших четырехногих китайских грузовых кораблей. Это была в значительной степени граница базы Королев. В нескольких сотнях метров за наземной трассой M ă Lu ó эта относительно широкая, похожая на плато часть края Энгельгардта обрывалась и сужалась до остроконечного хребта, изгибаясь на север и запад. В нескольких километрах от нее скалистый выступ змеился вверх на пару тысяч метров, соединяясь с основной стеной кратера.

Глаза Безрукова сузились. Рябь и складки вдоль крутого хребта между этой высокой точкой и тем отрогом создавали случайные участки мертвой земли — участки, которые невозможно было наблюдать отсюда из-за неровностей рельефа. Он заметил этот потенциальный скрытый подход к базе несколько часов назад, во время своего первого патрулирования. Но Лаврентьев, боясь ослабить их оборону по периметру, отказал ему в разрешении выйти за пределы самого плато. Так вот, простое наблюдение за этой уязвимой зоной каждый раз, когда он обходил периметр, было постоянным раздражителем.

Как раз в этот момент он почувствовал резкий толчок, пронзивший его мозг, когда компьютер KLVM отправил предупреждение по его нейронной связи. Обнаружены слабые радиопередачи в Ku-диапазоне, это предупредило его. Подписи, соответствующие многофункциональному усовершенствованному каналу передачи данных США.

Местоположение? он сорвался.

Невозможно провести триангуляцию, признал компьютер. Недостаточно данных.

Безруков поморщился. Эти каналы передачи данных были встроены в американские истребители F-35 Lightning II и стратегические бомбардировщики B-2 Spirit ... и их собственные боевые роботы, кибернетические устройства пехоты. По его спине пробежал холодок. Ему вдруг показалось, что кто-то снаружи наблюдает за ним.

Верно, скорость была жизнью. Но так была натренирована интуиция, решил он. Внезапно он повернулся и зашагал налево, действуя так, как будто он просто продолжал свой обычный обход с другой стороны базы Королев. Но на этот раз, как только он оказался достаточно далеко на плато, чтобы быть вне поля зрения любого, кто продвигался вдоль этой узкой гряды, он метнулся за китайский грузовой посадочный модуль. Оттуда, пригибаясь, он направился на восток, к самому краю пограничной стены… а затем выходим на крутой склон за ней.

Безруков осторожно спустился на пару сотен метров, а затем повернул обратно на север — двигаясь поперек склона, а не вниз по нему. Камешки, выбитые ногами его KLVM, покатились вниз по склону. На мгновение он подумал, не сообщить ли о своих подозрениях Лаврентьеву и Янину. Затем он отбросил эту идею как слишком рискованную. Американцы были теперь достаточно близко, чтобы он мог принимать сигналы их канала передачи данных, так что они, несомненно, смогут засечь его собственные радиопередачи.

Вместо этого он поднял свою 30-мм автопушку и продолжил движение. Если американцы уже подобрались к краю кратера, им предстояло выучить трудный урок тактики: мертвая зона работала в обоих направлениях.

Брэд продвигался по крутому склону, шаг за шагом, осторожно пробуя опору, прежде чем позволить роботу обрушиться на себя всем весом. Допустить разлив здесь было невозможно, если только он не хотел кубарем скатиться на несколько тысяч футов вниз, к основанию края кратера. В сотне ярдов дальше горный хребет, который он пересекал, выпирал наружу складкой, которая скрывала его от возвышенности впереди. Надя была позади него, вне поля зрения за очередным изгибом склона. Как только он занимал позицию прикрытия, она выходила вперед, чтобы присоединиться к нему.

Внимание. Враждебно настроенный к фронту, компьютер его ОБЛАЧЕНИЯ сломался.

Русская военная машина поднялась из-за того же выступа, который он планировал использовать в качестве прикрытия. Его 30-мм пушка сверкнула один раз, устрашающе бесшумно в отсутствие какой-либо атмосферы. Пуля врезалась в броню торса его робота с сокрушительной силой, отбросив его в сторону. Кусочки разбитой термической плитки улетели в космос.

Господи, подумал он в шоке. В отчаянии он уперся ногами в землю и привел в действие свою электромагнитную рельсовую пушку.

Еще один 30-миллиметровый снаряд пробил его правое плечо. Повреждена гидравлика правого рычага. Броня на торсе держится, но значительно ухудшена. Третий и четвертый топливные элементы вышли из строя. Поврежден первый контур батареи -"браво". "Частично нарушен тепловой камуфляж туловища и правой руки и камуфляж-хамелеон", предупредил его компьютер. Жизнеобеспечение сокращено менее чем до восьми часов. Сопровождающие подробные отчеты о повреждениях хлынули по его нейронной связи, появляясь в виде дисплея, на котором целые разделы системных схем были освещены красными и желтыми флажками предупреждения. Брэд решительно проигнорировал их. Третий снаряд разорвал одну сторону шестиугольной головы его робота, сорвав сенсорные панели и экранированные антенны. Часть его поля зрения закрыла темнота.

Рельсовая пушка готова.

Он нажал на спусковой крючок. Во вспышке яркой белой плазмы пуля из сплава вольфрамовой стали врезалась в русскую военную машину со скоростью более трех тысяч восьмисот миль в час и разорвала ее на части. Расплавленные фрагменты брызнули наружу из места удара. Ее утыканная антеннами головка спиралью уходила по склону.

Отклонившись от курса, когда он прорезал вражеского робота, светящийся снаряд рельсовой пушки стрелой пронесся по черному небу, как метеор в обратном направлении. Господи, ошеломленно подумал Брэд, неужели эта чертова штука направляется на орбиту?

Отрицательно, заверил его компьютер. Ее скорость была снижена ниже орбитальных скоростей. Это должно произойти на другой стороне Луны, где-то рядом с Морем Спокойствия .

Что сделало бы это самым длинным рикошетом в истории человечества, понял он, не уверенный, смеяться или плакать над его чудом спасшимся. Его робот был поврежден, но, чудесным образом, его корпус все еще был цел, несмотря на то, что его ударили в упор. Он покачал головой, пытаясь восстановить концентрацию.

“Брэд!” Звонила Надя.

Он обернулся. Ее робот несся к нему по склону, двигаясь с безрассудной скоростью. Она резко затормозила рядом с ним. Камни и грязь разлетелись по широкой дуге. “Вы должны отступить!” - настойчиво сказала она. “Остальное предоставьте мне!”

Брэд сжал челюсть. “Этого не произойдет”. Он отбросил свое ставшее бесполезным рельсовое ружье в сторону и использовал неповрежденную левую руку робота, чтобы вытащить другое оружие, 25-миллиметровую автопушку Bushmaster, соответствующим образом модифицированную для лунных боев, из рюкзака, перекинутого через его спину. “Мой аттракцион побит, но он работает”. По его нейронной связи каскадом посыпались красные и желтые предупреждения, поскольку дополнительные системы отключились. “Ладно, в основном оперативная”, - поправил он себя.

Он проверил свои работающие датчики. По-прежнему не было никаких признаков того, что другие русские боевые машины направляются к ним, но это кратковременное затишье не продлится долго. Даже если два оставшихся вражеских пилота еще не знали, что их соотечественник мертв, они выяснят это достаточно скоро. “Тонкий подход только что пошел насмарку, так что мы остановились на одном варианте —”

“Мы действуем быстро и грязно”, - закончила Надя.

Он кивнул. “Я пойду налево вдоль этой стороны пограничной стены. Вы двигаетесь вправо, вдоль другой стороны этого хребта. Используйте свои системы маскировки, чтобы проскользнуть через любые зоны поражения, в которые вы попадете.”

“А ты?”

“Я сделаю то же самое”, - пообещал Брэд, мысленно скрещивая пальцы за спиной. Даже если бы он все еще мог позволить себе отключение электроэнергии, полная треть его термоплит и пластин-хамелеонов была либо повреждена, либо уничтожена. Обе системы камуфляжа были в основном сведены к нулевому весу. Когда он устремился к китайско-российской базе, он собирался оказаться прямо на открытом месте — легкая мишень для любого вражеского робота на позиции. Это было отстойно, но прямо сейчас их лучшим шансом выиграть эту битву было взять врага в клещи. Если русские зациклились на нем и не заметили Надю, дав ей возможность выстрелить в них сзади, тем лучше. В конце концов, это не считается самоубийством, если у тебя все еще есть шанс выжить, сказал он себе.

Инстинктивно правая рука ее робота поднялась и нежно погладила покрытую боевыми шрамами сторону головы его собственной машины. “Помни, что я люблю тебя”, - тихо сказала она. Затем она развернулась и бегом направилась вверх по склону — уже исчезая из виду, когда активировала свои системы невидимости.

Сорок девять

Периметр базы Королев

В то же время

“Дозорный два, это ведущий дозорный, вы слышите?” Полковник Кирилл Лаврентьев повторил. Но по защищенному каналу, который он открыл для Безрукова, по-прежнему не было ответа. Только слабое шипение статики. Его KLVM пригнулся ниже, укрывшись за одной из заброшенных ступеней спуска в Чанъэ. Обливаясь потом в тесной кабине, несмотря на ее системы охлаждения, он подключился к "Сентинелу Три" Дмитрия Янина. “Вы видите какие-нибудь признаки робота Безрукова?”

“Отрицательно”, доложил младший офицер со своей позиции у южного края периметра базы, более чем в километре отсюда. “Вы думаете, его системы связи вышли из строя?”

Лаврентьев проглотил проклятие. “Я думаю, что весь его чертов робот выведен из строя, капитан. И что он мертв. Потому что американцы здесь. Где-нибудь.” Он в смятении покачал головой. “Безруков был прав. Они, должно быть, сделали круг, чтобы напасть на нас сзади ”.

“Тогда что нам теперь делать, полковник?” - Спросил Янин.

Лаврентьев заставил себя подумать. До поступления в Российские космические силы в качестве военного космонавта он летал на истребителях Су-27. Он не был пехотинцем по образованию или склонностям. Что ж, современные боевые самолеты летали боевыми парами, где каждый ведомый защищал другого. Возможно, тот же принцип применим и здесь. “Приблизься к моей позиции, Янин”, - приказал он. “Я прикрою тебя”.

“Уже в пути”, подтвердил другой мужчина.

С помощью своих сенсоров Лаврентьев увидел, как другой KLVM на высокой скорости мчится к нему через серое, покрытое пылью плато. Робот Янина метался из стороны в сторону, а затем нырнул в укрытие за южной стороной большого китайского космического корабля M &# 259; Lu &# 243; примерно в ста метрах позади него. Их трехметровый термоядерный реактор находился рядом с одной из его посадочных опор.

С того места, где каждый из них сейчас сидел на корточках — примерно на полпути между жилым модулем базы и цепочкой из двух радиолокационных установок и установки плазменного рельсового орудия у края краевой стены, - Лаврентьев и Янин могли охватить большую часть плато. Было несколько слепых зон, в основном за другими посадочными аппаратами, но их поля обстрела прикрывали большинство ключевых установок Королева. Лучше всего то, что любой, кто хотел бы выстрелить в них, должен был бы выйти на открытое место.

“Что теперь?”Тихо спросил Янин.

“Теперь мы ждем”, - ответил Лаврентьев. “Мы позволим американцам прийти к нам”.

“Ведущий ”Сентинел", это база Королев", - взволнованный голос Лю внезапно прогремел по каналу связи. “Небольшой контакт с радаром! Вдоль восточного края кратера, к северо-северо-востоку от вашего текущего местоположения!”

Пораженный, Лаврентьев посмотрел в том направлении ... и выругался. Один из других грузовых кораблей загораживал ему вид на ту секцию пограничной стены. Он в ужасе покачал головой. Подтвердилась еще одна старая военная максима. Его “блестящий” план удерживать свои позиции и сражаться из укрытия не выдержал первого контакта с врагом. Он вскочил, готовя автопушку. “Янин! Пойдем со мной!”

Брэд Макланахан неуклюже преодолел последние несколько ярдов склона и выбрался на плато. Он опустился на одно колено и осмотрел окрестности. Поврежденные сенсоры создавали пятна темноты в его поле зрения. Но он все еще мог видеть достаточно хорошо, чтобы различить унылый пейзаж, усеянный приземлившимися космическими кораблями, странного вида, грязно-белый цилиндрический жилой модуль и, что важнее всего, три возвышающиеся насыпи из грязи и камней, увенчанные вражескими радарами и плазменной рельсовой пушкой.

Микроволны внезапно хлестнули по его ОДЕТОМУ. Через нейронную связь ощущение превратилось во что-то вроде игл, пронзающих его грудь. Внимание, радар X-диапазона зафиксирован, сообщил его компьютер.

“Ах, дерьмо”, - пробормотал Брэд себе под нос. Он надеялся войти в зону действия этого радара ... Но его навигационная система пару минут назад дала сбой, и он, очевидно, неверно оценил свое точное местоположение. Этот робот умирал под ним, по мере того как система за системой отключались — либо из-за повреждений, либо из-за того, что его энергопотребление было слишком велико для сока, оставшегося в его уцелевших батареях и топливных элементах. С другой стороны, у него наконец-то был прямой обзор на главную цель их миссии.

Он поднял свою 25-миллиметровую автопушку. Его компьютер отобразил силуэт короткого цилиндра и суперконденсаторной решетки в форме морской звезды русской плазменной рельсовой пушки. Не дожидаясь, он выстрелил. И еще одна. А затем, слегка изменив прицел, он выстрелил в третий раз… и все это за доли секунды. Три краткие, окрашенные в голубой цвет вспышки полоснули его по зрению.

При двух попаданиях цилиндрическая пусковая труба плазменной пушки разлетелась вдребезги. Третий бронебойный снаряд Брэда пробил суперконденсаторы оружия. Они взорвались. Огромная оранжевая вспышка осветила плато — временно перегрузив его поврежденные визуальные сенсоры. Когда они очистились, Брэд увидел, что плазменная пушка превратилась в кучу наполовину расплавленного шлака.

“Не совсем потрясающий ка-бум”, - сказал он с удовлетворением. “Но это сойдет”. Он открыл защищенный канал связи с роботом Нади. “Волк Два-три, плазменному орудию противника капут”.

Внимание, тревога о движении, выдал его компьютер. Два противника справа спереди. Дистанция близка, двести ярдов.Вражеские боевые машины внезапно появились из одной из слепых зон его сенсоров.

“Черт возьми”, - прорычал Брэд. Он направил свою автопушку в сторону атакующих русских. Слишком поздно. Они уже стреляли из своего собственного оружия.

Серия ударов молотком по его груди и рукам отбросила его назад. Он перевалился через край края кратера в брызгах разорванной брони. Когда робот упал и покатился вниз по крутому склону в бурлящей лавине из сыпучих камней и пыли, его ударило о стенки кабины — швырнуло, как тряпичную куклу, брошенную в миксер. Красные предупреждения об отказе пронзительно кричали в его ошеломленном, наполненном болью сознании. Полный отказ гидравлической системы. Система управления огнем не работает. Отказ систем жизнеобеспечения. Нейронная связь ухудшается. Множественные пробоины в корпусе.

“О, Боже”, - пробормотал Брэд, едва приходя в сознание. Теперь он мог слышать пронзительный свист кислорода, выбрасываемого в космос. Он отчаянно нащупал шлем, который спрятал где-то в кабине ... как раз в тот момент, когда его нейронная связь отключилась ... и все погрузилось во тьму.

Лаврентьев резко затормозил рядом с краем пограничной стены и заглянул за нее. Американский боевой робот неподвижно лежал искореженной кучей в нескольких сотнях метров вниз по склону, наполовину погребенный под обломками, вырванными в результате его неконтролируемого падения. Он быстро запросил датчики своего KLVM. Показания мощности?

Никаких, заверил его компьютер.

“Мы убили его?”- Спросил Янин. Младший космонавт развернул своего робота в ту сторону, откуда они прилетели, готовый открыть огонь при первых признаках движения в любом месте космического корабля и других сооружений, разбросанных по плато.

“Мы сделали”, - ответил Лаврентьев. Он выдохнул с облегчением. “Это просто обломки. Это больше не угроза ”.

“Итак, на одного меньше”, сказал Янин. “Из скольких?”

Лаврентьев пожал плечами, чувствуя себя теперь более уверенно. В конце концов, американские военные машины не были непобедимыми. “Они не могли запихнуть слишком много этих роботов внутрь своего посадочного модуля”, - указал он. “Всего, может быть, только две”.

Как бы в доказательство своей точки зрения, Лю снова ворвался в их сеть. “Базе Королев вызывает ведущего "Сентинел". Мы только что установили новый контакт ”

“Где?” - спросил я.

“Где-то внутри базы”, сказал ему тайконавт. “Возможно, у спускаемой площадки Чанъэ-Тен в юго-западном углу плато. К сожалению, мы не смогли установить блокировку до того, как она исчезла ”.

Лаврентьев и Янин оба упали ничком. Если на свободе была еще одна вражеская боевая машина, они хотели представлять собой как можно меньшую цель. “Мы будем двигаться в вашем направлении, майор”, - передал он по радио. “Держи глаза открытыми”.

“Да, сэр”, - согласился Лью. Но затем он зарычал, “ Тā м ā де! Черт возьми! Мои радары только что вышли из строя!”

Лаврентьев повернулся к радиолокационным установкам вдоль стены кратера. Оба массива разрушались в замедленной съемке. Очевидно, в них по нескольку раз попали бронебойные и осколочно-фугасные снаряды. Он вскочил на ноги и махнул Янину, чтобы тот выпрямился. “Поехали, капитан”, - рявкнул он. “Мы должны выследить этого мародера и уничтожить его, прежде чем он разрушит всю гребаную базу вокруг нас!”

Вместе два русских боевых робота устремились на юг, по—прежнему соблюдая осторожность, используя каждое доступное укрытие.

"Надя" скользнула обратно за ступень спуска китайского посадочного модуля. Она убрала автопушку обратно в оружейный ранец, а затем повторно активировала свои системы маскировки. Возможности жизнеобеспечения снижены до двадцати часов, предупредил ее компьютер. При текущих настройках системы stealth израсходуют всю доступную мощность менее чем за сто секунд.

Молчать, коротко подумала она, отмахиваясь от сигналов тревоги. Все, что ей было нужно, - это достаточно времени, чтобы закончить эту миссию. После этого больше ничего не имело значения. Не сейчас. С тех пор, как она увидела, как значок, представляющий робота Брэда, вспыхнул ярко-красным, а затем исчез с ее тактического дисплея.

В затемненной кабине пилотов слезы текли по лицу Нади. Она нетерпеливо смахнула их рукой - движение, устрашающе имитируемое роботом, которым она управляла. Погоревай позже, сердито сказала она себе, если будет "позже".Теперь ее задачей было убить людей и машины, которые только что уничтожили мужчину, которого она любила.

Преисполненная новой решимости, она рванула на север через плато, направляясь в тыл жилого модуля противника. На ее дисплее появлялись и исчезали вспышки, когда ее тепловые датчики фиксировали источники тепла, появляющиеся и исчезающие среди приземлившихся космических кораблей. Очень хорошо, холодно подумала она. Привлеченные ее уничтожением их радаров, российские военные машины направлялись сюда.

Надя добралась до угла жилого модуля и присела в глубокой, темной тени, которую он отбрасывал. Через свою связь с компьютером она деактивировала термические плитки и камуфляж-хамелеон на ногах и нижней части туловища своего робота. Это позволило бы сохранить хотя бы немного энергии, пока она будет подстерегать тех, кого пометила как добычу.

И затем она увидела двух русских роботов. Высокие, с тонкими руками и ногами, увенчанные безглазыми сферами, утыканными сенсорными антеннами, они появились в поле зрения — крадущиеся по тускло-серой лунной поверхности с угрожающей грацией. Они замедлили ход, а затем остановились, их туловища и головы поворачивались в разные стороны, пока они искали ее. Они находились примерно в сотне ярдов от ее позиции, рядом с одним из больших китайских грузовых кораблей. Они находились очень близко к вертикальному металлическому цилиндру высотой в три метра, установленному у основания посадочного модуля. Трубопроводы змеились от цилиндра к различным установкам по периметру базы. Он ярко светился на ее тепловых датчиках. Данные указывают, что это, вероятно, вражеская термоядерная электростанция, услужливо подсказал ей компьютер.

“Так, вием”, тихо сказала она. “Да, я знаю”.

Надя медленно достала из рюкзака электромагнитный рельсовый пистолет. Включение питания мгновенно выдало бы ее местоположение, поэтому ей нужно было дождаться именно подходящего момента ... все это время осознавая, что ее батареи и топливные элементы быстро разряжаются.

Решение тактической проблемы, с которой она столкнулась, было простым на первый взгляд, но удивительно сложным в своем исполнении. Если бы русские роботы, охотящиеся за ней, разделились, она могла бы уничтожить их одного за другим из засады. Но эти двое действовали как боевая пара, оставаясь близко друг к другу для взаимной поддержки. Используя любое из доступных ей видов оружия, она могла уничтожить одну из двух вражеских машин… но это дало бы ее партнеру достаточно времени, чтобы убить ее в свою очередь. Вопрос, таким образом, заключался в том, как устранить их обоих одним выстрелом.

Глаза Нади сузились до щелочек, когда она наблюдала за русскими, пытающимися решить, что делать дальше. Быстрые отрывистые гудки запульсировали в ее наушниках, показывая, что они разговаривают друг с другом. Как и их американские аналоги, радиопередачи роботов были сначала зашифрованы, а затем сжаты в пакеты длиной в миллисекунду. Очевидно, они не хотели уходить и подвергать ее атаке жизненно важный термоядерный реактор базы. Медленно вражеские боевые машины сближались, перемещаясь на расстоянии пары ярдов друг от друга.

Достаточно близко, твердо решила она. Она включила питание своего рельсового пистолета и прицелилась в его короткий ствол.

Встревоженные сильной электромагнитной сигнатурой, внезапно обнаруженной их датчиками, оба русских развернулись в ее направлении. Их оружие поднято.

“Слишком поздно”, - прорычала Надя. “Слишком поздно”. Она нажала на спусковой крючок. Вспыхнула вспышка яркого, как солнце, белого света, когда рельсовая пушка послала свой снаряд через разделяющее пространство со скоростью 5 махов. Он пронесся прямо между двумя вражескими роботами и пробил толстостенный термоядерный реактор.

Она резко развернулась и упала ничком.

Когда магнитное сдерживающее поле реактора разорвалось, вырвались столбы плазмы синтеза гелия-3 с дейтерием, которые на короткую микросекунду вылетали наружу, прежде чем остыть и рассеяться. Но в этот почти бесконечно короткий момент две русские военные машины оказались в условиях температуры выше ста миллионов градусов по Фаренгейту, более горячей, чем те, которые находятся в ядре самого солнца. Когда огромное сияние исчезло, на несколько ярдов вокруг того места, где раньше был реактор, ничего не осталось - только остывающий круг из стекла и оплавленного металла.

Пятьдесят

База в Королеве

Некоторое время спустя

Теперь уже открыто плача, Надя пробиралась через остатки китайско-российской базы. Периодически она останавливалась, чтобы уничтожить части вражеского оборудования — автоматические марсоходы и надувные баки с кислородом, водой и водородом — с помощью своей автопушки. Она уже вызвала Питера Вэйси, чтобы он прилетел сюда, в это место смерти и запустения. Чего она еще не решила, так это поднимется ли она на борт "Ксеуса", когда он прибудет, или останется здесь, ожидая, чтобы присоединиться к Брэду в смерти.

Несмотря на датчики робота, скорбь сузила ее мир. Она двинулась дальше, осознавая только цели, которые еще предстояло уничтожить, и обломки, которые она уже оставила позади. И поэтому она была застигнута врасплох, когда по ее нейронной связи с машиной вспыхнуло еще более срочное предупреждение.

Предупреждение о враждебном движении, просигналил компьютер, почему-то звучащий отчаянно, несмотря на его холодный, бесстрастный тон. Уже шесть часов. Уровень угрозы чрезвычайно высок.

Пораженная, она переключила свои визуальные датчики, чтобы посмотреть прямо за своим роботом. И там она увидела двух мужчин в громоздких костюмах EVA. Один китайский тайконавт стоял на одном колене, с пусковой трубой на плече, готовый выстрелить. Другой стоял рядом с ним, с другой трубкой, перекинутой через плечо. Оружие представляет собой противотанковую управляемую ракету Hóng Ji àn-12 с инфракрасным самонаведением, сообщил компьютер.

Должно быть, они прятались внутри жилого модуля базы, поняла Надя, внезапно разозлившись на собственную глупость. Она оставила раздутое жилище нетронутым во время своего неистовства на плато, зная, что ей понадобится установить взрывчатку, чтобы пробить его стены полуметровой толщины. Это была ошибка, которая должна была убить ее. И это также должно было убить Питера Вэйси, поскольку у выживших членов экипажа базы была другая противотанковая ракета, чтобы использовать ее против посадочного модуля "Ксеус", когда он окажется в пределах досягаемости.

Зная, что она будет слишком медленной, независимо от того, как быстро она двигалась, она начала разворачиваться к китайской ракетной команде… а потом остановилась.

Космический шлем стоящего на коленях тайконавта взорвался. Уже мертвый, он дернулся вперед, медленно падая в условиях низкой гравитации Луны. Другой китайский член экипажа удивленно обернулся, а затем согнулся пополам. Огромный фонтан крови, черной в странном полумраке, вырвался из отверстия, просверленного в нем.

Глаза Нади расширились от изумления, когда астронавт в серебристом скафандре из углеродного волокна, прихрамывая, медленно появился в поле зрения. Жестом отвращения он отбросил пистолет, из которого только что дважды выстрелил, и направился в ее сторону. Оружие - 9-мм пистолет Vektor SR-1M российского производства, захваченный майором Макланаханом во время захвата станции Марс почти два года назад, сообщил ее компьютер.

“Боже мой”, - прошептала она. “Брэд?”

“Да, это я”, она услышала знакомый, полный боли голос по радио.

Не в силах говорить в данный момент, она, спотыкаясь, направилась к нему, раскинув большие, бронированные руки своего облаченного.

“Эй, там”, - сказал Брэд, немного отступая с предупреждающе поднятой рукой. “Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста… не обнимай меня… по крайней мере, не сейчас.” Сквозь забрало его шлема она увидела его знакомую, кривую усмешку. “Особенно не тогда, когда ты все еще носишь этого здоровенного робота. Потому что, по-моему, я сломал несколько ребер, падая на полпути вниз по этой чертовой ободной стене ”.

Теперь настала очередь Нади улыбнуться. “У тебя дурная привычка заставлять меня думать, что ты, возможно, мертв, Брэд Макланахан”.

“Верно”, признал он. “Но я обещаю, что с этого момента я буду очень стараться избавиться от этой привычки”.

По радио они оба услышали голос Питера Вэйси, который звал их. “Волк два и Волк три, это Лунный Волк Один. Я примерно в двух минутах езды от вашего местоположения. Поскольку, похоже, вы тут немного напортачили, не мог бы кто-нибудь из вас найти мне безопасное место, чтобы посадить этого зверя?”

Повернувшись на восток, они увидели слабую искру на фоне черного неба — искру, которая становилась все ярче по мере приближения Ксеуса.

На борту "Лунного волка-1", покидающего кратер Энгельгардт

Два часа спустя

Неуклюже пристегнутый ремнями к крайнему правому сиденью посадочного модуля, Брэд слушал, как Вэйси повторяет свой контрольный список перед взлетом. Даже не считая его собственных травм, и он, и Надя были физически истощены и эмоционально подавлены битвой, в которой они только что сражались и выиграли — и то с минимальным перевесом. Ни один из них не был в том состоянии, чтобы спорить с англичанином, когда он сказал им, что будет управлять вылетом самостоятельно.

“Главный двигатель в режиме ожидания”, - объявил Вейси. “Двигатели запущены. Системы управления полетом и лунной навигации готовы.” Он повернул голову, проверяя своих пассажиров со слабой улыбкой. “Мы идем на взлет. Есть какие-нибудь незаконченные дела, о которых вам двоим нужно позаботиться, прежде чем мы расправим крылья и улетим?”

Брэд устало покачал головой. “Не я, брат”.

“Я тоже готова уехать”, - подтвердила Надя. Она протянула руку и взяла Брэда за руку, крепко держа, как будто никогда не собиралась отпускать.

Удовлетворенно кивнув, Вэйси постучал по своей панели управления. Секундой позже "Ксеус" оторвался от шлейфов двигателей, работающих на плато, которые подняли его выше в клубящемся облаке пыли. Позади них яркие вспышки замерцали над высоким краем кратера, когда последовательно взорвались подрывные заряды, которые они установили, чтобы уничтожить свои оболочки и китайско-российскую среду обитания.

В нескольких тысячах футов над поверхностью англичанин включил их главный ракетный двигатель, постепенно увеличивая скорость, чтобы как можно дольше сберечь сломанные ребра Брэда. Посадочный модуль неуклонно ускорялся, поднимаясь все выше по пути на орбиту вокруг Луны.

Сорок минут спустя они в благоговейном молчании наблюдали, как красивый, испещренный облачными полосами голубой шар земли поднялся над бесплодным, изрытым кратерами ландшафтом в шестидесяти милях внизу. Затем Вэйси прочистил горло и включил свой радиомикрофон. “Управление небесных мастеров, это "Лунный волк-один". Наша миссия завершена. Я повторяю еще раз, наша миссия завершена. Запрашиваю помощь, прием.”

То, что казалось вечностью, они слышали только тишину, наполненную статикой. Все они слишком хорошо понимали, что Xeus не сможет доставить их домой. Их единственной надеждой было спасение здесь, на лунной орбите, прежде чем у них закончатся кислород и припасы.

Но затем по радио раздался голос Хантера Ноубла. “Принято, Лунный Волк-один. Это Небесные хозяева Ориона. Я только что завершил хороший ожог от транслунной инъекции. Я встречусь с вами всего через несколько дней ”.

Эпилог

На борту "Ориона", направляюсь домой

Несколько дней спустя

Огни тесного корабля экипажа "Орион" были приглушены. За исключением слабого гула вентиляторов рециркуляции воздуха и водяных насосов, все было тихо. Одетый в чистый летный костюм, отправленный с переоборудованным космическим кораблем НАСА, Брэд Макланахан откинулся на спинку кресла для экипажа, чувствуя приятную лень. Надя уютно лежала, обвитая его руками. Позади них Бумер и Вэйси спали на своих местах. Это был период отдыха экипажа, поэтому даже радио молчало.

Через окна над их головами они могли видеть, как земля неуклонно растет перед ними. Луна, которая сейчас далеко позади, была бы крошечной по сравнению с ней. Ни одному из них не было жаль, что они больше не могут этого видеть.

“Ты знаешь, нам скоро придется возвращаться”, - тихо сказала Надя, находясь в кольце его рук. “Мы, или такие, как мы. Те, кто в душе воины”.

Брэд удивленно посмотрел на нее сверху вниз. “Вернулся? На Луну?”

Она серьезно кивнула. “Мы уничтожили одну базу, построенную нашими врагами. Но они могут построить другую ... если мы их не остановим ”.

Он устало провел рукой по лицу. “Вы имеете в виду, что нам понадобится вооруженный аванпост на орбите вокруг Луны”.

“Да”, - согласилась Надя. “И больше людей, вооруженных боевыми роботами, на поверхности Луны — для защиты добычи гелия-3, которую ваш президент хочет построить, от нападений и саботажа”.

Брэд вздохнул. “Это чертовски сильно увеличит расходы. Я имею в виду то, что должно было быть чисто гражданским предприятием ”.

Она грустно улыбнулась. “Да, так и будет. Но, хотя подготовка к войне может быть дорогостоящей, цена бледнеет по сравнению с ценой поражения и бесчестья. И это цена, которую я никогда не буду готов заплатить ”.

Он усилил хватку вокруг нее, глядя вниз вдоль ее стройного тела к тому месту, где раньше были ее ноги, осознавая цену, которую она уже заплатила. Он мрачно кивнул. “Я тоже”. Он нежно погладил ее красивые темные волосы. “Это означает, что перед нами только одна дорога: Звыци &# 281;два альбо śмиер ć. Победа или смерть”.

С этими словами Брэд и Надя оба снова замолчали, наблюдая, как их дом приближается во всем своем величии.

Атомная электростанция Циньшань, недалеко от Шанхая, Китайская Народная Республика

В то же время

Маршал Михаил Леонов спустился из вертолета Harbin Z-20, который доставил его сюда из главного международного аэропорта Шанхая. Он неторопливо подошел к одинокой фигуре, ожидавшей его у края бетонной насыпи с видом на коричневые, покрытые илом воды залива Ханчжоу. Массивные защитные купола двух из семи действующих атомных электростанций Циньшаня доминировали над южным горизонтом.

Генерал Чэнь Хайфэн приветствовал его бесстрастным кивком. “Президент Ли сожалеет о своей неспособности приветствовать вас лично”.

Про себя Леонов пожал плечами. Их поражение на базе Королев стало ужасным потрясением. В сложившихся обстоятельствах неудивительно, что лидер Китая не был заинтересован в дальнейшей потере лица, связывая себя напрямую с Леоновым, российским архитектором провальной стратегии. Единственным небольшим милосердием было то, что знание об этой катастрофе все еще было ограничено узким внутренним кругом в их двух странах. По крайней мере, на данный момент никто в Вашингтоне, округ Колумбия, Москве или Пекине не признавал, что на поверхности Луны даже имели место вооруженные столкновения. Ни одна из сторон пока не видела никакой выгоды в том, чтобы предавать гласности свою необъявленную войну за пределами околоземной орбиты.

Он решился на прямоту. “Означает ли это, что нашему союзу приходит конец?”

“Наоборот”, - сказал ему Чен. “Президент полон решимости активизировать наши усилия. Верно, мы проиграли первый раунд, но это была простая перестрелка. Факт остается фактом: мы не можем позволить американцам доминировать в космосе ”. Китайский генерал пожал плечами. “Наша тактика была неадекватной, а не наше стратегическое видение. Победа в этом новом виде войны достается тем, кто обладает скоростью и силой удара, а не тем, кто прячется за стационарными укреплениями ”.

Леонов сдерживал выражение своего лица. Хотя ему было больно это признавать, анализ Чена был точным. Уже дважды выбранные им средства установления превосходства в космосе — мощная орбитальная станция "Марс-один" и лунная база в Королеве — терпели неудачу в результате атак, проводимых небольшими, высокомобильными американскими подразделениями. “И у вас есть способ построить космический корабль с необходимой скоростью и боевой мощью?” сухо спросил он.

Чен слегка улыбнулся. “В обеих наших странах есть талантливые ученые и инженеры, обладающие навыками и знаниями для решения такой задачи”, - ответил он. “До тех пор, пока мы предоставляем им средства для воплощения их видений в реальность”. Он повернулся и кивнул на защитные купола Циньшаньской атомной электростанции, нависающие над ними. “В качестве первого шага мы должны резко увеличить наши запасы гелия-3, жизненно важного элемента в термоядерных генераторах, которые нам понадобятся”.

Леонов поднял бровь при этих словах. Технически было возможно производить гелий-3 как на легководных, так и на тяжеловодных атомных электростанциях, но этот процесс был невероятно дорогим и неэффективным. “Одни только издержки...”

“Несущественны”, - серьезно сказал Чен. “Президент Ли предельно ясно высказался по этому поводу, маршал. Моя страна готова заплатить любую цену, чтобы победить Соединенные Штаты ... и утвердиться в качестве выдающейся державы в космическом пространстве ”. Его взгляд стал жестче. “Теперь, готова ли Россия сделать то же самое?”

Проглотив свои опасения, Леонов кивнул. “Da. Мы будем стоять плечом к плечу с вами в этой битве ”.

Однако внутри он не мог избавиться от внезапного, нервирующего чувства, что у тигра, на котором он планировал покататься, теперь были собственные планы ....

Благодарности

Falcon 9, Falcon Heavy и Dragon являются продуктами SpaceX. Лунный посадочный модуль Blue Moon является продуктом Blue Origin. Надувные модули среды обитания Bigelow являются продуктом Bigelow Aerospace. Delta IV Heavy является продуктом United Launch Alliance. Лунный спускаемый аппарат Xeus - это концепция, впервые разработанная Masten Space Systems и United Launch Alliance.

Как всегда, спасибо Патрику Ларкину за его мастерство и тяжелую работу.

Глоссарий: Оружие и сокращения

1MC — корабельная система внутренней связи ВМС США

ALQ—293- электронная боевая система SPEAR

"Ангара-А5" — российская ракета средней грузоподъемности

AN /SPY-1—радиолокационная система с фазированной антенной решеткой на борту кораблей с управляемыми ракетами

BDU-33—учебные бомбы

Ченая Оса — Черная оса, российское противоспутниковое оружие

CIC– Центр боевой информации

CID — Кибернетическое пехотное устройство, пилотируемый боевой робот

Чанъэ-10, -11, -12 и -13 — пилотируемый лунный спускаемый аппарат, построенный Китайской Народной Республикой, аналогичный по базовой конструкции лунному модулю Apollo

CLAD — кибернетическое устройство лунной активности, разновидность CID, используемое для строительных работ на Луне

COMS — кибернетические системы орбитального маневрирования, разновидность CID, созданная для орбитальных строительных работ

DF-26-Донг Фенг-26, китайская противокорабельная ракета большой дальности

DTF — Цифровое слежение за местностью, система для полетов на очень малых высотах и высокой скорости полета без использования радара

Станция "Орел" — захваченная российская военная космическая станция на околоземной орбите

EEAS — Электронный эластомерный спортивный костюм, космический костюм, в котором для создания давления используется сжимаемая ткань вместо кислорода

"Энергия-5VR" — российская тяжелая ракета

EVA — Внетранспортная активность, прогулка в открытый космос

FONOP — Свобода судоходства

Харбин Z-20— вертолет средней грузоподъемности КНР

HJ-12—H óng Ji àn-12, современная переносная китайская противотанковая управляемая ракета

HUD — головной дисплей

МБР — межконтинентальная баллистическая ракета

IFF — Идентификация "Свой-чужой", система кодированной идентификации воздушного судна

БРПЛ — баллистическая ракета средней дальности

JY-9 - китайский радар наведения ракет

Ка-52 "Аллигатор" — российский боевой вертолет

KC-767 — американский самолет-дозаправщик в воздухе

KLVM—Кибернетическая лунная военная машина, Кибернетическая лунная боевая машина, российский боевой робот с экипажем

LEAF — вспомогательное средство, улучшающее жизнь, носимая система жизнеобеспечения

лидар — система визуализации с использованием лазеров

LM — Лунный модуль

Долгий марш-8, -9 -Китайские тяжелые ракеты

LPDRS — лазерно-импульсная ракетная система детонации, гибридный турбореактивный двигатель с ГПВРД

M ă Lu ó — большой автоматизированный грузовой посадочный аппарат, построенный Китайской Народной Республикой, производный от грузового посадочного модуля Blue Moon компании Blue Origin

Mars One - российская боевая космическая станция

MFD — многофункциональный дисплей

Ми-8МТВ-5 — российский средний транспортный вертолет

МиГ-31 — российский сверхзвуковой реактивный истребитель

MQ-55 Coyote — боевой беспилотный летательный аппарат

MQ-77 Ghost Wolf — усовершенствованный боевой беспилотный летательный аппарат

Окно — российская система космического наблюдения

Облако Оорта — оболочка из триллионов ледяных комет, окружающих Солнечную систему

КНР — Китайская Народная Республика

Queqiao —мост Сороки, китайский спутник связи

реголит — рыхлая почва или мусор, покрывающий коренные породы

Роскосмос — Российское космическое агентство

RTG — радиоизотопный термоэлектрический генератор, небольшой ядерный генератор энергии

S-29 Shadow — американский одноступенчатый космический самолет для вывода на орбиту

ЗРК — ракета класса "земля-воздух"

SBIRS — инфракрасное наблюдение космического базирования, американская спутниковая система обнаружения запуска ракет

SH-60 Sea Hawk — американский палубный вертолет

Шэньян J-15 — усовершенствованный китайский реактивный истребитель

SM-2 — американская морская зенитно-ракетная система

SPEAR — электронное средство быстрой реакции самозащиты, американская усовершенствованная система радиоэлектронной борьбы

тайконавт — китайский астронавт

тороиды — круглый объект с отверстием в центре

Тип 052C–китайский эсминец с управляемыми ракетами

Тип 366—китайский радар наблюдения

БПЛА — беспилотный летательный аппарат, беспилотный летательный аппарат

XCV-62 Ranger, XCV-70 Rustler — американские тактические транспортные самолеты скрытного короткого взлета/вертикальной посадки

Посадочный модуль Xeus — прототип лунного посадочного модуля, разработанный Masten Space Systems и United Launch Alliance. Впоследствии приобретена и модифицирована Sky Masters Aerospace Inc.

YJ-62 — китайская противокорабельная крылатая ракета

Об авторе

ДЕЙЛ БРАУН - автор многочисленных книг, ставших бестселлерами New York Times, от Бегства старого пса (1987) до, совсем недавно, кремлевского удара (2019). Бывшего капитана ВВС США часто можно встретить за рулем собственного самолета в небе Соединенных Штатов. Он живет недалеко от озера Тахо, штат Невада.

Откройте для себя великих авторов, эксклюзивные предложения и многое другое на hc.com .

Также автор Дейл Браун

Кремлевский удар

Наступление на Москву

Цена пошлины

Железный волк

Звездный огонь

Коготь тигра

Время для патриотов

Намерение руководства

Нечестивые силы

Команда "Тень"

Ударная группа

На острие битвы

Акт войны

План атаки

Воздушные боевые силы

Крылья огня

Класс "Воин"

Рожденный в битве

Железный дровосек

Смертельно опасная местность

Тень стали

Бушующие небеса

Цепочки командования

Ночь ястреба

Небесные хозяева

Молотоголовые

День гепарда

Серебряная башня

Полет старого пса

ПОВЕЛИТЕЛИ НЕБА

ТАКЖЕ АВТОР ДЕЙЛ БРАУН

Полет старого пса (1987)

Серебряная башня (1988)

День гепарда (1989)

"Молотоголовые" (1990)

Авторское право No 1991 Дейл Браун, Инк.

Все права защищены.

Sky Masters посвящается генералу Кертису Э. Лемею, “Железному орлу" и “Отцу стратегической авиации”, человеку, который представлял себе многое из того, что такое Sky Masters.

Sky Masters также посвящается мужчинам и женщинам, которые участвовали в операциях "Щит ПУСТЫНИ" и "Буря в ПУСТЫНЕ".

Я хочу особо посвятить эту историю моему брату, второму лейтенанту Джеймсу Д. Брауну, бронетехника 3-35, Первая бронетанковая дивизия армии Соединенных Штатов, и его жене Лии, а также всем нашим военным, проходящим службу на берегу, на плаву и в воздухе, за все жертвы, которые они принесли в своей личной и профессиональной жизни.

БЛАГОДАРНОСТЬ

Моему другу подполковнику Джорджу Пеку (который сыграл важную роль в исследовании для Day of the Cheetah и которому, подобно вечной судьбе Локи в скандинавской мифологии, похоже, суждено вечно быть обеспокоенным моими настойчивыми вопросами и просьбами); TSgt Алану Докери, капитану Гарри Г. Эдвардсу и другим полезным и профессиональным лицам в Управлении по связям с общественностью Штаб-квартиры Стратегического авиационного командования (SAC), авиабаза Оффатт, Небраска, за их помощь в сборе информации об обычных и морских операциях SAC и Центре стратегической войны, а также за их помощь в рассмотрении рукопись; Всем мужчинам и женщинам Стратегического воздушного командования и Тихоокеанских военно-воздушных сил, с которыми я познакомился во время "ГИГАНТСКОГО ВОИНА ‘90", многонациональных многоцелевых учений по нанесению боевого удара и развертыванию, проведенных пятнадцатыми военно-воздушными силами SAC в августе 1990 года на военно-воздушной базе Андерсен на Гуаме. Я хотел бы особенно поблагодарить генерал-лейтенанта Роберта Д. Бекеля, командующего пятнадцатыми военно-воздушными силами, за предоставленную мне привилегию наблюдать за его суперучениями; бригадный генерал Дэвид Дж. Педерсон, командир третьей авиационной дивизии, и полковник Алан Чирино, заместитель командира третьей авиационной дивизии, и их персоналу за их гостеприимство и готовность помочь в объяснении тонкостей боевых операций на тихоокеанском театре военных действий; и полковнику Арне Вайнману, командиру девяносто второго бомбардировочного авиакрыла и командующему объединенными военно-воздушными силами в GIANT WARRIOR ‘90; Особая благодарность капитану Синтии Колин, отдел по связям с общественностью Пятнадцатого воздушного флота, и другим специалистам отдела по связям с общественностью Пятнадцатого воздушного флота, авиабаза Марч, Калифорния; сержанту Рону Паку, отдел по связям с общественностью девяносто второго бомбардировочного авиакрыла; сержанту Элу Досталю, отдел по связям с общественностью девяносто шестого бомбардировочного авиакрыла; второму лейтенанту Дариану “Слику” Бенсону, пятьдесят седьмому воздушному Отдел по связям с общественностью; внушающая страх террористическая группа, превратившаяся в медиа-пул, известная по всему Тихоокеанскому региону как Dream Team; и всем, кто помог сделать мой визит на Гуам и GIANT WARRIOR ‘90a приятным и успешным; бригадному генералу Ларри Дилде, DCS I Communications and Computer Operations, HQ SAC, за проведение особой экскурсии по штаб-квартире SAC, где я многое узнал о “новом” Стратегическом воздушном командовании, его людях и его новом арсенале оружия; и Рону Сильверстейну, старшему инженеру проекта B-2 и главному представителю, и другим сотрудникам корпорации Northrop , Завод Военно-воздушных Сил 42, Палмдейл, Калифорния, за потрясающую экскурсию по цехам сборки бомбардировщиков B-2; полковнику Томасу А. Хорнунгу, начальнику отдела по связям с общественностью Западного региона ВВС в Лос-Анджелесе, за его неоценимую помощь на протяжении всего создания Sky Masters и за организацию захватывающей экскурсии по штаб-квартире SAC; и майору Рону Фуксу, бывшему заместителю и начальнику отдела по связям со СМИ в Лос-Анджелесе, за время, потраченное на рецензирование рукописи и предоставление нескольких ценных комментариев; сержанту Брюсу Р. Линдеру, командиру управляемого ракетный фрегат FFG-55 USS "Элрод", который был чрезвычайно полезен в предоставлении подробностей, касающихся военно-морских операций в Южно-Китайском море, Палаванского пролива и Филиппин; Ричарду Херману, известному автору книг "Боевые птицы" и "Сила орлов", за его технические знания о воздушном бою на F-4E и других аспектах истребительного боя; компании "Роквелл Интернэшнл" за информацию о бомбардировщике B-1; также корпорации "Орбитальные науки" за информацию о космической ракете-носителе воздушного базирования "Пегасус"; моему исполнительному помощнику Деннису Холлу за его усердную работу и поддержку.

АКТУАЛЬНЫЕ ВЫДЕРЖКИ Из НОВОСТЕЙ Дата: 21.05.90 ПЕНТАГОН ОБЪЯВЛЯЕТ ФИЛИППИНЫ ЗОНОЙ ”НЕМИНУЕМОЙ ОПАСНОСТИ" ВАШИНГТОН (18 мая) UPI - Министерство обороны объявило Филиппины в пятницу зоной неминуемой опасности для особых целей оплаты труда, что означает, что американские военные и гражданские служащие будут получать немного большую зарплату. Пентагон заявил, что предпринял эту акцию из-за “текущих нестабильных условий” на Филиппинах, где только в этом месяце в результате политически мотивированных нападений были убиты трое американских военнослужащих. Плата за неминуемую опасность составляет дополнительные 15 процентов от базовой зарплата для американских граждан, являющихся сотрудниками департамента, и 110 долларов в месяц для всего военного персонала США. Дата: 22.05.90 “Ну, во-первых, на мой взгляд, коммунистическая мечта на Филиппинах всегда будет там. Коммунистическая мечта о захвате власти в стране всегда будет с вами, потому что вы не можете убить идеологию ”. Генерал Ренато С. де Вилья, начальник штаба Вооруженных сил Филиппин, от Азиатско-Тихоокеанского оборонного форума, Тихоокеанское командование США, зима 1989-1990 гг. Дата: 2.11.90 … Беспорядки в Китае ... в сочетании со слухами об уходе американских войск с Филиппин объединились, чтобы вызвать новую оценку присутствия США в сфере региональной безопасности . . . . Я полагаю, что в Тихоокеанском регионе растет осознание того, что присутствие США нельзя считать само собой разумеющимся. Если присутствие США существенно сократится, многие тихоокеанские страны осознают опасность того, что другие страны окажутся в вакууме, созданном нашим уходом, что может привести к конфликтам и нестабильности ”. 22 ВЫДЕРЖКИ Из АКТУАЛЬНЫХ НОВОСТЕЙ адмирала Хантингтона Хардисти, ВМС США, главнокомандующего Тихоокеанским командованием США, с Азиатско-Тихоокеанского оборонного форума, Тихоокеанское командование США, зима 1989-1990 Дата: 6.11.90 ИНАУГУРАЦИЯ АВТОНОМИИ На ЮГЕ ФИЛИППИН В КОТАБАТО (6 ноября) РЕЙТЕР - Полиция нанесла удары кулаками и дубинками 17 студентам-мусульманам, прежде чем оттащить их за волосы во вторник после того, как они сорвали инаугурацию президентом Корасоном Акино автономного правительства на юге Филиппин, сообщили свидетели. Студенты, члены организации, поддерживающей мусульманских повстанцев, требующих создания отдельного государства на острове Минданао, скандировали лозунги против автономного правительства примерно в 20 метрах от того места, где выступал Акино. Манила создала автономное правительство, в котором доминируют мусульмане, как способ положить конец насилию сепаратистов на Минданао, втором по величине острове Филиппин. Правительство, возглавляемое бывшим командиром мусульманских повстанцев Закарией Кандао, может принимать свои собственные законы, собирать налоги и лицензионные сборы и создавать региональные полицейские силы в четырех контролируемых им преимущественно мусульманских провинциях на острове Минданао. Манила сохранит контроль над обороной и внешней политикой. - из военной базы данных Военно-морского института США Новости обороны. Дата: 14 января 1991 года ВВС СОЗДАДУТ ДВА НОВЫХ КОМПОЗИТНЫХ АВИАКРЫЛА К 1993 году ВАШИНГТОН. Военно-воздушные силы США разработают к 1993 году два составных тактических авиакрыла, которые объединят различные типы самолетов в одном подразделении. Новые авиакрыла послужат прототипами для возможной реорганизации структуры тактических сил службы в соответствии с более ориентированными на выполнение задач направлениями. . . . [Составные авиакрыла] будут включать самолеты, которые могли бы выполнять задачи по атаке, обороне, постановке помех и нанесению высокоточных ударов. -из журнала Aviation Week and Space Technology, стр.26 ПРИМЕЧАНИЕ АВТОРА Хотя бомбардировщик с нагрудником теперь официально называется “Лансер”, автор по-прежнему будет использовать “Экскалибур".”Было приложено все усилия, чтобы представить реалистичные ситуации, но все люди и ситуации, представленные здесь, являются продуктом моего воображения и не должны рассматриваться как отражение реальных людей, продуктов, политики или практики. Любое сходство любой организации, устройства, системы вооружения, политики, личности или места с любым аналогом в реальном мире является строго случайным. Автор не делает попыток представить реальную военную или гражданскую политику какой-либо организации или правительства. Автор надеется, что читатели обратят внимание на хронологическое расположение этого роман по мотивам некоторых его предыдущих книг, в первую очередь "День гепарда". Хотя некоторые персонажи и фон в этой книге появляются здесь, события, описанные в этой книге, происходят на целых два года раньше, чем в "Дне гепарда". Более того, эта книга, как и та, стоит совершенно самостоятельно - ни приквел, ни продолжение. ПОНЕДЕЛЬНИК, 6 ИЮНЯ 1994 ГОДА, 08:12 По МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ ГДЕ-ТО Над ЮЖНОЙ НЕВАДОЙ < минус две минуты и идет обратный отсчет. . . отметьте. ” Подполковник Патрик Макланахан взглянул на дисплей данных о своей миссии как раз в тот момент, когда время вылета перевело на 00:01:59. Умер вовремя. Он переключил командный радиоканал переключателем возле своей левой ноги. “Пара два- один экземпляр”, - доложил он. “ЛОМ", "Пар Два-Один" запрашивает разрешение на окончательную стрельбу”.

“Приготовиться, Два-Один”. Будьте наготове, подумал он про себя - вряд ли. Макланахан и его напарник, майор Генри Кобб, летели на бомбардировщике FB-111B “Super Aardvark”, проносясь на высоте двухсот футов над жаркими пустынями южной Невады со скоростью звука. Каждые пять секунд ожидания приближали их на милю к цели. FBI 1 lB был “удлиненной” версией почтенного сверхзвукового бомбардировщика F-1 11 с поворотным крылом, экспериментальной модели, которая была предложена в качестве временного сверхзвукового бомбардировщика, когда программа бомбардировщиков B-1 Excalibur была отменена еще в конце 1970-х годов. Осталось немного, и они были у Центра аэрокосмических вооружений высоких технологий (HAWC) - секретного испытательного комплекса Министерства обороны для оружия и самолетов, спрятанного в ограниченных пустынных районах к северу от Лас-Вегаса. Большинство самолетов Формулы-1-11 служили последние несколько лет, и все больше и больше их появлялось в резервных подразделениях или стояло в музеях или на аэродромах базовых баз, но HAWC всегда пользовались их планерами, пока они не разваливались на части или не разбивались. Но “Супер Варк” не был предметом сегодняшней вылазки. Хотя FB-111B мог нести полезную нагрузку в двадцать пять тысяч фунтов, Макланахан и Кобб несли в то утро только одну бомбу весом в две тысячи шестьсот фунтов - но что это была за бомба. Официально бомба называлась BLU-96, но ее прозвище было HADES - и из-за своих размеров это было самое мощное неядерное оружие из всех существующих. ГАДЕС был заполнен двумястами галлонами жидкой, похожей на бензин жидкости, которая распылялась над целью, а затем воспламенялась с помощью дистанционного управления. Поскольку оружие не нуждается в собственном окислителе, а использует кислород из атмосферы для воспламенения топлива, результирующий взрыв имел все характеристики ядерного взрыва - он создал грибовидное облако высота в несколько сотен футов, огненный шар диаметром почти в милю и ударная волна, способная повалить здания и деревья в радиусе двух миль. Как ни странно, BLU-96 не использовался со времен войны во Вьетнаме, soHAWC проводил эксперименты по возможности повторного использования устрашающего оружия в каком-нибудь будущем конфликте. ГАДЕС был разработан как оружие для быстрого разминирования очень больших минных полей, но против войск это было бы совершенно разрушительно. Этот факт, конечно, войдет в отчет HAWC для Министерства обороны. “Вайпор, это ЛОМ, тебе разрешен вход на R-4808N и Маршруты R-4806W и высоты остаются на этой частоте. Подтверждаю.” Макланахан посмотрел на свои часы. “Vapor подтверждает, разрешен выход на маршруты Romeo 4808 north и Romeo 4806 west, а высоты в ноль шесть, 1514 Зулу, остаются с CROWBAR. Out”. Он повернулся к Коббу, проверяя приборы двигателя и счетчик расхода топлива, когда его взгляд скользнул по центральной приборной панели. “Нам разрешен вход, Генри”. Кобб в ответ дважды щелкнул микрофоном. Кобб никогда не говорил много во время миссий - его работой было управлять самолетом, что он всегда делал в каменном молчании. Romeo 4808N - таково было его официальное название, хотя его несекретное прозвище было Dreamland” - это участок воздушного пространства в юго-центральной части штата Невада, обозначенный Федеральным управлением гражданской авиации и Министерством обороны как “запретная” зона, что означало, что всем воздушным судам - гражданским, коммерческим, другим военным рейсам, даже дипломатическим - было запрещено пролетать над ним на любой высоте без разрешения HAWC. Даже Управление воздушного движения FAA не могло разрешить самолетам входить в это воздушное пространство, за исключением крайней чрезвычайной ситуации, и даже тогда самолет-нарушитель мог рассчитывать на перехват истребителями ВВС и ответственный диспетчер воздушного движения может рассчитывать на длительное и серьезное изучение своих действий. R-4808N был окружен четырьмя другими запретными зонами, которые должны были действовать как буферная зона, чтобы дать пилотам достаточно времени для изменения курса, если они - случайно или намеренно - отклоняются в сторону R-4808N. Если бы кто-то вошел в R-4808N без разрешения, члены военного экипажа в лучшем случае лишились бы своих крыльев, а коммерческие и гражданские пилоты потеряли бы свои лицензии - и обоих ждал бы интенсивный многодневный “разбор полетов”, проводимый командами военных и следователей ЦРУ, которые бы отбросьте большинство статей Билля о правах, чтобы выяснить, почему кто-то был настолько глуп, чтобы забрести в Страну Грез. В худшем случае можно было бы столкнуться лицом к лицу с FB-111 фунтов Макланахана и Кобба, мчащимися по пустыне со скоростью высокой температуры, или нос к носу с топливно-воздушной бомбой BLU-96 или каким-нибудь другим странным и, безусловно, гораздо более смертоносным оружием. Несколько тысяч рабочих, военных и гражданских, ежедневно доставлялись из Лас-Вегаса, военно-воздушной базы Неллис, Битти, Меркьюри, Пахрумп и Тонопа в различные тамошние исследовательские центры. Большинство гражданских работников подчинялись Департаменту энергетических объектов вблизи Юкка-Флэтс, где проводились исследования ядерного оружия; большинство военнослужащих отправились на сорок миль дальше на северо-восток к не нанесенным на карту объектам по производству самолетов и оружия к северо-востоку от Юкка-Флэтс под названием Грум-Лейк. К югу от Грум-Лейк в Эмигрантской долине была установлена серия электронных и человеческих наблюдательных постов, откуда они могли наблюдать разрушительную силу бомбы BLU-96 HADES. На северной оконечности Пинтуотер-Ридж навигационный компьютер скомандовал полный поворот на 60 градусов к западу. Макланахан переключился на командный канал: “ЛОМ, пара Два-Один, 1P на подходе, разблокировка сейчас, через T минус шестьдесят секунд. Выходим.” Настройка переключателей на выпуск оружия заняла всего несколько секунд, и найти цель на радаре оказалось несложно - это была шестиэтажная бетонная башня, напоминающая учебную вышку пожарной охраны, окруженная грузовиками, несколькими лишними танками и бронетранспортерами, а также примерно сотней манекенов, одетых в различное боевое обмундирование, от легкой камуфляжной формы до громоздких химических костюмов. Очевидно, HAWC не беспокоилась об оценке воздействия бомбы HADES на минные поля - они имели в виду “более мягкие” цели для BLU-96. Вокруг ground Zero было возведено несколько деревянных ограждений высотой тридцать футов через каждые тысячу футов, которые будут использоваться для оценки воздействия ударной волны бомбы HADES. Макланахан мог подвести эту бомбу одним глазом - вряд ли это было проверкой его мастерства или мастерства Кобба. Это должен был быть релиз “toss”, в котором компьютер бомбардировки отображал CCIP, или непрерывно вычисляемую точку удара, направляющий сигнал на главном дисплее Кобба; рулевой сигнал представлял собой линию, которая проходила от мишени в нижней части экрана предварительного просмотра до крестика спускового крючка вверху с нажимной кнопкой посередине. Кобб смещал бомбардировщик в одну сторону от контрольной линии сброса; затем, в нужный момент, разворачивался и набирал высоту так, чтобы “провести” стрелку вверх по контрольной линии сброса и в конечном итоге поместить крестик контрольной точки прямо в центр прицельной стрелки. Когда крест раскалывал косточку, бомба высвобождалась - резкий поворот придавал бомбе импульс “хлесткого удара”, позволяя ей улететь дальше, чем при обычном сбросе на уровне. Это была управляемая компьютером и довольно простая процедура бомбометания - вряд ли сложная задача для бомбардира-ветерана ВВС с пятнадцатилетним стажем. Но количество боевых вылетов снижалось, а налетные часы сокращались, и Макланахан и его коллеги-собаки из команды летных испытаний хныкали при каждом возможном полете. За исключением нескольких дорогостоящих проектов - Dreamstar, ANTARES, Megafortress Plus, бомбардировщика A-I 2, суперфайтеров X-35 и X-37 и нескольких других самолетов, которые были слишком странными для слов и, вероятно, никогда не увидят дневного света еще десятилетие, - исследовательская деятельность в Dreamland практически прекратилась. Мир воцарялся по всему миру - несмотря на усилия таких психов, как Саддам Хусейн, Муаммар Каддафи и несколько российских генералов-ренегатов сорвать ход событий - и военные будут первыми, кто заплатит за “дивиденды мира”, которых большинство американцев ждали, по крайней мере, последние пять лет. “T минус тридцать секунд, окончательная проверка конфигурации выпуска”, - объявил Макланахан. Он быстро пробежался по последним семи шагам контрольного списка “Освобождение от оружия -обычное”, затем попросил Кобба прочитать вслух показания конфигурации на его дисплее. Все было нормально. Макланахан проверил расположение перекрестия на цели, внес небольшую поправку, затем сказал Коббу: “Окончательное наведение… готовы. Мой темный козырек опущен.” Макланахан сказал Коббу, что его темный козырек был опущен, потому что Кобб, казалось, никогда не проверял кабину пилотов, хотя Макланахан знал, что он это сделал. “Сигнал включен”. Макланахан активировал звуковой сигнал для подсчета бомб, чтобы наземные средства слежения точно знали, когда был сгенерирован импульс сброса от компьютеров бомбардировки. “Принято”, - сказал Кобб. “Мой тоже. Автопилот выключен, TF отключен. Скоро перерыв… готовы… готовы ... сейчас.” Он сказал это так спокойно, безмятежно, как будто описывал фарфоровую чашку, наполненную послеобеденным чаем, - но его действия определенно не были изящными. Кобб резко развернул FB-111 влево на 60 градусов и потянул ручку управления назад. Макланахан почувствовал несколько сбоев в броске, когда Кобб внес незначительные поправки в брейк, но в остальном брейк был чистым и ровным - чем более постоянные перегрузки Кобб мог поддерживать на BLU-96, тем точнее был бы бросок. Благодаря постоянным четырем G, напрягающим каждый квадратный дюйм их тел, Кобб проворчал: “Скоро выпуск ... готов ... готов ... сейчас. Отпустите кнопку. . . готово . . сейчас. Макланахан увидел вспышку импульсного сброса на своей панели управления оружием, но он нажал кнопку ручного сброса “рассол” на случай, если бомба отделилась не совсем точно. “Это ЛОМ, хороший бросок, хороший бросок”, - услышал Макланахан по командному каналу. “Всем станциям приготовиться… Кобб только что завершил разворот на 180 градусов и успел снова включить автопилот, когда оба члена экипажа увидели невероятно яркую вспышку света, осветившую кабину, заглушившую каждую тень перед ними. Оба человека инстинктивно сжали рукоятки или органы управления полетом как раз в тот момент, когда по фонарю FB111B раздался оглушительный удар. Хвост бомбардировщика сильно дернуло влево в широком заносе, но Кобб ждал этого и аккуратно вернул хвост на линию, не вызвав пары кренов. “Генри, ты в порядке?” Макланахан закричал. Он мог видеть несколько звездочек в своих глазах от вспышки, но он не чувствовал боли. Ему пришлось поднять свой темный козырек, чтобы иметь возможность видеть приборные панели. Кобб тоже поднял свое забрало. “Да, Патрик, я в порядке”. Вернув левую руку в сектор газа, он быстро просканировал органы управления и приборы, затем вернулся в свое обычное положение - глаза непрерывно сканируют, голова устремлена прямо вперед, руки на рычаге управления и дросселях. “ЛОМ, это Пара Два-Один, состояние зеленое", - доложил Макланахан наземным диспетчерам. “Запрашиваю разрешение на облет ground zero. “Приготовься, Пар”. На этот раз ожидание было не таким долгим. “Пара Два-Один, запрос утвержден, остаемся на высоте шести тысяч миль над целью.” Кобб выполнил еще один резкий поворот на 90 градусов влево и передвинул крылья FBI 1 lB вперед на 54 градуса, чтобы снизить скорость бомбардировщика со сверхзвуковой. Они могли видеть результаты, как только завершали обратный ход к цели. Вокруг того, что осталось от бетонной башни-мишени, было неровное черное пятно, напоминающее тлеющий костер диаметром в тысячи футов. Танки и бронетранспортеры почернели и были отброшены на несколько сотен футов от эпицентра, а обычные грузовики были сожжены и расплавлены до неузнаваемости. Деревянные мишени для стрельбы на расстоянии до двух миль были опалены или повалены, и, конечно, все манекены, независимо от того, чем они были оснащены, исчезли. “Боже мой... ” - пробормотал Макланахан. Он никогда раньше не видел атомного эпицентра взрыва, кроме как на старых фотографиях Хиросимы или Нагасаки, но догадался, что видит лишь малую толику того, на что будут похожи подобные разрушения. “Круто”, - вот и все, что сказал Кобб, и для него это было сродни длинной череде эпитетов и восклицаний. Макланахан отвлек свое внимание от уродливого следа ожога и катастрофы внизу: “ЛОМ, это Два-Один, пролет завершен, запрашиваю разрешение на заход. “Вайпор, это "ЛОМ", набирайте высоту и поддерживайте восемь тысяч, поверните налево по курсу три-ноль-ноль, разрешите съезд с R-4806W и повторите вход на R-4808N до перекрестка ПАЛАС для захода на посадку. Спасибо за вашу помощь ”.

“Восемь тысяч, три ноль-ноль, ДВОРЦОВЫЙ перекресток, Vapor копирует все. Добрый день. Выходим.” Макланахан настроил навигационные радиостанции, чтобы помочь Коббу определить начальный курс захода на посадку, но не смог избавиться от сильного впечатления, которое оставил у него ГАДЕС. Это было разрушительное оружие, которое представляло бы серьезную угрозу и эскалацию любого конфликта. Нет, это было не ядерное устройство, но тот факт, что один самолет мог сбросить одну бомбу и уничтожить все формы жизни в радиусе от одной до двух миль, был довольно отрезвляющим. Всего один бомбардировщик B-52, оснащенный тридцатью-сорока такими снарядами, может уничтожить небольшой город. К счастью, однако, на горизонте не было угрозы, которая могла бы оправдать использование HADES. В мире было довольно тихо. Многие страны, которые раньше регулярно прибегали к агрессии, теперь выбирают мирное урегулирование путем переговоров. Вспышки и региональные споры все еще присутствовали, но ни одна нация не хотела войны с другой, потому что возможность массового уничтожения с меньшим количеством вооруженных сил была продемонстрированной реальностью. И для Макланахана это было так же хорошо. Лучше вернуть оружие, подобное АИДУ, на хранение или уничтожить его, чем использовать его. Чего Патрик Макланахан, однако, не знал, так это того, что на другом конце света назревал конфликт, который мог снова заставить его и его коллег-летчиков использовать такое потрясающее оружие. ВБЛИЗИ ОСТРОВОВ СПРАТЛИ, ЮЖНО-КИТАЙСКОЕ МОРЕ СРЕДА, 8 ИЮНЯ 1994 года, 22 ч.47 м. по местному времени когда пятидесятисемилетний адмирал флота Инь По Л'Ун, командующий флотилией островов Спратли, флот Южно-Китайского моря, Военно-морской флот Народно-освободительной армии Китая, потянулся за кружкой чая к молодому стюарду, его корабль резко накренился влево, и поднос с его чаем перелетел через мостик флагмана его флотилии. Что ж, вечерний чай откладывается еще на пятнадцать минут. Иногда, думал он, его судьба в жизни была такой, как если бы боги послали огнедышащего дракона, чтобы уничтожить одного беглеца - и дракон заканчивает тем, что тонет в море по пути. Шкипер флагманского корабля Инь, капитан Любу Вин Ли, отругал молодого стюарда с одной стороны и с другой за его неуклюжесть. Инь посмотрел на бедного мальчика-официанта, худого паренька с глазами-бусинками, в котором явно было что-то тибетское. “Капитан, пожалуйста, просто позвольте ему принести этот чертов чай”, - сказала Инь. Любу поклонился в знак признательности и отпустил управляющего с шлепок по груди и суровое рычание. “Я приношу извинения за этот несчастный случай, сэр”, - сказал Любу, вернувшись и встав рядом с креслом Иня на мостике "Хонг Лунга", флагманского корабля адмирала Иня. “Как вы знаете, мы уже несколько дней находимся в состоянии третьего предупреждения о тайфуне; я ожидаю, что к настоящему времени весь экипаж сможет самостоятельно стоять на ногах”. “Ваше время было бы лучше потратить на разговор с инженерами и определение причины этого последнего броска, капитан”, - сказал Инь, не глядя на своего молодого шкипера эсминца. “В Хонг Лунге лучшие в мире система стабилизации, и мы еще не в полном шторме - стабилизаторы должны были быть в состоянии ослабить движение корабля. Позаботьтесь об этом. ” Лицо Любу стало пустым, затем болезненным, когда он осознал свою ошибку, затем решительным, когда он поклонился и повернулся к корабельному интеркому, чтобы вызвать главного инженера на мостик. Самое совершенное судно в Народно-освободительном флоте не должно барахтаться при ветре всего в три силы, подумал Инь, - это только сделало остальную часть его подразделения такой неприглядной. Адмирал Инь повернулся, чтобы взглянуть на большую, толстую пластиковую панель, на которой указано местоположение и состояние другого суда в его флотилии были нанесены жирным карандашом. Данные радаров и сонаров с его кораблей постоянно передавались члену экипажа, отвечающему за построение графика на мостике, который постоянно обновлял их, поочередно стирая и перерисовывая символы так быстро, как только мог. Его корабли были грубо расположены широким защитным ромбом вокруг флагманского корабля. Строй теперь направлялся на юго-запад, указывая направление ветрам, которые раскачивали даже его большой флагман. Крошечная флотилия адмирала Инь По Л'Уна на острове Спратли в настоящее время состояла из четырнадцати небольших комбатантов, средний возраст которых составлял около пятнадцати лет, с молодыми, на них неопытные экипажи. От четырех до шести из этих кораблей были выделены во вторую оперативную группу, которая курсировала в пределах китайской зоны, когда другие корабли находились вблизи нейтральной зоны. По внешнему периметру флотилии адмирал Инь По Л'Ун развернул три быстроходных ракетных катера класса "Хуанфэнь", способных поражать тяжелые надводные цели, и четыре быстроходных ракетных катера класса "Хегу" с противолодочным и зенитным вооружением. У него был старый тральщик класса "Льеньюн" на мысе - тактика предосторожности, порожденная конфликтом с вьетнамским флотом всего шесть лет назад. У него также были два больших быстроходных патрульных катера класса "Хайнань" с противовоздушным, противокорабельным и противолодочным вооружением, действующих как “бродяги”, перемещающиеся между внутренним и внешним периметрами. Все они были прямыми копиями советских образцов времен Второй мировой войны, и этим лодкам нечего было делать в открытом океане, даже таком всепрощающем и в целом ручном, каким было Южно-Китайское море. Корабли флотилии Инь каждые несколько недель сменялись другими кораблями флота Южно-Китайского моря численностью в шестьсот кораблей, базирующегося на военно-морской базе Чжаньцзян на полуострове Лэйчжоу недалеко от Тонкинского залива. Флагманский корабль Инь, "Хонг Лунг", или Красный Dragon был прекрасным, настоящим океанским судном для крупнейшего в мире военно-морского флота. Это был эсминец с управляемыми ракетами типа EF5, оснащенный комбинированной дизельной или газотурбинной двигательной установкой, которая разгоняла 132-метровое судно водоизмещением в пять тысяч тонн до максимальной скорости более тридцати пяти морских миль в час. "Хонг Лунг" имел вертолетный ангар и стартовую платформу, и на борту находился современный патрульный, спасательный, противоминный и противолодочный вертолет Dauphin II французской постройки. Эсминец "Инь" также нес шесть сверхзвуковых противокорабельных ракет "Фей Лун-7", превосходящую китайскую версию французской Противокорабельная ракета Exocet; две сверхзвуковые противокорабельные ракеты дальнего действия Fei Lung-9, экспериментальные копии противокорабельной ракеты ANS французского производства; две одноствольные пусковые установки зенитных ракет Hong Qian-9 1, носовая и кормовая, с магазинами ручной загрузки на тридцать ракет каждая; 100-миллиметровая пушка двойного назначения Creusoit-Loire; и четыре одноствольных и две двуствольных 37-миллиметровых зенитных пушки. У него также была единственная пушка Phalanx CIWS, или система ближнего боя. Разработанная в Соединенных Штатах Америки, Phalanx представляла собой многоствольную 20-миллиметровую пушку Vulcan с радарным управлением, которая могла уничтожать приближающиеся противокорабельные ракеты, скользящие по морю; из-за установки на носовой части позади и под носом, они могли поражать оба борта и корму на дальности до двух километров. "Хонг Лунг" также имел гидролокатор (но без торпед или глубинных бомб) и сложные радары наведения для всего своего арсенала. "Хонг Лун" был специально разработан для патрулирования прибрежных островов, принадлежащих Китаю, таких как Спратли и Парасельские острова, и для взаимодействия с военно-морскими силами различных стран, которые претендовали на эти острова, поэтому "Хонг Лун" не имел противолодочного вооружения, как более старые Эскадренные миноносцы типа EF4 "Люда" Северного флота. "Хонг Лун" мог победить любого надводного противника в Южно-Китайском море и мог защитить себя практически от любой воздушной угрозы. Корабли сопровождения "Хонг Лунга" - тральщики и противолодочные суда - могли противостоять любой угрозе, для которой эсминец не был специально оборудован. “Положение, навигатор”, - выкрикнул адмирал Инь. Штурман позади и справа от адмирала крикнул в ответ: “Сэр!”, склонился, чтобы поработать за своим покрытым пластиком столом с картами, пока ему считывали координаты с навигационных компьютеров LORAN , затем ответил: “Сэр, местоположение в десяти морских милях к северо-западу от Западного рифа, в двадцати трех милях к северу от авиабазы Спратли Айленд”.

“Глубина под килем?” “Показывает двадцать метров под килем, сэр”, - ответил капитан Любу Вин Ли. “Нет опасности сесть на мель, если мы будем придерживаться этого курса, сэр”. Инь проворчал в знак подтверждения. Это было именно то, о чем он беспокоился. В то время как его эскорт мог легко пересекать мелководье цепи островов Спратли, "Хонг Лунг" был океанским судном с осадкой в четыре метра. Во время отлива большой эсминец в любой момент может сесть на мель, находясь в пределах островов Спратли. Хотя Спратли находились на нейтральной территории, Китай контролировал ценные острова неофициально из-за простого присутствия силы, если не по соглашению. Обычный маршрут патрулирования Инь проходил флотилией через южный край “нейтральной зоны” островной цепи, проверяя наличие филиппинских судов и обычно оставаясь на страже. Хотя филиппинский флот патрулировал пролив Спратли и располагал там большой огневой мощью, меньшие по размеру и более быстрые корабли сопровождения адмирала Иня могли выставить против них надежную силу. И поскольку филиппинские корабли не имели в этом районе противокорабельных ракет средней или большой дальности или зенитных ракет, Хонг Лунг легко превосходили по вооружению любой военный корабль в радиусе двух тысяч миль. В настоящее время они направлялись на восток, курсируя значительно севернее девятой параллели - и, насколько понимал Инь, “нейтральная зона” означала, что он мог бы рассмотреть возможность выдачи предупреждения нарушителям границы, прежде чем открывать по ним огонь. Мелководье также находилось к югу от их позиции, возле рифа Пирсона, и он хотел держаться подальше от этих опасных вод. “CIC вызывает мостик”, - затрещал интерфон. “Вэньшань" сообщает о контакте с поверхностью, азимут три-четыре-ноль, дальность восемнадцать миль. Неподвижная цель.Капитан Любу включил свой микрофон и коротко буркнул: “Понял ”, затем проверил график радара. "Вэньшань" был одним из патрульных катеров класса "Хайнань", курсировавших к северу и востоку от "Хонг Лунга"; у него был гораздо лучший радар надводного поиска, чем у небольшого катера класса "Хуанфэнь" "Синьи", находившегося поблизости; хотя "Синьи" был оснащен надводными ракетами "Фей Лун-7", часто другим кораблям приходилось искать цели для него. Любу повернулся к адмиралу Инь. “Сэр, контакт с поверхностью произошел недалеко от острова Фу Куи, в нейтральной зоне, примерно в двадцати милях к северу от рифа Пирсона. В последнее время нет сообщений о каких-либо судах или сооружения в этом районе. У нас есть Вэньшань и Синьи на позиции, чтобы расследовать контакт.” Инь кивнул, что он понял. Он знал, что остров Фу Куи был бывшим китайским местом бурения нефтяных скважин на островах Спратли; скважина была перекрыта и заброшена много лет назад. Хотя остров Фу Куи исчез под водой во время прилива, это было очень большое скальное и коралловое образование, которое можно было легко расширить и укрепить - это был бы даже больший остров, чем сам остров Спратли. Если бы Иню было поручено выбрать остров для оккупации и укрепления, он выбрал бы Фу Куи. Так мог бы и кто-то другой. . “Отправьте Вэньшаня и Синьи расследовать контакт”, - приказал Инь. “Поверните Мэннинга на север, чтобы занять позицию Вэньшаня ‘5”. “Мэннинг” был другим патрульным катером класса "Хайнань", выполнявшим роль "ровера" в патрульной группе "Инь". Капитан Любу подтвердил приказ и передал инструкции своему вахтенному офицеру для передачи на "Вэньшань". Инь, который практически всю свою жизнь прослужил во флоте Народно-освободительной армии Китая, гордился инстинктами, которые он отточил за свою преданную карьеру. Он доверял им. И теперь, где-то глубоко в его животе, эти инстинкты говорили ему, что это будет проблемой. Конечно, остров Фу Куи и даже сами Спратли казались самым неподходящим местом для того, чтобы ожидать неприятностей. Спратли, называемые по-китайски Нанша Дао, Одинокие острова, представляли собой совокупность рифов, атоллов и полупогруженных островов посреди Южно-Китайского моря, на полпути между Вьетнамом и Филиппинами и в нескольких сотнях километров к югу от Китая. Пятьдесят пять основных надводных образований Спратли были усеяны кораблекрушениями, свидетельствующими о высокой степени опасности, связанной с навигацией в этом районе. Обычно от такой смертельной ловушки, как "Спратли", держались бы подальше. Столетия назад китайские исследователи обнаружили, что Наньша Дао является сокровищницей минералов - золота, железа, меди, а также следов или указаний на десятки других металлов, - а также драгоценных камней и других редкостей. Поскольку острова находились прямо на морских путях между Южно-Китайским морем и Индийским океаном, "круглоглазые” в конце концов нашли их, и англичане назвали их Спратли в честь командира британского военного корабля, который “открыл” их в восемнадцатом веке. Именно британцы обнаружили нефть в Спратли и начали добывать ее. К сожалению, британцы еще не разработали технологию для успешного и экономичного бурения на нефть на пострадавших от непогоды островах, поэтому острова были заброшены ради более безопасных и прибыльных мест бурения в Индонезии и Малайзии. С течением времени несколько стран - Индонезия, Малайзия и Филиппины - все пытались превратить острова в крупный промежуточный порт для морских перевозок. Но именно после Второй мировой войны китайцы рассматривали Спратли, как и все остальное в Южно-Китайское море как их территория. По мере того, как нефтяные буровые платформы, рыболовецкие угодья и добыча полезных ископаемых начали разрастаться, китайцы при поддержке северного вьетнама, которые действовали как суррогатная армия для своих красных друзей, начали энергично патрулировать этот район. Во время войны во Вьетнаме радарные установки и посты радиопереслушивания на острове Спратли позволяли Вьетконгу и Китаю обнаруживать и контролировать каждое судно и самолет, направляющиеся с Филиппин в Сайгон, включая американские бомбардировщики B-52, выполняющие ударные миссии в Северном Вьетнаме. Но самый мощный военно-морской флот в послевоенном мире, военно-морской флот Соединенных Штатов, оказал наибольшее ощутимое влияние на острова Спратли. Благодаря его спонсорской поддержке правительство Филиппин начало патрулирование островов, ликвидировав вьетнамские шпионские подразделения и используя острова в качестве базы операций для контроля доступа к западной половине Южно-Китайского моря. Китайцев эффективно изгнали из Спратли, положив конец пятисотлетнему господству там. Это стало очень больным вопросом для китайцев. После войны во Вьетнаме американское присутствие существенно ослабло, что позволило сначала вьетнамскому флоту, а затем китайскому вернуться на острова Спратли. Но Филиппины все еще сохраняли там свое значительное военное присутствие, финансируемое Америкой, хотя они уступили большую часть южных островов Китаю и Вьетнаму. Границы были подведены. Филиппины претендовали на тридцать атоллов к северу от девяти градусов тридцати минут северной широты, а территория между ними была своего рода нейтральной зоной. В течение примерно десяти лет после войны во Вьетнаме все было относительно спокойно. Но в конце 1980-х годов конфликт вспыхнул снова. Во время войны Вьетнам принял существенную помощь от Советского Союза в обмен на использование Россией крупной военно-морской базы Камран и авиабазы, что привело к разрыву отношений между Китаем и Вьетнамом. Вьетнам, теперь обученный и хорошо вооруженный Советским Союзом, не допускал китайские суда к операциям по добыче нефти и минералов в проливе Спратли. Вспыхнуло несколько маломасштабных сражений. Было обнаружено, что Советский Союз не был заинтересован в развязывании войны с Китаем, чтобы помочь Вьетнаму удержать Спратли, поэтому Китай вмешался и восстановил контроль, который они потеряли сорок лет назад. Столкнувшись с полным разрушением, вьетнамский флот отступил, довольствуясь тем, что время от времени совершал разведывательные полеты над регионом. Это было, когда адмиралу Инь По Л'Уну была назначена флотилия на острове Спратли. По его мнению, это были не "Спратли", или "Куан-Дао Муенг Банг", как называли их вьетнамцы, а "Нанша Дао", собственность Китайской Народной Республики. Китай построил взлетно-посадочную полосу с твердым покрытием на острове Спратли и укрепил несколько более прочных рифов и атоллов вокруг него настолько, чтобы создать объекты военно-морской поддержки. Их притязания были сильнее, чем у любой другой нации. Несколько других стран протестовали против милитаризации острова Спратли, но никто не сделал ничего, кроме разговоров. Для адмирала Иня возвращение всего "Наньша Дао" под контроль Китая было лишь вопросом времени. Но филиппинский флот, каким бы он ни был, все еще очень жестко контролировал свою неофициально обозначенную территорию. В обязанности Иня входило патрулировать регион, составлять карту всего морского движения и сообщать о любом новом строительстве или попытках перемещения нефтебуровых платформ, рыбоперерабатывающих судов или горных работ в нейтральной зоне или в филиппинском секторе. Он также должен был докладывать о любых передвижениях основных судов филиппинского флота в этом районе и постоянно размещать свои силы, чтобы противостоять филиппинским претендентам и нанести им поражение в случае начала военных действий. Не то чтобы филиппинский флот представлял существенную угрозу китайскому флоту - далеко нет. Самыми сильными из филиппинских кораблей, патрулировавших острова Спратли, были сорокалетние фрегаты, корветы, корабли радиолокационного дозора и подследственные, удерживаемые вместе слоями краски и молитвами. Тем не менее, угроза территории Инь - независимо от того, от кого она исходила - была, по его мнению, угрозой всему Китаю. Тридцать минут спустя оперативная группа Иня приблизилась к месту контакта на расстояние девяти миль, в то время как Вэньшань и Синьи приблизились на расстояние одной мили; Инь расположил свои корабли так, чтобы он мог поддерживать прямую зашифрованную связь со своими двумя патрульными катерами, но оставаться вне поля зрения контакта. “Дракон, это Седьмой”, - передал по рации адмиралу Инь шкипер с борта "Вэньшаня", капитан Хан. “У меня есть визуальный контакт. Цель - нефтяная вышка. Похоже, что он установлен или заякорен на вершине острова Пху Куи. Он окружен несколькими баржами снабжения с трубами на борту, а рядом находятся два буксира. На палубе могут быть вооруженные члены экипажа. На них нет национальных флагов, но, похоже, развевается флаг компании. Мы приближаемся к расследованию. Запрашиваем разрешение поднять вышку по радио ”. Значит, его инстинкты не подвели Нефтяная вышка в нейтральной зоне? Как они посмели разместить нефтяную вышку на китайской территории ”. Инь повернулась к Любу. “Я хочу, чтобы сообщения были переданы нам. Получено разрешение вызвать вышку. Скажите капитану Хану, чтобы он предупредил экипаж, что на них нападут, если они немедленно не уберут вышку из нейтральной зоны ”. Несколько мгновений спустя Инь услышала предупреждение Хана: “Внимание, обратите внимание на нефтяную вышку на острове Пху Куи. Это фрегат Китайской Народной Республики "Вэньшань" на девятом международном канале связи. Отвечайте немедленно. Конец.” Капитан Хан на Вэньшане выступал в превосходный английский, универсальный язык моряков даже в этой части света, и Инь приходилось с трудом поддерживать разговор. Он сделал мысленную заметку поздравить Хана с его находчивостью - "Вэньшань" не был фрегатом, но если бы команда нефтяной вышки верила, что это так, они могли бы быть менее склонны сопротивляться и более склонны выполнять приказы. “Фрегат Вэньшань, это Девятнадцатая баржа Национальной нефтяной компании на девятом канале. Мы слышим вас громко и ясно. Конец.” Адмирал Инь кипел. Национальная нефтяная компания. Это была филиппинская компания, которой управлял родственник нового президента Филиппин Артуро Микасо со штаб-квартирой в Маниле. Хуже того, это финансировалось и эксплуатировалось в основном богатыми техасскими нефтяными бурильщиками. Американские капиталисты, которые, очевидно, думали, что они могут, в своей типично империалистической манере, просто установить нефтяную вышку в любом месте, где им заблагорассудится. Дерзость. Даже пытаться построить вышку в нейтральной зоне. И Инь знала, что на самом деле это совсем не нейтрально. Это была китайская территория. И американцы и филиппинцы пытались изнасиловать его. “Национальная нефтяная баржа Девятнадцать”, - продолжил Хан, - вы нарушаете международные соглашения, которые запрещают любую частную или коммерческую разведку полезных ископаемых или сооружения в этой области. Вам приказано немедленно убрать все оборудование и освободить территорию. Вы больше не получите предупреждений. Выполняйте немедленно. Конец.”

“Судно "Вэньшань", в настоящее время мы участвуем в поисково-спасательных операциях”, - ответил новый голос по радио, молодой и непринужденный. “Спасательные операции разрешены в международных водах. Нам неизвестно о каких-либо международных соглашениях, касающихся этих вод. Вы можете связаться с филиппинским или американским правительствами для получения разъяснений ”.

“Национальная нефтяная баржа Девятнадцать, коммерческие операции в этих водах представляют прямую угрозу национальной безопасности и деловым интересам Китайской Народной Республики”, - ответил капитан Хан. Он знал, что адмирал Инь не одобрил бы подобные дебаты по радио - он был солдатом, сказал бы ему Инь, а не политиком-подонком, - но он не собирался приближаться ни на метр к филиппинской нефтяной вышке, пока все на борту не поймут почему. “Вам приказано немедленно прекратить все операции, или я приму меры”. Больше никакого ответа от команды баржи не последовало. “Радиосвязь на высокой частоте с баржи, сэр”, - сказал Любу, передавая сообщение из своей секции радиосвязи. “Возможно, они связываются со штаб-квартирой”. Связаться со штаб-квартирой? У людей на буровой платформе не было причин делать что-либо, кроме демонтажа. И сделать это немедленно. Инь недоверчиво покачал головой. И гнев. Китай был вынужден уступить цепь островов, которая принадлежала им по праву, вынужден был создать нейтральную зону и разрешить свободное судоходство в этом районе, только для того, чтобы это было брошено им в лицо. Какое высокомерие! “Это неприемлемо!” Инь сплюнул. “Любой идиот знает, что это китайская территория, называется это нейтральной территорией или нет. Как они смеют “Мы можем передать сообщение в штаб-квартиру и сообщить о нарушении, сэр. Инь ощетинился. “Это не просто нарушение, Любу. Это акт агрессии! Они прекрасно знают, что нейтральная зона закрыта для любой коммерческой деятельности, и это включает в себя операции по спасению - если это действительно то, чем они действительно занимаются. Эта оперативная группа не будет сидеть сложа руки, пока эти ублюдки игнорируют международное право и бросают вызов моей власти ”. Любу очень давно не видел своего адмирала в таком гневе. “Сэр, если мы всерьез рассматриваем вооруженный ответ, возможно, штаб-квартира… Адмирал Инь прервал его. “Эти люди не стоят того, чтобы утруждать себя объяснениями. Вы забыли, что я отвечаю за эту область? Это моя обязанность - защищать нашу территорию ”. Инь сердито покачал головой. “Наглость этого - вот что меня так поражает. Разве они не помнят историю? Разве недостаточно их крови было пролито за эти острова? Они что, впали в маразм? Что ж, давайте напомним им о всей мощи этой силы ”. Инь повернулась к Любу. “Капитан, передайте капитану Хану на Вэньшань: ‘Вам приказано отойти на тысячу метров от платформы, чтобы обеспечить достаточное освещение и прикрывающий огонь из ваших палубных орудий, затем отправьте абордажную команду, чтобы взять капитана, офицеров и другой персонал на борту вышки под стражу. После того, как команда будет снята с баржи, вы уничтожите все сооружение сильным артиллерийским огнем. ‘Синьи: пусть они придвинутся поближе и будут готовы помочь. Остальным членам этой оперативной группы: ‘отправляйтесь в общие помещения”. Передайте сообщения и выполняйте.”

“Запуск номер один укомплектован и готов, сэр”, - доложил офицер 0f (палуба. “Шеф докладывает, что шлюпбалки для запуска номер три загрязнены; он рекомендует переключиться на запуск номер четыре”.

“Так приказано. Я хочу, чтобы запуск состоялся как можно скорее. Проверьте другие запуски и немедленно сообщите мне о состоянии ”. Хан не собирался говорить зачем - он боялся, что им могут понадобиться эти проклятые запуски для себя. Несколько минут спустя, когда "~ншан" с трудом удерживал близкое и удобное положение вдали от острова Пху Куи, моторные катера были спущены за борт. На каждом деревянном катере сорока футов в длину и восьми футов в ширину находилась команда из трех человек и восьми матросов, вооруженных похожими на АК-47 винтовками 56-го типа и табельным оружием. Запуски проходили всего в нескольких десятках метров от Вэньшань, когда мир, казалось, взорвался для адмирала Иня, капитана Хана, капитана Любу и остальной оперативной группы. Двигатели на "Вэньшане" работали взад и вперед в ответ на попытки рулевого удержать судно в устойчивом положении. Хан наблюдал за удаляющимся от корабля моторным катером номер четыре и не слышал предупреждения своего члена экипажа: “Мелководье! Глубина три метра . . глубина два метра ... Глубина под килем уменьшается.” С барж на острове Фу Куи пули начали попадать в правый борт "Вэньшаня", когда член экипажа на борту баржи с нефтяными вышками открыли огонь по приближающимся катерам и по самому Вэньшаню. Капитан Хан не слышал предупреждения о мелководье. Он побежал обратно на мостик. “Передайте по радио Хонг Лунгу, мы находимся под огнем с нефтяных барж. “Капитан, глубина под килем...!” Внезапно "Вэньшань" оттолкнуло вбок к острову, и он ударился о коралловые заросли, окружающие остров Пху Куи. Патрульный катер резко накренился на правый борт, внезапная остановка с хрустом сбила с ног всех членов экипажа на мостике. Порывистый ветер только сильнее прижимал "Вэньшань" к кораллу, и хотя хрупкие пласты кальция сразу же обрушились под четырехсоттонным кораблем, звук натягивающейся стали в сочетании с воем ветра и криками удивленных членов экипажа создавали впечатление, что конец света близок. Вахтенный офицер поднес микрофон гарнитуры к губам и прокричал: “Связь, мостик, передайте Хонг Лунгу, мы под огнем, мы под огнем ...” Затем, среди рвущихся и хрустящих звуков: “Мы налетели на риф, мы налетели на риф”. Но сообщение, переданное остальным членам оперативной группы пораженным и перепуганным радистом было, ”Вэньшань" - "Хонг Лунгу", мы под огнем ... мы были подбиты ". На БОРТУ ФЛАГМАНСКОГО КОРАБЛЯ "ХОНГ Лунг", когда предупреждение с "Вэньшаня" пронзило воздух на мостике "Хонг Лунга", адмирал Инь развернулся на каблуках к капитану Любу и крикнул: “Прикажите "Вэньшаню" и "Синьи" открыть огонь полным ракетно-пушечным залпом”. Любу не собирался подвергать сомнению этот приказ - он опасался именно такого случая. Он быстро передал команду своему вахтенному офицеру. Секундой позже грозовое ночное небо разразилось вспышками света и огненными полосами вдалеке. Используя свой современный радар управления огнем "Круглый шар", быстроходный ударный корабль Kingyi обеспечивал непрерывную атаку барж ракетами класса "земля-поверхность" Fei Lung-7. Как только капитан Хан на Вэньшане издал предупреждающий крик, капитан Милиян на Синьи приказал подготовить все ракеты и орудия к бою. Когда он получил сообщение от адмирала Иня, управляемые ракеты "Фей Лунг" были в воздухе. Ракеты "Летающий дракон" получили начальное наведение на курс от радара наведения "Круглый шар", и сработал небольшой разгонный двигатель, который пробил двадцатку.двухсотфунтовая ракета извлечена из контейнера для хранения. Отлетев на сотню ярдов от корабля, заработал маршевый двигатель второй ступени, разгоняя ракету до одного Маха. Радиолокационный высотомер удерживал ракету точно на высоте ста футов над неспокойными водами, пока она не врезалась в самую восточную баржу и не взорвалась через шесть секунд после запуска. Заостренный титановый колпачок подруливающего устройства секции бронебойной боеголовки ракеты "Фей Лунг" позволил ракете пробить тонкий стальной корпус самой дальней баржи, прежде чем боеголовка взорвалась. Четырехсотфунтовая фугасная боеголовка вызвала мощный огненный шторм по всей филиппинской нефтяной платформе, разбрызгивая раскаленные куски металла и топлива на сотни ярдов во всех направлениях. Стена огня, вызванная волной горящей нефти, прокатилась по острову Фу Куи, превратившись в перевернутый торнадо, который бросил вызов поздним летним дождям и устремился ввысь. Капитан Хан несколько мгновений наблюдал за захватывающим огненным штормом, который когда-то был филиппинской нефтяной вышкой пока он не понял, что "Вэньшань" вернулся к ровному килю и что носовое 76-миллиметровое орудие открыло огонь по платформе, обстреливая гору пламени двадцатикилограммовыми снарядами с радарным наведением. “Прекратить огонь!” - Крикнул Хан своему вахтенному офицеру, который с восхищением смотрел через лобовое стекло на водоворот. “Прекратить огонь!” - повторил он, прежде чем "Форвард 76" замолчал. “Штурвал! Переместите нас на два километра от острова. Сообщите моторным катерам и "Хонг Лунгу", что мы маневрируем, выходя из мелководья ”. Когда Вэньшань отошел от на филиппинских нефтяных баржах все еще бушевали огромные пожары, Синьи выпустил по барже еще две ракеты, пока адмирал Инь с "Хонг Лунга" не приказал ему остановиться. Одной ракеты "Фей Лунг" было вполне достаточно, чтобы подавить любой вражеский огонь с небольшого нефтяного объекта, а две ракеты полностью уничтожили бы его - четыре ракеты, половина боекомплекта "Синьи", могли уничтожить авианосец. Намерения адмирала Иня были ясны - он не хотел, чтобы кто-нибудь остался в живых на этой платформе. “Седьмой, это Дракон”, - начиналось радиосообщение. “Забирайте свои абордажные группы и присоединяйтесь к группе. Конец.” Капитан Хан сам взял в руки радиомикрофон. “Я понял, Дракон”, - ответил Хан. “Я рекомендую одному из моих моторных катеров заняться поиском выживших. Конец.” “Запрос отклонен, Седьмой”, - пришел ответ. “Лидер Драконов приказывает всем подразделениям Dragon отступить”. Час спустя все следы филиппинской нефтяной вышки и барж были сметены приливом, вызванным ветрами в Южно-Китайском море. За исключением нескольких кусков трубы и наполовину сгоревших тел, нефтяная платформа прекратила свое существование. ДВОРЕЦ МАЛАКАНАНГ, МАНИЛА, ФИЛИППИНЫ, ЧЕТВЕРГ, 9 ИЮНЯ 1994 года, 0602 ЧАСОВ по местному времени Со времен Маркоса официальная резиденция президента Филиппин, дворец Малакананг, претерпела серьезные преобразования. Заботясь о своей безопасности, Маркос превратил изящный особняк в испанском колониальном стиле восемнадцатого века в уродливую крепость - он заблокировал большинство окон и заменил витражи и хрусталь сталью или усиленным пуленепробиваемым стеклом. Желая дистанцировать свое правительство от диктаторских излишеств режима Маркоса, Корасон Акино предпочла жить в менее претенциозном гостевом доме и превратила дворец в музей позор, где горожане и туристы могли в изумлении разинуть рты при виде подземного бункера Маркоса - некоторые называли его “камерами пыток” - и похожей на пещеру спальни Имельды с кроватью под балдахином в стратосфере; ее печально известных шкафов для обуви и ее пуленепробиваемого бюстгальтера. Новый президент Филиппин, семидесятилетний Артуро Микасо, превратил дворец Малакананг обратно в историческую достопримечательность, которой мог бы гордиться его народ, а также в пригодную для проживания резиденцию для себя и работоспособный офисный комплекс. 46 этажей дворца Малакананг теперь были открыты для экскурсий, когда ими не пользовался президент. Со временем дворец снова стал символом самого города Манилы. Но теперь, в наступающем летнем рассвете, дворец стал ареной спешно организованного заседания Кабинета президента. В жилом кабинете Микасо, откуда президент мог видеть реку Пасиг, протекающую по северной части Манилы, президент Микасо выпил чашку чая. Микасо был старейшим государственным деятелем, седовласым мужчиной, который был выше и выглядел более властно, чем большинство филиппинцев, богатым землевладельцем и бывшим сенатором, который пользовался огромной популярностью у большинства своих людей. Микасо был избран президентом страны, когда Второй четырехлетний срок полномочий Корасон Акино подошел к концу. Он победил на выборах только после заключения союза с Национальным демократическим фронтом, главным политическим органом Коммунистической партии Филиппин; и Фронтом национального освобождения Моро, происламской политической группой, которая представляла тысячи граждан исламской веры на юге Филиппин. “Сколько было убито, генерал?” - Спросил Миказо. “Тридцать человек, все гражданские”, - мрачно ответил начальник штаба Новой филиппинской армии генерал Роберто Ла Лома Сантос. “Их баржа подверглась полной атаке со стороны красного китайского патруля. Никаких приказов сдаваться, пощады не дано, никаких попыток предложить помощь или спасти атакованного. Ублюдки напали, а затем улизнули, как трусливые собаки ”. Высокий темноволосый мужчина, одиноко стоявший возле большого каменного камина, повернулся к генералу Сантосу. “Вы все еще не объяснили нам, генерал”, - сказал второй вице-президент Дж. ~~ э. Трухильо Самар низким голосом, “что эта баржа делала в нейтральной зоне, пришвартованная к острову Пагаса. . “И на что ты намекаешь, Самар?”Первый вице-президент Даниэль Тегина, который сидел рядом со столом президента, бросил вызов. Тегина была политическим союзником Самар, но идеологически полной противоположностью. Частью коалиции, сформированной во время выборов 1994 года, было назначение сорока одного года Даниэля Тегины. Намного моложе Микасо, Тегина был не только вице-президентом, но и лидером Палаты представителей Филиппин, бывшим военным, издателем газеты и лидером Национально-демократического фронта, левой политической организации. С генералом Дж. ~~э Трухильо Самарой, который помимо того, что второй вице-президент был также губернатором недавно образованного Содружества Минданао, которое получило право сформировать свое собственное автономное содружество в 1990 году - эти три человека сформировали пламенную коалицию, которая, хотя и успешно продолжила важный процесс восстановления после Маркоса на Филиппинах, была бурной и вызывала разногласия. “Это были невинные филиппинские рабочие на барже ...” - сказал Тегина. Самар кивнул и сказал: “Которые незаконно добывали нефть в нейтральной зоне. Неужели они думали, что китайцы будут просто сидеть сложа руки и смотреть, как они работают?”

“Они не занимались бурением в поисках нефти, просто проводили зондирование”, - сказал Тегина. “Ну, им там нечего было делать”, - настаивал Самар. “Действия китайского флота были возмутительными, но эти рабочие явно нарушали закон”.

“Ты хладнокровный ублюдок”, - вмешался Тегина. “Обвинять мертвых в акте агрессии “Хватит, хватит”, - устало сказал пожилой Миказо, жестом приказывая мужчинам остановиться. “Я позвал вас сюда не для того, чтобы спорить. Тегина пристально посмотрела на обоих мужчин. “Ну, мы не можем просто сидеть сложа руки и ничего не делать. Китайцы только что предприняли крупный акт агрессии. Мы должны что-то сделать. Мы должны...“

“Хватит”, - прервал Миказо. “Тогда мы должны начать расследование и точно выяснить, почему эта баржа действовала в тех водах. “Сэр, я рекомендую нам также усилить патрулирование в районе острова Спратли”, - сказал генерал Сантос. “Это может быть прелюдией к полномасштабному вторжению китайцев в Спратли”.

“Рискованно”, - заключил Самар. “Военно-морской ответ был бы расценен как провокационный, и у нас нет возможности выиграть какой-либо конфликт с Народно-освободительным флотом. Мы бы ничего не выиграли… “Как всегда, генерал, а, Самар?” Насмешливо спросила Тегина. Он отвернулся от него к Президенту. “Я согласен с генералом Сантосом. У нас есть флот, пусть и небольшой - я предлагаю отправить его для защиты наших интересов в Спратли. У нас есть обязательства перед нашим народом не делать ничего, кроме этого ”. Артуро Миказо посмотрел на каждого из своих советников по очереди и кивнул в знак согласия. Мало что сделал он осознал экстраординарную цепь событий, которую он собирался привести в движение этим легким кивком головы. Над НЬЮ-МЕКСИКО, В 100 МИЛЯХ К ЮГУ От АЛЬБУКЕРКЕ, 9 ИЮНЯ 1994 года, 07:45 по местному времени Джонатан Колин Мастерс со своим мальчишеским лицом, длинными, нескладными руками и ногами, бейсбольной кепкой и бутылкой пепси-колы емкостью тридцать две унции - он выпивал по пять таких бутылок в день, но все равно оставался тощим, как жердь, - напоминал ребенка на субботнем матче с мячом. У него были ярко-зеленые глаза и короткие каштановые волосы - к счастью, бейсболка скрывала волосы Мастерса, иначе его упрямый капюшон сделал бы Офицерам полигона и техникам, стоящим поблизости, он кажется еще моложе, почти подростком. Мастерс, его помощники и техники, а также несколько сотрудников Агентства перспективных исследований и проектов ВВС и обороны (DARPA) находились на борту переоборудованного авиалайнера DC-10 на высоте сорока пяти тысяч футов над ракетным полигоном Уайт Сэндс в юго-центральной части Нью-Мексико. В отличие от военных и чиновников Пентагона, которые изучали контрольные списки, заметки и схемы, Мастерс стоял ногами на рельсах в грузовом отсеке массивного авиалайнер, потягивающий свою колу и улыбающийся, как ребенок, который впервые попал в цирк. “Ветер снова усиливается, доктор Мастерс”, - сказал Мастерсу полковник ВВС США Ральф Фош, в его голосе звучала озабоченность. Мастерс молча протянул свою бутылку содовой офицеру по безопасности на полигоне ВВС и потянулся к своей консоли управления, ввел инструкции в компьютер и изучил экран. “Авианосец компенсировал ветры, и сигнал тревоги подтвердил изменение”, - сообщил Мастерс. “Мы все предусмотрели, Ральф.” Полковник Ральф Фош не успокоился, и то, что мужчина - нет, ребенок - назвал его “Ральф” на двадцать лет моложе его, не помогло. “Характеристики ветра в сто миллибар приближаются к пределам Q второй стадии, доктор”, - раздраженно сказал Фош. “Это третье увеличение по сравнению с прогнозом, которое мы наблюдаем за последние два часа. Мы должны рассмотреть возможность отмены полета ”. Мастерс оглянулся через плечо на Фоша и улыбнулся зубастой улыбкой с ямочками на щеках. “ТРЕВОГА компенсирована нормально, Ральф”, - повторил Мастерс. “Нет необходимости прерывать”.

“Но мы и так на грани возможного”, - напомнил ему полковник Фош. “Край твоей оболочки, Ральф”, - сказал Мастерс. Он поднялся на ноги, прошел несколько шагов на корму и похлопал по носу огромного объекта в форме торпеды, стоящего на пусковом поручне. “Вы установили параметры вашего полета на основе предоставленных мной данных, и вы, естественно, сделали свои параметры более ограничительными. ТРЕВОГА здесь знает свои пределы, и она все еще говорит "Вперед". Итак, мы уходим. “Доктор Мастерс, как офицер по безопасности полигона, я здесь для того, чтобы обеспечить безопасный запуск как для наземного, так и для воздушного экипажей. Мои параметры установлены, чтобы...“

“Полковник Фош, если вы хотите прервать миссию, скажите только слово”, - спокойно сказал Мастерс, едва сдерживая небрежную отрыжку. “Военно-морской флот не выпустит в эфир свои спутники ретрансляционной связи до завтрашнего дня, вы можете снова переночевать в отеле "Холидей Инн" в Блайтвилле, штат Арканзас, а я могу выставить DARPA счет еще на сто тысяч долларов за бензин. Это ваше решение ”.

“Я просто выражаю свою озабоченность по поводу ветров на высоте, доктор Мастерс. . “И я ответил на ваши опасения”, - сказал Мастерс с улыбкой. “Моя маленькая крошка говорит, что все в порядке. Если только мы не полетим куда-нибудь еще для запуска, подальше от реактивного потока . . “DARPA очень конкретно описывает район запуска, доктор. Эти спутники важны для военно-морского флота. Они хотят отслеживать прогресс ракеты-носителя на протяжении всего полета. Запуск должен быть произведен над хребтом Уайт-Сэндс. “Прекрасно. Затем мы продолжаем следить за ветрами и позволяем компьютерам выполнять свою работу. Если они не могут правильно компенсируем, не выходя за пределы дистанции, разворачиваемся на гоночной трассе и пробуем снова. Если мы выйдем за пределы окна запуска, мы прервем работу. Достаточно справедливо?” Фошу ничего не оставалось, как кивнуть в знак согласия. Этот запуск был важен как для ВМС, так и для ВВС, и он не был готов в одностороннем порядке отменить запуск. Объект под названием "ТРЕВОГА", который Мастерс с такой любовью рассматривал, был реактивной ракетой воздушного базирования; в то утро на борту DC-10 находились две огромные ракеты. "ТРЕВОГА" была четырехступенчатой космической ракетой-носителем, предназначенной для размещения полезной нагрузки весом до трех четвертей тонны в условиях низкой и средней Выведение ракеты-носителя на околоземную орбиту путем запуска из грузового отсека самолета - по сути, DC-10 был первой ступенью ракеты-носителя ALARM, остальные три ступени обеспечивались мощными твердотопливными ракетами на самой ракете. Сигнальная ракета имела длинное, тонкое, цельное крыло, которое поворачивалось из своего походного положения вдоль фюзеляжа ракеты после запуска. Крыло обеспечивало подъемную силу и повышало эффективность твердотопливных ракетных двигателей, пока ракета-носитель находилась в атмосфере, что значительно увеличивало мощность и грузоподъемность ракеты-носителя. Аварийный ускоритель мог нести целых полторы тысячи фунтов в своем грузовом отсеке длиной десять футов и диаметром сорок дюймов. В сегодняшней миссии каждый из аварийных ускорителей Masters нес по четыре небольших двухсотфунтовых спутника связи, которые Джон Мастерс в своей неповторимой манере назвал NIRTSats - спутники, “которые нужны сию секунду”. В отличие от более традиционных спутников, которые весили сотни или даже тысячи фунтов, были размещены на высоких геостационарных орбитах почти в двадцати трех тысячах миль над экватором и могли поддерживать десятки каналов связи, NIRTSats были небольшими, легкими спутниками, которые имели всего несколько каналов связи и размещались на низких орбитах, от ста до тысячи миль. В отличие от геостационарных спутников, которые обращаются вокруг Земли один раз в день и, следовательно, кажутся неподвижными над экватором, NIRTSats совершают облет Земли раз в девяносто-триста минут, что означало, что обычно для покрытия определенного района требовалось запускать более одного спутника. Но NIRTSat стоил менее одной пятидесятой цены полноразмерного спутника, а также дешевле обходились страхование и запуск . Даже при наличии группировки из четырех спутников NIRTSAT клиент, нуждающийся в спутниковой связи, может получить ее менее чем за треть стоимости покупки ”эфирного времени" на существующем спутнике. Один запуск ракеты-носителя ALARM, который обошелся всего в десять миллионов долларов от начала до конца, мог бы предоставить заказчику возможность мгновенной глобальной связи из любой точки мира - и для внедрения системы потребовалось всего несколько дней, вместо месяцев или даже лет, которые требовались для обычных запусков. Спутники NIRTSAT могут быть перемещены в любое место на орбите, если изменятся требования, и мастера они даже разработали способ восстановления NIRTSat в целости и сохранности и повторного его использования, что сэкономило заказчику еще больше денег. Заказчиком Мастерса в этот день, как обычно, было Министерство обороны, поэтому все военные наблюдатели были под рукой. "Мастерс" должен был вывести четыре спутника NIRTSAT на полярную орбиту высотой в четыреста миль над западной частью Тихого океана, чтобы обеспечить ВМС и ВВС специализированной, выделенной голосовой связью, данными, управлением воздушным движением и видеосвязью между кораблями, самолетами и наземными диспетчерами. С появлением созвездия NIRTSat штаб седьмого флота ВМС а штаб Тихоокеанских военно-воздушных сил мог мгновенно связаться с каждым кораблем и самолетом в сети и определить их точное местоположение. В сочетании со спутниковой навигационной системой Global Positioning System вооруженных сил NIRTSats будет непрерывно передавать данные о полете каждого самолета или судна в их соответствующие штабы, хотя суда могут находиться далеко за пределами радиус действия. Вторая ракета-носитель ALARM несла еще четыре спутника NIRTSat и находилась на борту в качестве резервной на случай неудачи первого запуска. Дерзкое отношение Джона Мастерса к этому важный запуск заставил полковника Фоша почувствовать себя очень неуютно. Но, подумал он, у маленького сопляка были все основания чувствовать себя самоуверенно - за два года испытаний и более чем две дюжины запусков ни один аварийный усилитель никогда не отказывал в своей работе, и ни один NIRTSat никогда не выходил из строя. Фош вынужден был признать, что это было настоящим свидетельством гениальности Джонатана Колина Мастерса. Хуже того, ублюдок был так молод. Мальчик-гений - это мягко сказано. Когда Джон Мастерс едва ходил в начальную школу в Манчестере, штат Нью-Гэмпшир, учителя его первого класса показали родителям Джона стостраничный трактат о возможности высадка человека на Луну, написанная подростком, который научился писать всего несколько месяцев назад. Когда его спросили об эссе, Джон усадил своих родителей за стол и объяснил все проблемы, связанные с запуском ракеты на Луну и ее благополучным возвращением на Землю - а космическая программа "Аполлон" только началась, и до первой посадки на Луну оставалось еще три года. Родителям Джона и глазом моргнуть не потребовалось, чтобы понять, что делать дальше: он был зачислен в частную среднюю школу, которую закончил три года спустя, в возрасте десяти лет. Он поступил в Дартмутский колледж и получил степень бакалавра наук в области авиационной техники в возрасте тринадцати лет. Получив степень магистра математики в Дартмуте, он поступил в Массачусетский технологический институт и после бурных пяти лет, наконец, в возрасте двадцати лет получил степень доктора технических наук. Первой любовью жизни Мастерса было и всегда было НАСА, Национальное управление по аэронавтике и исследованию космического пространства, и в 1981 году он пошел работать в космическое агентство сразу после ухода из Массачусетского технологического института. К тому времени программа транспортной системы шаттлов, или STS, только набирала обороты, и Джон Мастерс был неотъемлемая часть разработки специальных приложений, которые могли бы воспользоваться преимуществами этой новой летающей рабочей лошадки. Почти каждый спутник и подсистема доставки, разработанные для шаттла в период с 1982 по 1985 год, были по крайней мере частично спроектированы Джонатаном Мастерсом. Но, даже когда транспортная система шаттлов готовилась к большему количеству запусков в год и более амбициозным проектам, включая космическую станцию, Джон Мастерс увидел слабое место. Это была очевидная проблема, которая вкрадывалась в успешную программу STS - космические корабли накапливали много миль, причем для них было запланировано еще больше миль каждый год, и больше орбитальных аппаратов не строилось. Когда успех программы шаттлов стал очевиден, Мастерс подумал, что НАСА следовало бы выпускать по одному новому орбитальному аппарату в год, сходящему с конвейеров, плюс модернизированные твердотопливные ракетные ускорители и авионику. Но у них их не было. Джон Мастерс проявлял активный интерес к многочисленным небольшим компаниям, которые создавали небольшие космические ускорители для частного и коммерческого применения. В 1984 году, в возрасте двадцати четырех лет, он уволился из НАСА и занял место в совете директоров Sky Sciences, Inc., небольшой Базирующаяся в Теннесси коммерческая космическая компания, которая иногда выполняла субподрядные работы для молодой организации Strategic Defense Intiative, федеральной исследовательской группы, которой поручено разработать систему защиты от межконтинентальных баллистических ракет. Вскоре после этого он стал вице-президентом, отвечающим за исследования в небольшой компании. Присутствие Masters в совете директоров дало компании заряд оптимизма - и новую кредитную линию, - которая позволила ей оставаться на плаву в финансовом отношении. Поскольку шаттлы НАСА были остановлены на неопределенный срок после катастрофы "Челленджера" в 1986 году, расходуемые ускорители были быстро возвращаются в моду. В то время как НАСА ремонтировало старые ракеты-МБР Titan для разгона спутников и возвращало линейку тяжелых ускорителей Delta, в 1988 году Джон Мастерс, ныне двадцативосьмилетний председатель правления и новый президент Sky Sciences, вскоре переименованной в Sky Masters, Inc., объявил, что разработал новую недорогую космическую ракету-носитель, которая была небольшой и простой в транспортировке и эксплуатации. Названный SCARAB (малый контейнерный перевозимый по воздуху ускоритель оповещения), это была ракета наземного базирования, которую можно было поднять на борт Boeing 747 или военный грузовой самолет, настроенный и запущенный практически из любого места в течение нескольких дней или даже часов. СКАРАБЕЙ восстановил способность НАСА и военных запускать спутники на околоземную орбиту в кратчайшие сроки. Его следующим проектом была ускорительная система, похожая на SCARAB, но еще более гибкая и отзывчивая. Хотя SCARAB мог вывести двухтысячнофунтовый полезный груз на низкую околоземную орбиту практически из любой точки Земли, ему все еще требовалась взлетно-посадочная полоса для двух грузовых самолетов, которые перевозили ракету и оборудование для наземного запуска, обширный контингент наземной поддержки и, по крайней мере, пятнадцатичасовой работайте над возведением пусковых конструкций и подготовкой ракеты к полету. В нескольких практических тестах Masters потребовалось не более тридцати часов с момента первоначального уведомления и доставки полезной нагрузки до T минус ноль. Но он хотел добиться большего. Вот тогда-то и родилась ТРЕВОГА. "АЛАРМ" был просто ракетой-носителем "СКАРАБЕЙ", уменьшенной до размеров транспортного самолета и оснащенной крыльями. Он использовал стартовый самолет в качестве ускорителя первой ступени и использовал подъемную силу от своих крыльев ножничного действия, чтобы помочь повысить эффективность меньших ускорителей первой и второй ступеней. Два АВАРИЙНЫХ ускорителя могли бы находиться наготове на борту самолета-носителя; им нужно было бы только доставить полезную нагрузку на борт и взлететь. С дозаправкой в воздухе самолет-носитель ALARM мог оставаться в воздухе в течение нескольких дней, пересекая страну или даже частично весь мир, готовый к запуску ускорителей. Мастерс разработал несколько различных полезных нагрузок для своих небольших ракет-носителей воздушного базирования. Наряду со спутниками связи он разработал небольшой спутник, который мог делать комбинированные радарные, инфракрасные и телескопические визуальные “фотографии” Земли, и в результате получалось изображение в десятки в сотни раз более детализированные, чем стандартные визуальные фотографии. Изображения могли быть оцифрованы и переданы на терминалы по всему миру через его небольшие спутники связи, предоставляя командирам разведывательную информацию в режиме реального времени. В сочетании с мощными компьютерами пользователи от Пентагона или Белого дома до отдельных членов экипажа на борту ударных самолетов могли проводить собственную сложную фоторазведку, планировать и перепланировать миссии и оценивать ущерб от бомб практически мгновенно. При наличии нескольких различных полезных нагрузок на борту гибкость системы сигнализации была беспрецедентной. Запуск спутника связи может немедленно превратиться в миссию по поиску спутников или миссию по разведке спутников, или даже в миссию по нанесению удара. Единственный самолет-носитель АВАРИЙНОЙ сигнализации мог бы стать таким же важным национальным достоянием, как мыс Канаверал. “Пятнадцать минут до первого окна запуска”, - объявила Хелен Каддири, офицер управления запуском Masters. Каддири был начальником оперативного штаба Masters и старшим офицером по управлению запуском, отвечал за мониторинг всех систем полета на протяжении каждой миссии. Ей было чуть за сорок, она была экзотически привлекательна, она родилась и выросла в Калькутте. Она и ее родители иммигрировали в Соединенные Штаты, когда ей было двенадцать, и она сменила свое имя с Хеленики на Хелен. Она была полностью карьеристски настроенным ученым, которому иногда было очень неприятно работать на кого-то вроде Джона Мастерса. Она настороженно смотрела на Мастерса своими темными, красивыми, миндалевидными глазами, пока он изучал командную консоль. Мастерс был настолько расслабленным и непринужденным, что все чопорные техно-типы, с которыми он работал, особенно те, кто разрабатывал новые космические технологии, были по-настоящему раздражены - включая ее саму. Может быть, это было потому что Мастера, казалось, относились ко всем и вся одинаково… как будто работа была одной большой пляжной вечеринкой. Правительственные чиновники, с которыми они имели дело, почти всегда вздрагивали, работая с Мастерами. Даже общение с ним было напряжением. Каддири думал, что каждый раз, когда они получали новый правительственный контракт, это был вопрос удачи. Если бы не его гений… “Четырнадцать минут до запуска первого окна”, - сказала она. “Спасибо, Хелен”, - ответил Джон. Он надвинул свою бейсболку повыше на лоб, что придало ему еще более молодой вид, как у Кливера “Бивер”. “Давайте подготовим "Рузвельт-Один" на позиции.Каддири скривился от еще одной причуды Мастеров - он назвал свои ускорители, а не просто пронумеровал их. Обычно он называл их в честь американских президентов или голливудских актеров или актрис. Хелен подумала, что если бы у Джона была собака, он, вероятно, пронумеровал бы ее. Джон поднес микрофон гарнитуры к губам: “Экипаж, "Рузвельт-1" перемещает центр сцены. Будьте наготове ”. Интерьер переделанного DC-10 Masters был устроен во многом как ударно-спусковой механизм винтовки. Подобно магазину с патронами, два ускорителя хранились бок о бок в передней части самолета длиной сто двадцать футов., грузовой отсек шириной тридцать футов, в котором было достаточно места для перемещения ракет длиной пятьдесят футов и диаметром четыре фута и их стабилизаторов. Перед складской зоной находился центр управления со всеми системами мониторинга и управления разгонным блоком, а перед диспетчерской был герметичный люк, который вел на полетную палубу - в целях безопасности полетная палуба была изолирована от грузового отсека, поэтому любые сбои в работе системы наддува в грузовой части не помешали бы летному экипажу безопасно восстановить самолет. Пятьдесят футов задней части грузового отсека занимал большой цилиндрический камера, напоминающая казенную часть дробовика, изготовлена из тяжелой стали и алюминия с многочисленными смотровыми окнами из толстого оргстекла по всему периметру. Ускорители будут скатываться по дорожке в центре грузового отсека в камеру, и камера будет изолирована от остальной части самолета. Непосредственно перед запуском в камере будет сброшено давление, прежде чем открывать двери “бомбоотсека”. Благодаря этой системе не нужно было сбрасывать давление во всем грузовом отсеке самолета перед запуском. Прожекторы и высокоскоростные видеокамеры внутри стартовой камеры и снаружи стартового самолета DC-10 были готовы сфотографировать всю последовательность запуска. Под наблюдением двух помощников Каддири с фонариками по бокам первый космический ускоритель весом в сорок три тысячи фунтов покатился по своим гусеницам к центру кабины. Экипаж, особенно экипаж кабины из двух пилотов и инженера, должен был получать уведомление всякий раз, когда одна из этих ракет behemoth перемещалась. Всякий раз, когда они перемещали ракету, бортинженер должен был начать переносить luel в сторону, куда был перемещен ускоритель, чтобы сохранить стабильность стартового самолета. Ускоритель перемещался примерно на десять футов в минуту, что было той же скоростью, с которой аналогичный вес реактивного топлива мог быть передан из корпусных баков в соответствующие крыльевые баки. Через две минуты ракета-носитель была установлена в центре стартовой кабины и начала свой медленный путь в кормовую часть, в стартовую камеру. На этот раз, чтобы обеспечить продольную устойчивость при перемещении ракеты весом в двадцать одну тонну в кормовую часть, большой стальной барабан, заполненный восемью тысячами галлонов авиатоплива в грузовом отсеке нижней палубы, будет медленно перемещаться вперед при перемещении ракеты-носителя в кормовую часть, что поможет сохранить устойчивость самолета; после запускался ускоритель, барабан быстро перемещался в корму, чтобы сбалансировать самолет. Разгонному устройству потребовалось гораздо больше времени, чтобы добраться до кормы, но в конце концов его вкатили на место в отсеке, и тяжелый стальной люк закрылся. После установки выдвижные зажимы удерживали усилитель на месте над дверями бомбоотсека. “Рузвельт-один на позиции”, - крикнула Каддири, заглядывая через обзорные иллюминаторы в камере. “Полетная палуба, подтвердите боковой и продольный дифферент”.

“Дифферент самолета номинальный”, - доложил бортинженер несколько секунд спустя. “Готовимся”.

“Принято. Подтвердите, что люк закрыт и заблокирован.” Мастера проверили показания консоли. “Люк стартовой камеры закрыт, заблокирован, горит зеленый свет”.

“Инженерная перепроверка в порядке, горят зеленые огни”, - доложил бортинженер после проверки своих показаний с летной палубы. Каддири достала из зеленой холщовой сумки, перекинутой через плечо, переносной кислородный баллон и достала кислородную маску, проверила шланг и регулятор, а затем включила встроенный в маску беспроводной микрофон. Ее помощники в кормовой части DC-10 сделали то же самое; Мастерс и Фош уже надели свои маски. “Кислород включен и в норме”, - сказала она. Она получила одобрение от своих помощников после того, как они проверили свои маски, затем сказала: “Готовы к сбросить давление в камере запуска.” Мастерс получил от Фоша одобрительный жест “большой палец вверх", затем ответил: "Кислород на пульте управления включен и в норме”. Он вызвал показания давления в грузовой секции и вывел их крупными цифрами на экран монитора, чтобы и он, и Фош могли легко их прочитать - две пары глаз всегда лучше, чем одна. “Разгерметизация пусковой камеры - сейчас”. Несмотря на всю эту перекрестную проверку и подготовку, это было совершенно не примечательно. Через две минуты в пусковой камере был произведен сброс давления, и давление в грузовом отсеке стало стабильным. После мониторинга в течение еще одной минуты, чтобы проверить для медленных утечек, мастера сняли свою маску и по рации, “грузовой-раздел проверка давления хороши, запуск камеры полностью из-за разгерметизации, течи нет.” Компьютер продолжал бы отслеживать давление в кабине и предупреждать экипаж о любых изменениях. Мастера и все остальные держали свои маски свисающими с шеи ... на всякий случай. “Проверка канала передачи данных”. Мастерс проверил, чтобы убедиться, что ракета-носитель все еще обменивается информацией с компьютерами запуска. Проверка прошла автоматически, но все равно заняла несколько долгих мгновений. Наконец: “Подключение для передачи данных номинальное. Две минуты до окна запуска”. Мастера повернулся к полковнику Фошу. “Нам нужен окончательный допуск на дальность, полковник”. Фош пристально смотрел на один из экранов на консоли, на котором отображались атмосферные данные, передаваемые из штаба ракетного полигона Уайт Сэндс через их обширную сеть датчиков. “Я показываю ветры на максимальных пределах добротности, доктор Мастерс”, - сказал он. “Мы должны прерваться”. “Рузвельт говорит, что он готов”, - ответил Мастерс, игнорируя предупреждение и снова проверяя показания приборов. “Давайте продолжим”. Джон посмотрел на Каддири, когда тот нажал кнопку внутренней связи. “Хелен?” Она сняла кислородную маску, когда вернулась к командной консоли. “Это довольно рискованно, Джон”.

“Хелен, ‘довольно рискованно’ - это не ‘нет”. Если я не услышу однозначного ”нет", я бы сказал, что мы продолжаем. " Фош прочистил горло. “Доктор, мне кажется, вы здесь сильно рискуете”. Он взглянул на Каддири, ожидая немного большей поддержки от кого-то, кто явно не был уверен в том, что Мастерс делает, но он не получил ничего, кроме пустого, ни к чему не обязывающего выражения. “Вы тратите один из своих ускорителей только для того, чтобы что-то доказать. Это не сценарий военного времени. “Полковник, возможно, мы ведем не ту войну, но для меня это не что иное, как тотальная битва”, - сказал Мастерс. “Я должен доказать моим клиентам, моим акционерам, моему совету директоров и остальной части страны, что система сигнализации может доставить свою полезную нагрузку вовремя, точно в цель”. Он повернулся к Фошу, и Каддири увидел на молодом лице Мастерса совершенно нехарактерную для него твердость. “Я запрограммировал эти ускорители на надежность в mindreliability, чтобы доставить их, как было обещано, и надежность для выполнения миссии в таких условиях, как это”. Фош наклонился вперед и обратился непосредственно к Мастерсу низким голосом. “Вы не обязаны рассказывать мне все это, доктор. Я знаю, чего ты хочешь. Вам заплатят, если эта штука будет запущена. Мои параметры полета обеспечивают как безопасность наземного персонала, так и надежность самого запуска. Ваш взнос покрывает только запуск. Мой вопрос в том, вас действительно волнует, что произойдет после этого? Я думаю, вы больше заботитесь о своем бизнесе, чем о результатах этой миссии ”. Мастера уставились на него. Он сорвал с головы бейсболку и ткнул Фоша, подчеркивая каждое предложение: “Послушай, Ральф, это мое имя на этом ускорителе, мое имя на этих спутниках, мое имя во всем этом проекте. Если он не запустится, я приму удар на себя. Если он не полетит, я приму удар на себя. Если это не выведет четыре исправных спутника на их надлежащие орбиты, я принимаю удар на себя. “Теперь ты можешь подумать, что знаешь мои контракты, Ральф. Вы правы - мне действительно заплатят, если будет запущен Roosevelt-One. Мне заплатят, если мы вернем его обратно, тоже не запуская. Я уже получил депозиты за следующие шесть запусков, и я уже получил выплаты за следующие десять ускорителей. Но ты ни хрена не знаешь о моем бизнесе, приятель. У меня есть дюжина способов потерпеть неудачу, и каждый из них может вывести меня из бизнеса быстрее, чем вы успеете отлить. Меня это действительно волнует. И все же я говорю, мы запускаем. Теперь, если у вас есть какие-либо возражения, скажите это, и мы прервем. В противном случае выдайте разрешение на стрельбу, откиньтесь назад и наблюдайте за фейерверком ”. Хелен Каддири была удивлена. Она никогда не видела Джона таким взвинченным. Он был прав насчет давления на него и компанию - существовало более десятка способов потерпеть неудачу. Дружелюбные и недружелюбные поклонники ждали, чтобы заполучить компанию. Аэрокосмическому сектору пришлось очень плохо во время недавней экономической мини-рецессии в США, и это усугубилось ухудшением прогноза по всем акциям оборонной промышленности с приходом гласности, перестройки, открытие Восточной Европы, объединение Германии. Sky Masters, Inc., действительно должна была проявлять себя в каждом полете. Но Джон Мастерс всегда позволял давлению спадать с его спины. Он на словах выразил обеспокоенность своего совета директоров и партнеров и обратился к военным экспертам, таким как Фош, и ученым, таким как Каддири, в рамках своего роуд-шоу. Он слушал только тех, кто соглашался с ним. Иногда он казался слишком занятым тем, что хорошо проводит время, чтобы видеть опасность в том, что он делал. Полковник Ральф Фош явно не очень хорошо проводил время. Он отвернулся от Masters и проверил данные, передаваемые на стартовый самолет Masters с ракетного полигона Уайт Сэндс. Данные представляли собой совокупность показаний датчиков, измерений с метеорологических аэростатов и спутниковых наблюдений за условиями как в атмосфере, так и в области космоса, которую должны были преодолеть четыре NIRTSats. Фош сверил несколько экранов с данными с помощью контрольного списка и папок с компьютерными моделями, разработанными для этого запуска, затем сравнил информацию с корректирующими действиями, сообщаемыми самолетом запуска Masters, а также с данными ТРЕВОГИ сама ракета-носитель. Поскольку запуск был, по сути, первой ступенью ракеты-носителя ALARM, ракета уже “летала” по заданию - выдавала исправления экипажу самолета, обновляла свое местоположение и постоянно прокладывала новый маршрут полета - все еще находясь в грузовом отсеке переоборудованного DC-10. “Вы прямо на грани, доктор Мастерс”, - наконец сказал Фош. “Но вы все еще находитесь в пределах нормы безопасности. В ожидании окончательного разрешения от White Sands, вы готовы к запуску ”. Фош водрузил микрофон своей гарнитуры на место и сделал радиовызов к штаб ракетного полигона, рекомендует разрешение на запуск. Получив разрешение на полет, наземный штаб по безопасности полетов в последнюю минуту произвел зачистку полигона, предупредил Центр управления воздушным движением Альбукерке с просьбой помочь не допускать самолеты в этот район, затем выдал окончательное разрешение на дальность полета. Мастера ухмыльнулись Хелен. “Ты попалась на удочку, Хелен”. Ему нравилось использовать морские термины, такие как “мошенничество”, хотя Мастерс никогда не был рядом с военным судном. “Инициируйте последовательность запуска. “Экипажу приготовиться к запуску”, - вздохнул Каддири над переговорное устройство, когда Мастерс направился на корму с двумя техниками запуска. Каддири начал зачитывать этапы контрольного списка из пятидесяти одного пункта, большинство из которых были просто проверкой того, что компьютер выдает правильные показания и работает гладко, без сообщений о неисправностях. Автоматический обратный отсчет остановился на шаге 45, “Окончательное разрешение на запуск, экипаж уведомлен”, на отметке T минус шестьдесят секунд, когда компьютер инициировал автоматическое удержание обратного отсчета и передал управление обратно Каддири. “Время ожидания минус шестьдесят секунд”, - объявила она. “Органы управления полетом визуально проверены в ручном режиме.” Джону Мастерсу нравилось самому проводить эту последнюю проверку вместо того, чтобы сидеть за пультом управления запуском - это был его последний взгляд на каждую ракету перед отправкой ее в мир, как родитель, одевающий ребенка перед тем, как впервые отправить его в детский сад. Стартовые офицеры и мастера проверили длинные, тонкие крылья-ножницы и вертикальные и горизонтальные стабилизаторы на хвостовом оперении. Когда они сообщили, что все в порядке, Каддири активировал систему самопроверки системы управления полетом. Крылья-ножницы развернулись на два фута, пока несколько дюймов были видны законцовки крыльев, а руль направления и стабилизаторы на хвостовом оперении прыгали взад-вперед в заранее запрограммированной последовательности испытаний. “Самопроверка продолжается”, - выкрикнул Мастерс. “Крестокрыл" в положение пятнадцати градусов, левый кончик крыла вправо... Руль вправо. центр руля . . . руль влево . . . левый удар вверх . . . центр . . . вниз . . . центр . . . правый удар вверх . . . центр . вниз ... по центру.” Испытание длилось всего десять секунд. Каддири отменил самотестирование, затем вручную настроил ускоритель на конфигурацию запуска. Крылья откинулись назад, чтобы лечь вдоль верхней части фюзеляжа ракеты-носителя. “Проверка настроек управления полетом для запуска”, - выкрикнул Мастерс. “Крестокрыл" в центре. Руль в центре. Стабилизаторы установлены в положение задней кромки вниз.” При горизонтальных стабилизаторах в положении задней кромки вниз нос ракеты-носителя ALARM Booster после запуска нырнул бы вниз и в сторону от DC-10, сводя к минимуму риск столкновения. “Контрольный список удержания обратного отсчета T минус шестьдесят завершен”, - доложил Каддири. Она проверила навигационные показания. “На курсе по указанию Рузвельта - Один, время, оставшееся в окне запуска один, шесть минут четырнадцать секунд.” К тому времени Джон Мастерс подошел к ней и снова занял свое место, сделав большой глоток из бутылочки для отжима. “Возобновите обратный отсчет”, - сказал Мастерс, наблюдая за телевизионными мониторами на консоли. Пока он говорил, герметичные двери отсека в нижней части фюзеляжа открылись, обнажив светло-серый слой облаков в нескольких тысячах футов внизу. Другие камеры, установленные на брюхе, хвосте и законцовках крыльев DC-10, показали широко открытый сорокафутовый люк с усилителем СИГНАЛИЗАЦИИ, подвешенным в центре темного прямоугольника. “Двери открываются. Осталось тридцать секунд. . Эти тридцать секунды, казалось, тянулись часами. Мастерс собирался позвонить Хелен, чтобы спросить, нет ли проблем, когда она начала считать: “Приготовиться к запуску. . . пять . . четыре . . . три . . . два . . . один . . . выпуск!” Это было странное ощущение, странное зрелище. Усилитель СИГНАЛИЗАЦИИ, казалось, просто уменьшился в размерах, когда выпал из пусковой камеры, но продолжал лететь прямо под открытыми дверями, как будто он был заморожен на месте. Двери оставались открытыми достаточно долго, чтобы Джон мог видеть, как X-wing начал слегка двигаться, чтобы обеспечить некоторую устойчивость во время полета. Хвост DC-10 накренился вверх, когда ракета весом в двадцать одну тонну оторвалась от земли. Потребовалась бы минута, чтобы подвижный резервуар противовеса восстановил равновесие самолета. Члены экипажа в грузовом отсеке крепко держались за поручни в потолке или переборках, поскольку их тела были прижаты к полу. “Ракета улетает, ракета улетает”, - крикнула Хелен. В тот же миг DC-10 начал 30-градусный крен влево, и Рузвельт-Я пропал из камеры бомбоотсека. Хелен переключилась на камеру на кончике крыла, чтобы следить за запуском двигателя. “Мы удаляемся от траектории полета ракеты-носителя”, - крикнул Каддири. “Грядет включить зажигание первой ступени… готовы, готовы... сейчас. Словно гигантская палка мела, прочертившая по небу жирную бело-желтую линию, двигатель первой ступени ракеты-носителя "АЛАРМ" включился, и ракета в размытом движении понеслась впереди DC-10. Когда ракета была примерно в миле от цели, X-wing разворачивался ножницами, пока крыло не оказалось почти перпендикулярно фюзеляжу ракеты, а АВАРИЙНЫЙ ускоритель поднял нос вверх и начал набор высоты. Через девятнадцать секунд после запуска ракета-носитель двигалась почти в два раза быстрее звука и вновь набрала стартовую высоту, поскольку крыло создало подъемную силу. Секунд спустя ракета пропала из виду, двигаясь слишком быстро, чтобы за ней могли уследить высокоскоростные камеры. “Т плюс тридцать секунд, "Рузвельт-Один" на курсе, все системы в норме, высота полета один двадцать километров, скорость превышает три маха”, - доложил Каддири. “Двери пусковой камеры закрыты, давление в камере повышено”, - доложил один из техников. “Готов к перезарядке”. Они не спешили загружать Roosevelt-Два на позиции для этой миссии, но Мастерсу нравилось практиковать процедуры быстрого запуска, чтобы продемонстрировать, что возможен многократный аварийный запуск в рамках одного окна запуска. “T плюс шестьдесят секунд, пятнадцать секунд до выгорания первой стадии”, - доложил Каддири. “Высота сто восемьдесят километров, переваливаем за шесть махов, угол тангажа тридцать градусов. Все системы в штатном режиме.” Используя крылья-ножницы для увеличения тяги двигателя и подъемной силы, ракета-носитель быстро поднялась в атмосферу. Когда воздух начал разрежаться и крылья создавали все меньшую подъемную силу, они сдвигались назад все ближе и ближе к фюзеляжу ракеты-носителя, пока, непосредственно перед выгоранием двигателя первой ступени, крылья не были полностью убраны назад вдоль корпуса ракеты. Через семьдесят шесть секунд после зажигания двигатель первой ступени сгорел, и задняя половина ракеты-носителя длиной пятьдесят футов с хвостовым оперением и крыльями-ножницами отделилась от остальной части ракеты-носителя. Ракета находилась на самом краю космоса, почти в 250 000 футах над Землей. Девять секунд спустя двигатель второй ступени включился, отправив ракету-носитель в космос. Секция первой ступени начала управляемое падение на Землю, и четыре спасательных парашюта раскрылись на высоте шестидесяти тысяч футов над землей. Специально оборудованный грузовой самолет ВВС C-130 зацепил бы прыгайте с парашютом в воздухе и запускайте ракету-носитель первой ступени где-нибудь над северной частью ракетного полигона Уайт Сэндс. Эта процедура восстановления позволила бы им использовать систему усиления СИГНАЛИЗАЦИИ в любой точке мира без опасности для людей на земле, даже вблизи густонаселенных районов. Двигательные секции второй и третьей ступеней вновь войдут в атмосферу из космоса и сгорят. “Зажигание второй ступени в норме”, - доложил Каддири. “Высота превышает триста сорок километров, скорость превышает одиннадцать махов, по курсу”. Она повернулась к Фошу с озабоченным взглядом, затем к Мастерсу. “Сопло второй ступени сообщает о неисправности карданного подвеса, Джон. Возможно, он перенастроился на ветры на высоте и получил некоторые повреждения.”У Masters был секундомер, отсчитывающий время до выгорания на второй стадии. “Сорок секунд до выгорания второй стадии”, - пробормотал он. “Он все еще останавливается? Он корректирует свой курс?”

“Постоянные неисправности сопла”, - ответил Каддири. “Он сохраняет курс, но может выйти за пределы допуска третьей стадии”. Секция третьей ступени ракеты-носителя была намного меньше первых двух ступеней и предназначалась только для увеличения скорости ракеты-носителя до 25 Махов при выводе на орбиту; она не могла выполнять большие коррекции курса. Если двигатель второй ступени не сможет удерживать ракету-носитель в пределах постепенно сужающегося коридора траектории, ракета-носитель может соскользнуть на бесполезную и, возможно, опасную орбиту. Многочисленные “безопасные” орбиты были рассчитал, где спутники NIRTSat не будут создавать помех другим космическим аппаратам и где их можно “хранить” до тех пор, пока не станет возможным их извлечь, но обычно было очень сложно вывести неисправный разгонный блок на предварительно рассчитанную “безопасную” орбиту. Если бы его нельзя было разместить в таком положении, чтобы он не представлял опасности для других спутников, он мог бы повредить или уничтожить десятки других полезных грузов и снова войти в атмосферу над населенным районом. Прежде чем этому можно было позволить произойти, они уничтожили бы его. Это было именно то, что имел в виду Фош, когда он открыл защищенную пластиком защитную крышку на панель командной деструкции. Фош, Каддири, Мастерс и офицеры наземной службы безопасности на полигоне Уайт Сэндс могли в любой момент дать команду усилителю СИГНАЛИЗАЦИИ самоуничтожиться; теперь, когда ускоритель был в полете, Мастерс имел очень мало власти над его расположением - он не мог отменить команду “Уничтожить”. “Я говорил вам, что это может случиться, доктор Мастерс”, - сказал Фош. “Очевидно, что ракета-носитель была сбита с курса сильным ветром на большой высоте, она получила некоторые повреждения и не может достаточно скорректировать свой курс”. Но Мастерс откинулся назад и, ко всеобщему удивлению, положил ноги на консоль управления. “Десять секунд до выгорания второй стадии”, - сказал он, потягивая содовую. “Сядьте поудобнее, расслабьтесь. Это будет оставаться в ритме достаточно долго ”.

“На этот раз решение не за вами, мастера”, - кипел Фош. “Команда поступит из Уайт Сэндс или Центра космического слежения ВВС. White Sands инициирует последовательность уничтожения. Если их команда не сработает, я инициирую свою ”.

“Ну, ну...” Мастерс засмеялся, указывая на монитор компьютера. Фош обернулся, чтобы посмотреть. “Вторая стадия истощения, а "Рузвельт-Один" все еще на курсе”. Они изучали показания приборов еще несколько мгновений. Ракета-носитель, направлявшаяся на полярную орбиту над Канадой, была обнаружена радарами Аляски, когда она продолжала набирать высоту орбиты. Вскоре его выведение на орбиту будет зафиксировано радарами космического слежения на станции ВВС Сан-Мигель на Филиппинах, и NIRTSats приступят к своей работе. Через некоторое время Мастерс повернулся к Фошу с самодовольным выражением лица. “Вносятся незначительные исправления в курс, но он точно на курсе. Ожидайте зажигания третьей ступени через четыре минуты ”. Он сделал еще один большой глоток содовой, затем отметил свою победу громкой отрыжкой. “На вашем месте я бы убрал ваш палец с кнопки уничтожения, полковник. Военно-морскому флоту не понравилось бы, что вы взорвали совершенно хороший ускоритель.” АВИАБАЗА КЛАРК, АНДЖЕЛЕС, ПРОВИНЦИЯ ПАМПАНГА РЕСПУБЛИКА ФИЛИППИНЫ ДЕНЬ НЕЗАВИСИМОСТИ ФИЛИППИН ВОСКРЕСЕНЬЕ, 12 ИЮНЯ 1994 года, 11 Ч.47 м. По МЕСТНОМУ времени Одно из первых крупных применений новой спутниковой системы Masters NIRTSat для определения местоположения в режиме реального времени и сообщение о возможности связи для самолетов ВВС появилось несколько дней спустя - и это было самым неблагоприятным. Это был день, когда последний самолет ВВС Соединенных Штатов покинул Филиппины, поскольку американцы передали свои военные базы под полный филиппинский контроль. Спутники будут управлять последними американскими истребителями и танкерами, когда они будут отходить с Филиппин на базы в Японии и на Гуаме. Штаб Тринадцатой воздушной армии ВВС США на авиабазе Кларк, в шестидесяти пяти милях к северу от Манилы, находился в великолепном белом шестиэтажном оштукатуренном здании, в конец длинной, заросшей травой аллеи между районами проживания сержантского состава и семей офицеров. Обе стороны торгового центра вдоль проспектов Уэстон и Уирт Дэвис когда-то были украшены флагами многочисленных воинских частей нескольких стран, которые освободили Филиппины от Японии во время Второй мировой войны, как памятник тем, кто погиб, защищая это островное государство от стран Оси. Теперь шестьдесят шестов были свободны, за исключением трех флагштоков в начале торгового центра напротив здания штаб-квартиры - флагов Филиппин, Соединенных Штатов и США.Военно-воздушные силы США. Со своего наблюдательного пункта на обзорной трибуне перед зданием штаб-квартиры генерал-майор Ричард Стоун заметил, что кто-то приспустил американский флаг на несколько футов от верхушки его древка - казалось, что он находится почти на половине древка. Возможно, так и должно быть. Помощник Стоуна, полковник Майкл Криг, подошел к своему боссу и вручил ему телетайпный отчет. “Последние данные о той стычке возле Спратли, сэр”, - сказал Криг. “Китайцы все еще утверждают, что они были атакованы тяжелым противокорабельным оружием. Двадцать семь филиппинцев погибли, шесть американцев и пятеро пропали без вести.”

“Господи”, - вздохнул Стоун. Он наблюдал, как нарастали последствия за последнюю неделю после перестрелки. “Неужели китайцы ожидают, что кто-нибудь в это поверит? Какого черта нефтяной компании понадобились бы какие-то противокорабельные ракеты на нефтеразведочной платформе?”

“У них действительно были пулеметы, сэр. Двадцатимиллиметровый. Винтажный американский Mk 4 времен Второй мировой войны. К тому же в довольно хорошем рабочем состоянии - до того, как китайцы переплавили его на Fei Lung-7.”

“Идиоты”, - пробормотал Стоун. “Открываться на таком военном корабле. Так что же сейчас делают китайцы?”

“Залегаем на дно”, - ответил Криг. “Только случайные вторжения в нейтральную зону острова Спратли. Правительство президента Миказо пока с пониманием относится к этому. Вице-президент Самар выступил с заявлением, в котором призвал к возмещению ущерба от Китая.”

“Большой удачи”. “Вице-президент Тегина призвал к расследованию - не в отношении китайцев, а в отношении правительства Миказо”, - добавил Криг. “Из правительства Микасо "? Не китайцы? ‘Конечно, это типично”, - сказал Стоун. “Чего бы это ни стоило, чтобы дистанцироваться от Миказо ... так же, как он делал всегда. Что угодно для заголовка ”.

“У маленького ублюдка есть яйца, это точно. Генерал-майор Стоун хмыкнул. “Вы можете сказать, что Эгина снова любит поднимать шумиху. Итак, что у нас там есть, чтобы следить за происходящим?” Криг посмотрел на своего босса с выражением искреннего беспокойства. “Через два часа - ничего”.

“Что?” “Сообщение от CINCPAC”. CINCPAC - это сокращение от имени главнокомандующего Тихоокеанским командованием, военной организации США, ответственной за всю военную деятельность от Западного побережья Соединенных Штатов до Африки. “Он не хочет, чтобы боевые самолеты или суда приближались к этому району, пока они не смогут получить информацию от китайцев. Строго руки прочь”.

“Ну, что у нас там было?” Стоун проворчал, раздраженный приказом СИНКПАКА. “Пара F-16 отсюда проверяют это, возможно, вспомогательный истребитель P-3 перенаправлен в аэропорт Замбоанга или Бангой недалеко от Давао - э-э, извините, теперь они называют это международным аэропортом Самар - чтобы сделать несколько снимков. Очевидно, китайцы чувствуют, что наше присутствие угрожает. CINCPAC согласился. Больше никаких полетов в радиусе пятидесяти миль ”.

“Достойное завершение совершенно паршивого дня”, - сказал Стоун, поправляя форму и направляясь к трибуне для просмотра церемонии. Генерал-майор Ричард “Крыса” Стоун был командующим ныне расформированными Тринадцатыми военно-воздушными силами - основной американской организацией противовоздушной обороны, авиационной поддержки и материально-технического обеспечения в Республике Филиппины. Генерал Стоун, чье прозвище было сокращением от “Убийца крыс” после того, как он совершил налет на своем F-4 по тропе Хо Ши Мина во Вьетнаме и убил десятки крыс огнем из 20-миллиметровой пушки, командовал двадцатью различными организации из пяти основных оперативных командований на авиабазе Кларк. Руководителем всех организаций на его базе было Третье тактическое истребительное крыло, состоявшее из истребителей-бомбардировщиков ofF-16 и истребителей радиоэлектронной борьбы и подавления обороны F-4G “Advanced Wild Weasel"; и 6200-я тактическая истребительная учебная группа, которая управляла различными тактическими полигонами и школами истребительного вооружения на Филиппинах и которая проводила семь ежегодных боевых учений “Cope Thunder" для подготовки американских и союзных пилотов со всего Тихого океана. Третье тактическое истребительное крыло, чье самолеты с характерными буквами “PN” на хвосте плюс черные ”Пежо“ Третьей эскадрильи тактических истребителей или "Пара-О-Дайс” Девяностой эскадрильи тактических истребителей выполняли ударные миссии "воздух-воздух" и "воздух-земля" в поддержку американских интересов от Австралии до Японии и от Индии до Гавайев. Авиабаза Кларк также была домом для очень большого военного контингента командования воздушных перевозок, состоящего из транспортных самолетов C-130 "Геркулес", летающих госпиталей C-9 "Найтингейл", легких транспортных самолетов C-12 "Гурон", а также спасательных HH-53 "Супер Джолли" и HH-3 "Джолли Грин Гигант" и вертолеты специального назначения. 374-е тактическое авиакрыло перевозило грузы и персонал по всей южной части Тихого океана и в военное время доставляло войска и припасы в тыл врага. Девятая эскадрилья медицинской эвакуации, Двадцатая эскадрилья воздушной переброски по воздуху и Тридцать первая эскадрилья аэрокосмической аварийно-восстановительной службы обеспечивали поддержку медицинской переброски по воздуху и выполняли спасательные миссии по суше или воде для извлечения сбитых экипажей самолетов - это были организации, которые первыми приняли американских военнопленных из Вьетнама в 1972 году. В Кларке также размещалось 353-е крыло специальных операций, экипажи боевых самолетов MC-130E Talon которого обучались ведению психологической войны, тайному пополнению запасов и другим “черным” миссиям по всему Тихому океану. База также поддерживала другие американские и филиппинские военные объекты, включая военно-морскую станцию Субик-Бей, военно-морскую станцию Сангли-Пойнт, военно-воздушную станцию Пойнт-Сан-Мигель, Кэмп О'Доннелл, Кэмп Джон Хэй, авиабазу Уоллес, Маунт-Кабуйо, аэродром Мактан и десятки баз филиппинской береговой охраны и Национальной гвардии. По сути, авиабаза Кларк была жизненно важным связующим звеном с Тихий океан и крупная передовая база Соединенных Штатов и их союзников с момента ее открытия в 1903 году. Теперь все это возвращалось Филиппинам - возвращалось им в одни из самых нестабильных и опасных периодов в истории страны. Взгляд Стоуна переместился с флага его страны на толпы шумных протестующих за ограждением по периметру менее чем в километре отсюда. По меньшей мере десять тысяч протестующих прижались к заборам с колючей проволокой, выкрикивая антиамериканские лозунги и перебрасывая мусор через кирпичную стену; Стоун расставил бронетранспортеры у каждого сто ярдов вдоль стены, окружающей базу, чтобы противостоять именно такой демонстрации. Американцы внутри этих авианосцев были вооружены только табельным оружием и гранатометами со слезоточивым газом, а у филиппинских войск и спецназа за воротами не было ничего более смертоносного, чем толстые резиновые пули. Их забрасывали камнями и бутылками с такой силой, что экипажи авианосцев не осмеливались высунуть головы наружу или даже открыть один из тонких глазных порталов. Толпы могли бы легко задавить их всех, если бы их раззадорили. Время от времени можно было слышать выстрел, перекрывающий шум толпы. Стоун осознал, что после нескольких недель этих протестов он больше не подпрыгивал, когда слышал выстрелы. Тринадцатый командующий ВВС всего за последние несколько месяцев постарел намного старше своих пятидесяти лет. Не выше среднего роста, с коротко подстриженными серебристыми волосами, пронзительными голубыми глазами, широкими плечами, быстро сужающимися к тонкой талии, и тонкими, как у скаковой лошади, лодыжками, Стоун был тихим, но энергичным пилотом-истребителем, который поднялся по служебной лестнице от кандидата в пилоты офицерской школы подготовки “девяностолетнего вундеркинда” во время войны во Вьетнаме до двухзвездного генерал и командующий крупным военным объектом, защищающий главного демократического союзника и охраняющий западный фланг Америки. Однако в прошлом году он обнаружил, что руководит унизительным, позорным уходом с базы и из страны, которую он научился так сильно любить. Это было глубоко удручающе. Всего двенадцать месяцев назад из контингента, насчитывавшего почти одиннадцать тысяч мужчин и женщин, Стоун собрал последние оставшиеся двести американских военнослужащих на аллее перед трибуной для смотра, чтобы в последний раз пройтись парадом. Хотя предполагалось, что на базе должно было быть по десять человек от каждой из двадцати организаций-резидентов и арендаторов, Стоун знал, что большинство из двухсот мужчин и женщин, которые маршировали перед ним, были полицейскими службы безопасности, которые были отобраны специально для обеспечения безопасности генерала Стоуна и других американцев из Clark AB, когда они отбывали в тот день. Одной из причин масштабной демонстрации за пределами ограждения по периметру было присутствие двух филиппинцев на трибуне со стоуном: президента Филиппин Артуро Микасо и первого вице-президента Даниэля Тегины. Тегина призывал Филиппины разорвать все связи с Западом и не продлевать договоры аренды американских военных баз. В отличие от утонченного и пожилого Миказо, Даниэлю Тегине нравилось быть на виду у публики, и он тщательно отшлифовал свой имидж, чтобы отразить молодых студентов-радикалов и крестьян, которых, по его мнению, он представлял. Он одевался в более яркую, современную одежду, красил волосы, чтобы скрыть седину, и любил появляться в ночных клубах и на футбольных матчах. Национальный демократический фронт, несмотря на предполагаемые связи с Новой народной армией, организацией, которая контролировала повстанцев Хук под руководством коммунистов в отдаленных провинциях, процветал при коалиционном правительстве Микасо-Тегина. Под сильным народным руководством Миказо военная угроза правительству со стороны экстремистских коммунистических сил уменьшилась, но новые, более радикальные голоса в правительстве было труднее игнорировать. После выборов 1994 года не потребовалось много времени, чтобы был созван национальный референдум, который запретил президенту продлевать договоры аренды американских баз дальше. Референдум прошел с небольшим перевесом, и Соединенным Штатам было приказано вывести все постоянные вооруженные силы с Филиппин и передать контроль над объектами правительству Филиппин в течение шести месяцев. Второй вице-президент генерал Хосе Трухильо Самар, который не присутствовал на церемониях, разделял отвращение большинства филиппинцев к американской гегемонии, и он упорно боролся за демонтаж баз. Уходя, Крысиный Камень остался без работы. Несмотря на медленно нарастающий крик протестующих, американские летчики прошли маршем перед смотрящим встаньте, сформированные в четыре группы по пятьдесят человек, и полковник Криг, исполняющий обязанности генерал-адъютанта при параде, приказал им остановиться. Вокруг grassy mall были установлены два ряда трибун, где гости правительства и несколько членов американской семьи, а также персонал посольства с вытянутыми лицами наблюдали за тем, как в последний раз гаснут цвета над авиабазой Кларк. Группы фотографов, телекамер и репортеров столпились вокруг трибуны для просмотра, чтобы запечатлеть церемонию. Хотя несколько сетевых новостных компаний были под рукой, прямая трансляция церемонии не была разрешена. Генерал Стоун чувствовал, и Военно-воздушные силы согласились с ним, что прямая трансляция может вызвать массовые демонстрации по всей стране. Это также было причиной отсутствия высокопоставленных американских политиков под рукой. Официальная передача была произведена в условиях безопасности в Вашингтоне, округ Колумбия, несколько недель назад. Президент Миказо вышел вперед на трибуну, когда прозвучал записанный на пленку призыв трубы. Толпа начала подбадривать, и с трибун донесся одобрительный гул аплодисментов. Когда музыка смолкла, Миказо заговорил на безупречном английском: “Друзья мои дорогие филиппинцы, мы собрались здесь, чтобы отметить исторический конец и историческое начало в отношениях между Республикой Филиппины и Соединенными Штатами Америки. В этот день свободы и независимости мы также отмечаем важную веху в будущем Филиппин. “Более девяноста лет мы полагались в вопросах нашей безопасности на мужество, великодушие и силу народа Соединенных Штатов. Такое соглашение принесло огромную пользу нашей стране и всему ее народу. За это мы будем вечно благодарны. “Но мы многому научились за эти долгие годы. Мы изучали священные ценности демократии и справедливости, и мы стремились стать не просто зависимостью от наших хороших друзей в Соединенных Штатах, но сильным, заслуживающим доверия союзником. Мы собрались здесь сегодня, чтобы отпраздновать важный заключительный этап этого образования, поскольку народ Филиппин берет в свои руки бразды правления нашими обязанностями по обеспечению национальной безопасности. Мы благодарны за помощь нашим американским друзьям, и мы с благодарностью признаем жертвы, которые вы принесли ради нашей безопасности и процветания. Под вашим руководством и с С Божьей помощью мы делаем первый большой шаг к тому, чтобы стать настоящей мировой державой. . Миказо красноречиво говорил еще несколько минут, и когда он закончил, благодарные аплодисменты донеслись с трибун до самой стены, над толпой. Народ явно любил своего президента. Но Тегина слушал речь и похвалу Микасо в адрес Соединенных Штатов с растущим нетерпением и отвращением. Он ненавидел американцев и всегда возмущался их присутствием. Что касается Миказо, он ничего ему не был должен. Он согласился на эту гибридную коалицию только после того, как понял, что он не набрал достаточно голосов, чтобы самому стать президентом. Когда по громкоговорителю заиграла записанная на пленку музыка, Микасо, Стоун и, неохотно, Тегина расположились перед специальным набором из трех флагштоков за трибунами для зрителей. Почетный караул поднялся на трибуну и расположился вокруг флагштоков. Когда Микасо приложил руку к сердцу в знак уважения, флаг Филиппин был приспущен на несколько футов в знак уважения. Затем, когда прозвучала “Отступление”, американский флаг был поднят на верхушку древка, а затем медленно опущен. “Почему наш флаг приспущен?- прошептал Тегина , как будто самому себе. Когда никто не обратил на него внимания, он повысил голос: “Я спрашиваю, почему флаг Филиппин приспущен первым? Я не понимаю “Тишина, мистер Тегина”, - прошептал Миказо. “Поднимите флаг Филиппин обратно на верхушку древка”, - сказал он, теперь его голос отчетливо перекрывал музыку. “Это неуважение к любому национальному флагу быть приспущенным таким образом. “Мы отдаем дань уважения американцам ...“

“Бах!” - выплюнул Тегина. “Они иностранцы, возвращающиеся домой, не более того”. Но он замолчал, когда был спущен американский флаг и почетный караул начал складывать его в характерный треугольник. Когда флаг был свернут, почетный караул передал его генералу Стоуну, который подошел к Артуро Миказо, отдал честь и вручил его ему. “С благодарностью от благодарной нации, господин президент”, - сказал Стоун. Миказо улыбнулся. “Это будет храниться в почетном месте в столице, генерал Стоун, как символ нашей дружбы и верности”.

“Благодарю вас, сэр”. При этих словах двое мужчин посмотрели в небо, когда начал доноситься тихий рокот реактивных двигателей. Над базой и прямо над торговым центром над обзорным стендом пролетели четыре полета четырех истребителей F-4 Phantom, за которыми последовал полет трех бомбардировщиков B-52, все на высоте не более двух тысяч футов над землей - и все могли ясно видеть двенадцать противокорабельных ракет Harpoon, свисающих с крыльев каждого B-52. Зрители на трибунах аплодировали и подбадривали; толпа за воротами неугомонно приветствовала и кричала впечатляющее представление. Но Даниэль Тегина решил, что с него хватит. Это… этот американский праздник любви был чересчур для коренного филиппинца. Он протиснулся мимо Стоуна и Микасо и быстро спустил филиппинский флаг с древка, отстегнул его и снова прикрепил к пустому центральному шесту, с которого только что сняли американский флаг. “Что, во имя всего святого, ты делаешь, Тегина?” - Прокричал Миказо, перекрывая рев самолетов. Тегина приказал одному из своих телохранителей поднять филиппинский флаг. Он повернулся, свирепо глядя на Стоуна, и сказал: “Мы больше не собираемся уступать американцам. Это наша земля, наше небо, наша страна и наш флаг!” Когда флаг поднимался вверх по шесту, Стоун услышал один из самых леденящих душу звуков, которые он когда-либо испытывал - крики ярости, гнева и, в конечном счете, ликования, исходящие от тысяч людей за воротами. Когда флаг Филиппин достиг вершины шеста, крики достигли оглушительного, ревущего крещендо. Тегина и Стоун долго и пристально смотрели друг на друга, в то время как президент Миказо начал бормотать извинения за поведение своего первого вице-президента. Так закончилось американское присутствие на Филиппинах. После того, как церемонии быстро закончились, Рэт Стоун направился к аэровокзалу, чтобы проконтролировать окончательный вылет - он все еще предпочитал не называть это эвакуацией - американского военного персонала с авиабазы Кларк. Он не мог избавиться от ощущения глубоко внутри, что это прекращение договоренностей о взаимной обороне произошло слишком быстро, слишком резко. Перестрелка на прошлой неделе на островах Спратли была все еще свежа в его памяти. Таким же был взгляд Даниэля Тегины… это пробрало его до костей. Нет, решил Крысиный камень, это не последний раз, когда он видит Филиппины. … Вопрос был в том, когда. ЦЕНТР ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНЫХ АЭРОКОСМИЧЕСКИХ ВООРУЖЕНИЙ (HAWC), НЕВАДА, ПОНЕДЕЛЬНИК, 13 ИЮНЯ 1994 г., 07 ч. 15 м. по МЕСТНОМУ времени “Скажите мне, что это шутка, сэр”, - сказал подполковник Патрик Макланахан бригадному генералу Джону Ормаку, “и, при всем должном уважении, конечно, - ”я набью вам морду". Джону Ормаку, заместителю командующего Центром высокотехнологичных аэрокосмических вооружений по прозвищу HAWC, секретным исследовательским центром летных испытаний ВВС, который был частью комплекса Dreamland, не нужно было смотреть на широкую ухмылку на его лице. Лицо Макланахана, чтобы понять, что он не был серьезно угрожающий телесными повреждениями кому-либо. По голосу Макланахана, дрожащему от чистого волнения, он мог сказать, что тридцатидевятилетний штурман радара и офицер проекта летных испытаний был искренне взволнован. Они стояли перед новейшим, самым высокотехнологичным самолетом в мире, бомбардировщиком-невидимкой B-2. И что лучше всего, в течение следующих нескольких месяцев этот B-2 по прозвищу “Черный рыцарь” принадлежал ему. “Без шуток, Патрик”, - сказал Ормак, обнимая Макланахана за широкие плечи. “Не спрашивайте меня, как он это сделал, но генерал Эллиот получил одно из первых испытательных изделий B-2A, переданных в Страну Грез. Это одна приятная вещь в должности директора HAWC - Эллиотт может дергать за ниточки. Этот был немного урезан, но это полностью действующая модель - это был бомбардировщик, который запустил первую ударную ракету SRAM-II несколько месяцев назад ”.

“Но они только что ввели в эксплуатацию B-2”, - указал Макланахан. “У них там не так уж много В-2 - всего одна эскадрилья, 393-я, верно?” Ормак кивнул. “Что мы будем делать с одним?” - Спросил Макланахан. “Зная Эллиотта, он оказал давление на системное командование, чтобы начать более сложные испытания вооружения на B-2, на случай, если они начнут полномасштабное развертывание. Военно-воздушные силы прекратили развертывание, как вы знаете, из-за сокращения бюджета, но, как мы оба знаем, проекты генерала Эллиотта не находятся под общественным контролем ”. Ормак продолжал. “Он настаивал на переходе от ядерных к обычным боевым действиям стратегия для Конгресса, как это сделали ВВС. Военно-воздушным силам было трудно продавать B-2 в качестве платформы для обычного вооружения - то есть до тех пор, пока не заговорил Эллиот. Он хочет превратить этот B-2 в еще одну Мегафортресс - летающий линкор. Мужчине удалось убедить власть имущих разрешить ему использовать один из них для расширенного тестирования. “Конечно, нам нужен старший офицер проекта с опытом работы с бомбардировщиками, опытом разработки концепций стратегического сопровождения серии EB, а также кто-то с извращенным воображением и отношением к делу, как у настоящего бульдога. Естественно, мы подумали о вас ”. Макланахан потерял дар речи, что заставило Ормака улыбайтесь еще больше. Ормак был выпускником Военно-воздушной академии, среднего роста, с быстро седеющими каштановыми волосами, худощавый и жилистый, и хотя он был командным пилотом с налетом в несколько тысяч часов на десятках различных самолетов, он больше чувствовал себя как дома в лаборатории, на авиасимуляторе или перед компьютерной консолью. Все молодые люди, с которыми он работал, были либо тихими, прилежными инженерами - все называли их “гиками“ или ”компьютерными крошками", - либо они были яркими, дерзкими, самоуверенными пилотами-испытателями, полными решимости, потому что они были выбраны выше 99,99 процентов остальных освободите авиаторов мира для работы в HAWC. Макланахан не был ни тем, ни другим. Он не был выпускником Академии, не инженером, не летчиком-испытателем. Кем был Макланахан, так это блондином ростом шесть футов, излучавшим сдержанную силу; трудолюбивый, умный, хорошо организованный, эффективный летчик. Старший сын ирландских иммигрантов, Макланахан родился в Нью-Йорке, но вырос в Сакраменто, где он учился в роте ВВС Калифорнийского университета и получил офицерское звание в 1973 году. После подготовки штурмана на авиабазе Мазер в Сакраменто он был назначен на В-52 320-го бомбардировочного авиакрыла. После повышения рейтинга до radar штурман, его снова назначили на базу ВВС Мазер. Попутно Макланахан стал лучшим радиолокационным бомбардиром в Соединенных Штатах, о чем свидетельствует длинный ряд наград, которые он получал на ежегодных учениях по навигации и бомбометанию за шесть лет работы членом экипажа B-52. Его мастерство в управлении сорокалетним бомбардировщиком, которого любовно прозвали “БАФФ” (от "Большой уродливый жирный ублюдок") или "СтратоПиг", привлекло внимание командующего HAWC, генерал-лейтенанта ВВС Брэда Эллиотта, который привез его на испытательные полигоны в пустыне Невады для разработки "Мегафортресс", сверхзвуковой ракеты. сильно модифицированный B-52, используемый для летных испытаний высокотехнологичного оружия и стелс-оборудования. В результате невероятной, но ужасающей цепочки событий Макланахан доставил "Мегафортресс", по идиоматическому прозвищу "Старый пес", и его разношерстную команду инженеров в Советский Союз, чтобы уничтожить наземную противоспутниковую лазерную установку ренегатов. Вместо того, чтобы рисковать раскрытием сверхсекретной и политически взрывоопасной миссии, Макланахану настоятельно рекомендовали остаться в HAWC и, по сути, принять американскую высокотехнологичную версию "Архипелага Гулаг". Положительным моментом было то, что это был шанс поработать с новейшими самолетами и оружием в мире. Макланахан с радостью согласился на эту должность, хотя всем было очевидно, что у него не было особого выбора. Миссия "Старый пес", одно из самых смертоносных событий, которые в конечном итоге привели Советский Союз к гласности, должна была быть похоронена навсегда - так или иначе. Многие успешные, нацеленные на карьеру мужчины, возможно, возмущались изоляцией, отсутствием признания и фактическим заключением в тюрьму. Не Патрик Макланахан. Поскольку он не был инженером и имел очень мало технической подготовки, его должностная инструкция для его первые годы в HAWC состояли в основном из ответов на телефонные звонки, выполнения обязанностей помощника и секретаря генералов Эллиота и Ормака и переписывания технических заказов и контрольных списков. Но он получил образование в точных науках, посещал лаборатории и испытательные центры, чтобы поговорить с инженерами, умолял о каждой минуте летного времени, которую мог, и, что более важно, выполнял каждое данное задание так, как будто это был самый важный исследовательский проект свободного мира. Будь то программирование контрольных списков в компьютерный терминал кабины пилота или управление кофейным фондом подразделения и снэк-баром, Патрик Макланахан выполнил свою работу эффективно и профессионально. Все начало меняться очень быстро. Военно-воздушные силы повысили его до майора на два года за пределами зоны. Ему дали должность исполнительного директора, затем клерка, затем помощника, штат сотрудников и, наконец, собственный офисный комплекс с экипажами летных испытаний и специализированными мастерскими технического обслуживания. Проекты начали меняться. Вместо того, чтобы отвечать за документацию и записи, он возглавлял больше концептуальных групп, затем больше заданий по связям между подрядчиком и MAJCOM, затем больше проектов подсистем и, наконец, полноценных систем вооружения. Прежде чем высохли чернила на его повышении документы на звание майора, он был повышен до подполковника. Его “изгнание” время от времени прерывалось, и молодого “форсажа" часто “одалживали” заданиями в других исследовательских, опытно-конструкторских и правительственных учреждениях, включая Пограничные силы безопасности, специальные операции и Командование аэрокосмической обороны. Очень скоро Макланахан стал неотъемлемой частью любого нового проекта, связанного с авиацией или аэрокосмической отраслью. Теперь он был одним из самых уважаемых руководителей программ в Министерстве обороны. Миссия Центра высокотехнологичных аэрокосмических вооружений также изменилась. В связи с сокращением бюджета и еще большим сокращением численности всех стратегических бомбардировочных подразделений необходимо было выделить какое-то место для хранения всех этих бездействующих самолетов до тех пор, пока они снова не понадобятся. Хотя большинство из них были отправлены на “кладбище костей”, Центр технического обслуживания и восстановления аэрокосмической техники ВВС на базе ВВС Дэвис-Монтан близ Тусона, штат Аризона, для хранения на запчасти или на металлолом, несколько человек были тайно отправлены в Страну Грез, в пустыню центральной Невады, для исследований и специальных миссий. Это была Стратегическая резервная авиагруппа под командованием генерала Эллиотта. SARG продвинул работу Центра аэрокосмических вооружений в области высоких технологий на шаг вперед и создал оперативное подразделение из экзотических исследовательских экспериментов. В то время как “Старый пес” стал оперативной миссией совершенно случайно, теперь создавались другие "Старые псы", которых держали в резерве до тех пор, пока они не понадобятся. Новые Старые собаки, собранные за эти годы, теперь включали шесть бомбардировщиков B-52; два бомбардировщика B-1 - обе оригинальные модели A; шесть истребителей-бомбардировщиков F-111G, которые ранее были стратегическими бомбардировщиками SAC FB-1 11A; и новейший бомбардировщик McLanahan B-2 Black Knight. “Другая задача, которая у вас есть, - это ASIS, ” - продолжил Ормак. “Военно-воздушные силы, наконец, рассматривают возможность размещения обученного пилота-штурмана-бомбардира на борту B-2 вместо нынешней схемы "командир миссии", обученный штурману. Кабина предназначена для двух пилотов; вам придется переделать ее для офицера системы вооружения и оператора защитных систем, но сохранить возможность управления двумя пилотами. У вас есть несколько месяцев, не более четырех, чтобы подготовить ASIS к полномасштабному производству и модернизации, включая технические чертежи и план работ.” Он озорно улыбнулся и добавил: “Пилот B-2 "юнион" не слишком доволен этим, как и следовало ожидать. Они думают, что ASIS - это куча дерьма, что B-2 достаточно автоматизирован, чтобы не нуждаться в навигаторе, и B-2 должен содержать двух пилотов. Я думаю, что наш опыт со Старым псом доказал обратное ”. Макланахан рассмеялся. “Это еще мягко сказано. Итак, что означает ASIS?”

“Зависит от того, кого вы спросите”, - сухо сказал Ормак. “Официально атакуют станцию системной интеграции. Летчики-испытатели и персонал B-2 называют это как-то по-другому - в честь всех штурманов, конечно. “Что это?” ‘Внутри еще одно дерьмо”. Макланахан снова рассмеялся. “Фигуры”. Избиение штурманов было обычным делом в Мекке этого пилота-истребителя в южной Неваде. Все еще охваченный благоговением, он подошел к огромному бомбардировщику с крыльями летучей мыши, стоящему внутри ярко освещенного ангара. Черный рыцарь был разработан специально для атаки несколькими, сильно защищенными и мобильные цели по всему миру с высокой вероятностью повреждения и высокой вероятностью выживания. Чтобы пролететь почти пять тысяч миль без топлива, B-2 должен был быть огромным - у него был такой же размах крыльев, как у B-52, и почти такой же запас топлива, способный перевозить больше, чем его собственный вес в реактивном топливе. В прошлом создание бомбардировщика такого размера означало, что он был легкой добычей для вражеской обороны - летающий вокруг металл весом от четверти до полумиллиона фунтов был очень легкой мишенью для вражеских радаров обнаружения и наведения оружия. B-52, впервые разработанный в в 1940-х годах, когда он был спроектирован для полетов на чрезвычайно больших высотах, в конечном итоге пришлось полагаться на полет на уровне верхушек деревьев, электронные глушилки и приманки, а также на обычное кругосветное плавание вокруг вражеских угроз, чтобы избежать атаки. Бомбардировщик B-58 Hustler полагался на абсолютную сверхзвуковую скорость. Стратегические бомбардировщики FB111 и B-1 использовали скорость, более чистый “скрытный” дизайн, усовершенствованные электронные средства противодействия и радар, отслеживающий местность, чтобы помочь себе преодолеть жесткую оборону. Но, с быстрым развитием технологий истребителей, ракет класса "земля-воздух" и радаров раннего предупреждения и слежения, даже изящный, смертоносный B-1 вскоре стал бы уязвим для атаки. Черный монстр перед Патриком Макланаханом был последним ответом. B-2 по-прежнему был бомбардировщиком весом в четверть миллиона фунтов, но большинство его более крупных конструктивных поверхностей были сделаны из неметаллических композитов, которые уменьшали или отражали энергию вражеских радаров; отраженная энергия распределяется по особым узким траекториям луча, или лепесткам, что значительно снижает силу отраженной энергии. У него не было вертикальных поверхностей управления полетом, которые могли бы действовать как отражатель радара - при осмотре с краю он казался не более чем темной полосой, похожей на тонкий головастик. Каждое крыло было сделано из двух огромных кусков композитного материала, соединенных наподобие пластиковой модели - это означало, что не было никаких структурных ребер, которые можно было бы сломать, никаких заклепок, прикрепляющих обшивку к каркасу, создавая самолет, который был таким же прочным на концах крыльев, как и на фюзеляже. Его четыре турбовентиляторных двигателя были спрятаны в V-образных крыльях, что исключало явное выделение тепла, а компоненты двигателя охлаждались самим авиатопливом для дальнейшего снижения тепловыделения. Его ультрасовременные навигационные системы, ударные радары и датчики были настолько совершенными, что B-2 мог поражать цели за несколько миль до того, как бомбардировщик мог быть обнаружен вражескими радарами обнаружения. Стоимость программы бомбардировщиков "Черный рыцарь" была ошеломляющей - полмиллиарда долларов за самолет и почти восемьдесят миллиардов долларов на весь флот, включая исследования, разработки и базирование. Запланированная общая закупка ста тридцати двух B-2 за пять лет быстро прекратилась, ее заменила расширенная сделка по закупкам, в результате которой в течение десяти лет было введено в строй только семьдесят пять бомбардировщиков. Даже этот сниженный уровень производства был поставлен под угрозу - к апрелю 1992 года полностью работоспособных было всего двенадцать B-2 в инвентаре, включая первоначальные три планера, использовавшиеся для испытаний и оценки, и еще девять, которые были приобретены в 1991 году. Бюджеты 1992 и 1993 годов предусматривали финансирование только “жизнеобеспечения” для B-2 - ровно столько денег, чтобы поддерживать программу, сохраняя при этом возможность быстро наладить производство, если возникнет необходимость. Поскольку на рубеже веков было бы задействовано всего семьдесят пять B-2, B-52, намеченный на замену "Черному рыцарю", все еще находился бы в активном стратегическом арсенале ядерных бомбардировщиков вплоть до двадцать первого века. Но B-2, несмотря на обвинения в том, что он является “эксплуатационным благом на миллиард долларов", теперь стал реальностью и доказал свою готовность к войне в ходе обширных летных испытаний. Первая бомбардировочная эскадрилья “Черный рыцарь” - 393-я бомбардировочная эскадрилья "Тигры", то самое подразделение, которое сбросило атомную бомбу на Хиросиму во время Второй мировой войны, - была задействована на военно-воздушной базе Уайтмен в Миссури несколькими месяцами ранее, и когда это произошло, военная техника ПВО противника стоимостью в миллиарды долларов мгновенно устарела. “Есть время прогуляться, сэр?” - Спросил Макланахан. “Еще бы”, - ответил молодой генерал ВВС. Ормак позволил Патрику насладиться видом великолепного черного бомбардировщика перед ним, когда Патрик подошел к нему для осмотра “получше”. У B-2 не было фюзеляжа, как у более обычных самолетов; это было так, как если бы кто-то отпилил крылья B-52, склеил их вместе и поставил на них колеса. Для кого-то вроде Макланахана, который привык видеть огромные, поникшие крылья могучего B-52, было удивительно заметить, что B-2, которые были такой же длины и в два раза шире, не опустились ни на дюйм - композитные конструкции были на фунт прочнее стали. Обшивка была идеально гладкой, без морщин от напряжения, характерных для B-52, и у нее не было прикрепленных к корпусу антенн, которые могли бы действовать как отражатель радара. Конструкция “летающего крыла” самолета не имела вертикальных поверхностей управления полетом, которые создавали бы радиолокационный отражатель; вместо этого устойчивость обеспечивалась за счет серии разделенных закрылков / элеронов на задних кромках крыла, называемых “флаперонами”, которые отклонялись попарно или по отдельности в ответ на команды лазерно-оптического бортового компьютера с тройным резервированием. Уникальная система управления полетом flaperon, а также система выталкивания тяги, которая направляла выхлопные газы двигателя через флапероны для повышения отзывчивости, придали огромному бомбардировщику отклик на крен небольшого истребителя. Чтобы предотвратить “размывание” изображения на радаре при отклонении флаперонов в полете - даже небольшое отклонение флаперонов, вызванное поворотом на один градус, увеличило бы размер изображения на радаре в несколько раз, - задняя кромка крыльев B-2 была расположена в шахматном порядке в виде зигзага, что препятствовало возврату любой отраженной энергии непосредственно на приемник радара противника. Патрик нырнул под заостренный нос на обратном пути к двойным боковым бомбовым отсекам, естественной части такого самолета, которая привлекла бы любого бомбардира SAC. Нижняя часть носовой части по обе стороны от носового шасси имела большие прямоугольные окна, защищенные толстыми накладками. “Это лазерные и инфракрасные окна?” - Спросил Патрик у Ормака. “Ты понял, Патрик”, - ответил Ормак. “Миниатюрные лазерные корректировщики / целеуказатели и инфракрасные детекторы, подключенные к навигационной системе. Окна излучателя и кабины пилотов покрыты ультратонким материалом, который позволяет энергии радара проходить через окна, но не отражаться обратно наружу, подобно одностороннему зеркалу. Это уменьшает отражательную способность радара, вызванную энергией, отражающейся от членов экипажа или оборудования внутри самого самолета. Если разрешить отражение, радиолокационное отражение от шлемов пилотов само по себе может эффективно удвоить радиолокационную заметность B-2 ”.

“Где навигационный радар? Есть ли такой на Б-2?”

“Еще бы. "Черный рыцарь" оснащен многорежимным радаром AN / APQ-181, установленным вдоль передних кромок крыла, с режимами картографирования местности, слежения за местностью, наведения, наблюдения и сближения - мы можем даже добавить в систему возможности "воздух-воздух". “Воздух-воздух на бомбардировщике В-2?” Макланахан присвистнул. “Ты шутишь, да?”

“Не после того, что мы сделали на старом псе B-52”, - ответил Ормак. “После нашей работы в Стране Грез по установке зенитных ракет на B-52, я не думаю, что когда-либо появится другой боевой самолет, который не сможет выполнять дюжину различных задач, включая тяжелые бомбардировщики с оружием класса "воздух-воздух". Это имеет смысл - если вы можете взять с собой в бой от шестнадцати до двадцати видов оружия, у вас есть преимущество. Кроме того, B-2 - это не просто горячий реактивный самолет, с какой стороны на это ни посмотри - бомбардировщик B-2 имеет одну сотую радиолокационного сечения истребителя F-15 Eagle, одну двадцатую RCS истребителя F-23 ”Уайлдкэт" - это означает, что он может поражать цели до того, как другой парень даже узнает, что B-2 там, - и на большой высоте он имеет ту же скорость крена и может сделать столько же Gs, сколько F-4 Phantom ". Нижняя сторона B-2 была похожа на огромную темную грозовую тучу - казалось, она простирается вечно, поглощая каждую частицу света. Патрик был удивлен тем, что он обнаружил - двумя оружейными отсеками, похожими на пещеры. “Это ад, намного больший, чем я думал, генерал”, - сказал он. “В каждом бомбоотсеке установлена одна общая стратегическая роторная пусковая установка, снаряженная восемью боевыми ракетами малой дальности SRAM”, - ответил Ормак. “Шестнадцать ракет SRAM - это довольно сильный удар. Размещение гравитационных ядерных бомб B61 или B83 на борту также по-прежнему возможно, хотя использование оружия типа standoff вместо гравитационных бомб делает B-2 гораздо большей угрозой. "Черный рыцарь" может нести только четыре крылатые ракеты, поэтому нет планов включать крылатые ракеты AGM-129A, хотя мы модифицировали программное обеспечение для доставки оружия, чтобы сделать это. “Это будет отличный эскорт для линкоров”, - сказал Макланахан. “Я думаю, босс прав - это пустая трата времени, чтобы эти малыши сидели в стороне с ядерным оружием на борту, в то время как мы тебя подстрелили в каком-то воздушном бою без ядерного оружия. Военно-воздушные силы говорят о ‘глобальном охвате, глобальной мощи", но они мало говорят о том, как бомбардировщики дальнего действия могут защитить себя во враждебной среде без первоначального размещения ядерного оружия. Они говорят об отправке B-52 с Гуама, Диего-Гарсии или Лоринга в любую точку мира за двенадцать часов, но они не объясняют, как бомбардировщик должен пережить атаку. С Черным рыцарем, настроенным в качестве контррадарного сопровождения, он может это сделать. Он может летать на такой же глубине, как ударные бомбардировщики, и обладает такой же огневой мощью, как B-52. Мы установим на него новые данные со спутника PACER SKY, может быть, радар ISAR, ”умные бомбы“... ”Мы испытали на B-2 все возможное оружие, - признал Ормак, - от планирующих бомб AGM-130 Striker - ваших любимых, я знаю, - противокорабельных ракет Harpoon, морских мин, железных бомб MK 82, ракет AMRAAM, ракет Sidewinder, противорадиолокационных крылатых ракет TACIT RAINBOW, бомб Durandal, оставляющих кратеры, AGM-84 SLAM с телевизионным наведением, черт возьми, даже капсулы для фоторемонтажа. При цене в полмиллиарда долларов за штуку Конгресс не захотел покупать самолет только с ядерным вооружением, поэтому мы собираемся продемонстрировать, что B-2 может быть достаточно гибким для любой миссии ”. Ормак пожал плечами, затем добавил: “Я сам не убежден, что B-2 может стать хорошим самолетом сопровождения обороны. Если истребитель или наземный ракетный комплекс увидят эту штуку, ты покойник ”.

“Я не знаю об этом”, - сказал Патрик. “Я думаю, было бы сложно убить в тактическом сражении”. “Да? Большая часть военно-воздушных сил не согласилась бы ”, - ответил Ормак. “Посмотрите на эти крылья - эта штука огромная, даже если смотреть с высоты нескольких тысяч футов. Он дозвуковой, что делает его более привлекательной целью и менее неуловимой. Нет, я думаю, что ВВС отказались бы от риска использования B-2 в обычном налете ”. Он посмотрел на Макланахана, ожидая ответа, и был удивлен, когда молодой штурман неуверенно пожал плечами в ответ. “Вы все еще не согласны?”

“Я не летал на истребителях так долго, как вы, сэр, ” сказал Макланахан, “ но мне нелегко найти аэропорт с высоты пяти тысяч футов, не говоря уже об одном самолете. На высоте пяти тысяч футов пилот видит почти четыреста квадратных миль земли. Если он летит, скажем, со скоростью восемь миль в минуту на бреющем полете в боевом воздушном патруле, сорок квадратных миль проносятся под его крыльями каждые десять секунд - по двадцать с каждой стороны его кабины. Если он не может использовать радар, чтобы хотя бы оказаться поблизости, его проблема обнаружения довольно сложна ”.

“Если бы у боевого воздушного патруля всегда была такая обширная территория для поиска, я мог бы согласиться с вами”, - сказал Ормак. “Но поле битвы быстро сужается. Один удачный прицел, один писк радар-детектора или одна вспышка на экране радара, и внезапно вся стая оказывается на тебе ”.

“Но к тому времени мои ракеты, возможно, будут уже в воздухе”, - сказал Патрик. “Если нет, я чертовски уверен, что не буду оставаться высоко над целевой областью. У меня есть инфракрасная камера, которая может видеть землю, а у пилотов есть окна - лучше бы этим ребятам летать в грязи с истребителями на хвосте. Даже усовершенствованный тактический истребитель F-23 не может вести бой близко к земле - им приходится полагаться на съемку ‘взглядом вниз’ с больших высот. Вот где у самолета-невидимки есть преимущество ”. У Ормака не было ответа сразу - он напряженно думал над аргументами Макланахана. “Ты привел несколько хороших моментов, Патрик”, признал Ормак. “Вы знаете, чего это требует, не так ли?”

“КРАСНЫЙ ФЛАГ”, - ответил Макланахан. “Нет, еще лучше, Стратегический военный центр. Маленькая игровая площадка генерала Джаррела в Южной Дакоте.”

“Ты понял”, - сказал Ормак. “Нам придется выставить EB-2 против нескольких истребителей на полигоне Джаррела и посмотреть, что получится. Может быть, даже заставить их летать вместе с другими самолетами на полигоне, чтобы посмотреть, сможет ли наше сопровождение быть эффективным с другими ударными самолетами. ” Он улыбнулся Макланахану и добавил: “Я думаю, это можно организовать. Мы можем отправить вас в Стратегический военный центр для нескольких оперативных испытательных полетов, когда 393-я бомбардировочная эскадрилья отправится в SWC через несколько месяцев. Я доведу это до сведения генерала Эллиотта, но я думаю, что он пойдет на это. Возможно, ты только что нашел себе новую работу, Патрик - разрабатывать методы проникновения и атаки для экипажей скрытного сопровождения ”Черных рыцарей".

“Бросьте меня в заросли шиповника”, - сказал Макланахан, когда они двинулись вперед к входному люку. Новой птицей Макланахана стал AF SAC 90-007, седьмой построенный бомбардировщик B-2. Он обнаружил прозвище самолета “Лицензия на убийство”, написанное по трафарету на входном люке, когда они с Ормаком подошли к нему и открыли, чтобы забраться внутрь - это было идеальное прозвище. Патрик проверил, что переключатель “Аварийный старт” выключен и находится в безопасном положении - у B-2 была кнопка во входном люке, которая запускала внутреннюю силовую установку бомбардировщика и включала подачу энергии и воздуха до того, как пилоты добирались до кабины. С этой системой B-2 мог бы запустить двигатель, настроить инерциальную навигационную систему и вырулить на взлет менее чем за три минуты, без каких-либо внешних силовых установок или командиров экипажей, стоящих наготове. Ормак действительно активировал переключатель “Int Power” на входе, который активировал внутреннее питание самолета. В отличие от бомбардировщика B-1, чьи наступательные и оборонительные станции, казалось, устанавливались неохотно, почти бессистемно, кабина B-2 была массивной. Макланахану было почти достаточно места, чтобы выпрямиться, когда он скользнул на правое сиденье и начал пристегиваться . Ормак с удивлением смотрел на молодого штурмана, пока тот занимал свое место и даже надевал пару летных перчаток. “Куда-то собираешься?”

“Вы хотите переделанную кабину пилотов, сэр, тогда вы должны сделать это с привязанной собакой экипажа”, - ответил Макланахан. “Охват сильно отличается. Если бы у меня был шлем, я бы надел его.” Ормак кивнул в знак согласия и улыбнулся - как обычно, Макланахан сразу перешел к делу. Левая приборная панель бомбардировщика была похожа на пульт телевизионного режиссера. Четыре цветных МФУ, или многофункциональных дисплея, доминировали на приборной панели; каждый МФУ был окружен кнопками, которые меняли функции экрана, позволяя отображать сотни различных дисплеев на каждом экране. В бомбардировщике использовались небольшие боковые ручки управления, как в истребителе, с квадрантами дроссельной заслонки слева от каждого сиденья и выступающей ручкой управления справа. На каждом кресле также был установлен широкий дисплей овальной формы, или HUD, который отображал информацию о полете и атаке на ветровом стекле. “Где все инструменты?” - Воскликнул Макланахан с явным удивлением. “Здесь почти ничего не установлено. Они дали нам сокращенную тестовую статью или что?”

“Это полностью функциональная серийная модель, Патрик”, - ответил Ормак. “Все делается на МФУ или с помощью переключателей на дросселях и ручке управления. На экранах отображаются варианты меню для выбора опций для каждой единицы оборудования, и вы просто нажимаете кнопку, чтобы выбрать ее, или используете кнопку set на джойстике.”

“Но я не вижу никаких переключателей системы управления полетом”, - настаивал Макланахан. “А как насчет рычага закрывания? Ручка переключения передач? Как вы поднимаете шасси - поднимаете его с помощью веревки?”

“На дворе почти двадцать первый век, друг мой”, - ответил Ормак. “Мы не перемещаем рычаги - мы говорим самолету, что делать, и он заботится об этом”. Он указал на правый MFD на каждой станции, который показывал простое меню из пяти строк: BATT POWER, APU POWER, АВАРИЙНЫЙ ЗАПУСК, ОБЫЧНЫЙ ЗАПУСК и АВАРИЙНЫЙ ЗАПУСК. Каждый элемент был расположен рядом с соответствующей кнопкой на экране. “Чтобы запустить двигатели, вы просто нажимаете кнопку и переводите дроссели в режим холостого хода”, - объяснил Ормак. “Компьютер заботится обо всем остальном. Запустите двигатели, и появится другое меню с элементами. Выберите ВЗЛЕТ. Компьютер настраивает самолет для взлета и продолжает настраивать самолет во время набора высоты и на всем пути к выравниванию - он поднимет передачу и закрылки, проконтролирует настройки мощности, все. Достигнув крейсерской высоты, вы выбираете CRUISE, и он будет управлять самолетом, регулировать расход топлива и сообщать о любых ошибках. Он имеет несколько различных режимов, включая ПОСАДКУ, низкий УРОВЕНЬ, порыв ВЕТРА при плохих погодных условиях, обход и режимы АТАКИ.”

“Компьютеризированный полет, да?” Пробормотал Макланахан. “Довольно ловко. Вы почти думаете, что они могли бы покончить с пилотом и навигатором. “Это современное оборудование, но не совсем надежное”, - сказал Ормак. “Пилот в цикле по-прежнему важен”.

“И навигатор тоже в курсе”, - с улыбкой сказал Макланахан, осматривая правое сиденье. “Или мне следует сказать ‘командир миссии’? Мне нравится, как это звучит ”. На правой приборной панели были выступы и прорези для МФУ того же размера и количества цветов, что и со стороны пилота, но техники уже демонтировали сами мониторы. “Это выглядит как дубликат стороны пилота”, - заметил Макланахан. “Я думаю, что это так”, - сказал Ормак. “Помните, первоначальной идеей было иметь двух пилотов. Они решили это...” Пока Ормак наблюдал, Патрик внезапно протянул руку к неуклюже установленной клавиатуре на правой переборке и вытащил ее из гнезда. “Эй!”

“Сэр, иметь эти красивые цветные МФУ с правой стороны для навигации было бы неплохо, ” сказал Макланахан, “ но это также было бы огромной тратой времени. Маленькие МФУ хороши, но это устаревшая технология… “Старая технология? Эти МФУ - последняя новинка: высокое разрешение, высокая скорость, один двадцать восемь кбайт оперативной памяти на пиксель, целых девять ярдов… “Сравните это со стороны пилота”, - сказал Макланахан. “Посмотри сюда. Пилот может откинуться на спинку кресла, настроить сканирование и управлять своим самолетом с полной легкостью и уверенностью. Что есть у навигатора? Навигатор должен фокусироваться на одном экране за раз, чтобы выполнять свою работу. Его глаза фиксируются на одном экране - у них есть кому, потому что у вас есть один экран, на котором отображается только один набор информации. Что происходит потом? Он теряет представление о том, что происходит вокруг него. Он теряет ситуационную осведомленность. Возможно, на одном из других экранов происходит что-то важное, но он не знает этого, потому что ему приходится смотреть на этот экран несколько секунд. Установка вынуждает его отвлекать свое внимание в нескольких разных направлениях одновременно, и, делая это, вы делаете его менее эффективным, а не более. “Это лучшие из доступных МФУ”, - криво усмехнулся Ормак. “Вы можете менять местами дисплеи на каждом экране, разделять экраны и иметь два дисплея на одном экране, даже переключать дисплеи компьютера для вас - что-то вроде автоматического сканирования. Что во всем этом плохого?” “Они великолепны, но они устарели”, - повторил Макланахан. “Мы можем достать что-нибудь получше”. Он потряс клавиатурой перед Ормаком, затем бросил ее через плечо. “И никаких важных клавиатур на боковых приборных панелях. Если навигатору приходится отводить глаза от прицела во время полета бомбы, это бесполезно, и его не должно быть в самолете. Из-за этого погибают экипажи ”.

“Мы можем соорудить поворотный рычаг для клавиатуры ...” - начал Ормак, но Макланахан был явно не впечатлен. “Я не знаю точно, что ты имеешь в виду, Патрик, но я не думаю, что ты можешь просто решить заменить весь комплект авионики . “Вам нужны мои рекомендации, вы их получите”, - сказал Макланахан. “Вы не упомянули никаких ограничений или спецификаций, поэтому я построю вам лучшую кабину, какую только смогу придумать.” Он помолчал мгновение, затем сказал: “И мы начнем с аэрокосмической лаборатории медицинских исследований Армстронга в Райт-Пэт”.

“Армстронг? Что...?” И тогда он понял, к чему клонил Патрик: “Программа Super Cockpit? Вы хотите установить один из тех больших экранов в шесть квадратных футов в B-2?”

“Сэр, это сделано специально для ”Черного рыцаря", - взволнованно сказал Макланахан. “Экран идеально поместился бы в этой большой кабине, и они могут переписать программное обеспечение в течение нескольких месяцев. Мы сможем ввести его в эксплуатацию в течение нескольких недель и провести демонстрационный полет в течение четырех месяцев, я гарантирую это. ” Он сделал паузу на мгновение, затем добавил: “И как только мы установим Super Cockpit, мы сможем установить ту систему SKY Masters PACER, над которой работает генерал Эллиотт - спутниковую разведку целей в реальном времени. Это было бы потрясающе. Спутник, посылающий вам снимки целевой области в режиме реального времени, компьютер, вычерчивающий ваш маршрут полета и отображающий его на огромном материнском супер многофункциональном дисплее? О, чувак, это будет здорово!” Джон Ормак обдумывал эту идею несколько долгих мгновений. Он знал, что Макланахан был ничем иным, как ходячей машиной идей, но он никогда не ожидал, что тот разработает две такие радикальные идеи за столь короткое время. Это было интересное сочетание: Super Cockpit был демонстрационной программой технологий 80-х годов, которая никогда не применялась ни на одном тактическом самолете, а PACER SKY был совершенно новой идеей, которая только сейчас проходила эксплуатационные испытания. Ормак знал Небо NIRTSats Masters могли бы делать комбинированные синтетические радиолокационные, инфракрасные и визуальные фотографии географического района за один проход, передавать их по восходящей линии на спутник, а затем загружать. Но передача его на спутник TDRS (система распространения тактической информации, используемая армией и ВВС), а затем загрузка его на компьютер наведения ударного самолета была великолепной. Компьютер мог бы классифицировать каждое возвращение с известными или предполагаемыми целями, измерять точные координаты целей и загружать их в компьютеры бомбардировщиков экипажа. Затем экипажи могли вызывать каждую цель, оценивать информацию и направлять удар по целям практически в режиме реального времени. Впервые экипажи получат доступ к виртуальным снимкам в режиме реального времени во время конфликта. Предоставьте это Макланахану, с гордостью подумал Ормак. “Господи, Патрик, ” сказал Ормак, - ты уже проделал работу, которой хватило на шесть месяцев, и ты не пробыл на своем месте и пяти минут - и ты, вероятно, еще и разорил банк”.

“Что ж, тогда мы можем избавиться от большей части этого хлама”, - сказал Макланахан, указывая на небольшую полку под защитным экраном. “Мы можем отказаться от этой попытки за рабочим столом - с установленным Super Cockpit нам не понадобятся карты и книги, загромождающие кокпит, - но нам понадобятся держатели для кофейных чашек, конечно же, “Держатели для кофейных чашек”! Ормак плакал. Исключительные способности Макланахана к приготовлению кофе были хорошо известны во всей Стране Грез. “На Б-2? Убирайтесь отсюда!”

“Вы думаете, я шучу, сэр?” Ответил Макланахан. “Я готов поспорить с вами на ланч на неделю, что там есть не только подстаканники для кофейных чашек для пилота, но и подставка для карандашей и, возможно, даже подставка для тарелки. Как насчет этого?”

“Ты в деле, приятель”, - сказал Ормак. “Держатели для кофейных чашек на боевых самолетах стоимостью в несколько миллионов долларов были дополнены униформой цвета хаки и рисунком на носу. Кроме того, все в этом самолете компьютеризировано - зачем пилотам карандаши и таблички для захода на посадку, когда все отображается на многофункциональных дисплеях в живом цвете?” Ормак на мгновение заглянул в кабинет командира воздушного судна, пока Макланахан уверенно откидывался на спинку своего кресла и ждал. Несколько мгновений спустя он услышал, как кто-то пробормотал: “Ну, будь я проклят...”

“Нашли что-нибудь, генерал?”

“Я в это не верю!” Ормак закричал. “Держатели для карт, карандашей, кофейных чашек - без пепельницы, крутой… невероятно.”

“Дай угадаю, - поддразнил Макланахан, “ там наверху есть место для коробки с обедом для полета?”

“Упакованные ланчи и даже держатель для секундомера. Я просто не верю в это. На этом самолете есть двадцать систем, которые дадут вам обратный отсчет. Самолет практически летит сам по себе, ради Бога! Если хотите, женский электронный голос даже даст вам обратный отсчет по интерфону. Но они пошли дальше и все равно установили черный резиновый держатель для секундомера. “Военно-воздушные силы, вероятно, тоже заплатили за это тысячу долларов”, - сухо добавил Макланахан. “Чем больше все меняется, тем больше они остаются неизменными. Мы разработаем гиперзвуковой бомбардировщик, который сможет совершить кругосветное плавание за один час, и кто-нибудь все равно поместит в кабину держатель для секундомера ”. Ормак попытался проигнорировать самодовольную улыбку Макланахана. “Что ж, у тебя здесь много работы, это точно, но ты отлично начал. Когда вы сможете приступить к работе?”

“Сию минуту, генерал”, - ответил Макланахан. “Проект F-15F Cheetah снят с производства на несколько месяцев, так что все получится идеально. Примерно через час у меня встреча персонала с Дж. Си Пауэллом и Макдоннелл-Дугласом, и я уберу со стола и назначу дневное совещание персонала по этому проекту. Мы вернемся сюда, чтобы произвести измерения”, - он сделал паузу, затем хитро улыбнулся Ормаку, - “сразу после того, как вернемся с обеда. Я полагаю, вы угощаете?” ЗОЛОТАЯ КОМНАТА, КАБИНЕТ ПРЕДСЕДАТЕЛЯ ОБЪЕДИНЕННОГО КОМИТЕТА НАЧАЛЬНИКОВ ШТАБОВ ПЕНТАГОНА, ВАШИНГТОН, округ Колумбия. ПОНЕДЕЛЬНИК, 15 августа 1994 года, 08:00 по местному времени CC6ood утро, сэр ”, - начала капитан ВМС Ребекка Роджерс, старший офицер штаба Тихоокеанского флота из J-2, Разведывательного управления Объединенного комитета начальников штабов. “Капитан Роджерс с утренним докладом разведки. Брифинг классифицирован как совершенно секретный, задействованы конфиденциальные источники и методы, не разглашаются иностранным гражданам; помещение защищено ”. Она сделала паузу, чтобы еще раз проверить, что толстые двойные двери из красного дерева в конференц-центр Объединенного комитета начальников штабов Пентагона, именуемый “Резервуаром” или “Золотой комнатой”, были закрыто и заперто, и что горят красные лампочки “Совершенно секретно”. Ребекка “Бекки” Роджерс чувствовала напряжение мужчин и женщин в Танке в то утро, и ее новости ни на йоту не помогли им приободриться. Капитан Роджерс была на подиуме для докладчиков у основания большого треугольного стола для совещаний в Танке, где все могли четко видеть ее и экран. Это было самое внушительное и определенно неудобное место - семеро самых высокопоставленных, самых могущественных военных на планете наблюдали за ней, ждали ее, без сомнения, оценивая ее работу каждую минуту. Первые несколько сеансов в этой комнате были для нее разрушительными. Но это было полдюжины кризисов назад, и теперь это казалось старой шляпой. Ей не нужен был старый трюк с попытками представить Объединенный комитет начальников штабов голыми, чтобы справиться со своей нервозностью - тот факт, что она знала что-то, чего не знали эти могущественные мужчины и женщины, был достаточным утешением. На брифинге присутствовали председатель ОКС генерал Уилбур Кертис; заместитель председателя Корпуса морской пехоты генерал Марио Лануза; начальник военно-морских операций адмирал Рэндольф Каннингем; командующий корпусом морской пехоты генерал Роберт Петерсон; начальник штаба ВВС генерал Уильям Фалмут; и начальник штаба сухопутных войск генерал Джон Бонневилль, плюс их помощники и представители из других управлений J-staff. Кертис настоял на присутствии всех членов Объединенного штаба и управлений на этих ежедневных брифингах - вероятно, это была единственная возможность для персонала собраться вместе как команда в течение их напряженной недели. Председатель сидел на притупленной вершине треугольника, рядом с ним во главе стола были свободные места для министра обороны и президента Соединенных Штатов, если они захотят присутствовать, хотя за два года своего пребывания на посту президента нога его ни разу не ступала в это место. Четырехзвездочные члены Объединенного штаба, их помощники и сотрудники сидели слева от председателя, представители директората J-staff справа, а гости и докладчики - в основании треугольника, ближе к задней части. На каждом сиденье была небольшая консоль связи и компьютерный телевизионный монитор, встроенные в стол, которые питались от гигантского операционного центра Глобальной военной связи, командования, контроля и разведывательной сети на другом уровне Пентагона. Задняя стенка танка представляла собой большой экран задней проекции. Над ним была установлена серия красных светодиодных цифровых часов с различным временем, и несколько сотрудников, в силу привычки после долгих лет в воздухе или в море, каждое утро проверяли время по этим сверхточным часам. “Тема номер один, которую я имею для вас сегодня, - это инциденты на Филиппинах и в Южно-Китайском море”, - сказала Роджерс после завершения своих обычных брифингов о статусе вооруженных сил. “В ответ на нападение на нефтеразведочную баржу несколько месяцев назад что касается нейтральной зоны в цепи островов Спратли, то Филиппины и Китай активизировали военно-морскую активность в этом районе. “В частности, китайцы не добавили никаких новых сил, за исключением нескольких небольших патрульных катеров. У них там очень сильный контингент, включая эсминец "Хонг Лун", на борту которого находится зенитно-ракетный комплекс "Хонг Цянь-9" 1, противокорабельные ракетные комплексы "Фей Лун-7" и "Фей Лун-9", а также хороший комплект орудий двойного назначения. Кроме того, у них есть два фрегата, четыре патрульных катера, несколько тральщиков и другие вспомогательные суда. Они обычно разделяются на три небольшие патрульные группы, две из которых возглавляет ракетный корабль, а третью - Хон Лун и его сопровождение. Суда флота Южных морей, штаб-квартира которого находится в Чжаньцзяне, сменяются вместе с кораблями примерно раз в месяц; однако "Хонг Лунг" сменяется очень редко. Их база на острове Спратли очень маленькая, но они могут сажать там грузовые самолеты среднего размера для пополнения запасов на своих судах. “Филиппинцы существенно увеличили свое присутствие на островах Спратли после нападения на нефтеналивную баржу. Они послали два из трех своих фрегатов в спорный район и теперь энергично патрулируют свой участок как морскими, так и воздушными средствами. “Но, несмотря на наращивание военно-морского флота, филиппинский военно-морской флот практически не существует”, - заключил Роджерс. “Все их основные бойцы старые, медлительные и ненадежные. Экипажи, как правило, недостаточно обучены и редко совершают рейсы более чем на день от своих портов приписки.”

“Таким образом, без поддержки сил Соединенных Штатов они легкая добыча для китайцев”, - сказал адмирал Каннингем. “Сэр, китайский флот не намного совершеннее филиппинского флота, по крайней мере, судов, которые действуют вблизи островов Спратли”, - сказал Роджерс. “Большинство из них - небольшие, легковооруженные патрульные катера. Исключением, конечно, является флагман Hong Lung. Это, без сомнения, самый боеспособный военный корабль во всем Южно-Китайском море, сравнимый по своим характеристикам с американскими эсминцами класса "Кидд", но более быстрый и легкий. Фрегаты также хорошо вооружены; у большинства есть HQ-6 1 Ракеты SAM, которые были бы очень эффективны против филиппинских вертолетов и, возможно, даже способны противостоять противокорабельной ракете Sea Ray. Все они сопоставимы по характеристикам с американскими фрегатами класса "Оливер Хазард Перрикласс", за исключением отсутствия вертолетных палуб или сложной электроники. “Очевидно, что основным китайским наступательным ударом будут их превосходящие наземные силы - они могли бы высадить несколько сотен тысяч военнослужащих на Филиппинах в очень короткие сроки”, - заключил Роджерс. “Хотя мы обычно классифицируем китайский флот как меньший по размеру и менее боеспособный, чем наш, их военно-морские силы очень способны поддерживать и защищать свои наземные войска. Десантная операция китайцев на Филиппинах завершилась бы очень быстро, и это подняло бы необходимый порог американского контрудара до очень высокого уровня - очень похоже на развертывание нашего ”ЩИТА ПУСТЫНИ", хотя и без преимущества передового базирования ".

“Итак, если китайцы хотят захватить острова Спратли, мы мало что можем с этим поделать”, - резюмировал генерал Фалмут. “Сэр, при нынешнем уровне сил в этом районе, если бы китайцы захотели захватить Филиппины, мы мало что могли бы с этим поделать ...” После этого комментария раздался очень оживленный гул голосов. Кертис был первым, кто повысил свой голос над остальными: “Подождите один, капитан. Это оценка J-2 или мнение?”

“Это не заключение директората, сэр, но, тем не менее, это констатация факта”, - ответил Роджерс. “Если бы они так решили, военно-морскому флоту Народно-освободительной армии потребовалось бы меньше недели...”

“Нелепо...” “Они бы не посмели...” “Абсурдно...” “Согласно предварительному отчету директората, сэр”, - объяснил Роджерс, привлекая их внимание, “если китайцы захватят пять стратегических военных баз - военно-морские объекты в Субик-Бей и Замбоанге, военно-воздушные базы в Кавите и Себу и армейскую базу в Кагаян-де-Оро - и если они разгромят ополчение Второго вице-президента Самарав Давао, они смогут обезопасить всю страну”. Она сделала паузу, затем посмотрела прямо на них. “Джентльмены, Новая филиппинская армия - это не что иное, как хорошо оснащенная полиция, а не силы обороны. Они полагались на Соединенные Штаты в вопросах своей национальной обороны - и, очевидно, должны были бы сделать это снова, если бы возникла необходимость. Силы обороны Содружества генерала Самараявляются хорошо обученной и хорошо организованной партизанской силой, но они не могут противостоять массированному вторжению. У китайцев преимущество тридцать к одному во всех областях. Генерал Уилбур Кертис окинул своих начальников штабов озабоченным взглядом - только что переданная капитаном Роджерсом информация заставила их всех замолчать. За последние шесть лет он слышал много плохих новостей о том, что он возглавлял Объединенный комитет начальников штабов. Он научился быстро разбирайтесь между отдельными инцидентами и происшествиями, которые имели более широкие, гораздо более серьезные последствия, если их не учитывать. Он знал, что последствия того, что говорил Роджерс, могут быть гораздо серьезнее, чем кто-либо из них думал ранее. “Я думаю, мы все хотели верить, что это была просто еще одна перестрелка. Но с уходом Соединенных Штатов с Филиппин в регионе образовался значительный вакуум власти. Мы знали, что будет такая опасность. Тем не менее, я не думаю, что кто-то верил, что китайцы рассмотрят возможность переезда так скоро - если они действительно рассматривают. Кертис снова повернулся к капитану Роджерсу и спросил: ”Вероятно ли, что китайцы предпримут попытку вторжения?”

“Сэр, если Объединенный комитет начальников штабов желает подробного брифинга, мне следует подключить Центральную разведку”, - сказал Роджерс. “Я был сосредоточен на военных аспектах и не подготовил полного брифинга о политической ситуации. Но J-2 действительно считает, что Филиппины созрели для выбора ”. Кертис подождал дополнительных мыслей от Объединенного комитета начальников штабов; когда, по-видимому, конкретных предложений не поступило, он сказал: “Тогда я хотел бы пересмотреть текущие ПЛАНЫ ДЕЙСТВИЙ в связи с возможной китайской акцией на Филиппинах. Мне нужно знать, какие у нас планы уже построены, и если их нужно обновить. Капитан Роджерс, я хотел бы, чтобы Центральное разведывательное управление подключилось, и я хотел бы, чтобы Текущие операции разработали план реагирования, который я мог бы представить министру обороны для его рассмотрения. Включайте в ежедневные брифинги обновленную информацию о Филиппинах, включая спутниковые передачи и краткую информацию о военно-морской активности в Спратли и во флоте Китая в Южно-Китайском море. Давайте разберемся с этой штукой и составим план действий, прежде чем она начнет угрожать нам взрывом ”. ЦЕНТР ВЫСОКОТЕХНОЛОГИЧНОГО АЭРОКОСМИЧЕСКОГО ОРУЖИЯ (HAWC) СТРАНА ГРЕЗ, НЕВАДА, СРЕДА, 17 АВГУСТ 1994, 0905 ЧАСОВ по МЕСТНОМУ времени, на телефонной линии раздался треск. “Бред! Как, черт возьми, вы поживаете?” Генерал-лейтенант Брэд Эллиот откинулся на спинку стула и широко улыбнулся, узнав звонившего. “Я ожидал, что вы пришлете сюда молодого Энди Уайатта, чтобы он снова беспокоил меня, сэр, но я рад вас слышать. “Можешь обращаться ко мне ‘сэр’, ты, старый боевой конь”, - сказал председатель Объединенного комитета начальников штабов Уилбур Кертис, перекрывая щелчки в скремблированной телефонной линии. “Тебе виднее. Кроме того, прошло много времени с тех пор, как мы разговаривали. Когда мы собираемся собраться вместе?”

“У меня такое чувство, что это будет скоро, мой друг. Мне звонила половина сотрудников J-staff, куча звонков из Космического командования - вы должны были быть следующим звонившим. Дай угадаю - ты хочешь немного эфирного времени на некоторых моих спутниках. “Итак, как, черт возьми, вы это узнали?”

“Каждый раз, когда я создаю новую игрушку, ты хочешь ее, вот откуда я это знаю”.

“Вот почему ты там, тупой ублюдок. Предполагается, что вы разрабатываете игрушки для нас, а не шлифуете свои три звезды. Перестаньте ныть.”

“Я не такой, поверьте мне”. Эллиот усмехнулся. “Я предполагаю, что вы хотите использовать новые Masters NIRTSats, которые могут передавать радарные, инфракрасные и визуальные изображения за один проход в режиме реального времени как на наземные станции, так и на самолеты. Верно?” “Вы ведь не телепат, не так ли?” Кертис пошутил. “Они сказали мне, что вы можете получать спутниковые снимки вашего бомбардировщика B-2, а также вашего B-52 Megafortress?”

“Через пару недель мы проведем летные испытания PACER SKY в Центре стратегических разработок, - сказал Эллиотт, - но наземные испытания прошли действительно хорошо. Позвольте мне еще немного угадать: вам нужны снимки определенного района, но вы не хотите использовать спутники DSP или LACROSSE, потому что вы не хотите, чтобы определенные страны-сверхдержавы знали, что вы заинтересованы. Я близок к этому?” “Ужасно близко”, - сказал Кертис. “Мы наблюдаем за наращиванием военно-морского флота Китая в Южно-Китайском море. Мы думаем, что они, возможно, готовятся нанести удар либо по Спратли, либо по Филиппинам. Если мы пошлем птицу DSP или серии KH над этим районом, мы рискуем быть обнаруженными ”.

“Филиппины? Вы имеете в виду, что китайцы могут попытаться вторгнуться?”

“Что ж, будем надеяться, что нет”, - сказал Кертис. “Президент - большой поклонник президента Микасо. Мы ожидали чего-то подобного годами, с тех пор как поняли, что существует большая вероятность того, что нас вышвырнут с Филиппин - теперь это действительно может произойти. Что касается Юго-Восточной Азии, то сейчас у нас штаны спущены почти до щиколоток. Учитывая наращивание сил в Персидском заливе и закрытие кучи баз за рубежом, у нас там пшик… “Что ж, если тебе нужны фотографии, они у тебя есть”, - сказал Эллиот, проводя рукой по макушке своих волос. “Мы можем передать оцифрованные данные на J-2, или Джон Мастерс может установить один из своих терминалов прямо на вашем столе - при условии, что вы не будете постоянно заставлять своего секретаря работать над этим”.

“Мой секретарь - пятидесятилетний сержант-артиллерист Корпуса морской пехоты, который мог бы размолоть нас обоих в мелкие комочки, ты, старый развратник”. Кертис рассмеялся. “Нет, передайте это Джей-2 и Джей-3 сюда, в Пентагон, как можно скорее. Они позвонят вам и точно скажут, чего они хотят. “Я знаю, чего вы хотите, сэр”, - сказал Эллиот. “Эй, не будь так уверен, большая шишка”, - сказал Кертис. “Чувак, некоторые парни - они идут быстрым путем, крутятся вокруг Белого дома несколько месяцев, и это ударяет им прямо в голову. И перестаньте называть меня сэром. У вас тоже было бы четыре звезды, если бы вы выбрались из той черной дыры, которую вы создали для себя там, снаружи, и снова присоединились к реальному миру ”.

“Что? Покинуть Страну Грез и упустить возможность для первоклассного, четырехзвездочного оскорбления? Ни за что”. Эллиотт громко рассмеялся своему старому другу и повесил трубку. ЦЕНТР СТРАТЕГИЧЕСКИХ ДЕЙСТВИЙ ВВС США, АВИАБАЗА ЭЛЛСВОРТ, ЮЖНАЯ ДАКОТА “Комната на десять человек!” Двести мужчин и женщин в летных костюмах оливково-серого цвета проворно поднялись на ноги, когда бригадный генерал ВВС Кэлвин Джаррел и его сотрудники вошли в конференц-зал аудиториума. Сцена могла бы быть прямо из Паттона, если бы не электронный жидкокристаллический экран площадью десять квадратных футов на сцене с эмблемой Стратегического воздушного командования в полном цвете изображен бронированный кулак, сжимающий оливковую ветвь, и три молнии. В остальном это выглядело как обстановка для бесчисленных других инструктажей по выполнению боевых задач прошлых лет - за исключением того, что эти мужчины и женщины, все воины SAC, не собирались на войну ... по крайней мере, пока. Генерала Кэла Джаррела было легко принять за очередного из примерно четырехсот служебных собак в Центре стратегических действий ВВС, и это его вполне устраивало. Джаррел был невзрачным мужчиной ростом пять футов одиннадцать дюймов, весом сто шестьдесят фунтов, с мальчишескими каштановыми волосами и карими глазами, скрытыми за стандартными авиаторские очки в алюминиевой оправе. Многие из тех, кто был близок к генералу, думали, что ему было неудобно носить атрибуты офицера общего назначения, и все на базе согласились, что, по крайней мере, он был самой заметной звездой, которую кто-либо когда-либо знал. На летной линии или на крытой дорожке в тренажерном зале базы его можно было видеть каждое утро на пробежке с толпой из нескольких десятков сотрудников и посетителей, благодаря чему он сохранял свое хрупкое телосложение стройным и подтянутым, несмотря на постоянно увеличивающееся количество времени, проводимого за письменным столом вместо B-52 Stratofortress, B-1B Excalibur или F-1 11g Super ‘Vark бомбардировщик. Он был женат на адвокате по экологическому праву из Джорджии и был измотанным отцом двух мальчиков-подростков. Как и многие мужчины и женщины в Стратегическом воздушном командовании середины 1990-х, Джаррел казался прилежным, склонным к самоанализу, ненавязчивым и мягким в общении - в отличие от своих коллег-отчаянных пилотов-истребителей, они как будто понимали, что огромная ответственность за то, чтобы нести две трети национальных сил ядерного сдерживания, была чем-то, чем не следует рекламировать или хвастаться. Конечно, критики думали, что SAC двадцати тысячам членов экипажей самолетов было нечем похвастаться и не на что рассчитывать в следующем столетии - пятьдесят B-2 и сто МБР Peacekeeper с железнодорожным гарнизоном, которые планировалось ввести в строй к тому времени, вполне могли быть единственным ядерным оружием в арсенале SAC. По слухам, практически все В-52, бомбардировщики B-1B, крылатые ракеты и самолеты-разведчики направлялись на роль тактической поддержки с обычным вооружением, в неактивные резервы - или, что еще хуже, на кладбище. Это был период свертывания SAC, который вызвал вопросы о готовности, обучении и мотивации. Вот где появилась школа Центра стратегических действий Джаррела и Военно-воздушные силы. “Места”, - громко произнес генерал Кэл Джарел, направляясь к сцене. Члены экипажа в зале заняли свои места и беспокойно перешептывались между собой, когда Джаррел поднялся на трибуну. Он был там, чтобы произнести приветственную речь перед новым поколением членов летного экипажа, которые должны были начать интенсивный трехнедельный курс по стратегическому воздушному бою - “высшая школа” SAC по тому, как летать и сражаться. Как и в прошлом году с тех пор, как он стал директором Центра стратегической войны, ему пришлось убедить каждого из этих мужчин и женщин в важности того, чему им предстояло научиться, - и, в самом реальном смысле, убедить остальную часть страны и, возможно, самого себя. Подполковник Макланахан слушал комментарии генерала Джаррела, сидя на краешке своего места в аудитории. Вокруг него были экипажи бомбардировщиков-невидимок, которые, как и он, были там, чтобы посещать школу Центра стратегических разработок. Когда генерал Джаррел в своем вступительном слове поблагодарил экипажи B-2, по толпе прокатилась волна аплодисментов - и несколько одобрительных возгласов из Бронкса - в честь экипажей B-2. Вот где мое место, подумал Макланахан: в летном костюме, на инструктаже с другими собаками экипажа. Он понял, что слишком долго был изолирован в Стране Грез. Несомненно, он был одним из самых преданных и успешных членов летного состава и руководителей проектов по системам вооружения во всех вооруженных силах. Но куда это его привело? Полет поврежденного в боях B-52, полностью отремонтированного с использованием современного оборудования, вглубь советского воздушного пространства, чтобы сбить российский современное вооружение? Это должно было стать самой полезной миссией в его карьере. Вместо этого он приземлился в HAWC, где и находился с тех пор. Но летать было у него в крови. Макланахан знал счет - из-за строго засекреченного характера своей работы он, вероятно, никогда бы не поднялся выше 0-6 (полковник), или, если ему повезет, 0-7 (бригадный генерал). Но, по крайней мере, они позволили ему управлять самолетом мечты. Единственной проблемой было то, что он никому не мог об этом рассказать. Его легендой было то, что он “наблюдал” за школой для Пентагона. И все же... он был здесь. И наступало настоящее волнение . . Генерал Джарел был увлечен своей речью. “Перед SAC стоит задача гораздо большего, чем доставка ядерного оружия - перед нами стоит задача обеспечить множество различных элементов поддержки для широкого спектра сценариев конфликтов ”, - продолжил Джаррел, говоря без сценария и от чистого сердца, а также исходя из многочисленных случаев, когда он произносил эту речь. “Мы делаем это с помощью воздушных боевых сил”, - продолжил Джаррел. “С этого момента вы не являетесь членами какой-либо бомбардировочной эскадрильи, или истребительной эскадрильи, или группы переброски по воздуху - вы члены Первого крыла воздушного боя . Вы научитесь летать и сражаться в команде. Каждый из вас будет знать не только о своих собственных возможностях, но и о возможностях своих коллег. Военно-воздушные силы знаменуют собой начало первой по-настоящему интегрированной ударной силы - несколько различных систем вооружения, несколько различных тактических задач, обучение, развертывание и боевые действия вместе, как единое целое. “Поскольку концепция воздушных боевых сил является новой и еще не полностью введена в действие, мы должны расформировать все классы оперативной группы и вернуть вас в ваши родные подразделения. Когда вы покинете этот Центр, вы по-прежнему будете принадлежать воздушным боевым силам, и вы ожидается, что вы продолжите учебу и усовершенствуете свои боевые навыки в своих собственных подразделениях. Если возникнет кризис, вас можно будет вернуть сюда, чтобы снова поместить в систему воздушных боевых сил, готовых сформировать Второе или Третье воздушное боевое крыло. В конечном счете, Air Battle Wings будут сформированы на постоянной основе для проведения длительных туров ”. Джаррел говорил еще несколько минут, рассказывая историю миссии Центра стратегической войны, который с 1989 года проводил стратегические учения по боевой подготовке, совершая вылеты на дальность более трех тысяч миль на низкой и высокой высотах маршруты военной подготовки проходят над девятью штатами Среднего Запада. Когда он закончил, он сказал: “Хорошо, дамы и господа, выходите и покажите нам, как в стратегической битве могут участвовать лучшие и одаренные люди Америки!” Зрительный зал взорвался радостными криками, и где-то в середине толпы Патрик Макланахан аплодировал громче всех. Однажды поздно ночью, через пару дней после начала программы стратегической подготовки генерала Джаррела, бригадный генерал Джон Ормак, прибывший с Коббом, Макланаханом, бомбардировщиками EB-52 и B-2 и остальной командой поддержки из HAWC, нашел Патрика Макланахан сидит в кабине своего "Черного рыцаря". Внешнее питание и подача воздуха были подключены, и Макланахан полулежал в кресле командира миссии, а перед ним на суперфункциональном дисплее размером три на два фута перед ним была сгенерированная компьютером карта Стратегического тренировочного полигона. Патрик надел наушники и отдавал команды сложному компьютеру распознавания голоса B-2; он был настолько поглощен своей работой - или так глубоко погрузился в мечты, Ормак не мог точно сказать, о чем именно, - что заместитель командира HAWC смог потратить несколько мгновений, наблюдая за своим младшим старшим офицером с расстояния всего за креслом пилота. Ормак помнил, что этот парень всегда был таким - немного замкнутым, тихим, замкнутым, всегда предпочитающим работать в одиночку, хотя находиться рядом с ним было настоящим удовольствием, и ему, казалось, нравилось работать с другими. Он обладал способностью отключаться от всех звуков и активности вокруг себя и сосредоточивать все свое внимание и умственные способности на текущем вопросе, будь то схема планирования миссии, запуск бомбы на высоте ста метров над землей или мультфильм о Вольтроне по телевизору. Но с тех пор, как прибыл сюда, в Эллсворт, Макланахан стал еще более трудолюбивый, еще более сосредоточенный, еще более настроенный - на все остальное, кроме текущей задачи, которая заключалась в завершении учебной программы в Центре стратегических действий и Военно-воздушных силах с максимально возможной оценкой. Несмотря на то, что сам Макланахан не проходил “аттестацию”, потому что экипажи HAWC не были официальными участниками, он отрывался на сессии, как будто он был молодым капитаном, готовящимся встретиться с советом по продвижению. Трудно было сказать, работал ли Патрик так усердно, потому что ему это нравилось или потому, что он пытался доказать себе и другим, что он все еще может выполнять свою работу. . Но это был Патрик Макланахан. Ормак перешагнул через центральную консоль и сел в кресло пилота слева. Макланахан заметил его, выпрямился на своем сиденье и снял наушники. “Привет, сэр”, - поприветствовал его Макланахан. “Что привело вас сюда этим вечером?” “Ищу тебя”, - сказал Ормак. Он указал на SMFD. “Изучение маршрута?”

“Небольшое планирование миссии с процессором PACER SKY”, - сказал Макланахан. “Я пропустил маршрут атаки STRC через систему, чтобы посмотреть, что это может дать, и получается, что если мы атакуем эту цель здесь с запада, а не с северо-востока, НЕМЫЕ в районе Паудер-Ривер-МОА не увидят нас в течение дополнительных двадцати одной секунды. Нам нужно выиграть шестьдесят секунд после взрыва бомбы в Бейкере, чтобы получить дополнительное время для обхода с запада, поэтому мы потеряем несколько очков по времени, но если это сработает, мы получим еще больше очков по защите бомбардировщиков.” Он покачал головой, пролистывая сгенерированную компьютером графику на большом экране. “Остальные экипажи воздушных боевых сил убили бы меня, если бы узнали, что у меня есть что-то вроде PACER SKY, занимающееся планированием моей миссии”. “Это напомнило мне”, - сказал Ормак. “Генерал Эллиот получил задание на время NIRTSat для операции Объединенного комитета начальников штабов по наблюдению. Это как-то связано с тем, что происходит на Филиппинах. Вас могут попросить показать свои работы для J-staff ”.

“Прекрасно. Я пролью им слезы на глаза. “Охранник сказал, что вы были здесь три часа, работая над этим”, - сказал Ормак. “Вы потратили три часа только для того, чтобы сэкономить двадцать секунд на одном запуске бомбы?” “Двадцать секунд - и, возможно, я уничтожу цель без ‘выстрела’.” Он указал на SMFD и отдал команду, которая привела сцену в движение. Символ B-2 в нижней части экрана начал читаться вдоль волнистой ленты над низкими холмами и сухими долинами. Прямо по курсу виднелась небольшая пирамида, обозначающая целевой комплекс - маленькие “указатели’ на ленте отмечены секунды и мили, оставшиеся до выпуска оружия. Справа от экрана внезапно появился желтый купол. “В час дня есть место угрозы, но этот холм закрывает меня с запада - кто бы ни обследовал место для определения местоположения этого места отключения звука, очевидно, не думал, что экипажи отклонились бы так далеко на запад”. Компьютеризированный “предварительный просмотр” миссии продолжался, когда желтый купол начал расти, в конечном итоге поглотив значок бомбардировщика B-2 и став красным. Макланахан указал на показания обратного отсчета. “Бинго - я выпускаю оружие через десять секунд после того, как кончаю под смертельным радиусом действия сайта MUTES. Если у меня будут противорадиолокационные ракеты, я смогу сбить его прямо сейчас, или я просто поверну на запад, обогну холм, чтобы сбежать. Ормак зачарованно кивнул на презентацию, но его больше интересовало изучение Макланахана, чем наблюдение за компьютером. “В 0-клубе отличная вечеринка, Патрик”, - сказал он. “Это ваша последняя вечеринка перед выходными, и многие ваши старые приятели с базы ВВС Форд спрашивали о вас. Почему бы вам не закончить и не присоединиться к нам?” Макланахан пожал плечами и начал перенастраивать SMFD для другого воспроизведения. “Отдых экипажа начнется примерно через час. “Одна кружка пива не повредит. Я куплю”. Макланахан поколебался, затем взглянул на Ормака и покачал головой. “Я так не думаю, сэр… “Что-то не так, Патрик? Ты чего-то недоговариваешь мне?”

“Нет... все в порядке”. Патрик поколебался, затем отдал голосовые команды компьютеру, чтобы выключить систему. “Я просто... я на самом деле не чувствую себя частью их, понимаешь?” “Нет, я не хочу”.

“Эти ребята - настоящие псы экипажа, настоящие авиаторы”, - сказал Патрик. “Они молоды, они талантливы, они настолько самоуверенны, что думают, что могут покорить весь мир”.

“Таким же, каким ты был, когда я впервые встретил тебя”, - сказал Ормак со смехом. “Раньше мы думали, что у тебя есть отношение, но это было до того, как мы узнали, насколько ты хорош на самом деле”. Он посмотрел на Макланахана с намеком на беспокойство. “Вы были очень взволнованы приходом в Strategic Warfare Center, возвращением в ‘реальный мир’ . “Но я не вернулся”, - сказал Патрик. “Я дальше от них, чем я когда-либо думал, что буду. Я чувствую, что бросил их. Я чувствую, что должен быть там, набирать команду или управлять магазином навигации по бомбам, но вместо этого я ... ” Он снова пожал плечами, затем закончил: “Как Я играюсь с гаджетами, которые, вероятно, не будут иметь ничего общего с ‘реальным миром’. “Это не то, из-за чего ты расстроен”, - сказал Ормак. “Я знаю тебя лучше, чем это. Ты проиграл, потому что ты почему-то думаешь, что не заслуживаешь того, что имеешь. Я вижу тебя там, среди твоих приятелей: они старые капитаны или майоры, а ты подполковник; они все еще в строю, летают в "рассветных патрулях" и "красных глазах" и ведут боевую подготовку, делая то же самое, что и десять лет назад, в то время как ты летаешь на звездолетах, которые большинство этих парней никогда не увидят за свою карьеру, не говоря уже о том, что они летают на рассказывают о своей последней миссии по бомбометанию или последней проверке боевой готовности, в то время как ваша работа настолько засекречена, что вы вообще не можете об этом говорить. Ты расстроен, потому что не можешь поделиться с ними тем, что у тебя есть, поэтому ты запираешься здесь, думая, что, возможно, у тебя на самом деле нет того, что нужно, чтобы быть хорошей собакой команды. “Патрик, ты там, где ты есть, потому что ты лучший. Вы сделали больше, чем были выбраны для работы: вы преуспели, вы никогда не сдавались, вы выжили и спасли других. Затем, когда мы отправили вас в Страну Грез, чтобы заставить вас молчать, вы вы не просто прозябали до истечения ваших двадцати лет - вы снова преуспели и сделали себя бесценным для организации. “Вы заслуживаете того, что у вас есть. Вы это заслужили. Вы должны выйти и насладиться этим. И тебе также следует угостить своего босса пивом, прежде чем он вытащит твою задницу из этой кабины. А теперь пошевеливайтесь, полковник.” НЕДАЛЕКО от острова ФУ КУИ, В ЦЕПИ ОСТРОВОВ СПРАТЛИ, ЮЖНО-КИТАЙСКОЕ МОРЕ, ЧЕТВЕРГ, 22 сентября 1994 г., 23 ч.44 м. по МЕСТНОМУ времени Вторая оперативная группа флотилии адмирала Инь По Л'Уна на острове Спратли снова находилась в зоне действия радаров Фу Остров Куи, большое скалистое и коралловое образование в спорной нейтральной зоне между филиппинскими островами на севере и китайскими островами на юге. В отличие от более мощной оперативной группы из десяти кораблей, которая окружала флагман адмирала Иня, в этой было всего четыре корабля - два патрульных катера класса "Хайнань", тральщик класса "Линюнь" и быстроходный ударный ракетный катер класса "Хуанфэнь" "Чагда", который выступал в качестве командного судна для этой более быстрой патрульной группы с малой осадкой. Коммандер Чоу Ти У, шкипер "Чагды", чувствовал себя неловко из-за своей последней серии приказов. Это было прошло более трех месяцев с момента нападения на филиппинскую нефтяную буровую баржу, и напряженность в регионе нарастала еженедельно. Теперь он был таким толстым, что его можно было разрезать ножом - и большая часть повышенной напряженности могла быть напрямую связана с тем, как адмирал Инь разобрался со всем этим делом. Несмотря на то, что первоначально и официально сообщалось, Инь покинул район после нападения на нефтяные баржи; его утверждение о том, что море было слишком неспокойным, чтобы начинать спасательные операции, никого не устраивало. Когда погода прояснилась, было обнаружено, что Инь вернулся к Китайская сторона нейтральной зоны, на значительном удалении от острова Фукуай - опять же, его утверждение о том, что он был обеспокоен ответными атаками филиппинских военных кораблей, не объясняет, почему он не предложил помощь в спасательных операциях. Чоу никогда бы никому этого не сказал, но действия Иня можно охарактеризовать как непрофессиональные, демонстрирующие полное пренебрежение правилами ведения войны на море, международным правом и общепринятой порядочностью между моряками. Чоу чувствовал, что адмирал имел полное право противостоять незаконно размещенной нефтяной буровой установке, и он был в рамках своих обязанностей, когда он ответный огонь - даже такой разрушительный ответный огонь, какой он использовал. Но просто ускользнуть из этого района, не предложив никакой помощи или не запросив о ней по рации, было очень подозрительно. С тех пор, хотя перестрелок не было, было несколько случаев, когда они были на волосок от гибели. Все были на взводе, смотрели, ждали, задавались вопросом. … Чоу и его товарищи по китайскому экипажу в частном порядке считали, что это всего лишь вопрос времени, когда произойдет что-то еще, и после того, как адмирал Инь стал свидетелем того, как он справился с первой перестрелкой, все были обеспокоены тем, как он будет действовать в обострившемся конфликте. “Курс на остров Фу Куи, навигатор”, - выкрикнул Чоу. Члены его экипажа, очевидно, сами очень внимательно следили за происходящим, поскольку ответ был почти мгновенным: “Сэр ... В настоящее время мы находимся в двадцати пяти километрах к юго-западу от острова Фу Куи. Мы будем в зоне действия радаров через несколько минут ”.

“Очень хорошо”, - проворчал Чоу. Двадцать пять километров - они были прямо на границе нейтральной зоны - возможно, внутри нее не более чем на километр. В отличие от адмирала Иня, Чоу не собирался искушать судьбу, открыто совершая крейсерство в нейтральной зоне. Риф Пирсона, бесспорно, был собственностью Китайской Народной Республики, поэтому он будет держаться поближе к нему. Его радар мог обозревать достаточно нейтральной зоны, чтобы проверить наличие любых других злоумышленников. Все еще… ему было не по себе. Возможно, потому, что адмирал Инь решил не продолжать управлять своей более крупной и мощной оперативной группой вдоль границы, как раньше, но вместо этого предпочли действовать южнее, в бесспорных китайских водах. Первым объяснением было, конечно, то, что Иню было приказано держаться подальше от нейтральной зоны, но шли недели, ходили слухи, что Инь просто не хотел рисковать гневом филиппинского флота и подвергать опасности свой драгоценный флагманский корабль "Хонг Лунг". Вместо этого он приказал меньшему по размеру, менее мощному и менее боеспособному оперативному отряду Чоу патрулировать район. Оперативная группа адмирала Иня находилась в семидесяти двух километрах к юго-западу, довольно близко к самому острову Наньша Дао, что означало, что Инь был в очень реальной опасности садимся на мель на мелководье. Силы коммандера Чоу лучше подходили для патрулирования между рифами - но если адмирал предпочел остаться именно там… “Контакт с поверхностью, сэр”, - выпалил офицер из боевого отделения команды мостика. “Азимут ноль пять ноль градусов, дальность двадцать километров. Скорость нулевая”. Чоу повернулся к чертежной доске, пока другой член экипажа выводил карандашом контакт на прозрачной плексигласовой доске. Остров Фу Куи. “Подтвердите этот контакт”, - приказал Чоу. “Убедитесь, что вы рисуете не сам остров.” Но он знал , что его радар не мог нарисовать неглубокие, наполовину затопленные очертания кораллового "острова” на таком экстремальном расстоянии. Кто-то был на спорном острове или рядом с ним. Филиппинские спасательные команды вместе с неизбежными военными кораблями уже давно отбыли - крупных судов вблизи острова не было уже несколько недель. После нападения Иня корабли, пересекавшие нейтральную зону, включая небольшую оперативную группу Чоу, тщательно докладывали о своих перемещениях правительствам каждой страны, имевшей претензии на острова - у Чоу был список каждого судна, которое планировал бороздить эти воды в ближайшие несколько дней. Не было сообщений о каких-либо судах, которые пытались бросить якорь на острове Пху Куи. “Радар подтверждает контакт как судно”, - ответил боевой офицер несколько мгновений спустя. “Определенное культурное возвращение. Не удалось получить данные ISAR о контакте, но это не рельеф местности или морские тени.” ISAR, или радар с обратной синтезированной апертурой, был новой особенностью наземного поискового радара “Square Tie”, который мог комбинировать вертикальное и горизонтальное радиолокационное сканирование с информацией о доплеровском сдвиге частоты для получения двумерного “картинка” возвращения на поверхность; ISAR обычно могла идентифицировать судно на расстоянии десяти-пятнадцати миль, далеко за пределами видимости. Коммандер Чоу колебался - он не мог поверить, что филиппинцы действительно попытаются снова установить свои буровые установки на острове. Это было равносильно объявлению войны. Он также не хотел заходить дальше в нейтральную зону без особых приказов адмирала Иня. Пусть он возьмет на себя ответственность за еще одно нападение. “Отправьте СРОЧНОЕ сообщение Дракону”, - наконец приказал он своему вахтенному офицеру. Он почувствовал, как на задней части его шеи появились первые мурашки пота, выступившие от напряжения, и это было не от влажности. “Сообщите ему о нашем контакте с радаром. Мы будем ждать указаний ”. Он на мгновение замолчал, затем добавил: “Отправьте тральщик "Гуанцзу" с нынешней позиции на северо-запад и обеспечьте безопасность северной и северо-восточной оси. Если нам придется двигаться в сторону Фу Куи, я хочу, чтобы полоса была свободной. Я отдаю особые приказы Гуанцзу войти в нейтральную зону от моего имени; запишите приказ в журнал.”Тральщик, хотя и базировался на патрульном катере класса Shanghai, не имел наступательного вооружения, кроме малокалиберных пулеметов, и не мог считаться военным кораблем; поэтому отправка тральщика в одиночку в нейтральную зону не могла рассматриваться как враждебный акт. Вахтенный офицер отдал приказы; затем: “Сэр, я предлагаю запросить отправку вертолета на Хо нг Лунг для расследования контакта перед оперативной группой. Это было бы гораздо менее опасно для тех, кто находится на острове Фу Куи ”.

“Нам прикажут приблизиться к острову Фу Куи, независимо от того, увидим мы, что там, или нет, - предсказал Чоу. “Но это хорошее предложение. Поднимите его в воздух ”. Им не пришлось долго ждать приказа: “Сообщение от Dragon, сэр”, - доложил вахтенный офицер.” ‘Второй оперативной группе настоящим приказано немедленно пересечь нейтральную зону. Расследуйте контакт на острове Фу Куи со всей возможной скоростью, определите всех злоумышленников, задержите всех лиц. Действуют правила ведения боевых действий мирного времени - не стрелять, если по ним не стреляют, но отражать нападения всеми доступными ресурсами. Для оказания помощи будет немедленно отправлен вертолет. Оперативная группа Dragon на пути к вашему местоположению. Расчетное время прибытия - два с половиной часа.” Сообщение закончено ”.

“Очень хорошо”, - ответил Чоу, уверенно кивая и повышая голос со всем энтузиазмом, на который был способен. “Прозвучите беззвучно, общие помещения, повторяю, безмолвные общие помещения. Передайте всем кораблям, отправляйтесь в безмолвные общие помещения.” Ночь была довольно спокойной, и звук тревожных звонков и вой сирен вполне мог быть слышен за двадцать километров. Это был первый раз, когда коммандер Чоу столкнулся с реальной конфронтацией между двумя мощными враждебными флотами, и до сих пор его худое сорокашестикилограммовое тело не слишком хорошо переносило волнение. Его желудок издавал жидкое, нервное урчание. “Пусть Гуанцзу завершит зигзагообразную траекторию по азимуту ноль-пять градусов от нас, затем начнет поисковую траекторию прямо к острову Фу Куи. Выведите Яана и Буодж на тропу и вперед - осмотрите каждый фланг на предмет признаков вторжения.” Он был рад, когда его вахтенный помощник и остальная команда мостика приступили к своим обязанностям - он чувствовал себя хуже с каждой минутой. За шестнадцать лет службы во флоте Народно-революционной армии он ни разу не испытывал морской болезни, но на этот раз, в самый неподходящий момент, он просто может. … Он попытался проигнорировать свой желудок и приказал своим кораблям выстроиться наилучшим образом, чтобы приблизиться к враждебному острову. Тральщик выполнит зигзагообразный маневр перед Чагдой шириной, возможно, в километр, расчищая путь от любых скрытых мин, сохраняя при этом хорошую скорость продвижения к цели. С его двумя патрульными катерами класса "Хайнань" на позиции слежения, друг за другом и на расстоянии около километра друг от друга, кто бы ни был на этом острове, он мог не обнаружить два преследующих судна, пока не начнется стрельба. Два патрульных катера, каждый из которых сконфигурирован как для ведения противовоздушной, так и противолодочной войны, будут сканировать небо и море впереди и по обе стороны от строя в поисках вражеских самолетов, кораблей или подводных лодок. “Все корабли находятся в общих помещениях”, - с поклоном доложил вахтенный офицер. Чоу как раз надевал свой спасательный жилет и бейсбольную кепку вместо боевого шлема. “Все корабельное вооружение укомплектовано, доложите о готовности”.

“Очень хорошо. Я хочу, чтобы расстояние до острова Фу Куи было на каждом километре ”, - приказал Чоу. “Прикажите судам поддерживать скорость в десять узлов, пока ...“

“Сэр! Обнаружен радаром обнаружения, азимут ноль-пять-ноль, ” доложил комбат. “Ну, что, черт возьми, это такое? Анализ! Быстрее!” Последовала еще одна бесконечная задержка; затем: “Прием в С-диапазоне, сэр ... вероятно, Sea Giraffe 50, OPS-37, SPS-10 или -21 система наземного поиска ... низкая скорость сканирования… Называя это SPS-10 сейчас, сэр ... Чоу нахмурился, прочитав отчеты из своего боевого отделения; они ругали шведские и японские радарные системы, когда знали, что единственный радар С-диапазона на "Спратли" должен быть филиппинским. “Девятнадцать километров до острова Фу Куи и приближаются”, пришел отчет о дальности полета от офицера навигации. “Скорость десять узлов”.

“Негры восточного класса”, - объявил вахтенный офицер. “По последним данным разведки, "Нуэоа Вискайя" вышла в море. Возможно, он прибыл сюда на ”Спратли"." Чоу кивнул в знак согласия. Nueoa Viscaya был одним из двух действующих кораблей бывшей противолодочной обороны США, эксплуатируемых филиппинскими военно-морскими силами в качестве береговых патрульных катеров, еще одно ржавое ведро пятидесятилетней давности, спасенное из груды металлолома. Он был маленьким, медлительным и слабо вооруженным. Они использовали старые американские радары наземного поиска и захвата SPS-10 C-диапазона или французские Triton II, а также глушители ULQ-6 более старой модели. К счастью, его самым тяжелым оружием была 76-миллиметровая пушка, а также 40- и 20-миллиметровые зенитные и противоракетные орудия, которые могли представлять опасность для вертолета Хонг Лунга на расстоянии шести километров. “Передайте Хонг Лунгу, что мы подозреваем, что филиппинское судно PS80 находится вблизи острова Фу Куи”, - приказал Чоу. “Сообщите им, что мы обнаружили излучение радара С-диапазона и что ...“

“Сообщение от Баоцзи, сэр!” - завопил радиотехник. “Самолет радиолокационного контакта, пеленг один-девять-ноль, пятнадцать километров!”

“Тревога противовоздушной обороны всем судам”, - крикнул Чоу. “Прикажите открыть пятикилометровый огонь всем судам. Вещайте на аварийных частотах для всех самолетов, чтобы они оставались вне зоны видимости китайских военных кораблей ”. Он бросился к дисплею радара на постаменте центрального мостика. На составных радиолокационных изображениях не было видно ничего, кроме рифа Пирсона и Западного рифа Корнуоллиса, двух очень больших коралловых образований на юго-восточном краю островов Спратли - и тогда стало очевидно, что произошло. Единственного выброса радиолокационной энергии с любых кораблей, находившихся вблизи Фукуи, было достаточно, чтобы отвлечь все внимание на северо-востоке, в то время как самолетам удалось проскользнуть за оперативной группой Чоу, спрятаться в помехах на радарах, создаваемых коралловыми рифами, и приблизиться вплотную. “Радар показывает три самолета, высота менее десяти метров, скорость шестьдесят узлов”, - доложил Комбат. “Подозрительный винтокрылый самолет. Дальность теперь составляет тринадцать целых пять десятых километра и сокращается...” На дисплее радара внезапно появилось несколько ярких белых всплесков, расходящихся от центра. Казалось, что всплески вращаются вокруг прицела, тускнеют, исчезают и появляются снова через несколько секунд с еще большей интенсивностью. “Помехи во всех системах”.

“Всем кораблям перейти к оборонительному маневрированию”, - приказал коммандер Чоу. “Активный ECM и приманки. Сигнальный дракон на чистом поле, доложите о возможной воздушной атаке с юго-востока...“

“Ракета в воздухе!” - закричал кто-то. Прямо впереди, прямо на темном горизонте, была видна яркая вспышка света, за которой последовала дуга света, которая быстро вспыхнула, а затем исчезла. Последовала еще одна вспышка света, на этот раз след ракеты был прямым - она направлялась прямо к Чагде. “Правый борт по правому борту!” - Крикнул Чоу. “Скорость на фланге! Уничтожайте ракеты! Разрядите батареи на всех орудиях! Всем орудиям - противоракетный заградительный огонь!” 3О-миллиметровые зенитные орудия по левому борту, двухствольные автоматические пушки, размещенные в двухметровых куполах, начали стрелять в небо, направляемые радаром управления огнем "Круглый шар". Яростный стук молотка, раздавшийся так близко к мосту, вывернул внутренности Чоу наизнанку. В то же время с "веерообразного хвоста" в ночное небо были выпущены небольшие ракеты - это была система-приманка ERC-1, которая состояла из стоек небольших цилиндрических минометов, стрелявших снаряженными на парашютах снарядами на расстоянии нескольких сотен метров и на высоте около ста метров. Некоторые из ракет выпускали куски мишуры, которые должны были действовать как яркие радарные отражатели, в то время как другие выбрасывали шары горящего фосфора, которые могли бы сбить с толку ракету с инфракрасным наведением . На его корабле также были плавающие радиолокационные отражатели, устройства, похожие на буи, похожие на высокие боксерские груши, которые были утяжелены так, что при выбросе за борт поднимались вертикально; это были смехотворно неадекватные устройства, но кто-нибудь всегда находил время сбросить несколько штук за борт в слабой надежде, что ракета может показаться более привлекательной, чем двухсоттонный патрульный катер. Каждый член команды мостика смотрел в сторону острова Фу Куи, когда внезапно воздух прорезала потрясающая вспышка света, и в течение нескольких секунд низкий профиль тральщика Guangzou был освещен огромным огненным шаром. Быстро последовало несколько вторичных извержений - ударная волна и звук взрыва, которые обрушились на Чагду несколькими секундами позже, были похожи на трехсекундный ураган и грозу, слившиеся воедино. Коммандер Чоу никогда не видел такого ужасающего зрелища. “Гуанцзу... Тральщик был подбит… “Смотрите!” - крикнул кто-то. Чоу обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть полосу света, пролетевшую не более чем в ста метрах за кормой "Чагды", размытый объект, похожий на ракету, как раз перед тем, как еще один мощный взрыв потряс патрульный катер. Вторая ракета, выпущенная из района Пху Куи, чудесным образом промахнулась патрульный катер и рогатый корабль на облаке мякины и ранее комично выглядящие радиолокационные отражатели, детонирующие после попадания в плавучую приманку. Взрыв был настолько сильным, что Чоу подумал, что у него лопнули барабанные перепонки. За исключением громкого звона в ушах и нескольких членов экипажа, сбитых с ног сотрясением, маленький патрульный катер не пострадал. Атака продолжалась. Несмотря на то, что Яан и Баоцзи были крупнее и лучше оснащены, чем Чагда, ни у одного из них не было ракет-приманки, а их излучатели электронного противодействия были небольшими; они полагались на свои зенитные орудия, два спаренных 57-миллиметровые и две спаренные 25-миллиметровые скорострельные пушки, для самозащиты. Орудия обоих кораблей освещали небо, когда вертолеты приближались с юго-востока. “Сэр! Баоцзи докладывает, вертолеты запускают ракеты!” Коммандер Чоу развернул свое кресло, чтобы осмотреть горизонт, но ничего не смог разглядеть в темноте, кроме тонких вспышек света от зенитных орудий своего сопровождения. Но быстроходный ударный катер Baoji проиграл сражение секундой позже. Филиппинские вертолеты несли по две ракеты Sea Ray каждый, небольшие противокорабельные ракеты малой дальности с лазерным наведением со стопятидесятифунтовыми осколочными боеголовками; один вертолет был в паре с одним патрульным катером, и они выпустили свои ракеты, когда находились в пределах четырех миль от своих целей. Патрульный катер "Яан" уничтожил свой вертолет очередью из 40-миллиметровой пушки, в результате чего ракеты "Си Рэй", летевшие в его сторону, сломали фиксатор и безвредно упали в океан. Но вертолету, отслеживающему Баоцзи, удалось отклониться и уворачиваться достаточно долго, чтобы удерживать лазерный луч на цели. Обе ракеты Sea Ray были нацелены прямо на бак "Буджи", и хотя боеголовки были небольшими и вероятно, не причинили бы большого ущерба, если бы они попали в корпус или палубы, ракеты врезались в мостик и центр боевого управления, убив капитана, двенадцать старших членов экипажа и уничтожив его боеспособность. Чоу не видел взрыва на борту "Буоджи" в нескольких километрах за кормой; он отчаянно пытался разобраться в беспорядке целей, которые, казалось, внезапно окружили его крошечную оперативную группу. Помехи теперь были настолько сильными, что Чагда был практически слеп, радар наземного поиска представлял собой мешанину всплесков и ложных целей, электронные средства противодействия были неэффективны. “Выходите на курс три-ноль-ноль, скорость с фланга”, - приказал Чоу. “Обозначьте возвращение радара на острове Фу Куи как цель номер один и запустите залп из двух ракет C801”. Он почувствовал, как "Чагда" начала резкий поворот влево, но Боевой офицер прокричал ответ, которого Чоу так боялся: “Сэр, информация о местоположении цели на радаре ненадежна ... переключаюсь на ручное отслеживание цели ... сэр, я не могу найти траекторию из-за всех этих помех “Рулевой, выходите на курс три-пять-ноль", ” приказал Чоу. “Навигатор, направь нас прямо на остров Пху Куи. Запускайте ракеты в режиме обнаружения в полете, как только мы направимся обратно к острову.”Ракете C801 обычно требовалась “предполетная” информация, получаемая с радара - дальность до цели и азимут, скорость собственного корабля, курс и вертикальная привязка и т.д., - чтобы направить себя к цели, где ее бортовой конечный радар направлял ракету к удару. Но в тяжелых условиях ECM ракета могла быть запущена с вводимыми вручную предполетными данными и с включенным радаром терминала, где она летела бы прямо вперед и фиксировалась на первом значительном радиолокационном возврате, который она могла бы обнаружить. Чоу надеялся, что филиппинские фрегаты все еще прячутся возле Пху Куи - C801 Радар Sky Masters был достаточно сложным и мощным, чтобы прожигать плотные электронные системы управления, отделять морские помехи и находить свою добычу. … Чагда сделал небольшой поворот вправо, и секундой позже две ракеты C80 1 взмыли в небо из своих канистр. Огненный след выхлопа первой ракеты продолжался прямо перед нами, в то время как выхлоп второй ракеты казался более беспорядочным, уходящим в ночное небо. Надеюсь, он нацелился на проклятых филиппинцев, у которых хватило наглости напасть на китайскую оперативную группу! Но когда Чоу и его команда на мостике уставились в передние ветровые стекла, они увидели огромную из-за горизонта раздается шквал стрельбы. Это длилось всего несколько секунд, сопровождаемое яркой вспышкой света и цилиндрическим вращающимся объектом, который упал в воду и горел несколько секунд, прежде чем погаснуть. Это была одна из ракет C80 1 компании "Чагда", сбитая яростным шквалом огня, который определенно был не с чего-то похожего на патрульный корабль класса "Негрос Ориентал". Другой C80 1 так и не повернулся в направлении стрельбы и, вероятно, самоликвидировался. “Что это было?” - Крикнул Чоу своему экипажу боевого мостика. “Там был не патрульный корабль”.

“Неизвестно, сэр”, - ответил его вахтенный офицер. “В настоящее время анализируем сигналы радара, но ничего определенного”.

“Откуда взялись эти вертолеты?” Чоу закричал, озадаченный и более чем немного испуганный. “Как им удалось добраться сюда так быстро, не будучи обнаруженными? Мы более чем в пятистах километрах от филиппинской базы.”

“Они либо разместили свои ударные вертолеты на баржах или нефтяных платформах, либо “Или там есть корабль, достаточно большой, чтобы посадить вертолет на борт”, - вставил Чоу. “У Филиппин есть только одно судно, достаточно большое, чтобы посадить вертолет и загрузить на борт противокорабельное оружие - корвет класса "Рисаль". Но это все равно не объясняет стрельбу, которую мы видели на горизонте. Какой еще...” И именно тогда коммандер Чоу понял, что это было - самое большое и мощное судно в филиппинском арсенале, эскортный фрегат-эсминец класса PF. Бывший американский Фрегат военно-морского флота пушечного класса, еще одна реликвия Второй мировой войны, имел на борту не менее двадцати крупнокалиберных орудий с радарным наведением, а также две 76-миллиметровые пушки и четырехзарядную пусковую установку противокорабельных ракет Mk- 141 "Гарпун". Это была не нефтяная буровая установка на острове Фу Куи - это был крупный филиппинский боевой флот, в засаде которого находились по меньшей мере три боевых корабля самого большого класса. “Сообщите "Дракону", что, по нашему мнению, в районе острова Фу Куи находятся по крайней мере один корвет класса PS и один, возможно, два фрегата класса PF”, - приказал Чоу. “Направьте Яана на помощь Баоцзи, и я хочу, чтобы оперативная группа повернула на юг от острова Пху Куи. Мне нужно, чтобы адмирал Инь подал сигнал.”

“Обнаружен запуск ракеты!” - выкрикнул боевой офицер. “Радар Ku-диапазона! Гарпунная ракета в воздухе!” Это была последняя связная фраза, которую довелось услышать коммандеру Чоу Ти У. Он приказал электронным средствам противодействия, "неудержимым" и своим пушкам открыть огонь по атакующим ракетам, но электронные помехи были слишком сильными; "Кагда" не засек ракету до тех пор, пока филиппинские корабли не прекратили глушение, что произошло за несколько мгновений до того, как активная радиолокационная система самонаведения "Гарпуна" была запрограммирована на активацию и поиск своей цели, примерно через двадцать секунд после попадания. К тому времени Гарпун ракета начала серию случайных взмахов, прерываемых маневром “всплывающего терминала" с высокой скоростью, ложным маневром, который был практически невозможен для оборонительных орудий "Чагды". Ракета врезалась в китайский патрульный корабль, двигавшийся со скоростью, близкой к скорости звука, пробила главную надстройку и разрушила несколько палуб, прежде чем ее четырехсотвысокофунтовая боеголовка сдетонировала. Вторая ракета "Гарпун" последовала секундой позже, добавив к быстрому уничтожению "Чагды" взрыв в машинном отделении, создав такой огромный огненный цветок, что он отбрасывал тени на вода на пять миль во всех направлениях. На БОРТУ ФЛАГМАНСКОГО КОРАБЛЯ ФЛОТИЛИИ ОСТРОВА СПРАТЛИ Х0НГ ЛУНГ “Потерян контакт с Чугду, сэр”, - доложил адмиралу Иню офицер боевого информационного центра. “Последнее сообщение касалось фрегата класса PF и корвета класса PS вблизи острова Пху Куи. Других подробностей нет”. “Ударные вертолеты, глушилки, теперь возможный филиппинский ударный флот”, - пробормотал адмирал Инь. Он сидел в своем командирском кресле в центре небольшого боевого информационного центра "Хонг Лунга", пытаясь собрать воедино ситуацию, по мере того как обрывки радиосообщений медленно сливались с данными радара дальнего действия. Филиппинцы были не в своем уме? Инь задумался. Нападение на китайские военно-морские силы после событий, произошедших всего несколько месяцев назад, было не просто возмутительным, это было, по мнению Иня, идиотизмом. Конечно, они не думали, что у них есть шанс победить силу, подобную его. Или они? Что они знали такого, чего не знал он? Он обдумывал это в течение самой короткой минуты. Ему придется сыграть это очень, очень осторожно. “Мостик адмиралу Иню”, - донесся из громкоговорителя голос капитана Любу. “Мы обгоняем Вэньшаня”. Хонг Лунг шел на фланговой скорости, которая была по меньшей мере на шесть-десять узлов быстрее, чем у любого другого судна его флотилии, за исключением двух его небольших быстроходных ракетоносцев класса "Хегу", "Фучжоу" и "Чукоу". Это означало бы, что у Хонг Лунга не было бы никакой противоминной защиты, кроме его собственных 37-миллиметровых пушек и системы Гатлинга "Фаланкс". “Должны ли мы пройти в порт или присоединиться?” После тщательного рассмотрения фактов - и своих собственных страхов - Инь передал по радио ответ: “Держитесь впереди Вэньшаня, снизьте скорость до двадцати, пока Синьи не догонит, затем возобновите движение на тридцати узлах, пока не окажетесь в зоне действия радара Последняя известная позиция Чагды.” "Синьи" был его быстроходным ударным ракетным катером класса "Хуанфэнь", который также нес сверхзвуковую противокорабельную ракету "Фей Лун-7", как и "Хонг Лун". “Пусть остальная часть оперативной группы выдвигается и следует за нами. Пусть ”Фучжоу" и "Чукоу" продолжают на скорости фланга двигаться к последней известной позиции Чагды ". Инь не собирался в одиночку штурмовать враждебный регион, имея всего несколько легковооруженных двадцатисемиметровых лодок в качестве защиты - он собирался послать две небольшие лодки, чтобы “прочесать кусты” и найти филиппинских ублюдков, которые стреляли. “Да, сэр”, - решительно ответил Любу. “Ожидайте встречи Синьи через тридцать минут”.

“Сообщение с патрульного корабля ”Яан", - доложил офицер CIC. “Чагда в поле зрения и в огне. В отчетах членов экипажа говорится, что они были сбиты ракетами, скользящими по морю. Патрульный корабль "Баоцзи" сильно поврежден, но на ходу, движется на юго-запад со скоростью пять узлов. Нет контакта с тральщиком Guangzou. Яан просит разрешения помочь Чагде.”

“Разрешение получено”, - решительно ответил адмирал Инь. “Я хочу отчет о филиппинских судах. Направление, скорость - я хочу этого прямо сейчас ”.

“Да, сэр”, - подтвердил CIC. Другие члены экипажа в Боевом информационном центре поворачивались, чтобы посмотреть на Инь, чтобы увидеть выплескивающиеся наружу гнев и разочарование. У многих из них были сердитые вопросительные взгляды на лицах, когда Инь приказал снизить скорость - разве они не должны были добраться туда как можно быстрее, чтобы помочь своим товарищам? “Доклад с Яана, сэр”, - доложил офицер CIC несколько минут спустя. “Коммандер Ко докладывает, что три, возможно, четыре судна удаляются от острова Фу Куи, направляясь на восток со скоростью двадцать узлов. Только для наземных поисковых радаров. Радары обнаружения не обнаружены. Вертолеты, похоже, идут на сближение с судами ”. Про себя Инь вздохнула с облегчением. По крайней мере, это было не сложнее, чем он сначала опасался. Очевидно, у филиппинцев не хватило духу для настоящей драки. И, очевидно, они не стремились закрепить свои завоевания, укрепить остров Пху Куи или захватить какие-либо другие острова в нейтральной зоне. Это была простая ответная битва - быстрая, решительная и завершенная. Руби и беги. Они, вероятно, могли бы остаться и продолжить бомбардировку Яана и Баоцзи, взять на абордаж Чагдо, взять в плен - именно это сделала бы Инь - или организовать устроить засаду на Хонг Лунга, используя поврежденные корабли, но они не делали ничего, кроме побега. Это снова возложило бремя ответственности на китайцев - обострять конфликт или положить ему конец. У Иня не было желания вести свой прекрасный корабль прямо в засаду или к готовому к бою филиппинскому флоту неизвестного размера, но он также не хотел, чтобы создавалось впечатление, что он отступает от боя. И так он стал олицетворением триумфа. Он повернулся к своим людям, которые повернулись, чтобы посмотреть на него с вопросительным выражением лица. “Они идиоты. Ты видишь, как они бегают? Они крадутся из ночи, нападают на нас, как испуганные дети бросать камни, а затем бежать перед лицом чего-то гораздо более могущественного. Я ненавижу такую бесхребетность ”. Он щелкнул выключателем микрофона и сказал громким голосом, чтобы все в CIC могли его слышать: “Капитан Любу, немедленно откройте спутниковый канал связи с аэродромом Дондао”. Дондао был новым аэродромом китайских ВВС на Парасельских островах; он находился почти в семистах километрах к северу от их нынешнего местоположения, но это был ближайший китайский аэродром, способный нанести какой-либо удар. Хотя на острове был генерал ВВС, отвечающий за базу, большая часть средств воздушного удара на Дондао принадлежал военно-морскому флоту китайской армии и Инь. “Я хочу, чтобы патрульный корабль "Шуйхун-5", полностью вооруженный для надводного боя, немедленно прибыл на этот флагман, а другой был готов сменить первый. Патрулю лучше подняться в воздух через тридцать минут, иначе... ” Это привлекло внимание оператора CIC - все они сосредоточились на своих консолях, молясь, чтобы их адмирал не включил их. Инь подумывал о том, чтобы напрямую связаться по радио со штабом флота Южно-Китайского моря в Чжаньцзяне, но пока адмирал Инь не сделал ничего примечательного, кроме получения одна шестая часть его флотилии уничтожена или повреждена; ему нужно было проявить какую-то инициативу, какие-то решительные действия, прежде чем информировать свой штаб о катастрофе и ожидать инструкций. Shuihong-5 была большой турбовинтовой летающей лодкой, используемой в основном для ведения противолодочной войны и морского патрулирования, но десять самолетов, приписанных к его флотилии на острове Наньша, были оборудованы для выполнения противокорабельных задач, с радаром наблюдения за морем и наведения "Гераклес II" французского производства, двумя сверхзвуковыми противокорабельными ракетами C-101, подвешенными под крыльями, и шестью легкими самолетами двойного назначения Murene NTL-90 французского производства торпеды, также на крыльевых пилонах. "Шуйхонг-5" представлял значительную угрозу для любого корабля, не оснащенного зенитными ракетами, и, насколько было известно Иню, ни один филиппинский военный корабль не имел зенитных ракет, за исключением, возможно, плечевого оружия малой дальности "Стингер". Этого было достаточно, чтобы разбомбить к чертовой матери все филиппинские силы, которые там находились. Затем, когда его командир, печально известный своей непостоянством верховный генерал Чин По Зихонг, вызовет его на ковер из-за разрушенной Чагды, у него будет большая, обильная порция мертвых филиппинцев. И это, безусловно, сделало бы верховного генерала Чина счастливым. У ЗАПАДНОГО ПОБЕРЕЖЬЯ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ НЕДАЛЕКО От ВАНДЕНБЕРГА, КАЛИФОРНИЯ, СРЕДА, 21 сентября 1994 года, 11:31 по МЕСТНОМУ времени 1 был абсолютно захватывающий день для полетов. Небо было безоблачным, лишь несколько рассеянных облачков нарушали синеву вокруг. Ветры были относительно спокойными и без турбулентности, что было довольно необычно на высоте сорока тысяч футов. Однако не все было так спокойно внутри специального, сильно модифицированного самолета DC-10 Sky Masters, Inc., совершавшего полет по орбите у побережья Калифорнии. В грузовом отсеке специального DC-I0 в то утро была только одна ракета-носитель, что, предположительно, заставило бы Джона Мастерса волноваться вполовину меньше, чем когда он перевозил две ракеты. Вместо этого Мастерс был взволнован и раздражителен, к большому огорчению остальной команды. Источником его раздражения была новейшая космическая ракета-носитель воздушного базирования Sky Masters Jackson-I, темный, гладкий объект с пулевидным носом, сам вид которого обещал впечатляющие результаты. Но ракета-носитель, названная в честь седьмого президента Соединенных Штатов, никуда не летела. И в этом была проблема. “Что происходит?- Потребовал Мастерс по переговорному устройству, барабаня пальцами по консоли управления запуском. Хелен Каддири вздохнула. “Мы все еще выясняем проблему, Джон. У нас проблемы с нисходящей связью в Ku-диапазоне с ”Гомер-Севен"."

“У тебя есть пять минут”, - напомнил ей Мастерс. “Если мы не сможем связаться с этим спутником, нам придется прервать полет”. Каддири снова вздохнул. Как будто она не знала. Ассистентка передала ей еще один результат самопроверки. Она закатила глаза и смяла бумагу в руках. Она глубоко вздохнула и включила микрофон внутренней связи: “В птице все еще есть неисправность, Джон, и она не на нашей наземной станции. Нам придется прервать. Выбора нет. Военно-воздушные силы также говорят то же самое ”. Это было не то, что Мастера хотели услышать. “Гомер-Семь" работал нормально всего семьдесят минут назад.” Homer-Seven был одним из созвездия из восьми TDRS, или спутников слежения и передачи данных, запущенных в конце 1980-х и начале 1990-х годов для обеспечения бесперебойного отслеживания, передачи данных и связи для космического челнока и других военных спутников, включая спутники-шпионы. Они заменили несколько медленных, устаревших наземных станций связи, когда-то расположенных в отдаленных районах мира, таких как австралийская глубинка и Африканское Конго. “Теперь ВВС хотят прервать операцию? После того, как они наорали на меня, чтобы я отправил этих ублюдков на орбиту, чтобы они могли присматриваться к Филиппинам? Это типично. Скажите им, чтобы не совали свой нос в мои дела и выяснили, в чем проблема в их спутнике ”. Однако, даже когда эти слова слетели с его губ, Мастерс знал, что это не то, что Военно-воздушные силы хотели бы услышать. Кроме того, система TDRS в целом доказала свою надежность в прошлом, и все спутники NIRTSAT Джона Мастерса полагались на TDRS для передачи информации о статусе и отслеживании в его штаб-квартиру в Блайтвилле, штат Арканзас, а также в военные и правительственные учреждения, использующие спутник. Итак, проблема должна была быть в самолете. … “Проведите еще одну проверку системы в Блайтвилле и еще одну здесь”, - приказал он. “Прямо сейчас. Займитесь этим ”. Каддири быстро устал от того, что им командовали. “Мы проверили наши системы. Они в порядке и готовы к приему. Проблема в спутнике TDRS, а не в нашем оборудовании. Мастерс что-то пробормотал себе под нос, сбросил наушники и встал со своего места. Старший техник по управлению запуском Альберт “Ред” Филипс немедленно спросил: “Джон, а как насчет обратного отсчета?”

“Продолжай обратный отсчет, Рэд”, - рявкнул Джон. “Никаких задержек. Я вернусь через минуту ”. Затем он поспешил вперед, на летную палубу. Несмотря на вместительность кабины управления запуском и разгонного блока в заднем грузовом отсеке DC-JO, передняя кабина была тесной и относительно неудобной. За вторым пилотом, наряду с двумя пилотами, находилось место бортинженера с его сложной системой топливного, электрического, гидравлического и пневматического управления и мониторов; он также контролировал систему взвешивания и балансировки самолета, которая была разработана для компенсируйте каждый АВАРИЙНЫЙ запуск ускорителя, быстро распределяя топливо и балласт по мере перемещения или запуска ускорителей. За постом пилота, спина к спине с бортинженером, находилась альтернативная консоль управления запуском и основной центр связи при запуске. Система управляла интерфейсом связи между спутниками и наземными станциями и сигнальным ускорителем за несколько секунд до запуска, когда бортовой компьютер ракеты-носителя получил последнюю информацию о местоположении и скорости от самолета-носителя и был отправлен в путь. Усилитель СИГНАЛА ТРЕВОГИ бортовые бортовые компьютеры непрерывно осуществляли самостоятельную навигацию и подавали сигналы управления самолету-носителю, чтобы он позиционировал себя для выхода на орбиту, но для этого требовалась информация, отправленная ему через систему связи самолета-носителя, и прямо сейчас система не получала данные со спутников слежения. Хелен Каддири, которая отвечала за консоль для этого запуска, пыталась восстановить связь, но безуспешно. Она раздраженно закатила глаза, когда Мастерс ворвался через герметичную дверь кабины. “Джон, если ты не возражаешь, я могу с этим справиться… Мастерс немедленно проверил экран состояния системы связи стартового самолета - все по-прежнему сообщало о норме. “Я попросил тебя провести самопроверку нашей системы, Хелен”. Каддири вздохнула, когда Мастерс заглянул через ее левое плечо, чтобы понаблюдать за процессом тестирования на экране. . “Вот так!” Объявлены мастера. “Непрерывность работы оптоволоконного оборудования. Почему вы обошли тот тест?”

“Давай, Джон, будь настоящим”, - запротестовал Каддири. “Это не проверка электроники, это визуальная проверка ...“

“Чушь собачья”, - сказал Мастерс, выбегая из кабины и возвращаясь в грузовой отсек. Усилитель АВАРИЙНОЙ СИГНАЛИЗАЦИИ, его серая громада казалась огромной и зловещей в ярком свете инспекционных ламп грузового отсека, был выкатан из шлюза обратно в грузовой отсек, чтобы техники могли осмотреть его еще раз. “Затолкайте ее обратно и проверьте соединения с пуповиной”, - сказал Мастерс. “Возможно, у нас неисправная вилка”.

“Но нам нужны показания безопасной связи, прежде чем мы сможем вывести ее на позицию”, - сказал Рэд Филипс. Он проверил табло состояния на панели управления запуском. “Я по-прежнему не показываю никаких данных отслеживания от ...” “Обходи предохранители, Рэд”, - сказал Мастерс. “Установите ракету-носитель в положение для запуска”.

“Мы теряем все наши запасы прочности, если обходим предохранители, Джон” - Но Филипс видел, что Мастерса это не волнует. Он ввел инструкции на консоли управления запуском, чтобы обойти блокировки безопасности, которые обычно не позволяли вкатить включенный, но неисправный ускоритель в положение для выпуска. Блокировки предотвратили аварию на борту самолета и непреднамеренное выпадение работающего ускорителя из отсека запуска, поскольку не было резервных копий безопасности. Обход немедленно обнаружился на альтернативном пульте управления запуском Хелен Каддири. “Джон, у меня горит лампочка "Предупреждение об опасности". Ракета-носитель заблокирована? Я показываю блокировки.”

“Я отключил их от ’Хелен”, - сказал Джон по интерфону. Он стоял с фонариком у входа в шлюзовую камеру стартового отсека, пока огромный аварийный ускоритель приводился в рабочее положение. “Мы проверяем пуповинную пробку”.

“Ты не можешь этого сделать, Джон”, - предупредила Хелен. “Если это нечто большее, чем просто проблема с вилкой, ракета-носитель может перейти к окончательному отсчету времени запуска, прежде чем вы сможете открыть двери отсека или прежде чем мы сможем заблокировать последовательность зажигания. Вы чистите заряженный пистолет, держа палец на спусковом крючке и отводя курок назад ”. Мастерс взглянул на цилиндрический шлюз пускового отсека, который на самом деле напоминал патронник пистолета; внутри он мог видеть носовую часть ракеты боевого реагирования воздушного базирования, которая, безусловно, напоминала пулю, когда она приводилась в рабочее положение. Его голова была прямо в дуле. “Хорошая аналогия, Хелен”, - сказал он криво. Ракета-носитель скользнула в нужное положение. “Попробуйте самодиагностику пуповины”, - сказал Мастерс технику стартового отсека. Мгновение спустя Филипс дал ему свой ответ: Вот и все, Джон!” - сказал он с криком. “В пуповинном соединителе произошел обрыв - у нас было соответствующее напряжение, но не было сигнала. Выходите оттуда, и мы все исправим в кратчайшие сроки ”.

“Забудь об этом. Нет времени. Я сделаю это сам ”. Прежде чем кто-либо успел сказать что-либо еще, Мастерс забрался в стартовый шлюз и начал ползти вниз по усилителю СИГНАЛИЗАЦИИ. “Джон, ты что, спятил?” техник сказал. “Хелен, это Рэд. Джон только что спустился в воздушный шлюз. Установите блокировки обратно. “Нет!” - передал Мастерс по радио из стартового шлюза. “Продолжайте обратный отсчет”.

“Это Каддири. Я устанавливаю блокировки, запускаю обратный отсчет по инициативе оператора. Член экипажа в стартовом шлюзе. Включаются блокировки. Как раз тогда самопроверка на пуповине ракеты-носителя завершилась удовлетворительными показаниями. “Преемственность восстановлена… ты понял, Джон, ты понял ”, - сказал Филипс. “Но мы прошли окно запуска”. “Начинайте обратный отсчет при T минус шестьдесят”, - сказал Мастерс. “Ракета-носитель достаточно вынослива, чтобы вносить исправления, и мы предусмотрели небольшую свободу действий в окне запуска. Продолжайте обратный отсчет… “Я не собираюсь повторно активировать систему, пока вы не уйдете оттуда”, - раздраженно сказал Каддири. “Я ухожу, я ухожу”, - сказал Мастерс, когда его кроссовки появились из жерла воздушного шлюза. “Давайте сделаем это”. Мастерс закрыл двери воздушного шлюза в ту же секунду, как вышел из камеры. Филипс дал ему свой переносной кислородный баллон, и он как раз надевал его и пристегивался ремнями к своему креслу, когда в воздушном шлюзе произошла разгерметизация. Менее чем через шестьдесят секунд ракета-носитель была в пути. “Хорошее разделение, хорошее зажигание первой ступени”, - доложила Хелен, когда ракета весом сорок три тысячи фунтов ускорилась перед DC-10 и с ревом взмыла в небо. “Четкая связь по всем каналам ... Крылья отвечают, разворачиваются по расписанию . двадцать секунд до первой стадии выгорания. Мастерс подождал еще несколько мгновений, пока Каддири продолжал следить за запуском, затем сказал со слабой улыбкой: “Что ж, это было близко. Вы знаете, что произошло? Штепсельная вилка была отключена на долю дюйма. Он был достаточно близко, чтобы сообщить о закрытом и безопасном показании, но никакой передачи данных не было. Хуже того, это проявилось бы только тогда, когда ракета-носитель находилась в стартовом положении и блокировки были сняты. В доке он был подключен к другой шине данных и сообщил, что все в порядке. Неудивительно, что мы думали, что это вина TDRS ”. Каддири продолжил считывать основные характеристики ракеты-носителя больше для того, чтобы воспользоваться диктофоном миссии, чем для чего-либо еще. Регистратор служил резервной копией компьютерной системы поиска данных. Она не сказала Мастерсу ни слова. Даже не смотрела на него. Мастера заметили тишину и немного заерзали. Каждый запуск в последнее время, казалось, выявлял в ней самое худшее. Где было ее чувство приключения? Забудь об этом, решил он, у нее его не было. Тем не менее, она была частью его команды , и он хотел, чтобы дела шли на лад. “Хорошо, что я поймал это, да?” - спросил он почти застенчиво. “Нет”, - спокойно сказал Каддири, не глядя на него. Она не хотела обсуждать это с ним. Не сейчас. В конце концов, они были записаны. Тем не менее, он снял все предохранительные блокировки, оставив их совершенно незащищенными на случай, если произошла неисправность цепи зажигания или компьютера наведения. Этот ускоритель мог легко сработать в салоне и убить их всех. Хуже того, он снова подключил неисправный разъем к усилителю под напряжением. Кто знает, подумала она, к чему бы это привело? Мастерс знал, что она просматривает последние несколько минут, и сказал: “Хелен… обратный отсчет был приостановлен ”.

“Потому что я положила это туда, Джон”. И, подумала она, если бы мы поступили по-твоему и продолжили обратный отсчет, Мастерс мог бы сейчас плескаться в Тихом океане, прямо за нашей ракетой-носителем стоимостью в двадцать миллионов долларов - если бы эта штука не взорвалась первой. “Что ж, ” экспансивно сказал Мастерс, “ это точно по курсу, точно по скорости, точно по высоте. Он будет на орбите через восемь минут, и чертовы военно-воздушные силы смогут взглянуть на все это дерьмо, творящееся на Филиппинах ”.

“Как скажешь, Джон. “Хелен, ну же. “Брось это”. И он бросил. ПРОЛИВ ПАЛАВАН, НЕДАЛЕКО От ЗАЛИВА УЛУГАН, ПРОВИНЦИЯ ПАЛАВАН, ФИЛИППИНЫ ЧЕТВЕРГ, 22 сентября 1994 г., 04 ч.17 м. по местному времени Оперативная группа "Хонг Лунг" находилась на расстоянии двадцати километров от спасающегося бегством филиппинского флота, когда на место происшествия прибыла первая противокорабельная летающая лодка "Шуйхун-5". Китайская флотилия прокладывала себе путь через серию рифов и мелей вдоль Палаванского пролива на западной стороне острова Палаван, самой западной провинции Филиппин. Большая часть острова была отдаленной и малонаселенной, но Бухта Улуган, очевидное место назначения филиппинского флота, имела самые оснащенные портовые сооружения в Нанане. Он также находился всего в сорока пяти километрах к северу от Пуэрто-Принсеса, бывшей базы ВВС США на Палаване, которая теперь стала базой ВВС Филиппин; эта база была крупнейшим аэропортом на Палаване и центром скудного населения изолированного острова. “Коготь Восемь-Один", это ”Дракон", - сообщил адмирал Инь По Л'Ун по радио пилоту летающей лодки. “Разведайте филиппинский ударный флот на востоке. Докладывайте о любой враждебной активности. Разрешено открывать ответный огонь в случае обстрела. Внимание, китайские суда уже были атакованы и уничтожены этой боевой группой. Действуйте с осторожностью ”. Это было спорное предупреждение для экипажа Shuihong-5 - если бы они следовали своей предыдущей схеме, филиппинские суда открыли бы огонь по летающей лодке. Затем экипаж Shuihong открыл бы ответный огонь своим смертоносным грузом и уничтожил бы большинство филиппинских военных кораблей. Но этого не произошло. Несколько минут спустя пилот противокорабельного самолета “Шуйхун-5" доложил: "Сэр, докладывает "Коготь Восемь-Один". Мы находимся в контакте с четырьмя наземными кораблями, повторяю, с четырьмя кораблями. Более крупные суда, идентифицированные как фрегаты класса PF, повторяю, два фрегата класса PF. Два патрульных корабля поменьше, вероятно, класса PS или LF. Конец.” “Коммандер Чоу сообщила, что, возможно, там находятся два патрульных катера PS”, - сказал капитан Любу. “Он упомянул корвет… “Но там два фрегата вместо двух патрульных катеров”, - сказал Инь. “Чоу не может очень точно идентифицировать корабли ночью на расстоянии более пяти километров, даже с помощью радара ISAR”. Любу кивнул, не совсем убежденный, но принимая объяснение на данный момент. “Патрульный катер PS, вероятно, является тем самым Rizal, который был идентифицирован как вертолетная площадка”, - добавил он. “Мы должны быть начеку, ожидая новой ракетной атаки с вертолетов”.

“Они убегают”, - уверенно сказал Инь. “Борьба покинула трусливых ублюдков. Каков статус вражеских кораблей сейчас? Почему они не открыли огонь по патрульному самолету?” Большой патрульный самолет, подобный Shuihong-5, представлял собой серьезную угрозу для любых кораблей, таких как филиппинские, на которых не было зенитных ракет. “Каков его диапазон?” “Девять километров”, - доложил Любу, передавая информацию из боевой секции. “Они обнаруживают только поисковые и навигационные радары - радары обнаружения целей не обнаружены. Он ожидает указаний.”Невероятно, - подумала Инь, - как мог капитан фрегата оставаться таким хладнокровным перед лицом вражеского контакта в воздухе?" Конечно, он должен понимать, что у китайских ВВС были такие ударные самолеты в регионе? И тогда он понял, что филиппинские суда, вероятно, не имели никакого противовоздушного вооружения, кроме своих пушек, максимальная дальность действия которых составляла не более четырех-пяти километров; ракета класса "земля-воздух" "Хонг Цянь-9" фирмы "Хонг Лунг" имела дальность действия около семидесяти километров, и Инь без колебаний использовал бы их против любого неопознанного самолета, который пролетел бы в пределах дальности действия его корабля. “Приблизьтесь к пяти километрам, поддерживайте контакт, докладывайте о любом изменении статуса противника”, - приказал Инь патрульному самолету. “Я хочу положительную идентификацию всех судов в этом строю”. Пилот Shuihong-5 колебался несколько долгих мгновений - он понял, что его командир только что приказал ему пролететь в пределах досягаемости филиппинских судов. Пилот нерешительно ответил: “Да... сэр. ”Коготь восемь"-один экземпляр." По международным каналам экстренной связи было передано несколько предупреждающих сообщений на английском языке, но Инь проигнорировал их все. Самолет подъехал всего на несколько километров ближе, прежде чем поисковый радар slowscan P-диапазона переключился на высокочастотный радар управления огнем X-диапазона, и вскоре, находясь на расстоянии ровно пяти километров между крупнейшим кораблем филиппинской боевой группы, адмирал Ин услышал удовлетворенный испуганный голос пилота, кричащего по радио, что он находится под огнем тяжелой зенитной артиллерии. “Открывайте ответный огонь”, - сердито приказал адмирал Инь. “Разрешен запуск ракет класса "воздух-поверхность". Держитесь подальше от зоны поражения и на большой высоте; оперативная группа Dragon также будет атаковать ”. Инь повернулся к капитану Любу. “Получаем ли мы телеметрию цели с патрульного самолета?”

“Да, сэр”, - ответил Любу, дважды сверившись со своими офицерами боевой информации. Патрульный самолет Shuihong-5 мог передавать данные радара со своего надводного поискового радара Heracles II на другие корабли, способные принимать информацию; Hong Lung мог использовать эту информацию для наведения на противокорабельную ракету Fei Lung-7, как если бы он получал данные радара со своих собственных передатчиков. “Очень хорошо”, - самодовольно сказал Инь. “Начинаем нашу атаку. Запустите две ракеты Fei Lung с большой дальности, получите отчет об ударе с самолета и повторите атаку еще двумя. Я хочу, чтобы эта битва завершилась как можно быстрее, Любу ”. АЭРОДРОМ ПУЭРТО-ПРИНСЕСА, ПАЛАВАН, ФИЛИППИНЫ Обнаженная молодая девушка, лежащая на груди полковника Ренальдо Тамалко, была такой худой и гибкой, что он нечаянно сбросил ее на пол, когда потянулся к непрерывно звонящему телефону. Он пробормотал извинения девушке, когда поднял трубку. “Что?”

“Командный пункт, сержант Комос, сэр”, - ответил голос сержанта, отвечающего за крошечную базу филиппинских ВВС в Пуэрто-Принсеса, Палаван. “Мы получили срочное сообщение от оперативной группы военно-морских сил к западу от Палавана с просьбой о немедленной помощи”.

“Подожди секунду”. Тамалко включил свет и сонно потер глаза. Все, что заметил командир эскадрильи филиппинских ВВС, так это то, что старший диспетчер его командного пункта был взволнован, а это обычно означало плохие новости. Старый кондиционер, установленный на окне, работал на полную мощность, но в комнате все еще было жарко и душно. Он указал на стакан с прозрачной жидкостью на столе в центре комнаты, молча приказывая девушке принести его ему и надеясь, что это не очередная порция выпивки. Он наблюдал за нежными изгибами и упругой попкой молодой горничной, когда она подносила ему стакан - она выглядела не старше четырнадцати или пятнадцати, но ее сексуальные навыки, безусловно, были хорошо развиты, подумал он. Он схватил ее за запястье, притянул к себе и направил ее руку обратно к своей промежности. В стакане было немного виски, смешанного с несколькими растаявшими кубиками льда, поэтому он ограничился тем, что вылил жидкость на лицо, чтобы помочь себе прийти в себя. “Повторите, сержант?”

“Капитан ВМС Банио из Тридцать первой патрульной группы из Замбоанги распространил тактическое экстренное предупреждение для всех воинских частей”, - сказал сержант. “Он заявляет, что китайские военно-морские силы преследуют его и приближаются к Палавану, примерно в сорока милях к западу от залива Улуган. Он запрашивает немедленную поддержку с воздуха ”.

“Китайские военно-морские силы? В погоне? Кого? Преследуете его? Какая поддержка с воздуха ему нужна? Что, черт возьми, там происходит?”

“Мы пытаемся поднять его снова, сэр”, - сказал Комос. “Было короткое радиосообщение о готовящейся атаке, но больше никаких подробностей нет”.

“Черт”, - выругался Тамалко. Гребаный китаец. Обращаясь к Комосу, он сказал: “Надеюсь, это не какая-то шутка, сержант. Получили ли вы какое-либо подтверждение? Было ли сообщение аутентифицировано?” “Нет, сэр”, - ответил диспетчер. “Контакт не был восстановлен”. Тамалко выругался про себя. Это могло быть своего рода тренировкой - это было похоже на то, что любили делать американцы, когда американцы были здесь. Но с тех пор, как американцев вышвырнули с Филиппин, все было очень, очень тихо… На самом деле, слишком тихо. Коммунистические партизаны, которые были многочисленны и сильны на Палаване и в других отдаленных провинциях, активизировали свои кампании по вербовке и, безусловно, стали намного более активными, но случаи насилия были не такими обычными - в течение нескольких недель ни один из его офицеров не был застрелен или избит в центре города. До того, как американцы улетели, это, казалось, происходило каждые выходные. Как бы сильно почти все в армии ни ненавидели такого коммуниста, как Даниэль Тегина, на посту первого вице-президента, было очевидно, что его избрание оказало стабилизирующий эффект. Тамалко , вероятно, пристрелил бы ублюдка, если бы встретился с ним в темном переулке, но если из-за того, что Тегина был у власти, он понравился крестьянам и они прекратили стрелять по деревням, тем лучше. Так что это было за дерьмо с китайским вторжением? Это должно было быть подделкой, упражнением, придуманным каким-то ничего не знающим сотрудником в Маниле. Он участвовал во многих подобных сценариях с американским флотом и другими военными подразделениями в АСЕАН, Ассоциации государств Юго-Восточной Азии, страны-члены которой часто проводили совместные учения с недавно получившими независимость филиппинскими военными. Но фальшивка это или нет, Тамалко знал, что должен действовать решительно. Он должен был сделать все, что в его силах, чтобы его тепленькая работенка здесь, в Пуэрто-Принсесе, одном из самых красивых прибрежных городов во всем мире, была защищена. Пуэрто-Принсеса был бриллиантом, окруженным джунглями и горами, достаточно далеко от Манилы, чтобы сохранить очень непринужденную атмосферу. Он командовал небольшой эскадрильей истребителей-бомбардировщиков F-4E и дневных истребителей F-5R, закупленных у Соединенных Штатов, и он также содержал базу для других различных военных и гражданских воздушных операций. На Земле не было работы лучше, чем у него, и он ревностно оберегал ее. Девушка нерешительно пыталась возбудить Тамалко довольно рассеянным накачиванием, очевидно, надеясь, что он скоро уйдет, чтобы она могла немного поспать. Он прижал ее голову к своей промежности, наблюдал, как она приступает к своей работе, которую она делала так, словно ей было совершенно скучно, затем повернулся к своему телефону: “Сержант, немедленно начинайте отзыв эскадрильи. Скажите капитану Либоне из отдела технического обслуживания, чтобы он заправил два F-4 и был готов к вылету через двадцать минут; я возьму один, и возьму с собой первый трезвый экипаж, который появится со мной. Девушка между его ног укусила его, и внезапная боль послала вспышку ослепительной синей энергии, исходящую от его пениса по всему телу. “Я хочу, чтобы немедленно началось полное боевое поколение - никаких имитаций оружия или процедур - пока я не дам команду”, - продолжил Тамалко. “Майор Эсперанса будет командовать боевым штабом, пока я не вернусь. Сообщите руководителям полетов, что я прикажу службе безопасности арестовать всех членов экипажа, которых они обнаружат, которые не реагируют на отзыв. “После того, как вы начнете отзыв, позвоните в штаб-квартиру в Кавите и сообщите им, что мы формируют боевые вылеты в ответ на экстренное сообщение для всех подразделений и сообщают им подробности. Затем позвоните на военно-морскую верфь Замбоанги и получите подтверждение по этому капитану Банио. Это все ”. Тамалко опустил трубку обратно на рычаг. Что ж, отзыв эскадрильи был самым активным, что он мог приказать, подумал он. У него не было ни боеготовых истребителей, ни самолетов, настроенных для ведения боевых действий на ежедневной основе. Запуск двух истребителей, даже если они безоружны, также был бы положительным действием. До тех пор, пока первые последующие истребители были вооруженный, заправленный топливом и укомплектованный персоналом в течение следующих шестидесяти минут, он сделал бы все возможное, чтобы ответить на это “упражнение”. Наконец расслабившись, зная, что он поступил правильно, Тамалко обратил свое внимание на оральные ласки молодой девушки, и он был весьма доволен, обнаружив, что его почти пятидесятилетнее тело все еще быстро реагировало на поставленную задачу. ЭСМИНЕЦ РЕВОЛЮЦИОННОГО ФЛОТА КИТАЯ “ХОНГ ЛУНГ" ТРИДЦАТЬ МИНУТ СПУСТЯ "Коготь Восемь-Один сообщает, что горит одно судно, патрульный корабль класса PS”, - пришло сообщение из боевого отделения адмирала Иня. “Одно судно, которое, как полагают, является десантным кораблем огневой поддержки класса LF, подошло к борту для оказания помощи. Фрегаты класса PF разделились к северу и югу от потерпевшего крушение судна и, похоже, находятся на позиции для оказания огневой поддержки.” Адмирал Инь оторвался от своего места на мостике эсминца "Хонг Лунг" и проклял всех, кого только мог вспомнить, особенно производителей некогда хваленой противокорабельной ракеты дальнего радиуса действия "Фей Лунг". Сукины дети, ответственные за ракеты, должны быть расстреляны. Штурмовик Shuihongz5 выпустил обе свои противокорабельные ракеты C101 и одной поразил патрульный катер, но четыре ракеты Fei Lung-7, запущенные с "Хонг Лун", либо промахнулись, либо были уничтожены. Судя по долгому опыту работы Иня с ракетой, это была, безусловно, самая неудачная ее работа, и она была запущена в самое неподходящее время. На его эсминце осталось только два Fei Lung-7. С этими двумя ракетами ему пришлось бы защищаться от двух крупнейших военных кораблей Филиппин. Он сердито проклинал богов, расхаживая по мосту, чувствуя себя все более загнанным в угол с каждым моментом, видя его славная карьера разрушена крошечной, незначительной филиппинской нацией. Этого бы не случилось. Этого не могло случиться. Это было бы позором для него самого, для его командира, для его премьера, для всех китайцев. Он просчитал свои варианты. "Хонг Лун" действительно нес на борту еще две ракеты дальнего радиуса действия, сверхзвуковые ракеты "Фей Лун-9". В отличие от Fei Lung-7, 9 были спроектированы для атаки с моря на предельно большие расстояния, до ста восьмидесяти километров, и ракета могла развивать скорость до 2,5 Маха на высотной части своего смертоносного полета. Fei Lung-9 была нелицензионной копией франко-немецкой ракеты ANS, которая предназначалась в качестве высокопроизводительной замены ракеты Exocet (копией которой была C801 - китайцы никогда не стеснялись красть другие образцы оружия). Fei Lung-9 был похож по размерам на Fei Lung-7 и запускался с помощью четырех твердотопливных ракетных ускорителей и поддерживался боргидридным прямоточным воздушно-реактивным двигателем . И у них были ядерные боеголовки. Каждый Fei Lung-9 нес единственную термоядерную боеголовку RK-55 мощностью в двадцать килотонн, копию советской боеголовки RK-55, перевозимой на подводных лодках крылатые ракеты и торпеды с ядерными боеголовками. Все развернутые китайские флагманы несли ядерное оружие, и флотилия адмирала Иня на острове Спратли ничем не отличалась - даже несмотря на то, что боеголовка RK-55 была самой маленькой и “грязной” боеголовкой в арсенале Китая. Примерно равное по мощности оружию, уничтожившему Хиросиму во Второй мировой войне, оно могло легко потопить крупнейшие авианосцы или опустошить портовый город. Адмирал Инь никогда не рассматривал возможность использования этих ракет, и до сих пор не рассматривал это - как бы неприятно это ни было для него, он отказался бы от боя и бегите в целях безопасности на острова Спратли или Парасельс, прежде чем нанимать их. Однако ядерную боеголовку можно было бы снять и установить обычную 513-килограммовую кумулятивную боеголовку. Fei Lung-9 был превосходным оружием, гораздо более точным, намного более быстрым, и его было намного сложнее сбить. Но Инь не приказывал снимать боеголовки RK-55 с ракет Fei Lung-9. У него все еще были две ракеты "Фей Лун-7" и огневая мощь остальной части его оперативной группы, которую можно было использовать, и, кроме того, для экипажа было несколько опасно загружайте ракету из пускового контейнера и меняйте фугасные боеголовки ночью во время боевых действий - не важно, что две из этих боеголовок будут ядерными. “Состояние Когтя восемь-Один”, - приказал Инь. “Боевая готовность, сэр”, - ответил капитан Любу после передачи запроса на бой. “Вооружены шестью торпедами NTL-90. Канал передачи данных по-прежнему активен во всех режимах. Время ожидания ... по оценкам, еще один час для возвращения с минимальным запасом топлива на Парасельс, один и пять десятых часа для аварийной посадки на острове Спратли. Они все еще передают данные о прицеливании и ожидают приказа о повторной атаке. Инь кивнул. Торпеды двойного назначения Murene NTL-90, способные поражать как надводные корабли, так и подводные лодки на глубине до пятисот метров, сами по себе были серьезным оружием. Их максимальная дальность была немного больше восьми километров - что было больше, чем дальнобойность орудий филиппинских военных кораблей, хотя они были гораздо менее точны по надводным целям, и для достижения максимальной точности патрульному самолету Shuihong-5 пришлось бы приблизиться на четыре или пять километров, чтобы сбросить торпеду. Инь колебался, отправляя "Шуйхун-5" обратно на расстояние выстрела, потому что, если патрульный самолет будет сбит, у него не будет другого выбора, кроме как подвести свой драгоценный "Хонг Лун" поближе к врагу, чтобы нацелить оставшиеся противокорабельные ракеты, но он знал, что у него не было выбора. “Прикажите Когтю Восемь-Один атаковать торпедами”, - сказал Инь капитану Любу. “Прикажите им нацелиться конкретно на северный фрегат. Я хочу получить информацию о прицеливании южного фрегата и немедленно произвести по нему второй залп ”Фей Лун-7 ".

“Воды в проливе Палаван могут быть слишком мелкими для торпед, сэр”, - напомнил Любу адмиралу Иню. “Торпеды погружаются на пятнадцать метров, прежде чем начать подъем на поверхность - в этом районе может быть недостаточно глубины, чтобы вместить это”.

“Тогда прикажите "Когтю Восемь-Один" атаковать на более низких скоростях”, - приказал Инь, - “но я хочу, чтобы северный фрегат был немедленно привлечен к ответственности. Если филиппинскому флоту будет разрешено пересечь пролив в направлении Палавана, нам придется отступить до того, как береговые силы смогут отреагировать. Я не хочу, чтобы эти люди сбежали, Любу, ты понимаешь меня? Я преподам этим филиппинским трусам урок: Китайская Народная Республика будет защищать свою территорию и свои границы всеми имеющимися в ее распоряжении силами. Мы уничтожим десять кораблей за каждый наш, который подвергнется нападению. Теперь выполняйте мои приказы, капитан.”ЦЕНТР АЭРОКОСМИЧЕСКОГО ОРУЖИЯ ВЫСОКИХ ТЕХНОЛОГИЙ (HAWC), НЕВАДА В то же ВРЕМЯ, если и было помещение во всем огромном пространстве пустыни, известном как HAWC, в запретной зоне, известной как Dreamland, которое было более засекречено или более ограничено, чем любое другое, то это было здание Двенадцать, иначе известное как Hassle Hall. Он был назван так потому, что каждый жилец проходит тщательную проверку безопасности перед входом в здание, и каждая комната в комплексе проводит собственную проверку безопасности для каждого человека, прибывающего и отбывающего. В офисах на втором этаже проекта, известного как PACER SKY, у одной стены был установлен огромный телевизионный монитор высокой четкости. Банк компьютеров и управляющего оборудования передавал спутниковые данные с обширной Земной станции, установленной на вершине горы Череп в комплексе Dreamland, и оцифрованные спутниковые данные были распакованы из формата микроперерывной передачи, декодированы, обработаны, повторно собраны и отображены на огромном мониторе. Четверо обитателей этой сверхсекретной комнаты едва могли поверить в то, что они видели - изображение китайского военного корабля в реальном времени на расстоянии более одиннадцати тысяч миль, сделанное со спутника размером с бак для ацетилена сварщика, пролетающего в пятистах милях над головой со скоростью семнадцать тысяч миль в час. Изображение было настолько четким, что они могли сосчитать различные антенны на судне. “Боже мой, это невероятно”, - воскликнул полковник ВВС Эндрю Уайатт, один из старших офицеров проекта Объединенного комитета начальников штабов. “И эта фотография была сделана ночью? Это потрясающе ”.

“Мы можем сделать все, кроме как прочитать название на корме, сэр”, - гордо сказал майор Келвин Картер. Картер был одним из руководителей проекта стратегического эскортного бомбардировщика EB-52 Megafortress “линкор”, командным пилотом и офицером специального проекта, отвечающим за взаимодействие спутниковой системы PACER SKY с флотом Megafortress. “Это не настоящая фотография - это составное изображение, объединяющее данные радара, инфракрасного диапазона и визуального спектра при низкой освещенности. Мы можем сделать это с каждым кораблем, который там есть. Мы видели китов, дельфинов, косяки рыб и даже людей на некоторых небольших обитаемых островах. Но имейте в виду, это не тот дисплей, который можно использовать ”. Картер подал знак операторам консоли, которые переключили дисплей на более крупномасштабную карту местности. Экран был заполнен значками, представляющими различные суда, наряду с блоками данных возле каждого значка. “Вот план местности вокруг кораблей вон там. Компьютер выдает каждому идентификационные значки и вычисляет его траекторию, скорость и прокладывает прошлые и вероятные курсы. В режиме атаки компьютер проложит маршруты вокруг различных отображаемых угроз, выберет оружие для нанесения удара по каждой цельтесь и расставляйте приоритеты в соответствии с параметрами, введенными командиром.” Картер повернулся к молодому офицеру ВВС, стоявшему рядом с ним. “Кен?” Капитан ВВС Кеннет Ф. Джеймс, помогая Картеру с его презентацией представителю Объединенного комитета начальников штабов, указал на монитор меньшего размера на другой консоли. “Как вы знаете, полковник Макланахан проводит летные испытания своего модифицированного B-2 Black Knight в SWC. Вот что он наблюдает в бомбардировщике, сэр ”, - объяснил Джеймс. “Это мгновенная демонстрация информации и операций. Благодаря этому бомбардировщику не нужно стартовать с готовым планом полета, расшифровывать сообщения о наведении или даже поддерживать связь со своим штабом или командующим оперативной группой. Он может стартовать и направиться прямо к цели, зная, что у него будут самые лучшие и актуальные разведданные и доступный план полета ”. Уайатт изумленно покачал головой. “Невероятно. Действительно невероятно. Вы когда-нибудь увидите это изображение на своем самолете, капитан? Я понимаю, что вы участвуете в очень футуристической программе истребителей. Джеймс взглянул на Картера, на мгновение неуверенный, как реагировать. “Капитан Джеймс - сторонник безопасности, сэр”, - объяснил Картер. Джеймс улыбнулся, очевидно, испытывая облегчение от того, что Картер вмешался, чтобы заступиться за него. “По понятным причинам он не решается говорить о своем проекте DreamStar даже с вами”.

“Я понимаю”, - сказал Уайатт. “Вы, ребята, живете с мерами безопасности, которые действительно приводят в бешенство Объединенный комитет начальников штабов. Я не думаю, что в радиусе пяти миль от этого места может быть плохой парень, верно, капитан Джеймс?” Молодой пилот-испытатель выглядел немного удивленным адресованным ему вопросом, но слабо улыбнулся помощнику Кертиса и ответил: “Безопасность становится здесь образом жизни, сэр. Через некоторое время ты становишься очень замкнутым ”.

“Держу пари, что да”. “Я думаю, мы можем с уверенностью сказать, что DreamStar на световые годы опережает даже PACER SKY, сэр. В моем проекте стратегического сопровождения Megafortress, с которым, я знаю, вы хорошо знакомы, PACER SKY был бы идеальным вариантом. Один EB-52, выполняющий функции сопровождения группы бомбардировщиков для нанесения удара на большие расстояния, будет использовать PACER SKY для планирования и обновления маршрутов нанесения ударов, предварительного планирования обороны и оптимизации использования оружия. “Все это... со спутника, который весит всего четыреста фунтов”, - сказал Уайатт. “Потрясающе”.

“Похоже, полковник Макланахан готовится выйти на маршрут низкого уровня, сэр”, - отметил Джеймс. “Когда он переключится между режимами своего супер многофункционального дисплея, мы сможем увидеть весь его пробег на этом экране”. ПАУДЕР-РИВЕР-МОА, НЕДАЛЕКО От БЕЛЛ-КРИК, штат МОНТАНА, в то же время они назвали ее Паудер-Ривер. Это было достаточно приятно звучащее название, почти расслабляющее - совершенно неуместное для высокотехнологичных систем бомбометания, навигации и стрельбы на дальность. Оружейный комплекс Паудер-Ривер охватывал юго-восточный угол Монтаны, часть северо-восточного угла Вайоминга и даже меньшая часть северо-западной части Южной Дакоты. Местность была почти идеально ровной, лишь несколько продуваемых всеми ветрами холмов и оврагов нарушали ужасное однообразие местности. На территории почти в восемь тысяч квадратных миль было всего шесть городов любого размера, в основном вдоль трассы 212, которая проходила между Бель Фурш, Южная Дакота, и агентством Кроу, Монтана. На северном краю реки Паудер A находились участки национального леса Кастер, в то время как на самой южной оконечности реки Паудер B находилась еще более величественная достопримечательность - башня Дьявола, необычный цилиндрический скальный шпиль, прославившийся в фильме "Закрыть Встречи третьего рода. Однако, кроме Башни Дьявола, там не было почти ничего интересного - это были поистине “бесплодные земли”, как их изображали писатели Старого Запада. В этот день это были действительно бесплодные земли. Шестнадцать человек уже были “убиты” в Паудер-Ривер за один день. Люди “умирали”, потому что у Счастливых хулиганов из Фарго, Северная Дакота, был исключительно хороший день. 119-я группа истребителей-перехватчиков была в действии: четыре истребителя ПВО F-16 ADF "Файтинг Фалкон" и два усовершенствованных тактических истребителя F-23 "Уайлдкэт" сменялись, плюс два Воздушные заправщики KC-10, и они безудержно мчались по широко открытому пространству неба под Паудер-Ривер-МОА (Районы военных действий) А и Б. Тренировочные вылеты, которые они проводили в течение последних нескольких недель, были частью программы Центра стратегических действий генерала Кэлвина Джаррела, разработанной для подготовки летных экипажей, которые составляли недавно объединенное Первое боевое авиакрыло. Поздно вечером в этот конкретный день два истребителя F-23 "Уайлдкэт" патрулировали Паудер-Ривер-МОА. Ведущим был полковник Джозеф Мириш, заместитель командующего по операциям 119-й эскадрильи истребителей -перехватчиков из Фарго; его ведомым был истребитель "Уайлдкэт", работавший относительно недавно, по имени Эд Мило. Проверив своего ведомого, Мириш перевел его на частоту тактического перехвата и включил микрофон: “ГЛАВНЫЙ, это рейдер Два-Ноль, полет два, бандит-придурок”. Ответа нет. “ТОППЕР, как понял?” По-прежнему нет ответа. Они были в пределах досягаемости - что здесь происходило? На межпланетной частоте Мириш сказал: “У меня отрицательный контакт с диспетчерами GCI. Похоже, мы можем быть предоставлены сами себе ”.

“Два”, - был ответ Майло. Мириш еще несколько раз попытался вызвать TOPPER, позывной их наземной группы радиолокационного перехвата в учебном комплексе Стратегического полигона, одновременно направляя строй к точке входа в зону военных действий. Когда они были в нужном месте, Мириш вызвал межпланетный самолет: “Рейдерский полет, все еще отрицательный контакт с GCI. Выходите на высшую орбиту ... сейчас.”

“Двое”, - сказал Майло. По приказу Мириша Мило сделал резкий левый крен и выполнил полный разворот на 18o градусов, пока не направился на юго-восток к центру МОА, в то время как Мириш продолжал двигаться к точке входа в МОА. Они продолжали бы вращаться вокруг этого района по встречным овалам, смещенным примерно на двадцать миль друг от друга, так что их радары могли бы одновременно сканировать больший участок неба. Когда устанавливался радарный или визуальный контакт, другой самолет сближался и начинал атаку. В тот день был запланирован еще только один тренировочный вылет с позывным "Шепот Один-Семь", который не был идентифицирован по типу воздушного судна. Это, конечно, не имело значения - это был “плохой парень”, он вторгся на территорию "Счастливых хулиганов" и должен был сгореть в огне. То есть, как только они смогли это найти. По какой-то причине оба радиолокационных пункта VIPVO GCI в Леммоне и Бель Фурше не смогли сообщить о местоположении каких-либо атакующих - и теперь эти объекты были отключены от эфира, что в вымышленном мире генерала Кэлвина Джаррела на Стратегическом учебном комплексе означало, что объекты были “уничтожены”. Но кто-то был там, и Счастливые Хулиганы собирались найти их. ... На БОРТУ “ШЕПОТА ОДИН-СЕМЬ" "Двадцать минут до первой точки старта, Генри”, - объявил Патрик Макланахан. “Ожидаю окончательного разрешения на дальность. Пилот бомбардировщика-невидимки B-2 “Черный рыцарь”, майор Генри Кобб, ответил простым "Рог" по интерфону. Патрик Макланахан посмотрел на своего пилота. Кобб был немолод - он провел почти семнадцать лет в Военно-воздушных силах, большую часть из них в качестве командира самолета B-52 или B-1 - и проработал в HAWC в Dreamland всего год, специально для испытаний бомбардировщика HAWC B-2. Кобб был самым талантливым, но, на взгляд Макланахана, необычным пилотом. Если не считать нажатия кнопки режима на главном многофункциональном дисплее, Кобб сидел молча, не двигаясь, держа одну руку на ручке управления, а другую на дросселях, от взлета до посадки. Он управлял B-2 так, как будто он, человек, был просто еще одним “черным ящиком”, такой же неотъемлемой частью массивного четырехмоторного бомбардировщика, как крылья. Если бы он не находился в военном самолете, когда угроза атаки “противника” была столь неминуемой, Кобб казался таким спокойным и расслабленным, что для него было бы естественно скрестить ноги или откинуться в кресле и поднять ступни вверх. В отличие от Кобба, руки и тело Патрика Макланахана, казалось, находились в почти постоянном движении, в основном благодаря высокотехнологичной компоновке кабины в зоне правого сиденья командира миссии. Всю правую приборную панель занимал единый четырехцветный многофункциональный дисплей, называемый SMFD, или Super Multi Function Display, размером три фута в поперечнике и восемнадцать дюймов в ширину, окруженный функциональными переключателями. Массивный монитор имел регулируемые шторы, которые могли блокировать большую часть света в кабине и уменьшать блики, но большой экран был таким ярким и имел такие четкие изображения с высоким разрешением, что защитные экраны от бликов, как правило, были излишни - Кланахан убирал их, чтобы Кобб мог легко видеть большой экран. В кабине пилотов с правой стороны было несколько металлических прутьев вокруг SMFD, которые выполняли роль поручней или устройств для стабилизации рук, чтобы экраном можно было точно управлять даже во время радикальных маневров полета. Основным дисплеем на огромном SMFD был трехмерный вид местности, окружающей "Черного рыцаря", наряду с волнистой лентой, которая изображала запланированный курс бомбардировщика. B-2 был изображен едущим по ленте траектории полета, как автомобиль на американских горках. На ленте были “стены”, изображающие минимальные и максимальные рекомендуемые высоты, на которых они должны летать, чтобы избежать пересеченной местности или вражеских угроз - пока они оставались в пределах сгенерированной компьютером трассы, они могли придерживаться курса, не опасаясь всех известных препятствий или обнаруживаемых радаром и избегая всех известных угроз. Сообщения вспыхивали на экране в разных местах, в нескольких углах экрана работало несколько таймеров, а вдоль волнистой ленты маршрута плана полета были установлены “указатели” вспыхнул, чтобы предупредить Макланахана о предстоящих событиях. “Ландшафт” на дисплее God's-eye view был усеян цветными квадратами, каждый из которых изображал одну квадратную морскую милю, и на экране время от времени вспыхивали маленькие бриллианты, подсвечивающие точки прицеливания радара или контрольные точки визуальной навигации. Генералу Джону Ормаку, заместителю командующего Центром высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, сидевшему в кресле пилота-инструктора между двумя членами экипажа в кабине, это казалось совершенно непонятным нагромождением информации, мелькающей на большом экране. Ормак был рядом, чтобы наблюдать за этим очень важным испытанием интерфейса разведывательной системы Sky Masters NIRTSat во время учений по бомбометанию с воздуха, но на протяжении большей части этой невероятной миссии ему было трудно справляться со шквалом данных. Патрик Макланахан, командир миссии B-2, казалось, воспринял все это с легкостью. Макланахан использовал три разных метода для изменения отображения или вызова информации. Двумя основными методами были наведение взгляда и команды распознавания голоса. Крошечные датчики в шлеме Макланахана отслеживали движения его глаз и могли определить компьютер именно там, где были сосредоточены его глаза. Когда его глаза были на SMFD, Макланахан мог вызвать информацию, просто взглянув на что-то и произнеся команду - компьютер соотносил положение его глаз, изображение на экране, набор команд, связанных с этим изображением, затем сравнивал оцифрованную произносимую команду с запрограммированным набором допустимых команд и выполнял правильную. Все это произошло бы менее чем за секунду. Макланахан мог также указать на SMFD и коснуться символа или изображения, чтобы получить больше информации или переместить изображение туда, куда он хотел. На самом деле Ормаку было забавно наблюдать и слушать Макланахана во время работы - его интерфон звучал как серия неразборчивых мычаний и незаконченных предложений. Ормак видел, как курсор перемещается по большому экрану, и слышал гортанное “Выбирай”. Появлялось подменю, и Патрик считывал информацию, затем произносил быстрое “Закрыть”, чтобы стереть отображение и вернуть его на главный дисплей Божьего ока. Так было каждую секунду. Макланахан мог бы одновременно управлять несколькими разными окнами в SMFD, масштабирование каждого окна, вызывая потоки данных, которые будут видны только в течение нескольких секунд за раз, и все это время выпуская поток, казалось бы, случайных слов: “Радар . . . выбор . . . закрыть ... увеличить ... увеличить… близко ... один... пять… закрыть... выбрать . . . выбрать один . . . закрыть . . . след . . . один . . . слева . . близко. . Информация о состоянии оружия была размещена в нижней части дисплея, чтобы оба члена экипажа могли мгновенно проверить состояние своего оружия. Макланахан мог изменять размер любого дисплея, перемещать дисплеи по SMFD и даже программировать определенные дисплеи появляются или исчезают, когда истек таймер или когда он переключался в определенные режимы или из них. Он стал очень искусен в использовании указательного пальца левой руки для перемещения или смены дисплеев, в то время как его правая рука работала с клавиатурой или нажимала кнопку голосовых команд, установленную на ручке управления на боковой приборной панели. Для Ормака это было все равно, что наблюдать за ребенком, играющим в шесть разных видеоигр одновременно. Макланахан переключал различные экраны вокруг SMFD с поразительной скоростью. Он вызывал изображения с радаров, сканировал истребители, устанавливал запускает свои системы бомбометания, разговаривает по радио, отслеживает местность и отправляет сообщения по спутниковой связи, и все это с невероятной скоростью и без пропуска ни единого бита информации. “Подожди минутку, Патрик, подожди минутку”, - сказал Ормак по интерфону в абсолютном отчаянии. “Вы включили экран радара всего на несколько секунд, а затем убрали его. Почему?” Макланахан вернул изображение с радара на левую сторону SMFD, чтобы Ормак мог его четко видеть, и объяснил: “Потому что все, что мне нужно проверить на этом экране, это то, близко ли перекрестие прицела к смещенной точке прицеливания - вот здесь.. . ” Он указал на экран. “Я ничего не вижу”. Макланахан коснулся круглого перекрестия на дисплее радара, и появилось меню. Он скользнул пальцем вниз к легенде, которая гласила: 1110 миллиметров. Экран мгновенно изменился, показав крошечную белую точку возле группы зданий. На точку был наложен круглый курсор с набором тонких перекрестий, расположенных прямо на ней. “Вот смещение, бункер для хранения зерна”. Он указал на набор цифр в углу увеличенного дисплея. “Перекрестие прицела находится в пределах ста футов от смещения, так что я знаю, что система хороша. Я также проверяю рельеф, но поскольку мы на ПВП и выходим из кабины, а вокруг все равно такая равнина, мне не нужно тратить слишком много времени на беспокойство о рельефе - ближайшая возвышенность - Башня Дьявола, более чем в пятидесяти милях отсюда. “Я понял”, - сказал Ормак. “Вы также не хотите так долго находиться в режиме передачи, верно? Истребители могут засечь излучение вашего радара… “Я передавал около трех секунд”, - объяснил Макланахан. “Я был в режиме "Излучение’ на радаре достаточно долго, чтобы получить это изображение, затем отключился. Но бомбардировочный компьютер оцифровывает радарное изображение и сохраняет его в памяти экрана до тех пор, пока я его не выпущу. Я могу завершить остальную часть запуска бомбы с помощью изображения с радара, которое более двух минут назад, и прицелиться по нему вплоть до выпуска. Когда мы подойдем ближе к цели, я начну прицеливаться на смещениях при выпуске, которые намного точнее, но прямо сейчас я пытаюсь найти эти истребители ”.

“Как это соотносится со спутниковыми данными, которые вы получили?”

“Нет никакого сравнения”, - сказал Макланахан с истинным энтузиазмом в голосе. “Технология NIRTSat невероятна - и я подумал, сидя здесь в самой невероятной машине, которую я когда-либо видел, что я видел все это. Я не могу дождаться, когда увижу данные с Филиппин, которые мы также должны собирать ”. Он набрал инструкции на клавиатуре, и графическое отображение местности и символов на SMFD изменилось - это было так, как если бы он переключился с нечеткого снимка рубежа веков на цветную лазерную фотографию высокого разрешения. Изображение было немного другим с основного дисплея SMFD, но он по-прежнему показывал ленту “шоссе” заранее запланированного маршрута, значки времени и пробега, а также целевые метки по всей области. “Ударный компьютер уже перерисовал маршрут в данные реального времени - наш маршрут полета проходит дальше на запад, а точка запуска ракеты SLAM расположена раньше, чем раньше”. Макланахан увеличил целевую область и переключился с вида с высоты птичьего полета на вид глазами Бога, который показывал целевую область непосредственно сверху, но был увеличен, чтобы показывать объекты в трех измерениях. “Здесь есть целый ряд имитированных мобильных ракетных установок ... ?” Макланахан коснулся экрана и приблизил изображение к рядам цилиндров на бортовых прицепах. “Все они выглядят одинаково, но я думаю, мы сможем показать настоящие на следующем проходе NIRTSat. Мы должны получить новые данные через несколько минут. “Посмотри на это, Джон - с данными NIRTSat я уже видел, как будут выглядеть запуск бомбы и ракеты”. Маклана Хан снова изменил экран, чтобы показать вид тех же цилиндров в фотографическом качестве. “Вот что, по мнению компьютера, увидит ракета SLAM за несколько секунд до столкновения - компьютер не знает, какая из них настоящая, поэтому он нацелен на среднюю ракету в группе”. Он снова сменил экраны, на этот раз на более традиционное зелено-белое изображение с высоким разрешением с радара. “Вот прогнозы компьютера для смещений радиолокационного излучения в районе цели, основанные на данных NIRTSat. Вот горный пик и бункеры для хранения зерна, которые я только что использовал… вот два смещения релиза. Я могу начать ориентироваться на эти смещения и ничего не трогать до релиза ”.

“Потрясающе”, - сказал Ормак. “Чертовски удивительно. Система NIRTSat устраняет теневые графики, данные разведки годовой давности, нарисованные от руки прогнозы и даже диаграммы - у вас есть все необходимое для запуска бомбы прямо здесь… “И я получил это всего тридцать минут назад”, - добавил Макланахан. “Вы можете запускать оснащенные NIRTSat бомбардировщики на задание без каких-либо заранее запланированных целей. Вам больше не нужно составлять пакет боевых вылетов, инструктировать экипажи, планировать миссии на симуляторах или получать разведывательные брифинги. Вы просто загружаете бомбардировщик газом и бомбами и отправляете его в полет. Один проход NIRTSat спустя, экипаж получает все свои карты, все свои разведданные, все точки прицеливания для стрельбы из оружия, все данные о местности и все данные об угрозах в одно мгновение - и компьютер прокладывает маршрут удара на основе новых данных, строит план полета, затем выполняет план полета с автопилотом, подключенным к компьютерам удара. Экипаж может воспроизвести спутниковые данные с точки зрения плана полета и может даже выполнить пробный запуск бомбы за несколько часов до начала реального запуска бомбы ”. Затем Макланахан снова переключил экран SMFD к оригинальному тактическому дисплею, но на этот раз с данными NIRTSat, введенными в него. “К сожалению, вы не можете искать истребители по данным NIRTSat, - сказал он, - и для обновления экрана требуется несколько секунд времени радара. . Внезапно в правой части большого экрана появилось несколько символов, напоминающих крылья летучей мыши, далеко к западу от позиции B-2. Возле каждого символа в виде крыльев летучей мыши была небольшая колонка цифр, а также двухцветный клиновидный символ спереди. Более широкий край внешней части клина желтого цвета, казалось, был направлен вправо для символа B-2 в центре SMFD, в то время как красная внутренняя часть клина, казалось, колебалась внутрь и наружу, как будто пытаясь решить, прикасаться ли к значку B-2. “И вот они”, - объявил Макланахан. “Истребители на два часа. Два F-23. Обработка доплеровского сдвига частоты оценивает, что они в двадцати милях от нас и над нами. Сила сигнала увеличивается - их поисковый радар может засечь нас в любую секунду. Я не думаю, что они уже засекли нас радаром, Генри… траектория их полета уводит их за наши спины, но это может быть обманом.” Кобб, казалось, не слышал Макланахана - он оставался таким же неподвижным, как всегда, словно застыл на месте, держа руки на дросселях и ручке управления, а взгляд его был устремлен вперед, - но он спросил: “Глушилки установлены?”

“Пока нет”, - сказал Макланахан, дважды проверяя отображение сигнала радара истребителя на SMFD-дисплее. Цветные участки радарных полос истребителя, которые отображали зону обзора, дальность обнаружения и расчетную дальность поражения истребителей, все еще не полностью закрывали значок B-2, что означало, что характеристики скрытности B-2 позволяли ему продолжать движение к цели без использования активных средств постановки помех. Он выбрал дисплей ECM и разместил его на правой стороне SMFD, готовый активировать электронные глушилки в нужное время. “PRF все еще находится в зоне поиска, а уровень мощности слишком мал. Если мы вызовем их слишком рано, они могут сориентироваться на нас. “Если вы позвоните им слишком поздно, они увидят нас”.

“Может быть, а может и нет”, - сказал Макланахан. “В любом случае, они опоздали”. Он выдвинул экран связи вперед и активировал предварительно запрограммированное сообщение спутниковой связи, затем передал его. “Сейчас отправляю запрос на разрешение на дальность”, - сказал он. Отправленное спутниковой связью и закодированное как обычный трафик сообщений SAC, сообщение или его ответ не предупредили бы истребители, которые их ищут. Ответ пришел тридцать секунд спустя: “Разрешение на дальность получено, все цели очищены”, - доложил Макланахан. “До первой точки запуска осталось менее пятнадцати минут.” Он увеличил экран оружия и вывел его повыше на большом экране SMFD, чтобы Кобб тоже мог его проверить. B-2 нес одну ракету AGM-84E SLAM обычного действия в левом бомбоотсеке и бетонную форму весом в три тысячи фунтов, которая имитировала вторую ракету SLAM, но не предназначалась для запуска. Благодаря турбореактивному двигателю AGM84E SLAM, что является аббревиатурой ракеты наземного нападения Standoff, могла нести боеголовку весом в тысячу фунтов на расстояние более шестидесяти миль. У него была инфракрасная камера в носовой части, которая передавала изображения обратно на его самолет-носитель, и он мог летать и наведен на цель с предельной точностью. Это было разработано, чтобы дать бомбардировщикам SAC возможность точного, мощного, дальнего обычного бомбометания, не подвергая бомбардировщик жесткой защите в районе цели. В правом бомбоотсеке находились две планирующие бомбы AGM- 130 Striker с реактивным приводом, радиус действия которых составлял всего пятнадцать миль, но они несли бомбу весом в две тысячи фунтов с той же точностью, что и SLAM. Striker работал совместно со SLAM, чтобы разрушить районную оборону и нанести удар по укрепленным целям одним бомбардировщиком - и бомбардировщиком-невидимкой B-2, который мог проникать ближе к сильно защищенным поражает больше, чем любой другой бомбардировщик в мире, это была смертельная комбинация. Макланахан взглянул на оружие, расположенное вдоль SMFD, затем сказал: “Небезопасно… готовы ”, чтобы привести в готовность все оружие. Каждый значок оружия изменился с красного на зеленый, указывая, что все они готовы к выпуску. “Статус оружия подтвержден, полная связь”. Кобб повернулся, чтобы посмотреть, затем кивнул в знак согласия. “Проверяет”. Макланахан повторно заблокировал все оружие, затем разблокировал только бомбу с хлопающей ракетой. “Выбран удар слева слева”, - сказал он Коббу. Еще один быстрый взгляд Кобба, затем он принял свою, казалось бы, окаменевшую позу. “Проверяет. Оставили оружие в отсеке незапертым. Все остальные заблокированы ”. Макланахан подумал, что Кобб немного похож на Мемориал Линкольна, сидящий прямо и неподвижно на своем месте, руки по обе стороны от него, смотрит прямо перед собой. Макланахан выбрал специальный символ в правом верхнем углу SMFD с помощью своей системы наведения головы. Он произнес “Активен”, и он начал мигать, указывая, что он активен и готовится к отправке данных. “Я вызываю данные спутникового наведения из последнего сканирования системы наблюдения NIRTSat”, - сказал он Ормаку. “Через несколько минут у меня должно быть обновленное радиолокационное изображение района цели, и с помощью совокупности инфракрасных и визуальных данных я должен быть в состоянии запрограммировать ракету SLAM на прямое попадание. Мы подключили эту бомбу к сети ”. На БОРТУ ИСТРЕБИТЕЛЕЙ F-23 "УАЙЛДКЭТ" пилоты F-23, подполковник Мириш и капитан Эд Мило, чувствовали себя так, как будто они преследовали корабль-призрак - там был нападающий, но он едва ли был зарегистрирован ни одним из их датчиков. Если они не найдут его в течение следующих пяти минут или меньше, они потеряют максимальное количество очков за любые перехваты, сделанные за пределами MOA. Что ж, подумал Мириш, этот таинственный самолет не мог избежать атаки сенсорной системы Mark One - их глазных яблок. В сражении ВВС Джаррела сейчас участвовали бомбардировщики B-1 и B-2, так что, возможно, этот нападавший был одним из тех незаметных зверей. Мириш отметил направление теней на земле и начал искать не сами самолеты, а большие темные тени - тень бомбардировщика всегда была во много раз больше самого самолета, и тень не была маскирующей. Понял! “Привет, Тэлли!” Крикнул Мириш. Он был так взволнован, что забыл о дисциплине радиосвязи: “Господи Иисусе, у меня бомбардировщик B-2, на час меньше! Это гребаный бомбардировщик B-2!” Вот почему их радары атаки не включались или инфракрасные сканеры не работали - предполагалось, что у B-2 будет поперечное сечение радара птицы, а птицы не слишком хорошо рисуются на радаре. Мириш ожидал увидеть черный самолет, но это чудовище с крыльями летучей мыши было раскрашено в желто-зеленый камуфляж, идеально гармонирующий с окружающей местностью. Он летел очень низко, но тени в конце дня были длинными, и это выдавало его с головой. Ночью, подумал Мириш, найти этого ублюдка будет практически невозможно. “Рейдерский полет, это рейдер Два-Ноль полет, у нас бомбардировщик "Браво два", повторяю, "Браво два", на малой высоте. Приближаясь к… Внезапно раздался самый ужасный визг и чириканье на сверхвысокочастотном радио, которые Мириш когда-либо слышал. Он полностью отключил не только УВЧ-канал, но и быстрый канал scram bled FM HAVE. Если не считать жуткого визга, помехи не представляли большой проблемы - у них была видимость бомбардировщика, и ни один B-2 не собирался обгонять, маневрировать или стрелять по F-23. Этот парень - тост. Новичок, кем бы он ни был, был слишком далеко, чтобы иметь сейчас значение. Он разберется с B-2, затем вернется и позаботится о новичке с большим глушилкой. У Мириша было четкое представление о B-2, поэтому он перехватил инициативу у Мило и начал свой забег. B-2 начал серию из 5 разворотов, летя все ниже и ниже, пока его тень, казалось, действительно не исчезла, пытаясь разорвать визуальный контакт Мириша. На самом деле требовалось много концентрации, чтобы оставаться сосредоточенным на бомбардировщике, когда он огибал низкие холмы и овраги, но чем ближе подходил F-23, тем легче было следить за ним. Теперь, когда B-2 заметно приблизился, радар атаки, наконец, зафиксировался на расстоянии четырех миль. Из-за сильных помех от бомбардировщика иногда удавалось взломать блокировку дальнобойности и испортить его огневое решение, но ударный радар F-23 был достаточно быстродействующим по частоте, чтобы избежать помех на время, достаточное для работы прицела ведущего счетчика. Не парься. На БОРТУ "ШЕПОТА ОДИН-СЕМЬ" дроссели были на полной боевой тяге, и Кобб держал бомбардировщик весом в триста ~ тысяч ~ фунтов прямо в трехстах футах над землей, и иногда он жульничал и опускал его еще ниже. Он знал, что бешеные 5 поворотов съедают скорость и позволяют истребителям сблизиться, но одно преимущество специальный камуфляж на водной основе на B-2, который был применен специально для этой миссии, заключался в том, что он ухудшал единственный вариант атаки, от которого не мог защититься ни один бомбардировщик B-2, - визуальная атака из оружия. Когда штурмовые радары истребителя находились в режиме ожидания или использовались с перерывами, самым мощным датчиком B-2 был цифровой радар предупреждения о хвосте ALQ-158, импульсно-доплеровский радар, который сканировал небо позади бомбардировщика и выдавал изображение позиций истребителей во время их атаки. Каждый раз, когда истребители начинали маневрировать достаточно близко для пушечного выстрела, Макланахан выкрикивал предупреждение и Кобб ушли в сторону, никогда предсказуемым образом, всегда смешивая внезапные изменения высоты с незначительными изменениями скорости. Без своего атакующего радара пилотам F-23 приходилось полагаться на визуальные сигналы, чтобы решить, когда открывать огонь. По крайней мере, они теряли очки или тратили боеприпасы - в лучшем случае, B-2 могли уйти из МОА до того, как истребители приблизятся на смертельную дистанцию. Кроме того, у них был еще один козырь в рукаве, но у них заканчивалось время. “Хранитель, должно быть, где-то поблизости, чтобы вот так отключать радиоприемники”, Макланахан сказал Коббу и Ормаку: “Но у меня нет возможности узнать, где он. Он может быть всего в нескольких минутах езды. ... На БОРТУ ИСТРЕБИТЕЛЕЙ F-23 “УАЙЛДКЭТ" "Фокс-три, "Фокс-три", "Рейдер Два-ноль”, орудия открыли огонь", - выкрикнул Мириш по главному радио. B-2, наконец, впервые за всю эту погоню оставался устойчивым, достаточно долго для того, чтобы Мило благополучно присоединился к нему на крыле, а Мириш сделал свои первые точные “выстрелы” в хвост большого бомбардировщика. B-2 ускорился, действительно ускорился - он двигался со скоростью около шестисот морских миль в час, намного быстрее, чем он когда-либо ожидал, что такой огромный самолет отправится в полет. Внезапно сфера угрозы засветилась, как яркий рождественский венок. Где-то впереди, прямо по курсу, был мощный радар истребителя, не поисковый радар, а сплошной локатор ракет. Вскоре последовало предупреждение о “Запуске ракеты”. Это исходило не от Мило - там был другой истребитель, и он атаковал их! Его RAWS указывал на несколько различных угроз в нескольких разных направлениях - ракеты класса "земля-воздух", истребители, поисковые радары, по крайней мере, дюжина из них. Это было так, как будто шесть площадок VPVO и шесть истребителей “противника” появились одновременно. У Мириша не было выбора. Он не мог видеть нападавших, у него не было радиосвязи или канала передачи данных с GCI, чтобы сообщить ему, что там происходит, он находился менее чем в двух тысячах футов над землей, и громкий, непрекращающийся шум помех на всех каналах, просачивающийся через рации в переговорное устройство, начинал вызывать дезориентацию. Он проверил, где находится Майло, - парню, слава Богу, удалось остаться с ним в строю и он еще не занял лидирующую позицию, - затем вызвал по каналу экстренной защиты: “Игроки "Паудер Ривер", это рейдерский рейс, прекратите это ", прекратите это прочь, прекрати это!” Кто бы ни глушил его, очевидно, услышал вызов, потому что глушение шума немедленно прекратилось. Мириш выровнялся на высоте двух тысяч футов, подождал, пока Мило благополучно займет позицию на своем крыле, затем осмотрел небо в поисках неизвестного нападающего. Он заметил это в тот же миг. Он не мог поверить своим глазам. Это был проклятый бомбардировщик B-52. Но это не было похоже ни на один B-52, который он когда-либо видел раньше. Когда самолет накренился вправо, к центру Паудер-Ривер-МОА, Мириш увидел длинный заостренный нос, закругленное V-образное оперение, восемь огромных турбовентиляторных двигателей и сдвоенные топливные баки на концах каждого крыла. Но странный бомбардировщик также имел длинный клиновидный обтекатель на верхней части фюзеляжа, напоминающий специализированный радиолокационный отсек, и ... он увидел пилоны между фюзеляжем и гондолами бортовых двигателей, на которых были установлены ракеты класса "воздух-воздух" AIM-120! “Ведущий, у меня есть данные о самолете на нашей одиннадцатичасовой высоте, в пяти милях… “Я вижу это, Второй, я вижу это”, - ответил Мириш. Черт возьми, выругался про себя Мириш, почему ты не поднял этого сосунка две минуты назад? Но было слишком поздно обвинять кого-то еще. Чем бы ни был этот самолет, он “убил” их обоих. “Я не знаю, что, черт возьми, это такое, но я вижу это”. На борту ”ШЕПОТА ОДИН-СЕМЬ", Над ПАУДЕР-РИВЕР-МОА, штат МОНТАНА, генерал Ормак напрягся в плечевых ремнях, чтобы выглянуть в лобовое стекло кабины бомбардировщика B-2 как раз вовремя, чтобы увидеть, как огромный EB-52 "Мегафортресс" вильнул крылом, а затем отклонился к северу. “Господи, какой красивый самолет. Нам бы не помешала сотня таких ”. Макланахан рассмеялся. “Ну, это только что заставило эти F-23 работать, не так ли? Эта штука создана специально для воздушных сил. Вы даете каждому тяжелому бомбардировщику, отправляющемуся в полет, Мегафортресс, чтобы обеспечить подавление помех и поддержка противовоздушной обороны - у вас потрясающая сила ”. Макланахан и другие участники в Центре стратегической войны слышали о EB-52 в течение нескольких недель. Никто не ожидал, что это проявится во время учений. Но это произошло, и Макланахан был прав, это было потрясающе. На его корешке был изображен обтекатель, снятый с NC-135 “Big Crow”. Обтекатель, вероятно, может отключить все коммуникации в Рапид-Сити и из него. Это, безусловно, заглушило все, что было у F-23, которые были на хвосте у Макланахана. Самолет также мог перевозить двадцать два AMRAAMStwelve на крыльях, до десяти внутри на поворотной пусковой установке, включая боевые возможности сзади. Плюс ракеты HARM, противорадиолокационные ракеты TACIT RAINBOW, стреляющие сзади "Стингеры", противокорабельные ракеты Harpoon, обычные крылатые ракеты, ракеты с телевизионным наведением SLAM и Maverick, бомбы Striker и Hammer glide, противорадиолокационные бомбы Durandal… У генерала Брэда Эллиота было шесть таких самолетов. Один находился в ремонте, и еще два были авторизованы. Они произвели бы революцию в SAC и SWC. АЭРОДРОМ ПУЭРТО-ПРИНСЕСА, ПАЛАВАН, ФИЛИППИНЫ В ТО ЖЕ ВРЕМЯ первый пилот-инструктор, появившийся на В тот вечер командиром полковника Ренальдо Тамалко был двадцатитрехлетний лейтенант Джейми Борильо, один из самых новых и энергичных молодых летных инструкторов в Пуэрто-Принсесе; неудивительно, что такой горячий энтузиаст, как он, немедленно доложил об отзыве эскадрильи. “Старые головы” обычно сразу отвечали на телефонные звонки - у сержанта Комоса были все телефонные номера любовниц и подружек пилотов, а также их домашние номера, - но им потребовалось время, чтобы вернуться на базу. Полковник Тамалко поставил Борильо в пару с капитаном Фуэнтесом, опытным и компетентным, но немотивированным офицером по системам вооружения (ВСО), и он взял с собой на заднее сиденье относительно нового ВСО по имени Пилас. Командир эскадрильи технического обслуживания, капитан Либона, также с широко раскрытыми глазами и энтузиазмом наблюдал, как полковник Тамалко вышел на линию вылета, чтобы осмотреть свой самолет и проинформировать Борилло. После инспекции и брифинга Тамалко спросил Либону: “Получили ли мы подтверждение, что это не было учением?”

“Нет, сэр. Сержант Комос, который вам звонил, вообще не смог получить никакого подтверждения. Мы предполагаем, что это реально ”.

“Не будь так уверен. Как насчет подтверждения того капитана Банио, парня из флота, который предупредил нас? Кто-нибудь подтверждает его личность?’ Либона покачал головой. “Никто не был в состоянии, сэр. Тамалко произнес цепочку слов из четырех букв. Это было либо действительно хорошо выполненное упражнение ... либо это вообще не было упражнением. Он чертовски уверен, что не знал. Скорее всего, это была тренировка, но он все равно должен был реагировать так, как будто это не так. В конце концов, какая напряженность в семье Спратли. . Тамалко повернулся к Борилло. “Как только мы взлетим, ты оставишь свой гребаный убери палец со спускового крючка, красавчик, или, да поможет мне бог, я сам тебя пристрелю. Оставайтесь на моем крыле, держите рот на замке, а глаза открытыми. Если военно-морской флот подаст неверный отчет из-за вас, вы будете летать на мусороуборочной лодке на Минданао через пять минут после приземления. Теперь садитесь в седла и давайте посмотрим, что, черт возьми, там происходит ”. Тамалко потопал прочь, чтобы совершить быструю прогулку по кругу, оставив Борилло и Либону у себя за спиной. Пять минут спустя два истребителя были в воздухе и направлялись на север через залив Хонда в сторону залива Улуган. “Полет медведя, один-три-семь целых сто пять десятых”, - радировал Тамалко в Борилло, приказываю ему набрать назначенную общую частоту военно-морского флота. Последовала пауза; затем: “Скажи еще раз, ведущий?” О, Боже! Тамалко подумал и прошипел: “Один-три-семь целых сто пять десятых”. Борилло должен был знать достаточно, чтобы спросить у своего командира воздушного судна частоту, если он пропустил ее - просить руководителя полета повторить новую частоту было смертным грехом во время полета ночным строем. “Двое”, - наконец ответил Борилло. Тамалко сам переключил частоты и собирался позвонить, чтобы приказать Борилло доложить о частоте, но канал представлял собой массу сбивчивых голосов на нескольких разных языках. И тогда… “Мэйдэй, Мэйдэй... Я ранен, я ранен ... Идите сюда, кто-нибудь, помогите мне ... Ракета в воздухе! Ракета в воздухе . . . ! Трудно портировать . . . Посмотрите на это . 1” “Полет медведя, проверка!” Тамалко закричал. Он услышал слабое “Два” по радио, и он надеялся, что это был Борилло. “Ковбой, Ковбой, это рейс "Медведь ноль-один" на "Флит коммон". Конец.”

“Ковбой” был позывным, который сержант Комос дал ему для корабля капитана Банио, но Тамалко не мог сказать, кто был на связи или что происходило. На канале было так много болтовни, что он не был уверен, слышал ли его кто-нибудь. “Ковбой, заходи!”

“Полет медведя… Полет медведя, это Ковбой ”. Голос был безумным. “Какова ваша позиция? Назовите свою позицию!”

“Мне нужна аутентификация, прежде чем я смогу доложить, Ковбой “Мы подверглись нападению, Полет Медведя, мы подверглись нападению ”, - ответил голос, теперь уже твердо искаженный ужасом. “Дым. огонь во всех секциях… ты нужен нам здесь прямо сейчас, полет медведя, ты нужен нам здесь прямо сейчас!”

“Установлен режим "два", "три" и "четвертый крик", Ковбой”, - доложил Тамалко, информируя корабль о том, что его система радиолокационной идентификации настроена и работает. Корабельный радар должен быть способен распознавать его кодированные сигналы и давать ему команды на управление, если он действительно разговаривал с Ковбоем. Частью упражнения было бы проверить, улетит ли Тамалко, следуя указаниям непроверенного радиоголоса, и Тамалко собирался действовать по инструкции - насколько это возможно. “Дай мне вектор, ковбой”.

“Не могу… Боевое отделение эвакуировано… корабль в огне, Медведь спасается бегством. Пожалуйста, помогите нам...!” И затем Тамалко увидел это, с носа примерно в сорока милях в чернильно-черном ночном небе - два сгустка света в океане, мерцающие точки красного и желтого огня. Точка на его носу была более тусклой, чем северная, которая выглядела как огромная вспышка магния, такая яркая, как при наблюдении за пламенем дуговой сварки. Как раз в этот момент он увидел несколько вспышек света, исходящих из некоторых других близлежащих точек в темном океане дальше на юг, с трассерами, уносящимися дальше на запад. “Ковбой, я вижу огни и трассирующие пули. Кто стреляет?”

“Полет медведя, это Ковбой”, - раздался по радио другой голос. “Полет медведя", это лейтенант Сапао, офицер-инженер на борту фрегата "Раджа Хумабон". Мы подверглись нападению китайских военных кораблей. Мы попали под ракетный обстрел. Патрульный катер "Нуэва Вискайя" также попал под ракетный обстрел...” Немного более спокойный доклад был прерван криками, и вновь прибывший Сапао отдал несколько собственных приказов, прежде чем вернуться к радио: “Китайские военные корабли, по оценкам, в тридцати милях к западу от бухты Улуган, предположительно десять судов, включая один эсминец. Также поблизости китайский ударный самолет, боевое судно военно-морского флота, запускающее противокорабельные ракеты и торпеды. Фрегат "Раджа Лакандула" действует к югу от нашей позиции, а патрульный катер "Ка мар райнс Сур" оказывает помощь "Новой Вискайе". Ты можешь помочь, полет медведя?” По мере того, как Тамалко подходил ближе, он мог видеть все больше и больше подробностей - в проливе Палаван, недалеко от залива Улуган, действительно горели два корабля. С самого южного корабля продолжали доноситься залпы, который метался взад и вперед, стреляя во всех направлениях. “Ковбой, ты можешь сообщить нам местоположение самолета?”

“Отрицательно, отрицательно, полет медведя”, - ответил измученный голос Сапао. Передача начала прерываться. “Портативная рация на исходе ... Отрицательно, наши боевые системы вышли из строя, и мы начинаем процедуры эвакуации. Если раджа Лакандула выйдет на частоту, он может помочь ... ” Передача прервалась. Тамалко начал чувствовать себя неловко. Возможность того, что это не было упражнением, до сих пор не была полностью осознана. Естественно, он предположил… Конечно, это все еще могло быть упражнением, рассуждал он, хотя и очень сложным. Он знал, что не должен совершать никаких полетов, если только он получили своего рода аутентификацию, и все же… то, что он видел и слышал, выглядело действительно очень реальным. На самом деле, это ужасно. “Полет медведя, заходим налево”, - передал Тамалко по радио на межпланетной частоте. “Соблюдайте дистанцию, выстраивайтесь в ряд. Поиск по всему району. Найдите проклятый самолет ”. Мгновение спустя Борилло переместился рядом с Тамалко, на достаточном расстоянии друг от друга, чтобы осмотреть большую часть неба, но не настолько, чтобы потерять визуальный контакт. Офицер системы вооружения Тамалко начал процедурную радиолокационную зачистку неба. “Ищите от плюс одного до плюс десяти градусов”, - сказал он своему неопытному начальнику ВС на всякий случай, как и Борилло, он был слишком увлечен действием, чтобы мыслить здраво. “Фуэнтес” будет искать от нуля до минус десяти градусов". Поиск занял всего несколько мгновений: “Ведущий, контакт с радаром, час дня, двадцать миль, высота тысяча футов, скорость полета триста узлов”, - доложил Фуэнтес. “Похоже, он направляется на юг, к фрегату”. “Ты можешь найти это?” Тамалко окликнул своего пассажира на заднем сиденье. “Пока нет, сэр. “Второй, возьмите инициативу на себя”, - радировал Тамалко Борилло. “Встаньте в центр и давайте посмотрим, кто это. Я нахожусь на позиции боевого крыла. Вперед!” Борилло осторожно продвигался вперед, пока не оказался впереди самолета Тамалко. Тамалко отъехал еще на несколько ярдов, чтобы пропустить Борилло вперед, затем пристроился позади и выше него, чтобы видеть все вокруг своего нового лидера. “У вас преимущество, Второй”, - передал он по радио Борилло. “У меня есть лидерство”, - нерешительно ответил Борилло. “Полет медведя идет правильно”.

“Не говори мне, Второй, просто сделай это. Я на вашем крыле ”, - сказал Тамалко. Он легко последовал за Борилло, когда молодой пилот совершил смехотворно медленный разворот на 15 градусов вправо - очевидно, он был чрезмерно обеспокоен тем, как дела у командира его эскадрильи. Они начали медленное снижение до шестисот футов, что позволило лучу радара направить его на цель и уйти от помех, создаваемых мелководьем Палаванского пролива. Тем временем Фуэнтес зафиксировал цель на своем радаре атаки, который отдал Борильо команды на перехват. Борильо отклонил свой F-4E дальше вправо, удерживая изображение радара в левой части экрана своего радара - это позволяло держать нос его истребителя направленным впереди цели, вдоль траектории полета цели, а не непосредственно на саму цель. “Джуди, ведущий медведя”, - радировал Фуэнтес, сообщая строю, что у него есть радиолокационный контакт с воздушной целью. Как раз в этот момент они услышали по общему каналу военно-морского флота: “Это PF4 Раджа Лакандула, всем подразделениям, мы подверглись атаке китайской авиации! Полет медведя, полет медведя, это ковбой! Вы можете нам помочь? Можете ли вы найти самолет!” Теперь все попытки установить дисциплину в радиоэфире прекратились - кто бы ни был сейчас на этом радио, он взывал о спасении себя, своей команды и своего корабля. Тамалко знал, что это не было гребаной тренировкой. “Ковбой, это полет Медведя. У нас нет визуального контакта. Мы на расстоянии пяти миль и приближаемся. Будьте наготове ”.

“Полет медведя, не ждите визуального контакта! Этот самолет настроен на торпедную атаку! Вы должны уничтожить этот самолет!”

“У меня нет надлежащего удостоверения личности, черт возьми!” Тамалко закричал. “Я не могу открывать огонь по самолету без идентификации и разрешения!”

“Это чрезвычайная ситуация, выполняйте полет!” - прокричал по радио радист - это снова был другой человек, что только усилило сомнения Тамалко. “Если вы нацелились на него, атакуйте! Если он приблизится к кораблю на расстояние пяти миль, он выпустит торпеды! Атакуйте!”

“Мне нужно разрешение!” Тамалко закричал в ответ. Это была подстава, говорил себе Тамалко снова и снова, это была потрясающая подстава. Кто-то хотел получить его работу в Пуэрто Принсеса, решил он. Кто-то хотел, чтобы он облажался, чтобы его можно было заменить и отправить на какую-нибудь другую Богом забытую базу. Ну, он собирался сыграть в этот раз по правилам, черт возьми. По правилам до конца… И вот тогда Борилло открыл огонь по самолету. В ослепительной полосе света Борилло выпустил все восемь своих пятидюймовых неуправляемых ракет "Зуни" по китайскому патрульному самолету с расстояния около трех миль. Сомнительно, что Борилло когда-либо раньше стрелял из "Зуни"; ударный радар F-4E 1L1 ~ 1 ~ vL ~ 1 ~~ mri1 ~ rtgs Ibr a 4 ~ m, однако ракета никак не могла навести на намеченную цель или проскользнуть на поражение, как большинство ракет класса "воздух-воздух". Пытаться поразить самолет ракетой "Зуни" было все равно что пытаться сбить пулю другой пулей. “Прекратить огонь!” - Крикнул Тамалко. “Прекратить огонь, ты, гребаный идиот...” Но каким-то образом одна из больших ракет нашла свою цель. Вдалеке вырвалось огромное облако огня, и огненный след, уходящий вправо, по спирали уходил вниз, в темноту. “Что, черт возьми, ты натворил?” Тамалко закричал на межпланетной частоте. “Что ты сделал?”

“Они звали на помощь, сэр”, - ответил Борилло, пытаясь придать своему голосу немного праведной властности. “Они подверглись нападению... Мы… Я должен был что-то сделать… “Начинайте левый поворот, посмотрите, сможете ли вы найти, где упал самолет”, - приказал Тамалко. “Господи Иисусе, Борилло, это мог быть один из наших самолетов, неужели ты этого не понимаешь? Если мы не находимся под особым, положительным руководством наземных диспетчеров или у нас нет положительной идентификации нарушителя, мы не уполномочены открывать огонь по кому бы то ни было. Боже, я не могу в это поверить...” Он поднялся на несколько сотен футов, чтобы держаться подальше от океана - он знал, что он был менее чем в тысяче футов над водой - затем плавно накренился влево и пристально посмотрел в иллюминатор, пытаясь визуально проверить цель. Он не видел ничего, кроме пустой тьмы. “Пилас, ты видел, что это было?” Тамалко крикнул своему начальнику. “Нет”, - ответил Пилас. “Я видел пару попаданий и вспышку огня, но никаких идентификационных данных”. Голос его пассажира на заднем сиденье был высоким и надтреснутым, и когда его микрофон внутренней связи открылся, он почти мог чувствовать мучительное дыхание своего перепуганного члена экипажа - пока Тамалко не понял, что он слушает свое собственное дыхание. Я покойник, сказал он себе, когда Борилло начал плавный поворот. Я мертвец. ... НА БОРТУ КИТАЙСКОГО эсминца “ХАН ЛУНГ" "Потерян контакт с Когтем Восемь-Один, сэр”. Капитан Любу Вин Ли торжественно доложил. “Пилот сообщил, что он бросил самолет. Экипаж доложил, что подвергся атаке вражеской авиации.” Адмирал Инь По Л'Юн подпер рукой подбородок, сопротивляясь желанию громко выругаться на своем боевом мостике, как он сделал, когда узнал о результатах первого ракетного обстрела "Фей Лун-7". Сбитый патрульный самолет "Шуйхун-5" был серьезной потерей, почти такой же серьезной для адмирала Иня флот, поскольку потеря патрульного катера была бы для филиппинских ВМС. Эта битва начинала распутываться прямо у него на глазах, подобно волшебному узлу фокусника - он казался прочным и нерушимым, но все же разваливался от малейшего прикосновения.... “Шуйхун-5" может пережить посадку, ” пробормотала Инь. “Отправьте Вэньшаня и Синьи на расследование. Убедитесь, что они постоянно поддерживают связь с нами для передачи данных ”. "Вэньшань" обладал превосходными возможностями наземного и воздушного поиска, а также способностью передавать данные радара на "Хонг Лунг"; он будет действовать как судно радиолокационного оповещения, пока Инь не решит, что делать. На борту "Синьи" было шесть противокорабельных ракет C801, которые могли быть нацелены системой управления огнем "Вэньшань". Ему нужно было принять решение. У него оставалось два варианта. Его первый вариант: бежать и перегруппироваться. Инь сомневался, что филиппинские суда последуют за ним обратно на острова Спратли - у них поблизости были только один фрегат класса PF и небольшой патрульный катер класса LF, а два других крупных корабля были повреждены или уничтожены. Несмотря на то, что они находились всего в пятидесяти километрах от берега и в этом районе уже были филиппинские самолеты, он считал, что битва окончена. Обе стороны понесли потери, нанесли несколько хороших ударов, и теперь они были разъединены. Второй вариант: остаться и сражаться. Инь мог бы усилить атаку, приблизившись, чтобы оказаться в зоне действия радаров филиппинских судов и нанести еще один ракетный или пушечный удар. Он, наконец, нанес серьезный удар по филиппинскому фрегату Rajah Humabon последней из своих ракет Fei Lung-7, так что у него закончились противокорабельные ракеты, за исключением ракет Fei Lung-9. Снова, непрошеная, мысль об использовании этого оружия пришла ему в голову, и он немедленно отбросил эту идею. Но у него все еще были значительные силы на позиции: два быстроходных ракетных катера класса "Хуанфэнь", четыре патрульных катера класса "Хегу", два патрульных катера класса "Хайнань" и тральщик. Его корабли класса "Хуанфэнь" несли полный комплект противокорабельных ракет Fei Lung-7 и C80 1, и на всех его кораблях были орудия двойного назначения, которые можно было использовать, если он приблизится на дистанцию ножевого боя. Его флотилии все еще предстояло много сражаться. Но боевая группа Инь сильно пострадала от филиппинских рейдеров-выскочек - один тральщик, один ударный катер, быстроходный ракетный катер "Чагда" и патрульный самолет "Шуйхун-5". В обмен они получили один фрегат и патрульный катер. Очень плохие показатели для крупнейшего в мире военно-морского флота по сравнению с практически несуществующим флотом. . “Каковы ваши приказы, адмирал?” - Спросил его капитан Любу. “Как только Вэньшань и Синьи займут позицию, чтобы помочь экипажу "Шуйхун-5" и разведать местность, что мы будем делать?” Инь посмотрел на Любу, затем на других членов экипажа на мостике Хон Луна. Он не видел особой борьбы на их лицах. То, что он увидел, было страхом - обычным старым страхом. Должен ли он снова вести этих юнцов в бой? Должен ли он уничтожить филиппинский флот с помощью пушек и ракет, рискуя безопасностью своего и без того сильно пострадавшего флота ради пустой победы? “Отступайте”, - услышал Инь свой голос, сказанный низким, усталым. “Двадцать узлов, затем двадцать пять, как только флот будет переформирован. Поддерживайте контакт с Вэньшанем и Синьи, но прокладывайте курс вне этого мелководья и готовьте ”Самолет радиолокационного контакта”! Внезапно закричал Любу, передавая отчеты через гарнитуру из боевого информационного центра Хон Луна. “Пеленг ноль-три-ноль, поворачиваем к нам, дистанция пятнадцать километров, сближаемся! Радар сообщает о двух самолеты в строю, высота тысяча метров, скорость четыреста ноль-ноль. Комбат оценивает самолет по профилю запуска ракеты!” Теперь у него быстро заканчивались варианты. Серьезно поврежденный флот, опасное истощение противокорабельного оружия дальнего действия, вокруг них мелководье, а теперь поблизости вооруженные филиппинские самолеты с угрозой появления новых прямо за горизонтом. Они могли бы отступить, вернуться в относительную безопасность островов Спратли, но им пришлось бы пробиваться с боем. “Сигнал всем кораблям: задействовать все зенитные батареи”, - приказал Инь. “Защищайте себя любой ценой.”На БОРТУ МЕДВЕДЯ ОДИН-НОЛЬ“Закройте его, Два, закройте его ”, - крикнул Тамалко Борилло на межпланетной частоте, наблюдая, как второй F-4E медленно дрейфует вдоль его правого крыла. “Не будь ко мне небрежен сейчас. Тамалко маневрировал, возвращаясь на лидирующую позицию. Они поднялись обратно на безопасную высоту в три тысячи футов, описывая круги над районом, где, по-видимому, упал неопознанный самолет. Борилло был настолько непредсказуем, что сидевший на заднем сиденье Тамалко часто терял его из виду. Это были одни из худших полетов в строю, которые он когда-либо видел. Короткое воздушное сражение действительно потрясло парня. Тамалко был готов отправить парня домой или, возможно, даже поставить его во главе и сказать ему, куда идти, но ему нужно было сначала получить сообщение из штаба, прежде чем что-либо еще. В перерывах между криками Борилло, чтобы он держался рядом, чтобы не потерять ведомого, Тамалко связывался по УВЧ-радио с Пуэрто-Принсесой, пытаясь наладить ретрансляцию из Палавана в штаб филиппинских ВВС в Кавите, недалеко от Манилы. Все шло не очень хорошо. Тем временем, на борту "Медведя Ноль-Два" офицер системы вооружения лейтенанта Борилло, капитан Фуэнтес делил свое время между инструктажем Борильо по полетам ночным строем и проверкой своего радара в поисках других самолетов, которые могли находиться поблизости. Уменьшив угол наклона антенны на своем радаре атаки, ВСО мог заметить несколько кораблей впереди себя на расстоянии двенадцати миль. Его индикатор RAWS, экран, который показывал направление, интенсивность и тип вражеских радарных угроз в непосредственной близости, показывал несколько поисковых радаров по всему горизонту на западе. Ромб интенсивности угрозы переместился между обозначениями “S” на прицеле, поскольку система пыталась решить, какая из них представляет наибольшую угрозу. “Ведущий, похоже, несколько кораблей на одиннадцатом часу, в двенадцати милях”, - радировал Фуэнтес Тамалко. “Только поисковые радары”.

“Понял ... Второй, закройте это обратно, хорошо?” Раздраженно сказал Тамалко. “Если ты потеряешь ведомого, потребуется чертов час, чтобы снова подняться в воздух”.

“Предлагаю повернуть обратно на восток”, - сказал Фуэнтес. “Я не хочу приближаться к этим кораблям”.

“Приготовиться, два”, - рявкнул Тамалко. “Я пытаюсь связаться с командным пунктом”. Фуэнтес оторвал взгляд от своего радара как раз вовремя, чтобы увидеть, как кончик крыла его самолета очень медленно дрейфует к правому крылу Тамалко. “Как у вас там дела, лейтенант?” - спросил он Борилло. “Хорошо ... хорошо”, - нерешительно ответил Борилло. “Я подхожу ближе”. Судя по тому, как подрагивали ручка управления и сектор газа на заднем сиденье, Борилло был не в порядке. Но он хорошо приближался, поэтому Фуэнтес еще раз взглянул на радар. “Надводные корабли все еще на одиннадцатом часу, сейчас в десяти милях, впереди”, - передал он по радио Тамалко. “Мы не можем оставаться на этом курсе, сэр”.

“Просто будьте наготове”, - сердито передал в ответ Тамалко. “Просто оставайтесь на маршруте и ...” Как раз в этот момент несколько символов “S” на оптическом прицеле RAWS сменились на мигающие символы “6“ и ”8", и в переговорном устройстве послышался медленный колеблющийся сигнал; на панели индикатора угрозы замигали красные лампочки “Предупреждение о ракетах”. “Радар обнаружения, позиции на одиннадцать и час дня”, - передал Фуэнтес Борильо. “Военно-морские системы SA-6 и -8. Нам нужно убираться из этого района. Звуковой сигнал внезапно сменился быстрым зуммером, и в передней и задней кабинах загорелись индикаторы “Запуск ракеты”. “Запуск ракеты!” Фуэнтес закричал. “Снижайтесь и ускоряйтесь! Сейчас!” Фуэнтес осмотрел небо перед ними и почувствовал, как его лицо вспыхнуло, когда он увидел две ярко-желтые точки, несущиеся к ним - зенитные ракеты. Слава Богу, их было так легко увидеть ночью. “Я вижу их! Прямо с носа, чуть ниже горизонта! Цельтесь прямо в них и приготовьтесь к прорыву!” Но Борилло запаниковал. При запуске ракеты с передней четверти лучшей защитой было направить нос истребителя на ракеты, представляя наименьшее возможное поперечное сечение радара, а затем уклониться от них в последний возможный момент. Юный Борильо поступил совершенно неправильно - он услышал слово “Перерыв” и начал резкий правый разворот, уходя от приближающихся ракет с креном в 90 градусов. Поскольку полный контур большого F-4E был развернут брюхом к ракете и ее радару слежения, это была легкая цель. Фуэнтес попытался повернуть ручку управления влево, но было слишком поздно - одна из ракет HQ-91 компании Hong Lung, копия усовершенствованной зенитной ракеты 5A-I1 Советского Союза, попала в истребитель Борильо и мгновенно превратила его в огромный огненный шар. Тамалко так и не получил устного предупреждения от своего заднего сиденья ~ Тамалко не знал, был ли юнг Пилас слишком напуган или убавил громкость в своем приемнике предупреждения об угрозе, но когда прозвучало предупреждение “Запуск ракеты”, он быстро забыл о попытке связаться с Кавите и, подняв глаза, увидел, как вторая ракета HQ-91 пронеслась мимо него, менее чем в ста футах позади. Он накренился вправо, к признакам угрозы, как раз вовремя, чтобы увидеть, как первая ракета уничтожает его ведомого. Пилас кричал на заднем сиденье, когда ударная волна от взрыва накрыла их. Тамалко пытался игнорировать крики, когда он снижал свой истребитель со скоростью шесть тысяч футов в минуту, выравнивая его на высоте трехсот футов. “Заткнись, Пилас, заткнись!” Тамалко взревел. Крики, наконец, прекратились. “Борилло был ранен! Господи, они стреляют в нас!” - Крикнул Пилас. “Я думал, это было упражнение!”

“Ну, это не гребаное упражнение. Там китайские корабли, и они атакуют ”. И тогда Тамалко понял, что Борилло действительно сбил атакующий китайский патрульный самолет - именно он, вероятно, спас сотни жизней на Раджа Лакандуле. И поскольку Пилас никогда не предупреждал его об угрозе до запуска ракеты, Борилло также спас Тамалко, уклонившись от ракет. Несмотря на то, что он напортачил большую часть полета, молодой пилот был настоящим героем. “Дайте мне направление к этому кораблю”, - сказал Тамалко Пиласу. “Мы атакуем”.

“Атакуем? С оружием? Все, что у нас есть, это оружие, сэр “Я знаю, я знаю”, - сказал Тамалко. Он перенастроил свой обзорный дисплей для ведения обстрела "воздух-земля", сбросив угол наклона на HUD до 37 миль. “Где эти проклятые корабли?” Последовала небольшая пауза, и Тамалко подумал, что Пилас либо не собирается отвечать, либо у него нервный срыв. Затем: “Контакт с радаром, час дня, десять миль. Повернитесь вправо на десять градусов. Цель движется курсом два-шесть-ноль.” Тамалко вошел в поворот и начал выжимать газ на полную мощность, экономя форсажную тягу на последних нескольких милях своего прохода. ... НА БОРТУ КИТАЙСКОГО ФЛАГМАНА “ХОНГ Лунг”: "Скоростной самолет приближается к Вэньшаню, сэр", - доложил капитан Любу. “Дальность полета шестнадцать километров. Нет контакта со вторым самолетом. Вэньшань маневрирует, чтобы навести свои кормовые 57-миллиметровые орудия на цель.”

“Ему лучше перестать поворачивать и начать стрелять”, - сказал адмирал Инь вполголоса. “Если на этих самолетах установлены противокорабельные ракеты "Гарпун", у него уже закончилось время”.

“Экстренное сообщение от Вэньшаня!” - выкрикнул радист. “Они сели на мель!”

“Что?” - Крикнул Инь. Во второй раз патрульный катер с большой осадкой "Вэньшань" стал жертвой мелководья Южно-Китайского моря - и во второй раз это произошло в критический момент, когда на него напали враждебные филиппинские силы. Образ тонущего в океане дракона вновь нахлынул на китайского адмирала - битва, казалось, всегда приходила к нему.... “Вэньшань набирает воду”, - доложил радист. “Они запрашивают огневую поддержку и содействие. Сообщается о пострадавших.”

“Радиус действия до этого истребителя?”

“Расстояние до Вэньшаня, восемь километров”, - доложил боевой техник. “Истребитель все еще направляется к цели. Скорость одиннадцать сотен километров в час.”

“Сэр, радар сообщает, что второй фрегат появился над горизонтом на востоке”, - доложил капитан Любу. “Дистанция тридцать два километра, медленно приближаемся”. Филиппинские корабли продолжали атаку, подумал Инь. Так близко к полному уничтожению, и теперь мышь поворачивается, чтобы укусить тигра за нос. “Прикажите Фучжоу перехватить...“

“Сэр, радар сообщает о другом контакте на юге”, - перебил Любу. “Расстояние тридцать семь километров, приближаемся на средней скорости. Похоже, это вертолеты, сэр. Приближаются три вертолета.”

“Обнаружение запуска ракеты!” Доложено о сражении. “Фрегат на востоке, запускает ракеты, сэр!” Битва разгорелась не на шутку. Отчеты проносились мимо адмирала Иня едва ли не быстрее, чем он мог их усвоить. Лица смотрели на него, некоторые с сомнением, другие обвиняюще, большинство из них со страхом. Голоса бомбардировали его, становясь все интенсивнее и громче - шум становился громким, почти оглушительным. . “Истребитель приближается на расстояние пяти километров, сэр”, - последовал другой доклад. “Вэньшань" кренился на правый борт. Капитан Хан сообщает, что его корма покоится на дне и не может двигаться… “Судно на юге идентифицировано как корвет класса PS”, - доложил Любу. “Здесь был пятый корабль, адмирал. Посадочная площадка для вертолета ... должно быть, она отделилась от остальной филиппинской оперативной группы и переместилась к нашему правому флангу ... ”

“Обнаружение запуска ракеты! Корвет на юге запускает ракеты . “Радиолокационный контакт, третье судно, идентифицировано как судно огневой поддержки класса LF. “Мелководье прямо по курсу, в трех метрах под килем. Предлагаю резко повернуть правый борт на двадцать градусов “Выполнить разворот“ Обнаружение пуска ракеты! Вертолеты запускают ракеты, сэр!” “Чуко докладывает о ракетном ударе по ватерлинии, сэр!” - пришло другое сообщение. “Сообщений о повреждениях нет ... Потерян контакт с Чуко...”

“Потерян канал передачи данных с Синьи, сэр. Сообщений пока нет. “Судно огневой поддержки класса LF с подозрением на попадание торпеды, сэр”, - крикнул Любу. “Дальность до восемнадцати километров, скорость тридцать узлов.. “Самолет радиолокационного контакта, дальность пятьдесят два километра, движется на запад на высокой скорости”, - пришло другое сообщение. “Истребитель из Пуэрто-Принсеса. Расчетное время прибытия - пять минут.”

“Сэр”, - сказал капитан Любу, останавливаясь и становясь как можно ближе к Иню, насколько он осмелился, - “у нас заканчивается пространство для маневрирования, один патрульный катер сел на мель, а другие корабли рассеяны и дезориентированы - они не в состоянии защитить себя или флагман. Рекомендуем снизить скорость и обеспечить огневую поддержку наших кораблей сопровождения. Как только мы реорганизуемся, мы сможем выйти из прохода. . Инь, казалось, не слышала его. Менее чем в четырех дюймах от лица капитана Любу Инь тяжело дышал через нос. По вискам у него стекал пот. Его лицо раскраснелось, брови нахмурились, рот сжался в тонкую линию. Как будто он был не там, а где-то далеко-далеко, думая ... о том, что выхода нет. ... о его долге защищать своих людей, свой корабль. о сохранении лица любой ценой. Наконец, после того, что казалось вечностью, но на самом деле было меньше пятнадцати секунд, Инь расстегнул верхнюю пуговицу своей туники, сунул руку внутрь и достал большой серебряный ключ. У Любу отвисла челюсть от удивления. Его глаза расширились, когда он понял, что это было. “Сэр… Адмирал, вы не можете...”

“Нас нельзя вот так стереть с лица земли, капитан”, - спокойно сказал Инь. “Я не потерплю поражения от рук этих людей”. Он вставил ключ в замок на плоской панели приборной панели перед своим креслом, подождал, пока дверь откроется. Внутри отсека находилась телефонная трубка красного цвета со шнурами связи и несколькими кнопками без опознавательных знаков. Инь нажал желтую кнопку. По всему кораблю прозвучал сигнал тревоги. Под взглядом Любу, пребывающего в абсолютном ужасе, люди по всему кораблю бросились готовиться к приказу, который никогда прежде не выполнялся. . Адмирал Инь поднял трубку телефона с красной ручкой, который находился в незапертом отделении перед ним на приборной панели. “Это адмирал Инь”, - сказал он. “Команда - это боевой клич. Боевой клич. Конец.”

“Первоначальный код подтвержден”, - спросил голос на другом конце линии. “Цели, сэр?”

“Цельтесь в южный корвет, разворачивайтесь и нацеливайтесь на восточный фрегат”, - сказал он низким голосом. “Запуск через три минуты, система автоматическая. Аутентификация - Красная Луна. Повторяю, Красная Луна. Конец.”

“Понял, сэр. Аутентификация подтверждена. Полная проверка подключения ... получена. Казнь через три минуты. . . Отметка. Система автоматически включена. Обратный отсчет начнется через две минуты. Выход из боя.” Инь положил красный телефон на подставку. К двум старшим офицерам подбежал член экипажа с тяжелыми перчатками, тяжелым черным халатом, напоминающим толстое пончо, и тяжелым шлемом с большими золотыми защитными очками для глаз и пластиковым щитком для лица с респиратором. Любу принял его, но не надел. “Адмирал, я прошу вас пересмотреть. Мы должны получить разрешение из штаб-квартиры, прежде чем предпринимать эту попытку, Инь позволил члену экипажа помочь ему надеть пропитанный свинцом халат, надел шлем ему на голову, подсоединил переговорные шнуры и дыхательный аппарат и закатал рукава. Внутри шлема он мог слышать отчеты, поступающие на Любу, когда каждый стол и каждая станция сообщали о своем статусе Красной Луны. “Адмирал, вы должны прекратить это...” - настаивал Любу. “Две минуты до казни Красной Луны”, - взревел громкоговоритель. “Две минуты до казни Красной Луны. . . отметьте. Все палубы докладывают о готовности.”

“Мой флот окружен, мы подвергаемся нападению, мы рискуем потерять острова Спратли и фактически большую часть Южно-Китайского моря в пользу филиппинцев”, - сказал Инь через респиратор. Его очки от слепоты и кислородная маска придавали ему зловещий, даже невменяемый вид, как у морского монстра из фильма ужасов. “У меня есть сила остановить их. Мой единственный выбор - сдаться им, а этого я никогда не сделаю ”.

“Но это приведет к катастрофе международного масштаба”, - возразил Любу. “Мы находимся слишком близко к береговой линии Филиппин. Вода слишком мелкая - мы нанесем непоправимый вред коралловым рифам и морскому дну на этих мелководьях. Вы должны отменить заказ ”.

“Наденьте свое защитное снаряжение и приготовьтесь к казни Красной Луны, капитан”, - сказал Инь через маску и респиратор. “Это приказ”.

“Вы не можете этого сделать. Мы будем в состоянии войны с филиппинцами, американцами, со всем миром ”.

“Расстояние до цели на юге?” Инь вызвал по рации на бой. “Тридцать километров и приближаемся”, - пришел ответ. “Вертолеты в семи километрах, расчетное время полета три минуты… ракеты с датчиками предупреждения на курсе перехвата, расчетное время полета сорок секунд, батареи типа АА и системы ближнего боя укомплектованы и готовы. . “Адмирал, пожалуйста… Капитан Любу закричал, его руки на подлокотнике кресла Инь. “По крайней мере ... по крайней мере, передайте предупреждающее сообщение, сэр”. Инь покачал головой, медленный, жуткий жест, который делал его похожим на саму Мертвую Голову, отказывающуюся от просьб приговоренных к смерти. “Ты, старый дурак, ты не можешь сделать этого!” Закричал Любу. Он повернулся к вахтенному офицеру, который был полностью экипирован в свое снаряжение для ядерной, химической и биологической войны. “Отмените казнь Красной Луны по моему приказу, коммандер. Передайте на аварийной частоте, что этот флот отсоединяется и немедленно покидает филиппинские воды ”.

“Сэр, я должен получить код отмены”, - прокричал вахтенный офицер через маску. Вахтенный офицер был обучен выполнять приказы капитана корабля, а не адмирала на борту; поэтому не было никаких сомнений в том, что он будет подчиняться законным приказам Любу. Но процедуры все еще должны были соблюдаться, особенно в боевых условиях и при активном командовании командующего флотилией на палубе. Любу посмотрел на темный лик Иня под его маской. Адмирал флота не сделал ни одного движения, ничего не сказал. Любу сердито сказал: “По моей воле, командир. Коды находятся в сейфе в моей каюте. Ты знаешь, что они у меня есть. Пока я не получу коды, я приказываю вам немедленно отменить приказ о казни ”. Вахтенный офицер повернулся, чтобы посмотреть на обоих - Инь и Любу. Большая часть остальной команды мостика также наблюдала за обменом репликами. Затем вахтенный офицер сказал: “Прошу прощения, сэр, но адмирал все еще на мостике, и он командует. Я не могу отменить его приказы ”.

“Шестьдесят секунд до казни Красной Луны. Все колоды докладывают о готовности. . . пятьдесят секунд. “Отмените приказ, адмирал”, - предупредил его Любу. “Наденьте свое защитное снаряжение и приготовьтесь, капитан”, - спокойно сказал Инь. Глаза Любу подсказали его следующий ход - он бросился вперед за серебряным ключом в замке панели управления Fei Lung-9. Удаление ключа отключило бы прямую связь с боем, что помешало бы отдать окончательный приказ об исполнении с мостика. Офицер по запуску проведет обратный отсчет последнего запуска через двадцать секунд, если также не будет отдан окончательный приказ по прямому телефону или лично. Как только Любу коснулся клавиши, раздался выстрел. Любу был отброшен со стула Инь на пол, по его животу расползалось темно-красное пятно. “Ты трус и бесчестный человек, Любу Вин Ли”, - сказал Инь вполголоса, кладя дымящийся 7,62-миллиметровый автоматический пистолет Тип 54 на приборную панель перед собой. “Вы не можете изменить мою судьбу. Вы опозорили себя, пытаясь ”. Затем Инь поднял трубку красного телефона, снял маску и шлем и произнес: “Комбат, это адмирал Инь”.

“Битва. Объявляю остановку обратного отсчета Красной Луны.” “Приказ о казни - Меч Дракона. Меч дракона.” И он еще раз бросил трубку и опустил респиратор на место. Застегивая эластичные манжеты на перчатках и воротнике защитного халата, он произнес в систему внутренней связи шлема: “Опечатайте мостик. Переведите все антенны и приемники в режим ожидания и ...” Но как раз в этот момент Инь услышала сигнал предупреждения о столкновении по громкоговорителю мостика и громкое, сердитое гудение системы ближнего боя "Фаланга". Управляемая радаром пушка Гатлинга автоматически отслеживала приближающийся нацелился и открыл огонь смертоносным градом 30-миллиметровых пуль, когда вычислил объект в пределах досягаемости - Инь знал, что это оружие последней инстанции, и что его шансы остановить приближающуюся ракету были невелики. Инь услышал еще один предупредительный сигнал - это был сигнал предупреждения о запуске Fei Lung-9 продолжительностью десять с минусом секунд - как раз в тот момент, когда за иллюминаторами наблюдения в порту прогремел мощный взрыв. Приближающаяся ракета "Гарпун" была сбита пушкой "Фаланкс" и сдетонировала, когда начала свой конечный маневр всплывания, создав огромное избыточное давление в ушах Иня за несколько секунд до того, как большие, толстые обзорные окна наклонился внутрь, затем наружу и взорвался, как воздушный шарик. Избыточное давление, казалось, высасывало воздух из легких Иня, и сам воздух, которым он дышал, казалось, горел. . НА борту "МЕДВЕДЯ НОЛЬ-ОДИН" Тамалко увидел патрульный катер на расстоянии около трех миль и открыл огонь на расстоянии полумили. Китайский военный корабль немедленно открыл огонь тем, что казалось сплошной стеной трассирующих снарядов, и на мгновение он подумал, что ему придется прервать свой разбег и попробовать другую ось атаки; но как раз тогда, полсекунды спустя, стрельба резко прекратилась. Тамалко направил свои 20-миллиметровые снаряды к корме корабля, используя короткие очереди из пушки M61A1 со скоростью четыре тысячи выстрелов в минуту, затем, резко отклонившись влево и контролируя раскачивание своего истребителя нажатием на руль, сумел прошить линию пуль прямо по центральной линии. Он был вознагражден несколькими вторичными взрывами, и даже показалось, что корабль накренился на один борт, хотя он серьезно сомневался, что одиночный выстрел имел к этому какое-либо отношение. “Радарный контакт с другим судном, сейчас час дня, три мили”, - выкрикнул Пилас. “Зафиксирован, управление хорошее”.

“Вас понял”, - ответил Тамалко. Как только он развернулся на новом курсе ко второму китайскому судну, он увидел огромное облако огня, вырвавшееся прямо над курсором радара на его HUD. Корабль был четко освещен на секунду или две, и Тамалко не мог поверить в размеры корабля - он был размером с авианосец, подумал он, и высотой с небоскреб. Это был самый большой корабль, который он когда-либо видел так близко к Палавану. Только поисковый радар, все еще исходящий от этого - казалось, он не знал о его присутствии. Ну, может быть, и нет. Так же, как Тамалко рассмотрел отсутствие сигналов угрозы с большого судна он увидел огненную дугу, устремившуюся ввысь из задней части китайского корабля. За ним тянулся столб огненных выхлопных газов, который был виден за десятки миль, и он летел довольно медленно, набирая скорость всего через несколько секунд после запуска. Большая ракета продолжила движение на юг и не предприняла попытки повернуть на восток в его сторону. Это было странно, подумал Тамалко. “Приближаемся на расстояние двух миль”, - сказал Пилас. “Две мили... сейчас. Как раз в этот момент круговая сигнализация стрельбы на дисплее начала вращаться по часовой стрелке, подобно таймеру гонок - когда круговая сигнализация прошла положение "три часа" на HUD, он мог открыть огонь. Тамалко проверил свои переключатели визуально, а не на ощупь, дважды проверил состояние своего оружия - его все еще не заклинило после 340 выпущенных выстрелов, что выше среднего показателя для пушки M61A1, - и к тому времени, когда он повернулся лицом вперед, чтобы прицелиться, он был в пределах полутора миль. Стрелка в центре ромба радара, хорошая индикация ARM 260 - и Тамалко расслабился, продолжая коротко нажимать на спусковой крючок, ощущая успокаивающее жужжание пистолета при выстреле, удерживая стрелку на прицеле ромба радара. Ответного огня с большого китайского корабля не было. Пушку заклинило, осталось тридцать снарядов, но все остальные были аккуратно размещены в средней части корабля. Тамалко перевел оружие в положение “Безопасно” и накренился на левом крыле, держась низкого, тонкого профиля к кораблю, когда он проходил над головой. Он уловил проблески мерцающих огней на палубе, когда он кричал над кораблем на скорости один Мах, но были ли это вторичные взрывы или отражения света, он не мог сказать. Тамалко заложил вираж влево, направляясь на юг, не включая форсаж своих двигателей, чтобы избежать попадания каких-либо ракет с тепловым наведением или пушек с оптическим наведением. Радары угрозы с большого эсминца исчезли. Возможно, он действительно задел что-то жизненно важное! И тогда это случилось. На миллисекунду глаза Тамалко зафиксировали самую яркую вспышку света, которую он когда-либо видел. Это было прямо на горизонте, почти прямо с носа. И так же быстро свет окутал и ослепил его. Его глаза превратились в две раскаленные сферы мучительной боли, обожженные, казалось, расплавленной лавой. Позади него кричал Пилас, и Тамалко понял, что он тоже кричит. Рев мощных двигателей F-4E стих, что означало, что у них были поражены чем-то достаточно большим, чтобы вызвать двойное возгорание - должно быть, большая ракета взорвалась прямо перед ними, ослепив их и выведя из строя двигатели. Ручка управления начала затягиваться по мере того, как гидравлическая мощность иссякала - скоро она полностью замерзнет. Он потянул ручку управления назад, чтобы попытаться начать маневр увеличения и обменять часть их скорости Маха один на высоту - если они катапультируются со скоростью Маха один, порыв ветра разорвет их на части. Он не мог сказать, набирали ли они высоту… времени на раздумья не было. “Катапультируйтесь! Катапультируйтесь!” Тамалко закричал, затем скрестил запястья стоя перед ним, ухватился за катапультирующее кольцо у него между ног и потянул. Купол оторвался в потоке скольжения до того, как головы членов экипажа пробили его, и оба они с Пиласом вылетели из поврежденного самолета. Тело Тамалко летело вперед со скоростью почти семьсот футов в секунду. Стена сжатого, перегретого воздуха, устремившаяся к нему от взрыва единственной ядерной боеголовки РК-55 ракеты "Фей Лун-9", двигалась со скоростью две тысячи футов в секунду. Когда эти двое встретились, Тамалко, Пилас и искалеченный истребитель F-4E Phantom II были безжалостно раздавленные в порошок, затем испарившиеся от пятитысячградусной температуры краев огненного шара, который уже уничтожил филиппинский корвет "Кесон" и его три противокорабельных вертолета. ОПЕРАТИВНЫЙ ЦЕНТР КОМАНДОВАНИЯ И КОНТРОЛЯ ПЕРВОГО АВИАКРЫЛА авиабаза ШАЙЕНН МАУНТИН, КОЛОРАДО В ТО ЖЕ ВРЕМЯ молодой старший сержант ВВС Эми Гектор находилась за пультом ФОРЕСТ ГРИН в Операционном центре командования и контроля Космического командования ВВС США, расположенном глубоко в комплексе NORAD Шайенн Маунтин, когда ее панель обнаружения сошла с ума. “Красный воротничок, красный воротничок”, - обратился старший сержант Гектор к интерком по всему центру, нажатие кнопки “Вызов” на ее консоли, чтобы ее предупреждающее сообщение перекрыло все другие передачи в Оперативном центре. Слова “Красный воротник” также привлекли бы всеобщее внимание - эффект, который произвели эти простые кодовые слова, был сродни ее крику во всю мощь легких: “ЗЕЛЕНЫЙ ЛЕС, предупреждение об обнаружении событий, всем станциям приготовиться ...” Гектор подождал еще несколько ударов сердца, затем быстро начал зачитывать вслух ее показатели обнаружения, зная ~ 7 ~ ~~, : r ’ ~ ~ ~ // ~ ~~i ~~~Ur ~~j ~ / hJPJf ~~ rP >cr ~ zzibJizig к их ~~ ats azid chcc & zg ~~ “ФОРЕСТ ГРИН показывает три единицы с максимальными пороговыми значениями. Система сообщает о подтверждении показаний, повторяю, система сообщает о подтверждении показаний, достоверность события высока.” Техники на горе Шайенн редко использовали такие слова, как “ядерная детонация” или “взрыв” - в совокупности они назывались “событиями” и “показаниями”. эмоциональная отстраненность, преобладающая внутри Горы, как будто они могли каким-то образом заблокировать ужасы, которые они видели, назвав их чем-то безвредным. Это было относительно низкотехнологичное устройство, которое выдало предупреждение о том, что В среду днем устройство, которое годами практически не использовалось. В попытке увеличить количество устройств ядерного обнаружения на орбите без увеличения фактического количества спутников, в конце 1970-х и начале 1980-х годов была реализована секретная программа под кодовым названием FOREST GREEN. Навигационные спутники глобальной системы позиционирования NAVSTAR были оснащены датчиками электромагнитных импульсов и устройствами под названием (вполне подходящим для обнаружения ядерного взрыва) Дальномеры, которые были чувствительными оптическими детекторами вспышек, которые могли определять взрывная мощность ядерного взрыва по яркости вспышки. В отличие от AMW, которые использовались только в определенных (хотя и очень широких) районах Земли, FOREST GREEN имел глобальное покрытие, потому что у созвездия NAVSTAR с восемнадцатью спутниками было по крайней мере три спутника, наблюдающих за каждым участком Земли в каждый момент. Ядерный взрыв имеет определенную структуру из двух импульсов - первый менее интенсивный, чем второй, - вызванных сначала детонацией пускового устройства, за которым ровно через треть секунды следует основной взрыв; именно по этой причине в ядерном взрывателе были установлены пары, причем один более чувствителен, чем другой. Детекторы EMP на трех спутниках FOREST GREEN также зарегистрировали нарушение ионосферы, прежде чем связь между спутниками и их приемниками на Земле была внезапно прервана. Старший диспетчер в Оперативном центре, полковник ВВС по имени Рэндольф, немедленно вывел дисплей консоли старшего сержанта на “большую доску”, прямоугольник из шести экранов размером 2 на 3 фута в передней части Оперативного центра. На данный момент дисплей был относительно неинформативным - три строки из восемнадцати на на дисплее замигала цепочка цифр, показывающая показания системы и пороговые уровни, предварительно запрограммированные в системе. “Всем станциям, это Рэндольф. Я подтверждаю обнаружение и классификацию события ”ФОРЕСТ ГРИН", мне нужна проверка статуса и отчет через тридцать секунд, все станции готовы. " Проблема с датчиками FOREST GREEN заключалась в том, что они не были узконаправленными - датчики могли точно зарегистрировать ядерный взрыв, но не могли точно определить местоположение взрыва; когда Бхангметры были установлены на более старых спутниках ядерного обнаружения Vela, устройство телескопический глаз мог точно определить местоположение взрыва, но на спутниках NAVSTAR датчики были отнесены только к отчетам о местности. Через несколько мгновений Эми Гектор заменила загадочные строки данных графическим изображением информации: картой Земли, которая находилась в пределах прямой видимости трех спутников NAVSTAR, которые внезапно пропали из эфира. Где-то внутри трех накладывающихся друг на друга заштрихованных сфер взорвалось первое наземное ядерное устройство за тридцать лет. К сожалению, дисплей показал, что взрыв мог произойти где угодно, от Гавайев до Таиланда и от Японии до Австралии. “Мне нужна информация получше, чем эта”, - сказал полковник Рэндольф. “Выясните, почему системы DSP не выдали предупреждение”. DSP представлял собой группировку спутников, настолько чувствительных, что они могли обнаруживать возгорания кустарников, конструкций или даже высокопроизводительных самолетов с использованием форсажных камер - и все это с расстояния в двадцать две тысячи миль в космосе. “Сэр, это старший сержант Гектор из ФОРЕСТ ГРИН”, - вмешался Гектор. “Я думаю, что смогу составить приблизительную триангуляцию”.

“Давайте сделаем это, сержант”. “У меня есть точное время, когда отключились все три спутника NAVSTAR”, - объяснил Гектор, - и у меня есть время с точностью до одной сотой секунды. Я могу, Рэндольф посмотрел на нее. “Я понимаю картину, сержант Гектор. Скорость гамма-частицы в зависимости от времени. Время выхода в эфир настолько отличается?”

“Приготовьтесь, сэр”. Последовала небольшая пауза, затем Гектор ответил: “Два времени одинаковы; другое отличается. Я могу опросить цепи отключения порога датчика и получить более точное время; я также могу попробовать лазерное измерение орбитальной скорости, чтобы увидеть, изменило ли событие орбиты ...“

“Просто сделай это, Эми”. Насколько он помнил, это был первый раз, когда он назвал Гектора по имени, но сейчас это казалось странно уместным. “Но сначала мне нужно подтверждение о предполагаемом событии "ЗЕЛЕНЫЙ ЛЕС" от CINCSPACECOM прямо сейчас, а также подключить SAC и JCS”.

“Да, сэр. “NORAD еще не объявила тревогу”, - пробормотал Рэндольф вполголоса. “Почему, черт возьми, они ничего не сказали? Что-то достаточно большое, чтобы вывести из строя три спутника, не является хорошей новостью. НА БОРТУ SKY MASTERS DC-10, Над КАЛИФОРНИЕЙ, В ТО ЖЕ ВРЕМЯ, когда Джон Мастерс задрал ноги на переборку, допивал третью пластиковую бутылку пепси и наполовину расправился с болонской колбасой и бутербродом с сыром, бесстрастный голос офицера управления полетами ВВС по радио произнес: “Мастерс Один, колледж, связь с Джексоном Один потеряна. Мастерс сел прямо, отставил пепси и быстро проверил показания приборов. “Колледж, это Мастерс номер один, я ...” Он дважды все обдумал. Несколько секунд назад он получал поток данных о местоположении и скорости от NIRTSat на его орбите. Теперь показания были равны нулю. Мастера вздохнули. “Подтверждаю на этом конце. Приготовьтесь. Я попытаюсь восстановить связь ”. По интерфону своему экипажу он сказал: “Дайте мне поворот на запад и наберите максимальную высоту. У нас проблема со спутником.” Хелен Каддири вошла в кабину пилотов. “В чем дело, Джон?”

“Мы потеряли контакт со спутником”. Она посмотрела на него, как бы говоря: "Я не удивлена". Вместо этого она сказала: “Та же проблема, что была у нас раньше?”

“Это была незакрепленная пробка, Хелен, это” - он почесал голову в нехарактерный момент замешательства - “должно быть что-то другое. Но что, я не знаю.” НА БОРТУ "ШЕПОТА ОДИН-СЕМЬ" Над ПАУДЕР-РИВЕР-МОА, штат МОНТАНА, В то же время Макланахан начал программировать окончательные инструкции по запуску на своем супер многофункциональном дисплее, чтобы они могли уничтожить несколько последних целей вылета в установке генерала Джаррела, а затем отправиться домой. Дисплей замерцал и резко изменился. “Что за...” - пробормотал Макланахан. Вместо пологих холмов и сухих оврагов юго-восточной Монтаны, SMFD показал запутанный рисунок светлых пятен на пустом, невыразительном фоне. Там действительно была одна очень заметная особенность рельефа - гора высотой почти двадцать тысяч футов и шириной шестьдесят миль. Это было так, как будто Эверест только что перенесли в середину Великих равнин. “Я не могу в это поверить ... ” - сказал Макланахан, уставившись на SMFD. “Что это?” - Спросил Ормак. “Это не похоже на район поражения”.

“Должно быть, компьютер неправильно декодирует сигнал, - предположил Макланахан. Удивительно, но компьютер начал прокладывать рекомендуемый курс на ошибочном компьютерном дисплее с резкими изменениями курса в сторону от больших движущихся точек, но довольно близко к меньшим, неподвижным. Компьютер даже произвел выбор оружия, хотя при наличии всего двух видов оружия на борту выбор был относительно прост - ракета SLAM большей дальности для больших движущихся объектов, которые предстояло облететь, и скользящая бомба STRIKER для небольших стационарных объектов. Ударный компьютер начал процедуры постановки на охрану и обратного отсчета для атаки на эти “цели”, и именно тогда Макланахану это надоело. “В системе произошел какой-то сбой, и это не 1 очистка. Я перезагружу систему и буду работать вручную, пока не верну работоспособный дисплей ”. Но он не просто перезагрузил компьютеры - он использовал память бортового компьютера, чтобы сохранить последние несколько секунд изображений, прежде чем очистить фиктивный дисплей. “В чем, по-вашему, проблема?” - Спросил Ормак. “Я не знаю”, - ответил Макланахан. “Я проверю переключатели, система сообщит о любых смещенных переключателях на компьютерной свалке после миссии. Возможно, произошел сбой в работе спутника. Кто знает?” Он наклонился к экрану и начал определять точки прицеливания радара, готовясь к выпуску “бомбы”. “Вероятно, что-то незначительное. . Но это новое спутниковое изображение не выглядело как нечто второстепенное, с беспокойством подумал Макланахан. Это было больше, чем сбой. Компьютер обрабатывал данные, полученные от NIRTSat, как если бы это были настоящие, неповрежденные данные, и он знал достаточно о системе NIRTSat, чтобы знать, что компьютер отклонит ложные данные. Нет, что бы это ни было высотой в двадцать тысяч футов “гора” была, подумал Макланахан, настоящей. Где-то в мире только что произошло что-то очень серьезное. ЦЕНТР АЭРОКОСМИЧЕСКИХ ВООРУЖЕНИЙ ВЫСОКИХ ТЕХНОЛОГИЙ “Что, черт возьми, произошло?” - Воскликнул полковник Уайатт. Они в ошеломленном изумлении смотрели на телевизионный монитор высокой четкости и на чудовищность, которую им показывал компьютер: гора высотой в тысячи футов и шириной в десятки миль, с разрушительной мощью поглощающая корабли на своем пути. “Должно быть, сбой сенсора ... солнечная вспышка или скачок напряжения”, - попытался майор Келвин Картер. Он поговорил с техническими специалистами, но никто из присутствующих не смог понять дисплей. “Что бы это ни было, оно уничтожило спутник”, - сказал Картер. “Это последнее полученное изображение; спутник отключен от эфира”.

“Очень жаль”, - сказал Уайатт. “Пробежка Макланахана тоже выглядела очень хорошо”. Внимание капитана Кена Джеймса было приковано к дисплею, застывшему на экране. “Это странная картинка, но компьютер отображает на ней достоверные данные”, - сказал он. “Смотрите: высота, ширина, скорость, плотность, курс - все это движется и растет одновременно. “Но это показывает это как местность, Кен”, - сказал Картер. “Это не может быть правдой. Сначала мы смотрели на Филиппины, затем на Монтану. Ни в том, ни в другом месте нет горы ”. Уайатт пожал плечами, затем начал собирать свой блокнот. “Это все равно было впечатляющее представление, джентльмены, ” сказал он, “ но я ...“

“Сэр, вас к телефону”, - сказал один из техников. “Срочно от NMCC”. Когда Уайатт подбежал к телефону, Джеймс повернулся к Картеру и спросил: “Нимик? Что это?”

“Национальный военный командный центр”, - ответил Картер. “Военная комната в Пентагоне”. Джеймс кивнул, делая мысленную пометку. ШТАБ СТРАТЕГИЧЕСКОГО ВОЗДУШНОГО КОМАНДОВАНИЯ На БАЗЕ ВВС АТТ, НЕДАЛЕКО От ОМАХИ, НЕБРАСКА СРЕДА, 21 сентября 1994 года, 14 Ч.25 м. По МЕСТНОМУ времени генерал Ларри Т. Тайлер, главнокомандующий стратегическим воздушным командованием, готовился сделать свою первую подачу в теннисном матче между сотрудниками штаб-квартиры, когда сработал звуковой сигнал на его портативной рации. Но, как бейсбольный питчер на полпути к своему завершению, он завершил подачу и сумел попасть в своего советника по резервным силам, Полковник Хартманн, ранен в левую ногу. Хартманн отвлекся и не ожидал, что его босс закончит подачу. “Дешевый выстрел, генерал”, - крикнул Хартманн. Тайлер поднял ракетку, чтобы принести извинения Хартманну, который вежливо отмахнулся от нее, затем потрусил к скамейке, где стояло его радио. Водитель Тайлера, молодой сержант по имени Меерс, услышал звуковой сигнал и немедленно завел штабную машину генерала, которая ждала всего в нескольких десятках ярдов от него. По стопам Тайлера шел его партнер по парному разряду, бывший командир базирующегося на Филиппинах тринадцатого подразделения Тихоокеанских ВВС Военно-воздушные силы, генерал-майор Ричард “Крысолов” Стоун, который через несколько недель должен был стать заместителем начальника штаба тихоокеанских операций при Тайлере. Говорили, что СИНСАК - главнокомандующий стратегическим воздушным командованием - был пленником своей работы, и в определенной степени это было правдой - радио, машина и водитель были его постоянными спутниками. Но пятидесятишестилетний экс-квотербек футбольного клуба "Нотр-Дам" был полон решимости не позволить огромной ответственности, связанной с его позицией, разрушить его жизнь, и эта ответственность была поистине потрясающей. Тайлер командовал меньшими, но все еще мощными ядерными боевыми силами Соединенных Штатов, состоящими из девяноста бомбардировщиков Excalibur B-LB, двухсот бомбардировщиков B-52G и H-моделей Stratofortress, десяти бомбардировщиков-невидимок B-2A Black Knight, шестисот межконтинентальных баллистических ракет Minuteman III, ста МБР railgarison Peacekeeper, пятидесяти МБР MGM-134A Mustang, восьмисот усовершенствованных крылатых ракет AGM-129A и тысячи ударных ракет малой дальности AGM-131A. Кроме того, он командовал несколькими сотнями воздушных заправщиков, стратегических разведывательных самолетов, воздушно командные пункты, самолеты связи и в общей сложности около восьмидесяти тысяч мужчин и женщин, гражданских лиц, а также военных, по всему миру - и его работа заключалась в том, чтобы постоянно поддерживать мгновенный контакт с каждым из его шестидесяти действующих и резервных подразделений. Хотя он был на самой вершине своей карьеры в ВВС, он был полон решимости не получить тычок в задницу острием. Когда Тайлер направлялся к скамейке, где стоял его радиоприемник, он заметил янтарные вращающиеся огни на перекрестке улиц неподалеку - SAC командный пункт отзывал экипажи по тревоге, и желтые сигнальные огни говорили другим пилотам, чтобы они знали о экипажах по тревоге, направляющихся к линии полета. Военно-воздушная база Оффатт находилась в состоянии боевой готовности из четырех воздушных заправщиков KC-135, которые должны были подготовиться к взлету для поддержки самолетов воздушного командного пункта в Оффутте, а также других ударных самолетов и самолетов связи. Дежурные экипажи регулярно проверялись, чтобы убедиться, что время их реагирования всегда было в пределах нормы. Но Тайлер знал расписание всех учений экипажей по боевой готовности, особенно для самолетов E-4 и EC-135 - если вражеские боеголовки приближались, Сам Тайлер передал бы свой флаг командования и поднялся в воздух на EC 135 - и это не было запланированным учением. Его темп ускорился, когда он схватился за радио; его партнеры по теннису почувствовали его внезапное беспокойство, увидели вращающиеся огни и немедленно тоже направились к своим служебным машинам. Стоун стоял на почтительном расстоянии - у него был сверхсекретный допуск, но он еще не прошел повторную сертификацию для 510P, или Стратегического комплексного оперативного плана, после потери командования на Филиппинах Тайлер нажал на микрофон, чтобы выключить звуковой сигнал, и сказал: “Альфа, продолжай”.

“Полковник Даниган, Командный центр, сэр”, - раздался голос дежурного старшего диспетчера его командного центра, полковника Одри Даниган. Даниган была первой женщиной-старшим диспетчером, поднявшись по служебной лестнице от пилота-заправщика KC-135 до должности старшего диспетчера в штаб-квартире. Даниган теперь была старшим диспетчером самой загруженной смены в Командном центре, на прямой связи с Пентагоном и всеми вооруженными силами SAC по всему миру, и она, казалось, взяла на себя ответственность за это место, как никто другой до нее. “Нулевое танго через десять минут. Командный центр выведен из строя.”

“Альфа-копии. Выходим, ” ответил Тайлер. Обратившись в камень, он сказал: “Пошли, Убийца крыс. В моей машине. У нас будет небольшое импровизированное обучение без отрыва от производства”. Он бросил ракетку на скамейку запасных и вприпрыжку направился к ожидавшему его седану, даже не потрудившись принести извинения своим сотрудникам, которые, как он знал, все равно будут прямо за ним. Стоун плюхнулся на переднее сиденье рядом с водителем Тайлера, и они с ревом тронулись с места. “Мы получили уведомление о нулевом танго”, - сказал Тайлер Стоуну. “Вы должны быть знакомы с этим: уведомление напрямую от NCA или космического командования, телеконференция NCA, JCS, определенных и объединенных командиров, все такое прочее”.

“Я был только в одном, ” ответил Стоун, “ и я был тем, кто вызвал его. Как раз перед филиппинскими выборами в прошлом году Манила была зоной военных действий. Я думал, что Кларк будет захвачен. Мне пришлось пнуть генерала Коллиера в PACAF подзад, чтобы что-то сделать. Я поднял шум, который, очевидно, дошел прямо до CINCPAC, но он, наконец, позвонил, и мы получили необходимую поддержку ”.

“Я помню это”, - сказал Тайлер. “Судя по тому, что я прочитал в сообщениях, Крыса, Кларк мог бы выглядеть как американский эм бэсси в Тегеране в 79-м. Высадка экспедиционного подразделения морской пехоты на Лусон, возможно, показалась большинству представителей Пентагона и ПРЕССЫ излишеством, но это прекрасно разрядило ситуацию”. “Конечно, так и было”, - сухо добавил Стоун. “И я получил нагоняй за то, что даже предложил это”.

“Лучшее, что могло с тобой случиться, - это увольнение из Тихоокеанских военно-воздушных сил и переход на работу в SAC, Крыса”, - сказал Тайлер. “Вы знаете так же хорошо, как и я, что все будут помнить последнего командира военно-воздушной базы Кларк. Куда бы вы ни пошли в PACAF, это клеймо преследовало бы вас. Это подорвало бы твои шансы на повышение - я знаю, это звучит дерьмово, но дерьмо случается. Здесь, в SAC, я получаю первоклассного эксперта по Тихоокеанскому театру военных действий и морским войнам, а у тебя есть все шансы получить третью звезду ”. По радио передавали закодированное сообщение, и Тайлер подавил его . Стоун сказал: “Вы не собираетесь отслеживать сеть оповещения?”

“Сообщения предназначены для экипажей, не для меня”, - ответил Тайлер. “Когда я пытаюсь переосмыслить эти сообщения, я вызываю у себя язвы. Теперь я пытаюсь расслабиться, подумать о том, что мне нужно сделать, и о том, что я должен услышать, когда доберусь до зоны боевого штаба. “И весь персонал будет уведомлен и вызван?”

“Да”, - ответил Тайлер, держась за спинку сиденья, пока Меерс преодолевал крутой поворот, включая сирену, чтобы расчистить движение на перекрестке. “В это время суток это не проблема. Когда мы получаем один в два часа ночи, это может стать по-настоящему неприятным ”.

“Как часто вы получаете эти уведомления?”

“Не очень часто в последнее время”, - признался Тайлер. “Можно ожидать многих уведомлений - беспорядки в Литве незадолго до обретения независимости, ракетные атаки "СКАД" во время "Бури в ПУСТЫНЕ", убийство в Ираке и тому подобное дерьмо. Вы можете прочитать вечернюю газету и в значительной степени ожидать, что будет называться "Нулевое танго". Но в наши дни в реальном мире все не так критично ”. Они приближались к штаб-квартире SAC, низкому, в целом невпечатляющему зданию в центре базы. Здание не произвело впечатления, потому что над ним было всего три этажа земля -под ней было еще пять этажей. Стоун мог видеть ракету Minuteman I перед зданием, одинокое посвящение тысячам членов экипажа SAC, которые провели почти треть своей карьеры в круглосуточной боевой готовности, сидя возле своих самолетов, в подземных ракетных комплексах или на командных пунктах без окон, готовые отреагировать в случае неудачи сдерживания - в случае, если их призовут сражаться в Третьей мировой войне. Он также увидел плакучую иву на лужайке перед зданием штаб-квартиры, и это зрелище показалось Ричарду Стоуну странно ироничным. В пятидесяти футах под той одинокой плакучей ивой мужчины и женщины были готовы по указанию президента Соединенных Штатов, министра обороны и человека, ехавшего с ним в машине, выпустить тысячи мегатонн взрывной мощности по всей планете со сверхъестественной точностью. Расположение "ивы", осознал Стоун, было даже немного абсурдным - несколько стран, вероятно, нацелили свое термоядерное оружие именно на это место, готовые уничтожить две трети ядерных сил Америки, контролируемых из этого единственного места. Неудивительно, что Тайлер выключил свое радио, подумал Стоун. Даже в эти дни относительной стабильности и мира, мысли о том, чтобы быть сплющенным и испарившимся от первых приближающихся боеголовок, было достаточно, чтобы свести парня с ума. “Через десять, сержант Меерс”, - сказал Тайлер своему водителю. “Понял, сэр”. “Держите свой значок на виду и следуйте за мной, крыса”, - сказал Тайлер Стоуну. “Возможно, нам придется поместить вас в ‘ложу для прессы ", но вы, безусловно, допущены на командный пункт. Это должно быть весело, что бы мы здесь ни затевали ”. Стоун моргнул, глядя на четырехзвездного генерала. “Генерал, вы хотите сказать, что не знаете, что происходит?” Мрачное выражение лица Тайлера дало Стоуну ответ. У внешних ворот на парковку / периметр безопасности вокруг штаб-квартиры SAC охранник держал в одной руке винтовку М-16, а другой рукой он поднял четыре пальца. Меерс показал охраннику пять пальцев, затем один, и охранник пропустил его. Если Меерс неправильно добавил и высветил неправильный номер - он должен был добавить нужное количество пальцев к пальцам охранника, чтобы они равнялись десяти, номеру безопасности, который Даниган передал Тайлеру в уведомлении, и тот, который у нее был бы передано охране ворот, что, вероятно, два или три хорошо обученных охранника прострелили бы им шины, и через несколько секунд их носы были бы прижаты к тротуару. Прежде чем попасть в здание, им пришлось пройти через вторые ворота, и на этот раз охранник был настолько любезен, что показал восемь пальцев, так что Меерсу пришлось в ответ поднять только два пальца. Меерс остановил машину прямо перед закрытым дверным проемом, охраняемым единственным полицейским из службы безопасности. Тайлер и Стоун пробежали мимо него, не потрудившись ответить на его приветствие, и Тайлер набрал код на шифровальном замке рядом со стальной дверью. Дверь зажужжала, и Тайлер рывком открыл тяжелую стальную дверь, вбежал внутрь, показал свой пропуск охраннику в пуленепробиваемой будке и побежал к частному лифту, который доставил бы его на четыре этажа вниз, прямо в подземный командный центр. Тайлер заметил, что у всех охранников были сдержанные улыбки, когда он пробегал мимо - должно быть, им весело, подумал он, видеть генерала с двумя и четырьмя звездами в тренировочных костюмах, бегающего по заведению. Еще один охранник в пуленепробиваемой будке проверка удостоверений личности, через металлоискатель, еще один охранник, две противопожарные двери, мимо метеостанции Командного центра, и они оказались в самом командном центре SAC. Командный центр состоял из трех зон, разделенных толстым звуконепроницаемым стеклом и жалюзи с дистанционным управлением - зона боевого персонала на полу главной аудитории, зона основных элементов за главной аудиторией и зона вспомогательного персонала на балконе над аудиторией. Все три зоны могли видеть "большую доску”, восемь компьютерных экранов размером 5 на 6 футов, расположенных перед командным пунктом Центр, но в зависимости от секретности объекта и его обитателей, старший диспетчер может оцепить любую зону, чтобы предотвратить подслушивание - несекретный брифинг может проводиться в зоне вспомогательного персонала, в то время как совершенно секретный брифинг может проводиться в зоне боевого штаба при полной безопасности. Тайлер взглянул на табло статуса командного пункта сразу за входом и обнаружил, что красные огоньки мигают рядом с табличками с надписями “Боевой персонал” и “Основные элементы” - оба помещения были классифицированы как Совершенно секретные. Тайлер указал на дверной проем справа от них. “Поднимись по этой лестнице в комнату вспомогательного персонала, Крыса”, - сказал он. “Они будут направлять вас оттуда”. Стоун не стал спорить или колебаться, но прошел через дверь, которая закрылась за ним. Лестница привела его в застекленную смотровую площадку, выходящую на территорию боевого штаба, где техник заставил его надеть наушники, когда он сел наблюдать. Ставни оставались открытыми, что означало, что он мог наблюдать за большой доской, но не слышать ни одного разговора, происходящего внизу. Зона боевого штаба под ним напоминала небольшой театр, на сорок мест, расположенных тремя полукруглыми уровни отображаются на большой доске перед командным центром. Тайлер занял свое место в центре первого ряда, за компьютерным пультом режиссера с двумя телефонами, клавиатурой и четырьмя 19-дюймовыми цветными мониторами. Место рядом с ним уже было занято заместителем главнокомандующего стратегическим воздушным командованием генерал-лейтенантом Михаэлем Станчеком. Вокруг них расположились различные заместители начальника штаба командования, большинство из которых уже были на своих местах к тому времени, когда Тайлер вернулся с теннисного корта. На каждой штатной должности было два откидные цветные компьютерные мониторы, небольшая клавиатура, телефон и микрофон. Первое, что сделал Тайлер, заняв свое место в Командном центре, это проверил ряды цифровых часов над компьютерными мониторами. Первый ряд часов показывал время в разных местах мира - Вашингтоне, Омахе, Гонолулу, Гуаме, Токио, Москве и Лондоне. Лондон был помечен как “зулусский”, время вдоль нулевого градуса долготы по Гринвичскому меридиану, используемое SAC в качестве общей точки отсчета времени. Ниже были указаны три таймера событий, и один из них уже был активирован - он показывал 00:15:23. Третий ряд таймеров и к счастью, часы все еще показывали ноль - это были часы, которые устанавливали контрольное время, используемое американскими стратегическими ядерными силами для выполнения своих задач по нанесению ядерного удара. Два из этих таймеров, L-hour и A-hour, были установлены самим Тайлером, но другой, ERT, или Аварийное контрольное время, могло быть установлено Национальным командованием, если президент лично отдаст приказ о ядерном ударе. Тайлер нажал кнопку микрофона на своей консоли: “Альфа на позиции. Зарегистрируйте меня, пожалуйста, и давайте начнем ”. Голос из громкоговорителя аудитории немедленно вмешался: “Майор Халлертон, с брифингом по первому событию.” Халлертон был АДИ смены, или помощником начальника разведки. “Примерно пятнадцать минут назад Космическое командование было предупреждено датчиком предупреждения о ядерной детонации "ФОРЕСТ ГРИН" на трех разных спутниках NAVSTAR. Событие оставалось несекретным NORAD и DIA в течение нескольких минут, пока DSP resources не смогли провести проверку, и они еще не дали окончательной оценки. Однако, по решению CINCSPACECOM, нам и JCS было выдано предупреждение о событии номер один, и конференция Zero-Tango была инициирована. SPACECOM в настоящее время сообщает о высокой вероятности ядерного взрыва малой мощности в районе Южно-Китайского моря недалеко от Филиппин. Тайлер почувствовал, как у него отвисла челюсть. “Милая сценка”. Станчек просто сидел там с отсутствующим выражением на лице. Тайлер спросил: “Только один взрыв?”

“Да, сэр”, - ответил Халлертон. “Не обнаружено других крупномасштабных взрывов оружия, которые могли бы свидетельствовать о контратаках. Однако SPACECOM сообщает, что три спутника NAVSTAR вышли из эфира, и никаких других ресурсов DSP или AMWS, подтверждающих какие-либо сообщения, на станции нет. “Оцените урожайность?”

“Официальных показаний пока нет, сэр. “Ну, у кого-нибудь есть приблизительная оценка?” Тайлер проворчал. Сам масштаб происходящего был достаточно плох, но находиться в неведении даже о мельчайших деталях было еще хуже. “У кого-нибудь есть обоснованное предположение?”

“Сэр, единственные другие указания, которые у нас есть, это то, что "КОБРА ДЕЙН" или "БМЬЮЗ" не обнаружили следов ракет, выпущенных с подводных лодок ”Лэндор", - с беспокойством сказал Халлертон. Дальнобойные загоризонтные радары давно бы засекли следы международных ракет. “Все остальные станции спокойны, и разведка не сообщает о наращивании стратегических сил или мобилизации. Этот инцидент не может быть частью какой-либо массированной атаки против КОНУСА.” Тайлер не мог в это поверить. Настоящий ядерный взрыв. Но это не было прелюдией к всеобщей войне - или было? “Когда Пентагон был уведомлен и что они сказали?” “Космическое командование пять минут назад уведомило NCA, сэр”, - ответил Халлертон. “Они запросили со спутника Teal Ruby последующее уведомление о приближающихся следах ракет и получили отрицательный ответ. Они собирают команды для телеконференции ”. Тайлер выглядел удивленным. “И это все? Телеконференция?” Он повернулся к Станчеку. “Каков наш статус?”

“Сообщение с уведомлением от Космического командования не указывало какой-либо конкретной позы или отклонения”, - сказал Станчек. “Где-то произошел сбой в системе связи. В любом случае, поскольку у меня не было контрольного списка для работы, я сразу перешел к контрольному списку для четвертой позы и выполнил его. Я услышал слово "ядерный" и подумал, что экипажи должны направиться к трапу ”. Тайлер согласно кивнул. Большая часть сил SAC располагалась по усмотрению Национального командования, либо напрямую, либо через Объединенный комитет начальников штабов, выступавший в качестве военных советников Белого дома. Хотя Тайлер мог расположить свои силы практически любым способом, который считал разумным, большинство его решений исходило от руководства или прямых приказов президента или министра обороны в форме DEFCON, или приказов о конфигурации обороны. Но в любом случае, особенно когда связь прерывалась или президент был не в состоянии принимать подобные решения, Тайлер нес ответственность за то, чтобы его люди и машины были готовы к бою. Он сделал это, установив позы для сил оповещения SAC. “Хорошее решение”, - сказал Тайлер Станчеку. “Интересно, какого черта ждет Пентагон?”Похоже, никто ничего не предпринимал, - подумал Тайлер. - они не видели никаких приближающихся ракет, поэтому все колебались, ожидая, что кто-то другой начнет действовать. Что ж, настало время. “Полковник Даниган, официально разместите силы на позиции четыре”, - приказал Тайлер. “Тогда соедините Пентагон и сообщите им, что я повысил боевую готовность сил SAC и рекомендую полное изменение DEFCON”.

“Да, сэр”, - ответил Даниган. Частью огромной ответственности CINCSAC был его контроль над ядерными ударными силами SAC. В его обязанности входило обеспечивать безопасность и жизнеспособность бомбардировщиков и наземных МБР. У Тайлера был длинный список вариантов, каждый из которых предназначался для того, чтобы поставить силы ядерного удара в наилучшее возможное положение, чтобы пережить нападение на Соединенные Штаты, но при этом избежать ненужного перемещения слишком большого количества ядерного оружия или причинения ненужной тревоги как врагу, так и американским гражданам. Запуск бомбардировщиков, либо на аэродромы рассредоточения, воздушная тревога орбиты или их безотказные орбиты положительного контроля, вероятно, еще не были гарантированы. Что было оправдано, однако, так это повышение общей готовности каждого на пару ступеней, пока Белый дом и Пентагон не выяснят, что происходит. Это должно было произойти автоматически, как только они обнаружили, что на самом деле это был ядерный взрыв, но, по крайней мере, теперь это было сделано. В секции основных элементов командного центра два специалиста по позитивному контролю быстро подготовили радиосообщение для экипажей сил оповещения SAC. Используя компьютер, они разработали сообщение из сорока символов, трижды проверил его вручную на точность, используя те же кодовые книги, что и экипажи в полевых условиях, затем передал сообщение по телефону, радио и спутниковым каналам связи во все подразделения SAC в Соединенных Штатах, Англии, Германии и Японии. Сообщение предписывало всем подразделениям SAC быть готовыми к дальнейшим сообщениям о чрезвычайных действиях; оно переводило двести бомбардировщиков SAC B-52 и девяносто бомбардировщиков B-1, а также тридцать центров управления запуском МБР Minuteman в состояние повышенной готовности, что значительно сократило бы время их реагирования, если бы они были направлены на приведите в исполнение свои планы помойной войны. Это также позволило бы направить двадцать две колонны ракет Peacekeeper, расквартированных в железнодорожных гарнизонах, из их укрытий на железнодорожную систему страны и привести двадцать ракетных расчетов MGM-134A Mustang в состояние полной боевой готовности. После получения сообщения каждое подразделение SAC проверяло и удостоверяло подлинность закодированного сообщения, ретранслировало сообщение своим силам, затем составляло и отправляло закодированное подтверждающее сообщение обратно в штаб-квартиру SAC. Весь процесс занял примерно две минуты. Тайлер наблюдал за одним из больших цифровых экранов перед ним, на котором отображался список всех подразделений SAC с красными точками, указывающими на связь с каждым подразделением; по мере поступления подтверждающих сообщений красные точки исчезали. “Все подразделения подтверждают, сэр”, - доложил полковник Даниган. “Ожидайте отчет о состоянии с места примерно через пять минут”.

“Какой последний статус у юнитов?” - Спросил Тайлер. В ответ Даниган вывел компьютеризированный список последних отчетов о состоянии всех баз SAC в мире, начиная с подразделений бомбардировщиков SAC, и зачитал, насколько быстро - или не очень быстро - эти подразделения могут перемещаться. “Каков статус воздушных боевых сил?”

“Текущая сессия сообщает, что экипаж укомплектован на девяносто процентов, из-за того, что некоторые элементы были отозваны их родительскими блоками до завершения сессии”, - ответил Даниган. “Новая сессия, которая началась в прошлом месяце, включает в себя первые элементы бомбардировщика B-2”, - она сделала паузу, сверяясь со своими заметками, затем добавила: ”Плюс некоторые элементы GENESIS”.

“ГЕНЕЗИС”?" - Воскликнул Тайлер. Он совсем забыл о thqf, но было легко забыть об исследовательской группе генерал-лейтенанта Брэда Эллиотта, затерянной из виду посреди Невады. Тайлер помнил, что давал разрешение на участие странных гибридных самолетов Эллиотта, но не потрудился проверить их статус во время курса. “Господи, я совсем забыл об этом. Освежите мою память, полковник, что у него сейчас в Эллсворте?”

“У него есть четыре модифицированных бомбардировщика B-52, шесть удлиненных бомбардировщиков F-1 11g и бомбардировщик B-2, участвующий в тренировке воздушных сил”, - сообщил Даниган. “-111-е и B-2 расквартированы в Эллсворте; B-52 - я бы сказал, EB-52C - размещены в HAWC, но все еще участвуют в боевых действиях воздушных сил”. Она сделала паузу, затем сказала: “Я могу соединить генерала Эллиота и генерала Джаррела, и “У нас нет времени”, - сказал Тайлер. Что за время, когда самолеты-мутанты Эллиота летают вокруг в битве ВВС, подумал Тайлер. Боже, как будто Эллиот знал, что будет неприятности. “Придется подождать отчета о состоянии воздушных сил. Двигайтесь дальше”. Наверху, в зоне поддержки персонала, генерал Стоун не мог слышать большую часть разговора по интерфону между Тайлером и его сотрудниками, но он был достаточно знаком с пунктами на большой доске, чтобы понять, что происходит что-то серьезное. Он увидел списки всех баз SAC в мире на большой доске, увидел, как изменились индикаторы состояния, когда он получил сообщение, отправленное Тайлером, и увидел карты погоды, диаграммы и страницы с контрольными списками, размещенные на доске, чтобы все знали, где находится персонал во время процедуры реагирования с нулевым Танго . Но на левом центральном экране было кое-что более интересное - спутниковые фотографии. Стоун повернулся к технику, сидящему рядом с ним. “Это снимки в реальном времени?”

“Не в реальном времени, но совсем недавно, сэр”, - ответил техник. Он проверил экран компьютера и ответил: “Это примерно от десяти до тридцати минут назад. Центр управления DSP автоматически загрузит последние спутниковые снимки предметной области. Я точно не знаю, каков источник этих изображений, хотя - это не из Колорадо Спрингс. “Есть идеи, когда мы сможем получить снимки местности в режиме реального времени?”

“Я уверен, что запрос делается прямо сейчас, сэр”, - ответил техник. “Запрос, вероятно, поступит через любое командование, отвечающее за текущую чрезвычайную ситуацию, или напрямую от JCS или Совета национальной безопасности”. В ушах Стоуна зазвенело, когда он услышал слова “текущая чрезвычайная ситуация ”, но он не потрудился спросить, что происходит - он был занят изучением спутниковых фотографий, высвечиваемых на табло. “Бухта Улуган”, - заметил Стоун. Он повернулся к технику, сидевшему на нескольких стульях рядом с ним. “Я узнаю эту гавань. Бухта Улуган, Палаван. Филиппины. Но этот большой корабль… Я не признайте это. Что происходит?” Техник, казалось, проигнорировал его, но он нажал кнопку микрофона и отправил сообщение в зону боевого штаба. Затем, когда спутниковые снимки военного корабля приблизились, сохраняя удивительно высокое разрешение даже в ультракоротких кадрах, Стоун понял, что то, что он наблюдал, не было филиппинским кораблем. ‘Хонг Лун”, - объявил Стоун. “Это китайский эсминец "Хонг Лунг". Что это делает так близко к бухте Улуган?” Как раз в этот момент наушники Стоуна ожили. “Крысолов здесь”, - сказал главнокомандующий SAC. “Сержант Роу говорит, что вы, казалось, узнали эту гавань и этот корабль. Что это?” Техник указал на кнопку у основания микрофона на столе перед ним, и Стоун нажал кнопку “buttoi" и ответил: "Да, сэр, бухта Улуган на острове Палаван на Филиппинах. Палаван - большой остров примерно в двухстах милях к юго-западу от Манилы. Этот корабль похож на китайский эсминец "Хонг Лунг". Это один из двух эсминцев класса EF5 во флоте Китая. Это флагман флотилии островов Спратли. Последовала долгая пауза; затем: “Что ж, вы правы насчет Филиппин”, сказал Тайлер. “Но что такое острова Спратли? Я никогда о них не слышал.”

“Это небольшая островная цепь между Вьетнамом и Палаваном в Южно-Китайском море”, - ответил Стоун. “Китай претендует на них, но юридически занимает нижнюю треть; Филиппины, Вьетнам, Индонезия и Малайзия занимают северную треть, а средняя треть является нейтральной зоной. Эти пять стран десятилетиями воевали за острова ”.

“Ну, борьба только что вышла на новый уровень, Крыса”, - сухо сказал Тайлер, “потому что кто-то взорвал ядерную бомбу прямо возле Филиппин всего несколько минут назад”. Ричард Стоун был так удивлен, что забыл нажать кнопку микрофона. “Ядерная бомба?” Он сделал паузу, затем сумел найти кнопку. “Кто-то привел в действие ядерную бомбу . . . ? Генерал Тайлер, этот эсминец "Хонг Лун” - он несет ракеты с ядерными боеголовками". Тайлер и полдюжины других сотрудников из боевого штаба посмотрели в сторону вспомогательного персонала. Спутниковая фотография китайского корабля, сделанная почти в реальном времени, несколько раз менялась к тому времени, когда потрясенный Тайлер спросил: “Этот китайский военный корабль несет ядерные ракеты?" Я никогда не слышал об этом раньше, Крыса. ” Он покачал головой, пристально уставился на карты района Южно-Китайского моря, затем раздраженно вытер засохший пот с глаз. “Иисус Христос, что делает китайский корабль, курсирующий вокруг Филиппин с ядерным оружием на борту?” Он снова превратился в камень и спросил: “Ты можешь подтвердить это, Крыса? Что за ядерные ракеты? Сколько...?”

“Насколько я знаю, это никогда не было подтверждено, сэр”, - ответил Стоун, ‘Точно так же, как мы никогда не подтверждаем, что американские военные корабли несут ядерное оружие. Но хорошо известно, что эсминцы класса EF5 несут по меньшей мере две противокорабельные крылатые ракеты Fei Lung-9 с боеголовками RK-55 мощностью в двадцать килотонн. Хотя я не могу поверить, что китайцы действительно приготовили бы такое блюдо ”.

“Есть ли у филиппинцев ядерное оружие?” - Спросил Станчек. “Насколько мне известно, нет, сэр”, - ответил Стоун. “У нас было некоторое количество ядерного оружия, которое хранилось в Кларке в течение нескольких лет, но оно было вывезено много лет назад. “Могли ли они сами создать оружие? Достаточно ли они продвинуты, чтобы сделать это?”

“Я удивлен, что там был филиппинский флот, который нужно было уничтожить ядерным оружием”, - сказал Стоун. “Всему, что у них есть, по крайней мере, от двадцати до пятидесяти лет, и большая часть этого - винтаж времен Второй мировой войны. Что касается вооружения, у них есть ракеты Sea Lance и Harpoon, но ничего более мощного, чем это. Нет, они не могли создать ядерное устройство ”. Стоун мог видеть, как Тайлер в изумлении качает головой при этих новостях, и именно тогда он начал по-настоящему ощущать давление, которое прямо сейчас оказывалось на Тайлера и его сотрудников. Через несколько минут президент Соединенных Штатов собирался соединитесь с Тайлером и спросите его, как он должен реагировать на инцидент. Этот звонок раздался несколько мгновений спустя, но не от президента. После десятисекундного предупреждающего сигнала на микроволновой телефонной линии раздался голос: “Всем станциям, всем станциям, это RENEGADE из сети телеконференций Zero-Tango action. Секретность является совершенно секретной. Всем станциям приготовиться. Сетевой опрос продолжается. Национальное командование, Белый дом ...” Пока продолжался длительный опрос по телеконференции, Тайлер связался по внутренней связи со Стоуном. “Крыса, расскажи мне еще о Китайцах и Филиппинах. Представляют ли китайцы угрозу для Филиппин или их участие ограничено только островами Спратли? Я имею в виду, могли ли они быть жертвами здесь, захваченные взрывом?”

“Трудно сказать, сэр”, - ответил Стоун. “Коммунистическое движение на Филиппинах имеет очень тесные связи с материковым Китаем, но, насколько я знаю, связь носит исключительно идеологический характер. До прихода к власти нынешнего режима не было никаких прямых контактов между филиппинскими коммунистами и китайцами. Но я никогда раньше не слышал о китайских кораблях, действующих так близко к Палавану, особенно о эсминцах, и особенно о классах EF5. Это их новейшая, самая современная и хорошо оснащенная модель, и они сильно рискуют, управляя этим большим мальчиком по мелководью вокруг Палавана ”.

“Что вы имеете в виду, говоря о нынешнем режиме?”

“Тегина, первый вице-президент”, - ответил Стоун. “Он лидер прокоммунистического Национально-демократического фронта. Некоторые говорят, что он лидер главной коммунистической вооруженной оппозиции, называемой Новой народной армией, которая действует в отдаленных провинциях последние несколько лет. Тегина активно занималась укреплением экономических и культурных связей с Китаем в течение последних нескольких лет; Китай стал крупным торговым партнером Филиппин и Соединенных Штатов. Но было высказано предположение, что Тегина работает не только над укреплением экономических связей с Китаем, но также военных и политических связей ”.

“Китай и Филиппины?” Заметил Тайлер. “Это действительно возможно?”

“Очень возможно, сэр”, - подтвердил Стоун. “На Филиппинах проживает большое количество этнических китайцев, и материковые китайцы владеют там несколькими крупными предприятиями и банками. Но что более важно, Китай считает себя защитником мирового коммунизма в эти дни. Поскольку Советский Союз с каждым годом становится все более демократичным и капиталистическим, Китай является последним и, возможно, крупнейшим экспортером коммунизма в мире. Я бы сказал, что Филиппины - очень благодатная почва для них ”. Он продолжил. “Я сомневаюсь, что Тегина имеет какое-либо отношение к этому китайскому флоту у Палавана или ядерному взрыву, но из-за его присутствия в правительстве Филиппин и его отношений с КНР это может оказаться намного сложнее, чем сейчас. “Что вы имеете в виду?”

“Я предполагаю, что мы, вероятно, не увидим тотального осуждения китайцев со стороны филиппинского правительства”, - сказал Стоун. “Я, конечно, не знаю никаких подробностей, но когда придет время указывать пальцем, вы не увидите, что все пальцы указывают на Китай - вы увидите, что некоторые указывают на президента Миказо”.

“Микасо? Почему?” “Микасо популярен, но воспринимается как слабак”, - сказал Стоун. “Тегина считается сильным лидером. Микасо также был слишком дружелюбен с Соединенными Штатами. Хотя Миказо гораздо больший националист, чем Тегина, призыв Тегины к ликвидации всего американского присутствия на Филиппинах был твердой позицией, которую большинству филиппинцев понравилось слышать ”. Стоун решил не включать в дискуссию свои собственные оговорки по поводу Тегины, но слишком хорошо помнил взгляд Тегины в тот последний день в Кларке. “Я все еще не понимаю”, сказал Тайлер с растущим раздражением. “Почему Миказо должен страдать из-за того, что китайцы взорвали ядерную бомбу возле Палавана?” Как раз в тот момент, когда Стоун собирался ответить, опрос был завершен и начался брифинг по ситуации. Пять минут спустя брифинг завершился без упоминания китайского эсминца или его вооружения. Космическое командование или Разведывательное управление Министерства обороны отказались комментировать происхождение взрыва. Прекрасно - Тайлер сказал бы им сам. “Генерал-Тайлер из SAC”, - сказал Тайлер, прерывая брифинг космического командования. “Мой штатный эксперт здесь, возможно, определил происхождение этого ядерного взрыва. Последовала небольшая пауза, затем: “Продолжай, САК”.

“Китай. Спутниковые снимки подтвердили их присутствие в этом районе, и мой эксперт сообщает, что китайские корабли, замеченные на спутниковых снимках, несут ядерное оружие “Здесь военная разведка”, - вмешался голос. “У нас нет информации о каких-либо китайских судах с ядерным оружием в Южно-Китайском море. На самом деле эта идея смехотворна ”. Тайлер вызвал по внутренней связи Стоуна. “Ты уверен в своих данных, Убийца крыс?”

“Положительно, генерал”, - сказал Стоун. “Моей информации, возможно, всего несколько недель, но она надежна”. Интерком выключился, затем включился, и на этот раз Стоун мог слышать весь разговор по сети. “Мой эксперт утверждает, что китайское судно на спутниковых снимках, которые мы только что получили, несет противокорабельные ракеты с ядерными боеголовками. Судно представляет собой китайский эсминец ”Хо нг Лунг", который является флагманом крупного патрульного флота, действующего на островах Спратли."

“Копии JCS, SAC”, - пришел ответ через несколько мгновений: ответ пришел от самого председателя, генерала Кертиса, и он, как ни странно, не был удивлен этим открытием. “Каков текущий статус ваших подразделений на данный момент, генерал Тайлер?”

“Сэр, я показываю стопроцентную готовность сил к выполнению задания”, - сказал Тайлер, проверяя показания подключения всех своих устройств SAC на большом табло. В настоящее время сила находится в четвертой позиции, под моим руководством. Однако, пожалуйста, имейте в виду, что текущий ПЛАН SlOP OPLAN не предусматривает никаких непредвиденных обстоятельств для операций против Китая или в регионе Восточной Азии. Мы не подвергаем риску китайские цели ”.

“Понял”, - ответил Кертис. “Однако, возможно, преждевременно объявлять перерыв. Мы отложим это решение для NCA, когда созовем конференцию Charlie ”.

“Разряд ядерного оружия автоматически вызывает по крайней мере третий уровень DEFCON”, - сказал Тайлер. “Я рекомендую нам продолжить с этим. Несомненно, русские и китайцы также ответят повышением уровня своей готовности; мы должны сделать первый шаг, а затем переоценить ситуацию ”. “У нас будет время для обсуждения планирования на случай непредвиденных обстоятельств позже”, - сказал генерал Кертис. “Прямо сейчас я хочу получить рекомендации для NCA относительно статуса наших сил сдерживания”.

“SAC рекомендует DEFCON три, позиция четыре”, - сказал Тайлер. “Силы согласны”, - сказал генерал Джексон, командующий сухопутными войсками. Армии, как крупнейшему военному командованию, требовалось больше всего времени для подготовки своих подразделений к переходу на военное время, и поэтому она имела равное право голоса при объявлении состояния повышенной готовности. “Комсостав согласен”, - добавил адмирал Тауленд, командующий стратегическими атомными подводными лодками. Последовала небольшая пауза, за которой последовало загадочное “Приготовиться” от генерала Кертиса. Тайлер обнаружил, что его ладони влажные и липкие. Он вытер их о штаны своего тренировочного костюма, чтобы высушить. Председатель Объединенного комитета снова включился: “Всем подразделениям, это РЕНЕГАТ. Внедряйте DEFCON три. Положение будет не выше, чем в DEFCON Three. Приготовиться ”. Несколько мгновений спустя в наушниках Тайлера и через систему внутренней связи послышались трели. Индикаторы DEFCON над большим табло изменились с “4” на ”3", а все индикаторы состояния командного центра сменились на красные индикаторы "Совершенно секретно". Центр связи Объединенного комитета начальников штабов собрал закодированное сообщение и передал его всем основным командованиям. Сообщение, полученное в разделе "Основные элементы", было расшифровано, проверено, и контрольный список для этого заказа был запущен немедленно. “Что у нас есть, Одри?” - Спросил Тайлер. “ДЕФКОН три, позиция три”, - ответил старший диспетчер SAC. “Время не указано. Часы для контроля времени начинаются в пять… четверо… три ... два... один ... сейчас ”. Как раз в этот момент второй таймер событий над большой доской начал отсчет. “Сообщение передано в JCS, проверено и верифицировано, готово к повторной передаче”.

“Повторите передачу”, - приказал Тайлер. Сообщение с приказом о повышении уровня готовности теперь будет отправлено всем подразделениям оповещения SAC в Соединенных Штатах. Изменение DEFCON также затронет подразделения тактического авиационного командования, способные нести ядерное оружие, в Европе и Азии, все подводные лодки ВМС с баллистическими ракетами и Шестую и Восьмую армии в Европе и Корее, которые были одними из немногих армейских подразделений с развернутым ядерным оружием. После того, как сообщения с подтверждением были получены от всех основных военных командований, генерал Кертис сказал участникам опроса: “Я созову Чарли конференция как можно скорее. У нас есть разбивка заранее запланированных вариантов на этот случай, наряду с вашими дальнейшими рекомендациями. ОТСТУПНИК уходит ”. После этого соединение было прервано. “Так что же нам теперь делать?” - Спросил Стоун. “Запустите контрольные списки”, - сказал Тайлер. “Это мало чем отличается от пилотирования истребителя - мы следуем контрольному списку, и это, как правило, уберегает нас от неприятностей”. На телефоне рядом с Тайлером вспыхнул желтый огонек. “Ну, вот и все”. Он вздохнул. Прежде чем поднять трубку, он повернулся и попросил принести чай со льдом для него и Стоуна. “Это займет некоторое время”, - предсказал он. “Мы делаем это немного бас-гитаристом, но обычно это срабатывает. “Кертис проводит конференцию Charlie, чтобы дать указание каждому подразделению службы пересмотреть заранее запланированные планы действий в чрезвычайных ситуациях, и JCS решает, какой из них выполнить. Затем Кертис встретится с президентом и министром обороны лицом к лицу и сделает свое предложение. Президент обычно подписывает план просто для того, чтобы запустить процесс - затем, когда его кабинет, Конгресс и пресса узнают, дерьмо попадает в вентилятор. Но это не наша забота ”.

“Где я тебе нужен?” - Спросил Стоун. “Прямо со мной, Убийца крыс”, - ответил Тайлер. “Ты мой постоянный эксперт по Филиппинам. Мы разработали новый филиппинский план действий на случай непредвиденных обстоятельств, когда Clark закрылся, но мне нужно, чтобы вы просмотрели его, скажите мне, действует ли он по-прежнему перед лицом того, что там есть у китайцев ”.

“Я готов”, - сказал Стоун. “Но есть ли время снять эти спортивные штаны? Я не уверен, что персонал сможет тесно сотрудничать со мной, если я буду вонять, как пара старых кроссовок ”.

“Не беспокойся об этом”, - сказал Тайлер с мрачной улыбкой на лице. “Вскоре все здесь будут такими же нервными и потными, как и вы, - за исключением того, что это будет не от физических упражнений, а от старого доброго страха”. ПРЕЗИДЕНТСКИЙ ДВОРЕЦ МАЛАКАНАНГ, МАНИЛА, ФИЛИППИНЫ В ТО ЖЕ ВРЕМЯ первый вице-президент Филиппин Даниэль Тегина беспокойно расхаживал по комнате, пока он, Второй вице-президент Самар и Кабинет министров ожидали прибытия президента Микасо в президентском конференц-зале. Все были напряжены и обеспокоены. Некоторые были в ужасе. Все бросились к президентский дворец сразу после получения сообщения о катастрофе в Палаване. Наконец, президент Артуро Миказо вошел в зал заседаний. В отличие от остальных собравшихся, которые были одеты небрежно, Миказо был в темно-сером деловом костюме, начищенных ботинках и галстуке. Его внешний вид был настолько свежим, что некоторые молча задавались вопросом, не оделся ли он только что. “Джентльмены...” Сказал Миказо, его старое тело двигалось так быстро, как только могло, в комнату. “Пожалуйста, займите свои места”. Старший государственный деятель чопорно занял свое место в центре продолговатого кленового стола для совещаний, а другие члены кабинета немедленно сели. “Как вы знаете, произошла ужасная трагедия”, - начал Миказо. “Менее тридцати минут назад патрульная оперативная группа из этой страны была атакована крупным китайским военно-морским патрулем у побережья Палавана”. Члены кабинета обменялись взглядами полного шока. Им сообщили о крупной морской катастрофе, но не сообщили подробностей. По комнате прошел ропот. Тегина немедленно заговорила. “Китайский морской патруль? Судя по состоянию наших военно-морских сил, я полагаю, мы потерпели серьезное поражение?” Миказо печально кивнул. “Мы действительно были. Мы понесли серьезные потери...“

“Естественно”, - прервала Тегина. “С чем нам придется сражаться? Устаревшее, дорогое, бесполезное американское оборудование, которое нас обманом заставили купить ”. Миказо впился взглядом в Тегину. “Дэниел, вряд ли сейчас время для редакторской правки. налицо гораздо более серьезные соображения ”. Миказо посмотрел на людей, собравшихся в комнате, и сказал: “Джентльмены, худшей частью этого противостояния, в котором участвовали два наших истребителя F-4E, было то, что китайцы запустили ядерную ракету по нашим силам”. Вокруг стола раздались вздохи, за которыми немедленно последовали крики возмущения которые эхом отразились от стен конференц-зала. Все говорили одновременно, пока Миказо не постучал костяшками пальцев по столу. “Это еще не подтверждено нами, ” сказал Миказо, “ но детонация была обнаружена американскими и японскими станциями мониторинга”. И снова все заговорили одновременно, их голоса достигли крещендо вопросов, вызывающих озабоченность: что насчет последствий? Запасы еды и воды? Как китайцы могли оправдать ракету с ядерным боекомплектом? Означало ли это, что это было прелюдией к полномасштабному вторжению? Вопрос громоздился на вопрос. Микасо попытался успокоить их. “У нас нет определенных сообщений о вторжении”, - сказал Миказо, - “хотя китайские военные корабли находятся в бухте Улуган на Палаване, под охраной нашей армии”.

“Но как это произошло?” потребовал второй вице-президент Джей~~ э Самар. “Цивилизованные нации просто так не взрывают ядерное оружие!” Миказо кивнул в знак согласия. “Можно было бы подумать. Однако это была битва между нашими силами и их. Они проникли в нейтральную зону, собирались атаковать буровую платформу, и мы открыли огонь ”.

“Что вообще там делала буровая платформа?” - Спросил Тегина, хотя он и так знал. “Эти острова не предназначены для разведки или бурения. Китайцы долгое время считали это своей территорией, хотя мы так не считаем. Почему мы провоцировали китайцев?”

“Мы не были”, - многозначительно сказал Миказо. “Разведка разрешена в пределах десяти миль от границ зоны, Дэниел. Изучайте свои договоры. Если бы вы это сделали, вы бы знали, что соглашение об острове Спратли не только разрешает это, но и запрещает смертоносным силам патрулировать зону. Вооруженные военные корабли должны оставаться на своей стороне. Мы видели, как китайцы нарушали это в прошлом - предыдущий инцидент произошел всего несколько месяцев назад. Я уполномочил наши силы защищать себя, если китайцы снова соберутся атаковать, что они и сделали ”. Тегина покачал головой. “Почему вы не скажете им, кого мы на самом деле защищали? Если я не ошибаюсь, нефтяные платформы в зоне с самого начала возводила компания, финансируемая американцами ”. Он посмотрел прямо на Миказо: “Полагаю, господин президент, компанией управляет один из ваших родственников?” По комнате прокатился еще больший ропот. “Это не относится к делу. Это филиппинская компания, и они имели полное право исследовать остров и его ресурсы ”. Двое мужчин уставились друг на друга. “А как насчет fallout?” - спросил другой член кабинета. Миказо кивнул. “Это наш первый приоритет. Дэниел, ты немедленно отправишь силы Национальной гвардии в Палаван для оказания помощи в усилиях по восстановлению. На самом деле, я думаю, что жители Палавана были бы признательны, если бы вы были там и помогли в этих усилиях. Используйте все доступные транспортные средства и ... ” Тегина отодвинул свой стул и встал, что он обычно делал на заседаниях Кабинета, чтобы подчеркнуть какую-то мысль. Он склонился над столом, глядя на остальных сидящих. “Для меня будет честью помочь нашим собратьям-филиппинцам в Палаване, но есть один момент, который мы слишком легко отбросили: кто на самом деле запустил ту ракету?Вокруг стола прошел ропот, и Миказо указал пальцем на Тегину: “Даниэль, я не знаю, что ты задумал, но это не сработает. Я возмущен разногласиями, которые вы пытаетесь создать в разгар кризиса. Это...“

“Да, садитесь!” Второй вице-президент Самар сказал. Тегина проигнорировала их. “Вы говорите, что виноваты китайцы, но на самом деле вы хотели сказать, что неизвестно, кто виноват в нападении. Этот ядерный взрыв с такой же легкостью мог быть вызван американским ядерным устройством, либо поставленным тайными американскими силами, либо филиппинскими летчиками по приказу американских военных или Центрального разведывательного управления ...“

“О чем ты говоришь, Тегина?” Сердито рявкнул Миказо, его руки и губы дрожали как от замешательства и усталости, так и от ярости. “Ты настолько параноик? На филиппинской земле нет никакого ядерного оружия, нет американских летчиков, и мы не наносили никакого ядерного удара. Это было филиппинское судно, которое было уничтожено, ради бога!”

“Вы отрицаете, что здесь, на Филиппинах, все еще есть агенты американской разведки?” Спросил Тегина, его глаза метались между Миказо и Самар. Миказо колебался - всего лишь мгновение, но пауза была ответом. Члены Кабинета посмотрели друг на друга, затем на Миказо с нескрываемым потрясением. “Значит, это правда?” - ахнул один из офицеров Кабинета. “Американское консульство все еще открыто”, - объяснил Миказо, изо всех сил стараясь игнорировать обвиняющие взгляды, “и да, я дал разрешение нескольким сотрудникам ЦРУ находиться здесь”.

“Нет, господин Президент… “Это возмутительно... - сказал Самар. Тегина не мог в это поверить - он наткнулся на то, что, по крайней мере, на данный момент, затмило даже ядерный взрыв в Палаване. Американское ЦРУ долгое время обвиняли во внутренних беспорядках на Филиппинах, и признание Миказо могло, даже после того, как весь американский военный персонал покинул страну, в конечном итоге свергнуть правительство Миказо. Общим страхом среди недавно “освобожденного” филиппинского правительства было то, что Америка оставит на месте “кротов”, которые будут отчитываться перед Вашингтоном и которые могли бы легко захватить власть на Филиппинах правительство и перестройка с Washing ton в результате государственного переворота. Американцы легко ушли, когда им приказали уйти - слишком легко, как думали многие. . “Вы сделали это в прямое нарушение закона, не посоветовавшись со своим кабинетом министров или Конгрессом?” - недоверчиво спросил министр внутренних дел. “Почему нас не проинформировали?” - сердито спросил другой министр. Когда хор других голосов поднялся в гневном протесте, Даниэль Тегина снова сел в свое кресло, слушая и внутренне улыбаясь. Даже в разгар кризиса существовало несколько способов освежевать кошку. . ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА ЭЛЛСВОРТ, ЮЖНАЯ ДАКОТА В то же ВРЕМЯ генералы Кэлвин Джаррел и Брэд Эллиот ждали на взлетной полосе пилотов истребителей F-23, возвращавшихся с боевого вылета. Эллиотту особенно хотелось подшутить над пилотами по поводу сюрприза, с которым они столкнулись, столкнувшись с EB-52 Megafortress, который он заставил Джаррела поднять в воздух. Эллиотт был готов поспорить, что Макланахан получил большое удовольствие, увидев, как пилоты F-23 развернулись и побежали. Как раз в этот момент темно-синяя служебная машина подъехала на несколько парковочных мест от того места, где стояли Джаррел и Эллиот. Из машины вышел майор Гарольд Бриггс, помощник генерала Эллиота и начальник службы безопасности. Заткнув уши указательными пальцами, он шагнул к Эллиоту, сжимая в руках лист бумаги. Он передал это ему. Эллиот прочитал записку, и Бриггс увидел, как изменилось выражение лица его босса. “Я отвезу вас обратно на своей машине, генерал”, - громко сказал Бриггс, перекрывая вой ближайших реактивных двигателей. “Проблема?” - Спросил Джаррел. Эллиот показал Джаррелу записку, крепко сжимая лист бумаги кончиками пальцев - на нем сверху и снизу был штамп "Совершенно секретно". “Господи”, - это все, что смог сказать Джаррел. “Я подвезу вас обратно на ваш командный пункт”, - сказал Эллиот. Они запрыгнули в седан в ту же секунду, как Бриггс затормозил рядом с ними. В машине Бриггс раздал две виниловые папки красного цвета, по одной каждому из них. “Полный текст секретного СРОЧНОГО сообщения для вас, сэр”, - указал он на Джаррела. “Сообщение от полковника Макланахана из вылета бомбардировщика ”Черный рыцарь"". Эллиот нахмурился, глядя на папку, которую ему дали, и собирался положить ее нераспечатанной к себе на колени, но Бриггс добавил: “Я думаю, вам следует прочитать это, сэр. Я думаю, что это может быть связано с сообщением DEFCON Three. На несколько мгновений в седане воцарилась тишина. Затем, как будто они подумали об одном и том же, они передали свои папки друг другу. “Святое дерьмо”, - наконец воскликнул Джаррел. “Эта штуковина NIRTSat - ваш SPO действительно думает, что этот спутник получил снимки китайской ядерной атаки на филиппинский патруль?” “Что ж, Бог свидетель, это было возможно”, - сказал Эллиот. “Если у них там был N1RTSat, и в то время он был над Филиппинами, это более чем возможно. Это также может объяснить, почему спутник перестал выходить в эфир из-за Макланахана. За исключением того, что это не прошло полностью… эта штука была жива достаточно долго, чтобы загрузить последнюю из ее фотографий Макланахану на борт B-2 во время его запуска бомбы здесь ”.

“Но Макланахан говорит здесь, что данные не были переданы в SPACECOM ...”

“Космическое командование не было одним из пользователей”, - сказал Эллиот. “Они обеспечивали мониторинг запуска и орбиты и имели резервную телеметрию, но не планировали получать изображения”. Эллиотт на мгновение замолчал, затем сказал: “Знаешь, Кэл, если ты участвуешь в DEFCON Three… “Да?” Эллиотт знал, что если бы Джаррелу предстояло участвовать в обычной операции на случай непредвиденных обстоятельств, что было вполне возможно, он бы задействовал в качестве приоритета номер один боевые воздушные силы. “Что ж, я думаю, у нас есть лучший в мире инструмент планирования миссий, доступный для вас, если вы этого хотите. Все, что нам нужно сделать, это подключить вас к Джону Мастерсу и его ускорителям NIRTSat, и вы сможете создавать пакеты миссий для STRATFOR настолько подробные, что можно подумать, что кто-то уже выполнял миссию ”.

“Может быть, и нет”, - сказал Джаррел, указывая на сообщение от Макланахана. “Ваш SPO говорит, что SPACECOM выведет NIRTSat из строя. SPACECOM не знал о ядерном взрыве - они думали, что он вышел из строя.” “Хэл, наступи на это”, - сказал Эллиот Бриггсу. “Нам нужно было прибыть на командный пункт пять минут назад”.

“Я вас прикрою, сэр”, - сказал Бриггс. Он бросил карманный сотовый телефон на заднее сиденье. “Мне не разрешили взглянуть на сообщение генерала Джаррела, но мне разрешили взглянуть на ваше. Когда я прочитал кое-что о космическом командовании, я заказал прямой зашифрованный звонок генералу Тэлботу на военно-воздушную базу Фалькон. Он должен перезвонить с минуты на минуту ”. Верный своему слову, телефон зазвонил как раз в тот момент, когда Бриггс подъехал к зданию штаб-квартиры "сталь и стекло", поэтому Эллиотт сел в машину и ответил на телефонный звонок оттуда по зашифрованному коду. Грубый, нетерпеливый голос ответил: “NORAD, генерал Тэлбот”, - затем добавил с еще большей резкостью: “Сделайте это быстро”.

“Майк, это Брэд Эллиот, звонит из Эллсворта. Как, черт возьми, вы поживаете?”

“Отлично, Брэд, просто отлично. Послушай, Брэд, этот звонок может подождать? Я по уши в ”аллигаторах" прямо сейчас ". Брэд Эллиотт знал, что это было преуменьшением года. Генерал ВВС Майкл Тэлбот занимал одну из самых необычных военных должностей в мире: он был “тройной шляпой”, командующим тремя крупными военными организациями одновременно. Поскольку Военно-воздушные силы были ведущим ведомством в вопросах, связанных с космосом, Тэлбот, как командующий космическим командованием ВВС, был также командующим Космическим командованием Соединенных Штатов, новым специальным военным командованием, которое руководило всеми военно-космические функции и координация всей связанной с космосом деятельности для трех служб; и поскольку Космическое командование было агентством Соединенных Штатов, отвечающим за космическую оборону, Тэлбот также был нынешним командующим Североамериканского командования аэрокосмической обороны, которое было совместной организацией США и Канады, которая командовала всеми радарами дальнего действия и базами истребителей ПВО для обороны Северной Америки. Таким образом, Тэлбот был невероятно занят даже в спокойные времена - из-за чрезвычайной ситуации в системе противовоздушной обороны он был на пределе. Даже сквозь шипение и щелканье защищенного телефонная линия, Эллиот мог слышать напряжение в голосе Тэлбота. “Я знаю, что ты занят, Майк, но это важно. Мне нужно поговорить с тобой о Джоне Мастерсе. “У меня прямо здесь сидит молодой доктор, Отличный специалист по Большим небесным чертовым торпедам Мастерс, Брэд”, - сказал Тэлбот с явным презрением. Командующий Вторым космическим крылом космического командования ВВС Тэлбот (которое отвечало за все спутники Министерства обороны от запуска до восстановления) связался по телефону с DC-JO Sky Masters в ту минуту, когда спутник вышел из строя. С момента запуска NIRTSat прошла семьдесят одна секунда вне из окна запуска после неподчинения запросу ВВС об отмене, подчиненный Тэлбота, командир Второго космического крыла, заказал специально модифицированный грузовой самолет C-130 для возвращения спутника. Лучше это, подумал командир, чем девятисотфунтовый кусок металлолома на плохой орбите. У мастеров не было выбора, кроме как согласиться с ВВС. Или это, или ему грозят наручники на военно-воздушной базе Фалькон, где он сейчас сидел. “Он как раз собирался позволить моему руководящему персоналу в офисе его завода просмотреть его записи, не так ли, доктор Мастерс?”“С этим придется подождать”, - сказал Эллиот. “Он только что потерял спутник, и я должен немедленно доставить его на GENESIS. Все это взаимосвязано.. Последовала небольшая пауза; затем: “О ...” Мало что в этом мире могло повергнуть парней вроде Тэлбота с ног на голову, но GENESIS, засекреченный позывной Брэда Эллиотта из Страны Грез, был одним из них. Простое упоминание этого слова означало, что в этом замешана большая часть Пентагона. Что, по мнению Тэлбота, было типично для Эллиота, который, как известно, надирал задницы множеству высокотехнологичных игрушек, разработанных в его секретных лабораториях в Неваде. В течение нескольких месяцев циркулировали слухи о бомбардировщиках B-2 Эллиота и других странных самолетах, летающих над пустыней. Одному Богу известно, для чего ему нужны были Мастера. Но тот факт, что Эллиот знал все о засекреченном запуске спутника, который сорвался всего двадцать минут назад, подсказал Тэлботу, что Эллиот был подключен прямо к верхушке. “Ну, ты поймал его, Брэд. Теперь, где ты хочешь его видеть?”

“Мне нужно, чтобы он как можно скорее вернулся в свою лабораторию в Арканзасе. Когда вы собираетесь закончить пережевывать его?” “Я закончил. У меня больше нет времени или энергии на подобное дерьмо ”, - сказал Тэлбот низким голосом. “Его самолет уже заправлен. Он будет в воздухе через тридцать минут и в Арканзасе через три часа. Это как-то связано с ... событиями сегодняшнего дня?”

“Это может быть связано с чем угодно”.

“Я боялся этого. Маленький засранец ведет очаровательную жизнь. Вам также нужен его спутник неповрежденным?”

“Вы уже сошли с орбиты?”

“Почти готовы это сделать - окно откроется примерно через час”.

“Тогда лучше оставь это. Начальство еще не решило, чего они хотят ”. Тэлбот знал, что в “начальство” обычно входили только те, кто собрал более пятидесяти миллионов голосов избирателей. “Как скажешь, Брэд. Я в любом случае буду рад избавиться от этого маленького хуесоса. Он заноза в заднице ”.

“Ты оказываешь такое воздействие на людей, мой друг”. “Да, точно. Этот ублюдок тоже никогда не перестает улыбаться. Вы заметили это? Всегда с этой чертовой ухмылкой на физиономии. Я не доверяю тем, кто все время ухмыляется - обычно это означает, что они нашли кого-то другого, на кого можно свалить вину ”. “Если он нарушил одно из твоих правил, Майк, он должен заплатить. Когда ГЕНЕЗИС закончит с ним, я отправлю его обратно к вам. Как тебе это?”

“Нет. Держите его подальше от моих глаз. Просто достаньте ублюдков, которые поджарили мои спутники NAVSTAR, и мы будем квиты ”.

“Договорились, приятель. GENESIS выходит.” СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА БЕЛОГО ДОМА Президент находился в комнате Рузвельта, слушая совещание по планированию всемирной экономической конференции, когда ему сказали. Ллойд Эмерсон Тейлор, сорок третий президент Соединенных Штатов и потомок двенадцатого президента, сделал мысленную заметку о том, что он делал в тот момент. В конце концов, это было бы важно для мемуаров, которые он собирался написать после того, как покинет свой пост. И это, как догадался Ллойд Эмерсон Тейлор, должно было стать чертовски важной главой в его книге. После того, как его военный помощник передал ему сообщение "Только для глаз", Тейлор немедленно извинился перед совещанием по планированию и удалился в Овальный кабинет. Оттуда, по защищенной горячей линии, он начал разбираться в ситуации: он узнал, что Министерство обороны, JCS и ЦРУ подозревали китайцев во взрыве ядерного оружия, но никто не смог полностью это проверить. Что еще хуже, президент не мог получить информацию о том, как дела у президента Миказо или что происходит в Маниле, потому что все телефонные линии были перегружены, а все спутниковые и высокочастотные сети выведены из строя. Он также узнал, что, хотя США мы следили за ситуацией между Китаем и Филиппинами после их морской стычки несколько месяцев назад, никто не хотел, чтобы Китай или Филиппины знали, что у Соединенных Штатов есть фотографии взрыва. Очевидно, снимки были сделаны не обычным спутником, а новым, строго засекреченным, под названием PACER SKY, экспериментальной системой, которая позволит получать данные о прицеливании стратегических бомбардировщиков в режиме реального времени. Чем бы, черт возьми, ни был PACER SKY, Тейлор знал, что благодаря простой удаче он только что сделал то, что может стать одной из самых известных фотографий за тридцать лет. Наконец, более формальное, хотя и поспешно организованное, оценочное совещание было назначено на полчаса позже в Ситуационной комнате. Когда Тейлор, его военный помощник, его официальный фотограф Белого дома, его телохранитель секретной службы и одетый в гражданское капитан ВМС, который нес свой “футбольный мяч”, портативный зашифрованный сверхвысокочастотный приемопередатчик, который Тейлор использовал в чрезвычайной ситуации, чтобы отдать приказ своим стратегическим ядерным силам о начале войны, спускались на лифте в Ситуационную комнату в подвале Белого дома, грандиозность и серьезность ситуации, наконец, начали осознаваться. Как и его знаменитый пра-~ пра-пра-прадедушка, президент был упрямым бюрократом, придерживающимся принципа невмешательства, который преуспел на посту президента благодаря своему спокойному, трудолюбивому стилю рокстеди. Как и его предок, Тейлор был бывшим генералом армии и судьей-адвокатом, который ушел в отставку, чтобы заняться политикой в возрасте пятидесяти одного года, вскоре после того, как получил свою первую звезду. Тейлор, помимо всего прочего, обладал острым чувством истории - и своего места в ней. Он знал, даже когда вошел в Ситуационную комнату и все встали, что он был первым американским президентом, которому пришлось иметь дело с кризисом, связанным с ядерным оружием со времен Джона Ф. Кеннеди. И он был полон решимости справиться с этим лучше, чем Кеннеди. Он и пяти минут не пробыл в Ситуационной комнате, когда его люди были на пределе - даже несмотря на то, что на заднем плане постоянно звонили телефоны. Его глаза блуждали по столу, останавливаясь на каждом советнике: Томе Престоне, его министре обороны и опытном политике; генерале Уилбуре Кертисе, председателе Объединенного комитета начальников штабов; Кеннете Уэйне, директоре ЦРУ; и Фрэнке Келлоге, его советнике по национальной безопасности. Его взгляд остановился на генерале Уилбуре Кертисе, главный военный офицер Соединенных Штатов и председатель Объединенного комитета начальников штабов. Он был главным военным советником президента, но пережиток прошлой администрации. К сожалению, он был настолько уважаем на Холме и в Пентагоне, что Тейлор знал, что не сможет избавиться от него, даже если захочет. “Генерал Кертис, несмотря на то, что вы втянули нас в эту операцию DEFCON Three - и я хотел бы, чтобы я принимал это решение с самого начала, а не после того, как ваши командиры пошли дальше и сделали это сами - теория стратегической войны "гром среди ясного неба" мертва уже почти десятилетие.” Кертис мог видеть, что это будет долгая, трудная встреча. “Сэр, мы следовали ПЛАНУ "ОПЛАН" - плану операций, установленному и санкционированному вами на случай чрезвычайной ситуации такого масштаба. DEFCON Three - это очень надежная позиция прямо сейчас. Мы...“

“Если не было очевидного нападения, то у вас было время уведомить меня и позволить мне принять решение”, - прервал Президент. “Это то, чего я ожидаю. После этого нам нужно будет изменить OPLAN, чтобы исправить это ”.

“Да, сэр”, - подтвердил Кертис. “Что еще у вас есть для меня, генерал?” Кертис прочистил горло. “Наши стратегические силы находятся в полной готовности, так что, если это своего рода прелюдия к тотальному нападению на Соединенные Штаты, мы готовы, сэр”. Кертис взглянул на капитана ВМС, сидящего у двери, держащего “футбольный мяч”. Президенту не нравилось, когда футбол был повсюду - однажды он сказал прессе, что сравнивает его с Мрачным Жнецом с косой в руке, который следует за ним повсюду, куда бы он ни пошел, - но в этом у него не было выбора. “Что ж, ” проворчал Тейлор , “Я полагаю, на вопрос о том, является ли это прелюдией или нет, будет дан ответ, как только у нас будет больше информации, не так ли, генерал? Эта штука ”ПЕЙСЕР СКАЙ" видела, кто запустил ракету, не так ли?" “Не совсем, сэр”, - ответил Кертис. “Третья часть программы PACER SKY - видела ядерный взрыв, но мы пытаемся скрыть это. Как вы знаете, мы следили за ситуацией между Китаем и Филиппинами с момента той первоначальной стычки. Но из-за нашего прошлого сотрудничества с Филиппинами мы не хотели, чтобы это выглядело так, будто мы за кем-то следим или передаем кому-то разведывательную информацию. Тем не менее, мы знаем, благодаря PACER SKY, какие именно корабли были в этом районе. Аналитики SAC пришли к выводу, что только китайцы могли запустить это оружие ”.

“Что ж, тогда это подводит нас к более широкой картине, не так ли?” - сказал Президент. “Я был проинформирован о том дерьме, которое творится на Филиппинах в течение некоторого времени. И вы, люди, говорите мне, что коммунисты свирепствуют в отдаленных провинциях и что, если Миказо даст деру, мы можем потерять все связи с Филиппинами - наши привилегии на остановку и пополнение запасов, наши радарные установки, наши посты прослушивания, наши полигоны для учебных бомбардировок. Я также был проинформирован о перестрелке, произошедшей несколько месяцев назад между Китайцами и Филиппинами, но она характеризовалась не более чем небольшой размолвкой. Когда взрывается чертова ядерная бомба, джентльмены, это не просто небольшая размолвка. Итак, что, черт возьми, здесь происходит? Это начало большой войны, незаконное испытание какой-то страной или несчастный случай?” Директор Центральной разведки Кеннет Уэйн сказал: “Несчастный случай, сэр, кажется единственным правдоподобным объяснением. Китайский флот, безусловно, мог бы обогнать филиппинский флот, не прибегая к ядерному оружию. Кроме того, мы обнаружили только один взрыв, который говорит нам, что не было никаких изменений в ядерном запасе. Конечно, ” сказал директор ЦРУ, раскуривая трубку, “ это также могло быть военным ответом Китая, но ответом ... скажем, волка-одиночки, и не обязательно самого китайского правительства”.

“Одинокий волк?” - спросил президент, подняв брови. “Ты имеешь в виду какого-то чокнутого, командующего кораблем?” Директор ЦРУ пожал плечами. “Вполне возможно. Не псих как таковой, а просто запаниковавший командир. Но я бы поставил свои деньги на то, что это был простой несчастный случай ”.

“JCS не согласна с оценкой главного инспектора, сэр”, - сказал Кертис. Взгляд, которым одарили его президент, а также Уэйн, мог бы заморозить белого медведя. “Мы не сбрасываем со счетов теорию директора ЦРУ, но у нас есть доказательства другой возможности, на основании которой, я чувствую, было бы более разумно действовать”. Президент слегка -но очень заметно - раздраженно нахмурился - ему не нравилось, когда ему говорили, что он неправ. Он поднял руку, как бы говоря: ‘Продолжайте”. Кертис сказал: “Мои сотрудники считают, что это нападение может быть прелюдией к тотальной атаке и вторжению Китая на Филиппины… Все в комнате сели прямо. Голоса начали раздаваться одновременно в адрес Кертиса и президента Тейлора. “Нелепо“, "Совершенно не соответствует действительности “, Они бы никогда не попробовали это, настаивал Кертис. “Все, что у меня есть, это предположения, сэр, но мы забываем, что Китай имеет давние исторические претензии на многие Филиппинские острова и тот факт, что этнические китайцы составляют подавляющее большинство населения Филиппин. Соедините это с кем-нибудь вроде Даниэля Тегины, у которого крепкие связи с коммунистами, и у вас появятся задатки для настоящего захвата земель.”Голоса несогласия были услышаны от директора ЦРУ, министра обороны, советника по национальной безопасности. Президент громко прочистил горло. Все головы повернулись к нему. “Послушайте, мы можем строить все, что хотим, но без какой-либо информации спекуляции не принесут нам ни капли пользы”. Он повернулся к директору ЦРУ. “Из Манилы еще нет вестей? Или Микасо?”

“Все линии по-прежнему перегружены, сэр. Спутниковые и высокочастотные сети по-прежнему не работают.” Это вызвало недовольство у президента. “А какой Китай? Слышали ли мы, что они думают обо всем этом?” Старший инспектор Кеннет Уэйн сказал: “У нас есть звонки сэру, включая премьер-министра Чанга”. Президент повернулся к Тому Престону, своему министру обороны. Престон до сих пор хранил молчание. “Томас, что ты думаешь?” “Ну, это чрезвычайно уязвимый регион, сэр. И с тех пор мы потеряли там большое влияние… ухожу. Итак, я думаю, мы должны провести, по крайней мере, военную инспекцию на месте. Оперативной группы, направленной с Гавайев или Японии , было бы достаточно и, ” добавил он, частично отдавая должное Кертису, “ сдержало бы любую возможную агрессию, если бы это произошло”.

“Ага”. Президент кивнул. “У нас ведь есть корабли, постоянно патрулирующие этот район, верно? Итак, мы отправим нескольких человек, проверим это, подержим их некоторое время на месте, а также подключим ЦРУ: тем временем я могу убедить всех - на данный момент - в том, что это несчастный случай ”.

“Извините меня, сэр, но есть несколько стандартных мер реагирования ОПЛАНА, которые должны быть реализованы, и у Объединенного комитета начальников штабов есть несколько планов, которые мы хотели бы предложить в качестве предлагаемых мер реагирования”, - вмешался Кертис. “Вы не думаете, что всего нескольких кораблей - скажем, отправки одной авианосной группы - достаточно?” - спросил президент. “Почему я не удивлен?”

“Сэр, ядерный взрыв сам по себе является достаточным поводом для беспокойства. Но единственное двадцатикилометровое ядерное устройство, взорванное в центре боевой группы одного авианосца, уничтожило бы всех и вся в радиусе пяти миль, включая авианосец. “Вот почему стандартный ОПЛАН предусматривает развертывание в регионе по меньшей мере трех авианосных боевых групп, наряду с экспедиционными силами морской пехоты, Двадцать пятой пехотной дивизией Западного командования сухопутных войск и Первым воздушным боевым крылом ВВС. Они будут развернуты на плаву или с базы ВВС Окинавы или Андерсена на Гуаме, в зависимости от обстоятельств. Это особенно важно в эти дни, поскольку у нас нет ... вооруженных сил на Филиппинах. Даже если мы не используем три, по крайней мере, две авианосные боевые группы были бы более уместны. “Доступны только две авианосные боевые группы - это два авианосца, работающих на ископаемом топливе, "Индепенденс" и "Рейнджер". "Рейнджер" по-прежнему не располагает истребителями-бомбардировщиками "Хорнет" из-за ускоренного вывода из эксплуатации, но "Индепенденс" полностью готов к бою. Два атомных авианосца "Нимиц" и "Авраам Линкольн" в настоящее время находятся в Индийском океане время, но это займет несколько дней, чтобы вернуться в Южно-Китайское море. Мы рекомендуем, чтобы авианосец поддержки высадки морской пехоты ’Белло Вуд" и ее корабли поддержки были развернуты вместе с оперативной группой; они могут перевозить около двух тысяч морских пехотинцев и около тридцати вертолетов. При необходимости они могут разделиться между двумя авианосными группами.” Кертис увидел глаза президента, когда тот упомянул морскую пехоту, и быстро добавил: “Отправка экспедиционного подразделения морской пехоты с такой оперативной группой является обычным делом, и если мы имеем дело с Филиппинами, это может быть необходимо. В глазах президента все еще было страдальческое выражение, но Кертис тем не менее продолжил: “Поскольку у двух авианосных групп меньше штурмовиков класса "воздух-земля", было предложено увеличить оперативную группу, сформировав Первое авиакрыло на базе ВВС Андерсен на Гуаме, чтобы...“

“Первый -что? Что, черт возьми, это такое?” - раздраженно спросил президент. “Первое боевое авиакрыло - это новая боевая группа ВВС Сил быстрого развертывания, сэр”, - объяснил Кертис. “Согласно текущему плану стратегических операций вооруженных сил в рамках DEFCON Three, Первое боевое авиакрыло формируется после уведомления о тревоге и развертывается в одном из трех мест - военно-воздушной базе Лоринг в штате Мэн, Диего-Гарсия в Индийском океане или Андерсен на Гуаме. Из этих трех пунктов базирования Военно-воздушные силы могут нанести удар по любой точке земного шара в течение двенадцати часов ”.

“Кто в этом воздушном боевом крыле?” “Авиакрыло представляет собой набор ударных самолетов, в основном тяжелых бомбардировщиков - B-52, B-1B, F-111G и F-15E, а также танкеров, истребителей и грузовых самолетов”, - ответил Кертис. “У Военно-воздушных сил есть свои истребители сопровождения, свои самолеты разведки, а также свои самолеты подавления обороны - это единое автономное боевое подразделение, которое может действовать из удаленных районов на большие расстояния в кратчайшие сроки. Это...“

“Позвольте мне прояснить это”, - сказал президент с раздражением в голосе. “Вы хотите послать две авианосные боевые группы - это более двенадцати тысяч человек, если я не ошибаюсь, - плюс две тысячи морских пехотинцев, плюс все эти В-52 и другие боевые самолеты?” Он произнес слова “Б-пятьдесят два” так, словно произносил проклятие. “Знаете ли вы что-нибудь об этой операции, чего не знаю я?”

“Сэр, Объединенный комитет начальников штабов считает жизненно важным действовать быстро, решительно и с достаточной огневой мощью в этом районе очень быстро. Авианосцы не смогут попасть в этот район в течение нескольких дней...” “Достаточно, генерал”, - сказал президент. “Я не собираюсь посылать всех этих людей и всю эту огневую мощь в этот район, предварительно не узнав, во что я могу ввязаться. Вы можете это понять, верно?” Он не стал дожидаться ответа. “Вы сказали, что потребуется пара дней, чтобы перебросить пару морских подразделений в этот район? Прекрасно. Я куплюсь на это. “Я разрешаю двум боевым группам авианосцев - не трем - направиться в район, где был обнаружен взрыв. Они не должны предпринимать никаких военных действий, если я специально не разрешу это. Этим кораблям разрешено защищать себя в полной мере. Я также санкционирую небольшой патруль для расследования - не более трех надводных кораблей. Размещайте самолеты-радары так, как считаете нужным. Но я не хочу, чтобы у филиппинского побережья появилась какая-нибудь огромная армада - они подумают, что это чертово вторжение. “Что касается воздушного боя, то об этом не может быть и речи”, - продолжил Президент. “Я знаю, что Военно-воздушные силы пытались преуменьшить ядерную роль B-52 и показать миру, что простое присутствие этой штуковины не означает конец света - я полагаю, они называют это "десенсибилизацией", - но мы не собираемся провоцировать проклятых китайцев на полномасштабный конфликт. Одному Богу известно, к чему это приведет “Да, сэр, я понимаю”, - ответил Кертис. “И еще кое-что”, - добавил Президент. “Я разрешаю вам использовать эти две группы вопреки моему здравому смыслу. Честно говоря, я бы предпочел только одну группу. “Одна последняя просьба”, - быстро добавил Кертис. “Да?” Президент вздохнул. “Я понимаю, что вы пока не хотите задействовать воздушные силы, но я хотел бы получить разрешение на развертывание STRATFOR ...“

“Что?” - спросил я. Кертис знал, что президент знал, о чем он говорил. “Стратегическая сила. Передовая группа для воздушных боевых сил. Я хотел бы использовать их для разведывательных операций в этом районе ”.

“И что бы вы сделали со STRATFOR, если бы получили его?” - осторожно спросил президент. “Мы бы проводили дальнюю разведку и зондирующие миссии с Гуама, используя радиолокационные самолеты E-3C, разведывательные самолеты RC-135 и самолеты связи EC-135 - у генерала Тайлера из SAC есть команда, готовая к вылету. STRATFOR также привлекает офицеров и инженеров из Военно-воздушных сил для оказания помощи в создании вспомогательных объектов - это особенно важно сейчас, когда у нас на складе есть такие самолеты, как бомбардировщик B-2 ”. Президент обдумал это. “Ага. И что потом? Что было бы следующим?” Продолжал настаивать Кертис. “Затем, если ситуация того требовала, и вы, конечно, сочли бы время подходящим, мы развернули бы Первое авиакрыло. Это важно, потому что они будут объединенными силами бомбардировщиков, истребителей и самолетов поддержки для защиты военно-морских сил и расчистки пути для дальнейших операций ”. Президент выглядел нерешительным и раздраженным. Он повернулся к министру обороны Тому Престону. “Что именно ты хочешь сделать, Томас?”

“Именно то, что рекомендует генерал Кертис: отправьте STRATFOR на Гуам. SAC поддержит его Тихоокеанской танкерной оперативной группой, которая обеспечит поддержку дозаправки в воздухе для развертывания ”.

“Угу”. Президент кивнул, все еще не совсем убежденный, но склоняющийся к "да". “О... и что, господин Президент?” Сказал генерал Кертис. “CINCSAC рекомендует, и я согласен, назначить генерал-майора Ричарда Стоуна командующим STRATFOR - он бывший командир дивизии SAC и был бывшим командиром базы в Кларке. Он знает Филиппины как свои пять пальцев. Генерал Стоун даст свои рекомендации Тихоокеанским военно-воздушным силам и Тихоокеанскому командованию относительно необходимого типа реагирования, а они дадут рекомендации вам. Как только будет получено одобрение от вас через Тихоокеанское командование, STRATFOR сформирует воздушные боевые силы ”. Президент сделал паузу на несколько мгновений, затем кивнул головой. “Хорошо, генерал, у меня есть сомнения, но давайте сделаем это. Отправьте только две авианосные группы, переведите морскую пехоту в режим ожидания и отправьте STRATFOR на Гуам, чтобы помочь проверить ситуацию. Мы подождем, посылать ли ваши боевые воздушные силы, пока не выясним, что, черт возьми, замышляют китайцы. Все это получили?”

“Да, сэр, я понимаю”, - ответил Кертис и быстро добавил: “Есть еще несколько пунктов” - президенту Ллойду Тейлору было достаточно, но он сказал: “Да, генерал, сделайте это быстро ...”

“CINCPAC запросил увеличение ‘зоны безопасности’ вокруг активов его флота в регионе. “Потопить~хо?”

“Извините, сэр… Адмирал Стовал. Главнокомандующий тихоокеанскими силами. Он будет отвечать за операции в Южно-Китайском море; он просит разрешения отдать приказ отправленному туда флоту вступить в бой с неопознанными или враждебными судами или самолетами на расстоянии двухсот миль вместо обычных ста миль ”.

“Зачем ему это нужно?” Президент Тейлор проворчал. “Сэр, если это была ракета Fei Lung-9, запущенная с китайского корабля, то ракета имеет дальность свыше ста миль и является сверхзвуковой, что делает задачу по ее сбиванию очень сложной. С ядерной боеголовкой радиус поражения ракеты намного больше. Командиры в этом районе захотят держать все неопознанные самолеты как можно дальше от своих кораблей и обеспечить воздушное прикрытие для самолетов-разведчиков ”, - сказал Кертис. “Все они действуют не ближе, чем в двухстах милях от филиппинских вод… “Прикрытие с воздуха? Я сказал, никаких воздушных операций!” - рявкнул президент. “Это, должно быть, для разведывательных самолетов STRATFOR, сэр”, - объяснил Кертис. “Эти реактивные самолеты - AWACS, EC-135 и RC-135 - невооруженные самолеты-разведчики. Мы должны обеспечить им воздушное прикрытие, если они действуют так близко к китайским силам “Я тебя, бой, ты сказал, что это будет простая операция, генерал. “Сэр, в целях безопасности каждый самолет STRATFOR должен постоянно иметь при себе как минимум восемь истребителей. “Восемь истребителей!” - взорвался президент. “И сколько самолетов вы пришлете из STRATFOR?”

“Четыре, сэр”, - ответил Кертис. “Вы хотите, чтобы тридцать шесть самолетов участвовали в ‘простой’ разведывательной миссии? Об этом не может быть и речи. Если бы я увидел так много самолетов рядом с моими кораблями, я знаю, что был бы зол. Боже милостивый, чувак, ты что, не понимаешь? Я пытаюсь избежать гребаной войны! Мы посылаем все эти силы, и мы даже не знаем, что, черт возьми, происходит!”

“Наши самолеты нуждаются в такого рода защите “Делайте это с меньшими затратами”, - приказал президент. “Если вы не можете защитить разведывательный самолет двумя истребителями каждый, вы не можете послать их - вместо этого мы будем полагаться на спутниковые данные для сбора разведывательной информации”. Кертис сделал паузу на мгновение, затем сказал: “Я посовещаюсь с генералом Фалмутом ...”

“Да, да, прекрасно”, - сказал президент, махнув рукой, как будто отгоняя надоедливое насекомое. “Делайте, что хотите, только убедитесь, что вы накрываете эти самолеты двумя реактивными снарядами каждый. Мне все равно, как вы это сделаете ”.

“Конечно, сэр”. “И, Кертис?” - добавил президент, указывая указательным пальцем на генерала. “Если эта штука взорвется у нас перед носом ... если из-за этого моя задница окажется на перевязи? Угадайте, что? Твоя задница будет на перевязи ”. И с этими словами Кертис был уволен. Других помощников и сотрудников уже вызвали в Оперативную комнату, прежде чем Кертис добрался до двери. Помощник Кертиса, полковник Эндрю Уайатт, встретился с председателем Объединенного комитета начальников штабов в коридоре рядом со столом охраны морской пехоты. Он пристроился рядом с Кертисом, когда они направлялись к лифту. “Ну, как все прошло?”

“Не спрашивай”, - сказал Кертис, когда Уайатт нажал кнопку вызова лифта. “Все так плохо?” - Спросил Уайатт. Кертис ничего не сказал. Вместо этого он был слишком занят, думая о том, что происходило на другом конце света. ... БОЛЬНИЦА БУЭНАВИСТА, бухта УЛУГАН, провинция ПАЛАВАН, ФИЛИППИНЫ ПОНЕДЕЛЬНИК, 26 сентября 1994 года, 2109 ЧАСОВ МЕСТНЫЙ адмирал Ин По Л'Ун проснулся и обнаружил, что лежит на очень мягкой кровати под чистыми белыми простынями. Сквозь затуманенные глаза он увидел нескольких медсестер - как он вскоре понял, медсестер-филиппинок, - окруживших его кровать. Один из них, поняв, что он проснулся, убежал из поля зрения. “Кто… кто вы?” - Спросила Инь по-китайски. Медсестры посмотрели друг на друга, затем снова повернулись к нему и покачали головами, отвечая что-то по-английски, что, очевидно, означало, что они его не поняли. Но медсестра наклонилась вперед, чтобы вытереть пот и слизь с его лица и глаз, и он смог увидеть - несколько филиппинских солдат маршируют в палату с винтовками М-16 на плечах. Итак. Он был пленником несчастной филиппинской армии или, что еще хуже, проклятых американцев. Даже при том, что он не видел лиц, похожих на американцев, он предположил, что скоро будет передан им . Вскоре перед ним появился врач в белом лабораторном халате вместе с, к его большому удивлению, старшим корабельным врачом с "Хонг Лунга", вьетнамским иммигрантом по имени коммандер Тран Фу Ко. Наконец, мужчина, который, по-видимому, был офицером, встал в ногах кровати, слегка поклонившись в шею, когда заметил, что Инь смотрит на него. Коммандер Тран поклонился адмиралу Инь. “Слава богам, с вами все в порядке, товарищ адмирал”. Инь с трудом поднялся в сидячее положение, и Тран помог ему. “Докладывайте, доктор. Кто эти люди? Каково состояние корабля? Что с экипажем?”

“Люди в порядке, адмирал”, - ответил Тран. “Много случайных связей, но мы можем поговорить об этом позже. Корабль поврежден, но в безопасности. Он закреплен в бухте Улуган, недалеко отсюда. Там также находятся несколько других кораблей нашей оперативной группы.” Бухта Улуган. Провинция Палаван, Филиппины. Итак, они были пленниками. . Тран указал на офицера, стоявшего в ногах кровати. “Это генерал Роберт Муньос ди Сильва, командующий силами обороны провинции”, - сказал он. “Он наш... хозяин. Он не говорит по-китайски. Я знаю английский, сэр; я могу перевести для вас ”.

“Тогда спросите его, являемся ли мы его пленниками”, - сказал Инь, “и какого обращения я и моя команда можем ожидать от них”. Тран выглядел озадаченным, затем почувствовал облегчение. “Нет, сэр, вы не понимаете...”

“Спроси его”, - приказал Инь. Тран собирался заговорить еще раз, но, встретив строгий взгляд Инь, поклонился и передал вопрос на ломаном, неуверенном английском. Но, очевидно, генерал ди Сильва понял, потому что этот ублюдок со свиным лицом запрокинул голову и громко расхохотался прямо в лицо адмиралу Иню! Затем, к полному удивлению Иня, филиппинский генерал подошел к Иню и расцеловал его в обе щеки! Инь ошеломленно уставился на мужчину, в то время как генерал ди Сильва с энтузиазмом болтал о чем-то таком. Инь осторожно покачал головой. Они, должно быть, дали ему морфий. Или того хуже. Что-то здесь было не так. доктор Тран прочитал его мысли: “Вы не понимаете, товарищ адмирал. Мы не пленники генерала ди Сильвы - мы их освободители и союзники ”.

“Что?” - Спросила Инь, садясь прямо. “О чем ты говоришь? Их освободители? Но...“

“По словам генерала ди Сильвы, он больше не считает свои силы частью филиппинских вооруженных сил”, - сказал Тран. “Он и его люди более сорока лет тайно выступали против капиталистического проамериканского правительства в Маниле. Они ждали такой возможности, чтобы нанести удар по марионетке американцев. Он просит нашей помощи в поддержке его движения и оказании помощи ему и его товарищам-коммунистам в разрыве связей с остальной частью Филиппин и создании прокоммунистического государства здесь, на Палаване ”. С этими словами они с полным удивлением наблюдали, как ди Сильва разделся свои синие с золотом эполеты филиппинской объединенной национальной полиции и перебросил их через плечо. Несколько медсестер и врачей, заполнивших комнату, выглядели мертвенно-бледными во время демонстрации, но большинство других широко улыбались, некоторые даже аплодировали. Но адмирал Инь не мог поверить своим глазам. Хотя он знал, что потенциальный враг пойдет на все, чтобы заставить заключенного сотрудничать или выдать информацию, этот ди Сильва казался искренним. Могли ли они накачать его наркотиками? Было ли все это какой-то грандиозной мистификацией . . . ? “Доктор, спросите его, что происходит. Спросите его, не накачивали ли нас наркотиками. Скажите ему, что я желаю быть немедленно освобожденным и воссоединиться со своим экипажем ”. Коммандеру Трану пришлось немного повысить голос из-за импровизированного празднования там, в комнате, но в конце концов он передал вопрос адмирала и получил ответ: “Сэр, он говорит, что уполномочен освободить всех нас и наши суда, если мы того пожелаем”, - перевел врач, “но он хочет сказать, что революция началась и что вы являетесь катализатором конструктивных изменений в Палаване и, возможно, на всех Филиппинах, для всех истинных коммунистов. Он готов предложить нам защиту, пока мы не поправимся настолько, чтобы функционировать, затем он обещает, что его верные силы сплотятся вокруг нас, чтобы освободить Палаван и создать могущественную, уважаемую коммунистическую нацию ”. Ди Сильва снова заговорил, и Тран добавил: “Генерал ди Сильва назначает вас командующим силами обороны своей провинции, сэр. Вы можете приказывать ему и его людям делать все, что вам заблагорассудится. Но он просит вас принять вызов. Было бы позором для вас и Китайской Республики не… Голова адмирала Инь По Л'Уна шла кругом от замешательства. Это… это было слишком странно. Это должен был быть какой-то трюк. Но что? Эта шарада отличалась от любого другого вида допроса или аферы, о которых он когда-либо слышал - в ней не было смысла. По крайней мере, для него. Командир иностранного ополчения складывает оружие перед заключенным, а затем просит заключенного взять командование на себя? Это было абсурдно. Инь откинулась на спинку кровати, пытаясь переварить все это. Возможно, они давали ему наркотики и не признавались в этом. Но какова была бы цель этого... действия? На мгновение все в комнате просто уставились на него. Как будто ожидая его слова… Он хотел встряхнуть головой, чтобы мыслить ясно. И все же он мыслил ясно. И это предложение было странным. Он глубоко вздохнул. У него болела голова, но в остальном он казался в порядке. Может быть, пара ушибов, но, похоже, ничего серьезного не было выбито из суставов или повреждено. Так что, если бы с ним все было в порядке. Тогда это было реально? Что, если бы это было так? Этот персонаж ди Сильвы не выглядел сумасшедшим - возможно, он был тем, за кого себя выдавал, и он действительно имел в виду то, что сказал. Если так ... какая возможность! Оккупировать стратегически важную провинцию Филиппин без единого выстрела - несмотря на ужасные последствия ядерного взрыва - было десятилетней целью Китайской Народной Республики. Было бы еще лучше, если бы китайцев пригласили оккупировать острова! Это навсегда положило бы конец господству Соединенных Штатов в Тихом океане; Китай получил бы полный стратегический контроль над Южно-Китайским морем и большей частью восточной части Тихого океана. Русские, японцы, индонезийцы, вьетнамцы, даже американцы - всем им пришлось бы отойти в сторону. И адмирал Инь По Л'Ун был бы героем. Но это было безумие. Абсолютно сумасшедшие. Этот придурок, который называл себя генералом, должно быть, был сумасшедшим - разве вся страна не была заполнена так называемыми революционерами, крестьянами, которые нести флаг революции достаточно долго, чтобы заполучить более привлекательную женщину или несколько лишних долларов, прежде чем отправиться в джунгли? Было бы оскорблением связываться с этим персонажем. “Скажите ему, что я хочу, чтобы моих офицеров немедленно доставили на "Хонг Лунг”, - приказал адмирал Инь Трану. “Я прошу, чтобы люди были возвращены на свои корабли как можно скорее. Скажите ему, что мы полностью поддерживаем его революцию, но моя первая ответственность - перед членами моей флотилии. Потакайте ему. Скажите ему что угодно, если только нас освободят и помогут вернуться на корабль. Тран кивнул и начал говорить с ди Сильвой, сначала медленно, но вскоре он все говорил и говорил, его речь становилась менее формальной и более цветистой - казалось, он действительно выкладывал все гуще и гуще, и ди Сильва поглощал это. Несколько мгновений спустя, когда у ди Сильвы было твердое, но довольно удрученное выражение лица, двое мужчин низко поклонились и улыбнулись друг другу. “Генерал ди Сильва говорит, что восхищается вашим чувством долга”, - доложил Тран с чувством облегчения. “Он согласился помочь нам вернуться на корабль и организовать выживших офицеров”. Инь изобразил свою лучшую улыбку и протянул руку, и ди Сильва принял ее, как будто Инь только что предложила ему драгоценности Короны. “Скажите ему, что он должен быть представлен как яркий пример великих лидеров коммунизма - и любой другой вздор, который, по вашему мнению, произведет на него впечатление”, - нетерпеливо сказал Инь. “Тогда попросите его немедленно привести сюда старших офицеров, чтобы я мог организовать ...” Внезапно из коридора донесся шум голосов, и волна людей протолкнулась в комнату Инь. У некоторых из них было маленькое автоматическое оружие и наушники - скорее всего, агенты секретной службы или президентские охранники, подумала Инь. Что ж, китайский адмирал подумал, он был прав с самого начала; его комната прослушивалась, и как только агенты филиппинской разведки поняли, что он не собирается сотрудничать и пытаться заручиться помощью филиппинского генерала в попытке сбежать или свергнуть страну, его собирались схватить, как любого другого врага государства, и отвезти в тюрьму. … Стена зрителей и охранников внезапно расступилась, открывая высокого, молодого, красивого мужчину со светлыми чертами лица, тонкими темными усами и тщательно уложенными темными волосами. Врачи и медсестры смотрели на него так, как будто они смотрели на бога с небес, в то время как охранники теперь мягко отталкивали их. Генерал ди Сильва подробно поговорил с этим человеком, который, казалось, был его очень хорошим другом. Затем мужчина подошел к кровати Иня, скрестив руки перед собой, приятно улыбнулся коммандеру Трану, затем сказал на довольно хорошем китайском: “Добро пожаловать, адмирал”. Инь был явно впечатлен. “Благодарю вас, сэр. К кому я имею удовольствие обращаться?”

“Я первый вице-президент Республики Филиппины Даниэль Франсиско Тегина. Адмирал Инь По Л'Ун, я приветствую вас на Палаване”. Первый вице-президент! - Воскликнул Инь про себя. Что ж, все становилось очень интересным - если он был тем, за кого себя выдавал. “Итак. Я должен быть вашим пленником, товарищ вице-президент?”

“Нет”, - ответила Тегина, с трудом проглатывая предложение Инь и пытаясь составить ответ. “Вы мой гость, и я рад приветствовать вас”.

“Как герой-завоеватель?” Тегина бросила косой взгляд на удаляющуюся стену людей вокруг кровати - никто не был в пределах слышимости и, вероятно, в любом случае не понимал по-китайски, - затем на ди Сильву, а затем снова на Инь. “Если у вас хватит сил, адмирал, мы поговорим об этом”, - ответил Тегина. “Я ни о чем не буду говорить, пока не воссоединюсь со своими офицерами и не получу от них отчет о состоянии людей под моим командованием”, - сказал Инь. Его слова, очевидно, были слишком тяжелы для Тегины, который покачал головой, и Инь жестом попросил Трана перевести. “Вы получите то, что пожелаете, адмирал Инь”, - сказал Тегина. Он ровно улыбнулся. “Затем мы поговорим о будущем Филиппин - и о нашем будущем”. КОНФЕРЕНЦ-ЦЕНТР ОБЪЕДИНЕННОГО КОМИТЕТА НАЧАЛЬНИКОВ ШТАБОВ, ПЕНТАГОН СРЕДА, 28 сентября 1994 года, 07:30 по МЕСТНОМУ времени генерал Уилбур Кертис и другие Объединенный комитет начальников штабов ~ мы сидим вокруг треугольного стола в их конференц-зале Пентагона "Танк", слушая утренний брифинг капитана ВМС Ребекки Роджерс. С тех пор, как было взорвано ядерное устройство, ситуация все еще не прояснилась. Во всяком случае, за исключением того факта, что никакие другие устройства не сработали, ситуация была еще хуже. “Китайское правительство продолжает отрицать какие-либо знания или брать на себя какую-либо ответственность за ядерный взрыв”, - сказал Роджерс 1 ассамблее. “В официальном сообщении из Пекина говорилось, что военно-морские силы Народно-освободительной армии подверглись длительному и неспровоцированному нападению филиппинских военно-морских и воздушных сил, и что F-4E атаковал их флагманский корабль в районе ground zero перед взрывом. Они утверждают, что нападение было ответом президента Миказо за патрулирование так называемой незаконной платформы для бурения нефтяных скважин в нейтральной зоне острова Спратли. Премьер отрицает, что китайские военные корабли несут ядерные устройства, но они указывают на присутствие ядерного оружия на нескольких бывших американских базах на Филиппинах ...”

“Это чушь собачья”, - возразил генерал ВВС Фалмут. “Мы вывезли все специальное оружие с Филиппин много лет назад. “Я знаю, Билл, я знаю”, - сказал Кертис. “У нас есть инспекционные отчеты от Организации Объединенных Наций и инспекционных групп по Советскому Договору СНВ, чтобы проверить это - Президент разрешит обнародование этих инспекционных отчетов в ближайшее время. Дайте капитану Роджерсу закончить.” Капитан Роджерс продолжил. “АСЕАН, Ассоциация государств Юго-Восточной Азии - Филиппины, Бруней, Таиланд, Индонезия, Сингапур, Малайзия и совсем недавно Вьетнам, которые, по сути, являются антикитайской экономической и военной коалицией - никак не прокомментировали катастрофу. Но они собираются завтра в Сингапуре на экстренное заседание, чтобы обсудить этот вопрос ”. Хотя Объединенный комитет начальников штабов не был удивлен отрицанием Китаем запуска боеголовки, они были удивлены тем, с какой готовностью другие власти, а именно президент и его советники, были готовы - на данный момент - принять это. Что бы ни происходило, и кто бы ни стоял за этим, Кертис без сомнения знал одно: ситуация будет обостряться. На самом деле, казалось, что это уже произошло . Капитан Роджерс, стоявший в конце треугольника за трибуной, продолжал идти. Она проинформировала Объединенный комитет начальников штабов, что в соответствии с Договором СНВ 1991 года Советский Союз задействовал шесть мобильных батальонов МБР в Центральной Азии в ответ на статус Соединенных Штатов DEFCON Three. Вдоль границ Китая и Монголии Советский Союз задействовал четыре ракетных дивизиона, насчитывающих сорок ракет, и создавал ядерные силы на четырех базах бомбардировщиков на юге центральной России. Хотя тысяча сто других известных основных, резервных, рассредоточенных, мобильных по рельсам МБР и дорога через всю страну - мобильные установки МБР находились под ручным или спутниковым наблюдением, не было похоже, что СССР готовился к крупному контрнаступлению - по крайней мере, с использованием ядерных сил большой дальности. Роджерс переключился на увеличенную карту материковой части Китая. “Источником сохраняющейся напряженности в последние сорок восемь часов продолжает оставаться наращивание китайских тактических сил, развернутых вдоль монгольской и советской границы”, - сказал Роджерс. “Это делается, по словам китайцев, в ответ на советское наращивание”. Генерал Кертис и другие слушали, как капитан Роджерс назвал цифры развертывания китайских войск: всего девятнадцать действующих дивизий, четыре резервные дивизии, четыреста тысяч военнослужащих вдоль двухтысячномильного фронта в северной и североцентральных провинциях. Подразделения включали двадцать одну пехотную дивизию, семь механизированных дивизий, одну тяжелую ракетную дивизию, четыре дивизии противовоздушной обороны . Среди Объединенного комитета начальников штабов прошел тревожный шорох. Капитан Роджерс говорил о силах, которые были почти такими же большими, как силы Америки и Советского Союза вместе взятых. Генерал Кертис качал головой. Тридцать три дивизиона - более половины китайских наземные войска и треть их общей численности вооруженных сил, и что дал ему президент Соединенных Штатов? Две авианосные группы и STRATFOR. Хуже того, президент позже вывел Кертиса и Объединенный комитет начальников штабов из игры, настояв на том, чтобы адмирал Стовал, главнокомандующий Тихоокеанским командованием, который отвечал за переброску авианосной оперативной группы в Южно-Китайское море, отчитывался перед министром обороны Томасом Престоном через Совет национальной безопасности. Это оставило Кертиса не только в ярости, но и в довольно неловком положении перед другими объединенными начальниками, которые знали, что Президент закончил. Роджерс переключила свой электронный экран на увеличенный вид региона Южно-Китайского моря. В частности, цепь островов Спратли. “Китайцы перебрасывают половину своего флота в этот район, - с некоторой тревогой заметил Кертис. Другие начальники штабов пробормотали в знак согласия. Капитан, я хочу знать, какие корабли они направляют туда и почему. Я также хочу письмо от государства, в котором точно излагается, что правительство Филиппин разрешило военно-морскому флоту китайской армии делать. Это чертовски беспокоит меня. “Ну, так и должно быть”, - проворчал начальник военно-морских операций Рэндольф Каннингем. “У нас в этом районе нет дидли, и чертовы китайцы это знают. Они взрывают ядерную бомбу, затем врываются и заявляют, что это серьезная угроза их суверенитету. Они захватывают Южно-Китайское море быстрее, чем вы успеваете моргнуть, а мы просто сидим здесь. Это чушь собачья.” Это, конечно, было, но что мог поделать Кертис? Он ответил на свой собственный вопрос тридцать минут спустя, после брифинга, когда вернулся в свой офис. Вошел его помощник, полковник Уайатт, и сказал: “Сэр, у вас зашифрованный телефонный звонок от CINCSAC-генерала Тайлера. Он говорит, что это конференц-связь.” “Конференц-связь? С кем?”

“Генерал Брэд Эллиот и доктор Джон Мастерс . Эллиот? На лице Кертиса появилась улыбка. Он сделал глоток кофе, который только что принес Уайатт. Он не видел Эллиота месяцами, хотя тот был одним из его любимчиков. У Эллиота было несколько взлетов и падений - сначала в качестве заместителя командующего SAC, затем в качестве директора HAWC, затем в качестве главы государственной пограничной службы, только для того, чтобы его уволили и снова вернули в HAWC. А мастера? . . . Из Sky Masters, Inc.? Нирцаты? Кертис ответил на телефонный звонок. После того, как все вокруг обменялись любезностями, Эллиот и Тайлер стали правы к делу: “Генерал Кертис, нам нужно разрешение на то, что, как мы думаем, нам понадобится на Филиппинах”. Кертис навострил уши. “Продолжайте. “Мы хотим развернуть разведывательную систему NIRTSat, созданную доктором Мастерсом, с несколькими моими бомбардировщиками сопровождения Megafortress, которые находятся в Стратегическом военном центре. Мы также хотим немного поработать на нескольких RC-1355, которые будут задействованы в STRATFOR. Однако нам нужно ваше благословение ”. Кертис подумал о брифинге, с которого он только что вернулся. Два авианосца перед лицом возможного захвата земли Китаем. Президент санкционировал развертывание STRATFOR на Гуаме. Они должны быть готовы. “Доктор Мастерс, ” сказал Кертис, “ вы действительно можете установить эту разведывательную систему на тактические самолеты?”

“Держу пари, что смогу, генерал”, - сказал Мастерс, перекрикивая прерывистую линию. “Мы можем сделать "Мегафортресс" самым высокотехнологичным летательным аппаратом по эту сторону ”Звездного пути"".

“Плюс у меня есть бомбардировщик B-2 Black Knight, оснащенный таким же образом, за исключением еще большего количества сюрпризов”, - сказал Эллиот. “Они все потрепали силы воздушного боя на учениях в SWC Джаррела, и если нам придется выступить против китайцев на Филиппинах, я думаю, вы захотите, чтобы они были там”. Кертис улыбнулся. “Сделай это, ты, старый боевой конь. Вы только что сделали мой день лучше ”. РЕЗИДЕНЦИЯ ПРЕЗИДЕНТА, МАНИЛА, ФИЛИППИНЫ ЧЕТВЕРГ, 29 сентября 1994 года, 22 ч.12 м. по МЕСТНОМУ времени (28 сентября, 09ч.12 м. по ВАШИНГТОНСКОМУ ВРЕМЕНИ) Даниэль Тегина был препровожден в резиденцию президента Микасо филиппинским президентским Охранник, затем остался один перед дверью в кабинет Миказо. Тегина поправил галстук и расправил плечи, тихо откашлялся, затем постучал в дверь. Получив короткое “Войдите”, он вошел. Тегина расхаживала перед маленьким столом в центре комнаты и нетерпеливо стояла, пока Микасо продолжал над чем-то работать. Все в этой комнате было маленьким, неброским, почти по-крестьянски - Микасо содержал этот кабинет в спартанском стиле, всего с несколькими местными гобеленами на стенах, простой деревянной мебелью и книжными шкафами, забитыми всевозможными книгами, написанными на нескольких языках. Это было здесь, что Миказо проделал свою лучшую работу, продуктивную, как монах в уединении. Посмотри на него, подумала Тегина. Старик, пытающийся вести себя так, как будто он контролирует ситуацию. Тегине захотелось громко рассмеяться над абсурдностью этой сцены. После ядерного взрыва в Палаванском проливе на островах царила паника. Здесь, в Маниле, вспыхнули беспорядки, войска были на улицах, пытаясь восстановить порядок, и президентский дворец был осажден протестами тысяч граждан и повстанческих войск - войск, он внутренне улыбнулся, которые были ему верны. Нет, все было определенно не под контролем, неважно во что хотел верить этот старик, и если Даниэль Тегина имел к этому какое-то отношение, они продолжали бы погружаться в хаос. “Каков твой отчет, Дэниел?” Миказо, наконец, сказал. Тегина покосился на Миказо, чувствуя, как гнев приливает к вискам. Микасо был одет в коричневый костюм, к лацкану которого был приколот миниатюрный филиппинский почетный знак. Тегина знал, что вид этого значка по телевидению заставил многих филиппинцев гордиться - это была самая высокая честь, которую военные могли оказать гражданскому лицу. Тегина никогда даже не рассматривалась на получение такой награды. “Мне не о чем докладывать”, - неубедительно сказал он. “Вы провели два дня в Палаване, почти не общаясь с моим персоналом все это время”, - сказал Миказо. “Тем не менее, я вижу передовицы и статьи в газете, осуждающие Соединенные Штаты и вооруженные силы за использование ядерного оружия и восхваляющие военно-морской флот Китайской Республики за его усилия по оказанию помощи. Официально мне ничего не сообщили - связь в Палаване и за его пределами по-прежнему нарушена. У вас есть для меня отчет?”

“Я не знал, что от меня требуется “Я узнал, что вы приказали новому персоналу Вооруженных сил в Пуэрто-Принсесе сдаться полиции провинции, а аэродромы там и в Буэнависте закрыть”, - перебил Миказо. “Я слышал сообщения, в которых говорится, что китайские патрульные катера были замечены в портах по всему Палавану, включая Пуэрто-Принсеса, Буэнависта, Тенегибан и Арасели, и что китайские суда патрулируют Западный проход Куйо и даже пролив Миндоро. Я слышу крики на улицах снаружи, говорящие, что вы обвиняете меня в том, что я предатель нашей страны. Правдивы ли эти сообщения?”

“Филиппинский флот серьезно поврежден, сэр”, - ответил Тегина. “Китайские патрульные катера были любезно предоставлены сотрудникам полиции провинции в попытке восстановить порядок в провинции...“

“Помогает ли армия полиции провинции в восстановлении порядка?”

“Нет, господин президент”, - фыркнул Тегина. “Согласно моим исследованиям и отчетам, которые я получил, это была американская бомба B43, взорвавшаяся у побережья Палавана; эксперты, с которыми я консультировался, сказали, что оружие было старым и, к счастью, не дало полной отдачи”. Тегина знал достаточно о ядерных бомбах, чтобы знать, что требуется меньший ядерный взрыв, чтобы вызвать основной взрыв; этот неясный фактоид делал ложь еще проще. “Китайские суда были атакованы без провокации истребителем-бомбардировщиком F-4 филиппинских ВВС, несущим это американское ядерное оружие. Экипаж реактивного истребителя , работавший на американское центральное разведывательное управление, уничтожил китайский корабль вместе с несколькими филиппинскими кораблями во время атаки. “Поскольку я пока точно не уверен, кто несет ответственность за неспровоцированное нападение на эти китайские суда, я подумал, что лучше всего передать все местные полицейские и военные функции полиции провинции и свернуть все военные операции до завершения расследования”.

“Генерал ди Сильва командует силами обороны Палавана?” - Спросил Миказо. На мгновение он изобразил удивление, затем расслабился и изучающе посмотрел на Тегину. “Я понимаю”, - наконец сказал престарелый президент. “Итак. Сталкивались ли вы с сопротивлением, когда решили занять базу ВВС офицерами полиции провинции и китайскими войсками?” Глаза Тегины расширились от удивления, когда Микасо упомянул об использовании китайских войск в его операции; затем он осознал свою ошибку, выразив такое удивление. Миказо все время подозревал - получил ли он информацию из первых рук или просто догадался, было очевидно, что теперь он знал. “Предатели вступили в короткий бой, но, как и все трусы, они развернулись и побежали, столкнувшись с законными силами”, - ответил Тегина. “Китайские войска обеспечивали транспорт в Пуэрто-Принсеса, вот и все, и они были вынуждены защищать себя, а также любезно защищать подразделения полиции провинции. Мы благодарили Бога, что повстанцы не сбросили на нас еще одну ядерную бомбу. “У меня простой вопрос, господин вице-президент”, - сказал Миказо, в его глазах теперь сияли искорки юмора, а в уголках губ появился намек на улыбку. “Вы действительно ожидаете, что филиппинский народ поверит в эту сказку? Что китайцы стали жертвами филиппинской агрессии… китайцы любезно предложили использовать свои военные корабли . . . Китайцы защитили себя только тогда, когда вы захватили Пуэрто-Принсеса? Вы действительно ожидаете, что мир поверит, что китайцы внезапно стали нашим верным союзником просто для того, чтобы бороться со злом, коррумпированными Новыми вооруженными силами и привести к власти свою собственную коммунистическую марионетку?”

“Они поверят в это, Миказо”, - медленно произнес Тегина, “потому что... ты расскажешь им”.

“Я? Вы ожидаете, что я предам свою страну, свою родину, только из-за ваших угроз и китайской винтовки, направленной мне в голову? Конечно, вы шутите ”, - усмехнулся Миказо. “Это конец американского марионеточного режима на Филиппинах, Микасо “Нет, это не так. Я знаю тебя, Дэниел. Я не тот пошатывающийся старый дурак, седовласый, дряхлый руководитель, которым вы всегда считали меня. Я выбрал вас своим вице-президентом, потому что ваши цветистые речи и социалистические разглагольствования пробудили политический огонь во многих людях, которых никогда особо не интересовала национальная политика ”.

“Вы бы не были избраны, если бы не я!” Тегина зарычал. “Это верно, Дэниел, это верно”, - признал Миказо. “И вы не добьетесь успеха без меня. Я понимаю важность коалиционного правительства, и я понимаю, что в этой стране есть фракции, которые желают перемен. Я был готов принять оппозиционную партию, чтобы вести нашу нацию вперед, в будущее, после ухода американцев. Вы можете сделать то же самое. Если ты хочешь перемен, Тегина, тогда пусть твой Национальный демократический фронт сформирует собственную коалицию и победит ЮНИДО. Пусть ваша партия примет законы, чтобы выделять больше средств людям и меньше - на оборону, если это то, что вы предлагаете. Вы вице-президент. Вы обладаете значительной политической властью, большей, чем осознает ваш запутавшийся мозг. “Но… если вы заручитесь помощью посторонних для свержения законного правительства и закрытия парламента, люди по всему миру будут бояться вас, а ваш собственный народ осудит вас. И если вы продолжите грабить казну, будете купаться в роскоши в президентском дворце и превратите нашу нацию в поле битвы, вы в конечном итоге почувствуете поражение. За углом всегда есть кто-то с большим оружием и большей армией... ” Тегина протянул руку, схватил Миказо за лацканы его пиджака и сказал низким, обжигающим голосом: “Мне больше не нужно твое проституированное правительство, старик”. Затем он толкнул президента обратно на его место и крикнул: “Адмирал! Войдите!” Миказо смотрел, как примерно пятьдесят китайских солдат ворвались в его кабинет. Ввели нескольких солдат президентской гвардии, некоторые несли трупы других полицейских или солдат. Позади всех них стоял китайский морской офицер, лет шестидесяти лет, в белых форменных брюках, темном шлеме, темно-синей куртке, которая казалась достаточно толстой, чтобы быть пуленепробиваемым жилетом, и с пистолетом на поясе. Рядом с военным офицером, к полному удивлению Миказо, находился посол Китайской Народной Республики Дон Сен Ким, который отвел глаза и не смотрел прямо на Миказо. Вместе с китайскими войсками прибыли несколько чиновников кабинета Миказо, большинство из которых были членами Национально-демократического фронта, но среди них также был Эдуардо Фрискино, министр внутренних дел. “Это новый губернатор Народной Республики Сулу Острова, Эдуардо Фрискино ”, - сказал Тегина Миказо. “Он видел ваши слабые попытки восстановить американскую диктатуру на Филиппинах и согласился присоединиться ко мне, чтобы сформировать лучшую нацию, отдельную, но равную, непохожую, но слитую воедино на благо всех”. Миказо недоверчиво уставился на Фрискино. “Эдуардо Эдуардо выглядел как побитая собака. Стоя перед всеми этими вооруженными солдатами, он уже казался на грани обморока; теперь, под недоверчивым взглядом Миказо, он, казалось, практически врос в половицы, но ничего не сказал. “Из-за политической и культурное разделение, которое существует между южными островами и северным островом, ” продолжил Тегина, “ я решил создать новое государство, федерацию провинций, которая будет независимой, но тесно связанной с севером. Лусон и острова Сибуян будут известны как Демократическая федерация Агинальдо. Он будет под моим контролем, защищен лояльными вооруженными силами, а также группами Новой народной армии, сформированными в провинциальные ополчения. “Палаван, Минданао и архипелаг Сулу будут известны в совокупности как Народная федерация островов Сулу”, Тегина продолжил. “После официального присоединения Агинальдо и Федерация Сулу снова станут Демократической Республикой Агинальдо”.

“Даниэль, ты не можешь этого сделать”, - серьезно сказал Миказо. “Самар и Минданао не присоединятся к вашей революции - они будут бороться с вашей аннексией, сопротивляться вашей попытке свергнуть их и полностью отделиться от остальной части Филиппин“.

“Да. Вице-президенту Самару приходится нелегко ”, - признался Тегина. Хосе Трухильо Самар, второй вице-президент Филиппин, был губернатором штата Минданао. “Но как только город Давао падет, Минданао тоже будет нашим”. Миказо откинулся на спинку стула за своим столом, пытаясь переварить все, что говорил Тегина. Это было безумие. Тегина приняла ядерный взрыв и позволила ему изнасиловать Филиппины. Вся его страна - нация, которую он любил и которой служил, - испарялась у него на глазах. Даже сама форма правления. Он должен был остановить это, должен выиграть себе немного времени. ... пришлось остановить Тегину. Но ему нужно было время. Мгновения, если не что иное. “Даниэль”, - сказал Миказо, - “что насчет этих китайских войск здесь? Как они вписываются в ваш генеральный план?”

“Рад, что ты спросил, Миказо”, - самодовольно сказал Тегина. Он указал на офицера в шлеме и синей пуленепробиваемой куртке. “Это адмирал Инь По Л'Ун, командующий флотилией острова Спратли, флотом, который ваши солдаты-предатели разбомбили и обстреляли три ночи назад. Как товарищ-коммунист, он согласился - при полной поддержке Китайской Народной Республики, о которой нам сообщил из Пекина посол Донг, - оказать помощь в установлении моего нового режима. В обмен я предоставил китайскому флоту полную собственность на незаконные филиппинские владения на островах Спратли. Я также разрешил им доступ к нашим портам на Палаване и, как только вооруженные силы повстанцев будут ликвидированы, к военно-морской базе в Замбоанге и аэродромам в Себу и Давао. Они также получат доступ к бывшим американским военным базам в Субик-Бей и Анджелесе ...”

“Вы отдаете китайцам четыре военные базы?” Миказо недоверчиво ахнул. “Ты сошла с ума, Тегина! Люди никогда этого не допустят - мир никогда не допустит такого господства!”

“Это уже делается, Микасо”, - сказал Тегина. “Нет, если я могу что-то с этим поделать”, - сказал Миказо, потянувшись к ящику своего стола, чтобы вытащить пистолет, который он хранил там годами. Но было слишком поздно. Несколько автоматических винтовок Тип 56, вариантов советской штурмовой винтовки АК47, повернулись в его сторону, и кто-то выстрелил. Миказо дернулся от удара и навалился на стол, прежде чем окончательно рухнуть на пол. Тегина стоял, уставившись на убитого президента, слегка приоткрыв рот. Он никогда не собирался убивать Миказо, просто арестовал его и поместил в тюрьму. Он продолжил уставился на тело и понял, что его дыхание было затруднено. Он почувствовал прикосновение к плечу. “Товарищ Президент...” - сказал адмирал Инь с легкой улыбкой на лице. Тегина никогда раньше не слышала этих слов. Реальность доходила до него. В течение нескольких секунд он стал новым президентом Республики Филиппины - нет, президентом Новой Демократической Федерации Агинальдо. Ему понравилось, как это звучит - президент Демократической федерации Агинальдо. Это было имя, которое напоминало о днях славы, днях пламенных революционеров, таких как Эмилио Агинальдо, крестьянин, который поднялся, чтобы стать лидером нации над двумя мировыми сверхдержавами, Испанией и Соединенными Штатами. Неважно, что Агинальдо в конце концов был захвачен генералом Фанстоном, капитулировал и поклялся в верности Америке - выжил его неукротимый дух. Это стало бы лозунгом сплочения новой нации. Республика Агинальдо. Название звучало идеально. Тело в коричневом костюме было поспешно накрыто скатертью и вынесено китайскими солдатами. “Подождите!” Тегина закричала. “Я хочу значок”. Он указал на свой лацкан, затем указал на тело, которое забрали. Китайский офицер вышел, вернувшись через несколько секунд с филиппинским знаком почета. Глаза Тегины заметили темные пятна, разбрызганные по пальцам офицера, но проигнорировали их, когда он прикрепил Знак Почета к собственному лацкану. Двери в офис президента были закрыты китайскими войсками, и Даниэль Франсиско Тегина приступил к планированию следующих важных шагов по укреплению своей власти. ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ БЕЛОГО ДОМА, СРЕДА, 28 сентября 1994 года, 10 ч.35 м. по местному времени Президент сидел за своим столом, глядя сквозь один из пуленепробиваемых поликарбонатных окна, выходящие в Розовый сад, когда мужчин проводили внутрь. Он даже не взглянул вверх. Его мысли были заняты чем-то более личным, более насущным, чем то, что привело джентльменов на эту следующую встречу. Государственный секретарь Деннис Данахолл и глава администрации президента Пол Чезаре стояли возле стола президента. Секретарь президента провел генерала Кертиса в Овальный кабинет. Кертиса вызвали на встречу с СНБ и президентом. “Сэр...” - сказал генерал Кертис, давая понять президенту, что он присутствовал после выступления Тейлора секретарь закрыл за собой дверь и исчез обратно во внешней приемной. Президент мгновение ничего не говорил - как и остальные, - а затем, наконец, он повернулся и глубоко вздохнул. “Артуро Миказо, возможно, мертв”. Кертис почувствовал, как его сердце пропустило удар. “Что? Микасо мертв?” Данахолл сказал: “Это неподтверждено, но несколько минут назад мы получили донесение от британской разведки, у которой во дворце в то время работал филиппинский клерк. Продавец говорит, что Миказо был застрелен китайским охранником около часа назад, когда вошли войска. Некоторые другие члены кабинета и большинство сотрудников и охранников Миказо также были застрелены ”.

“Микасо, возможно, все еще жив”. Президент вздохнул. “Но я сомневаюсь в этом”.

“А как насчет китайцев? Они помогают в перевороте?” - спросил Кертис. “Китайцы заняли военную базу на Палаванте - они фактически оккупировали весь остров - и получили разрешение Тегины занять еще четыре объекта на юге”, - сказал министр обороны Престон. “В столице уже есть китайская пехота и бронетанковые подразделения, и они увеличивают отряды повстанцев сотнями”. Кертис посмотрел на президента Соединенных Штатов, понимая ужасную боль внутри него. Президент Тейлор и Миказо были друзьями несмотря на смещение У.С. войска с Филиппин, и Тейлор всегда клялся защищать Миказо и его островную страну независимо от политической ситуации. Известие о его убийстве в собственном доме, совершенном вторгшимися войсками, должно быть, потрясло президента. “Господин Президент, мне очень жаль. “Я еще даже не проинформировал об этом остальных членов СНБ или Кабинета министров”, - спокойно ответил Президент. “Черт возьми, я должен был быть умнее. Я должен был понять, что Артуро был в опасности с самого начала ... ” Президент развернул свое кресло и повернулся лицом к своим советникам. “Ну, и что, черт возьми, нам теперь делать?”

“Китайцы закрыли аэропорт”, - сказал Данахолл. “Слишком поздно эвакуировать американских граждан в Маниле. Мы должны потребовать, чтобы всем американским гражданам, которые желают уехать, было разрешено уехать ”.

“Да, безусловно ... Позаботьтесь об этом немедленно”, - сказал Президент. Его разум быстро переходил от предмета к предмету, все время прерываемый мыслью о его друге, хладнокровно убитом китайским солдатом. “А как насчет авианосцев? Им сейчас угрожает опасность со стороны китайцев?” Генерал Кертис сказал: “Я считаю, что авианосцы могут адекватно защитить себя от любых угроз морского базирования, включая китайские подводные лодки. Их главная угроза будет исходить от ударных самолетов дальнего радиуса действия наземного базирования или противокорабельных ракет, и нам нужно определить серьезность этой угрозы прежде чем отправлять какие-либо авианосные оперативные группы слишком близко к оккупированной территории. Главное, мы должны получить все данные, какие только сможем, о составе китайских захватчиков. Но если я могу говорить свободно, сэр, самый важный вопрос здесь заключается в том, что вы намерены делать с китайцами на Филиппинах ”, - заключил Кертис. “Я хочу, чтобы китайцы убрались вон, вот что”, - раздраженно ответил президент. “Я хочу, чтобы демократическое правительство в Маниле было восстановлено. Мы, конечно, немедленно начнем переговоры с премьер-министром Чангом, но я хочу, чтобы они прекратились. Безусловно”.

“Но если они приглашены правительством Филиппин? Имеем ли мы какое-либо право прибегать к военной силе, чтобы попытаться устранить их?” - Спросил министр обороны Престон. “Если они не представляют прямой угрозы для свободной торговли и свободного доступа в Южную часть Тихого океана или Юго-Восточную Азию, почему мы хотим, чтобы они ушли с Филиппин?” “Что вы имеете в виду… ? Конечно, у нас есть право удалить их с Филиппин ”, - сказал президент Тейлор. “Они являются дестабилизирующей силой, военной и политической угрозой для демократий в регионе. Разве мы не согласны с этим?”

“Я не думаю, что по этому поводу есть какие-либо вопросы”, - сказал Данахолл. “Трехсторонний баланс сил - мы, Советы и китайцы - обеспечивает наилучшую стабильность. Сведите все к одной нации, и холодная война разгорается снова”. Кертис сказал: “Но точка зрения госсекретаря Престона справедлива, сэр. Возможно, у нас нет никакого законного права пытаться выбить китайцев, если мы не сможем доказать, что вторжение не в наших интересах, или если нас не попросят вмешаться ”.

“Мы имеем полное право предъявлять требования к китайцам”, - вмешался Чезаре. “Они не владеют Южно-Китайским морем. Ни одна нация не может просто прийти и оккупировать другую страну ”.

“Совершенно верно, Пол, ” сказал президент, “ Миказо был нашим другом и союзником. Я уверен, что он отдал свою жизнь не для того, чтобы позволить китайцам войти в его столицу и захватить его страну ”.

“Кертис и Престон правы, господин президент”, - сказал Данахолл. “Если нынешнее правительство - даже Тегина - заявляет, что пригласило Китай для подавления какого-то национального восстания, это вынуждает нас занять оборонительную позицию. Мы должны объяснить миру, почему мы хотим отправить войска ”.

“Мы всегда в состоянии защитить наши действия”, - усмехнулся президент. “Что еще новенького?”

“Это часто бывает правдой, господин президент”, - сказал Данахолл. “Но мы должны стараться работать согласованно с другими странами - чем больше мы пытаемся действовать в одиночку, тем больше нас обвиняют в запугивании и империализме. Мы должны привлечь к участию несколько заинтересованных стран и заставить их обратиться к нам за помощью ”.

“Например, кто?” “АСЕАН, например”, - ответила Данахолл. “У большинства или у всех стран АСЕАН были территориальные споры с Китаем. Asean был разработан как противовес китайской агрессии. И затем, есть вещи, которые мы можем сделать, чтобы продвинуть нашу собственную военную позицию, не провоцируя без необходимости китайцев или не вызывая отчуждения АСЕАН ...”

“Что ж, отправка второй авианосной боевой группы и экспедиционного подразделения морской пехоты кажется мне довольно провокационной, - сказал Чезаре. “Я думаю, что это действие может быть полностью оправдано в контексте вооруженной ядерным оружием группировки китайских ВМС, которая переместилась в Южно-Китайское море. Я имею в виду, что это прямо в сердце АСЕАН ”, - ответил Кертис. “То же самое можно сказать и об отправке воздушных сил для поддержки “Я не хочу посылать проклятые бомбардировщики B-52”, - проворчал президент. “Отправить их было бы равносильно заявлению, что мы хотим обмена ядерными ударами. Господи, Кертис. “Сэр, самая большая угроза, с которой сталкивается наша авианосная боевая группа в Южно-Китайском море, - это угрозы не морского, а наземного базирования”, - утверждал Кертис. “Тяжелые бомбардировщики и крупнокалиберные противокорабельные орудия, запущенные с берега, могут опустошить флот . “Ты это уже говорил”.

“Тот же аргумент применим и к китайцам, сэр. Даже небольшая эскадрилья В-52, оснащенных ”Гарпунами", может уничтожить китайскую надводную боевую группу - каждый бомбардировщик может уничтожить от двух до четырех судов с минимальным риском для себя ". Это замечание, пусть и неохотно, было обращено к президенту. “Итак, что могут сделать Военно-воздушные силы?” - спросил Президент после короткой паузы. “У нас нет баз на Филиппинах. “Мы бы действовали с Гуама, сэр, точно так же, как это делает STRATFOR”, - ответил Кертис. “Мы бы развернули Первое боевое авиакрыло и имели бы людей и оборудование всегда под рукой как для защиты флота, так и для морского перехвата и наземной атаки. Я не прошу разрешения посылать все воздушное боевое крыло, сэр ”, - заключил Кертис. “Нам понадобится время для настройки - по крайней мере, пять-шесть дней. Но генерал Эллиотт из HAWC разработал специальную систему обмена боевой информацией на борту нескольких своих самолетов, включая несколько модифицированных B-52 и бомбардировщик-невидимку B-2, которая может оказаться чрезвычайно ценной для нас, если начнется стрельба. Я прошу разрешения отправить Эллиотта и один самолет, бомбардировщик ”Стелс", на Гуам - под абсолютной секретностью, чтобы помочь наладить ситуацию ".

“Эллиотт?” - спросил президент, закатывая глаза. “Брэд Эллиотт? Он вовлечен в это… уже?” Кертис действовал медленно, спокойно, стараясь больше не распалять президента. “Это была спутниковая система его Центра - PACER SKY - которая получила фотографии китайского корабля, запускающего ядерную ракету по филиппинскому флоту. Мы хотим установить ту же спутниковую систему на все самолеты военно-воздушных сил. “Но зачем посылать B-2?” - спросил Президент. “B-2 теперь является частью Военно-воздушных сил, сэр”, - объяснил генерал Кертис. “Это требует намного большей безопасности и немного большего предварительного планирования наземной поддержки. Кроме того, этот конкретный B-2 был прототипом генерала Эллиотта с установленной спутниковой системой PACER SKY в полном объеме. Он также обладает значительно улучшенными возможностями разведки и наблюдения, которые нам понадобятся немедленно, если будут задействованы силы воздушного боя ”. Президент немного подумал над предложением, затем с усталым и раздраженным вздохом покачал головой. “Послушай, Уилбур, я не могу сейчас ни на что из этого решиться. Продолжайте следовать текущим директивам и держите меня в курсе. Мне нужно кое о чем подумать ”.

“Сэр, можно мне?” “Оставьте это, Уилбур. Спасибо вам ”. Встреча определенно была окончена. РЕЗИДЕНЦИЯ ПРЕМЬЕР-МИНИСТРА, БАЙЮНГУАНЬ ТЕРРАС ПЕКИН, КИТАЙСКАЯ РЕСПУБЛИКА ЧЕТВЕРГ, 29 СЕНТЯБРЯ 1994 года, 0602 ЧАСА по МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ (СРЕДА, 28 сентября, 1702 ЧАСА по ВАШИНГТОНСКОМУ ВРЕМЕНИ) Улицы были все еще относительно пусты, когда небольшой кортеж темных автомобилей без опознавательных знаков мчался по проспекту Шилибао на запад мимо площади Тяньаньмэнь, затем на север мимо народного парка Юйян Тан к резиденции премьер-министра на Байюнгуань Террас, комплексу резиденций, зеленых холмов, парков и храмов, построенных специально для лидеров коммунистического правительства. Внешнюю безопасность на извилистом въезде в одну полосу обеспечивал единственный невооруженный охранник, который вежливо показывал на комплекс туристам и детям и даже предлагал посетителям сфотографироваться; однако внутри узкого портала находилась группа из трех тысяч вооруженных до зубов солдат, отобранных лично премьер-министром Чунг Ят Сингом, которые охраняли шестидесятиакровый комплекс. Оказавшись внутри комплекса, кортеж пронесся мимо обсаженных ивами улиц и тщательно ухоженных тротуаров, когда они изгибались вверх, к центральному скоплению зданий, частной резиденции премьер-министра Чанга. Кортеж внезапно остановился под длинным переходом, и пассажиры лимузина поспешили внутрь зала для приемов. Если бы они остановились, чтобы посмотреть, они могли бы увидеть одну из самых грандиозных панорам во всем Пекине - озеро Юяньтан на западе, обширный Пекинский зоопарк на севере и массивные кирпичные монументы Императорского дворца и площади Тяньаньмэнь на востоке, которые сейчас пылают огненно-малиновым в лучах восходящего солнца. Но пассажиров лимузина затолкали прямо внутрь и к немедленная встреча с самим премьер-министром в его личном кабинете. Линг Йи Так, посол Республики Вьетнам в Китае, едва успел снять обувь, как в кабинет вошел не кто иной, как сам премьер Чунг вместе с членами своего кабинета. Это было в высшей степени необычно: премьер-министр никогда не встречался с послами низшего ранга, только с главами государств или изредка с чиновниками уровня министра или Кабинета. Леинг подождал, пока премьер займет свое место в центре длинного стола из темного гранита, затем низко поклонился и подошел к столу. Чунг немедленно предложил ему место с жест, и Леинг сел. Его помощник-переводчик остался стоять позади него. Чунг был стар, невероятно стар даже для китайского политика. Девяностодногодовалый лидер самой густонаселенной нации в мире все еще довольно хорошо передвигался без посторонней помощи, хотя два дюжих китайских морских пехотинца были под рукой, чтобы помочь ему сесть в кресло и встать с него. Его волосы были темными, очевидно, окрашенными по настоянию его советников или из какого-то глубоко укоренившегося тщеславия, но его лицо было глубоко осунувшимся от возраста, а пальцы скрюченными от артрита. Но Леинга учили с первых дней его пребывания во Вьетнамской социалистической партии и министерство иностранных дел народа заявило, что глаза выдавали его - глаза Чанга все еще блестели, все еще быстрые, все еще настороженные. Несмотря на слухи об обратном, Чунг все еще оставался главным… Но после быстрого сканирования лиц других членов кабинета, возможно, нет. Присутствовали министр иностранных дел Китая, партийный советник и министр торговли, но министры внутренних дел, финансов, обороны и промышленности были заменены их военными коллегами. Здесь был представлен военный трибунал, а не правительство мирного времени. И Лейнг хорошо знал Верховного главнокомандующего Народно-освободительной армии, верховный генерал Чин По Цзыхун. Чин был молод для китайского правительственного чиновника - шестьдесят семь, если Лэйнг правильно помнил, - но он выглядел вдвое моложе. Он был невысоким, с бочкообразной грудью, темноволосым монголом, который мгновенно напомнил о том, как монгольские орды прошлых веков вселяли страх в сердца солдат по всей Европе и Азии. В отличие от большинства других высокопоставленных офицеров, Чин носил мало украшений на своей простой темно-серой форме. Ему не нужны были ленты и значки, чтобы продемонстрировать свою силу и авторитетность другим. Чунг заговорил, и после этого его переводчик сказал: “Премьер от имени своего правительства приветствует товарища Леинга. Премьер-министр желает знать, есть ли что-нибудь, что сделало бы посла Республики Вьетнам более комфортным ”.

“Ничего, товарищ премьер”, - ответил Леинг. “Я благодарю вас за ваше щедрое предложение. Я тоже хочу передать приветствия Республики Вьетнам.” Чунг слегка поклонился в шею, и гражданские члены Кабинета сделали то же самое - военные не двинулись с места. Подбородок казался неподвижным, как камень, немигающим и непроницаемым. “Премьер-министр желает направить приглашение послу Вьетнама принять участие в брифинге по ситуации на Филиппинах и в Южно-Китайском море”, - сказал переводчик. “Инструктаж проведет верховный генерал Чин. Мы обрисуем действия и события, которые ускорили нынешние военные действия в этой стране, и объясним наши цели и намерения ”. Линг чуть не упал навзничь от неожиданности. Сам китайский начальник штаба, проводящий брифинг о своих военных действиях - для члена вьетнамского правительства? Предложение было ошеломляющим. У Китая и Вьетнама были длительные, периодически возобновляющиеся отношения на протяжении последних пятидесяти лет. Обе были коммунистическими республиками; правительство Вьетнама было создано как уменьшенная копия китайского. Обе были военными державами на Тихом океане, причем Вьетнам обладал четвертой по величине армией в мире и восьмым по величине флотом малых судов в мире. Но политические отношения основывались на целесообразности и сиюминутных интересах, и эти отношения обычно были в лучшем случае бурными, а в худшем - воинственными. В настоящее время отношения находились на кипящем, но не воинственном уровне. Вопрос об островах Спратли, который долгое время был предметом споров, зашел в тупик, и Китай имел определенное преимущество. Вьетнам выступил против своего полноправного членства в АСЕАН и с улучшение отношений с Советским Союзом, Соединенными Штатами и многими другими странами. Короткая, но жестокая война за острова Спратли в конце 1980-х была почти забыта, пограничные стычки были редки, и ситуация была напряженной, но бескровной в течение нескольких лет. Почему Китай чувствует необходимость консультировать Вьетнам по поводу его нынешнего конфликта на Филиппинах? “От имени моего правительства я принимаю ваше любезное предложение, товарищ премьер”, - осторожно ответил Леинг. “Инциденты последних нескольких дней на Филиппинах вызвали большую озабоченность в моей стране. “Позвольте мне заверить вас, товарищ посол, ” сказал переводчик, “ что Китайская Народная Республика не питает никаких недобрых чувств по отношению к Вьетнаму. Наши силы не будут угрожать никаким вьетнамским объектам или судам в регионе. У вас есть слово премьер-министра ”.

“Я благодарю вас за ваши заверения, товарищ премьер”, - сказал Леинг. Лэйнг рискнул внимательно взглянуть на генерала Чина, чтобы, возможно, посмотреть, даст ли Чин, реальная сила, когда дело касается китайских иностранных интриг, подобные заверения; он этого не сделал. Его ответный взгляд был достаточно выразительным, чтобы заставить Линга замолчать: “Ваши заверения важны, поскольку китайские военно-морские суда патрулируют весь архипелаг Спратли, в пределах досягаемости островов, населенных вьетнамцами. Мое правительство испытает облегчение, узнав, что эти военные корабли не причинят вреда ”. Это был генерал Чин повернись, чтобы заговорить сейчас, и он сделал это, не дожидаясь разрешения. “Я даю вам свои гарантии, что ни одно китайское судно не приблизится к каким-либо островам, на которые претендует Вьетнам, или каким-либо образом вмешается во вьетнамские военно-морские операции, - сказал он через переводчика. Личный переводчик Линга передал несколько иную версию заявления Чина - он сказал, что ни одно китайское судно не будет высаживаться на остров, на который претендует Вьетнам, или каким-либо образом вмешиваться в законные вьетнамские военно-морские операции. Линг кивнул. Точная формулировка была не важна: этим людям нельзя было доверять, что бы они ни говорили. Действия говорили громче слов, и пока их действия наводили на мысль, что китайский флот остался на островах Спратли. “Таким образом, я должен предположить, товарищ генерал, что китайские военные корабли продолжат патрулирование к северу от нейтральной зоны в нарушение международного договора?”

“Мы были приглашены правительством Филиппин для оказания помощи в вопросах национальной самообороны”, - сказал Чин. “Запрос включал патрулирование их островов на предмет признаков активности повстанцев. Мы защищаем их интересы так же, как и ваши, поскольку, как мы видели, действия повстанческих вооруженных сил представляют угрозу для всех наций ”. Ложь, подумал Линг, изо всех сил стараясь сохранить свое лицо как можно более бесстрастным. Весь мир знает, что это была китайская ядерная боеголовка, взорвавшаяся в Палаванском проливе. Они действительно ожидают, что я поверю в эту сказку? “Мое правительство ценит правду в ваших словах, товарищ генерал”, - спокойно сказал Лейнг, “но также предпочитает, чтобы международные договоры строго соблюдались”.

“Условия договора между нами были изменены недавними событиями”, - заявил министр иностранных дел Китая Чжоу Ти Яньбин. “Из-за ядерного взрыва мы почувствовали, что наши силы подвергаются существенному риску в Южно-Китайском море и что необходима эскалация нашего военно-морского присутствия. В то же время правительство Филиппин пригласило нас помочь им в подавлении предполагаемого государственного переворота и насильственного военного нападения хорошо вооруженных сил. Таковы факты, и мы говорим правду ”. Не вся правда, отметил Линг: именно китайцы привели в действие ядерный взрыв, китайцы, которые представляли наибольшую опасность для соседних народов. Переворот на Филиппинах был всего лишь случайной возможностью для китайцев завершить свое долгожданное завоевание. . “Однако ситуация стала еще более нестабильной для нас и для всех стран, вовлеченных в этот инцидент”, - продолжил Чжоу. “Мы понимаем, что должны быть установлены новые приоритеты и сформированы новые связи между пострадавшими странами - особенно между Китаем и Вьетнамом”. “Какого рода связи вы имеете в виду, товарищ министр иностранных дел?” Наступила пауза, неловкое молчание, особенно между Генерал Чин и премьер Чунг - хотя они не обменялись ни словом, ни взглядом, двое мужчин были на взводе. Затем заговорил Чунг, и переводчик сказал: “Мы хотим выдать Республике Вьетнам безотзывный договор аренды сроком на девяносто девять лет на оккупацию, развитие, патрулирование и регулирование дел на всем архипелаге острова Нанша”. Леинг был ошеломлен. “Я… Пожалуйста, товарищ премьер, не будете ли вы так добры повторить ваше последнее заявление. Генерал Чин внезапно вспылил, и Чунг горячо ответил, не поворачиваясь к нему. “Генерал сказал: ‘Это чушь ‘, и премьер приказал ему молчать ”, Переводчик Лейнга что-то прошептал на ухо послу. “Я полагаю, вы правильно расслышали, товарищ посол”, - сказал министр иностранных дел Чжоу через своего переводчика. “Мы хотим передать контроль над островами Наньша Вьетнаму. Мы передадим вам все права собственности, которыми мы в настоящее время владеем на островах, сроком на девяносто девять лет, после чего мы согласимся вступить в переговоры о прямой передаче вам права собственности или продлении срока аренды ”. Затем переводчик Линга добавил: “Мне кажется, что генерал Чин выступает против этого плана”. Линг был потрясен. Китай, который патрулировал острова Наньша - так китайцы называют острова Спратли, - как если бы они были материковой провинцией, даже защищал свои права на острова с помощью атомного оружия. Теперь они были готовы просто отдать острова? И отдать их Вьетнаму, который когда-то был союзником, но теперь стал явным противником? Еще в 1988 году Китай был на волосок от вторжения во Вьетнам из-за островов Спратли. , , “Это в высшей степени неожиданно, товарищ премьер”, - сказал Лэйнг, наконец, восстановив контроль над своими онемевшими чувствами. “Это самое привлекательное предложение. Естественно, я предполагаю, что для этого перевода есть какое-то условие?” Конечно, было - и Линг наконец понял, что это может быть .... “Вы правы, товарищ посол”, - сказал переводчик министру иностранных дел Чжоу. “Хотя мы свободно признаем, что корректировка неспокойной ситуации на цепи островов Наньша означала, что это действие сильно запоздало: “Мы понимаем, что голосование состоится, когда Ассоциация государств Юго-Восточной Азии соберется в Сингапуре и будет вынесен вопрос о нашей оккупации Филиппин. Мы пытались заверить все страны вовлеченные в эту ситуацию, что наше участие было запрошено правительством Филиппин и что мы действуем в строгом соответствии с международным правом; однако мы понимаем, что сторонники некоммунистических взглядов извне попытаются подорвать наши усилия по восстановлению мира в регионе. Китаю не была предоставлена возможность высказать нашу точку зрения на этот вопрос, что исключает какое-либо справедливое урегулирование этого инцидента. “Поэтому мы просим, чтобы, когда будет назначено голосование, вьетнамцы проголосовали против любых резолюций АСЕАН о вмешательстве на Филиппинах, и что вы призываете другие страны в АСЕАН также голосовать против любой резолюции. Поскольку для того, чтобы АСЕАН предприняла военные действия или ввела жесткие экономические эмбарго, необходимо единогласное голосование, ваши действия отсрочат любые серьезные последствия. “Кроме того, если вы согласитесь оказать нам военную помощь в защите нашего права оставаться на Филиппинах, Китайская Республика предложит аналогичное соглашение об аренде Республике Вьетнам западной группы островов, известной как Группа Полумесяца в архипелаге островов Синьша”. Предложение было ошеломляющим. Китай был в действии предлагает вьетнамцам контроль над всем Южно-Китайским морем в обмен на сотрудничество в его операциях на Филиппинах. С точки зрения ценности и стратегической важности, это была неравноправная сделка - Филиппины были, безусловно, гораздо более яркой жемчужиной, чем Спратли или Парасельс, - но, создав морские базы, Вьетнам снова смог бы построить морской флот и проявить свою волю в Юго-Восточной Азии. Это, наконец, могло бы противостоять растущему демократическоолигархическому влиянию мусульманских народов Индонезии, Малайзии, Сингапура и Брунея, будучи в состоянии эффективно управляйте военно-морскими и торговыми флотами вдали от портов приписки. “Я не вижу, как такое действие может быть истолковано как нечто иное, чем заговор и двуличие”, - сказал посол Лейнг. Лицо премьера Ченга было бесстрастным, но Линг оценил реакцию правительства по выражению лица генерала Чина - было очевидно, что военачальнику не понравилось выслушивать замечания вьетнамского политика. “Но возвращение наших территориальных островов Дао Куан Муен Банг и Дао Пхранбинь доставило бы моему правительству огромное удовольствие. Уловка сработала. Вместо того, чтобы называть оспариваемые острова их китайскими названиями, Леинг использовал исконные вьетнамские названия - Дао Куан Муенг Банг для Спратли, Дао Гранбинх для Параселей - и эти названия привели в ярость генерала Чина, который разразился яростной тирадой, сначала в адрес Леинга, а затем в адрес премьер-министра Чунга. “Он говорит, что это безумная идея, что этого никогда не будет, что Вьетнаму нельзя позволить захватить ...”, - быстро ответил его переводчик. “Сейчас он говорит мне молчать, или он отрежет мой ... мой пенис и засунет его в мой… Генерал Чин очень зол, товарищ посол. Возможно, нам следует уйти. “Нет”, - тихо сказал Леинг по-вьетнамски. “Очевидно, что здесь идет борьба за власть. Мы должны быть свидетелями этого, прежде чем сможем передать это предложение в Ханой ”.

“Мы ничего не возьмем, если будем мертвы!” “Держите свои комментарии при себе и скажите мне, что они говорят”, - прошипел Леинг. “Премьер-министр говорит Чину молчать… Чин говорит министру иностранных дел, что он не согласится выдать Спратли Вьетнаму ... Премьер повторяет свой приказ о тишине ”. Последний приказ, казалось, остался в силе; генерал Чин прекратил свой рев и довольствовался тем, что нетерпеливо переминался с ноги на ногу и свирепо смотрел на Линга. Заговорил премьер. “Пожалуйста, передайте этот запрос вашему правительству со всей оперативностью и конфиденциальностью. Мы ждем вашего ответа ”. Авиабаза АНДЕРСЕН, ГУАМ, ЧЕТВЕРГ, 29 сентября 1994 года, 13:34 По МЕСТНОМУ времени (28 сентября, 00:34 по ВАШИНГТОНСКОМУ времени) cc an-живя в Арканзасе, я думал, что знаю, что такое влажность ~ e ~ t ~ i ~ e “~на ~ астерс ~ а ~сай ~. “Гуамхасблитвилль победил шестью способами, ни одного”. Это были первые слова Мастерса, когда он сошел со своего переоборудованного авиалайнера DC-I0 на взлетно-посадочную полосу военно-воздушной базы Андерсен на Гуаме. Все, к чему он прикасался, было липким - перила переносной лестницы, бетонный перрон парковки, все. Дыхание стало сознательным активность и такие вещи, как длинные брюки и нижнее белье, стали серьезной личной ответственностью. Генерал Брэд Эллиотт был вынужден согласиться. Хотя он провел несколько месяцев на Гуаме во время войны во Вьетнаме, совершая полеты на бомбардировщиках B-52D и -G с Гуама на расстояние более двух с половиной тысяч миль в один конец, выполняя задания по бомбометанию, он так и не привык к удушающей влажности на крошечном тропическом острове, которая ощущалась на 100 процентов каждый час каждого дня. Ежедневные грозы в три часа дня никак не улучшили условия - на самом деле, было еще хуже, как будто ты тонул в океанах, которые не мог видеть, только чувствовать. Гуам был основа американского военного присутствия на Тихом океане со времен испано-американской войны 1898 года. Японцы вторглись на Гуам 7 декабря 1941 года, в то же время, когда бомбили Перл-Харбор, но они были вытеснены в 1944 году после нескольких дней тяжелых американских бомбардировок, и началась милитаризация Гуама. Из трех баз бомбардировщиков B-29, B-36 и B-47, построенных на Гуаме с 1944 по 1950 год, сохранилась крупнейшая база ВВС Андерсен, сначала известная просто как Норт Филд. Военно-воздушная база Андерсен была огромным, неприступным сооружением на северном побережье Гуама, которое, хотя и уменьшилось до небольшой доли от своих недавних размеров и относительно тихий, все еще наполненный эхом призраков прошлых миссий. Доминирующими над базой были взлетно-посадочные полосы-близнецы Андерсена длиной в две мили. Вокруг взлетно-посадочных полос, включая “внутреннее поле” между параллельными взлетно-посадочными полосами, были бетонные стоянки, достаточно большие для B-52. В разгар войны во Вьетнаме, во время операции "Пулевой выстрел" в 1972 году, здесь было припарковано более ста пятидесяти бомбардировщиков. B-52 участвовали в массированных бомбардировках Arc Light, Young Tiger и Linebacker в период с 1965 по 1973 год. К 1990 году ВВС сняли с вооружения все постоянно приписанные бомбардировщики B-52 и Заправщики KC-135 из Андерсена, и база переведена в статус временного подразделения 633-го авиабазного крыла Тихоокеанских военно-воздушных сил. Но Эллиотт и Мастерс знали, что это место снова станет важной операционной базой. Мастерс уже запустил два аварийных ускорителя, все еще находясь над Соединенными Штатами. Молодой ученый и инженер не мог поверить, что его спутники N1RTS использовались в реальной операции, которая была частью реакции Америки на ядерный взрыв. О какой лучшей поддержке может просить Sky Masters, Inc., чем от правительства США в кризисной ситуации? К сожалению, другие его коллеги по "Небесным мастерам" были без особого энтузиазма. После того, как генерал Кертис из Объединенного комитета начальников штабов дал добро, правительство направило Masters запрос на поставку шести спутников и двух ускорителей как можно скорее - контракт стоимостью 300 миллионов долларов. Все зависело от рукопожатия и письма о намерениях, и Хелен Каддири, как член правления, особенно громко высказывалась за то, чтобы брать спутники, заказанные по контракту другими покупателями, и продавать их правительству. Мастера проверяют, все ли страницы были отсканированы. Им пришлось приложить немало усилий лоббирование, но правление - даже Каддири - в конце концов согласилось. Тем не менее, это подвергло программу ALARM booster самому изнурительному испытанию, но это был процесс, для выполнения которого Джон Мастерс изначально разработал систему: через двенадцать часов после старта были запущены два космических ускорителя, которые вывели на низкую околоземную орбиту две совершенно разные группировки спутников - не просто одиночные спутники, но множество взаимосвязанных цепочек небольших, очень сложных спутников. К счастью, оба запуска прошли отлично, шины всех спутников были выведены на нужную орбиту, и один один за другим небеса были “засеяны” крошечными космическими аппаратами Sky Masters, Inc.. К тому времени, когда Мастерс приземлил свой DC-10 на своей базе в Арканзасе, загрузил самолет оборудованием, необходимым для команды SAC STRATFOR, а затем вылетел на Гуам, все его спутники NIRTSAT были на своих правильных орбитах и сообщали о полной работоспособности. Разведывательные спутники находились на почти круговых экваториальных орбитах протяженностью 415 морских миль; спутники связи находились на более низких 200-мильных орбитах, наклоненных на 40 градусов к экватору, чтобы они могли загружать свои данные непосредственно на наземные станции континентальной части США в качестве а также к объектам на Гуаме. Мастерс поставил на это задание все - и он также держал пари, что пока его не будет, Хелен Каддири, вероятно, попытается позиционировать себя для корпоративного переворота. Он ожидал этого в течение некоторого времени. Он пожал плечами, понимая, что с этим ему придется разобраться позже. DC-I0 Masters с характерной красно-бело-голубой эмблемой SKY MASTERS по бокам был припаркован прямо за ангаром рядом с северной площадкой, которая находилась на вершине пятисотфутовой скалы на северном побережье Гуама. Мастерс и генерал Брэд Эллиот, который прилетел с Мастерсом на DC-10 встретился с недавно назначенным командующим SAC STRATFOR генерал-майором Рэтом Стоуном, его помощником полковником Майклом Кригом и полковником Энтони Фаско, который был командиром крыла 633-й авиабазы. Эллиотт был там, чтобы лично понаблюдать за снаряжением Masters в действии. Если они собирались использовать это в HAWC, он хотел увидеть это вблизи. Повсюду происходили представления, и после того, как все упомянули о влажности, их отвезли на военном фургоне - под внезапным ливнем не меньше - к терминалу MAC, где гуаманский таможенник в сопровождении охранника MAC в полном боевом снаряжении и имея при себе винтовку М-16, проверил их таможенные декларации и проверил их ручные принадлежности. После этого генерал Стоун обратился к Мастерам. “Чего бы я хотел, так это как можно скорее установить ваше снаряжение”, - сказал Стоун. “У меня есть самолет связи EC-135 и доступные разведывательные самолеты, так что я могу использовать DSCS для сбора разведывательных данных, но мне не нравится посылать эти самолеты так далеко над водой, пока мы не получим лучшего представления о том, какая там ситуация. Чем скорее мы сможем наладить работу вашей системы, тем лучше ”. Оборонная спутниковая связь Система, или DSCS, была действующей глобальной системой передачи голоса и данных; недостатком системы было то, что она могла передавать сигналы только с наземной станции на наземную станцию и не могла соединять самолеты. Самолет связи EC-135 мог действовать как псевдоземная станция и мог передавать сигналы с другого самолета через DSCS на наземную станцию, но это означало вывод EC-135 на орбиту рядом с первым самолетом, что означало отправку другого важного самолета за тысячи миль от берега и подвергание его возможным действиям противника, что, в свою очередь, означало назначение дополнительных истребителей и танкисты, чтобы поддержать это. “Именно для этого я здесь, генерал”, - сказал Джон Мастерс. “С NIRTSats на месте мы можем напрямую общаться с вашими самолетами системы АВАКС и разведывательными. Когда мой компьютерный комплекс будет настроен, мы сможем получать снимки с их радаров, а они смогут получать снимки неба с нашего PACER ”. Джон ухмыльнулся. “Это будет потрясающе. Как только мы подключим остальных птиц, у вас будут десятки самолетов, соединенных вместе и связанных с Andersen. Вы услышите, как парень на каком-нибудь B-52 чихает за три тысячи миль от вас, так же отчетливо, как если бы он сидел прямо рядом с вами, и вы можете сказать ‘gesundheit’ секундой позже - и пока он вытирает нос, вы можете навести перекрестие его прицела на цель для него. Слишком много!” Стоун повернулся и улыбнулся Эллиоту, который ответил ему веселой усмешкой. Офицеры и молодой ученый забрались в тяжелый синий фургон ВВС с кондиционером, и они направились обратно по Периметр-роуд. Джон спросил: “Я так понимаю, ваш первый разведывательный вылет состоится через несколько часов?” Стоун кивнул. “Время полета отсюда до Филиппин для самолетов RC-135 и AWACS составляет около четырех часов; для EC-135 - около трех часов. Они прибывают на станцию в Целебесском море около полуночи. Они остаются на станции в течение четырех часов, затем отправляются обратно. Они прибыли около восьми утра ”.

“Значит, моя команда сможет получить самолет около девяти утра?”

“Это верно. Вы сказали, что установка вашего снаряжения PACER SKY займет менее пяти часов, и это хорошо, потому что техническое обслуживание должно привести самолет в готовность к вылету в четыре часа дня, что дает вам небольшую свободу действий, но ненамного ”.

“Этого будет достаточно”, - заверил его Мастерс. “Отлично”. Стоун повернулся к Фаско и сказал: “Прокатись мимо южного перрона и давай посмотрим, что происходит, Тони”. Они ехали на юг по дороге flight line, мимо самолета-радара E-3C системы АВАКС с характерным тридцатифутовым поворотным колесом на фюзеляже; другого замаскированного самолета Boeing 707 без отличительной маркировки, за исключением двух обтекателей в форме каноэ на нижней стороне фюзеляжа за носовой опорой и рядов антенн на верхней части фюзеляжа; и другого самолета Boeing 707, окрашенного в белый цвет поверх серого, с дозаправочным стрела на хвосте и большая сложная антенная решетка в верхней части фюзеляжа. Поблизости также находились два самолета McDonnell-Douglas DC-10, модифицированные под воздушные заправщики в темно-зеленом и белом камуфляже, и еще два Boeing 707, также модифицированные под заправщики в стандартной светло-серой окраске. Ящики и члены экипажа из Sky Masters, Inc., уже собирались вокруг самолетов, разговаривая с бригадами технического обслуживания ВВС. “Здесь целая коллекция самолетов”, - воскликнул Мастерс. “Я узнаю самолет системы АВАКС и танкеры KC-10 и KC-135, но что это за другие 707-е?”

“Темно-серый - это самолет радиолокационной разведки RC-135X”, - объяснил Стоун. “В обтекателях, которые вы видите, размещены многорежимные радары с обратной синтезированной апертурой и системами pulseDoppler, которые мы будем использовать для определения местоположения кораблей и войск; он также может подключать свой радар к датчикам обнаружения излучения для определения местоположения передатчиков поиска, захвата, управления огнем и восходящей линии связи с ракетами, и в чрезвычайной ситуации мы можем вооружить его противорадиолокационными ракетами. Я полагаю, вы установите на него комплект PACER SKY и свой коммуникационный комплекс, чтобы он мог получать ваши данные PACER SKY и передавать свои данные непосредственно сюда. “Другой - один из самолетов-радиорелейщиков EC-135L компании SAC. Мы будем использовать его в первых нескольких миссиях, чтобы убедиться, что мы получаем хорошую информацию от самолетов-разведчиков ”. Он сделал паузу на мгновение, затем сказал: “Это хороший способ ведения стратегической разведки. Много самолетов, много собак из команды, мало сна. Откровенно… Я все еще доверяю этому методу. Без обид, доктор Мастерс.”

“Не обижайся”, - сказал Джон. “Я уверен, что экипажи будут наслаждаться тропической погодой, потому что им не придется много летать. Мои NIRTSats будут работать просто отлично ”. Командующий стратегическим воздушным командованием STRATFOR весело кивнул молодому ученому. Этот парень уверен в себе, вынужден был признать Стоун. Он не побоялся довериться этому высокотехнологичному дерьму, хотя ни одно из них никогда не испытывалось в быстро меняющихся, требовательных боевых условиях. К сожалению, подобная самоуверенность обычно приводила к большим неприятностям при подобных операциях. “Каков конкретно план этих разведывательных полетов?” - Спросил Эллиот. “Просто”, - ответил Стоун. “Сначала мы собираемся нанести удар по южным Филиппинам; китайская оборона слабее. RC-135 находится не менее чем в ста милях от побережья, в пределах досягаемости радаров, но ничего слишком провокационного - я получил это громкое и четкое сообщение от JCS. Система АВАКС достаточно близко, чтобы контролировать филиппинское побережье и все наши самолеты. В двухстах милях к востоку мы устанавливаем EC-135. Между системами АВАКС и авианосцами мы разместили радиолокационный самолет ВМС E-2 Hawkeye для контроля истребителей сопровождения, прибывающих с авианосцев. Военно-морской флот разместит заправщики для обслуживания своих истребителей после взлета; у нас будет KC-10 поблизости для обслуживания всех самолетов, участвующих в разведывательной операции ”.

“Сколько истребителей сопровождения вы выставите?” “Недостаточно”, - мрачно ответил Стоун. “JCS запросила по восемь на самолет; мы получаем только два. Очевидно, Белый дом подумал, что восемь истребителей на одного слишком похожи на силы вторжения ”.

“Так что, если возникнут какие-нибудь проблемы ... ” - сказал Эллиот. “Мы бежим изо всех сил”, - ответил Стоун. “Истребители прикрывают отход; они не вступают в бой. Но мы не ожидаем никаких проблем. Мы будем достаточно далеко от берега, чтобы не казаться угрозой. Китайцам следует прекратить ”. Зрелище через дорогу от южного аэродрома привлекло немедленное внимание; это был огромный черный B-52 с высоким заостренным хвостом, блестящей полированной стальной обшивкой и стойками с бомбами, подвешенными к опорным точкам под каждым крылом. Мастера спросили: “Что это? Какой-то мемориал?”

“Мемориал дуговых огней”, - ответил полковник Фаско. “Посвящается людям, которые выполняли тяжелые бомбардировочные миссии над Вьетнамом. Это был один из B-52, который в последний раз сбросил бомбу над Северным Вьетнамом в 1972 году - Old 100, сотый B-52, построенный в 1955 году. Мы поддерживаем его в идеальной форме - фактически, он все еще считается действующим самолетом. Мемориал был посвящен первой годовщине возвращения военнопленных из Вьетнама.”

“Я облазил весь B-2, - сказал Мастерс, - и я знаю систему авионики космического челнока как свои пять пальцев, но, знаете, я никогда раньше не видел B-52 так близко. Странно, да? Эта штука просто огромная ”. Остальные мужчины кивнули. Это была боевая машина, с которой у всех них был очень личный опыт. Все, кто летал на нем, вспоминали времена, когда B-52, казалось бы, все сразу, пытались убить их и спасли - такова была природа этого черного монстра. Это была машина для убийства, которая требовала стопроцентной отдачи от каждого человека, который к ней прикасался. Мастерс уставился на самолет и прокомментировал его размеры, но он еще не принял в себя никакой его части - эти два существа, молодой ученый и металлически-черный монстр, вероятно, родились примерно в одно и то же время. Для остальных это навсегда повлияло на их жизни. Группа замолчала, когда Фаско развернулся и направился обратно к зданию шестьдесят пятой стратегической эскадрильи. На обратном пути помощник Стоуна Криг повернулся к Эллиоту и спросил: “Вы летали на дуговых фонарях, сэр?”

“Два года”, - ответил Эллиот. “Шестьдесят один боевой вылет. Взяли ракету 5A-2 в шортах и выбросились над Южно-Китайским морем в 1968 году. Возможно, я даже летал на старом 100 несколько раз. Но я бы не знал. Видите ли, я никогда по-настоящему не видел машин. Вместо этого я увидел людей, гадающих, позволит ли машина им жить ... или умрет. Боже, это навевает воспоминания. Ни один из них не был приятным, добавил Эллиот про себя. По его мнению, у них было достаточно сил, чтобы положить конец войне во Вьетнаме пятью годами ранее. Проводя массированные бомбардировки и минируя гавани в 1972 году, они вынудили конец войне, но к тому времени было слишком поздно. Американскому народу это надоело, и “Вьетнамизация” и “вывод войск с честью” и, в конечном счете, поражение - были предпочтительнее ежевечерних сообщений в новостях о растущих потерях. Здесь было чему поучиться, подумал Эллиот, и после нескольких отрезвляющих минут размышлений о людях, которых он знал, погибших во Вьетнамской войне, он был рад, что Фаско привел их к мемориалу дуговых огней до начала этой новой филиппинской операции. Тогда Америка обладала сокрушительной воздушной мощью, подумал Эллиотт, - так же, как и сейчас. Они контролировали небеса над Северным Вьетнамом они контролировали гавани, они нейтрализовали военно-воздушные силы NVA и в конечном итоге разгромили плотную противовоздушную оборону - но они все равно проиграли войну. Они проиграли войну во Вьетнаме, потому что решение задействовать огромные военно-воздушные силы Америки было отложено и отменено, а также “завербовано” и “укомплектовано” до смерти. Хотя он не принимал непосредственного участия в филиппинской операции и не входил в оперативную цепочку командования, Эллиотт знал, что его долгом было следить за тем, чтобы эти ошибки не повторились. У них была власть контролировать эскалацию и заставлять своих воля китайцев и всех остальных, кто был вовлечен в этот кризис - они должны были взять инициативу в свои руки. Они должны были сформулировать четко определенную, достижимую цель в условиях этого кризиса и сделать все, что в их силах, для достижения этой цели. И это нужно было сделать быстро. ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ БЕЛОГО ДОМА, ВАШИНГТОН, округ Колумбия, 28 СЕНТЯБРЯ 1994 года, 07:12 по МЕСТНОМУ времени (29 СЕНТЯБРЯ 2012 года по ГУАМСКОМУ ВРЕМЕНИ) Было очень раннее утро для встречи в Белом доме, но президент Ллойд Эмерсон Тейлор уже два часа как встал и был полностью проинформирован о ходе военных операций на Филиппинах. Он принимал своего первого официального посетителя за этот день: Хао Сун Югао, посла Китая в Соединенных Штатах. Это совещание было созвано двумя днями ранее, и было проведено несколько встреч между Хао и государственным секретарем Деннисом Данахаллом, но это было первое выступление Хао перед президентом Соединенных Штатов после ядерного взрыва. Почти всем в Вашингтоне нравился Хао Сун Югао. Он был молод, энергичен и обладал заразительной улыбкой, которая мгновенно располагала к себе. Но в этот день эта улыбка была тусклой, и напряжение было ощутимым, когда Пол Чезаре показал Хао на кресло, а Президент занял свое. Их сопровождали Данахолл, министр обороны Томас Престон и генеральный прокурор Ричард Бенсон, шурин президента; Хао сопровождала молодая женщина, которая была представлена как его секретарь и переводчик, если таковой ему потребуется; он не назвал ее имени. В начале встречи был разлит чай: “Посол Хао, молчание Пекина беспокоит всех нас”, - сказал Президент. “Премьер Чунг не связывался лично я, и он не появлялся на публике с момента катастрофы. Ядерный взрыв вблизи Филиппин, ваша быстрая мобилизация сил и ваши действия на Филиппинах вызывают большую озабоченность в нашей стране. У вас есть послание для этого правительства или объяснение планов вашего правительства по борьбе со стихийным бедствием и политическим переворотом в Тихом океане?” Хао, казалось, на мгновение задумался над вопросом, хотя все американцы в зале знали, что он профессионал и, вероятно, за последние несколько дней десятки раз отрепетировал каждый мыслимый вопрос и каждый возможный ответ, готовясь к этой встрече. Медленно, обдуманно Хао ответил: “Да, господин президент. Товарищ Чунг желает передать вам свои самые теплые приветствия. Он опечален и обезумел от произошедшей катастрофы. Он хочет выразить свое искреннее пожелание, чтобы мир был сохранен любой ценой ”.

“Очень благородные чувства, господин посол, ” уклончиво сказал Президент, “ которые, конечно, мы все разделяем. Но… у вас есть значительные военно-морские силы на Филиппинах, вы мобилизовали стратегические силы, в том числе ядерные, по всей Азии, и, похоже, вы находитесь на боевом дежурстве, в отличие от остального мира, которого нет. Простите меня за прямоту, но, господин посол, но что, черт возьми, происходит?”

“Господин Президент, я уверен, вы понимаете, в какой сложной, запутанной ситуации мы оказались”, - сказал посол Хао. “Правительство Китая разрывалось между чудовищным событием и вытекающей из него угрозой нашей безопасности и просьбой о помощи, которая поступила в связи с инцидентом. У нашего правительства не было выбора, кроме как действовать, в надежде, что наше присутствие поможет восстановить стабильность в регионе и поможет успокоить разрушительную политическую ситуацию ”.

“Так вы говорите, что у вас нет желания оккупировать часть Филиппин?” Томас Престон спросил китайского дипломата. “Вы выведете свои вооруженные силы с Филиппин, как только восстановится спокойствие?”

“Я не могу сказать, как будут развернуты наши вооруженные силы, господин госсекретарь, сейчас или в будущем, - искренне ответил Хао, - просто потому, что я не владею этой информацией. Господин посол, на мой взгляд, военное присутствие Китая на Филиппинах является дестабилизирующим и необоснованным”, - сказал Президент. “Торговля, иммиграция, свободный проезд, коммуникации и политическая стабильность были обеспечены до вмешательства вашей страны. Почему ваше правительство сейчас считает столь необходимым оккупировать части Филиппин?”

“Уверяю вас, господин президент, Китай не оккупирует никакой части Филиппин ...”

“У меня есть информация, согласно которой китайские войска заняли несколько военных баз в Маниле и вокруг нее, а также на островах Палаван и Себу. Является ли моя информация неточной?”

“Господин Президент, правительство Филиппин запросило нашей помощи в подавлении восстания хорошо вооруженными фанатичными повстанческими отрядами”, - ответил Хао. “Любые действия, которые мы предприняли, были по конкретной просьбе правительства Филиппин, в полном сотрудничестве с этим правительством ...“

“С разрешения президента Миказо?” президент прервал. Хао сделал паузу на мгновение; вопрос, очевидно, застал его врасплох. “Я получил известие, господин президент, что президент Микасо больше не у власти. Я не знаю никаких подробностей об этом. Прошу прощения, но я предполагал, что у вас тоже есть эта информация ...”

“У меня есть информация, что Миказо мертв”. Адамово яблоко Хао заметно дернулось, и его глаза расширились, когда он сказал: “Я не знаю этого, господин президент. Это правда?”

“Мои источники сообщают мне, что Микасо был убит китайскими солдатами, господин посол. Вы отрицаете это?’ На лице Хао отразилось неподдельное удивление, хотя оно было нехарактерно сдержанным для обычно оживленного китайского связного. “Я не могу ни подтвердить, ни опровергнуть это, господин Президент. Я не желаю сомневаться в ваших словах, но я должен быть уверен в этом ”.

“Я уверен настолько, насколько мне нужно быть, посол Хао”, - сказал Президент. “У меня есть большое опасение, что ваше правительство или ваши военные готовы оккупировать Филиппины навсегда. Скажите мне, что я ошибаюсь, господин посол”.

“Я могу только предложить гарантии, господин президент”, - немедленно сказал Хао. “Китайцы не представляют угрозы для Соединенных Штатов, и мы не стремимся к какой бы то ни было конфронтации с какой бы то ни было державой. Мы находимся на Филиппинах по просьбе правительства Филиппин, и у нас есть право предлагать помощь любым способом, соответствующим нашим собственным национальным интересам. Американские войска находились на Филиппинах почти столетие, как вам хорошо известно, и никто не осмеливался подвергать сомнению ваше право находиться там ”.

“Это потому, что ни одна иностранная держава не рассматривала наше присутствие там как угрозу”, - сказал Томас Престон. “Мы были силой региональной стабильности” - “Против агрессии и доминирования Советского Союза, да”, - сказал Хао. “Но вы также выступали против китайской торговли и интересов национальной безопасности, что нанесло ущерб нашим усилиям расти и стать частью мировой экономики”.

“Я не буду обсуждать влияние истории на развитие Китая, господин посол”, - сказал Президент. “Я просто скажу, что американский народ очень обеспокоен действиями вашего правительства на Филиппинах, и они и Конгресс хотят действий”. Он сделал паузу, чтобы смысл его слов немного осмыслился; затем: “Я полагаю, что могу подождать не более тридцати дней, прежде чем предпринимать прямые действия против Китая, господин посол”.

“У вас уже есть две боевые группы авианосцев в Филиппинском море, ” сказал Хао, “ и еще одна приближается к морю Целебес. Филиппины окружены американскими военными кораблями. Разве вы уже не предпринимаете существенных действий?”

“Американский народ хочет знать, когда китайцы покинут Филиппины, господин посол”, - подчеркнул Президент. “Я хочу знать то же самое. У вас есть ответ?”

“Мое правительство не спрашивало вас, когда вы собираетесь покинуть Гренаду, или Панаму, или Саудовскую Аравию. “Слушайте внимательно, господин посол... ” - сказал Президент с растущим нетерпением. “Я хочу знать, каковы намерения вашего правительства на Филиппинах, и я еще не услышал от вас прямого ответа. Действия вашего правительства были враждебными и скрытными, посол, и мне это не нравится. В течение последних двадцати лет мы проводили политику открытости и доверия между нашими странами. Мы консультировались друг с другом по важным мировым вопросам. С тех пор, как произошла резня на площади Тяньаньмэнь, ваше правительство прекратило большинство коммуникаций с нами. Это порождает недоверие и осторожность ”.

“Господин Президент, уверяю вас, мое правительство не стремится нарушать какие-либо связи с американцами. “Не рассказывай мне, покажи мне. Ничто, кроме ваших действий, не докажет мне, каковы намерения вашей страны. Но позвольте мне сказать вам, что я намерен сделать: “Мы используем все имеющиеся у нас разведывательные ресурсы, чтобы выяснить, сколько у вас войск на Филиппинах, и мы начнем программу, чтобы соответствовать, а затем и превзойти это число. Возможно, мы не добьемся успеха, но при сотрудничестве Ассоциации государств Юго-Восточной Азии и других стран мы можем приблизиться к этому. Кроме того, мы будем стремиться к увеличьте количество военных кораблей, которыми вы располагаете на Филиппинах, и мы будем свободно управлять этими кораблями в международных водах, настолько близко к вашим судам, насколько позволяет международное право. Мы не ожидаем вмешательства, но позвольте мне заверить вас, что нашим военным кораблям будет разрешено защищать себя в максимальной степени, если будут предприняты какие-либо угрожающие действия против наших сил. “Я хочу, чтобы правительство Китая сделало публичное заявление, в котором были бы четко изложены ваши цели и планы относительно ваших действий на Филиппинах; но в любом случае, я хочу, чтобы Китай сократил численность своих войск на Филиппинах на половину в течение тридцати дней, если не будет приведена убедительная причина, по которой вам следует остаться. Я также хочу, чтобы Артуро Миказо был освобожден из-под стражи или его тело передано его семье, и пусть они, а также его ближайшие советники будут освобождены; и если будет установлено, что Миказо был убит китайскими солдатами, я хочу, чтобы виновные предстали перед судом. Китай действует не в вакууме, г-н посол - вы несете ответственность за свои действия. Вы не можете придумывать аргументы для неприкрытых актов агрессии и ожидать, что остальной мир будет подыгрывать вам ”. Стремительный шквал требований заставил Хао перейти к обороне. Он взглянул на свою помощницу, чтобы убедиться, что она делает заметки, затем сказал ровным голосом: “Мое правительство полностью раскроет ...“

“Я должен также сообщить вам, что это правительство рассматривает резкую эскалацию наступательных стратегических сил в Китае как серьезную угрозу миру и безопасности во всем мире; мы рассматриваем это как необоснованный и воинственный акт, который явно выходит за рамки любого разумного ответа на внешнее военное давление”, - прервал Президент. “Я хочу, чтобы Китай сократил количество наступательных стратегических сил, которые он держит в боевой готовности, и вернулся к менее угрожающей, более оборонительной позиции. В противном случае Соединенные Штаты и наши союзники будут вынуждены ответить также наращиванием стратегических сил. Тогда Китай будет ответственен за серьезную военную эскалацию, которая в конечном итоге приведет к катастрофе. “У вас не должно быть сомнений в том, что мы рассматриваем наращивание военной мощи Китая на Филиппинах как угрозу интересам национальной безопасности США, и мы отреагируем соответствующим образом. Вы можете передать это сообщение своему правительству ”. Президент откинулся на спинку своего места, помолчал несколько мгновений, затем сказал: “У вас есть для меня что-нибудь еще, господин посол?” Посол Китая в Соединенных Штатах оставался бесстрастным с каменным лицом на протяжении всего выступления Президента. “Я немедленно передам ваше сообщение моему правительству, ” ответил Хао Сон Югао, “ и передам ваши просьбы и опасения товарищу Чунгу. . . лично.”

“Лично?” Вмешался государственный секретарь Деннис Данахолл, обменявшись быстрым взглядом с президентом и его советниками. “Вас отозвали?”

“С сожалением сообщаю вам, что у меня есть, господин секретарь, - сказал Хао. “Ситуация, очевидно, требует тщательного изучения и обсуждения, и было высказано мнение, что эти обсуждения должны проходить непосредственно в Пекине. С вашего разрешения, мой заместитель будет готов обслуживать вас. Американцы посмотрели друг на друга с некоторым удивлением; этот шаг был совершенно неожиданным. “Почему ваше правительство отзывает вас?” - спросил президент. “Я уверен, вы понимаете, как это будет выглядеть в прессе, господин посол”, - сказал Данахолл. “Они перепрыгнут через все это. Они воспримут это как прелюдию к крупному конфликту, возможно, войне. “Никто не хочет войны, господин госсекретарь”, - сказал Хао. “Мы стремимся только к миру, безопасности и стабильности для всех наций. Но Китай также попросили о помощи, и в регионе земного шара, столь важном для нас - и, я чувствую, менее важном для вас, - жизненно важно, чтобы мы ответили. Мое правительство считает важным, чтобы вмешательство в наши дела было сведено к минимуму до тех пор, пока масштабы беспорядков на Филиппинах не будут должным образом оценены ”. Президент впился взглядом в Хао. “Я надеюсь, что ваше правительство понимает нашу точку зрения на этот вопрос и реагирует быстро выполняйте наши просьбы ”, - сказал он Хао. “Тем временем вы знаете, что мы будем делать”. Президент поднялся на ноги, и Хао последовал его примеру. “Наилучшие пожелания вам и вашей семье, господин президент”, - сказал Хао. Двое мужчин пожали друг другу руки, Хао низко поклонился в пояс, обменялся приветствиями с остальными членами президентского кабинета и удалился, сопровождаемый Полем Чезаре из Овального кабинета. Когда Хао ушел, государственный секретарь повернулся к президенту. “Я могу немедленно назначить телеконференции с министром иностранных дел Великобритании, сэр. . “Сделайте это”, - ответил Президент. “Соберите "руководство" на встречу за ланчем, если сможете; если нет, выделите несколько часов сегодня днем для брифингов”. Данахолл отбыл, оставив президента с его шурином и министром обороны Престоном. “Что ты думаешь, Томас?” - спросил Президент. “Что задумал Чунг?”

“Я думаю, совершенно очевидно, господин президент, что он намерен использовать этот эпизод, чтобы укрепить свои позиции на Филиппинах и заполнить пустоту, образовавшуюся в результате нашего ухода”, - ответил Престон. “Он создал существенную линию снабжения из Китая на Филиппины, которую мы, возможно, сочтем невозможной сломать, и он нашел способ заставить правительство предоставить ему возможности для базирования и местную поддержку. Возможно, мы никогда не сможем избавиться от него, если ему удастся консолидировать все свои достижения ”.

“Значит, у нас нет военных вариантов?”

“У нас есть много военных вариантов, сэр”, - ответил Престон, “но это будет означать серьезную эскалацию наших военных обязательств. Чунг обладает как военной мощью, так и, по крайней мере, видимостью легитимности - это непревзойденное сочетание, независимо от того, как вы на это смотрите. Если мы хотим нейтрализовать преимущество, которое у него есть, мы должны рискнуть подойти к грани войны сверхдержав. “Мы подождем, чтобы услышать, что скажет АСЕАН”, - наконец сказал Президент. “Если они проголосуют за осуждение китайцев, мировое общественное мнение начнет отворачиваться от них - мы можем добавить наши доказательства того, что китайцы выпустили ту ядерную ракету, если мы сможем заставить кого-то подтвердить данные Sky Masters. Тогда у Чанга не будет другого выбора, кроме как отступить ”. Обращаясь к министру обороны, президент спросил: “Но в случае, если они не отступят, Томас, что мы можем тогда сделать?”

“Господин Президент, возможно, это скорее политическое решение, принимаемое Деннисом Данахоллом и руководством Конгресса, но я рассматриваю китайцев как серьезную военную угрозу нашим национальным интересам в регионе”, - ответил Престон. “Если они захватят Филиппины, они смогут угрожать в военном и экономическом отношении любой другой стране Тихоокеанского региона. У нас не будет иного выбора, кроме как наращивать наши собственные вооруженные силы в регионе, чтобы уравновесить их. Мы должны действовать ”.

“Так что же нам делать?” - спросил Президент. “Вы рассматриваете возможность отправки морской пехоты или этой штуки с воздушными боевыми силами?” Престон на мгновение задумался над вопросом, затем ответил. “Да, сэр - в ограниченном количестве и в полной секретности. Генерал Кертис упомянул оборудование, установленное на экспериментальных самолетах Брэда Эллиотта - это может быть хорошим началом. Было бы трудно сохранить в секрете отправку всего воздушного десанта, но отправить три или четыре самолета было бы простым делом. Я рекомендую одобрить план STRATFOR по развертыванию боевых самолетов PACER, оснащенных Sky, как можно скорее.”Глаза президента скользнули к его шурину Бенсону, который с энтузиазмом кивал в знак согласия; государственный секретарь Данахолл выглядел мрачным и нерешительным, но в конце концов слегка кивнул. “Одобрено, Томас”, - сказал президент. “Держи это в секрете. я хочу, чтобы эти самолеты держались в секрете, пока я не решу сообщить миру, что они там ”. Он сделал паузу, устало потирая глаза, затем добавил: “И я чертовски надеюсь, что мы получим хорошие новости от посла О'Дэя в Сингапуре”. КОНФЕРЕНЦ-ЗАЛ ШТАБ-КВАРТИРЫ АСЕАН, СИНГАПУР, ПЯТНИЦА, 30 сентября 1994, 08:21 по МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ (29 сентября, 2121 по ВАШИНГТОНСКОМУ ВРЕМЕНИ) Экстренное заседание Ассоциации государств Юго-Восточной Азии началось вскоре после первой из пяти ежедневных молитв за своих мусульманских членов; призыв глашатая к молитве прозвучал по системе громкой связи здания, и сияющая серебряная и хрустальная люстра на правой стене конференц-центра указала направление на Мекку. Деборе О'Дэй, послу Соединенных Штатов в Организации Объединенных Наций, напомнили оставаться в дамской комнате, пока молитвы не закончатся, женщинам, даже иностранным неверующим женщинам не рекомендовалось находиться рядом во время молитв. О'Дэй была знакома с большинством аспектов мусульманской жизни; она была особенно сведуща в феодальном обращении с женщинами. Во многих отношениях АСЕАН, где четыре из семи стран-членов были преимущественно исламскими, была немногим больше, чем эксклюзивным мужским загородным клубом, их игры время от времени прерывались короткими периодами более или менее серьезной работы и дебатов. Женщины выполняли обычные секретарские обязанности и немногим больше - за исключением, конечно, куртизанок, которые могли быть видели, как он прогуливался по залам соседнего отеля, где останавливалось большинство делегатов и министров иностранных дел. Для этих делегатов было важно смотреть на нее не как на женщину, а как на представителя правительства Соединенных Штатов. Она даже дошла до того, что надела костюм очень мужского покроя: двубортный пиджак, длинную юбку до щиколоток, напоминающую мусульманский халат, и даже очень коротко подстриглась для этой встречи. Все, что угодно, лишь бы слиться с толпой, было честной игрой. Встреча началась с последней серии коротких выступлений, касающихся китайского присутствия на Филиппинах, и одного за другим делегаты выразили свое несогласие с отправкой Китаем такого количества войск и такого количества военных кораблей на эти острова. Как и ожидалось, делегация Филиппин призвала к сдержанности, терпению и пониманию в эти неспокойные времена. О'Дэй не встречался с новым послом Филиппин, ничего о нем не знал, и ему не была предоставлена встреча с ним. Однако исполнительный совет АСЕАН немедленно подтвердил его полномочия, так что у него были все полномочия голосовать и вести дебаты во время встречи: “Филиппины находятся в процессе принятия первых значимых, продуктивных изменений в нашей история нации ”, - сказал посол Филиппин. “В нашей стране доминировали иностранцы почти с момента нашего основания. О'Дэй приподнял бровь. Она уловила намек - посол, очевидно, был чьим-то попугаем. Ну, она чертовски уверена, что не купилась на это. “Мистер Посол, давайте перейдем к сути, хорошо? Где президент Миказо? Он был убит? Взяты в плен?”

“Тишина, посол О'Дэй”, - сказал председатель исполнительного совета, посол Индонезии. “Вам не разрешено выступать на этом форуме.. Она проигнорировала его. “Я хотел бы получить доказательства того, что это было американское оружие, которое взорвалось у ваших берегов, как вы утверждаете. Этому совету были предоставлены существенные доказательства того, что это была китайская боеголовка ...“

“Ложь”, - выплюнул посол Перес. “Я требую, чтобы эта женщина была удалена из нашего присутствия и чтобы ее правительство извинилось за ее оскорбительное поведение. “Сядьте и примите это как мужчина, посол”, - спокойно сказал О'Дэй. “В конце концов, я всего лишь женщина. Это было слишком для делегатов АСЕАН; даже наследный принц Брунея, который не мог оторвать от нее похотливых глаз и одобрительно кивнул, когда она впервые заговорила, покачал головой. “Посол О'Дэй, вам был предоставлен только статус наблюдателя”, - сказал председатель. “Вам не разрешается говорить. Вы не будете предупреждены снова. Посол Перес, продолжайте свое выступление ”. “Благодарю вас. Моя страна была обескровлена провальной экономической политикой бывшего режима и американским империализмом. Китайцы также были жертвами агрессии повстанцев. Когда они предложили гуманитарную помощь после ядерного нападения - жест, который не был сделан ни одной другой нацией до нескольких дней спустя, включая многие представленные здесь страны, - мы также попросили помощи в подавлении хорошо вооруженных и кровожадных повстанцев. “Вам следовало бы писать техно-триллеры, мистер Перес”, - со смехом сказал наследный принц Брунея. “Они очень популярны в моей стране. К сожалению, ваша ложь таковой не является.” Перес продолжал настаивать. “Я призываю моих коллег-делегатов проголосовать за неодобрение санкций против моей страны и следить за продолжающимися усилиями китайского правительства по оказанию помощи и полиции. Мой народ молит вас о помощи и понимании. Спасибо. ” Он повернулся и одарил О'Дэя убийственным взглядом, затем уставился прямо перед собой, ожидая решения Совета. “Резолюция, находящаяся на рассмотрении Совета, утвердит полномасштабные экономические санкции против Китайской Республики и Филиппин ”, председатель резюмировал: “и ограничил бы всю торговлю с Китаем и уполномочил бы Ассоциацию проводить всю политику и применять все меры, чтобы побудить Китай вывести свои вооруженные силы из территориальных или спорных вод всех членов. Мы голосуем открытым голосованием. Для принятия резолюции требуется пять голосов. Если все обсуждения завершены, пожалуйста, запишите свой голос ”. Один за другим они проголосовали. Индонезия. Малайзия. Сингапур. Королевство Бруней. Все в пользу резолюции. Филиппины проголосовали против этого. Как это сделал Таиланд, который вместе с Вьетнам - две последние страны АСЕАН, принявшие участие в голосовании, - отказался от каких-либо заключительных аргументов к резолюции. Это беспокоило О'Дэя. Она пыталась поговорить с каждым послом перед встречей, но безуспешно. Обе страны были критически важными; обе имели границы с Китаем, и их огромный сосед всегда был важным фактором в любой политической и военной ситуации. Но оба были членами АСЕАН, чтобы противостоять влиянию Китая, и до сих пор это работало. У них наконец-то появилось политическое влияние, чтобы противостоять своему могущественному соседу. “Королевство Таиланд, ” сказал его посол, - убеждено, что такое резолюция, принятая в состоянии аффекта и без тщательного изучения и дебатов, была бы контрпродуктивной. Как бы сильно Таиланд ни стремился положить конец насилию и страху, мы не можем поддержать такую резолюцию без дальнейшего изучения. Таиланд воздерживается”. О'Дэй не мог в это поверить. Из всех стран Таиланд мог потерять больше всего, если Китаю будет позволено оказывать большее влияние в регионе; она никогда не ожидала, что они воздержатся. Таким образом, решающий голос остался за Вьетнамом. Они должны были бы проголосовать "за", подумал О'Дэй. В конце концов, Вьетнам и Китай были кем угодно, только не врагами. Верно, Вьетнам был единственной коммунистической страной в АСЕАН, и верно, Вьетнам и Китай когда-то были непростыми союзниками, но. “Республика Вьетнам”.

“Вьетнам воздерживается”. Дебора О'Дэй вскочила на ноги в абсолютном шоке. “Что!” - закричала она. “Вы воздерживаетесь? Почему?” Председатель стучал молотком, перекрикивая внезапный шквал возбужденных голосов. “Посол О'Дэй, мы не потерпим ваших вспышек гнева! Вам приказано покинуть помещение. Я наведу порядок в этом зале… “Я хочу объяснений!” - Крикнул О'Дэй. Охранники быстро подбежали к ней. “Неужели вы не понимаете? Вы передадите ключи от своих городов китайцам, если не остановите их сейчас!” О'Дэй все еще кричала, когда ее бесцеремонно подняли на ноги и наполовину потащили, наполовину сопроводили в заднюю часть конференц-зала и наружу. Несколько мгновений спустя рядом с ней появился ее помощник. “Я не могу в это поверить”, - сказала О'Дэй своему помощнику, когда они направлялись ко входу. Что, черт возьми, происходит? Вьетнам, безусловно, должен противостоять китайской агрессии. … Что-то очень странное...”

“Мы должны немедленно уведомить Вашингтон об этом”, - сказал ее помощник, когда они направлялись к лимузину. “Нам придется проинформировать президента… Водитель Корпуса морской пехоты из числа сотрудников посольства, одетый в парадную форму синего цвета - безупречно белые перчатки, белый пояс с пистолетом 45-го калибра, начищенные до блеска ботинки и круглую шляпу с полями, опущенными так низко, что они почти скрывали его солнцезащитные очки в гоночном стиле, - быстро обошел машину со стороны водителя к задней дверце у обочины, открыл ее и встал по стойке смирно, когда О'Дэй и ее помощник вошли в машину. “Как движение на Букит Тимах-роуд, капрал?” рассеянно спросила она своего водителя. Он небрежно буркнул ”Бедный, мэм" в ответ и быстро закрыл дверь. “Тогда езжайте дальше и езжайте по центральной аллее к Дому правительства”, - сказал помощник О'Дэя, когда водитель вернулся в лимузин. “Позвоните заранее и попросите службу связи открыть для нас линию”. Водитель влился в поток машин и, с обычным для морских пехотинцев чутьем и настойчивостью, с ревом помчался по широкому центральному проспекту города в сторону Посольского ряда Сингапура. “Китаю только что дали зеленый свет на оккупацию Филиппин и захват остальной части Тихого океана”, сказал помощник О'Дэя. “У президента не будет иного выбора, кроме как ответить военным путем”.

“Но ему это не понравится”, - сказал О'Дэй. “Он хочет получить одобрение какого-нибудь правительства или организации Тихоокеанского региона, прежде чем вводить войска, и он только что потерял самого важного. Боже, он будет взбешен.”

“Это будет единственный телефонный звонок, которому я вам не завидую”, - сказал ее помощник. Он повернулся к водителю Корпуса морской пехоты. “Капрал, вы не позвонили в отдел связи посольства, как просил посол. Теперь, пожалуйста, сделайте это ”. На его приказ последовал щелчок! когда замки на всех дверях защелкнулись. О'Дэй немедленно осмотрел все окна, ища преследующие машины или любой признак угрозы; их не было. Ее помощник немедленно потянулся под сиденьем к потайному отделению, где хранился пистолет-пулемет "Узи". “Капрал, почему вы заперли двери?” - Спросил О'Дэй. “Что происходит?”"Узи” исчез ", - сказал ее помощник. Он потрогал кнопки разблокировки дверей и переключатели стеклоподъемников - ни один из них не работал. “Что, черт возьми, происходит?” Он потянулся к сотовому телефону на заднем сиденье, но все индикаторы “Готовности” погасли - телефон тоже разрядился. В руке водителя появился полуавтоматический пистолет "Кольт" 45-го калибра; он показал его О'Дэй и ее помощнику, но затем сразу же опустил его, скрыв из виду. “Пожалуйста, сидите спокойно и не пытайтесь делать глупостей”, - сказал водитель. “Вам не причинят вреда, если вы не попытаетесь сопротивляться.”Только когда О'Дэй посмотрела на мужчину в зеркало заднего вида, она поняла, что он был в солнцезащитных очках - их водитель морской пехоты не носил их раньше из-за раннего часа и пасмурного неба. “Где наш водитель?”

“Благополучно спит в багажнике, посол О'Дэй”, - ответил мужчина. “Он выдержал немалую борьбу, прежде чем мы смогли его усмирить. Он проснется через несколько минут”. Водитель съехал с главной улицы в сторону парковки отеля, где автомобиль мог быть частично скрыт, но не казаться слишком заметно изолированным. Он припарковал машину и сразу же начал снимать форму. “Что вы собираетесь с нами делать?”

“Ничего”, - сказал водитель. Под синей униформой он надел футболку с пальмами, шорты цвета хаки и белые теннисные носки; начищенные до блеска ботинки он заменил теннисными туфлями. Он выглядел как турист из любого количества азиатских или европейских стран. Сжимая пистолет 45-го калибра в правой руке, он нервно взглянул на часы, высунулся через разделяющее купе окно и сказал: “Я знаю, что ваше посольство отслеживает все свои транспортные средства с помощью микропередатчика, поэтому я больше не останусь. У меня сообщение от второго вице-президента генерала Самара. “Самар!” - Воскликнул О'Дэй . “Он все еще жив?" Он скрывается ...?” Самар исчезла в тот день, когда был убит Миказо. Предполагалось, что Самар тоже мертв. “Тишина”, - сказал мужчина; затем, поняв, что, возможно, его слова прозвучали слишком требовательно, добавил: “Пожалуйста”. Затем: “Генерал Самар просит помощи у вашего правительства, чтобы освободить Давао на острове Минданао. Он сопротивляется китайским захватчикам, но не может держаться намного дольше - Пуэрто-Принсеса и Замбоанга пали, а следующими будут Котабато и Давао… “Если Самару нужна помощь, - сказал О'Дэй мужчине, - ему лучше прекратить играть в прятки и взять под контроль правительство. Некоммунистические граждане последуют за ним, но все думают, что он мертв ...”

“Он может быть мертв, если вы не поможете”, - сказал агент. “Нам нужно больше, чем просто...”

“Тишина. Я и так пробыл здесь слишком долго. Слушайте внимательно. Генерал Самар говорит, что боевая группа авианосца ”Рейнджер" будет атакована китайскими ВВС из Замбоанги, если они попытаются войти в Целебесское море ".

“Что? Откуда, черт возьми, ты это знаешь? ” “Генерал Самар находится на Минданао, организуя своих людей и силы сопротивления. Он внимательно следит за передвижениями и коммуникациями китайских военных и приходит к выводу, что первого октября - в День революции - силы адмирала Инь По Л'Уна атакуют любые иностранные вооруженные силы, которые попытаются пройти вблизи Минданао ”.

“Но это безумие”, - сказал помощник О'Дэя. “Китайцы не были бы настолько глупы, чтобы атаковать американский авианосец. . “Я не буду с вами спорить. Генерал рисковал своей жизнью, чтобы донести до вас эту информацию - в обмен он официально запрашивает военную и гуманитарную помощь у Соединенных Штатов. Пожалуйста, помогите. Немедленно свяжитесь с ним по этому номеру. Не оповещайте свое посольство по радио или телефону; повсюду шпионы ”. Мужчина наклонился и нажал на кнопку, чтобы открыть багажник. “Ваш охранник проснется через десять-пятнадцать минут; тогда он освободит вас. Не пытайтесь следовать r” Пожалуйста помогите моему народу”. Мужчина поднял разделяющую стеклянную перегородку, вышел из машины и побежал так быстро, как только мог, прочь от отеля; они видели, как он выбросил пистолет в канаву, прежде чем скрыться из виду. минуты; затем он освободит вас. Не пытайтесь следовать за мной. Пожалуйста, помогите моему народу”. Мужчина поднял разделяющую стеклянную перегородку, вышел из машины и побежал так быстро, как только мог, прочь от отеля; они видели, как он выбросил пистолет в канаву, прежде чем скрыться из виду. ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА АНДЕРСЕН, ГУАМ, 30 сентября 1994 года, 23:31 по МЕСТНОМУ времени (29 сентября, 09:31 по ВАШИНГТОНСКОМУ времени) Эй сохранил посадку свет выключается за несколько секунд до того, как вы начнете ~~ свой. На всей территории базы горели только опознавательные огни в конце взлетно-посадочной полосы и синие огни рулежной дорожки - все огни ”ball park" на пандусах парковки, внешнее освещение и уличные фонари возле взлетно-посадочной полосы не горели. Если смотреть из кабины пилота, вся северная часть острова Гуам казалась такой же темной и пустынной, как тысячи миль океана, которые они только что пересекли. Самолет, черный, как ночное тропическое небо, с которого он снизился, использовал взлетно-посадочную полосу, ближайшую к стоянке, и не приземлялся почти до середины взлетно-посадочная полоса длиной в две мили на военно-воздушной базе Андерсен, чтобы как можно меньше времени проводить на виду во время руления. В конце взлетно-посадочной полосы он быстро прорулил по широкому северному пандусу к ряду больших ангаров и остановился прямо в первом из них. Двери ангара закрылись за ним секундой позже, когда двигатели были заглушены. Патрули службы безопасности немедленно начали зачистку района, используя собак и приборы ночного видения с усилением освещения для поиска злоумышленников. Интерьер огромного ангара ярко освещал M1 ii - изящный бомбардировщик-невидимка B-2 Black Knight в форме летучей мыши. Ремонтные бригады проверили самолет и немедленно начали открывать панели осмотра и доступа. Несколько мгновений спустя люк в брюхе распахнулся, и трое мужчин спустились по трапу. Когда майор Генри Кобб, подполковник Патрик Макланахан и бригадный генерал Джон Ормак вышли из огромного черного бомбардировщика, генерал Эллиот, генерал Стоун, Джон Мастерс и полковник Фаско были там, чтобы поприветствовать их. “Рад видеть вас, ребята, - сказал Эллиот, пожимая каждому из них руку и вручая каждому по пиву. “Мы чертовски рады быть здесь”, - воскликнул Кобб. “Моя задница задается вопросом, не отрезали ли мне ноги”. Все три летчика выглядели совершенно измученными и основательно помятыми, но их улыбки были искренними, когда Эллиот представлял всех присутствующих. Формальности каждого военного полета все еще должны были быть выполнены, поэтому Эллиот и другие терпеливо ждали, пока Кобб и Макланахан завершат послеполетный осмотр бомбардировщика и поговорят с несколькими техниками по техническому обслуживанию самолета, чтобы объяснить несколько сбоев, обнаруженных во время полета. После этого их отвели в конференц-зал на командном пункте, где их ждали сэндвичи, еще пива и несколько других сотрудников Стоуна, чтобы поприветствовать их. “Должен сказать, это довольно впечатляющее зрелище”, - сказал Рэт Стоун после того, как трое членов экипажа расселись. “Перебрасываем B-2 из Южной Дакоты на Гуам всего за три часа, затем летим без остановок всю дорогу. Итак, каково это - провести почти семнадцать часов подряд в бомбардировщике-невидимке?”

“Первые десять не так уж плохи, сэр”, - ответил Ормак с усталой усмешкой. “Генри совершил взлет и первые две дозаправки, но я был слишком взвинчен, чтобы спать. Мы переключились сразу после Гавайев. Когда мы вышли из зоны действия радиосвязи на Гавайях, бодрствовать до следующей дозаправки - как оказалось, недалеко от острова Уэйк - было сущим убийством. Последние четыре часа были самыми тяжелыми - слишком хотелось спать, слишком устали, чтобы сосредоточиться, приходилось делать такие временные витки, чтобы мы не приземлились слишком рано и наши снимки не были сделаны китайскими спутниками-шпионами. Я слишком стар для этих изматывающих миссий ”.

“Что ж, вы хорошо поработали”, - сказал Эллиот. “Вы приземлились как раз вовремя - китайская птица должна была как раз сейчас пролетать над головой. Если только где-то там нет подводной лодки, которую мы еще не нашли, мы, возможно, справились с этим - перебросили бомбардировщик-невидимку на семь тысяч миль в условиях полной секретности. Как выглядит бомбардировщик?”

“Все в зеленых тонах”, - сказал Макланахан. “Мы привезли запасные части для большинства важнейших компонентов, и у нас есть компьютерные чертежи установки PACER SKY mod”. Он повернулся к Джону Мастерсу и сказал: “Система работала как по маслу, доктор Мастерс. Мы смогли следить за некоторыми членами боевой группы рейнджеров ясно как день. Спутники NIRTS обнаружили несколько китайских кораблей, действующих на Целебесских островах, но я не думаю, что с ними возникнет проблема, пока мы держимся от них подальше.”

“Это именно то, что мы намерены сделать”, - сказал Стоун. “Мы получили загадочный, но срочный отчет из Государственного департамента о том, что ВМС Китая могут предпринять что-то против флота, если мы двинемся в Целебесское море, поэтому, за исключением пролета RC-135 - а ему было приказано оставаться на предельном расстоянии от любых китайских судов, - мы держимся на достаточном расстоянии. “Ну, радиоуправляемый был все еще в нескольких часах полета от станции, но он должен был знать местоположение китайских кораблей по NIRTSat - у него не должно было возникнуть проблем с тем, чтобы оставаться в стороне. Я записал передачи NIRTSat, и мы можем загрузить его из банков памяти прямо сейчас.” Макланахан подавил широкий зевок, допил остатки своего пива, затем добавил: “Скорее, вы можете. Мне нужно немного поспать ”. НА БОРТУ САМОЛЕТА РАДИОЛОКАЦИОННОЙ РАЗВЕДКИ RC-135x Над ЦЕЛЕБЕССКИМ МОРЕМ, ЮЖНЫЕ ФИЛИППИНЫ, СУББОТА, 1 октября 1994 года, 01 ч.21 м. По МЕСТНОМУ времени (30 сентября, 12ч.21 м. по восточному поясному времени) С высоты тридцати тысяч футов радар самолета радиолокационной разведки RC-135X мог различить плотные скопления островов, атоллов и коралловых рифов архипелага Сулу. На самой оконечности полуострова была область, наиболее из десяти операторов радара на разведывательном самолете RC-135 были сосредоточены на. В центре переоборудованного авиалайнера Boeing 707 находился командный пункт, где полковник Рейчел Бланчард и ее заместитель, капитан Сэмюэль Фрунц, сидели, склонившись над стопкой четырехцветных карт. “Посмотрите на это”, - заметил Фрунц, указывая на оконечность полуострова Замбоанга. “Не очень-то утонченные, не так ли? Целая вереница судов, протянувшаяся от пролива Северный Балабак до Замбоанги.” Он сравнил изображение с другой таблицей. “Все совпадает с той распечаткой NIRTSat, которую мы получили от Андерсена. Спутник ”ПЕЙСЕР СКАЙ" находится далеко." Бланшар посмотрела на своего младшего помощника и закатила глаза. Бланшар считал, что Фрунц был еще одним “технарем”, который верил, что, какой бы новейшей ни была технология, она должна быть лучше любой “старой” технологии, даже если старой технологии всего несколько лет. Бланшар занималась разведкой двенадцать лет, в основном в качестве пилота или второго пилота, летавшего на самолетах EC- и RC-135 Стратегического авиационного командования - это был всего лишь ее второй тур в качестве командира разведывательного подразделения - и она была встревожена новым акцент на системах разведки космического базирования, или “гаджетах”, как она их называла. Даже новейшие высокотехнологичные спутники имели серьезные ограничения, которые могли преодолеть только хорошо оборудованные самолеты, такие как RC-135 или более новые EC-18. Бланшар летал или видел практически все из шестидесяти различных модификаций самолета-разведчика C-135 special mission I для сбора разведданных. RC-135X, прозванный “Rivet Joint”, был новейшим и лучшим из старых самолетов RCseries; новая серия получила обозначение EC-18 и была в сто раз более космической, чем даже RC-модели. Rivet Joint был разработан для нанесения на карту точных местоположений объектов противовоздушной обороны прибрежного противника для нанесения ударов ракетами малой дальности или крылатыми ракетами, которые защищали бомбардировочную авиацию дальнего действия. Комбинируя чувствительные датчики радиации с мощными радарными и инфракрасными изображениями, один самолет Rivet Joint может обновить три тысячи миль прибрежных объектов противовоздушной обороны за один день. Бланшар раньше выполнял разведывательные миссии совместно с самолетами-разведчиками SR-7 1 Blackbird - SR-7 1 летал “Четвертый радар сообщает о контакте с поверхностью”, - внезапно выкрикнул один из операторов радара. “Медленная скорость… сейчас показывает десять узлов, направляется на запад.”

“Есть кое-что, чего не нашла эта штука NIRTSat”, - хихикнул Бланчард. “Каким бы крутым ни был этот спутник, данные тридцатиминутной давности все равно остаются данными тридцатиминутной давности - и для нас это мусор”. Она повернулась к оператору радара и сказала: “Мне нужно обозначение этого последнего контакта, Радар. Займитесь этим”.

“Сигнал два показывает основной поисковый радар при контакте с поверхностью”, - выкрикнул другой оператор. “Показывает С-диапазон, триста семьдесят миль в час ... Называю это радаром воздушного поиска на рисовом экране… “На четвертом радаре есть ISAR, который, вероятно, сообщил об этом возвращении, назвав его эсминцем класса EF4… сейчас подбираем эскорт, вероятно, целых четыре, в радиусе десяти миль от EF4.” ISAR, или радар с обратной синтезированной апертурой, установленный в двух выступающих обтекателях на нижней стороне фюзеляжа RC-135, мог создавать почти трехмерную картину корабля и, комбинируя ее с компьютерная база данных, состоящая из тысяч таких радиолокационных изображений, обычно может сопоставить радиолокационное изображение с кораблем в памяти компьютера. Чем больше корабль, тем точнее совпадение, а судно класса эсминец было очень большим радиолокационным отражением. “Боже, у них здесь довольно причудливая огневая мощь”, - сказал Бланчард. “Лодка класса эсминец так далеко на юге”. Она повернулась к передней части самолета. “Свяжись, закодируй и немедленно отправь Андерсену и Оффатту по отдельным каналам координаты этого последнего контакта. Это самая большая пушка, которая есть у китайцев так далеко на юге - я хочу убедиться, что все об этом знают ”. Оператору радара она спросила: “Какова наша дальность до EF4?”

“Дальность полета четыре-семь морских миль”, - доложил оператор. “Это достаточно близко”, - сказал Бланшар Фрунцу. Фрунц уже листал страницы компьютеризированного текста о китайских эсминцах класса EF4. “Каков отчет разведки об этих штуках?”

“Эсминцы с противокорабельными и противолодочными ракетами”, - прочитал Фрунц. “Около десяти в китайском инвентаре, возможно, еще пять в готовом резерве и еще пять за границей. Вертолетная площадка, мощные противокорабельные пусковые установки… черт возьми, послушайте, как подходит это оружие: четыре 130-миллиметровых орудия двойного назначения, восемь 57-миллиметровых или 37-миллиметровых зенитных орудий и четыре 25-миллиметровых зенитных орудия. Трехмерная радиолокационная система ПВО дальнего действия с рисовым экраном - они называют ее системой "мини-Иджис" - X-band ERF-1 или X-band радар управления огнем с рисовой лампой для орудий. Некоторые оснащены пушками самообороны Фаланги, радаром Ku-диапазона.”

“Что-нибудь о зенитных ракетах?” “Да ... Вертолетная площадка, снятая с некоторых судов и замененная различными ракетными системами, установленными на корме", - ответил Фрунц. “Некоторые, возможно, оснащены ракетами HQ-6 1, одна двойная установка, Противотуманная фара H- или I-диапазона управления огнем, максимальная дальность полета ракеты шесть морских миль - довольно маленькая ракета. Другие, возможно, с французским военно-морским Crotale, максимальная дальность восемь морских миль, управление огнем в X-диапазоне. Некоторые с французским креплением Masurca dualrail HQ-9 1 . Черт, максимальная дальность тридцать морских миль, 5-полосный импульсно-доплеровский трекер.”

“Что касается нас, то мы будем исходить из наихудшего варианта, - сказал Бланшар. “В сорока милях от этого EF4 на данный момент идеально. Она сделала паузу на мгновение, затем добавила: “Но этот радар с рисовым экраном заставляет меня беспокоиться. Это ни к черту не годная радиолокационная система раннего предупреждения и перехвата истребителей. Зачем иметь лодку с таким видом радара на борту далеко отсюда, если только “Фонарик, фонарик, фонарик, это баскет”, - прервал радиосообщение. Корзина была позывным самолета-радара системы предупреждения и управления E-3C Sentry, который сопровождал RC-135 в этой миссии. Самолет системы АВАКС мог сканировать на сотни миль во всех направлениях, обнаруживая самолеты на всех высотах и направляя дружественные истребители на перехват. Экстренные сообщения от диспетчера системы АВАКС всегда предварялись позывным боевой вылазки, три раза объявлявшей, что RC-135 подвергся атаке. “Бандиты у вас на двенадцать часов, Синий плюс пять-пять, уровень полета ноль-девять-ноль, скорость пятьсот.” Дальность вызова всегда обозначалась цветовыми кодами на случай, если вражеские истребители каким-то образом смогут подслушать зашифрованные радиосообщения между самолетами; Синий означал пятьдесят мили, желтый означал двадцать миль, красный означал ноль миль, а зеленый означал вычитание двадцати миль. Когда начинался воздушный бой, диспетчер сбрасывал цветовые коды и выдавал предупреждения так быстро, как только мог. Все цели на радарах назывались “бандитами”, или враждебными целями, в этом районе, где поблизости находились китайские войска - конечно, всякий раз, когда цель начинала лететь со скоростью более пятисот узлов, она автоматически считалась вражеским истребителем, пока не было доказано обратное. “Сейчас показаны четыре цели, синий плюс сорок, скорость проходит пять-ноль-ноль. Полет пули, соблюдайте дистанцию и приготовьтесь ”. Тот Самолет системы АВАКС предупредил не только Flashlight, самолет RC-135X, но и Shamu Three-One, воздушный заправщик KC-10, который поддерживал самолеты ВМС и ВВС в этой миссии; два военно-морских танкера KA-6 для использования в качестве тактического запасного самолета-заправщика; и четыре военно-морских истребителя F-14A Tomcat VF-2 Bullets с американского эсминца Ranger, который находился примерно в ста милях к востоку от острова Талауд, недалеко от индонезийских вод. "Томкэты" были вооружены четырьмя ракетами средней дальности "Спарроу" с радиолокационным наведением и четырьмя ракетами меньшей дальности "Сайдвиндер" с тепловой самонаведением; поскольку они были вместе только в качестве сопровождения и, согласно Правилам ведения боевых действий, не имеющих права атаковать с большого расстояния, ни один из кораблей сопровождения не имел ракеты AIM-54 Phoenix большой дальности. Два F-145, "Пуля четыре" и "Пятерка", сопровождали RC135 в качестве основного сопровождения, а два других, "Пуля два" и "Пуля три", направлялись к танкеру KC-10 для дозаправки. Еще четыре истребителя F-14 были готовы на борту "Рейнджера", загруженные ракетами дальнего действия "Феникс", а также "Спарроу" и "Сайдвиндерс", чтобы помочь самолетам-разведчикам ВВС и защитить боевую группу в случае возникновения проблем. ... И это звучало так, как будто собирались проблемы. Когда неизвестный самолет направлялся в их сторону, это было неподходящее место для одного из самых совершенных самолетов-разведчиков ВВС США. Данные были важны, но не настолько, чтобы рисковать рабочей силой или оборудованием. “Пора уходить, Кузнечик. На этом мы заканчиваем ”, - сказал Бланшар. Легкомысленное отношение к возможной атаке истребителей обычно было не в ее стиле, но она обнаружила, после столь долгого давления на экипаж, что первоначальная волна возбуждения, охватившая члена экипажа, который внезапно обнаружил себя атака иногда приводила к дорогостоящим ошибкам; если вы могли расслабить человека в этот начальный период, полный страха, он выступал лучше. “Пилот, это разведка номер один, немедленно выполняйте выход”, - продолжил Бланшар. “Экипаж, это Разведка номер один, прекратите все выбросы, защитите свои станции и поставьте данные в очередь для передачи. Доложите по станции, когда закончите.” Она наблюдала, как на ее табло состояния загораются закодированные пакеты разведданных, ожидающие передачи; Бланчард и Фрунц могли выбрать наиболее важные из них для немедленной передачи или отправить их все одним быстрым разбирайте или отправляйте их один за другим в упорядоченных пакетах, проверенных на ошибки. Они предпочитали последний метод, пока бандиты не подобрались ближе и не стали представлять более серьезную угрозу. Затем Бланчард и Фрунц использовали бы более быстрые процедуры со скоростью 57 000 килобит в секунду, обрабатывая данные с такой скоростью, с какой компьютеры RC-135 могли бы с этим справиться. “Фонарик, поверните налево по курсу один-четыре-ноль”, - выкрикнул диспетчер системы АВАКС. “Аэродром Манадо будет на вашей двенадцатичасовой позиции, в двух пяти ноль-ноль милях”. Манадо, крупный город на полуострове Минахаса на севере Индонезии, стал первым чрезвычайным место посадки; держа курс на юго-восток, они также улетали с Филиппин к своему танкеру и американскому кораблю "Рейнджер", который находился в северной части Молуккского моря примерно в пятистах милях к востоку. “Фонарик копирует”, - ответил пилот Бланшара. Он бессознательно увеличил скорость почти до военной, пытаясь сократить расстояние между собой и неизвестными. Бланчарду и Фрунцу потребовалось всего несколько мгновений, чтобы завершить свою основную работу - безопасно передать массивы данных радара и датчиков, собранных во время этого короткого полета. Они начали еще одну процедуру проверки ошибок после того, как все данные были переданы, где принимающая станция на Гуаме вычисляла контрольные суммы из каждой строки данных из их передачи, затем сравнивала суммы с информацией Бланшара. Если бы это совпало, Бланшар удалил бы проверенные данные и повторил процесс с другим файлом данных. Процесс проверки отнимал больше всего времени, спутниковые передачи даже в лучшие времена были относительно медленными и подверженными перебоям, но это был самый безопасный способ убедиться, что информация была передано и принято без ошибок, прежде чем они рискнут стереть это ... и вся информация будет стерта до того, как вражеские истребители окажутся на расстоянии удара. На БОРТУ военно-МОРСКОГО ИСТРЕБИТЕЛЯ F-14A TOMCAT BULLET FOUR Это дерьмо происходило слишком быстро, подумал лейтенант Грег “Хитман” Повик. Операции ночных авианосцев были абсолютно худшими. Боевые вылеты были достаточно плохими, но выстрел ночного кота был настоящим ужасом. Пристегнутый к машине весом шестьдесят тысяч фунтов, вылетел в темноту с нуля до ста пятидесяти узлов за две секунды. Достаточно твердый, чтобы расплющить глазные яблоки. Достаточно сильно, чтобы мозг подумал, что вы набираете высоту, поэтому вы склонны опускать нос к воде - это убьет вас в одну секунду, если вы поддадитесь чувству. У вас нет внешнего ориентира, нет знака вверх, вниз или вбок, нет естественных подсказок. Максимальная сенсорная депривация, даже если вы окружены инструментами. Таким образом, вы сохраняете полный форсаж и противодавляете рычаг до окончания выстрела, после того как вы очистили палубу и установили положительную скороподъемность. Верьте приборам, потому что ваш мозг убьет вас, если вы ему позволите. Положительная скороподъемность, положительное увеличение высоты - готовьтесь. Проходим сто восемьдесят, закрылки и предкрылки подняты. Проходим двести пятьдесят, крылья отходят назад, разворачивайтесь и слушайте своего ведомого. Все по-прежнему темно, так что оставайтесь у приборов. Вы слышите радиовызовы, поступающие отовсюду, с самолетов, находящихся за сотни миль, и с самолетов, находящихся всего в нескольких милях от вас. Постепенно начинает просачиваться настоящая информация: ведомый поднялся, ведомый зафиксировал вас на своем радаре, чтобы он мог догнать вас без наведения радаров авианосца или операторов радаров E-2 Hawkeye. Вектор на заправщик-F-14 сильно отстой бензин для взлета, а до хороших парней еще триста миль с четвертью бака бензина. Проверьте кабину пилота, получите чек от вашего офицера радиолокационного перехвата РИО, лейтенанта Дж.Дж. Боба “Медведя” Блевина - проверьте кислород и давление, проверьте оружие, проверьте все. Вскоре до нас донеслись звуки враждебной зоны. Самолет-разведчик военно-воздушных сил находится менее чем в ста милях от Филиппин, в пределах досягаемости китайских военных кораблей. Разведка сообщает, что китайские патрульные самолеты в сопровождении истребителей могут подняться в воздух. Они говорят, что на китайских кораблях могут быть зенитные ракеты и оружие и могли бы просто сначала стрелять, а потом задавать вопросы. Великолепно. Когда вас окружает только чернота, вы чувствуете себя более одиноким, чем когда-либо прежде - между вами и сушей или палубой нет ничего, кроме миль океана. Все происходит слишком быстро, даже несмотря на то, что самолет ВВС находится в сотнях миль от нас. Блевин устанавливает радиосвязь с танкером КА-6, и они маневрируют для перехвата. Маленький КА-6 перевезет всего несколько тысяч фунтов топлива, но в случае неприятностей лучше летать над водой с максимально полными баками. Ночная дозаправка в воздухе стоит на одном уровне с ночной выстрелы из катапульты в отделе тревоги. Повик должен подъехать к заправщику КА-6 сзади, найти крошечную светящуюся корзину диаметром четыре фута и вставить в нее трехдюймовое сопло, маневрируя вокруг него своей сорокапятитонной воздушной машиной. Тем временем КА-6 разворачивается по схеме гоночной трассы, чтобы не улететь слишком далеко от авианосца, что еще больше затрудняет подключение. Под чутким руководством Блевина Повик подключился со второй попытки, и ему удалось остаться подключенным и сразу же осуществить трансфер. Он поддерживал визуальный контакт с танкером, в то время как его ведомый совершал вышел на контакт и получил свой газ, а затем они получили вектор от диспетчера своего радарного самолета E-2C Hawkeye на запад. Не успели они закончить дозаправку, как их передали диспетчеру самолета-радара E-3 AWACS ВВС, который обеспечивал воздушное прикрытие для всех самолетов, действовавших вблизи Филиппин. Ребята из военно-морского флота несколько раз тренировались с диспетчерами ВВС, но они все еще использовали другую терминологию и, казалось, никогда не закрывали вас ~ они, казалось, были полны решимости считывать каждое число на экранах своих радаров и позволять экипажам истребителей использовать свои собственные навигационные решения. Но после фильтрации болтовни - очевидно, эти ребята из AWACS тоже нервничали - Повик и его ведомый в пятом полете были направлены в зону видимости самолета-разведчика RC-135 ВВС. Он выглядел как заправщик KC-135, но без заправочной стрелы и с множеством странных выступов и антенн по всему корпусу. Все это, от кошачьего выстрела до настоящего момента, заняло меньше часа. Теперь на них надвигался неопознанный самолет. У Повика даже не было времени, чтобы устроиться поудобнее, правильно настроить свой дисплей оповещения и затянуть ремни - бой начинался прямо сейчас. “Полет на пуле, соблюдайте дистанцию и проверьте свои огни”, - радировал Повик своему ведомому. Он повернулся, чтобы проверить, что его ведомый настроен должным образом - никаких пропущенных ракет, огни выключены, ничего забавного снаружи - прежде чем он исчез в темноте. Теперь они полагались на диспетчера системы АВАКС ВВС, который держал их порознь, но работали как команда, преследуя этих бандитов. “Полет пули, это корзина. Четыре бандита на двенадцатом часу, Синее плюс двадцать, уровень полета средний, ангелы пятнадцать. Возможен второй полет двух бандитов, десяти ангелов .”Диспетчер системы АВАКС изо всех сил пытался использовать военно-морскую терминологию для этого перехвата, такую как “ангелы” для обозначения “тысячи футов” или “левый“ и ”правый борт“ для обозначения ”левый" и "правый ”, но чем больше он волновался, тем больше запинался. Его язык. ‘Десятый правый борт на перехват”.

“Копии полета пули”. Сидящий сзади Повик мог так же легко зафиксировать приближающиеся китайские истребители своим радаром AWG-9, но излучение радара можно было обнаружить на невероятных расстояниях, и чем дольше он не включал свой радар, тем больше они сохраняли элемент неожиданности. Как раз в этот момент они услышали по радиоканалу международной охраны: “Неопознанный самолет на высоте десяти тысяч метров - это истребительное подразделение номер семь”. Акцент был сильно восточным, не испанским или филиппинским, а китайским. “Вы нарушили ограниченное воздушное пространство. Вы меняете курс и немедленно выпускаете шасси ”.

“Полет пулей, дополнительные бандиты покидают район Замбоанги”, - передал диспетчер системы АВАКС на эфирной частоте. “Номер на данный момент неизвестен”.

“Диапазон от бандитов до Фонарика?” Повик сказал. “Диапазон синий плюс ноль”, - ответил диспетчер. Пятьдесят миль. Бой должен был начаться в считанные секунды. Очевидно, китайские истребители не собирались довольствоваться преследованием американских самолетов - они хотели перехватить и захватить их. “Неизвестный самолет, вы нарушили ограниченное воздушное пространство”, - снова прозвучало предупреждение, на этот раз более настойчиво. “Вы реагируете не так, как предписано. Уменьшите скорость, опустите шасси и следуйте за нами, иначе вы будете атакованы. Это ваше последнее предупреждение!” Повик подумывал отключить Охранный канал, но он мог понадобиться ему позже. Этот парень действовал ему на нервы, но он очень скоро заткнется, как только начнется заварушка. “Где полет второй пули?” Повик связался по рации с диспетчером системы АВАКС. “Вылетающий из Шаму в это время, диапазон для вас синий плюс десять”. Шестьдесят миль. Им потребовалось бы слишком много времени, чтобы вступить в бой здесь - они были бы в состоянии вступить в бой как раз в тот момент, когда китайские истребители догнали RC-135. Это было далеко, слишком поздно. Повику нужно было принять решение прямо сейчас, но на самом деле сделать это было не так уж сложно. Их основной задачей была защита самолетов-разведчиков ВВС. У них было достаточно огневой мощи - все, что им было нужно, - это время. Им нужно было отвратить эти китайские истребители от тяжеловесов ВВС. “Четвертая пуля летит слева сорок пять. Пятая пуля, останься со мной. “Двое”.

“Давай, запри их, Медведь”, - сказал Повик. Они хотели, чтобы китайские истребители следовали за ними - теперь было нормально поразить их радаром. Повик выполнил крутой левый поворот в западном направлении и выжал газ до полной боевой мощности. “Да ладно вам, придурки”, - выругался про себя Повик в адрес китайских пилотов-истребителей. “Сделайте это, сделайте это!”

“Полет пули, четверо бандитов поворачивают на перехват, сейчас на вашей позиции в два часа, сорок миль. Второй полет бандитов подтвержден на десятом ангеле, преследующие бандиты сохраняют курс один-четыре-ноль.” Тактика сработала - вроде как. Каждый поворот китайских истребителей на градус и каждые пять секунд, когда они прерывали преследование, означал еще две мили безопасности для самолета-разведчика RC-135. Они, очевидно, стремились к более гламурному призу - владение RC-135 было слишком легким. Сбить истребитель было более мужественно. Но двое дополнительных бандитов не собирались отвлекаться - они направлялись прямо к theRC-135. “Полет пули, двое бандитов отрываются от преследования, возвращаются на курс один-пять-ноль, чтобы перехватить на фонаре”.

“Черт возьми!” Повик ругал себя. После нескольких секунд явного замешательства китайские истребители решили разбиться на две группы и отправиться за RC-135. Что ж, по крайней мере, у них больше шансов в свою пользу - два-ви-два отрываются от своих тяжеловесов, а два-ви-четыре все еще приближаются. Еще одно преимущество: чем дальше китайские пилоты улетали от своего корабля-радара, тем сложнее становилась их работа. “Полет второй пули, ты можешь сделать четыре захода?”

“Подтверждаю, киллер”, - ответил пилот Второй пули, используя позывной Повика. “Рейс "Пуля два” установил контакт с четырьмя бандитами, направляющимися на юго-восток".

“Полет пулей, имейте в виду, полет шестой пулей из двух человек в воздухе, ПРИМЕРНО через десять минут”, - доложил диспетчер системы АВАКС. Еще два кота были в пути. Что ж, мрачно подумал Повик, все разбились на пары, и танцы должны были начаться. “Проверь газовые датчики, киллер”, - сказал РИО из Повика. “У нас есть около десяти минут, прежде чем мы начнем возвращаться”.

“Спасибо, Медведь”, - ответил Повик. “Максимум десять минут, затем мы расходимся”.

“Полет второй пули, нажимайте Eagle для вашего диспетчера”. Повик переключился на новую заранее запланированную частоту - в качестве меры предосторожности реальные частоты никогда не считывались в эфире, независимо от того, насколько надежными были радиостанции, - проверил своего ведомого и связался с новым диспетчером AWACS; теперь диспетчер ВВС мог перестать говорить “Полет второй пули”, чтобы отличить их от двух других "Томкэтов". “Пуля, бандиты у вас на три часа, тридцать миль. Скажи свое лото”.

“Застрелите двух бинго в восьмом микрофоне”, - ответил Повик. Ведомый Повика сообщил то же самое - Повик знал, что он сделает это, если только его состояние топлива не будет хуже, чем у него самого. На самом деле приборы показывали десять минут, но всегда вычитайте две минуты для жены и детей, подумал он. Диспетчер системы АВАКС, если бы он чего-то стоил, вычел бы еще две минуты и начал бы направлять "Томкэты" к авианосцу через шесть или семь минут. Если бы прошлый опыт был хоть каким-то показателем, бой закончился бы менее чем за две минуты ... так или иначе. КОМАНДНЫЙ ПУНКТ STRATFOR, АВИАБАЗА АНДЕРСЕН, ГУАМ “Сообщение из корзины, сэр ”, - доложил оператор. “Они сообщают о шести вражеских истребителях, вероятно китайского происхождения, вступивших в бой с F-14 сопровождения, в трехстах милях к северо-западу от Мандао. Фонарик направляется на юго-восток, удаляется из этого района.” Генерал Стоун в мгновение ока оказался на ногах и рядом с радистом; Эллиот стоял позади него, внимательно слушая. “Скажи Фонарику, чтобы он сбросил их буферы данных и убирался оттуда к черту. Shamu должен оставаться доступным для экстренной дозаправки, а Basket - для контроля перехватов, но я хочу, чтобы они находились как можно дальше от Филиппин ”.

“Всем подразделениям покинуть район с максимальной скоростью… Корзина сообщает, что еще несколько истребителей поднялись в воздух из Замбоанги. Визуальный контакт не установлен, но Basket сообщает, что вражеские истребители передали в эфир предупреждающее сообщение, приказывающее самолету изменить курс и следовать за ними. Операторы сообщают, что пилоты говорили по-английски, и их голос звучал по-восточному.” Оператор щелкнул переключателем и что-то коротко сказал, затем доложил: “Центр связи подтверждает надежную загрузку защищенных данных через DSCS с Flashlight и Basket”. Стоун кивнул с тихим вздохом облегчения. Жизни членов его экипажа были жизненно важны, но также было важно сохранить любые данные, которые они могли собрать до этого момента. “Авианосец "Рейнджер" запускает еще два истребителя для оказания помощи”, - сообщил оператор. “Сообщения о новых запусках истребителей из района Замбоанги. "Рейнджер" объявляет чрезвычайное положение в области противовоздушной обороны в двухсотмильной зоне отчуждения. “Убедитесь, что все самолеты находятся в международном воздушном пространстве”, - сказал Эллиот Стоуну. “Если какой-либо из самолетов подвергнется нападению, у нас есть основания для возмездия”. Стоун кивнул. Радисту он сказал: “Прикажите Корзине загрузить радиолокационную карту всего района и затем устно считайте INS и GPS широту и долготу, затем дальность и азимут с контрольных точек радио и радара, чтобы проверить точность определения местоположения. Скажите им, чтобы повторяли доклад каждые шестьдесят секунд, пока они не будут подальше от нападающих.” Пока радист передавал приказы, Стоун сказал Эллиотту: “Китайцы не только атаковали Замбоангу, похоже, они укрепили ее и ввели истребители, чтобы оцепить район. Это было крупное оборонительное сооружение ”. Эллиотт указал на карту Филиппин, которая была установлена на командном пункте. “Оттуда они могут контролировать доступ к южным Филиппинам”. Капитан ВМС, который выполнял функции представителя ВМС при STRATFOR, сказал: “Этот эсминец класса EF4, безусловно, является ключевым, сэр. Фонарик сообщил о введении в действие радиолокационной системы Rice Screen - это самая сложная радиолокационная система в китайском флоте, и она почти так же хороша, как система Aegis, но без систем вооружения. Он может контролировать почти все Целебесское море с этой единственной платформы. С помощью самолетов берегового базирования он может контролировать противовоздушные силы на сотни миль ”.

“Что нам нужно”, - сказал Стоун вполголоса, как будто осмеливаясь произнести эти слова, - “так это разрешение начать атаку с ”Рейнджера" на эту лодку класса EF4". Эллиот и другие на командном пункте молча смотрели на трехзвездочного генерала ВВС; удивленные его реакцией, но молча желая того же. “К сожалению, это довольно маловероятно”, - сказал Эллиот. “Нам повезло, что Вашингтон санкционировал эту миссию - я бы подумал, что они ни за что не одобрили бы упреждающий удар по китайскому военно-морскому судну”. Он сделал паузу, затем мрачно добавил: “Если, конечно, один из наших разведывательных самолетов не получит сбит на БОРТУ "ПУЛИ ЧЕТЫРЕ" Одной из самых сложных задач для пилота истребителя и самым важным навыком, которым обладал каждый хороший пилот, была ситуационная осведомленность - способность мгновенно нарисовать в уме картину окружающего мира без помощи радаров, навороченных электронных дисплеев или даже задних сидений. К счастью, Повик обладал этим даром - он оттачивал его в течение двенадцати лет службы морским летчиком, все это время на палубных истребителях. Вторая и третья пули, плюс дополнительные "Томкэтс", запущенные с "Рейнджера" несколько минут назад, придется позаботиться о четырех китайских истребителях, преследующих самолет-разведчик. Это оставило четвертую и пятую пули разбираться с двумя придурками, которые бросились за ними в погоню. Пятая пуля сблизилась с Повиком, но он был не прав на своем фланге. Они находились в боевой рассредоточенной позиции, которая позволяла любому из "Томкэтов" оказывать помощь другому, если они подвергнутся нападению. Это была чисто оборонительная позиция, но при необходимости ее можно было быстро сменить на наступательную. К сожалению, более выгодная наступательная позиция не была разрешена. Согласно ROE, Правила ведения боевых действий, которые были командир авиагруппы авианосца тщательно проинформировал каждого пилота, что пилоты "Томкэтов" не могли атаковать, если они не были атакованы первыми или если вражеский самолет не находился в радиусе ста миль от "Рейнджера". Затем ROE разрешил им использовать свое оружие только для того, чтобы разорвать бой и позволить дружественным истребителям уйти, хотя мало кто из командиров ожидал, что их морские летчики намеренно промахнутся или отступят от боя. “Пять минут до бинго”, - сказал РИО из Povik. “Пора убираться отсюда”. Повик продолжал маневрировать на более или менее естественном курсе, все еще пытаясь поставить как как можно больше дистанцировался от двух китайских истребителей и RC-135, пока не прибыли два истребителя extra Bullet. “Еще несколько поворотов, и тогда мы сваливаем”, - сказал Повик. “Я хотел убедиться, что эти придурки на нас не смогут пойти по той разведывательной полосе”. Китайские истребители пока приостановились - они все еще были где-то в девяти милях позади них, приблизившись только тогда, когда овик попытался выполнить большой разворот, но снова отступили, когда он вернулся на прямую и выровнялся. Приемник предупреждения об угрозе ALR-45 от Povik показывал положение китайского истребителя в виде буквы “S” с ромбом вокруг это на его задней полусфере - это был поисковый радар истребителя e, который, как сообщается, является радаром типа 225 Skyranger, предназначенным только для nge. Это означало, что у китайцев, вероятно, не было ракет с радиолокационным наведением, что, в свою очередь, означало, что они не будут атаковать, пока не окажутся в пределах примерно пяти-шести миль. По данным разведки, это должны были быть истребители J-7, копии истребителя МиГ-21 Советского Союза. У китайцев был другой истребитель, называемый J-8 “Финбэк”, с многорежимным радаром L-диапазона, но на приемнике предупреждения об угрозе он отображался бы в виде перевернутого символа V “крыло летучей мыши”, а не буквы “S.”Финбэк" предполагалось использовать только для защиты городов, и, по словам духов, их, вероятно, здесь не встретят. “Пуля, второй полет "Пули два" вступил в бой с двумя другими бандитами”, - доложил диспетчер системы АВАКС. “Я показываю вам две минуты до игры в бинго. У вас еще два, возможно, четыре ”бандита" к северо-западу от вашей позиции на синем плюс сорок, приближаются со скоростью шестьсот узлов." Это было все, чего ждал Повик. “Принято, Корзина. Я не получаю никаких предупреждающих сигналов радара от этих парней - возможно, они просто следят за нами ”. Более старый и менее производительный приемник предупреждения об угрозах ALR-45 от Povik был немногим больше, чем прославленный "пушистик", который мог сообщить ему, что где-то существует угроза, но не мог достоверно сказать, где или что. “Мы сваливаем отсюда. Пятый патрон, я иду первым слева. Я уничтожу любого, кто попытается встать у вас за спиной. “Два”, - последовал обычный ответ ведомого. Повик только начал крутой поворот влево, когда услышал крик своего ведомого: “Запуск ракеты! Наемный убийца, ракета на тебя!” “Черт”, - выругался про себя Повик, не услышав ни единого звука из своих приемников, предупреждающих об угрозах, - иногда они были бесполезными кусками мусора. “Дай мне мякину и сигнальные ракеты, Медведь. Найдите ракету!”

“Я не могу этого видеть!” - Крикнул Блевин. Его кислородная маска была прижата к правой стороне фонаря, когда Повик усилил левый поворот и перегрузка увеличилась. “Я не могу этого видеть!” Он продолжал нажимать на кнопки "отбой и вспышка"; он мог видеть, как каждый осветительный патрон улетает в темноту, горя так же ярко, как сварочная горелка, но не вражеская ракета. Его F-14 был оснащен одной капсулой ALE-29, заряженной тридцатью инфракрасными ракетами-приманками, и одной коробкой ALE-39, заряженной шестьюдесятью патронами chaff для отвода ракет с радиолокационным наведением. Предполагалось, что капсулы должны были быть подключены к ИК-датчику предупреждения AAR-47 и приемнику предупреждения об угрозе радиолокации ALR-45, чтобы патроны извлекались автоматически, но в системе было так много ложных срабатываний, что дозаторы приманки все время оставались в ручном режиме. “Киллер!” - крикнул его ведомый. “Слева от вас! Ракета вращается внутри вас! Включите свои горелки!” Блевин боролся с перегрузками и смотрел в левую сторону. Он сразу увидел ракету - крошечную желтую фосфоресцирующую точку, увеличивающуюся по мере того, как она по спирали приближалась к ним. Повик не колебался - он перевел оба дросселя на максимальный форсаж и почувствовал приятный удар, когда восемь галлонов сырого топлива в секунду были сброшены в канистры горелки, создавая пламя длиной в сто футов позади Tomcat. Это был последний ход, чтобы сбить ракету с тепловой наводкой, которая была нацелена на ваш самолет, а не на ракету-приманку - включите форсажные камеры и надейтесь, что длинное пламя вовремя уведет ракету в сторону. Блевин закричал: “Иисус, о Иисус ...” Но как раз в тот момент, когда он ожидал попадания ракеты, он увидел, как она отклонилась вправо и прошла позади них. “Оно отворачивается! Выключить горелки, увеличить левый брейк!” Блевин был отброшен к его плечу пристегивайтесь, когда Повик перевел дроссели с форсажа на 80-процентную мощность и продолжал нажимать на кнопку выброса ракетницы, пока китайская ракета не скрылась из виду. К счастью, ракета не взорвалась, почувствовав, что промахнулась - она прошла достаточно близко, чтобы ее боеголовка причинила значительный ущерб. Черт возьми! Это мимо нас ... Я больше ничего не вижу ”. Он обыскал оба бока своего кота, чтобы убедиться, что тот не кружит для повторной атаки. “Эта чертова штука была нацелена на нас, а не только на нашу выхлопную трубу”, - сказал Повик. Когда он заговорил, он заметил, что его грудь вздымается так сильно, как будто он закончил спринт с ветерком. Так вот на что был похож настоящий бой. ... Он вспомнил их информационные брифинги, в которых говорилось, что у китайцев еще нет ракет с инфракрасным наведением и достаточно чувствительной ГСН для наведения на фюзеляж самолета. Ракеты AIM-9R Sidewinder от Tomcat были достаточно усовершенствованы, чтобы поражать горячие передние кромки крыла истребителя, но китайские ракеты Pen Lung PL-2 и PL-7 должны были нацеливаться только на точку горячего выхлопа. Чушь собачья. “Я думаю, мы получили какую-то неверную информацию.. “Четвертая пуля, бандиты поворачивают прямо от вас, дальность одиннадцать миль”, - доложил диспетчер системы АВАКС. “Пятая пуля, "бандит" движется перед вашим носом на скорости шесть миль . . . Четвертая хорошо видна при вашей пятичасовой низкой позиции”.

“Пятая пуля, фокс два”, - выкрикнул ведомый Повика. Он посмотрел вверх как раз в тот момент, когда над ними вспыхнула жуткая полоса света. Последовала вторая серия ударов - ведомый Повика целился в яремную вену, а не просто для того, чтобы кого-то отпугнуть. Ракеты A1M-9R Sidewinder с тепловым наведением отклонились вправо и опустились ниже, преследуя истребители. Секундой позже раздались два взрыва; второй взрыв был намного больше и продолжительнее, поскольку поврежденный китайский истребитель начал разворачиваться к океану. Они поймали китайский истребитель в идеальном маневре "клещи", при этом бандит был так сосредоточен на убивает парня перед ним, что он забыл о втором "Томкэте", врезающемся сверху. К счастью, второй китайский бандит не стал пробовать свой собственный прием захвата в клещи - это могло бы сработать, потому что ведомый Повика определенно видел туннель в своей собственной добыче, а "Томкэт" Повика находился не на той стороне кривой энергии, и у 1, вероятно, не было скорости для защиты. “Пятая пуля, всплеск один”, - доложил диспетчер системы АВАКС. 1 “Второй бандит на вашей позиции "два часа", высокий, похоже, что он может расширяться. Курс ноль-два-пять на перехват. Дополнительные бандиты сейчас на вашей позиции на одиннадцать часов, высоко, синий плюс тридцать миль. Имейте в виду, бандит номер два сейчас направляется на северо-запад, замедляется и быстро снижается, похоже, он охотится за своим приятелем. ” Второй китайский истребитель, по-видимому, собирался выйти на орбиту над своим поврежденным ведомым, чтобы помочь в поисково-спасательных работах - на данный момент он выбыл из боя. Сообщу, если он попытается возобновить. Полет пули, скажи "бинго".”Это напомнило Повику проверить собственное состояние топлива, и оно оказалось хуже, чем он предполагал - даже те несколько секунд на форсаже израсходовали много драгоценного топлива. Уровень топлива у него был на две тысячи фунтов ниже обычного - всего через несколько минут у него будет аварийный уровень топлива. Они были в большой беде даже без еще четырех плохих парней на хвосте. “Четвертая пуля - бинго, дайте мне вектор до домашней тарелки”.

“Пятый патрон - три минуты до бинго”, - добавил ведомый Повика. “Я могу направить вектор на второй полет пули, если им понадобится помощь”.

“Не думаю, что в этом будет необходимость, Пятая пуля”, - сказал диспетчер системы АВАКС. “Полет "Пули два" запущен, полет "Пули шесть" в воздухе, и полет "Пули восемь" докладывает о готовности. Главная тарелка хочет, чтобы вы перешли на RTB. Курс один-три-два, приготовьтесь к вашему диспетчеру захода на посадку ”.

“Принято, Корзина”, - ответил Повик. Это его вполне устраивало, подумал Повик. Было время сражаться и время убегать, и в бегстве сейчас не было ничего постыдного. На БОРТУ ВТОРОЙ ПУЛИ “Стреляй, парень!” - Крикнул лейтенант-коммандер Карл Робертс. “Сделай этот проклятый выстрел!” Преследование четырех китайских истребителей - они все еще не знали, с какими истребителями они имеют дело, - становилось смертельно серьезным. Продолжая передавать предупреждающие сообщения по каналу Guard, четыре китайских истребителя продолжали лететь прямо на RC-135, не потрудившись выполняйте любые отвлекающие маневры или меняйте курс. Хотя четыре самолета разделились на две группы, причем одна группа шла высоко, а другие на несколько тысяч футов ниже, они просто приближались к четырем "Томкэтам", совсем не пытаясь маневрировать или петлять. Они просто летели шарами к стенке - старшая группа почти со скоростью пятьсот пятьдесят узлов, нижние реактивные двигатели около пятисот узлов. Угроза самолету ВВС была очевидна для Карла Робертса, офицера радиолокационного перехвата на пуле два. Он немедленно поймал бандитов на радаре, надеясь, что визг радара AWG-9 на приемниках предупреждения об угрозе китайского истребителя заставит их отвернуть. Не повезло. Китайские истребители продолжали приближаться. “У тебя нет выбора, Бандит”, - снова крикнул Робертс своему пилоту, лейтенанту Джеймсу Дугласу. “Эти парни пронесутся мимо нас, если мы не замедлим их, и запуск ракеты - единственный способ. Дуглас был всего лишь во втором походе в качестве пилота F-14, проведя несколько лет на “грязевиках”, таких как бомбардировщики A-7 и A-6. Парни из "Воздуха в грязь", подумал Робертс, сильно отличались от пилоты истребителей. Бомбометания требовали дисциплины, времени, строгого соблюдения плановых качеств, которые, вероятно, были большими недостатками у пилотов-истребителей. Настоящие спортсмены-истребители использовали ROE в качестве ориентира, но полагались на свой ум, чтобы победить врага - вы никогда не вступали в бой, все продумав заранее. К сожалению, Дуглас всегда так делал. “Икра говорит… “К черту ИКРУ, Бэнгер”, - сказал Робертс. “Вы должны атаковать. "Рейнджер" объявил чрезвычайную ситуацию в системе противовоздушной обороны, и сейчас пузырь находится на расстоянии двухсот миль. Эти парни уже слишком близко. Сделайте выстрел ...”

“Пуля, бандит в двенадцать часов, двадцать миль”, - доложил диспетчер системы АВАКС. “Дальность до фонарика - сорок миль. Расстояние до домашней тарелки, синий плюс семьдесят...” Диспетчер продолжал выбалтывать бесконечный поток цифр в Douglas; молодой пилот выбросил литанию из головы. У них был перехват , это все, что сейчас имело значение . “Удар в лоб приведет к промаху. Это низкий процент. “Ну и что? Если он ускользнет от Воробья, мы с ним перепутаем. Сделайте выстрел. “Дай мне несколько секунд, чтобы получить представление о них. “У нас нет на это времени, Парень - эти придурки могут 1 даже ударить друг друга. В любом случае, мы не дадим им врезаться прямо в самолет разведки. Сделай этот проклятый выстрел. “Выстрел по воробью нос к носу ни хрена не даст”, - сказал Дуглас, - Робертс знал, что он действительно смущен, когда его молодой пилот использовал имена вместо своего позывного. “Мы должны попробовать что-то еще”. На межпланетной частоте Дуглас сказал: “Ведущий уходит вертикально. Соблюдайте дистанцию и следите за моим хвостом ”.

“Два”. “Подожди", - сказал он Робертсу. “Я попробую вертикальный маневр; может быть, эти парни оторвутся и пойдут на меня”. Робертс собирался возразить, но Дуглас не был готов слушать: он перевел свой F-14 Tomcat в набор высоты под 45 градусов, радикальный шаг, но в пределах максимального угла снижения в 65 градусов для радара AWG-9 - потеря контроля с китайскими истребителями была бы катастрофической прямо сейчас - подождал несколько секунд, пока скорость в сто узлов не сойдет на нет, затем начал выравниваться. Радар оставался включенным, и дальность теперь приближалась к пятнадцати милям. “Черт. Ничего не происходит...”

“Ты должен выстрелить, Парень. Эти парни не остановятся ”. “Ведущий, это второй. Никаких кубиков. Щели не двигаются. У меня все чисто ”. Ведомый Дугласа также побуждал его произвести ракетный выстрел. Как раз в этот момент они услышали на частоте своего диспетчера системы АВАКС: “Полет "Пули", домашний номер передает код "Зулу-Красный-семь", повторяю, "Зулу-Красный-Семь", действуйте немедленно. Подтверждаю.”

“Господи, Бандит, достань этого сукина сына ...” Робертс понял, что они облажались. Пока Дуглас пытался решить, стрелять или нет, китайские истребители собирались нанести удар в пределах “пузыря” протяженностью сто миль, окружавшего "Рейнджер" и ее сопровождение, границы которого были разграничены индонезийским островом Талауд. Теперь истребители представляли явную угрозу не только для самолетов-разведчиков ВВС, но и для самого авианосца, и роль "Томкэтов" также изменилась; теперь их задачей была защита пяти тысяч человек на "Рейнджере" и других кораблях его боевой группы. Рейнджер приказывал "Томкэтс" атаковать авианосец и защищать его любой ценой. RC-135 и EC, возможно, придется пожертвовать. … “У шестой пули есть Джуди”, - сообщили в третьем полете "Томкэтс". “Чистый папа”. Третий и, вероятно, четвертый полеты Tomcats были вооружены ракетами AIM-54 Phoenix, которые были разработаны для поражения вражеских самолетов с дальности более восьмидесяти морских миль - как только RIO нацеливался на цель, ракета Phoenix, вероятно, могла поразить ее. Но Феникс обычно попадал в “корзину”, участок воздушного пространства рядом с вражеским истребителем, и затем ракета включила световые сигналы с самолета-носителя, что сделало ее очень опасной для любых находящихся поблизости истребителей, которые могли находиться в корзине ракеты или рядом с ней. Шестая пуля не могла вступить в бой, пока вторая пуля находилась поблизости. “Вторая пуля вступила в бой”, - выкрикнул Дуглас на межпланетной частоте. Он перевел свой "Томкэт" в крутое левое пике, потянув за рычаг управления, чтобы удержать быстро движущихся китайских нападающих в поле зрения своего радара. “Третья пуля, выпустить, очистить и укрыться справа”. “Третья пуля проходит справа.Ведомый Дугласа совершил крутой поворот вправо, быстро поднимаясь вверх и удаляясь от зоны поражения, и ускоряясь обратно к флоту. Если Дуглас промахивался, а ракеты "Феникс" из "Пули шесть" и "Пули семь" не попадали, "Пуля три" могла нанести последний удар по истребителям своими ракетами с радиолокационным наведением "Спарроу", то разбираться с бандитами предстояло сопровождающим "Рейнджеров". Робертс тренировал своего лидера, когда они завершали поворот выше и позади китайских нападающих: “Дистанция двадцать миль ... семнадцать миль ... держимся на семнадцати милях ... хороший тон, четко стрелять . “Фокс один, фокс один‘, Дуглас крикнули, когда он нажал кнопку для запуска ракеты Sparrow. Он готовился включить второй для немедленного запуска, когда увидел впереди тусклую вспышку света, затем еще одну, затем еще несколько ярких длинных языков пламени, прорезавших темноту. Даже на их предельной дальности невозможно было ошибиться - китайские истребители запускали восемь огромных ракет с выхлопными шлейфами размером с ускорители космического шаттла! “Запуск ракеты! Бандиты запускают ракеты. их шесть . . . семь . . . восемь, большие!” Шлейфы поднимались назад и вниз, когда ракеты поднимались ввысь. Дугласу показалось, что он слышит грохот и даже ощущает мощь этих огромных ракет, когда они почти скрылись из виду. “Ты можешь засечь их на радаре, Зиппо?” Дуглас закричал. “Ты видишь эти гребаные ракеты?”

“Я пытаюсь! Черт! Задери свой нос! Я попытаюсь установить контакт!” Робертс вскрикнул. Дуглас потянул ручку управления на себя и включил форсаж, когда Робертс перевел радар AWG-9 в режим поиска дальности действия "максиниум" для борьбы с большими, быстро движущимися ракетами. “Контакт! Поймали их! Поймал одного на тридцати милях! Держимся!”

“Фокс-один, фокс-один, вторая пуля”, - вызвал Дуглас на межпланетной частоте. Ракета Big Sparrow соскользнула с направляющих и сразу же устремилась прямо вверх, используя свой мощный двигатель первой ступени для набора максимальной высоты. “У этого ничего не получится”, - сказал Робертс. Он чувствовал, как неконтролируемая дрожь пробегает вверх и вниз по его спине. "Спарроу" был запущен на предельно максимальную дальность, и он поднялся слишком высоко, слишком быстро, и он мог видеть, что двигатель ракеты уже сгорел. Его радар AWG-9 показал, что китайские ракеты уже разгоняются до шестисот узлов, но "Спарроу" приближался со скоростью всего восемьсот узлов, потому что ему приходилось подниматься так высоко, чтобы поддерживать безмоторное скольжение. “Черт, черт, у этого ничего не получится “Третья пуля сбила ракеты ”, - внезапно крикнул по радио ведомый Дугласа. “У меня захват! Я иду за ними!” “Вторая пуля выводит из строя ракеты”, - радировал Дуглас приближающимся истребителям "Томкэт", входя в крутой левый набор высоты и отворачивая от китайских истребителей. “Вторая пуля свободна”. Приближающиеся пилоты "Томкэтов" немедленно выпустили четыре ракеты Шквал ракет "Феникс" - некоторые предназначались для китайских истребителей, другие для ракет, которые теперь направлялись к "Рейнджроверу" и ее сопровождающим. Однако, когда с их тяжелой ракетной нагрузкой было покончено, китайские истребители действительно начали двигаться. Через несколько секунд после того, как ракеты были в небе, система АВАКС сообщила, что китайцы разогнались почти до сверхзвуковой скорости и совершают резкий поворот влево обратно на северо-восток. “Полет пули, имейте в виду, в "Корзине” есть музыка", - доложил самолет-радар системы АВАКС - они улавливали сигналы помех от вражеских истребителей-бомбардировщиков. “Вторая пуля, бандиты у твоего десятичасового позиция, двадцать миль. Третья пуля, бандиты на вашем шестичасовом, десять миль.” Внезапно в небе перед "Дугласом" прогремел мощный взрыв, за которым последовала рябь из оранжевых и желтых огненных шаров, когда одна из ракет "Феникс" нашла свою цель. “Пристрелите одного бандита, пристрелите одного! Вторая пуля попала в другого ”, - выкрикнул Робертс. Последний оставшийся китайский истребитель вышел прямо на линию его огня, когда он делал разворот после атаки, и даже при его нынешней скорости крутой разворот отнял у него всю энергию, что сделало выстрел еще легче. Устойчивый напевный тон у Дугласа’ в наушниках раздался высокий звуковой сигнал, когда радар AWG-9 переключился из режима определения дальности во время поиска в импульсно-доплеровский режим отслеживания одиночной цели для наведения ракеты, и Дуглас нажал на спусковой крючок и выпустил свою третью ракету Sparrow. Но помехи от китайских атакующих были слишком велики - ракета хорошо отслеживалась всего несколько секунд, прежде чем повернула направо и начала смертельную спираль к темным водам внизу. Там все еще был один вражеский истребитель. Дуглас оказался на грани паники. У него остался только один Воробей - его Сайдвиндеры были бесполезны против цели, находящейся так далеко - и без топлива для продолжения погони. Он был беспомощен. Если бы он включил форсаж, чтобы догнать последний истребитель, у него закончилось бы топливо задолго до того, как он достиг бы Рейнджера. Решение было принято за него мгновением позже: “Вторая пуля, отключиться”, - сообщил диспетчер системы АВАКС. “Полет шестой пули в шесть часов по вашему расписанию, тридцать миль. Очистите правый борт и RTB; я покажу вам четыре после вашего лото ”. Дуглас проверил их топливо, и это было хуже, чем это - они были всего в нескольких минутах от запасного топлива - им срочно понадобился топливозаправщик AK-6. Дугласу и Робертсу не оставалось ничего другого, как вернуться на "Рейнджер" и надеяться, что у них все еще есть палуба для приземления, пока они слушают, как разворачивается погоня. . На БОРТУ “ПУЛИ ТРИ" "Пуля три, немедленно свяжитесь с базой”, - доложил диспетчер системы АВАКС. Лейтенант-коммандер Джон “Хорн” Келли щелкал рациями так быстро, как только могли нажимать кнопки его трясущиеся пальцы. “Третья пуля, вперед”. “Третья пуля, сделайте выстрел и убирайтесь”, - сказал диспетчер на борту "Рейнджера". “Пять-два” готов к бою через шестьдесят секунд".

“Пять-два” был CG-52, USS Bunker IIill, крейсер сопровождения с управляемыми ракетами класса "Иджис", который мог обнаруживать цели на расстоянии до 175 миль и отслеживать и поражать цели, скользящие в море на расстоянии до 40 миль; он нес ракеты "Земля-воздух" SM-2 Aegis вертикального пуска. Кроме того, специальная система под названием BGAAWC, или Координация действий боевой группы по противовоздушной обороне, позволяла "Банкер Хилл" дистанционно управлять стандартными зенитными ракетами SM-2 на борту крейсера "Стеретт" и ракетами "Си Спарроу" на борту эсминцев "Хьюитт" и "Файф", которые были тремя другими кораблями сопровождения "Рейнджровера". РИО Келли, лейтенант “Факер” Марки, сразу же запел: “У Джуди проблемы с ракетами, Хорн ... Я их запер. Стреляйте прочь ”.

“Хорошая работа, притворщик”. На тактической частоте “Рейнджера" Келли передал по радио: "Третья пуля, вас понял, Фокс. Внезапно на частоте экстренной охраны они услышали: “Ракеты! Бандиты стреляют ракетами! Горн, проверьте шесть ... !” В этот момент инфракрасный приемник предупреждения AAR-47 издал звуковой сигнал, и в ночное небо улетело несколько сигнальных патронов, когда левый указательный палец Марки начал бешено нажимать на кнопку “Сигнальная ракета” - суперкодированный электронный глаз инфракрасной системы наведения обнаружил вспышку зажигания двигателя ракеты менее чем в восьми милях позади них. Келли перевел дроссели почти на холостой ход, перевернулся и повернул нос к океану, пытаясь поднять свой горячий хвост вертикально и подальше от системы самонаведения ракеты. “Найдите эту ракету!” - Крикнул Келли. Ответ Марки последовал почти незамедлительно: “Я вижу это! Я вижу это! Высоко над нами… это проходит над нами… Вспышка света привлекла внимание Келли - к своему ужасу, он заметил, что вспышка была одной из его собственных сигнальных ракет. Горячий шарик фосфора, казалось, парил всего в нескольких ярдах рядом с американским истребителем. Это было достаточно ярко, чтобы привлечь вражескую ракету. “Прекратите выпуск сигнальных ракет!” - закричала Келли. “Он последует за нами вниз. 1” Но было слишком поздно. В панике Марки продолжал выпускать ракеты-приманки, в то время как "Томкэт" продолжал отрываться и пикировать, и след от вспышек привел к тому, что китайская ракета с тепловой самонаведкой "Пен Лун-9" упала вслед за "Томкэтом", где она вновь получила горячий выхлоп F-14 и завершила свой смертоносный полет. Двадцатидвухфунтовая фугасная боеголовка PL-9 сдетонировала при контакте, мгновенно выведя из строя оба двигателя и уничтожив "Томкэт" задолго до того, как экипаж успел катапультироваться. На БОРТУ КРЕЙСЕР КЛАССА "ТИКОНДЕРОГА" USS BUNKER HILL Центр боевой информации на крейсере с управляемыми ракетами класса "Иджис" был похож на гигантскую видео-аркаду с большим экраном. Четыре оператора - командир боевой группы "Рейнджер" и его помощник, а также ТАО, или офицер тактических действий, и его помощник - каждый сидели перед двумя четырехцветными компьютерными экранами площадью 42 квадратных дюйма, на которых отображалась вся боевая группа "Рейнджер", используя сгенерированную компьютером символику и оцифрованные карты побережья, создавая ”общую картину" всего района боевых действий и выделяя дружественные и вражеские суда и самолеты в отношении флота и любых близлежащих политических границ. Невероятная оружейная система MK-7 Aegis могла отслеживать и обрабатывать более сотни различных целей на расстоянии более пятисот миль, объединяя радиолокационную информацию с других наземных или бортовых поисковых радаров; радар с фазированной антенной решеткой SPY-I на самом Банкер-Хилл имел дальность действия почти двести миль и мог обнаружить ракету, скользящую по морю, на горизонте на расстоянии более сорока миль. Aegis была разработана для защиты большой авианосной боевой группы от плотного и сложного нападения противника с воздуха и моря путем интеграции всего объединение сети противовоздушной обороны группы в единую зону отображения и управления, а затем обеспечение дальнего действия, высокоскоростного принятия решений и применения автоматического оружия не только для самого крейсера Aegis, но и для всех кораблей боевой группы - система Aegis от Bunker Hill могла управлять оружием всей боевой группы Ranger. Все это звучало сложно, очень высокотехнологично и надежно, но в тот момент, когда смотришь в дуло пистолета, это не казалось таким уж надежным. Система противовоздушной обороны Aegis была разработана таким образом, чтобы командир боевой группы и корабельный командующий офицер руководил обороной флота из тактического командного центра флага, но с авианосцем в группе и довольно плотной дислокацией кораблей, командир боевой группы "Рейнджер", контр-адмирал Коннер Уолхайм, находился на борту "Рейнджера", консультируясь непосредственно с офицерами авианосца, поэтому его заместитель по противовоздушной борьбе, капитан Ричард Фейнеманн, находился на консоли Aegis. И поскольку шкипер "Банкер Хилл" предпочитал оставаться на мостике во время таких операций, офицер тактических действий корабля представлял его на консоли Aegis. Лейтенант Коммандер Пол Харт был тактическим офицером Банкер Хилл, а система Aegis была его гордостью и радостью - в то время как капитан предпочитал оставаться на мостике во время этих боев и следить за ними на своих автоматизированных мониторах управления состоянием ASTAB, Харт был в своей стихии в темных, вызывающих клаустрофобию помещениях CIC. Файнеманн был очень похож на шкипера Харта - он был водителем лодки, у которого не хватало терпения к ослепительному, а иногда и сбивающему с толку набору электронных устройств, расположенных глубоко в сердце военного корабля. Он был бывшим капитаном истребителя и командиром боевой группы противолодочной обороны, который провел длительный много времени провел на берегу, изучая новые системы интеграции противовоздушных радаров, такие как Aegis, но имел мало реального опыта в этом. Хотя Харт был экспертом по Aegis, Файнеманн все еще находился в общем командовании противовоздушной обороной флота и командовал всеми противовоздушными средствами в группе с Банкер-Хилл. Большие LSD, или дисплеи с большим экраном, были немного пугающими для Файнеманна, поэтому он попросил своего специалиста по вводу данных постоянно передавать ему устную информацию о важных событиях на экране, пока он пытался не отставать. Офицер по вводу данных сделал замечание Файнеманну, предваренное коротким ругательством, и офицер группы AAW просмотрел экран в мгновенном замешательстве - как потому, что он не мог определить событие, так и потому, что никто в CIC BunkerHill не казался очень взволнованным. “Мы потеряли контакт с одним из наших истребителей?” Недоверчиво спросил Фейнеманн. “Да, сэр”, - ответил Харт. “Этот Б-6, должно быть, добрался до него до того, как Третья пуля смогла выстрелить. Это также был снимок дальнего перехода - должно быть, у него были ракеты PL-9 ”. Файнеманн уставился на Харта в полном удивлении, задаваясь вопросом, какого черта молодой офицер болтал о чем-то. Харт продолжил. “Эти ракеты C60 1 прошли мимо ракет ”Томкэтс" и "Феникс"." Он повернулся к интеркому тактической тревоги и передал по радио: “Мостик, CIC, я показываю четыре захода, высота семьсот футов, скорость пятьсот пятьдесят узлов, азимут два-девять-семь, дальность сорок две мили, приближаются противокорабельные ракеты "Чарли-601". Один бандит уходит, дальность теперь шесть-семь миль.” Своему офицеру связи он сказал: “Мне нужно, чтобы все самолеты Bullet держались подальше. Пусть "Баскет" отведет их на северо-запад для дозаправки и для противодействия новым прибывающим бандитам, но скажите "Баскету", чтобы он держал их подальше от моей полосы боя. Если ”Рейнджер" запустит "Птиц готовности", убедитесь, что "Соколиный глаз " или "Корзина" унесут их далеко на север."

“Откуда ты знаешь, что это ракеты C601, и откуда ты знаешь, что это были китайские бомбардировщики B-6, сынок?” Фейнеман не выдержал. “Вы делаете доклады на свой мостик о вражеских самолетах, о которых, насколько я могу видеть, у вас нет абсолютно никакой информации. Вы также уводите три истребителя ПВО от возможных столкновений, не зная всех фактов ”.

“Профили полетов, сэр”, - терпеливо объяснил Харт. “Они запустили по две ракеты каждая с расстояния более ста миль - это слишком далеко для C80 1. Эти ракеты поднялись первыми, но теперь они снижаются примерно до ста футов и развивают крейсерскую скорость около шестисот узлов - типичный профиль ракеты C601. “Это также профиль ракеты "Экзосет", "Гарпун", или советской ракеты "ЖОПА", или любого количества противокорабельных ракет”, - указал Файнеманн, его глаза сузились на Харте. “Если бы мы столкнулись лицом к лицу с французами или Советами, я бы согласился, сэр”, - ответил Харт. “В отчетах с самолета-разведчика говорится, что в этом районе находился китайский корабль класса EF4 и что китайские войска вторглись на Минданао; я бы предположил, что истребители и эти ракеты китайские. Я предполагаю, что это все еще C601, и это то, что я предположу, когда мы начнем отвечать. “Что касается самолетов-носителей - каждый самолет нес две ракеты плюс оружие класса "воздух-воздух", и это создавало серьезные активные помехи, а не просто нарушало связь. Это слишком большая полезная нагрузка для истребителя J-7, B-7 или Q-5 - это должен быть бомбардировщик B-6 Badger. “И что касается "Томкэтс", я хочу, чтобы они убрались с дороги. Aegis может преследовать цели, скользящие по морю, лучше, чем Tomcat, и я не беспокоюсь о вражеских истребителях прямо сейчас - я беспокоюсь об этих ракетах. Через шестьдесят секунд я начну беспокоиться о приближающихся истребителях.” Харт ожидал ответа; когда он его не получил, он добавил: “Сэр, мне нужно разрешение, чтобы выпустить батареи и вступить в бой, когда эти ракеты пересекут горизонт”.

“Ваш капитан может быть впечатлен вашим любительским анализом разведданных, коммандер Харт”, - раздраженно сказал Файнеманн, “но адмиралу нужны конкретные данные, прежде чем он сможет задействовать какие-либо силы под своим командованием. Он не может оперировать догадками ”.

“Тогда вы можете сказать ему, сэр, что мы получили четыре дозвуковых залпа, которые минуту назад сломали репутацию группы ”, - сказал Харт, пытаясь контролировать свой темперамент. Он не мог поверить, что у него был спор об идентификации цели с этим человеком, когда четыре смертоносные - и, возможно, ядерные - ракеты направлялись прямо к ним. “Я оцениваю угрозу, основываясь на своих наблюдениях, но суть в том, что я хочу, чтобы оружие онлайн не давало этим тварям поразить авианосец. Через тридцать секунд я начинаю действовать по своему усмотрению; я прошу разрешения совершить это прямо сейчас ”.

“Вы выполняете обязательства, когда вам говорит адмирал!” С Харта было достаточно. Он нажал кнопку внутренней связи. “Мостик, CIC, аварийная ситуация, запрашиваю разрешение выпустить носовые и кормовые батареи и вступить в бой”. Шкипер "Банкер Хилл" не слышал спора между своим TAO и заместителем командира группы по AAW, и он, конечно, знал процедуры с командиром группы, находящимся на борту, но при такой серьезной угрозе он не колебался. “Мостик к CIC, батареи выпущены по носу и корме, готовность к бою разрешена”. “Поймите ясно, чтобы вступить в бой. Очистить носовую и кормовую ракетные палубы, очистить носовую и кормовую ракетные палубы.” С этого момента Харт игнорировал Файнеманна - все остальное было несущественно, кроме его радара, консоли и системы вооружения. Если бы этому человеку было что сказать, это подождало бы до тех пор, пока он не разберется с входящими. “Банкер Хилл” был первым крейсером Aegis, на котором использовалась система вертикального пуска Mk 41, где ракеты загружались в отдельные контейнеры, а затем запускались вертикально - система была гораздо менее сложной, более избыточной, более быстрой и требовала меньшего количества управляемых ракет для управления пусковыми установками, чем более старые пусковые установки Mk 26, Mk 22 или Mk 13 "карусель" . У Банкер Хилл было две пусковые установки VLS, одна носовая и одна кормовая, каждая с шестидесятью одной ракетой - комбинациями зенитных ракет SM-2 Aegis, крылатых ракет "Томагавк" корабельной и наземной атаки, некоторые с ядерными боеголовками малой мощности - и противолодочных ракетоторпед ASROC. Харт был подробно проинформирован о том, какие именно возможности были открыты для него как офицера тактических действий - он знал, что единственным оружием в его арсенале прямо сейчас была ракета SM-2 Aegis, и его единственной задачей была защита "Рейнджера" и его сопровождения. Несмотря на то, что это, вероятно, было в точности такая же ситуация была с военно-морским флотом Народно-освободительной армии Китая, когда они запустили свою ядерную противокорабельную ракету по крошечному филиппинскому флоту близ Палавана, Харт знал, что ему никогда не разрешат пустить в полет один из своих "Томагавков" с ядерным наконечником, даже в отместку. Харт убедился, что система Aegis находится в режиме фиксации AAW и использовал трекбол на своей консоли, чтобы переместить курсор в виде круга к блокам данных, представляющим приближающиеся противокорабельные ракеты. Мониторы ASTAB мгновенно выдали ему данные о характеристиках на входах, отобразили информацию радиоидентификации IFF - там было нет - и классифицировал их как враждебных. Если это были товарищеские бои - маловероятно, но возможно, - они летели без радиосвязи, без обмена кодированными идентификационными сигналами и значительно отклонялись от установленных процедур захода на посадку флота - и они должны были погибнуть. “Дайте мне пробное включение”, - сказал он своему специалисту по вводу данных. “Пробный запуск”, - ответил техник. Мгновенно блок данных начал мигать, и на мониторе ASTAB отобразился список ракет, которые выберет Aegis. На LSD желтая линия показывала наилучшее предположение компьютера относительно траектории ракеты Aegis, точки перехвата приближающихся ракет и позиции всех кораблей и самолетов в боевой группе после вступления в бой. “Aegis хочет запустить десять ракет”, - сообщил специалист по вводу данных. “Мы получили вторую пулю в радиусе двадцати миль при столкновении”. Это число было значительным, потому что, если бы существовали противокорабельные ракеты C601 с ядерными боеголовками, "Томкэтс" изжарились бы при взрыве. Но если бы Харт подождал еще немного, Банкер Хилл занялся бы жаркой. Это было важно еще и потому, что пусковая установка Mk 41 могла выпускать только семь ракет одновременно. Он выбрал дальность в шестьдесят четыре морских мили на своем LSD, чтобы внимательно следить за перехватом, затем сказал: “Понял. Мы сделаем шесть выстрелов из носовой пусковой установки, а остальные - из кормовой. Вступайте в пробный бой, трубите в рог, применяйте оружие для фиксации.”

“Пробное включение чисто”. По всему кораблю прозвучал приглушенный звуковой сигнал, за которым последовало: “Внимание всем экипажам, действительна ракетная тревога, действительна ракетная тревога, приготовиться к запуску ракеты”. Затем техник доложил: “Пусковые установки горят зеленым цветом, отчет ясен. КОМПАКТ-диски позволяют. Оружие сдается через три, два, один, сейчас.” Мониторы ASTAB очистились, и они начали показывать статус пусковой установки Mk 41 и статус ракет в передней пусковой установке, которые были выбраны системой Aegis для первого импульса. Кнопка с надписью “Не открывать огонь” быстро мигала в левом нижнем углу в углу коммуникационной панели, где Харт и его специалист по вводу данных могли дотянуться до нее, у Файнеманна также была мигающая кнопка удержания огня, и у него были все полномочия использовать ее. Aegis выбрала десять ракет и начала запрограммированный десятисекундный цикл прогрева и передачи данных о цели. “Отсчет ракет идет, десять ракет на зеленом ... Ракета одна вперед через пять… четверо… три ... два ... один ... запуск! Ракеты улетают. На передней палубе бункера IIIILL открылась белая дверь площадью двадцать пять квадратных дюймов над пусковой установкой Mk 41 VLS, и облако белого дым окутал всю носовую часть крейсера. Каждые две секунды ракета Aegis SM-2 взлетала с Банкер-Хилл, всего за несколько секунд поднималась на десять тысяч футов, затем описывала дугу и начинала перехват. Автопилоты ракет направили их в “корзину” перехвата, область, в которой, по прогнозам, должны были пролететь приближающиеся цели. Когда радар Aegis SPY-I обнаруживал ракеты SM-2, приближающиеся к “корзине”, SPY-I активировал целеуказатель SPG-62 X-диапазона, который “рисовал” приближающиеся китайские ракеты и SM-2 Aegis ракеты попадали бы на энергию радара, отраженную от вражеских ракет. “Шесть ракет ушли вперед”, - доложил техник. “Передовая пусковая установка защищена, отчет ясен, состояние подачи в норме, состояние повторного запуска в норме. Отсчет на кормовой пусковой установке завершен . . . через три ... два ... один ... отметка.” Дверца контейнера на кормовой пусковой установке открылась, и первый SM-2 выстрелил… Но кое-что произошло. Вместо того, чтобы выстрелить в небо, SM-2 поднялся примерно на двадцать футов над пусковой установкой, твердотопливный двигатель перестал работать, и ракета соскользнула назад, упала на палубу и взорвалась. Сотрясение отбросило половину членов экипажа Aegis на палубу. Файнеманн был единственным, кто смог отреагировать - он нажал кнопку "Приостановить огонь", чтобы убедиться, что никакие другие ракеты из кормовой пусковой установки не попытались стартовать. “Доложите о состоянии!” - выкрикнул он. “Дайте мне отчет о состоянии!” По всему Банкер-Хиллу зазвонил аварийный сигнал, и на несколько секунд воцарилась мгновенная паника, когда погасли индикаторы CIC, наконец включилось аварийное освещение, и из вентиляторов вырвалось несколько фиолетовых струек дыма: “Доклад о состоянии, черт возьми!”В ушах Харта сильно звенело - от взрыва, замешательства или внезапной дезориентации из-за того, что обычно устойчивая палуба вздымалась под ним, он не мог сказать, от чего, - но ему удалось выпрямиться в кресле и помочь подняться своему технику. Несколько мониторов ASTAB вышли из строя, и LSD Файнеманна были пустыми. “Система Mark 7 неисправна ... Обе пусковые установки отключены . , , SPY-I все еще в сети ”, - доложил он. По внутренней связи он прокричал: “Мостик, CIC, системная неисправность Mark 7, рекомендую немедленную передачу команды AAW”.

“CIC, мостик, принято, передача команды Стеретту”. Пока SPY-I все еще работает, крейсер "Стеретт" может действовать как крейсер псевдоАэгис, получая данные Aegis через систему координации действий боевой группы по противовоздушной обороне на своих консолях управления вооружением Mk 76. Передача была произведена, но слишком поздно. Три противокорабельные ракеты C601, версии огромной ракеты Silkworm воздушного базирования, пережили контратаку Aegis, предпринятую Bunker Hill, и противоракетный залп Sea Sparrow, выпущенный Стереттом. Одна ракета была уничтожена комбинированными попаданиями ракет "Си Спарроу", выполненными Стереттом и Фаланксом из оружия ближнего боя Система открыла огонь за секунды до того, как достигла Банкер-Хилл, и вторая ракета была уничтожена в последнюю секунду очередью из орудия Фаланкс левого борта "Рейнджера" всего за несколько сотен ярдов до попадания в авианосец. Последняя ракета попала в авианосец "Рейнджер" чуть позади левого борта. Титановая головная часть ракеты пробила внешний корпус авианосца до того, как взорвалась одиннадцатисотфунтовая фугасная боеголовка, гарантируя, что большая часть смертоносной силы ракеты была направлена внутрь судна. НА БОРТУ BULLET SIX “Рейс Bullet Six, сообщите свой статус игры в бинго”, команда диспетчер на борту самолета системы АВАКС E-3C ВВС передал сообщение по рации. “Шестая пуля - семь минут до бинго”, - доложил лейтенант Джейсон “Бритва” Пенроуз. “То же самое для Седьмой пули”. “Принято. Приготовьтесь… Полет пули, код ‘скользкий ", повторяю, ‘скользкий ’.”Разор Пенроуз не мог поверить в то, что он только что услышал. Кодовое слово “скользкий” означало, что их авианосец "Рейнджер" поврежден, степень повреждения неизвестна, и никто не сможет ни взлететь, ни приземлиться. Черт бы побрал все к черту. Они промахнулись, и это дорого им обошлось! Из-за того, что они не смогли достать истребители или большие ракеты, "Рейнджер" был сбит. К счастью, существовали другие кодовые слова для обозначения более серьезных повреждений, так что была вероятность, что им не придется отвлекаться - это могло быть что-то столь же некритичное, как поврежденный самолет на палубе или испорченное аварийное снаряжение. Было доступно несколько близлежащих взлетно-посадочных полос для отвода, и еще десятки других, пока оставался в наличии заправщик K-10. Ближайшим посадочным пунктом была небольшая взлетно-посадочная полоса на острове Сангихе, в ста тридцати милях к юго-востоку. Однако с KC-10 они могли бы добраться и перевооружиться на Гуаме, в тысяче четырехстах милях к северо-востоку. У них все еще было много вариантов. . Но Пенроуз не планировал отвлекаться прямо сейчас. Пока у него были бензин и пистолеты, он собирался оставаться в воздухе. Теперь их основной задачей было защитить поврежденный авианосец. “Три бандита в двенадцать часов, на высоте сорока миль, на большой скорости движутся на северо-запад, они, похоже, удаляются”, - продолжил диспетчер системы АВАКС так спокойно, как если бы он сообщал о погоде. Три выживших истребителя первой волны выполнили свою работу - доставили большие противокорабельные ракеты, - так что они убирались восвояси. “Еще четверо бандитов, час дня, Синий плюс двадцать миль, направление на юго-восток, похоже, они хотят вступить в бой. “Корзина, дай мне СИТРЕП. Кого мы поднимаем?”

“Пули два, четыре и пять заправлены запасным топливом и сближаются с Шаму”, - доложил диспетчер системы АВАКС. “Они сообщают о девяти AIM-7 и пяти A1M-9 между ними. Они останутся с Шаму и Баскетом после дозаправки ”. Нет отчета по третьей пуле, отметил Пенроуз - ублюдки-китайцы добрались до Келли, черт бы их побрал. “Пули восемь и девять находятся в воздухе через десять минут; они остаются в пределах ста миль от домашней базы для внутренней обороны. Они максимально заряжены четырьмя AIM-54, двумя AIM-7 и двумя AIM-9 за штуку. У вас есть два КА-6, но им придется заправиться Шаму, прежде чем вы сможете их использовать. Один "Соколиный глаз" поднялся, дальность одна девяносто ноль миль к востоку. ”Фонарик" у вас на три часа, восемь миль, низко, курс на юго-восток со скоростью ви-макс ". Большой самолет-разведчик находился на палубе, пытаясь затеряться в беспорядке радаров на море. “Корзина находится к юго-востоку от вашей позиции, в милях один-один-ноль. Назовите ваш груз и топливо.”

“Полет шестой пули по две, две семерки, две девятки, семь минут до бинго”.

“Принято, полет шестой пули. Вектор для соединения на фонаре, правый борт на курс один-один-ноль, возьмите ангелов восемь.”

“Отрицательный. Полет шестой пули требует направления на внутренние границы.” Пенроузу надоело морочить голову попытками защитить самолет с радаром ВВС - его работа заключалась в том, чтобы защищать флот и не допускать, чтобы еще какие-нибудь китаезы пускали ракеты по его дому. “Ваш ОПОРД говорит сопровождать RC, полет пули “К черту оперативные приказы, Корзина. Мне нужен вектор к внутренним границам.” По интерфону он сказал своему “РИО", лейтенант-коммандеру Джону Уотсону: "Укротитель львов, задержите эти группы, если этот придурок не укажет нам вектор, что обычно было не очень хорошей практикой - они сохранят элемент неожиданности, если "РИО" Пенроуза отключит свой радар, - но если ему придется, они сделают это в одиночку. . Диспетчер системы АВАКС сделал короткую паузу, но он, очевидно, был не в настроении или не уполномочен спорить. “Вас понял ... Полет шестой пулей, четыре бандита в час дня, пятьдесят миль, возьмите ангелов три-пять, это поставит вас на десять тысяч выше их”.

“Шестой полет”. Пенроуз удержал курс и начал набор высоты. “Пугало-дурман”.

“Бандиты на вашем часу, уровень пятьдесят миль, скорость сближения тысяча сто. Имейте в виду, полет "Пули", "Фонарик" сообщил о корабельном радаре и возможной морской противовоздушной обороне в двенадцать часов, в двухстах милях от вас. Возможно, вы приближаетесь в пределах досягаемости обнаружения. “Шесть копий”. Что ж, если бы это случилось, они были бы примерно равны, это было два-ви-четыре, но пока не было никаких признаков того, что их обнаружили. Пенроуз не собирался включать свой радар до крайней необходимости. “Двое”.

“Час дня, переходим к часу тридцати, сорок миль ... Тридцать миль, два часа, низко . Они не собирались действовать вслепую. RIO Пенроуза настраивал свою IRSTS, или инфракрасную систему поиска и слежения, тепловизор дальнего действия, который мог обнаруживать и отображать горячие цели на средней и короткой дистанции; это была одна из немногих старых моделей F-14A с датчиком IRSTS, а также типичной системой телескопических камер TCS в боковых подбородочных отсеках. IRSTS позволили экипажу запускать ракеты по целям на большом расстоянии и активировать свой радар AWG-9 всего за несколько секунд до столкновения с ракетами - это было именно то, что они пытались сделать сейчас. “Позиция в два тридцать, тридцать миль ...” Пенроуз скорректировал свой курс, чтобы бандиты оставались в пределах 30 градусов от ПЕРВОГО искателя. “Ковбой, ты можешь получить ИК-сигнал на этих парней?”

“Мы добрались до них на всем пути”, - ответил ведомый Пенроуза, лейтенант-коммандер Пол “Ковбой” Боумен. “Готовы, когда будете готовы. “Приготовьтесь”. По интерфону Пенроуз спросил: “Они уже у тебя, Укротитель львов?”

“Держись ... Отлично, наконец-то они у меня… Инфракрасный трек. Сбор данных… получен хороший поток данных. Жаль, что у нас сейчас нет лазерного рейнджера - их парни были бы собачьим мясом. Имей в виду, Разор, мой радар включается через три секунды после запуска ракеты. Мы больше не будем невидимыми… ладно. У меня есть решение для обжига. Старт разрешен”.

“Хорошо. Заприте остальных, как только включится радар”. На межпланетной частоте он крикнул: “Седьмой, отдай им это. Шестая пуля, фокс - один. “Седьмой, лис-один. Пенроуз нажал кнопку запуска на своем радаре, и светло-серые очертания его истребителя "Томкэт" снова засветились, когда ракета "Биг Спарроу" взмыла в темное небо. Он мог видеть, как ракета его ведомого прорезала небо всего в нескольких сотнях футов от него - две ракеты, казалось, летели строем, направляясь к своим целям. Ракеты, казалось, летели идеально. Но внезапно ракета Пенроуза, казалось, отклонялась все быстрее и быстрее - ракета его ведомого отклонялась вправо, отслеживая весь путь, но "Спарроу" Пенроуза улетал в сорняки. “Укротитель львов, что происходит ...?”

“Черт! Радар не включается!” - Крикнул Ватсон. “Черт, оно слишком сильно остыло!” Индикатор состояния справа от дисплея тактической информации RIO показывает значение ENV STBY, что означает, что система будет оставаться в режиме без излучения до тех пор, пока электроника полностью не прогреется. “Двое! Возьмите инициативу на себя! Шестерка помешана на гаджетах!”

“Седьмой берет лидерство”. Пенроуз начал искать справа от себя, надеясь, что сможет увидеть своего ведомого, но он облегчил ему задачу: у седьмого "Пули" левый двигатель работал на минимальном форсаже, чтобы помочь Пенроузу найти его и быстрее начать сближение с китайскими истребителями. “Ковбой, у меня на тебя счет, выключи свою горелку”, - сказал Пенроуз. Горелка выключилась. Они продолжили правый поворот, чтобы сесть прямо на хвосты четырем китайским истребителям. Радиолокационный прицел APR-45 "Укротителя львов" внезапно ожил. Сначала он показал дружественный поисковый радар непосредственно перед Bullet Семь - и секундой позже справа появилось несколько символов в виде крыльев летучей мыши, когда китайские истребители, обнаружив радары "Томкэта", активировали свои собственные поисковые радары, чтобы найти тех, кто попал в засаду. Все четыре крыла летучей мыши были наложены друг на друга, с ромбом вокруг ближайшего. Когда Пенроуз осматривал свой купол, чтобы посмотреть, не видит ли он кого-нибудь из вражеских истребителей, он увидел вдалеке крошечное облачко огня - взорвалась ракета Sparrow седьмой пули. Одно из крыльев летучей мыши быстро исчезло. “Полет пули, сбил одного бандита”, - доложил диспетчер системы АВАКС. “Мертвый бандит быстро снижается, поворачивает направо, замедляется. Два бандита уходят влево, на той же высоте, в девяти милях. Один бандит, похоже, спускается, направляясь прямо вперед… одинокий бандит в тридцати милях от Фонарика, похоже, приближается к нему.”

“Шестой, идите за соло. Я возьму этих двоих ”.

“Отрицательный. Я согнут. Я остаюсь с тобой. “Я могу справиться с этими двумя. Используйте свой ИК и систему АВАКС. Исполняйте соло”. “Черт возьми, Ковбой, если эти двое сваливают, позволь им. Не позволяйте втянуть себя в игру "раз-ви-два". Давайте сыграем соло вместе”.

“Мы заперли этих двоих, не парься. Возьмите соло. Я вернусь в мгновение ока.” Он подчеркнул свое предложение, резко повернув влево в погоне. Пенроуз и Уотсон внезапно оказались прямо между двумя вражескими ячейками. “Ты должен защитить самолет-разведчик, Разор”, - сказал ему Уотсон. “К черту самолет-разведчик. Мой ведомый может попасть в беду ...”

“Так что же происходит, когда этот бандит курит RC-135? На этой штуке восемнадцать парней ”. Он был прав - у него не было выбора. “Черт. Мы идем за соло. Корзина, шестая пуля, вектор на вход соло.”

“Шестая пуля", "бандит" на вашем месте без двенадцати час, одиннадцать миль, пять тысяч под вами, скорость полета шестьсот тридцать.” Пенроуз переключил дроссели на полную боевую мощность, стремясь попасть на дистанцию ракетного обстрела, но не настолько, чтобы рисковать, используя форсаж и попадая в ситуацию с низким расходом топлива - он твердо намеревался вернуться и повидаться с Ковбоем после того, как разберется с одиноким бандитом. “Укротитель львов, что с радаром? Вы не можете запустить это?” “Продолжает сбрасываться. Я перерабатываю это. Ситуация становится все хуже и хуже, подумал Пенроуз. В самолете interplane он спросил: “Ковбой, как дела?”

“У нас один в зоне поражения”, - услышали Пенроуз и Уотсон на межпланетной частоте. “Похоже, что другой парень срывается - он не в себе. Тридцать секунд, и я снова с вами. “Не будьте самоуверенны”, - сказал Пенроуз. “Стреляйте и убирайтесь. Корзина, черт возьми, присматривай за трейлером Седьмой.” “Корзина копий. Второй бандит на седьмой пуле в два часа, одиннадцать миль, разгоняется, снижается. Шестая пуля, ваш бандит на двенадцатом часу, в десяти милях. Ваш бандит в двадцати пяти милях от Фонарика и приближается. Уотсон вручную развернул IRSTS по азимуту, заданному контроллером AWACS, и, наконец, обнаружил китайский истребитель, крошечную зеленую точку на его экране. Он нажал кнопку “Lock”, и на точку наложился большой квадрат; секундой позже, когда IRSTS усовершенствовал прицеливание и стабилизировал платформу гироскопа, квадрат сжался до размеров, немного превышающих точку, и на экране появился поток цифр слежения. Уотсон направил одну ракету AIM-9R Sidewinder на дальний прицел, и Пенроуз услышал низкое, угрожающее рычание, когда головка самонаведения ракеты нацелилась на цель. “Есть трещина в инфракрасном излучении, Бритва”, - сказал Уотсон. “Выбери Сайдвиндера и прижми этого ублюдка. “Пуля семь, второй бандит набирает высоту над вами, два часа, двенадцать миль “ . , "Пуля шесть, фокс два ...” Пенроуз застрелил одного Сайдвиндера, но решил не выбирать последнего - Ковбою может понадобиться дополнительная ракета. Крошечная ракета рванулась вперед, уничтожив инфракрасный датчик во внезапном ярком свете, но на этот раз ракета летела прямо и верно, и они были вознаграждены огромным огненным шаром далеко впереди них. “Шестая пуля, второй всплеск”. “Хорошая стрельба, Разор”, - услышал Пенроуз ответ Боумена между глубокими вздохами - Боумен выполнял свои упражнения против перегрузок, называемые М-маневрами. Очевидно, что он был в самом разгаре решающей битвы, но самоуверенный сукин сын все еще находил время для болтовни по радио. “Седьмая пуля, фокс-один... Умри, молокосос, умри!”

“Седьмая пуля, внимание, второй бандит на четыре часа, высота восемь миль, снижается позади вас… “Ковбой, черт возьми, убирайся оттуда!” - Крикнул Пенроуз. “Ковбой, расширяйся, расширяйся!”

“Седьмая пуля, поворот на правый борт для уклонения... Седьмая пуля, удлинение… Седьмой патрон, курс ноль-девять-ноль, тридцать градусов по правому борту, чтобы удлинить… Пуля Семь, проверьте высоту… Седьмая пуля, если вы находитесь в штопоре, отпустите рычаги управления . , , Седьмая пуля, если вы находитесь в штопоре, отпустите рычаги управления и опустите шасси. ... Седьмая пуля, Седьмая пуля, предупреждение о высоте ... Только седьмая пуля, только седьмая пуля, катапультируйся, катапультируйся, катапультируйся...” Бесполезно. Пенроуз больше не получал передач от Боумена. “Корзина, это Шестая, вектор к последней позиции Седьмой пули.Пенроуз слышал панику, выворачивающее наизнанку беспокойство в голосе диспетчера. “Э-э ... Шестая пуля, одинокий бандит на ваших девяти часах, в сорока милях, он направляется на северо-запад со скоростью шестьсот узлов, высота десять тысяч и снижается. Похоже, что они отступают. Других бандитов не обнаружено. Скажи свое лото”.

“Я сказал, мне нужен вектор к последней известной позиции Седьмого, дам”Нет ELT, нет передач ... Шестой, скажи, сколько у тебя топлива”. Пенроуз, наконец, обуздал свой гнев достаточно надолго, чтобы проверить запас топлива - он уже давно прошел бинго, а с поврежденным авианосцем и его танкерами, более чем в ста милях отсюда, у него были аварийные условия с топливом. “Корзина, Шестая просит вас направить КА-6 сюда, потому что я не сдвинусь с этого места, пока не удостоверюсь, что нет ELT или сигналов бедствия. Вам лучше позвонить Стеретту, или Ffe, или еще кому-нибудь сюда, чтобы провести расследование, потому что я останусь здесь, пока мы не найдем Ковбоя ”.

“Шестая пуля… Шесть, все суда группы задействованы на данный момент.” Голос диспетчера звучал так, как будто он пытался придумать какую-то отстраненную, официально звучащую терминологию, чтобы сказать Пенроузу, что никто, скорее всего, не прилетит и не будет искать обломки или выживших. Пенроуз внезапно вспомнил о "Рейнджере" и понял, что они не собирались посылать какие-либо большие корабли куда-либо вблизи этого района в течение длительного времени - китайцы слишком крепко держали его. “Шаму встречается с корзиной и фонариком для восстановления. Заказы с домашней тарелки, возвращайтесь и готовьтесь к восстановлению диверсии. Подтверждаю.” Битва была окончена. Китайцы потеряли четырех человек плюс повредили авианосец, американцы потеряли двух. Пенроуз чувствовал себя так, словно его избила целая уличная банда. Кто выиграл в этом? Кто, черт возьми, выиграл это? НАЦИОНАЛЬНЫЙ ВОЕННЫЙ КОМАНДНЫЙ ЦЕНТР ПЕНТАГОН, ВАШИНГТОН, округ Колумбия %30 СЕНТЯБРЯ 1994 года, 13 ч.19 м. По МЕСТНОМУ времени (1 октября 02 ч.19 м. по ГУАМСКОМУ времени) Национальный военный командный центр, расположенный тремя этажами ниже внутреннего кольца Пентагона, был большим, современным командным пунктом, где члены Объединенного комитета начальников штабов, их старшие офицеры и члены представители Национального командования и Совета национальной безопасности могли отслеживать кризисные ситуации в любой точке мира, получать спутниковые снимки в режиме реального времени и напрямую разговаривать с кем угодно - от иностранных лидеров до командиров театров военных действий и отдельных членов экипажа - через защищенные высокотехнологичные средства связи по всему миру. Это место было очень похоже на подземный командный центр Стратегического авиационного командования, с первоклассной электронной и физической охраной, несколькими огромными, во всю стену, полноцветными мониторами, наборами телефонов, защищенной кодовой комнатой и огромный вспомогательный персонал - за исключением того, что именно здесь принималась и распространялась национальная военная стратегия и командные решения, а не принимались и исполнялись. Галерея над главным этажом позволяла высокопоставленным посетителям наблюдать за происходящим; сейчас там находилось несколько человек. Большая часть J-штаба и несколько других членов Объединенного комитета начальников штабов уже присутствовали в NMCC, когда генерал Уилбур Кертис рысцой вошел и занял свое место в центральном кресле первого ряда. Рядом с ним, сидя в кресле, предназначенном для высокопоставленных присутствующих гражданских лиц - обычно Фрэнка Келлога, национального представителя президента Советником по безопасности или даже Томасом Престоном, самим министром обороны, был Пол Чезаре, глава администрации президента. Кертис коротко кивнул ему, но проигнорировал его, щелкнув микрофоном на своем месте. Ему было наплевать на Чезаре. Никогда не было. Вскоре после того, как Кертиса уволили с последнего совещания в ситуационной комнате, посвященного этому кризису, он позвонил Чезаре, пытаясь встретиться с президентом наедине, чтобы в частном порядке обсудить необходимость привлечения большего количества истребителей для сопровождения авианосцев, а также развертывания Сил воздушного боя. Он ничего не получил от Чезаре, кроме холодного “Вопрос закрыт.” Он был макиавеллистом и безжалостным. Он играл по обе стороны баррикад, пока на этой стороне был президент, и убивал любого, кто вставал у него на пути. Кертису он не просто не нравился, он его терпеть не мог. “Кертис слушает. Пожалуйста, доложите обстановку”. Из громкоговорителя NMCC раздался голос капитана ВМС Ребекки Роджерс: “Добрый день, сэр, говорит капитан Роджерс. Этот брифинг носит гриф "Совершенно секретно", никаких иностранных граждан, задействованы конфиденциальные источники разведданных и методы. Командный центр защищен, галерея звукоизолирована. Содержание брифинга описывает инцидент с приоритетом два.” Она сделала паузу на мгновение на случай, если Кертис захочет настроить NMCC по-другому. Он не сделал этого, и она пошла дальше. Черт возьми, подумал Кертис, вот оно. “Примерно пятнадцать минут назад авианосец "Рейнджер", его сопровождение, несколько истребителей ВМС и самолет-разведчик ВВС были атакованы китайскими истребителями и бомбардировщиками наземного базирования к югу от Филиппин”. Среди собравшихся прошел значительный ропот. Несколько начальников штабов заерзали на своих местах, готовясь к большему. Пол Чезаре сидел там качает головой, не веря в то, что он только что услышал. Что ж, подумал Уилбур Кертис, дерьмо распространяется по вентиляторам намного быстрее, чем кто-либо ожидал. И с главой администрации президента, сидящим прямо здесь, новости распространялись быстрее, чем Кертис мог отреагировать. Ему нужно было подготовить список вариантов для Национального командования буквально до того, как президент узнал о кризисе. Без плана действий весь JCS может показаться кучкой неуклюжих идиотов. Если ситуация сейчас выйдет из-под контроля, Кертису повезет, если он останется председателем JCS до конца дня. “Подождите один, капитан”. Кертис повернулся к Чезаре. “Мистер Чезаре, что именно ты здесь делаешь?” Кертис ожидал возражений от старшего помощника президента - у Чезаре, безусловно, был допуск к секретной информации и ”необходимость знать" обо всем, что происходило в NMCC, но, к его удивлению, Чезаре вел себя довольно ошеломленно, и не только из-за новостей, которые он только что услышал. ……. Меня уведомили, что группа сенаторов собиралась встретиться с министром обороны в час дня ”, - ответил он. “Что-то связанное с филиппинским кризисом и китайским… наши военные возможности, что-то вроде этого. Эти сенаторы хотят удержать президента от ввода вообще каких-либо войск в Юго-Восточную Азию - они боятся, что мы можем развязать еще один конфликт во Вьетнаме или Третью мировую войну. Они оказывают давление на министра Престона - что означает президента - с целью вывода всех сил с Филиппин. Престон пытается сохранять равновесие, но он думал, что встреча здесь, по крайней мере, немного дальше от… в глазах общественности и прессы ... чем на Холме или в Министерстве обороны ”. Кертис не мог в это поверить. В очередной раз Белый дом втягивал Пентагон в политическую перепалку. Это было типично. Боже, как он ненавидел политику. Он повернулся к Чезаре. “Все это хорошо, мистер Чезаре, но это не объясняет, что вы здесь делаете”....... ну, сбор информации. Чтобы, гм, президент мог дать обоснованный ответ, когда сенаторы будут настаивать на нем.” Адмирал Каннингем, начальник военно-морских операций, деликатно прочистил горло позади него. Кертис чувствовал на себе пристальные взгляды своих коллег и сотрудников JCS, молчаливо призывающих его разобраться с возникшей чрезвычайной ситуацией - Чезаре придется подождать. “Я предоставлю вам все, что вам понадобится позже, мистер Чезаре, но в данной ситуации ваше место на галерее”.

“Я бы действительно предпочел сидеть здесь и ...“

“Мистер Cesare-“

“Генерал”, - Кертис указал на старшего полицейского службы безопасности NMCC, сержант-майора армейского командования Джефферсона, который немедленно встал перед Чезаре. “Джейк, пожалуйста, проследи, чтобы мистер Чезаре поднялся наверх, в галерею, вместе с другими посетителями, и дважды проверь учетные данные каждого там, наверху”. Чезаре поднялся на ноги. “Президент будет ожидать полного отчета. “Он получит больше, чем это”, - сказал Кертис. Он повернулся к своему офицеру связи, стоявшему рядом с ним. “Соедините президента с линией, приоритет два.” Приоритетные коды, выданные Пентагоном, были обозначены номерами неядерных угроз и цветами для ядерных угроз; ‘один” был наивысшим условным кодом, связанным с крупными военными или террористическими действиями против континентальной части Соединенных Штатов, их баз или территорий. “Два” было зарезервировано для крупных нападений на американские зарубежные базы, посольства, развернутые суда или граждан других стран; и так далее. Приоритет “красный” был зарезервирован для тотальной ядерной атаки на Соединенные Штаты и никогда не использовался в симуляциях или учениях. Затем Кертис повернулся к Чезаре с намеком на улыбку. Теперь это была игра Кертиса. Хорошего дня, мистер Чезаре. Сержант Джефферсон проводит вас наверх.” Кертис кивком головы указал на дверь, и охранник указал на дверь и выпроводил Чезаре. Председатель Объединенного комитета начальников штабов снова обратил свое внимание на большие экраны и компьютерные мониторы перед ним, но информация, с которой расстался Чезаре, задержалась. Операция по наблюдению на Филиппинах срывается как раз в тот момент, когда Конгресс настаивает на сворачивании. Что, черт возьми, еще может пойти не так? Когда Чезаре благополучно ушел, Кертис дважды проверил, отключен ли интерком в галерее - высокопоставленное лицо в командном центре могло ограничить распространение любой информации, независимо от того, какой у другого человека допуск к секретной информации, - и сказал: “Продолжайте, капитан Роджерс. Отчет о жертвах и повреждениях, начните с Рейнджера ”.

“Текущий отчет о потерях: сорок семь погибших, двести раненых”. Волна гнева и смятения распространилась по всей комнате. Кертиса затошнило. “Рейнджер" все еще на плаву, направляется к портовому городу Манадо в Индонезии на минимальной скорости в сопровождении эсминцев Hewitt и Ffe и крейсера Bunker Hill. Раненые также были доставлены по воздуху в Манадо ”. При упоминании иностранного города или нации на одном из больших компьютерных мониторов немедленно появлялась карта местности, чтобы Кертис и его сотрудники могли осмотреть рассматриваемый район. Кертис почувствовал, что во рту у него пересохло, а пульс участился. Сорок семь погибших… “Крейсер "Иджис Банкер Хилл” поврежден во время боя, - продолжил Роджерс, “ но не понес потерь и получил лишь незначительные повреждения. Он полностью боеспособен и помогает Рейнджеру ”.

“Действие одобрено”, - сказал Кертис. Черт возьми, и Банкер Хилл тоже. Повреждены два крупных военных корабля, и за один день погибло больше жертв, чем практически за весь кризис в Персидском заливе 1991 года. “Подожди один. Разве с "Рейнджером" не было другого корабля? Еще один крейсер?”

“Да, сэр. Корабль ВМС США "Стеретт" находится на пути к Целебесскому морю, чтобы попытаться вернуть два истребителя F-14, сбитых в бою с китайскими истребителями-бомбардировщиками. Экипажи ”Томкэтов" числятся пропавшими без вести". Два истребителя? Господи, четыре летчика. Скольких еще собирались потерять? “Черт возьми, капитан, назовите нам всех пострадавших сразу. Есть ли еще такие?”

“Нет, сэр. Потери американцев только в ”Рейнджере" и двух "Томкэтс"." “Спасибо”, - сказал Кертис, делая глубокий вдох. “Подождите с этим последним действием Стеретта. ”Рейнджер" может оказать какую-либо воздушную поддержку Стеретту?" “Не в данный момент, сэр”, - ответил Роджерс. “Рейнджеру" не удается запустить или восстановить самолет. Адмирал Уолхайм сообщил, что он не предлагает отправлять какие-либо тяжелые самолеты ВВС в радиусе шестисот миль от Замбоанги на Минданао из-за интенсивной активности китайских истребителей и противовоздушной обороны ВМС. Он пытается организовать патрулирование истребителями, используя палубные танкеры, которые были выброшены с ”Рейнджера" ..."

“Как он может перевооружить своих бойцов, если они не могут использовать "Рейнджер”?"

“Его истребители получили разрешение на посадку в Индонезии вместе с медицинскими вертолетами”, - ответил Роджерс. “Адмирал Уолхайм организовал наземное перевооружение истребителей, перебросив запасы с "Рейнджера" на вертолете в аэропорт Ратуланги близ Манадо, Индонезия, но он еще не получил разрешения от индонезийского правительства разрешить этим вертолетам приземлиться или провести наступательные операции с территории Индонезии. Кроме того, правительство Индонезии потребовало, чтобы вооруженные самолеты не покидали Ратуланги до тех пор, пока не будет подтвержден их статус.”Довольно быстро соображаешь, - подумал Кертис. - Уолхайм, еще один юнец, командовавший своей первой авианосной боевой группой, уже разрабатывал способы продолжения боя даже без палубы авианосца. Крестиком было отмечено место на карте, где упали истребители - примерно в трехстах-четырехстах милях от Манадо. Адмирал Каннингем спросил: “Сколько истребителей застряло на Рейнджере, капитан?”

“Шесть F-14 Tomcats, два танкера КА-6, один E-2C Hawkeye”, - ответил Роджерс. “Вооружение включает в себя в общей сложности четыре ракеты Phoenix, пятнадцать ракет Sparrow, десять ракет Sidewinder и полный боекомплект”. Каннингем задумчиво кивнул и сказал Кертису: “В зависимости от наличия топлива, Walheim может организовать надежную операцию противовоздушной обороны из Ратуланги для спасательной операции, если они смогут заручиться полным сотрудничеством со стороны правительства Индонезии”.

“Это маловероятно, учитывая все дерьмо, которое происходит, - сказал Кертис, - но мы должны выяснить”. Обращаясь к Роджерсу, Кертис сказал: “Я хочу поговорить с Государственным департаментом как можно скорее. Сам Данахолл, если он свободен, в противном случае его заместитель по тихоокеанскому региону.”

“Адмирал Уолхайм предложил продолжать поисково-спасательные работы в любом случае; одинокому судну, передающему, что это часть спасательных работ, может быть разрешено продолжить”.

“STRATFOR могут организовать операцию прикрытия с воздуха из Андерсена”, - предложил генерал Фалмут, начальник штаба ВВС. “У PACAF есть несколько истребителей на Гуаме, которые мы можем использовать . . “В действиях отказано”, - ответил Кертис. “Я хочу, чтобы Стеретт держался подальше от Целебес и за пределами шестисот миль от Замбоанги, пока я не поговорю напрямую с Госдепартаментом и адмиралом Уолхеймом. Ни одно судно не войдет в Целебес без сопровождения. Он подумал о четырех погибших военно-морских летчиках "Томкэт", но он также знал результат падения поврежденного самолета в море с высоты тысяч футов в небе - если кто-то не видел парашютов, выживших, вероятно, не было, и, конечно, не было причин рисковать сотнями жизней на Стеретте, чтобы спасти четырех человек. Как бы Кертису не хотелось это признавать, о спасательной операции сейчас не могло быть и речи. “Продолжайте. Статус самолета ВВС?”

“Незначительные травмы, полученные во время маневров эвакуации, когда экипаж подумал, что на них напали”, - сказал Роджерс. “RC-135 совершил дозаправку в воздухе и благополучно вернулся на военно-воздушную базу Андерсен на Гуаме. Самолеты E-3C системы АВАКС и KC-10 все еще находятся на станции в южной части Филиппинского моря к северу от Манадо между Филиппинами и Индонезией; самолет системы АВАКС следит за действиями китайских истребителей и пытается определить местонахождение двух сбитых самолетов. У них есть четыре из шести истребителей Tomcat для прикрытия с воздуха; два других Tomcat приземлились в Индонезии с вертолетами медицинской помощи. Они считают, что могут оставаться на станции до рассвета, затем они должны удалиться для обслуживания самолетов ”. Кертис проверил ряд мировых часов под “большим табло” NMCC, было почти два тридцать ночи по гуамскому времени. “Я хочу, чтобы самолет системы АВАКС вернулся на Гуам к восходу солнца”, - сказал Кертис. “Пусть они останутся достаточно надолго, чтобы прикрыть любые текущие полеты военно-морских сил, но я не хочу, чтобы какие-либо тяжелые американские военные самолеты находились в воздухе в светлое время суток, с сопровождением или без него”. Затем он подумал о спутниковой системе доктора Джона Мастерса - как, черт возьми, он их назвал, NIRTSats?- и сказал: “Я хочу немедленно поговорить с генералом Стоуном на Гуаме”.

“Да, сэр. Кертис повернулся к Каннингему. “У нас там, наверху, есть спутниковая система, которая может найти "Шевроле" на парковке, полной "фордов", облачной ночью с расстояния в четыреста миль в космосе - сейчас самое время ею воспользоваться”.

“Аминь этому”, - сказал Каннингем. “Сэр, авианосная группа "Индепенденс" должна быть уведомлена об инциденте и проинформирована о своих действиях. Я бы хотел создать двухсотмильную зону отчуждения и положить в косули продукты для тушения в первую очередь ”. “Одобрена двухсотмильная зона отчуждения”, - сказал Кертис. “Положения о начале стрельбы только для самолетов, оснащенных противокорабельными крылатыми ракетами. Любые другие действия должны осуществляться через NCA. “Получите полный отчет от адмирала Уолхейма по "Рейнджеру", затем проинформируйте меня как можно скорее о том, что нам нужно отправить в Манадо для оказания помощи нашим войскам в Индонезии; Мне нужен список белья для Государственного департамента. Узнайте, какие корабли доступны для замены "Рейнджера", включая подводные лодки. Я хочу иметь возможность взять под контроль эти воды как можно быстрее.” Каннингем повернулся к своей консоли связи, чтобы начать отдавать приказы. На его консоли загорелся оранжевый индикатор, Кертис надел наушники и подключил их к телефонной розетке. “Кертис слушает”.

“Подождите президента, пожалуйста”. Мгновение спустя: “Да, Уилбур, что происходит?”

“Господин Президент, у нас произошел инцидент недалеко от Филиппин. Авианосец "Рейнджер" был сбит китайской крылатой ракетой воздушного базирования и поврежден с человеческими жертвами. Также были сбиты два истребителя ВМС.”

“О, нет... ” - пробормотал президент, явно не желая, чтобы его чувства были услышаны другими присутствующими. Он говорил по скремблированному сотовому телефону, но, судя по фоновому шуму, который слышал Кертис, это звучало так, как будто он был на ланче и все еще сидел прямо за столом. “Я выйду отсюда через десять минут. Попросите ‘парня’ подняться и повидаться со мной, когда он сможет ”. Линия оборвалась. Кертис не мог не улыбнуться случайным, почти захолустным кодовым словам, которые президент любил использовать во время подобных бесед: “парнишка” было кодовым словом этого месяца для совет национальной безопасности, которого он хотел немедленно собрать в Ситуационной комнате Белого дома. Своему офицеру связи Кертис сказал: “Позвоните в офис связи Белого дома и вызовите СНБ в оперативную комнату как можно скорее”. В этот момент телефонная линия начала оживать, и Кертис жестом попросил кого-нибудь принести ему стакан воды, пока он устраивался поудобнее. Два или три звонка, чтобы получить более полную картину ситуации, затем сформулируйте план действий во время поездки на машине в Белый дом. Это было так, как было всегда: он был исключен из цикла большинства действительно важных политических решений, но когда дерьмо попало в вентилятор, от него ожидали, что у него будут ответы на все вопросы. Что ж, сказал он себе, у него будут ответы на все вопросы, когда соберется Совет национальной безопасности. Следующий звонок поступил с Гуама: “Генерал Стоун слушает, сэр”.

“Крыса, у тебя есть для меня отчет?” “Рейнджер" был атакован бомбардировщиками B-6 и истребителями Q-5 или B-7, сэр”, - ответил Стоун. Усталость в его голосе была очевидна даже по скремблированной спутниковой связи. “Мы не видели их приближения, пока не отъехали примерно на сто пятьдесят миль. У нас вышли из строя самолеты с радарами, и мы подумали, что истребители ВМС прогнали их, но они охотились не за самолетами с радарами, а сразу за кораблями. Только два из шести самолетов первого полета были вооружены для противовоздушной обороны; остальные четыре несли по две ракеты C60 1 каждый, а также системы теплового наведения класса "воздух-воздух". “Вы уверены, что это были 601-е?”

“Почти уверен, судя по профилю полета и нанесенному ими ущербу. Они были чертовски намного больше, чем C801 или Exocets ”.

“Нет доказательств ... специальных боеголовок?” Возможно, ракеты C601 несли ядерные боеголовки, но они просто не сработали. Кертис услышал искренний вздох облегчения даже через заряженную статикой передачу: “Нет, слава Богу”. Альтернатива, как хорошо знал Кертис, могла быть намного хуже. В 1946 году, во время секретных испытаний под кодовым названием ОПЕРАЦИЯ "ПЕРЕКРЕСТОК", военно-морской флот хотел увидеть последствия ядерного взрыва мощностью в двадцать килотонн на авианосце. CV-3 USS Saratoga был отбуксирован к атоллу Бикини, и устройство сработало в пятистах ярдах от него. Взрыв одной этой боеголовки выбросил авианосец водоизмещением сорок тысяч тонн почти на пятьдесят футов из воды, оттолкнул его вбок почти на полмили, разрушил его семнадцатидюймовую броню и пробил полетную палубу, а затем затонул за семь часов. Рейнджера постигла бы примерно та же участь. “Мы получили фотографии самолета на земле в Замбоанге после атаки - это действительно были бомбардировщики B-6”, - продолжил Стоун, выводя Кертиса из задумчивости. “Китайцы разместили свой первоклассный морской штурмовик в Замбоанге. У каждого было по две ракеты C601 и две ракеты PL-7 или PL-9 . У истребителей нет четкой идентификации - только B-7, F-8 или A-5 с воздушной заправкой имеют ноги, которые у этих парней были, чтобы преследовать Ranger с такого расстояния. Мы также получили фотографии самолетов-разведчиков Y-8 и противолодочных самолетов PS-5, находящихся там ”. Китайцы перебрасывали крупные военно-воздушные силы ВМС на юг Филиппин, решил Кертис. С этими силами они могли бы оцепить весь район и проводить бомбардировки правительственных баз на Минданао. Кертис спросил: “Они владеют Целебесским морем, Убийца крыс?”

“Боюсь, что так, сэр”, - ответил Стоун. “Воздух, земля, море, все. Мы должны действовать жестко, если хотим получить доступ. Кертис знал, что это значит - больше никаких гребаных мягких зондов, никаких RC-1355, сколько бы у них ни было сопровождения. Отправить Стеретта в Целебесское море сейчас было бы большой ошибкой. “Я понял. Похоже, что устройства доктора Мастерса будут единственной информацией, которую мы получим на некоторое время ”. “Он дает нам отличную какашку, сэр”, - сказал Стоун. “Его устройства работают просто отлично. Я уже отправил вам несколько снимков через Offutt; они должны быть в ваших руках очень скоро. В течение пары часов у вас должны быть более подробные снимки китайских позиций в Замбоанге ”.

“Хорошо. Я встречаюсь с боссом через тридцать минут; он захочет их увидеть. Что еще у вас есть для меня?”

“С помощью оборудования Masters, установленного здесь, генерал Харбо из Третьей авиационной дивизии, генерал Хьюстон из пятнадцатой воздушной армии и я уже разыграли пару сценариев нанесения удара по южным Филиппинам”, - ответил Стоун. “Нам определенно понадобятся силы воздушного боя - и даже немного больше - чтобы вытеснить наших восточных приятелей”.

“Какие сценарии вы придумали?” - Спросил Кертис. “Не могли бы вы прислать мне некоторые из ваших данных?”

“Я отправил вам сценарии вместе с фотографиями”, - сказал Стоун. “Это будет интересным чтением для вас. Мастерс практически продублировал все компьютерные модели военно-воздушного колледжа и Военно-морской аспирантуры, предназначенные для военных игр, прямо здесь, на моем командном пункте, в комплекте с последними разведывательными данными, и мы создали и переработали ленты данных для комплекса систем авионики B-52 "Offensive" и для ударных компьютеров B-1 AP 1750 для самолетов Военно-воздушных сил. Мы уже трижды участвовали в битве при Минданао.”Кертис вспомнил старую поговорку: “Не задавай вопрос, если не можешь вынести ответа ”, но он все равно спросил: “Кто победил?”

“Это зависит, сэр”, - ответил Стоун. “Насколько сильно мы хотим, чтобы китайцы убрались с Филиппин?”

“Чего я хочу, так это послать корабль на Целебес для поиска погибших экипажей с потерянных нами "Томкэтов". Я также хочу вернуть туда военно-морской флот, просто чтобы сказать китайцам, что они не могут нас заблокировать. Мне нужно прикрытие с воздуха. Самолеты ВМС пока что приземлены. “Извините, сэр. Не думаю, что мы можем помочь ”, - сказал Стоун. “У нас на станции всего семь истребителей F-15 - нам понадобится не менее двадцати, чтобы прикрыть спасательную операцию. Ни один из них не модифицирован для операций "воздух-поверхность". Кертис выругался про себя. После того, как Рейнджер выбыл из боя, они действительно застряли как в атакующем, так и в защитном ударе. Потребовалось бы время, чтобы отправить еще одну авианосную группу, и это позволило бы китайцам укрепить свои собственные морские и сухопутные силы. Что им было нужно, так это реальная наступательная и оборонительная мощь. Им нужны были силы воздушного боя там - прямо сейчас. СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА БЕЛОГО ДОМА ТРИДЦАТЬ МИНУТ СПУСТЯ “Вы сказали мне, что боевые группы авианосцев могут защитить себя, генерал”, - начал Президент. “Одно попадание, и теперь у нас шестьдесят убитых и еще сотни раненых”. Все взгляды членов Совета национальной безопасности обратились к нему. Все, кроме Томаса Престона. Министр обороны считал, что это противостояние неизбежно, но он, очевидно, рассматривал его не как начало конца напряженности на Филиппинах, а как начало опасных боевых действий. Как будто смотришь в дуло заряженного ядерным оружием пистолета. Кертис редко соглашался с ним, но на этот раз он вполне может быть прав.... “Сэр, произошла неисправность одной ракеты SM-2 Aegis во время ответа крейсера "Банкер Хилл", - объяснил Кертис. Только за последние тридцать минут от полученных травм скончались еще тринадцать человек; еще тридцать им было предоставлено не больше пятидесяти пятидесяти шансов на выживание. Кертису было трудно сформулировать объективный, отстраненный анализ того, почему и как погибло так много людей. Он был ошеломлен, но продолжал настаивать: “Банкер Хилл полностью контролировал ситуацию до момента неудачи. Заместитель адмирала Уолхейма по противовоздушной обороне, который командовал сражением из CIC Банкер Хилл, прекратил все остальные ракетные пуски, которые, по всей вероятности, уничтожили бы последние приближающиеся ракеты. Управление противовоздушной обороной перешло к крейсеру ”Стеретт", и переключение было произведено плавно, но "Стеретт" не смог поднять в воздух достаточно огневой мощи, чтобы остановить все ракеты."

“А как насчет внутренней защиты? Разве у ”Рейнджера" не было оружия, чтобы защитить себя?"

Истребители “Рейнджер" сбили один из самолетов, перевозивших противокорабельные ракеты, и обстреляли сами ракеты, но F-14 Tomcats на самом деле не предназначены для преследования крылатых ракет, особенно с вражескими истребителями в этом районе. Сам "Рейнджер" имел две действующие пусковые установки малой дальности RAM - тепловыделяющие ракеты, установленные на управляемой коробчатой пусковой установке, плюс две автоматические системы защиты Phalanx с пушками Гатлинга, но, хотя обе системы функционировали, ни одна из них не могла поразить приближающиеся ракеты. Мы ведем расследование ”.

“Мы также потеряли два истребителя. Почему?” Кертис ощетинился при мысли, что он несет ответственность за объяснение превратностей воздушного боя, но он объяснил. “Сэр, истребители постоянно сталкивались с множеством вражеских самолетов - ни разу у нас не было поединка лучше, чем один на два. Истребители отвечали не только за защиту себя и своего корабля, но и за самолеты ВВС . “Но почему у нас были такие низкие шансы?” - спросил вице-президент Кевин Мартиндейл. “Почему у нас было только восемь истребителей в воздухе? У нас должно было быть шестнадцать или двадцать… В комнате повисла напряженная тишина; Мартиндейл проследил за украдкой бросаемыми на президента взглядами окружающих. “Мы разрешили только два сопровождения на самолет”, - объяснил Тейлор вице-президенту. Каждый мог сказать, что признание президента было для него ножевой раной. “Они говорили о тридцати с лишним истребителях сопровождения там, наверху. “Сэр, нашей целью с самого начала было не попасть в большой переплет с десятками самолетов в этом районе”, - объяснил Кертис. “Если бы у нас там были огромные волны истребителей, это могло бы выглядеть как вторжение силами. Кроме того, мы никак не могли знать, что китайцы не только пошлют истребители в погоню за нашими самолетами-разведчиками, но и запустят противокорабельные ракеты . “Я должен был догадаться”. Президент вздохнул. “Я должен был допустить ошибку, защищая наши войска. “Возможно, было бы лучше изначально поднять больше истребителей, ” допустил Кертис, “ но наши самолеты все время находились в международном воздушном пространстве и за пределами установленной Филиппинами зоны противовоздушной обороны. Наш разведывательный самолет не приближался ближе чем на сорок миль к китайскому судну, которое находилось в пятидесяти милях от берега - вполне в рамках закона. Наши самолеты передавали опознавательные сигналы, они находились в постоянном контакте с международными агентствами по наблюдению за полетами над водой, и они вообще не использовали никаких глушилок. "Рейнджер" находился более чем в трехстах милях отсюда и никогда не заходил в Целебесское море. Мы вели себя настолько безобидно, насколько это было возможно.. “Тогда, похоже, мы недооценили китайцев”, - сказал Томас Престон. “Это не просто набег, в котором они участвуют - это крупная военная операция. Они готовы защищать свои позиции всем, что у них есть , и сделать все, что потребуется, включая атаку на авианосец Соединенных Штатов ”. “И с этим нельзя мириться”, - добавил генерал Кертис. “Они заявляют о своей невиновности и в то же время обстреливают наши разведывательные самолеты и авианосцы ...“

“Подожди, подожди, Уилбур”, - прервал его президент. “Я понимаю ваш гнев - поверьте мне, я разделяю его. Сначала мне нужно услышать еще несколько вариантов, прежде чем я рассмотрю военный ответ. Он повернулся к государственному секретарю Данахоллу. “Деннис, ты сказал, что у тебя есть что-то для нас по встрече АСЕАН?”

“Да, сэр”, - ответил Данахолл. “Вчера Ассоциация государств Юго-Восточной Азии завершила свою чрезвычайную сессию в Сингапуре. У нас там Дебора О'Дэй в качестве наблюдателя ”. Кертис быстро взглянул на Томаса Престона и заметил легкое напряжение в выражении его лица. О'Дэй когда-то была помощником министра обороны Престона по Тихоокеанскому региону - одной из множества должностей, которые она занимала в двух администрациях Белого дома, - и была уволена с этого поста за ее откровенную пропаганду расширенного участия в делах Тихого океана в целом и в частности, за ее оппозицию США.С. вывод войск с Филиппин. Кертис мог представить, какой прием О'Дэй получил от преимущественно мусульманских и в целом настроенных против женщин мужчин. “Мисс О'Дэй сообщает, ” продолжила Данахолл, “ что голосование по введению санкций против Китая провалилось в ассамблее АСЕАН”.

“Что?” - встревоженно спросил президент. “Но они не могут ... Китайцы разрывают Филиппины, а АСЕАН ничего не собирается с этим делать ...?”

“Это еще не все, сэр”, - сказал Данахолл. “После встречи О'Дэя ненадолго похитили...” Комната потрескивала от напряжения. “Похищен!” Президент обнаружил, что сидит прямо. “Господи, с ней все в порядке? Что случилось...?”

“С ней все в порядке, сэр. Ни царапины. Нападавший говорит, что он был послан вторым вице-президентом Самар, чтобы официально запросить военную помощь у Соединенных Штатов - и О'Дэй сообщает, что Самар передал предупреждение не входить в район Целебесского моря, потому что адмирал китайского флота был готов атаковать.” Он поднял лист бумаги. “Вот ее коммюнике из посольства в Сингапуре, датированное шестнадцатью часами до начала атаки”. Президент быстро просмотрел коммюнике, затем вернулся в свое кресло, оцепенев от шока. Он повернулся к Престону, затем к Кертису. “Ты знал об этом?”

“Да, сэр”, - ответил Престон. “Я немедленно отправил сообщение адмиралу Уолхейму об этом предупреждении, но в то время мы не придали этому предупреждению большого значения”.

“Почему?” “Потому что группа рейнджеров изначально не планировала заходить в море Целебес, согласно вашим приказам”, - объяснил Престон. “Я решил продолжить наблюдение с воздуха, поскольку риск был намного меньше и потому что нам нужны были ‘глаза’ там, наверху, чтобы видеть, что делают китайцы. Мы никогда не ожидали, что китайцы нападут на наш разведывательный самолет, не говоря уже об авианосной группе "Рейнджер". Престон выглядел явно смущенным, затем добавил: “У мисс О'Дэй была ... э-э, репутация человека, делающего из ситуации сенсацию, сэр. Боюсь, я должен признать, что не придал ее предупреждению большого значения. Это прозвучало как фанатичная тирада филиппинского солдата-партизана . “Мы сделали все, что могли, чтобы защитить флот, сэр”, - сказал Кертис. “Были выпущены надлежащие предупреждения, командиры на местах знали ситуацию “Я беру на себя всю ответственность, сэр”, - сказал Престон с беспокойством. “Я должен был немедленно довести этот вопрос до вашего сведения”. Президент уставился на Престона, но его глаза казались мертвыми. Через мгновение он покачал головой и махнул рукой Престону. “Это не твоя вина, Томас. Если бы вы сказали мне, что китайцы готовы атаковать флот, я сказал бы, что вы сумасшедший, и велел бы вам продолжать, как планировалось.” Он сделал паузу, затем сказал: “Хорошо. У нас несколько десятков погибших моряков, поврежденный авианосец и, по-видимому, живой вице-президент Филиппин, просящий нашей помощи. Что нам с этим делать?”

“JCS разработала операцию, которая, как мы думаем, может послать ясный сигнал Китаю, сэр. Президент, очевидно, все еще колебался. Этот единственный ядерный взрыв, относительно небольшой взрыв, произошедший в десяти тысячах миль отсюда, подрезал сухожилия этому президенту, породив сомнения, которые только усилили его гнев и разочарование. Подобно внутренним терзаниям Рейгана по поводу американских заложников, удерживаемых в Ливане, ядерный взрыв и страх перед эскалацией конфликта между Соединенными Штатами и Китаем повергли президента в нерешительность. “Сэр, я должен повторить этот момент: каждый чем дольше мы будем колебаться с отправкой наступательных сил на Гуам и предоставлением им возможности действовать, тем хуже будет наше положение. Мы достигнем точки, когда мы вообще не сможем реагировать, чтобы остановить Китай. Еще важнее направить боевые воздушные силы прямо сейчас, продолжил Кертис, “потому что теперь они становятся единственным наступательным оружием, которое у нас есть против китайцев на Филиппинах, за исключением подводных лодок и крылатых ракет большой дальности”. Говоря это, он указал на настенную карту района: “Мы больше не будем рисковать посылать военные корабли в Целебесское море и Южно-Китайский Морской регион и моря в пределах Филиппин слишком опасны или мелководны. Китай контролирует южную, западную и северную части Филиппин, и они контролируют само Южно-Китайское море. “Однако они не контролируют восточную часть Филиппин, и в этом их слабость. Воздушные удары как авианосных, так и наземных бомбардировщиков могут наноситься с востока и наносить удары по китайским позициям “Используя компьютерные системы доктора Мастерса на Гуаме, а также разведывательные данные как полета RC-135, так и его легких спутников, STRATFOR разработала несколько ударных опции, разработанные для достижения целого ряда результатов. Планы требуют использования воздушных боевых сил. Без "Рейнджеров" или другой доступной авианосной группы у нас просто нет средств противовоздушной обороны на Гуаме прямо сейчас. Военно-воздушные силы - это единственное подразделение, которое мы можем отправить в срочном порядке и которое обладает необходимой нам огневой мощью. “Короче говоря, я думаю, что Мастерс разработал работоспособный план борьбы с китайцами на юге Филиппин. Мы видим довольно хорошие шансы на успех, даже с учетом ожидаемого китайского подкрепления на Целебесских островах. Основной план относительно небольшой, контролируемый и напрямую не предусматривает никаких авианосных боевых групп или каких-либо экспедиционных подразделений морской пехоты. Компьютер для военных игр Masters называет план “Операция "ЗИМНИЙ МОЛОТ"".R... "Зима?” Вице-президент Мартиндейл возразил. “Вы собираетесь ждать до зимы, чтобы что-то предпринять?” Вице-президент не отличался излишней расторопностью. “Название было просто случайной комбинацией слов, созданной его компьютером для военных игр, и оно используется строго внутри компании. Мы можем выбрать другое название для целей СМИ, если вы пожелаете “Просто дайте мне знать, что вы предлагаете отправить туда ”, - раздраженно сказал Президент. “Сколько оборудования, сколько людей. “Первое боевое авиакрыло, которое на данный момент является единственным организованным, - ответил Кертис, ” состоит из восемнадцати бомбардировщиков B-52, десяти бомбардировщиков F-111G, двадцати истребителей моделей F-15B, C и E, двенадцати истребителей F-4, трех заправщиков KC-10, шести заправщиков KC-135, одного самолета системы АВАКС E-3C, одного радиолокационного самолета RC-135, одного воздушного командного пункта EC-135, трех грузовых самолетов C-5 и десяти грузовых самолетов C-141. В нем насчитывается около двух тысяч мужчин и женщин. В состав нынешних сил также входят три бомбардировщика-невидимки B-2, которые прошли подготовку для использования в составе воздушных сил. Мы также используем эсминцы "Хьюитт" и "Файдж" и крейсер "Стеретт", которые входили в боевую группу "Рейнджер"; два эсминца несут крылатые ракеты "Томагавк", которые могут лететь впереди бомбардировщиков и выводить из строя морские радары и крупные суда. Второе боевое авиакрыло имеет примерно в два раза больше войск и техники, но не может быть собрано в течение еще тридцати-шестидесяти дней. “Согласно данным нашей разведки, у китайцев около десяти тысяч войска в самой Замбоанге, плюс еще пять тысяч на плаву на Целебесских островах, - продолжил Кертис, - включая полный полк морской пехоты на Минданао и еще один на плаву. “У них есть эквивалент трех групп надводных действий на Целебесе, то есть двенадцать крупных военных кораблей, включая подводные лодки в каждой группе. Мы нанесли на карту по меньшей мере двадцать различных возможных ракетных площадок класса "земля-воздух", окружающих Целебес. Они перекрыли или активно патрулируют все морские пути и все воздушные трассы вокруг южных Филиппин в радиусе тысячи миль от Замбоанги. “Кроме того, у них есть еще двадцать тысяч солдат, еще тридцать кораблей и по меньшей мере сотня самолетов в Пуэрто-Принсесе, всего в пятистах милях отсюда. И это только четверть того, что они отправили на Лусон: на авиабазе Кларк и военно-морской базе Субик-Бей находится столько китайских войск и техники, сколько когда-то было у Соединенных Штатов в разгар войны во Вьетнаме - “

“Подождите минутку”, - сказал президент в полном удивлении. “Вы хотите сразиться с пятнадцатитысячным китайским войском всего двумя тысячами человек? Это все?”

“Сэр, цифры здесь не имеют значения”, - объяснил Кертис. “Боевые силы ВВС обладают ударной мощью двух, возможно, трех авианосных боевых групп, и они обладают скоростью и гибкостью, которых нет у самих авианосцев. У нас есть авиация, способная вытеснить китайцев из Замбоанги и, возможно, вообще с юга Филиппин. Нам нужно активировать это устройство как можно скорее. Я рекомендую вам активизировать боевые воздушные силы и перебросить их на Гуам. Как только они будут там, мы сможем представить вам более подробный план. “Я возражаю против того, чтобы генерал Кертис охарактеризовал эту группу как окончательное решение этой проблемы”, - сказал Престон. “Я полностью поддерживаю концепцию военно-воздушных сил, но генерал Кертис фантазирует, сэр”. Обращаясь к Кертису, он сказал: “Я на твоей стороне, Уилбур. Я верю в проделанную вами работу. Концепция воздушных боевых сил великолепна, и вы великолепно ее реализовали. Никто не ставит под сомнение это или вас. Но мы должны быть более реалистичными или оптимистичными - мы должны быть ультраконсервативными. Мы столько раз были удивлены в этом конфликте, что нам приходится еще больше повышать наши требования, чтобы составить достоверную картину ”. Обращаясь к президенту, он сказал: “Мы можем создать боевые силы, чтобы захватить Филиппины, сэр, но хотите ли вы заплатить за это цену?”

“Воздушные боевые силы сражаются не в одиночку, Томас”, - сказал Кертис. “ЗИМНИЙ МОЛОТ" включает в себя висконсинскую боевую группу. Шесть кораблей во главе с линкором "Висконсин" находятся в Перл-Харборе, готовые к отплытию. Эта группа проходила подготовку в составе Военно-воздушных сил в морских операциях, поэтому, когда вы решите направить ABF, они будут хорошо действовать вместе. Тем временем они могут выступать в качестве сопровождения "Рейнджера", когда тот будет готов покинуть Индонезию, и они могут следить за деятельностью кораблей и подводных лодок на Целебесских островах с большого расстояния. Они также несут крылатые ракеты "Томагавк", что будет важно, если мы действительно начнем военные действия с китайцами. “В состав оперативной группы также входят Вторые силы предварительного позиционирования морской пехоты, базирующиеся на острове Мариана недалеко от Гуама. Один десантный корабль-амфибия, один танковый десантный корабль, два корабля сопровождения, два корабля поддержки, двадцать вертолетов, тридцать бронированных машин, пять тысяч морских пехотинцев и морской персонал. Половина сил уже там - другая половина переброшена воздушным путем с Гавайев, забирает свои корабли на Мариане, затем отправляется на свои резервные позиции в Филиппинском море. Этой группе потребуется не менее пяти дней, чтобы прибыть на станцию. Мы отправляем с ними группу охотников за подводными лодками P-3 Orion из Японии или с Гуама, пока они не получат поддержку с воздуха с берега или от авианосной группы ”.

“Силы вторжения”, - сказал президент. “Вы рекомендуете полномасштабное вторжение… Зазвонил телефон перед президентом; Чезаре поднял трубку и послушал, затем положил ее на рычаг. “Пресс-релиз от китайского правительства, поступающий по телеграфным каналам”, - сказал он президенту. “Служба связи отправляет копию. Несколько мгновений спустя прибыл дежурный агент секретной службы и передал компьютерную распечатку Чезаре, который остался стоять, когда зачитывал ее Совету национальной безопасности: “Китайское правительство заявляет что американская военная ударная группа была обнаружена и перехвачена над Целебесским морем‘, “ прочитал Чезаре.” ‘Ударную группу, состоящую, по их словам, из нескольких больших дозвуковых бомбардировщиков, предположительно B-52 с острова Гуам, сопровождали истребители с авианосца. Они утверждают, что правительство Филиппин обратилось с просьбой к военно-воздушным силам Народно-освободительной армии Китая, некоторые из которых были размещены на военных базах на юге Филиппин по просьбе правительства Филиппин, помочь защитить их. “Китайцы утверждают, что они запустили небольшие силы обороны из истребителей, которым удалось отогнать бомбардировщики. Они утверждают, что были сбиты четыре китайских истребителя и два американских истребителя Чезаре прочитал дальше, затем добавил: “‘Никаких упоминаний об ударе по "Рейнджеру ", за исключением того, что американские военные корабли также угрожали нескольким филиппинским прибрежным городам бомбардировщиками и ракетными обстрелами, и что невооруженное китайское судно снабжения, перевозившее лекарства и продовольствие филиппинским беженцам в западном Минданао, подверглось атаке американского бомбардировщика. Они продолжают обвинять Соединенные Штаты в попытке вернуть Филиппины силой и снова обвиняют нас во взрыве ядерного оружия близ Палавана и в угрозе миру термоядерного хаоса”.

“Эти ублюдки”, - сердито проворчал президент. Затем, словно спохватившись, он повернулся к Кертису: “У нас не было никаких B-52, задействованных в этой миссии над Целебесским морем, не так ли, генерал?”

“Абсолютно нет, сэр. У нас нет бомбардировщиков любого размера, размещенных в Диего-Гарсии, Австралии, Японии или где-либо к западу от Гуама… “Мог ли это быть кто-то другой? Австралийцы? Бруней? Вьетнам? У Австралии есть бомбардировщики F-11, верно? ..”

“Маловероятно, сэр. Наш радар системы АВАКС не засек никаких других самолетов в этом районе. “А как насчет наземных войск? Это не была атака морской пехоты или спецназа? Что-нибудь в этом роде?”

“Ничего, разрешенного мной или кем-либо из моих сотрудников, сэр”, - сказал Кертис. Его разум начал перебирать множество других возможностей - наемники, боевая единица-изгои, возможно, даже сбитые экипажи "Томкэтов", взрывающие вещи, чтобы замаскировать свое бегство, - но он быстро отбросил каждую из них. “Сэр, это очевидная пропагандистская история. Когда ЦРУ расследует эту историю, они обнаружат, что это была не атака бомбардировщика - они, вероятно, обнаружат, что никакой атаки вообще не было. Китайцы опубликовали эту историю из-за ее пропагандистской ценности - они хотят первыми пожаловаться, потому что это перекладывает вину на другую сторону.”Президент также отбросил все другие возможности, поскольку его лицо с каждой секундой становилось все мрачнее и злее. “Эти ублюдки”, - пробормотал он. “Они атакуют наш невооруженный разведывательный самолет и авианосец, а затем заявляют, что мы пытаемся развязать войну. И даже если мы признаем, что "Рейнджер" был атакован китайскими противокорабельными ракетами, это выставляет нас в еще худшем свете - нас обвинят в попытке развязать войну, а затем раскритикуют за то, что мы плохо с этим справились. Ублюдки. . Президент замолчал, как и остальные члены Совета. Это был поворотный момент, мрачно подумал Кертис: это был момент, когда все президенты, столкнувшиеся с конфликтом, должны были решить, следует ли изучить более мирные, менее опасные варианты или продолжить подготовку к битве. Как и его знаменитый родственник, этот президент хотел избежать конфликта - он сделал бы почти все, чтобы избежать войны или даже совершения чего-то, что могло бы угрожать войной. Это было просто не в его натуре. Но у него также было шестьдесят погибших моряков и два поврежденных военных корабля, о которых нужно было подумать. Когда американский народ узнал об этом инциденте, который должен был произойти в любую минуту, что бы они сказали? Ожидали бы они военного ответа? Поняли бы они, если бы президент Соединенных Штатов все еще пытался добиваться мирного решения? “Господин Президент, я готов в любое время проинформировать вас о WINTER HAMMER ...”

“Генерал, я не могу рассматривать возможность отправки большего количества бомбардировщиков и истребителей сейчас”, - сердито сказал президент. “Я должен встать перед американским народом и отрицать, что мы послали бомбардировщики атаковать Филиппины - и тогда пресса узнает обо всех этих бомбардировщиках, находящихся там, на Гуаме? Я и так выгляжу достаточно плохо ”.

“Мы можем опровергнуть все обвинения китайцев”, - сказал Кертис. “Мы можем доказать, что у нас там были невооруженные самолеты-разведчики, а не бомбардировщики, и что китайские истребители атаковали первыми. Мы также можем доказать, что "Рейнджер" находился в сотнях миль от Филиппин и не представлял угрозы каким-либо прибрежным городам или китайским позициям, и что их атака противокорабельными ракетами по флоту была неспровоцированной ”. Но президент казался отстраненным, обеспокоенным, недосягаемым. “Вы не обязаны поддаваться на этот шантаж, сэр. У нас есть десятки вариантов. “Я знаю, я знаю. . . Он сделал паузу, его пристальный взгляд скользил по своим советникам, расположенным вокруг него, хотя было очевидно, что он никого из них не замечал - это был его способ принимать трудные решения. Он бросил еще один взгляд на Томаса Престона, лицо которого было мрачным, но он хранил молчание. Президент остался наедине со своим решением: “Я знаю, что я слишком осторожен, Уилбур, но ты должен понять, - сказал он, - мне нужно сотрудничество с другими странами региона, прежде чем я отправлю американские войска воевать с китайцами. Мир сейчас чувствительнее, чем теплая бутылка нитроглицерина. Если я пошлю ваши бомбардировщики и истребители на Филиппины, чтобы противостоять китайцам, мне нужно убедиться, что американский народ осознает, что мы сначала исчерпали все возможные варианты. . “У нас есть разрешение, которое вам нужно, сэр”, - сказал Кертис. “Второй вице-президент Самар”.

“Самар? Какое он имеет к этому отношение… ?” - Спросил президент Тейлор. “Самар - законный глава правительства, сэр”, - сказал Кертис. “Он также является губернатором Содружества Минданао, которое фактически является самостоятельной республикой. Его назначенный представитель официально запросил помощи у Соединенных Штатов. Это юридическая искра, которая нам нужна для продвижения. Данахолл громко шмыгнул носом и покачал головой. “Это даже близко не соответствует истине, генерал. “Это не обязательно должно быть абсолютной правдой, Деннис”, - указал Кертис. “Мы не говорим здесь о судебном разбирательстве - мы ищем оправдание для действий, и оно у нас есть“, если только Самар не мертв, - сказал вице-президент, - в этом случае Тегина сохранит контроль над правительством и станет фактическим губернатором Минданао. “Тогда мы идем и спасаем Самар”, - сказал Кертис. “Послу О'Дэю была предоставлена информация о том, как связаться с Самарой, чтобы мы организовали специальную оперативную группу, которая вошла бы и вызволила его, чтобы он мог объявить миру, что он сопротивляется китайцам”.

“Но нам нужно быть в лучшем положении, чтобы отреагировать, когда мы вытащим Самара, сэр”, - сказал Кертис президенту. “Сэр, вы должны приказать воздушным силам перебросить боевые силы на Гуам, а морской пехоте развернуться в Филиппинском море и подготовить их к действиям. Если мы будем ждать слишком долго, самарское ополчение потерпит крах, и Минданао падет - и тогда ничто, кроме ядерной войны, не вытеснит китайцев с Филиппин ”. Президент подумал об этом, вглядываясь в лица вокруг себя; затем, обращаясь к генералу Кертису: “Хорошо, Уилбур, ты получил зеленый свет. Направьте боевые воздушные силы в Андерсен как можно быстрее. Вы также уполномочены развернуть силы армии и морской пехоты, предварительно размещенные, как вы описали ранее, а эсминцы и крейсера, о которых вы упоминали ранее, могут перейти в режим ожидания со своими крылатыми ракетами "Томагавк". Я хочу, чтобы никакие наступательные операции не начинались без моего особого одобрения. Я хочу получить полный брифинг по WINTER HAMMER в течение часа, здесь… Пол, собери ‘руководство’ для брифинга и постарайся уведомить как можно больше союзников ”.

“А бомбардировщики В-2, входящие в состав Военно-воздушных сил ... ?” Президент недовольно нахмурился, услышав вопрос, но ответил: “Это зависит от вас и ваших людей. Достаточно того, что я приказываю нанести удар бомбардировщиками и крылатыми ракетами по этому району - с таким же успехом я мог бы объединить все протесты в один приказ. Если экипажи тренировались с вашими боевыми воздушными силами и если они знают свое дело, вы уполномочены отправить их ”. ПОЛУОСТРОВ ПУДЖАДА, ЮГО-ВОСТОЧНЫЙ МИНДАНАО, ФИЛИППИНЫ ВОСКРЕСЕНЬЕ, 2 октября 1994 года, 04:30 по МЕСТНОМУ времени Единственное тепло лейтенанта ВМС США Коммандер Пол “Ковбой” Боумен почувствовал, что за два дня произошел от крошечной горящей белой таблетки топлива размером примерно с четвертак. Он поджег таблетку спичкой из водонепроницаемого контейнера, положил таблетку топлива в маленькую алюминиевую кухонную плиту размером с ладонь из своего набора для выживания, затем сложил лист старой обложки журнала на тагальском языке в неглубокую кастрюлю - оригинальную металлическую чашку он давно потерял во время их безумных гонок по джунглям Минданао, наполнил ее солоноватой водой и поставил на плиту. К удивлению второго вице-президента Хосе Трухильо Самара, форма для бумаги не подгорела. “Почему бумага не горит, Лучник?” Спросила Самар. “Не знаю”, - ответил Боумен. “Слишком круто, я полагаю”. Он высыпал пакет суповой смеси в воду и начал помешивать ее прутиком. Вся эта поездка была на самом деле слишком крутой, подумал Боумен. Задание по сопровождению военно-воздушных сил, воздушные бои с китайцами, когда ему подстрелили задницу, приводнение в каком-то неслыханном море за тысячи миль от дома и за сотни миль от его авианосца - ночью, не меньше, - преследование по болотам и джунглям Филиппин, бегство от патрулей китайской пехоты, потеря РИО. И в довершение всего, здесь он был со вторым вице-президентом Филиппин, человеком, который юридически был президентом страны, но на самом деле скрывался от своего первого вице-президента. Боумен был вытащен с Целебеса рыбацкой лодкой и передан самарской милиции. Его летный костюм был покрыт коркой засохшей соленой воды и грязи, и он устал как собака. Он не смог уснуть перед патрулированием и бодрствовал почти восемнадцать часов перед вылазкой, так что он почти трое суток не спал, не говоря уже о том, что его левый локоть, вероятно, был поврежден. сломан, когда ударился о подоконник кабины при катапультировании. Но это было не худшей частью этого мучительного уклонения. Худшей частью путешествия было лежание в зашитом холщовом мешке в нескольких футах от него - тела РИО Боумена, лейтенанта Кенни “Кука” Миллера. Парашют Миллера, по-видимому, раскрылся не полностью, и к тому времени, когда Боумен каким-то образом нашел его в темной теплой воде, он либо утонул, либо умер мгновенно после удара о воду. Он затащил избитое тело Миллера на свой спасательный плот, рассчитанный на одного человека, не обращая внимания на ужасно раздробленную шею и вывернутые конечности. Боумен и Миллер побывали вместе в трех круизах, и у двух холостяков было много впечатлений от отпуска на берег. Они были больше, чем товарищи по кораблю или собаки-товарищи по команде - они были друзьями. Боумен был полон решимости не оставлять своего друга одного, на съедение акулам в море Целебес. Пока это было в человеческих силах, Боумен собирался нести, волочить или толкать тело Миллера с собой. С тех пор, как их извлекли из воды, Боумен и его ужасный спутник были в движении. Их пересадили еще на две рыбацкие лодки, затем распределили между несколькими группами, однажды их доставили на берег. У них немедленно отобрали удостоверения личности, его держали связанным и с завязанными глазами, и его предупредили, что если он ослушается какого-либо приказа или сделает что-либо, что вызовет подозрение, от него избавятся без угрызений совести или колебаний. Они поднимались в гору в течение двух дней, двигаясь только ночью или в плохую погоду; затем они быстро двинулись вниз по склону к восточной береговой линии - прямо сейчас солнце всходило где-то за плечом Самар, в направлении моря. Их прятали в грязевых ямах, выдолбленных внутренностях огромных тропических деревьев или в гниющих травяных хижинах. Еда обычно состояла из грязно-зеленого банана или какого-нибудь другого неперевариваемого фрукта и дождевой воды. Самар собственной персоной объявился только прошлой ночью. Его ополченцы обращались с ним как с цезарем. Он провел несколько военных советов, говоря по-тагальски тихим шепотом. Боумен думал, что генерал Хосе Самар, должно быть, самый загадочный, непостижимый человек, которого он когда-либо встречал. Вот он был президентом Филиппин, лидером Содружества Минданао, могущественного государства в своем собственном праве, богатым владельцем плантации и промышленником. И что он делал? Скрывается у черта на куличках, одетый в грязную униформу, в считанные минуты или всего в нескольких ярдах от того, чтобы ему снесло голову, и ведет группу солдат повстанцев в обход смертоносных китайских воздушных и морских патрулей. Самар был прирожденным лидером, и он выглядел соответственно. Высокий для филиппинца, светлокожий, широкоплечий и мощный, как фермер, которым он был в семейном поместье на острове Холо до того, как занялся политикой. Он был выпускником армейской академии и бывшим офицером бронетанковой кавалерии, дослужившись в звании до капитана, прежде чем присоединиться Секретная разведывательная организация Фердинанда Маркоса. Он очень быстро дослужился до звания генерала, возглавив разведывательную организацию Минданао бывшего президента Филиппин. По сообщениям, за пять лет работы начальником разведки он казнил и заключил в тюрьму в Пуэрто-Принсесе тысячи мусульманских повстанцев. ... пока он не обрел религию. Каким-то образом, когда-то, учение ислама проникло в эту красивую голову. Возможно, это были истерзанные крики его жертв или их семей; возможно, это было его наследие Сулу, на которое веками влияли моряки и торговцы с Ближнего Востока; возможно, это был Аллах или Пророк, говоривший с ним в его снах - что бы это ни было, генерал Самар стал признанным мусульманским воином. Боумен слышал его исламское имя, но забыл его - его люди называли его “Генерал” или иногда “Джабал”, что означало “гора”. Самар участвовал в нескольких восстаниях против режима Маркоса - все они были подавлены жестоко и эффективно, и за его голову была назначена огромная награда. Он научился жить за счет земли, перебираясь из одной изолированной деревни в джунглях в другую, всегда на один или два шага впереди своей бывшие коллеги по тайной полиции. Его подвиги в качестве преследуемого преступника и солдата-партизана против Маркоса снискали ему широкую героическую репутацию на Минданао, и многие жители деревни считали его современным Робин Гудом, если не богом. Он был очень успешен в привлечении на свою сторону верных мусульман и демонстрации всем филиппинцам жестокости и поношения, наложенных на филиппинский народ режимом Маркоса. Самар был более чем готов продолжить битву с Акино и Микасо из новой правящей партии ЮНИДО, и он организовал несколько рейдов против армейских казарм в Кагаян-де-Оро и Давао, но времена менялись. Филиппины были погружены в крайнюю нищету, коммунисты выходили из-под контроля, а иностранные инвестиции ускользали. Чтобы удержать республику от саморазрушения изнутри, Корасон Акино протянула руку мира двум основным враждующим фракциям, и Самар с готовностью приняла ее. В обмен на мир и для предотвращения отделения Минданао от остальной части Филиппин Самар, которого когда-то считали не более чем грязным грызуном в диких джунглях Минданао, стал вторым вице-президентом Филиппин, конституционно третьим в линия преемственности на посту президента. Пять провинций центрального и восточного Минданао - Котабато, Давао, Букиднон, Агусан и Суригао - стали одним свободным штатом со своим собственным законодательным органом и милицией, а Самар стал его первым губернатором. Теперь этот человек внезапно снова был в бегах. Он был так же удивлен, как и все, китайским вторжением, и к тому времени, когда он собрал свои силы, было слишком поздно спасать Замбоангу и Котабато. Но Давао нужно было спасти. Вода в кастрюле для бумаги начала закипать - бумага могла сгореть, если он даст ей кипятиться слишком долго. Боумен сделал глоток. Оно было ужасно соленым, с острым, слизистым послевкусие, которое прилипло к задней части рта и языку, как жир, но теплая жидкость в животе заставила морского летчика почувствовать себя в миллион раз лучше. “Попробуете что-нибудь, генерал?” он спросил Самар. Лидер повстанцев покачал головой. “Я пробовал ваши американские пайки первой необходимости - однажды я питался ими несколько месяцев. Я был сыт по горло ”. Несмотря на то, что мужчина улыбался, тон голоса описывал очень неприятный опыт. Именно Самар приказал развязать Боумена и разрешить ему воспользоваться предметами из его набора для выживания. “Что вы собираетесь со мной делать… мы?” - спросил Боумен у Самар. “Я не знаю”, - сказал Самар. “В любом случае, это может не иметь значения. Нас всех могут захватить на рассвете. Китайцы повсюду вокруг нас. “Тогда почему ты не бежишь?” Сказал Боумен. “Возвращайтесь к холмам и джунглям. Я знаю, что мы недалеко от побережья - я могу спрятаться, пока не прибудет помощь.”

“Помощь, похоже, не под рукой”, - сказал Самар. “Мы ужасно рисковали, придя сюда, и потерпели неудачу”. Он повернулся к Боумену и сказал: “Вы должны оставить своего члена экипажа здесь”.

“Ни за что… “Он замедлит нас. Джунгли будут слишком густыми...”

“Я не оставлю его”. Самар ткнула поднятой рукой ему в лицо, чтобы заставить замолчать, затем наступила на алюминиевую кухонную плиту Боумена, чтобы потушить огонь. Боумен ничего не слышал, но после шести лет полетов на F-14 с авианосцев он не удивился бы, если бы его слух ухудшился. Он поднялся на ноги и подошел, чтобы взвалить Миллера себе на спину, но двое солдат Самар удержали его и защелкнули наручники на его запястьях, связав руки перед туловищем. “Ты не можешь этого сделать, Самар. “Будьте безмолвны”. Он поднял винтовку, осматривая небо на востоке… затем остановились. Боумен проследил за его взглядом. Далеко на горизонте, к северо-востоку, на фоне рассветающего неба выделялись три точки, расположенные плотным ромбовидным строем. “Китайские патрульные вертолеты. Молись, чтобы они нас не нашли. . Алмазное образование направлялось на юг, примерно в миле от берега, но спецификации внезапно начали поворачивать прямо к береговой линии. “Черт. Они, должно быть, триангулировали наши радиопередачи ...”

“Радиопередачи. “Тишина. Оставайтесь здесь ”. Самар поспешил в чащу к своим охранникам по периметру. Он вернулся через десять секунд. “Трое мужчин бегут на север, чтобы устроить диверсию. Остальные говорят, что будут сражаться. Я хотел, чтобы вы это знали. Примерно в трехстах метрах отсюда есть бухта; мы должны добраться до нее до прибытия вертолетов. Бегите, спасая свою жизнь ”. Самар развернулся и бросился в чащу, стараясь, чтобы между ним и приближающимися вертолетами было как можно больше деревьев. Лучник последовал за ним вплотную, но был немедленно обойден четырьмя солдатами Самар. Вскоре Боумен потерял пятерых мужчин из виду и не мог сделать ничего другого, кроме как довериться своему слуху, чтобы определить, в каком направлении они направляются. Казалось, они бежали всего несколько секунд, когда внезапно волна взрывов позади него швырнула Боумена на скользкую почву джунглей. Два вертолета кромсали леса ракетным огнем; третий завис у берега, сканируя деревья в поисках солдат повстанцев. Боумен услышал звериные крики из джунглей, когда китайские ракеты нашли свои цели - трех солдат повстанцев, которые действовали как приманки. Боумен с трудом поднялся на ноги. Он собирался бежать, когда темная фигура повалила его на землю. “Оставайтесь на месте!” Самар плакала. Он вложил что-то в руки Боумена - это была его рация выживания PRC-23D из набора для выживания. “Используй это, когда придет время“Подождите! Кто вы “Начинайте ползти к густым джунглям. Оставайтесь как можно более скрытными - они используют инфракрасные сканеры, чтобы найти нас ”. Третий вертолет направился к берегу, направляясь прямо на них - он был менее чем в полумиле от них . Справа от них открылся ружейный огонь. “Нет!” Самар закричала на тагальском. “Не стреляйте!” Но было слишком поздно. Солдаты Самара начали стрелять из винтовок по третьему вертолету, и это было именно то, чего ждали его пилоты. Вертолет резко накренился влево, и пулемет, установленный на капсуле, ожил, выплевывая длинный язык пламени с каждой секундной очередью. “Наша единственная надежда - вернуться в густой лес”, - сказал Самар по-английски. “Убегайте от восхода солнца. Когда услышите шум винтов, найдите грязевую яму или мокрые заросли и спрячьтесь в них. Когда звук стихнет, бегите снова. У вертолета, должно быть, заканчивается топливо, так что у нас может быть достаточно времени.” Внезапно он вскочил на ноги, таща Боумена за собой. “Сейчас! Бегите!” Боумен сделал один шаг, когда услышал шум винтов. Он нашел участок грязи и нырнул в него, но она была недостаточно глубокой, чтобы накрыть его. Самар нигде не было видно. Он перекатился на спину как раз вовремя, чтобы увидеть, как один вертолет пролетел над головой, а другой завис неподалеку, менее чем в ста ярдах - первые два вертолета вернулись. Боумен находился достаточно близко, чтобы разглядеть шар инфракрасного сканера вертолета под носом и выносные опоры с каждой стороны держит в руках оружейный отсек в форме торпеды. Это захватило его… Бежать больше было некуда. Откуда-то слева от Боумена раздался крик, что-то вроде боевого клича, и продолжительное стаккато автоматных очередей. Несколько искр вылетело из носа вертолета, и он внезапно нырнул носом почти прямо в джунгли, не более чем в пятидесяти ярдах от нас. Боумен больше не нуждался в поощрении, он развернулся и со всех ног помчался прочь от подбитого вертолета. Но он не мог сбежать. Лучник услышал короткий свист, и долю секунды спустя на первом уровне прогремел ужасающий взрыв полог джунглей всего в двадцати футах над головой и в нескольких ярдах впереди. Тускло освещенные джунгли внезапно стали ярко-желтыми, его голова словно взорвалась, и он почувствовал, что его отбросило на несколько футов от места сотрясения. Он открыл глаза. "Чеппер" был всего в нескольких десятках ярдов от него, нацеленный носом прямо на него. Его винты взметали листву вокруг, как будто они были в урагане, но Боумен ничего не слышал и не чувствовал. Вертолет переводил, направляя тупые дула оружейных отсеков прямо на него. Когда он пытался пошевелить руками или ногами, ничего не получалось. Его зрение расплывалось, становилось все более тусклым, все погружалось во тьму.... С целью, летящей над джунглями, было бы сложно выстрелить - не невозможно, но очень сложно, - но вертолет внезапно остановился, очевидно, выстраиваясь для убийства, и теперь он представлял собой легкую цель. Капитан Корпуса морской пехоты Фред Коллинз развернул нос своего винтокрылого самолета MV-22A Sea Hammer немного левее, чтобы выровнять “пончик” прицела своей ракетной системы Stinger на инфракрасном изображении китайского патрульного вертолета, затем подождал, пока не услышал знакомое “рычание” в его наушниках, указывающее на то, что одна из его ракет с тепловой самонаведкой зафиксировалась. Он снял защитную крышку с предохранителя, нажал на спуск большим пальцем правой руки, получил индикацию “Готов стрелять” на встроенном в шлем дисплее, затем нажал на спусковой крючок указательным пальцем правой руки. “Лис два, способен к нулевому равенству”. С расстояния менее полумили убийство было быстрым и зрелищным. Ракета "Стингер" попала прямо в незащищенный выхлоп двигателя китайского боевого патрульного вертолета Zhishengji-9, превратив оба двигателя и его топливные баки в огненные шары. Оранжевые и желтые воздушные шары, казалось, удерживали вертолет в воздухе несколько секунд, но вскоре он резко снизился и врезался в джунгли. “Приводните один вертолет”, - передал по радио Коллинз. “Где двое других?”

“Потерян контакт с бандитом два", ” ответил диспетчер на борту радиолокационного самолета E-3A Sentry ВВС с базы ВВС Андерсен. “Бандит-три" находится на вашей девятичасовой позиции, на той же высоте, дальность полета шесть миль, скорость девять ноль и ускоряется, поворачиваем на юг. Кажется, Он расширяется ”.

“Я поднимаюсь на бинго-топливе, Баскет”, - сказал Коллинз. “Я либо преследую его, либо продолжаю забирать. Я не могу делать и то, и другое. Где он сейчас?”

“Бандит три" направляется на юго-запад, ваша позиция на десять часов, восемь миль, скорость один ноль-ноль узлов, высота три тысячи. Похоже, что они сваливают ”. Коллинз знал, что парни могут быстро развернуться и повторно атаковать, но у него не было выбора - он был слишком далеко, чтобы преследовать. “Хорошо, Корзина, я остаюсь. Предупредите меня, если он вернется. Переключаюсь на охранный канал.” Своему второму пилоту, сидевшему в левом кресле "Морского молота", Коллинз сказал: “Вы получили самолет”. Второй пилот потряс ручку управления, подтверждая приказ, и Коллинз отпустил управление. “Начинайте орбиту над этим районом. Я посмотрю, смогу ли я найти его на FLIR ”. Второй пилот Коллинза поднялся до пятисот футов, стабилизировался, затем начал медленную орбиту над районом. Коллинз активировал AN / AAQ-16 FLIR, или инфракрасный датчик дальнего обзора, который отображал тепловое изображение леса внизу в прицеле, установленном на его шлеме. В то же время он нажал кнопку микрофона: “Пуля, это Эйбл Ноль-Семь, начеку. Пуля, если ты меня слышишь, дай мне сигнал о спасении номер один. Конец.” Несколько секунд спустя Коллинз услышал: “Эйбл Ноль-Семь, это Пуля начеку. Я понимаю тебя громко и ясно.”Указатель направления DF показывал юго-запад. Акцент был странный, голос отрывистый и четкий - слишком четкий. Также было много фонового шума. Это могли быть его собственные винты ... или это мог быть кто-то другой. Коллинз сказал: “Пуля, иди спасать одного и держись десять. Конец.”

“Способный Ноль-Семь, я не могу. Приземляйтесь на береговой линии. Я вижу тебя. Приземляйтесь на береговой линии ”.

“Пуля, иди спасать одного. Конец.” “Способный Ноль-Семь, я ранен. Я не могу включить свое радио. Приземляйтесь на береговой линии. Я всего в нескольких метрах от берега. Поторопитесь. Конец.” Показания DF по-прежнему показывали юго-запад, но это могло означать сто ярдов к юго-западу или десять миль к юго-западу. Пилот ВМС не следовал приказам, потому что он был в панике - или потому, что это говорил не пилот ВМС. Термин “метры” беспокоил Коллинза, но больше военных парней использовали метрические измерения, такие как метры и “клики”, так что это не было однозначной выдачей. По каналу экстренной связи охраны Коллинз сказал: “Приготовься, Пуля.” Своему второму пилоту Коллинз сказал: “Поверни на запад на несколько миль. Давайте посмотрим, сможем ли мы триангулировать этот DF steer.” MV-22 повернул на запад, удаляясь от береговой линии, держась как можно ближе к верхушкам деревьев. “Эйбл Ноль-Семь, это Пуля, прием. Входите, способные.” Боумен был слаб, но в сознании. У него была сильная головная боль и совершенно нечеткое зрение. Он чувствовал себя парализованным, и когда он попытался пошевелиться, раскаленная волна боли прокатилась вверх и вниз по его спине. То же самое с его левой рукой - теперь был сломан не только локоть, казалось, что сломана вся рука. Его запястья все еще были скованы наручниками, а рация для выживания исчезла… Нет, не ушли. Он мог слышать слабые голоса, доносящиеся откуда-то. Превозмогая боль в спине и руке, он царапал пальцами по грязи и листве в направлении звука. Как раз в тот момент, когда он подумал, что потеряет сознание от боли, его пальцы задели толстую резину короткой антенны. Искра надежды пронзила его измученный болью мозг, и он смог схватить рацию и подтащить ее к своему телу. “Приготовься, Пуля”, - услышал Боумен. “Пуля, переключись на спасение Одного, если сможешь. Конец.”

“Не удается переключиться. Помогите мне. Приземляйтесь на береговой линии. Я найду тебя. Способный ... это был позывной спасательных вертолетов ВМС на Рейнджере в тот день, когда был сбит Боумен. Пижамы наконец-то нашли его! Но с кем он разговаривал? Здесь был еще один член экипажа "Пули"? С кем он разговаривал? Миллер? Был ли Кук живым? Он не мог в это поверить - Миллер действительно сделал это! Но он внезапно понял, что это было неправильно. Миллер был мертв. Голос по радио звучал не по-американски - он звучал слишком плавно, слишком натренированно. Это должно было быть китайское! Китайцы пытались уговорить Военно-морской флот спасает птицу при посадке. Ни один сбитый летчик никогда бы так не поступил - обязанностью сбитого летчика было сначала определить свое местонахождение, а затем следовать инструкциям спасательной птицы. Он не должен был отдавать приказы. Рация Боумена была настроена на канал охраны. На радиоприемнике PRC23D был четырехпозиционный поворотный диск: полный по часовой стрелке, в сторону с антенной, означал охрану, один щелчок против часовой стрелки означал выключение, еще один щелчок означал первое спасение, и еще один - второе спасение. Дрожащими пальцами Боумен нажал на поворотный диск и один раз повернул ручку в положение Выкл; затем, с огромным усилием повернул диск, чтобы спасти один, и нажал резиновый переключатель на боковой панели устройства. ... Показания DF на радио номер один слегка смещались к югу. “Еще несколько миль, ” сказал Коллинз своему второму пилоту, “ и мы сможем определить его местоположение Внезапно ожила радиостанция номер два с характерным Пиииннгом! Пи-и-и! Пи-и-и! Пи-и-и! тон. Показания DF на втором канале указывали прямо на восток. “Я получил сигнал о спасении номер один!” - Крикнул Коллинз. “Приближаются из района, который мы только что покинули!”

“Этот парень на страже, должно быть, подслушивал”, - сказал второй пилот. “Я тоже почти повелся на это. Следуйте указаниям DF steer с первого спасательного канала ”. Коллинз переключился с охранного канала на первый спасательный. “Пуля на спасательной станции номер один, я копирую твой тон. Подайте мне сигнал, когда мы будем пролетать над головой ”. Они находились примерно в шестидесяти секундах на новом курсе на восток, когда Коллинз сказал: “Я думаю, у меня там что-то есть. Пижамы, приготовиться ”. В задней части самолета MV-22 с наклонным винтом находились четыре парашютиста-парашютиста, или пижамы, двое из которых сидели у грузовых дверей по левому и правому борту в снаряжении для спуска по канату. Коллинз отследил теплое пятно под собой с помощью FLIR. Как раз перед тем, как объект оказался прямо под ними, они услышали еще одну серию звуковых сигналов на Rescue One. Второй пилот пролетел мимо пятна, но Коллинз продолжал отслеживать теплое пятно и нажал кнопку на компьютере миссии AN / AYK-14, который сохранит широту и долготу места, над которым они пролетали. “Пуля, это Эйбл Ноль-Семь, подтвердите подлинность Виктора-Кило. Виктор-Кило.” Ответа нет. “Пуля, это способно, повторяю, подтвердить подлинность Виктора-Кило. Конец.”

“Мы садимся на топливо ”Бинго", - сказал второй пилот, “ и китайцы обязательно приведут подкрепление. Мы не можем оставаться...”

“Еще раз, и мы уходим отсюда”, - сказал Коллинз. Во время спасения номер один он сказал: “Пуля, я повторяю “Пуля ... подтверждает подлинность . . . Папа Зеро . . . ПоппаЦеро...”

“Он не дал полного ответа”, - сказал второй пилот. “Для меня достаточно близко”, - сказал Коллинз. “Но ты не знаешь...”

“Я использую этот шанс. Я захватил самолет.” Коллинз взялся за рычаги управления, встряхнул их, чтобы подтвердить передачу управления, затем резко накренился влево и выровнялся по объекту, который он отслеживал на FLIR. Указывая на него, он передвинул переключатель в силовом секторе, который повернул гондолы с двумя несущими винтами на законцовках крыльев MV-22 по вертикали и превратил самолет Sea Hammer из самолета в вертолет. Он маневрировал большим грузовым ~ самолетом ~, перевел ~ вертолет в режим зависания, затем немного переместился вбок, пока не нашел свободное пространство под самолетом. По интерфону он сказал: “Пижамный костюм, наш парень сбился с носа, примерно в тридцати ярдах. Нет полной идентификации, но я не вижу оружия, и он один. Выходим.” Используя свое снаряжение для спуска по канату, пижамы оторвались от морского молотка и соскользнули на землю. Сняв с ремней свои винтовки, они взяли пеленг с MV-22 и направились к объекту. Несколько осторожных минут спустя они нашли Боумена. “Эйбл, это Пи-Джей-один, я поймал его. Похож на одного из наших парней ”. Техник-спасатель быстро обыскал Боумена на предмет спрятанной взрывчатки или мин-ловушек, в то время как второй PJ стоял на безопасном расстоянии, охраняя территорию. “Выходите на позицию”. Коллинз направил самолет Sea Hammer вперед, и члены экипажа в грузовом отсеке спустили спасательный подъемник с устройством forestzpenetrat0r вниз к людям на земле. Он развернул похожие на лепестки сиденья на "проникающем в лес", поднял Боумена и закрепил его на сиденье. У Боумена хватило сил обхватить руками спасательное устройство и сделать, как ему сказали. “Самар… Самар. Не забывайте Самар ... ” - сказал Боумен пижону. Было трудно расслышать из-за рева MV-22 над головой, но первый ПИ-джей уловил обрывок слов Боумена. “Кажется, он что-то говорит Сэмми”, - сказал ПИДЖЕЙ по радио на шлеме Коллинзу. - "Он, кажется, что-то говорит Сэмми". “Возможно, поблизости есть кто-то еще”.

“У нас нет времени искать кого-либо еще”, - сказал второй пилот Коллинза. “Мы уже прошли бинго”. Коллинз использовал сканер FL1R для поиска территории вокруг места спасения. Внезапно он остановился. “У меня есть кое-кто еще”, - сказал он. “Тридцать ярдов вправо. Он не двигается. Зацените это. Поднимите Робби на борт ”. Первый пижамный джей, оказавшийся на земле, забрался на другое сиденье "Форест пенетратора", пристегнулся, затем пригнул голову Боумена вниз и обхватил его руками, пока команда грузового отсека поднимала их через листву. Второй ПИДЖЕЙ начал двигаться ко второму объекту, следуя указаниям Коллинза, используя постепенно светлеющее утреннее небо, чтобы найти укрытие, пока он не окажется достаточно близко. Экипаж в грузовом отсеке MV-22 затащил Боумена внутрь и завернул его в одеяло. Один пижамный офицер посветил фонариком себе в лицо, затем сравнил лицо с фотографиями сбитых членов экипажа "Саратоги" на листе с удостоверениями личности. “Он подходит”, - прокричал ПИДЖЕЙ по интерфону. “Лучник. Пилот седьмой пули.” Коллинз вздохнул с облегчением. “Черт возьми, я в это не верю. У нас есть один. Другой парень может быть его РИО.” Второй пижамный офицер, лежавший на земле, добрался до тела. “Он похож на филиппинца ... Подождите. На нем генеральские звезды. Бейджа с именем нет, но у него две звезды на воротнике.” Коллинз маневрировал ближе к своему наземному члену экипажа. “Звезды генерала... генерала? По имени Сэмми? Сэмми… Sa~ar? Черт возьми, это может быть генерал Самар, гребаный вице-президент! Возьмите его на борт! Поторопитесь!” НА БОРТУ корабля ВМС США "РЕЙНДЖЕР" В ФИЛИППИНСКОМ МОРЕ В понедельник, 3 октября 1994 года, В 06.00 по МАНИЛЬСКОМУ времени На заднем плане заиграл национальный гимн Филиппин. В телевизионной передаче была показана табличка, написанная на английском языке, Тагальский и китайский языки, призывающие зрителя приготовиться к важному сообщению от правительства Филиппин. Через две минуты сцена исчезла, ее сменило мрачное лицо второго вице-президента генерала Хосе Трухильо Самара. Большая часть его волос была сожжена, а один глаз заплыл настолько, что он отказался носить какие-либо повязки, однако, потому что он боялся, что его соотечественники могут его не узнать, и потому что он хотел, чтобы весь мир увидел, что с ним сделали китайские военные. Он был одет в свою форму, свежевыстиранную и накрахмаленный, который скрывал туго обмотанное плечо и ожоги на большей части верхней части туловища. “Мои собратья филиппинцы и все остальные, кто может слышать мой голос. Я Хосе Самар, второй вице-президент Республики Филиппины. Я говорю с вами из диспетчерской на борту американского авианосца USS Ranger, который находится на пути к Гуаму после того, как был жестоко атакован китайскими военными самолетами три дня назад. Это сообщение транслируется для вас в шесть часов утра третьего октября по манильскому времени по вторым и третьим каналам филиппинского телевидения, на "Голосе Америки", в Британский вещательный канал shortwave channel seventeen, а также на других международных радио- и телевизионных каналах. “Как вы можете видеть, я ранен, но жив. Второго октября я был спасен с острова Минданао американскими морскими пехотинцами вскоре после того, как подвергся нападению и едва не был убит патрулями Китайской Народной Республики. Китайские патрули убили нескольких моих ополченцев, когда мы участвовали в спасательных операциях, пытаясь спасти жизнь пилота ВМС США, сбитого китайскими истребителями несколько дней назад. “Я обращаюсь к вам сегодня, чтобы сказать вы, как губернатор Содружества Минданао и второй вице-президент Республики Филиппины, заявляете, что Китайская Народная Республика участвует в полномасштабном военном вторжении в мою страну. Пусть вас не вводят в заблуждение истории о сотрудничестве с правительством Филиппин. Считается, что китайцы убили президента Артуро Микасо. Китайские военные корабли захватили города Содружества Пуэрто-Принсеса, Замбоанга, Котабато и Кагаян-де-Оро, и они готовятся начать полномасштабное наступление на столицу Содружества Минданао Давао. Китайцы не освободители, и они не помогают никаким законным филиппинским правительственным чиновникам. Они захватчики. Они перебрасывают крупномасштабные вооруженные силы в мою страну с намерением навсегда оккупировать и аннексировать Филиппины. Китайские захватчики нападали на филиппинских граждан и убивали их, а также атаковали невооруженные американские самолеты-разведчики. “Настоящим я призываю все страны ввести экономические и политические санкции против Китайской Народной Республики за их незаконное вторжение и сделать все, что в их силах, чтобы помочь вывести все китайские вооруженные силы из моей страны. Как второй вице-президент и единственный законный правительственный лидер Филиппин, настоящим я объявляю все вторжения Китайской Народной Республики на Филиппины незаконными, и я официально приказываю Китайской Народной Республике немедленно вывести весь персонал, военные корабли и самолеты с нашей территории. “Коммунистическое правительство в Маниле, возглавляемое убийцей Даниэлем Тегиной, может бросить вызов моей власти. Тегина назвал меня предателем и мятежником, но именно он организовал заговор с целью убийства президента Микасо, позволив китайской армии вторгнуться в страна, и захватить власть для себя под жестокой рукой красных китайцев. Его обвинения необоснованны, но только Верховный суд и парламент Республики Филиппины могут принять решение о нашей виновности или невиновности. “Но в Содружестве Минданао моя власть абсолютна, и я все еще командую, несмотря на мои ранения. Мои силы ополчения лишили китайцев полного доступа к аэропорту Котабато, мы постоянно вытесняли их из долин рек Кабаган, Давао и Пуланги, и мы подготовили сильную оборону и несколько сюрпризов для них в Давао, если они попытаются вторгнуться к нам там. Это будет величайшее сражение в истории Филиппин со времен Второй мировой войны. Но мы не можем сдержать китайские орды в одиночку. “Поэтому я официально прошу у правительства Соединенных Штатов военной и экономической помощи в оказании мне помощи в отражении китайских захватчиков. Настоящим я даю американскому правительству полное право на пролет, посадку и плавание на всех территориях Филиппин и Содружества, и настоящим предоставляю все полномочия для проведения военных операций, обеспечения безопасности и других операций в моей стране. Я также уполномочиваю Президента Соединенных Штатов и назначенных им представителей, гражданских и военных, действовать с полной президентской властью в Содружестве Минданао, включая все полномочия по всем вопросам обороны, и я приказываю моей государственной милиции выполнять все приказы Президента Соединенных Штатов или командующих его театром военных действий, как если бы эти приказы были моими собственными. Если я умру от полученных травм или буду убит враждебными силами, мои приказы, изложенные здесь, останутся в силе до тех пор, пока в моем государстве не восстановится мир и не будут устранены все иностранные державы. “Я надеюсь, что все лояльные филиппинцы слышат мои слова. Вот мои постоянные приказы всем лояльным филиппинцам: “Всем действующим, резервистам, национальной гвардии, неактивному резерву и бывшим членам ополчения в возрасте до шестидесяти лет приказано немедленно приступить к действительной службе. Отчитывайтесь только перед окружным или городским командиром милиции; не отчитывайтесь перед федеральным должностным лицом, Национальной народной партией или Новой народной армией, или перед кем-либо, кого вы не знаете лично. Если связаться с командиром ополчения невозможно, попытайтесь отправиться в Давао и явиться на заставу ополчения. “Всем остальным гражданам Минданао: не выходите на работу. Не сдавайте свое оружие никому ни при каких обстоятельствах; держите его спрятанным. Сообщайте о передвижениях войск Китая или Новой народной армии, или о ком-либо, кого вы подозреваете в пособничестве или информировании китайцев или NPA, известному вам члену ополчения. Мои ополченцы попытаются связаться со всеми жителями Давао, Самала, Панабо, Санто-Томаса и других городов в заливе Давао и вывезти ваших женщин и детей из любых известных районов боевых действий. “Если ваш город подвергся нападению или находится под угрозой, двигайтесь к побережью как можно быстрее. Не двигайтесь в сторону Давао, так как вы можете оказаться в центре поля боя, оказавшись в ловушке между противоборствующими силами. Избегайте китайских войск или войск NPA; путешествуйте по второстепенным или проселочным дорогам, по возможности ночью. Если вы можете путешествовать на лодке, делайте это только ночью, прячьтесь вблизи береговой линии и избегайте всех крупных прибрежных городов. Не помогайте никаким представителям китайского или федерального правительства или военному персоналу. Если вы вынуждены помочь им, сделайте это, чтобы спасти свою собственную жизнь, но убегайте, когда это безопасно, и сопротивляйтесь изо всех сил. Оказывать помощь и утешение любому из известных вам членов моего ополчения. “Прежде всего, молитесь о силе и мужестве, которые нам понадобятся, чтобы противостоять китайским захватчикам. Пока я жив, я буду делать все, что в моих силах, чтобы изгнать иностранных захватчиков с нашей родины. Пусть Бог даст мне и вам, мои верные братья и сестры, силы продолжать борьбу, пока наша страна снова не станет свободной. “Эта передача будет записываться и повторяться несколько раз в день. Не отказывайтесь от борьбы. Аллах акбар. Бог велик. Удачи.” Вновь появилась вступительная надпись вместе с национальным гимном, а затем Самар начал повторите сообщение, на этот раз на тагальском, родном языке Филиппин. ОРИЕНТИРОВОЧНОЕ местоположение АНДЕРСЕНА, ГУАМ, ВТОРНИК, 4 октября 1994 года, 02:11 по МЕСТНОМУ времени “Что вы имеете в виду, он упал?” - Спросил Брэд Эллиот. Он сбросил простыни, и его единственная здоровая нога коснулась пола миллисекундой позже, когда он перенастраивал телефон. “Извините, генерал, но так это выглядит”, - сказал Джон Мастерс по телефону. “Картер-Семь" не загрузил данные своего последнего сенсорного пролета над Минданао. Мы проверяем это прямо сейчас, но я думаю, что наше наземное оборудование неисправно. Я не могу опросить спутники ”.

“Я сейчас буду”. Пять минут спустя генерал-майор Стоун и генерал-лейтенант Эллиотт мчались к командному пункту. Они обнаружили, что половина задних панелей с пультов управления оторвана, компьютерный монитор с большим экраном высокой четкости был пуст, а техники суетились повсюду. В центре всего этого был Джон Мастерс, одетый в обрезанные джинсы и гавайскую рубашку в цветочек, с неизменной бутылкой Пепси в руке. “Доктор Мастерс, что происходит...?”

“Мы заканчиваем наши проверки, Брэд”, - ответил Мастерс. “Это не проблема. Мы вернем птиц в строй в кратчайшие сроки ”.

“Вы хотите сказать, что мы потеряли их обоих ...?”

“Это только временно. “Вы можете запустить еще один?” - Спросил Стоун. “У вас есть запасной вариант?” У мастеров было неприятно страдальческое выражение лица. “Аааа… Возможно, у меня тут проблема, Дик ”, - сказал Мастерс. “У меня здесь есть стартовый самолет, но я не взял с собой запасной разгонный блок или полезную нагрузку. Они все вернулись в Арканзас ”.

“Большое дело. Летите обратно в Арканзас и запустите еще один, огрызнулся Стоун. “EB-52 из HAWC будут здесь менее чем через четырнадцать часов, а Первое боевое авиакрыло будет здесь менее чем через восемнадцать ...”

“Видите ли, у меня дома проблема”, - сказал Мастерс. “Мой совет директоров проголосовал за то, чтобы не одобрять больше запусков, пока наши другие контрактные обязательства не будут ...“

“Доктор Мастерс, у вас контракт с гребаным правительством Соединенных Штатов!” Камень взорвался. “Мне не нужны оправдания, я хочу, чтобы твоя задница вернулась в твой самолет, чтобы мы могли запустить туда еще один спутник. Теперь либо ты достанешь мне один, либо я поджарю твою задницу. “В этом нет необходимости, генерал”, - сказал Мастерс совершенно невозмутимо. “Я могу восстановить работу спутника в ближайшее время. Ни один NIRTSat никогда не подводил, и это будет не первый, я обещаю вам. Теперь позвольте мне вернуться к работе.” Он не стал дожидаться ответа, а повернулся и покинул Стоуна с потрясающим апоплексическим выражением на лице. Бригадный генерал Томас Харбо, командующий Третьей авиационной дивизией Стратегического авиационного командования, штаб-квартирой, ответственной за все воздушные операции SAC в Тихом океане, и старший член группы STRATFOR Стратегического авиационного командования по тихоокеанским операциям, присоединился к Стоуну на командном пункте. Обращаясь к Харбо, Стоун сказал: “Том, мы только что потеряли систему N1RTSat. Мастерс не знает, когда он снова заработает. Мне нужны некоторые текущие данные о Минданао, и мне это нужно сейчас ”.

“Я могу позвонить в DIA и космическое командование и заказать облет спутника KH-11 или LACROSSE, - сказал Харбо, - и вы должны получить фотографии к тому времени, когда ваши птицы начнут прилетать сюда”.

“Запрыгивай на это”, - сказал Стоун. “Но я также хочу обсудить полеты самолетов. Если мы снова не запустим систему Masters, получение спутниковых снимков из Вашингтона займет слишком много времени для морского сражения. Кроме того, я хочу получить несколько зондов китайской обороны. Давайте пройдемся по планам военно-воздушных сил для полетов ‘хорьков’; Я хочу собрать несколько посылок, чтобы вручить генералу Джаррелу, когда начнут прилетать его птицы ”. ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА ЭЛЛСВОРТ, ЮЖНАЯ ДАКОТА ДВА ЧАСА СПУСТЯ офицеры, ответственные за каждую эскадрилью вооружения Первого авиакрыла, были собрались в аудитории для брифингов Стратегического военного центра; помещение было охраняемым, здание закрыто, и двери охранялись, когда началось совещание. “Леди и джентльмены, - начал генерал Джаррел, - приказы таковы”. “По приказу Президента всем элементам Первого боевого авиакрыла было приказано немедленно перебазироваться на военно-воздушную базу Андерсен, Гуам, и подготовиться к воздушным операциям под руководством Тихоокеанских военно-воздушных сил и Тихоокеанского командования. Командиром Первого авиакрыла буду я, который будет подчиняться генерал-майору Ричарду Стоуну, начальнику, Стратегические силы развернуты на военно-воздушной базе Андерсен, Гуам, сразу по прибытии. Генерал-майор Стоун немедленно становится общим командующим Объединенной оперативной группой. Командир первого боевого авиакрыла имеет двойное звание командира авиации Объединенной оперативной группы. В приказах указаны несколько авиационных подразделений Корпуса морской пехоты, участвующих в операции, а также командующие военно-морскими воздушными операциями. Контр-адмирал Коннер Уолхайм становится командующим объединенными военно-морскими силами. Командующим сухопутными войсками Объединенной оперативной группы является бригадный генерал Джозеф Тоул.” Джаррел сложил бланк сообщения и сунул его в карман летного костюма. “Никаких других подробностей в сообщении предоставлено не было, но это все, что нам нужно для начала. “Я распространил копии списка не летающих экипажей и самолетов; он составляет примерно половину сил, расположенных здесь, в Эллсворте, включая восемь B-52, четыре B-Is, десять KC-1355, два KC-105, все двенадцать наших F-4D и Fs, десять F-15 и шесть C-141. В любом случае, это все, с чем Андерсен может справиться за один раз. “Отдых экипажа для этих членов экипажа настоящим отменяется. Они заберут заранее запланированные пакеты миссий, проинструктируют и подготовятся к вылету в течение шести часов.”По всей аудитории прошел шорох удивления - они планировали и обсуждали быстрое развертывание большого количества самолетов, подобных этому, но раньше этого никогда не делалось. “Бомбардировщики, заправщики KC-135 и некоторые грузовые самолеты будут без остановок переброшены в Андерсен; истребители и KC-10s дадут экипажам отдохнуть в Хикеме, прежде чем продолжить. “Все бомбардировщики будут полностью загружены в конфигурации ferry; у вас есть список припасов, которые они будут перевозить. Переброска на Гуам с оружием на борту всегда сложна из-за большой загрузки топлива, необходимого для переброски резервов, но у нас будет много танкеров для поддержки, поэтому мы загрузим бомбардировщики, чтобы максимально приблизиться к максимальной посадочной массе при нормальных запасах топлива IFR. “Почему было принято такое решение, сэр?” - спросил один из командиров эскадрилий. “У Андерсена есть оружие - почему бы не заправиться бензином и припасами и не загрузить оружие, как только оно прибудет на Гуам?”

“Я хочу, чтобы эти бомбардировщики были готовы к бою в ту минуту, когда они прибудут в Андерсен”, - ответил Джаррел. “В моих приказах говорится, что с настоящего момента мы приведены в боевую готовность, и чем меньше времени мы потратим на подготовку к заданию после прибытия на Гуам, тем большей гибкостью мы будем обладать. Нам могут поручить проведение ударных операций, пока Крыло находится в пути, поэтому я хочу быть готовым - нашим экипажам лучше быть готовыми поспать несколько часов, составить план миссии, кратко изложить, снять чеки с оружия и отправиться. При необходимости они приземлятся, получат свои пакеты с заданиями, потянут кнопки, произведут горячую дозаправку и немедленно взлетят. “Оставшиеся самолеты в Эллсворте будут развернуты после шестичасового отдыха экипажа по той же системе - бомбардировщики выходят на прямую наводку с вооружением в конфигурации ferry, истребители RON в Hickam. Согласно нашему ПЛАНУ, восемьдесят процентов Первого боевого авиакрыла должны прибыть на аэродром в Андерсене в течение двадцати четырех часов. Я думаю, мы можем добиться большего: я думаю, мы сможем задействовать в бою восемьдесят процентов Авиакрыла за двадцать четыре часа. Это моя цель. Я знаю, что это наше первое реальное боевое развертывание, и мы обязательно будем изобретать процедуры по ходу дела, но этот персонал практиковал эти процедуры уже в течение несколько месяцев, так что, я думаю, мы сможем это сделать. Вопросы?” Ответа нет. “Следующая встреча через час; это должна быть наша последняя встреча перед тем, как мы начнем запускать самолеты. Я ожидаю, что первая группа будет готова к отправке к тому времени. Давайте приступим к делу, леди и джентльмены - шевелитесь!” Джаррел наблюдал, как члены Первого боевого авиакрыла быстро покидали аудиторию. Он знал, с какой опасностью столкнулись эти мужчины и женщины, и он не завидовал им. Его собственный отец был убит в бою в Корее в 1953 году, и он совершил более пятисот боевых вылетов в качестве пилота F-5 и A-7 во время двух командировок во Вьетнам. Он видел много сражений, много смертей. Нет, он им совсем не завидовал. Но у них была работа, которую нужно было выполнять, точно так же, как и у него. Он повернулся и направился обратно в свой кабинет. “Да пребудет с ними Бог”, - сказал он, не обращаясь ни к кому, кроме самого себя. НАД ФИЛИППИНСКИМ МОРЕМ, к востоку От МИНДАНАО, ФИЛИППИНЫ, ЧЕТВЕРГ, 6 октября 1994 года, 0 347 часов по МЕСТНОМУ времени (СРЕДА, 5 ОКТЯБРЯ 1994 года, 1447 по восточному времени), Не было никаких сомнений в его принадлежности или назначении - немногие воздушные суда в мире могли летать подобным образом. “Идентификация подтверждена, сэр”, - доложил офицер Центра боевой информации на эсминце ВМС Китайской народно-освободительной армии "Фейлин". “Американский дозвуковой самолет-разведчик, азимут ноль шесть пять, высота две-три тысячи метров, дальность девяносто два километра, приближается. Вероятно, U-2 или TR-1”. Командир Фейлинов изумленно покачал головой. “Еще раз скажи ”скорость" и "высота"?"

“Скорость шесть-пять-ноль километров в час, высота… высота сейчас двадцать три тысячи метров.” Капитан эсминца не мог сделать ничего, кроме изумленной улыбки. Двадцать три тысячи метров - это почти вдвое больше высоты, на которую может безопасно подняться любой китайский истребитель, и очень близко к предельной высоте зенитно-ракетного комплекса "Хун Цянь-61" на китайских фрегатах, дислоцированных в Филиппинском море. “Полагаю, нет ответа на наши радиопередачи с предупреждением”, - сказал капитан. “Никаких, сэр. Продолжаем движение на запад, как и прежде, держа курс на Давао ”.

“Тогда мы выполним наше обещание”, - нетерпеливо сказал капитан. “Чжангихам и Касьенг выдвинулись на позиции?”

“Да, сэр. Эсминец ”Цзуньи" тоже готов." “Очень хорошо. Давайте посмотрим, сможем ли мы раздобыть американский самолет-разведчик. Расстояние до цели?”

“Восемьдесят три километра и приближаемся”. “Начинайте боевые действия на расстоянии семидесяти пяти километров”. У фрегатов была только ЗРК меньшей дальности HQ-61, но четыре из пяти эсминцев в районе Филиппинского моря и восточной части моря Целебес имели ракеты класса "земля-воздух" Hong Qian-91, дальность действия которых в четыре раза превышала дальность действия HQ-61 - и U-2 прямо сейчас приближался к системе Фейлина. Несомненно, U-2 смог бы уклониться от первой ракеты, но еще два эсминца, Чжангихум на севере и Казженг на юге, окружали U-2, так что независимо от того, с какой стороны оказалось, что это будет в пределах досягаемости чьей-то ракетной системы. U-2 отслеживался другим эсминцем "Цзуньи". На борту этого эсминца были только ракеты класса "земля-поверхность", но у него была радиолокационная система Sea Eagle, которая могла направлять ракетные атаки, запускаемые с других кораблей, без использования контрольных радаров слежения за ракетами DRBR-51. Им не пришлось бы активировать радары слежения за целью за несколько секунд до столкновения, так что у U-2 не было бы шанса отреагировать. Они собирались совершить свое первое убийство с первого октября, которое, по иронии судьбы, было Днем революции. Это послужило бы предупреждением для всех других американских самолетов: держитесь подальше от Филиппин. “Бомболюки открываются, приготовьтесь ... Бомболюки открываются. Это, должно быть, был первый случай на недавней памяти Патрика Макланахана, когда он собирался открыть бомболюки на своем бомбардировщике-невидимке B-2 Black Knight, а не атаковать что-то. Он и майор Генри Кобб уже пролетели на своем B-2 почти две тысячи миль, прямо в сердце того, что казалось половиной китайского флота, и все для того, чтобы нести два луковичных объекта, которые не взорвались.” Они летели на высоте двух тысяч футов над темными водами Филиппинского моря, вводя иглу в то, что сейчас находится за пределами диапазона обнаружения - если мы опустим капсулы, мы определенно будем в зоне досягаемости. “Тогда давайте покончим с этим”, - сказал Кобб. Это было одно из немногих слов, которые он произнес за весь полет - очевидно, он хотел бы оказаться сейчас где-нибудь в другом месте. “Рог. Приближаются капсулы ...... Верный своему слову, в ту же секунду, как были развернуты две капсулы, компьютер пересмотрел их новое радиолокационное сечение, заново измерил выходную мощность радара Sea Eagle и изменил эффективную “купол” дальности обнаружения - на этот раз он расположен прямо над значком B-2 в нижней центральной части SMFD. Поперечное сечение радаров двух капсул было настолько большим, что, по оценкам Патрика, им пришлось бы пролететь не менее сорока миль, чтобы выйти из зоны действия вражеских радаров. “Радар воздушного поиска засек нас, три часа, дальность ... дальность сорок миль”. Когда модуль UPD-9 завершил свой первый круговой облет, появилось больше деталей окружающей их местности, включая одну очень неприятную. “Надводная цель, девять часов, десять миль, излучения радара нет, похоже на патрульный катер . . . черт, у нас еще один патрульный катер в двенадцати милях, позиция на два часа. Господи, мы окружены китайскими патрульными катерами ...” Макланахан приказал капсулам немедленно убираться, пока ни один из них не нацелился на Б-2. “Предупреждение о воздушной цели! Азимут один-восемь-восемь градусов, дальность семьдесят четыре километра… недоступны показания скорости или высоты . . . поисковый радар активен. . “Что? Вы уверены? Отследите этот последний контакт!” - крикнул шкипер "Фейлина". “Отрицательный след... Цель исчезла, сэр. Потерян контакт.” Новый радиолокационный контакт озадачил командира эсминца, но это, очевидно, была аномалия или очень маленькая цель, вроде стаи птиц. Настоящая добыча все еще приближалась. “Статус U-2”.

“Дальность приближается к семидесяти пяти километрам... сейчас. “Очень хорошо. Бой, мостик, передовая система HQ-91, приготовиться к радару наведения ракет DRBR-51 ... немедленно. Прикажите Казженгу и Чжангихуму приготовиться к бою.” По этому приказу две ракеты HQ-9 1 были выпущены из носовых сдвоенных пусковых установок эсминца "Фейлин" по самолету-разведчику U-2, осветив палубу яркими вспышками света и длинным языком пламени, когда ракеты взмыли в небо. Большие сверхзвуковые ракеты достигли полной скорости за секунды, превысив двадцать пять километров в минуту в мгновение ока. Другого радара, который включился, не было, но даже на расстоянии сорока миль можно было отчетливо разглядеть внезапный яркий свет ракетного двигателя ракеты HQ-9 1, уносящейся в космос. Китайские патрули преследовали самолет-разведчик U-2. Сорокалетний U-2 использовал новую аэрофотоаппарат CA-990, который мог делать снимки высокого разрешения с большого расстояния, но чтобы получить снимки Давао, U-2 должен был пролететь как можно ближе к побережью Минданао - очень близко к китайским военным кораблям. Макланахан рискнул: он снова развернул разведывательные капсулы, чтобы получить больше фотографий - и, возможно, для отвлечь внимание китайского военного корабля от уязвимого U-2, хотя он понимал, что это было действительно рискованно, - и в то же время нажать кнопку “Передача” на своей зашифрованной командной радиостанции: “Келли, это Тень, Гигант Зеро, Гигант Зеро. Выходим.” “Giant Zero” был стандартным кодовым названием для предупреждения самолета о запуске ракеты без предварительного появления соответствующего радара наведения ракеты. Макланахан выпустил капсулы для двух сканирований сферическим радаром, около пятнадцати секунд, затем быстро убрал их еще раз… Но даже когда он это сделал, желтый купол, окружающий их, на мгновение повернулся к красному, с линиями, похожими на ребра, проходящими через него. “Радар Sea Eagle переключается в режим обнаружения цели… возможно, они нашли нас. Капсулы убраны, бомболюки закрыты. Внезапно к северу и югу от B-2 появилось больше радарных куполов. “Радары воздушного поиска с тех патрульных катеров!” - крикнул Макланахан. Он с ужасом наблюдал, как самый южный радарный купол поглотил их, затем сменил цвет с желтого на красный. “Радар обнаружения цели засек нас, азимут один-шесть-три, дальность одиннадцать миль. Радаров слежения за ракетами пока нет, но он, возможно, сообщает о нашем местоположении своей старшей сестре там. Генри, снизь нас до двухсот футов, и будем надеяться, что эти придурки не смогут засечь нас “Новый самолет радиолокационного контакта, пеленг от эсминца "Цзуньи", два-ноль-ноль, дальность семьдесят четыре километра, скорость девять-три-ноль километра в час, высота шестьсот метров”. Будь оно проклято! капитан эсминца Фейлин яростно размышлял. Самолету каким-то образом удалось проскользнуть мимо их перчаток. “Прикажите всем патрульным катерам немедленно начать поиск с воздуха ...”

“Сэр, цель номер один поворачивает на север, кажется, отходит ... Высота цели один увеличивается до двадцати четырех тысяч метров, скорость увеличивается до восьмисот”. “Активируйте радары слежения за ракетами DRBR-51. Не дайте U-2 уйти ”.

“Сэр, патрульный катер 124 сообщает о радиолокационном контакте с воздушной целью”. Техники на вертикальном табло на мостике эсминца "Фейлин" нанесли местоположение контакта - это было между двумя патрульными катерами, направлявшимися на северо-запад, недалеко от индонезийского архипелага под названием Ненуса. “Сэр! Эсминец "Чжангихам" сообщает о радиолокационном контакте к северу от его позиции, прерывистый контакт, низкая высота. Он подозревает американский самолет-невидимку. ” Это было оно! Самолеты-невидимки, вероятно, бомбардировщики-невидимки, запущенные с Гуама. Очевидно, они совершали разведывательные полеты, потому что, если они несли противокорабельные ракетами они бы уже потопили полдюжины судов. Итак... U-2 и бомбардировщик-невидимка . “Предупредите все суда оперативной группы, приближающиеся бомбардировщики-невидимки, подозреваю, что по крайней мере два приближаются к заливу Давао. По кораблям внешнего десанта оружие не стреляло, но подозревается атака на внутреннюю оборону. Предупредите все патрульные самолеты, чтобы они прочесали район к северу и северо-западу от архипелага Ненуса на предмет низковысотных бомбардировщиков. “Сэр! Эсминец "Чжангихум" сообщает о попадании ракет HQ-91… возможно, они сбили U-2. Высылаю фрегат и патрульный катер для расследования.”

“Один уничтожен”, - сказал командир эсминца со спокойной улыбкой, - “осталось еще двое... “Мэйдэй, Мэйдэй, "Келли" подбит, направляется на восток, нет - Радиопередача с U-2 прервалась. “Черт”, - это все, что смог сказать Кобб. “Патрик, давай выбираться отсюда”.

“Еще несколько секунд, и мы должны собрать все корабли возле залива Давао”, - ответил Макланахан. Они пролетели более чем на сто миль дальше на запад, чем планировали, в тридцати милях от входа в залив Давао. Чем ближе они подходили к Минданао, тем больше кораблей они видели - от огромных эсминцев, фрегатов и десантных кораблей до небольших судов связи и патрулирования - можно было увидеть даже возвращение, которое модуль UPD-9 классифицировал как перископ подводной лодки. Еще одна проверка радаром, две минуты, и у них были все необходимые данные. Когда "Кобб" начал поворот на юг, направляясь к относительной безопасности от скопления радаров вокруг островов Ненуса и Талауд, казалось, что многофункциональный дисплей загорелся, как коммутатор старого образца, и повсюду появились купола радаров. Это было так, как будто каждое судно с передатчиком включило его. “Христос всемогущий… Поисковый радар Чарли Бэнда на нашем двенадцатичасовом ... еще один на нашем двухчасовом ... Теперь у меня радары управления огнем X-диапазона на нашей десятичасовой позиции. Тебе придется провести нас прямо над островом Талоуд, Генри. Мы окружены.”

“Черт”, - пробормотал Кобб. В этом полете, похоже, это был любимый ответ пилота-ветерана. “Пятьдесят миль до Талауда”, - сказал Макланахан. Когда разведывательные капсулы были убраны, купол радара, принадлежащий кораблю на северо-востоке, больше не доставал до них, но они все еще могли наблюдать за ним, когда он менял режимы. Он переключился с режима обнаружения цели на поиск в воздухе, а теперь снова на поиск в воздухе с быстрым сканированием, который теперь отображался в виде купола в желтую полоску. “Быстрое сканирование PRF на этом радаре Чарли-диапазона”, - доложил Макланахан. “Возможно, они направляют истребитель внутрь. “Черт возьми...” Казалось, что мили ползут мимо. Все больше кораблей направляли свои поисковые радары на запад, далеко в индонезийские воды, но все еще передавали сигналы китайских радаров. Несколько кораблей даже активировали радары управления огнем - Патрик предположил, что они, возможно, были ошибочно обстреляны их собственным истребителем! “Двадцать миль. Архипелаг Ненуса находится слева, Талауд - справа от...” Внезапно прямо перед значком B-2 на SMFD появился желтый купол радара. Купол мгновенно покраснел, и двое членов экипажа увидели, как на горизонте прямо перед ними вспыхнули выстрелы. “Ломай направо!” Крикнул Патрик, нажимая кнопку “Отбой” на левых стойках катапультирования; автоматически включились глушители электронного противодействия. “Спускайтесь!” Кобб бросил большой бомбардировщик в крен на 45 градусов, позволив внезапной потере подъемной силы над крыльями опустить нос. Он развернул крылья на высоте ста футов над морем - всего в одном размахе крыльев над темными водами внизу. Патрик мог видеть трассирующие пули, устремляющиеся в темноту, стреляя по шарику мякины, который он только что выпустил. “Откуда, черт возьми, он взялся?”

“Черт возьми...” Компьютер, отслеживающий рельеф местности, начал давать команду на набор высоты, чтобы миновать высокие, похожие на шпили горы впереди, и два члена экипажа смогли начать видеть остров на переднем инфракрасном сканере. Самый большой остров архипелага Талауд, остров Каракелонг, был покрыт пышной зеленью с пологими холмами посередине, но центральные холмы были усеяны двумя высокими скальными шпилями, один из которых возвышался на семьсот футов над лесом, а другой - на невероятную высоту в тысячу двести футов над хребтом. Трассирующие пули отклонились дальше к западу, когда облако мякины рассеялось, и китайский патрульный катер вновь захватил B-2. “Не можем зайти слишком далеко на запад”, - сказал Патрик. “Есть еще одна группа кораблей всего в сорока милях к западу от этого острова”.

“Они ждали, когда кто-нибудь попытается проникнуть через эти холмы”, - сказал Кобб. “Они знали, что мы попробуем это, несмотря на то, что эти острова находятся в Индонезии. Это означает “Дерьмо. Это означает, что мы не хотим пролетать над этими островами ...!” Как будто кто-то на острове Каракелонг услышал его, как раз в этот момент на инфракрасном сканере они увидели резкую вспышку света, и ракета описала дугу в небе, затем накренилась и направилась прямо к ним. “Я вижу это!” Кобб закричал. “Приготовиться к правым сигнальным ракетам!” У них было немного места, чтобы попробовать жесткий брейк, поэтому Кобб начал давить и нажимаю на ручку управления, начинаю вертикальное колебание на высоте от пятидесяти до ста футов. Чем ближе подходила ракета, тем больше они могли видеть, как она имитирует это колебание. Как только двигатель на ракете заглох, Кобб крикнул: ‘Сейчас!” Затем бросил B-2 в крутой поворот влево. Одновременно Патрик откачал сигнальные ракеты из правого эжектора, держа палец на кнопке. Ракета прошла прямо над кабиной пилотов, промахнувшись всего на несколько скудных ярдов от "Черного рыцаря". К счастью, взрыва не произошло - либо у ракеты не сработал взрыватель, либо она все еще была зафиксирована на сигнальных ложных сигналах. “Высота!” - Крикнул Патрик. “Набирай высоту!” Бомбардировщик вошел в начальный занос в стойло при крутом развороте и потерял драгоценную высоту - радиовысотомер, который измерял точное расстояние под брюхом бомбардировщика, был неисправен, поскольку расстояние составляло менее пятидесяти футов. Кобб выровнял крылья, позволил воздушной скорости нарастать, затем осторожно потянул ручку управления назад, стараясь не сбросить бомбардировщик в полное сваливание слишком быстрым движением назад. “К черту это”, - пробормотал Кобб. Как только он вернул себе воздушную скорость, он снова нажал на регулятор, начиная крутой набор высоты. “Я ухожу отсюда”. На супер многофункциональном дисплее засветились радарные купола - один был прямо перед ними, поисковый радар Sea Eagle подсвечивал их справа, а далеко на севере другой радар Sea Eagle собирался их окутать. “Спускайся, Генри, у нас повсюду радары. “Пусть они попробуют добраться до нас”, - сказал Кобб. Трассеры осветили небо перед ними, когда они проезжали сквозь красный купол радара перед ними. Кобб поддерживал набор высоты бомбардировщиком на полной боевой мощности - нос был выше, чем Патрик когда-либо мог помните, как Кобб обменивал каждый узел доступной воздушной скорости на высоту. Он совершил несколько крутых поворотов, не более чем на 20 градусов за раз. Снаряды зенитной артиллерии начали взрываться повсюду вокруг них, и несколько из них пролетели достаточно близко, чтобы попасть в B-2. “Скорость полета, Генри!” - Крикнул Патрик. “Осторожно, сваливается ...!” Но Кобб держал нос задранным, удерживал воздушную скорость прямо на грани первоначального отказа от сваливания и продолжал набор высоты. Несколько мгновений спустя Патрик заметил, что снаряды взрываются значительно ниже них. Когда он посмотрел вниз, он мог видеть покрывало фейерверков под ними, как трассирующие пули и разрывающиеся снаряды осветили ночное небо. Кобб начал снижать скорость набора высоты на высоте двадцати тысяч футов, но он держал газ на полной боевой мощности и продолжал набирать высоту со скоростью пять тысяч футов в минуту, пока они не преодолели сорок тысяч футов. Эсминец к югу от них попытался запустить по ним одну ракету, но системы постановки помех и лазерного противодействия B-2 сообщили, что ракета не приблизилась на смертельную дистанцию. По мере того, как они набирали высоту, красный радарный купол уменьшался, пока не превратился в крошечную перевернутую чайную чашечку далеко позади них. Патрик посмотрел на командира своего воздушного судна. Кобб вернулся к своей обычной позе пилота - кислородная маска на лице, руки на ручке управления и дросселях, взгляд прямо перед собой, неподвижный, как скала. Патрик немного погасил освещение в кабине пилотов, чтобы он мог тщательно проверить кабину на предмет повреждений - за исключением нескольких выскочивших автоматических выключателей, он ничего не нашел. Когда он направил свой крошечный фонарик с красной линзой на своего партнера, он увидел, что единственным доказательством было то, что Генри Кобб только что спас их задницы от столкновения с огромным огненным шаром в Филиппинское море было крошечной струйкой пота, стекающей с края его кислородной маски. Но он спас их. “Проверка кабины завершена”, - доложил Патрик. Затем: “Спасибо, Генри”. Единственным подтверждением, которое он получил, были два нажатия на кнопку переговорного устройства. КАБИНЕТ СОВЕТНИКА По НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ, БЕЛЫЙ ДОМ, ПЯТНИЦА, 7 ОКТЯБРЯ 1994 года, 17ч.05 м. по МЕСТНОМУ времени “Нам лучше начать говорить о мирном урегулировании всего этого, господин посол, ” сказал государственный секретарь Деннис Данахолл, - иначе ситуация наверняка выйдет из-под контроля.” Заместитель временного поверенного в делах посольства Китайской Народной Республики Тан Шоу Диан безмятежно сложил руки на коленях, рассматривая трех американских правительственных чиновников перед ним: государственного секретаря Данахолла, советника по национальной безопасности Келлога и главу администрации президента Пола Чезаре, а также переводчиков и доверенных секретарей. Посол также взял с собой помощника и переводчика; поскольку “помощником” посла был известный сотрудник китайской разведки, агенты секретной службы были размещены за пределами офиса и в приемной Келлога Офис. “Я был бы рад незамедлительно сообщать о любых запросах или предложениях моему правительству, мистер Данахолл”, - сказал Тан без переводчика. Переводчик наклонялся вперед и говорил на ухо помощнице Тана, как будто она переводила для него, но все знали, что он очень хорошо говорит по-английски и понимает его. “Это не предложения или просьбы, господин посол”, - сказал Фрэнк Келлог. “Это заявления политики. Соединенные Штаты будут рассматривать любые дальнейшие агрессивные действия на острове Минданао как враждебные действия против Соединенных Штатов, и мы будем реагируйте соответствующим образом, чтобы противостоять угрозе, включая применение военной силы. Это послание, которое мы хотим донести до вашего правительства. “Это послание было очень ясно передано во вчерашнем телевизионном заявлении вашего президента”, - сказал Тан. “Как мы указали в нашем ответе, правительство Тегины заявило, что Хосе Самар не имеет полномочий проводить внешнюю политику или диктовать военные условия где-либо на Филиппинах, включая Минданао или отдельный южный штат. Следовательно, слова Самар не имеют смысла, и ваша позиция незаконна и совершенно необоснованна ”.

“Конституция Филиппин предоставила штату Самар право на самооборону”, - указала Данахолл. “Самар полностью в его силах делегировать эту ответственность”.

“Это вопрос, который должна решать Организация Объединенных Наций”, - сказал Тан. “Им должно быть позволено обсудить этот вопрос. “Мы согласны", - сказал Данахолл. “Но выживание автономного правительства Хосе Самара отвечает наилучшим интересам Соединенных Штатов, а положение и мощь китайских вооруженных сил угрожают их выживанию. Согласятся ли китайские военные прекратить все враждебные действия и отвести свои силы назад до тех пор, пока не будет решен вопрос о суверенитете Минданао?”

“Я думаю, это было бы важным соображением, - сказал Тан, “ за исключением повстанческих сил Хосе Самара. Президент Тегина утверждает, и мое правительство с этим согласно, что прекращение огня лишь позволит повстанцам укрепить свои позиции и совершать все более смертоносные нападения на ни в чем не повинных граждан. Мы пытались вести переговоры с Самар, но безуспешно - мы даже отправили посланников на Гуам, чтобы попытаться поговорить с Самар там. Он не будет говорить с нами. Он связывает нам руки...”

“Ваши вооруженные силы намного мощнее, чем у него”, - заметил Келлог. “У вас почти сотня военных кораблей только на юге Филиппин; ваши силы превосходят его численностью в десять раз. К одному. Разумно предположить, что он боится быть раздавленным до смерти самим размером ваших сил.”

“Прекращение огня должно быть достигнуто в духе сотрудничества и справедливости”, - сказал Тан. “Мы удержим наши нынешние позиции и остановим все новые пополнения войск, если Самар согласится вывести свои силы и сесть за стол переговоров”. “Сначала вы должны вывести свои войска с Филиппин ...”

“Мы находимся на Филиппинах по приглашению законного президента”, - спокойно сказал Тан. “Нам не нужно иметь дело с лидерами повстанцев, такими как Самар, или, если уж на то пошло, с американским правительством. “Самар также является членом правительства Филиппин”, - многозначительно сказала Данахолл. “Я понимаю, что Самар был привлечен правительством по обвинению в государственной измене и коррупции”, - сказал Тан. “Он был лишен своих полномочий до суда - если он когда-нибудь предастся правосудию. . “Соединенные Штаты не признают правительство Тегины, потому что у нас нет доказательств того, что президент Артуро Микасо мертв”, - сказал Чезаре. Тан слегка пошевелил переплетенными руками, как бы показывая, что да, Миказо действительно мертв. “Можете ли вы подтвердить нынешнее положение Миказо? Он мертв?”

“Я не могу подтвердить это, сэр. . “Если вы не сможете подтвердить это, мы не признаем президентство Тегины”, - сказал Данахолл. “В этом случае конституция все еще действует, и Самар обладает такой же властью, что и Тегина “Самар, похоже, скрывается от правосудия - он действует как обычный преступник ”, - сказал Тан. “Он скрывается в джунглях, он отказывается говорить со своим собственным правительством, он подстрекает людей к восстанию. Истории, которые я слышал, гласят, что он пользуется поддержкой нескольких исламских террористических организаций, которые помогли ему силой завоевать президентское кресло. Как Соединенные Штаты могут поддержать такого человека?”Эти слухи о террористических группах, к сожалению, оказались правдой - несколько мусульманских террористических групп поклялись Самару помочь ему свергнуть китайцев, американцев и правительство Манилы. Это было главным источником смущения для президента Тейлора прямо сейчас. Но Данахолл ответил: “Понятно, что Самар боится за свою жизнь, особенно с китайскими войсками в Маниле. Он не скрывается; он находится на пути к Гуаму под защитой правительства США, пока этот вопрос не будет решен. “Я думаю, что лучший вариант прямо сейчас все иностранные войска должны убраться с Филиппин и предоставить это правительство самому себе. Если мы сможем получить разумные гарантии того, что воля народа выполняется и что мир восстанавливается, тогда мы не будем возражать против любых дальнейших китайских вторжений. Но Соединенные Штаты рассматривают нынешний уровень военного участия Китая как вторжение, и мы сейчас в состоянии остановить это. Уйдут ли китайцы с Филиппин?” Тан сделал несколько пометок в маленьком блокноте. “Я передам ваш запрос моему правительству, - сказал посол, - вместе с вашими более ранними заявлениями и озабоченностями. Затем Тан закрыл свой блокнот, как бы сигнализируя об окончании их встречи; она длилась всего несколько минут. “У вас есть какие-либо сообщения от вашего правительства, господин посол?” - Спросила секретарь Данахолл. “Ваше правительство просто требует, чтобы мир позволил вам оккупировать Филиппины крупными вооруженными силами? Или вы ничего так не хотите, как быть добровольным наемником для первого переворота Даниэля Тегины?”

“Мы не стремимся к завоеваниям, только к стабильности для моей страны”, - сказал Тан. “Мы рассматриваем беспорядки на Филиппинах как крайне пагубные для китайской торговли, международных отношений и социальной и политической стабильности в нашей собственной стране. Как вы знаете, джентльмены, среди населения Филиппин много этнических китайцев, а также лояльных сторонников мирового социалистического движения, все из которых пострадали в прошлые годы. Если мы не сможем поддержать коммунистических лидеров за рубежом и позволим тем, у кого общие убеждения и наследие, быть убитыми и подчиненными другим, как мое правительство будет выглядеть в глазах своего собственного народа?” Данахолл, Чезаре и Келлог воздержались от ответа или выражения своего возмущения яркими, риторическими замечаниями Тана. Наконец, после всех этих недель ожидания, всех этих дней угроз военного конфликта, китайцы собирались приступить к выполнению своих требований - на данном этапе было бы бесполезно прерывать, какими бы необычными или неприятными ни были его слова. “Мы также очень обеспокоены другими проблемами в регионе Южно-Китайского моря, а именно спором вокруг островов Спратли и Палаван. Китай претендовал на владение этими островами в течение сотен лет; мы считаем, что имеем право развивать эти острова, все эти острова, так, как мы считаем нужным. Нынешний несправедливый раздел островов Спратли, без сомнения, вызовет много кровопролития в будущем. “Филиппинский остров Палаван также когда-то принадлежал Китаю, о чем свидетельствует большое количество проживающих там этнических китайцев”. Тан сделал понимающую паузу, установив зрительный контакт с американцами, стоявшими перед ним, и сказал: “Если китайские претензии на острова Спратли и Палаван могут быть урегулированы благоприятным для всех образом, возможно, можно было бы найти способ предотвратить катастрофу и кровопролитие.”Так вот оно что, - подумала Данахолл. - Китай хотел острова Спратли и Палаван. Данахоллу и его сотрудникам пришлось серьезно попотеть в последние дни, чтобы заново познакомиться с этими двумя цепочками островов, из-за которых Китай, казалось, был готов начать войну. И исторически Тан был прав - несколько сотен лет назад, до того, как европейские исследователи в большом количестве отправились на Восток, китайские торговцы, рыбаки и беженцы действительно заселяли большинство островов в Южно-Китайском море, включая Спратли и большую часть Филиппин. Как и Спратли, Палаван был оккупирован и востребован многими азиатскими, полинезийскими и европейскими народами на протяжении веков. По меньшей мере дюжина стран претендовали на эти суровые, опасные острова. Но все это было довольно древней историей. У Китая могут быть довольно серьезные претензии на острова Спратли, которые, по сообщениям, они уже продали Вьетнаму, по крайней мере на данный момент, но есть ли у них какие-либо современные претензии на Палаван, это совершенно другой вопрос. Какое возможное применение Китай мог найти Палавану, было загадкой для Данахолла. Остров был гористым, малонаселенным и бесполезным в качестве судоходного или торговый порт из-за его близости к “Опасному участку”, мелководью Южно-Китайского моря, столь опасному для коммерческих грузовых судов. Это могло бы стать стратегической авиабазой, с которой можно было бы угрожать островам и водам, принадлежащим другим странам АСЕАН, но даже это было сомнительно. Было ли это своего рода новым предзнаменованием судьбы Китая - или прикрытием для чего-то другого. . .? “Я думаю, что переговоры по этим двум проблемным областям важны и могут быть проведены немедленно, господин посол”, - сказала госсекретарь Данахолл. “Конечно, другие пострадавшие страны должны будут принять участие - и должно быть объявлено о немедленном прекращении всех военных действий “Если это может включать Самар и его мусульманское повстанческое ополчение, я полностью согласен, господин секретарь”, - ответил Тан. “Я думаю, мы можем помочь заручиться сотрудничеством вице-президента Самар”, - сказал Фрэнк Келлог, “но было бы пустой тратой времени пытаться начать переговоры, не призвав сначала к немедленному прекращению огня и отводу всех сил ... “Если мы сможем получить гарантии, что ваши военно-морские и военно-воздушные силы не будут пытаться укрепить или помочь самарским повстанцам, и пообещайте не нападать ни на какие китайские силы в любое время, прекращение огня может быть возможным. Но с нашей стороны было бы высокомерием отказаться от нашего соглашения с президентом Тегиной и просто оставить его одного и без защиты, не гарантировав сначала, что его правительство останется нетронутым во время наших переговоров. Теперь, если повстанческие силы самараоткажутся от захвата города Давао и международного аэропорта Самар, возможно, мое правительство было бы более склонно поощрять диалог с правительством Филиппин ”. На этот раз все американцы сделали паузу. Они боялись, что это может произойти. Обещание не нападать на китайские войска не было проблемой - президент в любом случае не хотел этого делать, - но они знали, что Давао был последней опорой, удерживающей Филиппины от распада. Если бы жители самарапустили город, Филиппины пали бы навсегда - если не перед китайцами, то перед коммунистами Тегины. Самар мог быть мусульманином, но он также верил в объединение Филиппин. Было очевидно, что Тегина не верил ни во что, кроме себя и своей силы. Тан просил помощи у правительства США, чтобы уничтожить последнее препятствие на пути к тотальному господству коммунистов. “Я думаю, это обсуждение может подождать до более подробных переговоров между нашими представителями”, - сказал Данахолл - он не хотел поощрять его даже завуалированным “может быть”, но он также не хотел указывать, что об этом не может быть и речи. “Здесь мы забегаем вперед. Давайте сначала убедим наши соответствующие правительства договориться о немедленном прекращении огня ...” Но Тан заметил колебания Данахолла и, очевидно, пришел к выводу, что американцы ни на что здесь не согласятся. “Почему вы поддерживаете этого мусульманского самарянина?” - Спросил Тан. “Он не что иное, как подстрекатель толпы. Он является определенным препятствием для мира, господин госсекретарь. Он не заслуживает поддержки вашей страны ”.

“Мы поддерживаем мирное урегулирование этого кризиса, господин посол...”

“Я искренне надеюсь на это, господин секретарь”, - сказал Тан. “Однако моему правительству кажется, что Соединенные Штаты желают восстановить свое утраченное военное господство на Филиппинах. Вы объединяетесь с предателем и преступником, скрывая от своих граждан жестокое и революционное прошлое Самарав очевидной попытке получить какую-то легитимность для вашего собственного военного вторжения. Это не способ разрешить этот кризис, сэр ”.

“Есть те, кто считает, что Китай пытается усилить свое влияние в регионе с помощью силы, ” сказал Келлог, “ и что вы не остановитесь ни перед чем, чтобы добиться этого. Они опасаются, что Китай может использовать еще одно ядерное оружие, чтобы уничтожить ополчение Самара1. Тан ощетинился при упоминании слова “ядерный”, и американцы поняли, что встреча подошла к концу. Он поднялся на ноги, его руки все еще были сложены перед ним; его лицо было таким же бесстрастным и невыразительным, как всегда. “Я полагаю, мы обсудили все относящиеся к делу темы. С вашего разрешения, мы доставим ваши сообщения моему правительству со всей скоростью ”.

“Включите это сообщение, господин посол”, - холодно сказала Данахолл. “Если Соединенные Штаты обнаружат какую-либо дальнейшую активность в заливе Давао или на Минданао, позволяющую предположить, что китайские войска продвигаются с целью захвата города Давао, его аэропорта или городов вокруг северной части залива Давао или дельты, Соединенные Штаты сочтут это враждебным актом против союзника и отреагируют соответствующим образом”. Данахолл и остальные восстали. “Добрый день, господин посол”. Данахолл держал кончики пальцев на столе, не протягивая руки. Тан коротко поклонился, как и его переводчик и помощник, и они удалились. “Боже, я, должно быть, старею”, - сказала Данахолл. Он опустился в кресло, позволив Келлогу занять свой стол обратно. “Я не могу продавать это так, как раньше”. В приемной Келлога зазвонил телефон. “Да?”

“Собрание персонала через пять минут, сэр”, - сказала его секретарша. Келлог подтвердил вызов и повесил трубку. Сообщение представляло собой простой код, сообщавший им всем, что Секретная служба хотела прийти, чтобы осмотреть офис, коридоры и приемные на предмет новых подслушивающих устройств, прежде чем мужчины начнут говорить о чем-либо существенном. “Я хотел избежать предъявления этому человеку проклятого ультиматума, и это именно то, что я в конечном итоге ему предъявил”, - сказал Данахолл. “Тупой...”

“Я сожалею, что упомянул слово на букву ”Н"", - сказал Келлог. “Думаю, из меня никогда не выйдет хорошего дипломата”.

“Мы все думали об этом, и он знал это. Рано или поздно это должно было выплыть наружу ”. Данахолл сделал паузу, затем сказал: “Но я думаю, что он оставил нам несколько трещин, которые мы можем исследовать - не очень больших трещин, но, по крайней мере, есть над чем поработать. “Я надеюсь, что что-нибудь произойдет в ближайшие двадцать четыре часа”, - мрачно сказал Келлог, когда они встали, чтобы позволить секретной службе начать свою работу, “потому что в противном случае, я думаю, дипломатическая сторона просто исчерпала себя”. Канал САНТА-КРУС, НЕДАЛЕКО От ГОРОДА ЗАМБОАНГА, ФИЛИППИНЫ, ВОСКРЕСЕНЬЕ, 9 ОКТЯБРЯ 1994 года, 07:15 по МЕСТНОМУ времени на борту Эсминец ВМС Китайской освободительной армии "Он Лун" для дневной вахты и флагманского состава начался в пять утра с подъема незадолго до восхода солнца, молитв за тех, кто был так настроен (адмирал Инь По Л'Ун и, следовательно, большая часть его флагманского состава, не были), тридцатиминутной тренировки, уборки и завтрака, который обычно состоял из куриного или рыбного супа, риса, чая и леденцов или карамельных квадратиков для рядового состава. Утренняя инспекция началась в шесть пятнадцать, и отчеты от каждой секции на борту корабля были получены капитаном без десяти минут семь. К семи утра старшие офицеры командиры каждого корабля флота, сопровождающего "Хонг Лунг", отчитывались перед начальником оперативного отдела адмирала, как и командиры трех других боевых групп флота на юге Филиппин; затем начальник оперативного отдела "Инь" составил утренний отчет для адмирала для представления ровно в семь пятнадцать. Адмирал сначала получил краткий обзор трафика входящих сообщений из Пекина или штаба флота Южно-Китайского моря в Чжаньцзяне (важные сообщения, конечно, привлекли бы его немедленное внимание), затем брифинг о ситуации на театре военных действий и разведывательный брифинг. Начальник оперативного отдела Инь, капитан Сунь Чжи Гомин, низко поклонился и начал: “Сэр, я рад представить вам следующую сводку оперативного брифинга на данный момент, обновленную по состоянию на пять утра по местному времени: “Главную угрозу для сил Народно-освободительной армии КИТАЯ, участвующих в конфликте на Филиппинах, в настоящее время представляют авианосная боевая группа ВМС США "Индепенденс" из Японии, действующая в проливе Лусон, Двадцать пятая пехотная дивизия армии США, развернутая на Гуаме, элементы Третьего десантного соединения морской пехоты США, мобилизованные на Окинаве и в Северной Африке". развернут в составе боевой группы авианосца "Индепенденс" и развертывания Первого боевого авиакрыла ВВС на базе ВВС Андерсен на Гуаме. Важно отметить, что все это представляет собой частичное развертывание каждого подразделения, примерно тридцать-сорок процентов которого находятся в резерве на своих базах базирования. “Основные подразделения Двадцать пятой пехотной дивизии армии США были недавно переброшены с Гавайев на военно-воздушную базу Андерсен, насчитывающую примерно восемь тысяч военнослужащих. Они спроектированы как легкие, быстро развертываемые силы. Наша разведка оценивает состояние, однако, что существует недостаточный потенциал воздушных или морских перевозок для переброски этих сил с Гуама на Филиппины с любой скоростью. Однако, если бы они действительно перебросили эти силы, мы бы противостояли им с удвоенным числом пехотных войск, уже находящихся на Минданао, и вчетверо большим числом на Лусоне и в других районах Филиппин. Подразделения Второй пехотной дивизии в Южной Корее и Японии также были мобилизованы, но, по нашим оценкам, до их призыва в бой еще несколько дней, и по крайней мере через неделю после этого они примут участие в боевых действиях на Филиппинах. “Третья дивизия морской пехоты и элементы Первого авиакрыла морской пехоты были развернуты вместе с боевой группой авианосца "Индепенденс", которая в настоящее время дислоцирована на побережье примерно в шестидесяти километрах к северо-востоку от острова Ями в проливе Лусон; это примерно в трехстах пятидесяти километрах к северу от Филиппин. По нашей оценке, авианосная боевая группа в настоящее время не в состоянии нанести удар по Лусону, хотя они могут быть в состоянии нанести удар своими самолетами в течение двадцати четырех часов и в состоянии начать наземные операции на Лусоне в течение сорока восьми - семьдесят два часа; это то, что в настоящее время определяет наше состояние угрозы во всей Народно-освободительной армии. Всего американские военно-морские силы включают примерно шестнадцать боевых кораблей, десять кораблей поддержки, от четырех до шести подводных лодок - возможно, больше, точное число неизвестно - двадцать истребителей и пятьдесят ударных самолетов fixedwing. “Пятые силы предварительной подготовки морской пехоты с Гавайев были задействованы и развернуты в Филиппинском море примерно с пятью тысячами морских пехотинцев и сорока вертолетами, включая транспортный самолет MV-22 с наклонным винтом, который, по-видимому, использовался в спасение Самар и американского пилота на Минданао. Эти силы также могут нанести удар по центральным Филиппинам в течение двадцати четырех-сорока восьми часов. В состав этих сил входят два авианосца с десантными кораблями, четыре танконосца и четыре судна поддержки. “Наибольшей морской угрозой для наших сил на юге Филиппин была авианосная боевая группа ”Рейнджер", - продолжил Сан. “Сам авианосец по-прежнему сильно поврежден и считается вышедшим из строя; его отбуксируют в Перл-Харбор, Гавайи, и, за исключением самолетов вертикального взлета и посадки, не в состоянии выполнять какие-либо полетные операции ”. Шелест одобрительных голосов заполнил конференц-зал. “Однако последний отчет показал, что эсминец и крейсер с управляемыми ракетами из группы "Рейнджер" находятся на пути к Целебесам из Индонезии и будут в пределах досягаемости ракет некоторых наших кораблей в течение следующих четырех-пяти часов. К ним присоединяется надводная боевая группа из шести кораблей во главе с линкором "Висконсин", направляющаяся с Гавайев, которая, по нашим оценкам, будет в состоянии атаковать через три-пять дней; эти группы оснащены крылатыми ракетами наземного базирования "Томагавк". Наше посольство получило сообщение, что корабли поддержки "Рейнджеров" намерены провести поисково-спасательные операции для своих сбитых членов экипажа, погибших в воздушном бою на прошлой неделе -“

“Им не будет позволено войти в море Целебес”, - торжественно сказал адмирал Инь. “Это я могу обещать. Когда Давао будет взят, сформируются Первая и Вторая группы, чтобы противостоять этим оперативным группам, пока с материка не прибудут дополнительные силы ”.

“Да, сэр”, - продолжил Сан. “Это оставляет самую большую угрозу для оперативной группы на юге Филиппин, по оценке нашего разведывательного отдела : американские военно-воздушные силы. Сообщается, что Первое боевое авиакрыло, в настоящее время развернутое на Гуаме, насчитывает две дюжины тяжелых бомбардировщиков B-52, возможно, восемь сверхзвуковых бомбардировщиков B-1 и F-11 большой дальности, почти дюжину сверхзвуковых бомбардировщиков средней дальности F-15, две дюжины истребителей сопровождения F-15 и F-16 и различные самолеты поддержки, включая самолеты разведки, раннего предупреждения и дозаправки в воздухе. Непроверенные отчеты от наших патрулей в Филиппинском море говорят, что американцы, возможно, также послали B-2. “Эти силы могут нанести удар в течение трех часов с достаточным количеством боевого оружия, чтобы уничтожить большие части наших развернутых боевых групп. Они совершали разведывательные полеты на запад до острова Талауд, в пределах радиуса действия наших военных кораблей за пределами залива Давао. Один самолет-разведчик U-2 был сбит прошлой ночью эсминцем "Чжангихум". по нашим оценкам, U-2 смог получить снимки наших судов в самом заливе Давао ”.

“Для меня это не звучит как большая угроза, капитан”, - сказал адмирал Инь. “Всего тридцать два ударных самолета дальнего действия, большинству из которых более сорока лет? Я не вижу существенной угрозы.”

“Их бомбардировщики и истребители средней дальности также представляют угрозу из-за их возможности дозаправки в воздухе, сэр”, - ответил капитан Сан. “И мы не должны недооценивать грузоподъемность B-52. Полностью вооруженные, они могут нести двадцать четыре противокорабельные ракеты “Гарпун", которые могут поражать с расстояния до ста пятидесяти километров ...

“Да, тяжелые бомбардировщики представляют угрозу, капитан”, - сказал адмирал Инь, “но как только мы захватим аэропорт Давао, мы сможем направить двадцать истребителей на каждый из их бомбардировщиков. Шансы явно в нашу пользу. Ближайшая американская авиабаза на Окинаве находится почти в тысяче шестистах километрах от Манилы, а американская авиабаза на Гуаме - более чем в двух тысячах километрах от Давао. Даже если бы американцам было предоставлено разрешение использовать британскую авиабазу в Бандар-Сери-Бегаване в Брунее, до Замбоанги все еще восемьсот километров, а до Давао - тысяча двести километров - достаточно времени, чтобы организуйте нашу воздушную, наземную и наземную оборону. Как только вокруг Филиппин будут созданы надежные сети раннего предупреждения с помощью радаров, ни один американский самолет не сможет приблизиться к каким-либо китайским позициям незамеченным.... “Ключевым моментом, однако, является наше предстоящее нападение на Давао. Каков статус наших сил и ход нашей операции против Давао?” - Спросила Инь. “Флот штаба адмирала на плаву докладывает о полной боевой готовности”, - ответил капитан Сан. “Все корабли докладывают, что они полностью укомплектованы, готовы и боеспособны, без эксплуатационных дефектов. “Расписание, введенное в курс дела вчера, все еще в силе, сэр”, - продолжил капитан Сан. “Завтра в два часа ночи десантники морской пехоты высадятся на побережье за пределами города Давао и обеспечат безопасность автомагистралей Субаста и Сибуян. Другие подразделения морской пехоты займут остров Таликуд и оцепят прибрежные города Самал и Бангой на острове Самал. Это позволит тральщикам войти в бухту Дадаотан впереди эсминцев и транспортных десантных судов, не опасаясь нападения в узком канале ”. Это была та же цель во время вторжения в Замбоангу, когда густонаселенный Санта Канал Крус должен был быть очищен, прежде чем флот Инь смог занять позиции, за исключением того, что тогда у них было больше авиации, вылетевшей из Пуэрто-Принсеса, и элемент неожиданности. Теперь этого не было - в отличие от Замбоанги, Давао был готов к осаде. Многое изменилось между Давао и относительно легкой осадой Замбоанги. Давао был сердцем правительства Самар и столицей автономного происламского правительства на Минданао. Несколько чиновников и местных жителей были родом с Лусона, хотя Давао обладал такой же природной красотой, как Замбоанга, и был крупнейшим городом на Минданао с населением с населением более семидесяти пяти тысяч человек он считался изолированным, отдаленным, неприрученным пограничным городом и никогда не завоевывал популярности своего более современного города-побратима на западе. В Давао не было крупной военной базы, поэтому не было и крупномасштабного правительственного объекта, с которого можно было бы организовать “народное восстание”. Тем не менее, Инь был полон решимости увидеть падение Давао. “К пяти утра эсминцы должны быть на месте, и LSTS начнет развертывание десантных кораблей”, - продолжил Сан. “Военно-воздушные силы выдвинутся, чтобы смягчить ситуацию в районе пляжа, а эсминцы со своими эскортами и патрульные корабли с малой осадкой будут охранять бухту и гавани и обеспечивать артиллерийскую поддержку десантных кораблей. Посадка должна начаться в шесть утра и завершиться к одиннадцати. Где-то завтра днем, возможно, раньше, международный аэропорт Самар будет нашим. “Военно-воздушные силы продолжат патрулировать район, особенно шесть частных взлетно-посадочных полос в радиусе пятидесяти километров от Samar International - это известные районы сбора и пункты пополнения запасов для самарского ополчения. Армейские подразделения должны обеспечить безопасность этих районов к послезавтрашнему дню, а также долины реки Кадеко. Общая информация Силы Юхана должны были также обезопасить радиолокационную станцию на горе Апо и шоссе Кагаян на севере. С помощью радара Mount Apo мы можем сканировать регион почти на пятьсот километров во всех направлениях - мы можем обнаружить стаю птиц или группу китов, приближающихся к Филиппинам. “Как только это будет выполнено, Первая группа может начать патрулирование восточно-Целебесского моря и обеспечить сопровождение судов снабжения, входящих в залив Давао. Третья группа может начать вылеты для пополнения запасов в Давао с помощью силлифта до тех пор, пока шоссе Давао-Котабан не станет безопасным или пока территория вокруг международного аэропорта Самар не станет безопасной и мы можем начать доставку припасов по воздуху. Однако у нас пока нет четкого графика на этот счет. Наш лучший вариант - обеспечить безопасность морских путей для пополнения запасов, пока значительное количество войск не будет размещено на Минданао - это может занять до месяца. “Мы можем разумно ожидать, что падение Давао разделит силы повстанцев по крайней мере на три отдельные группы, расположенные примерно на восточном побережье, южном побережье и северо-центральной части Минданао”, - заключил Сан. “Это уменьшит их способность сражаться и резко нарушит их собственную цепочку пополнения запасов. Мы будем загонять их во все более суровые условия и уменьшать их способность сражаться ”. Инь задумчиво кивнул. Он был впечатлен брифингом Sun. Если бы Сун начал инструктировать по тактике и оружию, Инь был бы расстроен и обеспокоен. Тактика и оружие не выиграли кампании вторжения - логистика выиграла вторжения. Все, что делали его флот и наземные войска, в конечном счете, должно было открыть и обезопасить линии снабжения, иначе вторжение было обречено на провал. Они собирались направить тысячи людей и миллионы тонн военных кораблей в Давао только для того, чтобы иметь возможность посадить несколько грузовых самолетов в аэропорту или пришвартовать судно снабжения в гавани. На брифинге Sun особое внимание уделялось пополнению запасов - так и должно было быть. Если линии снабжения были перерезаны, он был обречен. “Превосходно, капитан Сун”, - сказал адмирал Инь, кланяясь от шеи. “Я поздравляю вас и ваших сотрудников с хорошо организованным планом и желаю всем нам успеха. Теперь расскажите мне об областях, в которых мы наиболее слабы.”

“Я вижу две области, вызывающие беспокойство в связи с этой операцией, сэр”, - ответил капитан Сан. “Оба варианта касаются отдаленной возможности контратаки со стороны американских сил или сил АСЕАН. “Во-первых, наша непосредственная авиационная поддержка и истребители должны стартовать из аэропорта Замбоанга - аэропорт Котабато все еще недостаточно безопасен для полетов самолетов из-за активности повстанцев. Это означает, что наши истребители должны пролететь четыреста километров в одну сторону, чтобы достичь залива Давао, и почти шестьсот километров, чтобы перехватить бомбардировщики, несущие противокорабельные ракеты, способные поразить наши военные корабли в заливе Давао. С обратным рейсом и боевыми резервами это практически не оставляет времени простоя для всех наших самолетов ”.

“Почему не был разработан план по обеспечению безопасности аэропорта в Котабато?” Сердито спросила Инь. “Это была основная часть нашей операции по вторжению. У вас было несколько дней и много поддержки, капитан - почему мне сейчас говорят, что пользоваться этим аэропортом небезопасно?”

“Сэр, как я уже упоминал ранее, мы истощили резервные силы Второй группы до опасного уровня во время нападения на Котабато”, - ответил Сан. “Как вы знаете, нам пришлось отказаться от патрулирования большей части архипелага Сулу и создать сток-километровую безопасную зону вокруг Замбоанги, чтобы сформировать флот вторжения для операции в Котабато. Этого едва хватило для работы. Мы захватили аэропорт в Котабато, но мы с персоналом согласны, что неразумно рассчитывать на его использование для операции в Давао. Он подходит в качестве посадочной базы, и наши самолеты, восстанавливающиеся там, могут быть заправлены, но. “Разве мы не можем перевооружить наши истребители и штурмовики там же?” Сан неохотно покачал головой. “Мы сочли слишком опасным отправлять огромное количество ракет, бомб и противотанковых снарядов в Котабато, сэр”, - ответил он. “Бензовозы и баллоны - плохие мишени для боевиков с минометами или РПГ, но склады с бомбами или припаркованные грузовые самолеты - удобные и привлекательные цели. Слишком часты нападения партизан “Будь ты проклят, мне следовало сообщить обо всем этом раньше!” Инь взорвался. Он раздраженно махнул рукой на Сан. “Продолжайте, капитан. Какие еще трудности вы себе представляете? Сун с трудом сглотнул, прежде чем продолжить: ранее он проинформировал адмирала Иня о проблемах с воздушным прикрытием, если Котабато не будет обеспечен, и теперь его обвиняют в том, что он не сказал ему; он также проинформировал Иня по следующей теме, и, похоже, Инь собирался забыть о том, что ему сообщили и об этом. “Сэр, в связи с тем, что эсминцы движутся к заливу северный Давао, а их корабли сопровождения занимают свои позиции для поддержки высадки, мы сократили воздушное прикрытие восточной части моря Целебес до опасного уровня”, - сказал Сан. “О каких воздушных атаках вы беспокоитесь, капитан?” - спросила Инь. “Американский авианосец выведен из строя, он не может запустить свой ударный самолет, и никакие другие авианосцы не находятся в пределах досягаемости… “Бомбардировщики наземного базирования являются нашей самой большой угрозой, сэр”, - ответил Сан. “Американские военно-воздушные силы находились на острове Гуам, готовые нанести удар ...”

“Американцы не будут использовать тяжелые бомбардировщики против нас”, - сказал Инь. “В наших разведывательных отчетах говорилось, что американский президент даже не хотел, чтобы эти бомбардировщики находились там. Кроме того, вы сообщили, что у американцев там было всего несколько бомбардировщиков, менее тридцати - разве это не так? ..”

“Подсчет точен, сэр”, - признал Сан, - “но каждый может нести некоторое количество противокорабельных ракет и бомб ”Гарпун" ..."

“Они должны подобраться достаточно близко, чтобы использовать их первыми”, - отрезала Инь. “Даже один из наших небольших патрульных катеров может уничтожить ракету "Гарпун" в полете. И чем ближе эти бомбардировщики подходят к Давао во время вторжения, тем эффективнее становятся наши зенитные орудия ”. Солнце на мгновение остановилось. Казалось, у Инь был ответ на все. Сан не оспаривал мысли своего командира, но он был необычайно уверен в мощи своего флота и безрассудно равнодушен к мощи американских военно-воздушных сил. Я согласен с вами, сэр, ” медленно произнес Сан, “ но я думаю, было бы разумно усилить наши приготовления к противовоздушной обороне, переместив "Хонг Лунг" и некоторые из его кораблей сопровождения, оснащенных противовоздушной обороной, в район восточного моря Целебес. Это дало бы нам четыре корабля с ракетами класса "земля-воздух" и еще четыре корабля с крупнокалиберными зенитными установками с радарным наведением. Замбоанга в безопасности - наше присутствие здесь не требуется ”. Инь подумал об этом предложении, и оно ему понравилось - однажды Сун станет прекрасным командующим флотом. "Хонг Лунг" был одним из самых мощных кораблей в мире, хорошо приспособленным как для противовоздушных, так и противокорабельных операций. Это был также очень мощный оружие для простой демонстрации силы, но поскольку Инь предпочитал держать свои боевые корабли в основном вне поля зрения местного населения, от него было мало пользы в качестве оружия устрашения в Замбоанге. Его береговые установки здесь были на месте и работали хорошо - пришло время "Хонг Лун", "Красному дракону", вернуться в бой. “Отличное предложение, капитан”, - сказал Инь. “Я хочу, чтобы одно судно осталось здесь, расположенное так, чтобы жители города могли его ясно видеть; остальные Мастера флота будут сопровождать "онг Лунг" в район сражения. Выберите своих сопровождающих и предупредите флот: мы отплываем немедленно в восточную часть Целебесского моря.” Сун выглядел гораздо более довольным - было очевидно, что он не согласен с оценкой Иня американской воздушной угрозы - и он должен был выполнить приказ. “Если больше ничего нет, выполняйте приказы и действуйте”. Его флагманский посох встал, поклонился и вышел из кабинета. Инь был один в своем кабинете в течение нескольких минут, когда к нему постучал исполнительный директор. “Сэр, к вам посетитель: житель Филиппин Даниэль Тегина. Он просит короткой встречи с вами наедине.” Инь с трудом сохранял самообладание. Какого черта Тегина хочет от меня… ? После переворота Тегина по любым военным вопросам общался исключительно с Верховным командующим Народно-освободительной армии, верховным генералом Чин По Зихуном; в противном случае он имел дело с Дон Сен Кимом, послом на Филиппинах, или напрямую с министром иностранных дел. Всего несколькими неделями ранее Тегина с радостью поцеловал бы ноги Иня, если бы он помог ему с переворотом - теперь, когда переворот был завершен, Тегина фактически начал верить в миф о том, что Китай просто помог Тегине победить “повстанцев” и спасти свою страну. “Скажи ему, что я слишком... Не обращай внимания. Я встречусь с ним. Приберитесь в этой комнате и подайте кофе и выпечку. . . и верните его флаги на место, его дурацкий флаг Агинальдо и флаг Сулу. И убедитесь, что наш разговор записан и видеокамеры будут высмеяны, если переворот провалится. В сопровождении хорошо вооруженной охраны морской пехоты адмирал Инь прошел на квартердек и в зону приема. Его заставили ждать, пока несколько кораблей сопровождения направлялись к китайскому эсминцу под пристальным наблюдением экипажей палубных орудий. Был быстро собран почетный караул, и несколько членов экипажа разместились на поручень левого борта, стоящий на параде, когда приближался корабль связи Тегины. Яхту Тегины несколько раз останавливали и осматривали, прежде чем ей разрешили причалить к посадочной платформе "Хонг Лунга", и новый президент Филиппин начал подниматься по лестнице. Почетный караул вытянулся по стойке смирно, и по системе громкой связи была сделана трансляция, объявляющая о прибытии президента Филиппин. Инь заставил себя поднять руку к полям своей фуражки в приветствии. Тегина проигнорировала китайские цвета и приветствие Инь. “Я должен немедленно поговорить с вами, адмирал”, Тегина сказал без предисловий. “Непременно, господин президент”, - ответил переводчик Иня. Он быстро перевел адмиралу и слова Тегины, и свой собственный поспешный ответ, и Инь мрачно нахмурился, следуя за Тегиной через двери квартердека. Несколько мгновений спустя они были в комнате инструктажа флага Инь. “Адмирал желает передать свои самые теплые приветствия президенту Демократической федерации Агинальдо”, - сказал переводчик Иня по-английски. “Адмирал считает большой честью, что вы прибыли с визитом, и желает предложить вам… Тегина начала говорить, длинную, совершенно невразумительную обличительную речь. Переводчик попытался передать Иню, что говорил мужчина, но был остановлен внезапной вспышкой гнева, когда Тегина сердито выплюнул его слова. “Он сказал, что хочет получить объяснение, почему китайское правительство заключило союз с Вьетнамом из-за островов Спратли”, - наконец сказал переводчик. “Он зол, что его страна уступила вьетнамцам все права на острова Спратли”.

“О чем он говорит?” Сердито спросила Инь. “Мы ни о чем не договаривались с Вьетнамом!”

“Мистер Тегина говорит, что Вьетнам воздержался при недавнем голосовании Ассоциации государств Юго-Восточной Азии, “ сказал переводчик, ” и слух, который был передан правительству Агинальдо, состоял в том, что китайское правительство заключило сделку с Вьетнамом, чтобы предоставить им права на острова Спратли в обмен на блокирование ключевого голосования”. Инь собирался отвергнуть обвинение, но слова застряли у него в горле. Должно быть, это было причиной, по которой он услышал огромный протест стран АСЕАН по поводу китайского вторжения, но ничего не было сделано - потому что две страны, Таиланд и Вьетнам, воздержался. Верховный генерал Чин По Цзыхун, должно быть, проиграл ключевой аргумент в Пекине, если он позволил Наньша Дао - тому, что мир называл островами Спратли, - вернуться в руки Вьетнама… Чин никогда бы не позволил этому случиться, если бы премьер Чунг не заставил его голос звучать твердо. “Я уверяю вас, ” спокойно сказал Инь Тегине, “ что наш союз прочен и в нем нет никакого двуличия. Голосование по осуждению нас потерпело поражение в АСЕАН, потому что члены верят в то, что мы делаем, а не из-за каких-то закулисных сделок, особенно с предосудительным вьетнамским правительством…” Но Тегина, похоже, не стал дожидаться, пока переводчик закончит; он начал сыпать новыми обвинениями. “Он говорит, что его альянс разрушен, что китайцы хотят его заполучить, что он никому не может доверять… “Успокойтесь, господин президент”, - сказал Инь через переводчика. “Мы проинформируем вас о наших приготовлениях к оказанию помощи вашим силам в возвращении Давао, и мы устроим вам экскурсию по нашему флагману. Вы даже можете поговорить с нашими офицерами. Все они скажут вам, что полностью поддерживают ваше правительство в этой борьбе.”Это, казалось, немного успокоило Тегину, и он позволил вывести себя из кабинета Иня в зону инструктажа боевого штаба. Но когда они уходили, когда Тегина была вне пределов слышимости, Инь схватил капитана Сунь и прошипел: “Немедленно соедините политический отдел штаба. Я хочу узнать о голосовании в АСЕАН и статусе Нанша Дао. Сделайте это немедленно ”. ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ БЕЛОГО ДОМА СУББОТА, 8 ОКТЯБРЯ 1994 года, 06ч.27 м. по местному времени Президент Соединенных Штатов протянул руку, чтобы поприветствовать посла Организации Объединенных Наций Дебору О'Дэй, когда она вошла в Овальный кабинет, но по какому-то внезапному побуждению он обнаружил, что сердечно обнимает ее. “Добро пожаловать домой, Дебора”, - сказал президент, подводя ее к креслу. Государственный секретарь Данахолл, министр обороны Престон, председатель Объединенного комитета начальников штабов Кертис и несколько членов комитетов Палаты представителей и Сената по вооруженным силам оставались на ногах, пока О'Дэй не села, затем заняли свои места вокруг нее. “У вас было адское испытание, не так ли?” “Иметь дело с представителями АСЕАН и китайской делегацией было сложнее, чем быть похищенным повстанцами Самара”, - признал О'Дэй. Она протянула руку, и ее помощник вложил в нее папку в кожаном переплете. “Господин Президент, я получил коммюнике китайского правительства, ответ на ваше последнее сообщение с просьбой вывести войска с Филиппин. “Я так понимаю по вашему тону, что это не очень хорошие новости”.

“Я не читал само письмо, сэр, но китайский посол не был сердечен. Я думаю, это плохие новости ”. Президент взял папку, сломал печать, поставил свои парафины на оригинальной версии письма на китайском языке и отложил ее в сторону, затем прочитал переводы Организации Объединенных Наций и Государственного департамента. “Как мы и думали”, - устало сказал Тейлор. “Китай отвергает наши требования о немедленном выводе войск. Они говорят, что находятся на Филиппинах с разрешения и полной санкции филиппинского правительства, и американское участие там является незаконным вмешательством в внутренние дела другого правительства. Они говорят, что не знают о местонахождении Артуро Микасо и сказали, что мы должны навести справки у правительства Филиппин относительно его статуса, но, насколько им известно, Даниэль Тегина отвечает, а Хосе Трухильо Самар не имеет полномочий в правительстве. “Они сожалеют об атаках на наши самолеты и военные корабли, но в нынешнем нестабильном мировом климате такого вмешательства следовало ожидать, и поэтому мы должны нести такую же часть вины за потери, как и они. “Чушь собачья”, - пробормотал Кертис. “Они также рассматривают развертывание тяжелых бомбардировщиков и авианосных боевых групп вокруг Филиппин как крайне враждебный акт, и они будут использовать любые имеющиеся в их распоряжении средства для защиты своих граждан и собственности”. Президент отбросил коммюнике в сторону и посмотрел на окружавших его советников. “Ну? Что ты думаешь?”

“Мятежники Самара будут атакованы менее чем через пять часов, сэр”, - сказал О'Дэй. Она взглянула на Уилбура Кертиса. “Это правда, генерал?”

“Да, это так”, - сказал Кертис. Он указал на стопку смонтированных спутниковых фотографий на кофейном столике перед ним - фотографии, сделанные во время разведывательных полетов B-2 и U-2. “Возможно, это уже началось. Китайские военные корабли были на позиции для бомбардировки Давао к заходу солнца. Когда их десантные корабли займут позицию, они начнут вторжение ”.

“Пять часов? Так ты говоришь, что уже слишком поздно ~ ”

“Нет, сэр, я не такой”, - сказал Кертис. “Как мы обсуждали на брифинге по тактике, китайские войска наиболее уязвимы, пока они все еще находятся в своих войсковых транспортах. Они уже начали выгрузку войск вдоль полуострова Буян к востоку от горы Апо, чтобы обезопасить прибрежные города, но основные силы все еще не высадились в Давао - повстанцы Самара минируют проливы и заливы, пытаясь замедлить продвижение конвоев. У нас еще есть время, чтобы остановить их.” Президент кивнул Кертису. “Спасибо, генерал”. Обращаясь к министру обороны Престону, он спросил: “Томас? Что у вас есть для меня?”

“Единственное мое желание, чтобы мы подождали и первыми выдвинули на позиции авианосные группы ”Линкольн" и "Нимиц", а также надводную боевую группу "Висконсин", - ответил Престон. “Но я знаю, что если мы все еще хотим поддержать Самараи его исламских повстанцев, мы должны действовать быстро”. Президент, казалось, на мгновение задумался над своими словами. “Спасибо”. Он продолжил ходить по комнате, выслушивая последние пожелания Данахолла и руководства Конгресса. Несколько человек высказали нерешительность, но все, казалось, хотели действовать. Президент достал с передней части своего стола папку в красной обложке и открыл ее. Под большими темными буквами с надписью "Совершенно секретно" были слова Исполнительного приказа 94-21 "Воздушные операции, удар, остров Минданао, Республика Филиппины". Без дальнейших колебаний президент подписал приказ и несколько копий, затем положил его обратно в папку и снова запечатал. Уилбур Кертис тридцать секунд спустя разговаривал по телефону с Национальным военным командным центром. Авиабаза АНДЕРСЕН, ГУАМ, ВОСКРЕСЕНЬЕ, 9 октября 1994 года, 19:15 по местному времени (суббота, 8 октября, 08:15 по ВАШИНГТОНСКОМУ времени) Патрик Макланахан проснулся за тридцать минут до того, как зазвонил будильник. За два часа до первого ежедневный инструктаж по боевой обстановке - ему нужен был отдых, но он знал, что его разум не позволит ему больше отдыхать. Его спальней был офис технического обслуживания на верхнем этаже здания ангара номер 509, на обширной северной стоянке Андерсена, которую он делил со своим командиром воздушного судна, майором Генри Коббом. Внизу, в огромном ангаре, стояли две очень необычные машины - бомбардировщик-невидимка Патрика B-2A "Черный рыцарь" и стратегический самолет сопровождения EB-52C "Мегафортресс" - тот самый “Мегафортресс”, который "спас" их хвосты от истребителей F-23 "Уайлдкэт" во время тренировочных вылетов генерала Джаррела три несколько недель назад в беге по Паудер-Ривер. В ангаре также размещались все остальные летные, ремонтные и вспомогательные бригады самолетов HAWC, а также полная эскадрилья хорошо вооруженной полиции безопасности. Осторожно, чтобы не потревожить командира своего воздушного судна, Патрик натянул летный костюм, взял носки и ботинки из-под своей раскладушки и попытался на цыпочках выйти. “Уже встали, полковник?” Сказал Кобб со своей койки. “Да. Извините, что разбудил вас”. “Вы этого не сделали. Я так и не лег спать ”. Кобб сбросил покрывавшую его простыню и спустил ноги на пол. “Никогда раньше не спал в ангаре. Не думайте, что я захочу снова после этого ”.

“Аминь”, - сказал Патрик. “Запах действительно захватывает тебя через некоторое время. Мне начали сниться... дурные сны ”. Он не собирался говорить, на что были похожи эти сны или на какую миссию он летал в своих снах. Ему снились одни и те же сны каждый раз, когда он подвергался воздействию паров, похожих на керосин, - утром, давным-давно и далеко отсюда… крошечная заснеженная база истребителей в Анадыре, Сибирь, в Советском Союзе, когда он вручную в минусовую погоду перекачал тысячи галлонов керосина в B-52, чтобы они могли снова взлететь, прежде чем их найдет Советская Армия. Дэвид Люгер пожертвовал собой, чтобы создать конечно, они могли сбежать, въехав на бензовозе на огневую точку пулемета - и Патрик переживал этот ужасный момент каждую ночь после того, как вдыхал пары реактивного топлива. Вероятно, он будет заниматься этим всю оставшуюся жизнь. Генри Кобб не слышал всех историй о миссии “Олд Дог” - он, конечно, встречался со всеми выжившими в этой миссии, большинство из которых работали - некоторые называли это "изгнанниками" - в HAWC, и он видел саму первую "Мегафортресс" после того, как Ормак и Макланахан перелетели на нем с Аляски обратно в Страну Грез, - но он мог догадаться, что это было какое-то событие в этой миссии, которое фигурировало в кошмарах Макланахана. Оба мужчины быстро вымылись в туалете дальше по коридору, затем вернулись в свои комнаты, чтобы одеться. Несмотря на теплый, душный день, они надели тонкое, огнестойкое нижнее белье и толстые носки с подкладкой под свои летные костюмы. Под длинным нижним бельем были обычные хлопковые трусы и футболки. Они носили металлические военные жетоны рядом с кожей, чтобы они не гремели и не разлетались во время катапультирования. Многие члены экипажа также прикрепляли жетоны к ботинкам, потому что во многих случаях нижние части тела выдерживали воздушные бои лучше, чем верхние. Они оба носили ножи для выживания в ножнах на лодыжках, легкие ножи с композитными лезвиями как с прямыми, так и с зазубренными краями, встроенный магнитный компас в крышке приклада и водонепроницаемое отделение в рукоятке, в котором хранились водонепроницаемые спички, леска, солнцезащитный крем, маленькое сигнальное зеркальце и крошечная брошюра по оказанию первой помощи и выживанию. В набедренных карманах они носили еще один нож, прикрепленный к их летным костюмам шнуром длиной шесть футов - этот нож был легальным выкидным ножом с крючковатым лезвием для разрезания парашютных стоек. В набедренном кармане также находился флакон с затычками для ушей, который любопытные, не летающие, часто принимали их за таблетки для самоубийства. У них не было кошельков, по крайней мере, не тех, что они носили обычно. В специально подготовленный нейлоновый “походный” кошелек они положили свои военные удостоверения личности, немного наличных, кредитные карточки и дорожные чеки - они были во много раз ценнее, чем “кровные чеки”, использовавшиеся для покупки помощи во время предыдущих войн. Во время разведывательного инструктажа перед заданием они получали карточки на родном языке “pointee-talkee” и небольшие карты местности для побега. и-уклонения, которые оба помещались в бумажник sortie. Почти в каждом кармане летного костюма что-то лежало, обычно личные предметы выживания, разработанные после многолетнего опыта. В карманах на лодыжках у Патрика были несгораемые летные перчатки Nomex, запасные карандаши и большая пластиковая сумка на молнии, в которой была фляжка, наполненная водой, и маленький пузырек с таблетками для очистки воды. Кобб взял маленькую Библию, фляжку с какой-то неизвестной жидкостью и необычный многофункциональный инструмент, который аккуратно поместился в его походном бумажнике. Они упаковали свои карты, руководства по полетам и другие документы в летную сумку Nomex, взяли легкую нейлоновую летную куртку, в карманах которой был свой набор предметов для выживания, и улетели. Пока они находились на “подиуме” верхнего этажа в ангаре, у них была хорошая возможность взглянуть на бомбардировщик сопровождения EB-52C, который находился в ангаре вместе с их B-2. В отличие от B-2, где было мало активности, техники и бригады по обслуживанию боеприпасов роились вокруг "Мегафортресс", как рабочие пчелы в улье. Это должен был быть самый странный самолет - и самый смертоносный выглядящий самолет- любой из них когда-либо видел. Длинный, гладкий, заостренный нос был наклонен вниз в положении руления, а аэродинамически изогнутые ветровые стекла выглядели по-восточному и угрожающе. Обтекатель радара с синтезированной апертурой SAR, расположенный в задней части отсека экипажа и заканчивающийся аккуратным обтекателем, сливающимся с фюзеляжем, и диагональными стабилизаторами в кормовой части, делал "Мегафортресс" широкоплечей и злобной, похожей на горбатого помощника какого-нибудь чернокнижника. Заостренные аэродинамические баки, по два на каждой оконечности крыла, выглядели как двойные шпильки, бросающие вызов любым поворотам, как опустили копья, которые держали атакующие рыцари на лошадях. Короткие пилоны с низким лобовым сопротивлением, установленные между гондолами внутренних двигателей и фюзеляжем из черного дерева с каждой стороны, вмещали по шесть ракет класса "воздух-воздух" AIM-I 20 Scorpion, на которых все еще были видны красные полосы наземной безопасности. Под крыльями были установлены сенсорные модули, которые содержали лазерные целеуказатели, инфракрасные сканеры, телескопические камеры для дальней идентификации воздушных целей и радары миллиметрового диапазона для обнаружения крупных металлических объектов, скрытых деревьями или туманом, которые обычно не могли быть обнаружены другими датчиками, такими как танки и бронемашины. Это был один из старых эскортных бомбардировщиков Megafortress - у него все еще были старые, обычные металлические крылья, которые опускались так низко, что законцовки крыльев находились всего в нескольких футах над землей и должны были поддерживаться поворотными колесами. Новые крылья Megafortress были изготовлены из композитных материалов и не прогибались ни на дюйм, даже полностью загруженные топливом и оружием. Другие виды оружия только загружались, и Генри Кобб, у которого было мало опыта работы с проектом Megafortress, мог только изумленно покачать головой. Передняя часть бомбоотсека содержал две обоймы с четырьмя патронами, в которых размещались противорадиолокационные крылатые ракеты AGM-136 TACIT RAINBOW. В кормовом бомбоотсеке находилась обычная стратегическая поворотная пусковая установка, заполненная гладкими ракетами с продолговатым корпусом - восемью AGM-84E SLAMs с телевизионным наведением, или ракетами для наземного нападения Standoff. “Похоже, Мегафортрессы загружаются для ”медведя", - заметил Кобб. Они также могли увидеть процедуры загрузки ракет-мин "Стингер" в хвостовую пусковую установку. Наблюдая за тем, как эта Мегафортресс готовится к бою, Макланахан испытывал странное чувство - на него накатывала сокрушительная волна дежавю. Ангар в отдаленном месте, оружие заряжено и готово, самолет заправлен и готов к вылету - это было ужасно похоже на тот раз, когда он в последний раз брал B-52 в бой много лет назад. Но теперь это была не его птица. У него был новый, более крупный, темный и смертоносный - B-2 Black Knight, модифицированный как EB-52, чтобы стать стратегическим бомбардировщиком сопровождения. Все вооружение B-2 было внутренним, а сложные датчики располагались в передних кромках крыла или в отсеке для датчиков в носовой части под отсеком экипажа. Разведывательные капсулы исчезли, их заменили вращающимися пусковыми установками они несли бы гораздо более смертоносную боевую нагрузку, чем камеры и радары. Наземный экипаж B-2 только что прибыл для предполетного осмотра, и поскольку двое членов экипажа проснулись по крайней мере на час раньше, чем намеревались, у них было время осмотреть своего Черного рыцаря, прежде чем явиться в комнату для брифингов. Они обнаружили, что мало что изменилось. Ремонтные бригады проходили обычную предполетную подготовку, как будто самолет отправлялся в очередной тренировочный полет - до взлета оставалось менее четырех часов, а оружие еще не было загружено. “Где ракеты?” Кобб спросил Макланахана. “Я думал, мы готовимся к этому забегу на гарпунах или шлемах. “Мы не узнаем, что будем делать, по крайней мере, еще два часа”, - ответил Патрик. “Мы пока не знаем, преследуем ли мы корабли, или радары, или наземные цели - это может быть что угодно. Как только Объединенный боевой штаб примет решение, им потребуется всего несколько минут, чтобы установить эти пусковые установки и бомбодержатели и провести наземную проверку. Они, вероятно, смогут сделать это, пока другие самолеты запускаются ”. Они завершили обычную осмотрительную прогулку, по пути беседуя с бригадами технического обслуживания. Было очевидно, что каждый из них был так же встревожен, так же нервничал, так же обеспокоен тем, что происходило на военно-воздушной базе Андерсен и в остальной части Тихого океана, как Кобб и Макланахан. Один из ремонтников боеприпасов перестал осматривать головку самонаведения ракеты SLAM, когда Макланахан поздоровался с ним. “Думаете, мы полетим сегодня вечером, сэр?” - спросил мужчина. “Мы” было не просто демонстративным - наземные экипажи были так же эмоционально и профессионально привязаны к своим самолетам, как и летные экипажи. Когда B-2 Макланахана покатился по взлетно-посадочной полосе, сотни других умов и сердца были прямо там, с ним. “Хотел бы я сказать тебе, Пол”, - сказал Патрик. “Они говорят нам быть готовыми, вот и все”. Мужчина подошел ближе к Макланахану, как будто боялся задать вопрос, который, очевидно, не давал ему покоя: “Вы напуганы, сэр?” - спросил он тихим голосом. Патрик оглянулся на мужчину с легким удивлением от вопроса. Однако, прежде чем он смог ответить, какой-то другой техник оттащил мужчину в сторону. “Это Макланахан, ты тупица. Он лучший, что есть”, - услышал Патрик, как второй техник сказал ему. “Он слишком хорош, чтобы пугаться.”Никто из других командиров экипажей не осмелился заговорить с двумя летчиками. Кобб и Макланахан закончили осмотр, зарегистрировались у охранника, который проверил их сумки, прежде чем разрешить им уйти, а затем два члена экипажа B-2 вышли из ангара в сумерки. В отличие от контролируемого, спокойного напряжения внутри ангара 509, снаружи царил сущий бедлам. Площадка перед ангарами была единственным свободным местом, насколько мог видеть любой человек - остальная часть базы была заполнена самолетами всех возможных описаний, и подъездные пути и рулежные дорожки были забиты машинами технического обслуживания. Северная рампа справа от них была забита грузовыми самолетами - самолетами C-141 Starlifter, C-5 Galaxys и C-130 Hercules, все они были окружены погрузочно-разгрузочным оборудованием, выгружающим их драгоценные поддоны с запасными частями, персоналом, оружием и другими припасами. Подобно веренице муравьев вдоль трещины в тротуаре, непрерывным потоком двигались автопогрузчики, тягачи-прицепы, бортовые грузовики и “мулы”, перевозившие припасы с самолета на инспекционные и распределительные склады. Каждые несколько минут очередной грузовой самолет прибывал на одну из двух параллельных взлетно-посадочных полос авиабазы "Андерсен", выруливал в зону ожидания, затем его встречал грузовик “Следуй за мной”, который направлял его на другое место парковки. Пустые грузовые самолеты, у экипажей которых оставалось несколько часов дежурства, отправились на заправочную площадку на южной стороне базы и были немедленно направлены к концу взлетно-посадочной полосы для взлета; самолеты, которые должны были взлететь позже, были направлены в зоны ожидания вдоль северо-восточной стороны базы, на краю крутых скал Пати Пойнт. К западу от северного ската, рядом с северный конец восточной взлетно-посадочной полосы был местом стоянки для воздушных заправщиков. Это были, пожалуй, самые важные самолеты на Гуаме. Танкеры KC-135 Stratotanker, KC-10 Extender и KC-130 Hercules были единственным средством для большинства самолетов Военно-воздушных сил для проведения ударных операций с Гуама - действительно, большая часть самолетов туда не смогла бы прибыть без заправщиков, поставляющих им топливо. Танкеры почти постоянно находились в воздухе для поддержки полетов, и несколько танкеров находились в состоянии “боевой готовности”, чтобы реагировать на экстренные запросы топлива. Танкисты также сами действовали как грузовые самолеты - один заправщик KC-10 мог доставить весь вспомогательный персонал, оборудование и запасные части для шести истребителей F-16 с Гавайев на Гуам и дозаправить эти шесть самолетов, все в одном рейсе. Прямо перед ангарами находились места стоянки истребителей противовоздушной обороны. Там была припаркована только половина из двадцати истребителей F-155 и пятнадцати F-16s Военно-воздушных сил, потому что остальные либо выполняли задачи сопровождения с бомбардировщиками “феррет”, либо находились в состоянии боевой готовности по противовоздушной обороне на южной стоянке. Четыре F-15 и шесть F-16 были заправлены, вооружены и готовы ответить, если китайцы пытаются совершить воздушный налет на саму базу ВВС Андерсен. В состав экипажа входили четыре передовых тактических истребителя F-23, развернутых впервые из пятидесяти штатов. Несколько F-145, выброшенных на берег с потерпевшего крушение авианосца USS Ranger, также были припаркованы там. На каждом истребителе было относительно мало вооружения, всего две ракеты с радиолокационным наведением и две ракеты с тепловой наводкой: самым заметным хранилищем на каждом истребителе был огромный топливный бак на семьсот галлонов по центру. При полетах с Гуама, где запасные базы для посадки находились в сотнях миль друг от друга, топливо было очень ценным товаром. Невероятная наступательная мощь этих истребителей была сильно ограничена наличием топлива - если один воздушный заправщик не стартовал или не мог перекачать топливо, это могло вывести из боя десятки истребителей. Кобб и Макланахан подождали рядом с группой солдат, пока мимо не проехал нанятый гражданским подрядчиком автобус-джипни “Гуам Бомба”, корпус которого ржавеет, а сломанные рессоры скрипят при каждом движении, затем ступили на борт - автобус был настолько переполнен, что казалось, будто толстый водитель-уроженец чаморро должен был сесть боком, чтобы пропустить пассажиров. Море людей и машин на Гуаме было просто потрясающим - казалось, каждый клочок песчаной лужайки, каждый квадратный фут бетона или асфальта, каждое пустое место было занято транспортным средством или самолетом. Очереди были повсюду - очереди в столовую, очереди к машинам технического обслуживания или радиоаппаратуры, очереди перед водовозами. Участники дорожного движения пересекали улицы и подъездные пути, игнорируя меры безопасности - полицейские свистки и регулировщиков - движение пешеходов на линии вылета представляло определенный риск для здоровья. Приторные, одуряющие запахи горящего реактивного топлива, гидравлической жидкости, пота, плесени - и, да, страха - были повсюду. Шум был оглушительным и неизбежным - даже с помощью берушей или защитных устройств для ушей невозможно было приглушить рев реактивных двигателей, вспомогательных силовых тележек, гудящих клаксонов, воплей мужчин и женщин и громкоговорителей для громкой связи. В автобусе не было окон, поэтому те, у кого не было защитных наушников, затыкали уши пальцами, чтобы заглушить шум парковочного пандуса. Макланахан никогда не чувствовал себя таким незначительным. Он участвовал во многих учениях по созданию самолетов, когда флот бомбардировщиков и заправщиков его подразделения заправлялся и вооружался в подготовка к стратегической войне, но это было по меньшей мере в двадцать раз больше по масштабам, чем он когда-либо видел прежде. Даже во время учений по формированию военно-воздушных сил на военно-воздушной базе Эллсворт, которые, даже в эти несколько дней с момента прибытия на Гуам, казались за миллиард миль отсюда и годы назад, все, казалось, шло гладко и упорядоченно: здесь это было похоже на какой-то контролируемый бунт или на крупнейший в мире выставочный зал с тысячами участников, перемещающихся от здания к самолету и обратно. Припарковался к югу от истребители противовоздушной обороны и с другой стороны операции базы были самолетами поддержки. Там был припаркован один самолет-радар системы воздушного предупреждения и управления E-3C Sentry, один самолет-радиорелейщик EC-1 35L и один разведывательный самолет Rc-1 35X; E-3 и еще один EC135 уже находились в воздухе, участвуя в разведывательных полетах и “хорьковых” полетах вблизи Филиппин - очевидно, спутники Masters все еще не работали. Были также три самолета электронного противодействия EF-1 11A Raven, два самолета радиоэлектронной борьбы EA-6 ВМС, еще один самолет-разведчик U-2R, подобный тому, который был сбит возле Филиппины и радиолокационный самолет E-2 Hawkeye ВМС США от Ranger. Несколько небольших самолетов “связи” и вертолетов снабжения были припаркованы перед операционными базами - это были быстрые транспортные самолеты, которые летали по всем Марианским островам, перевозя срочные припасы или штабных офицеров с базы на базу. С другой стороны от самолетов поддержки была стоянка “Рождественской елки” для бдительных истребителей и заправщиков, расположенная так, чтобы они могли быстро и легко взлететь в случае чрезвычайной ситуации. Едва заметные поперек и между взлетно-посадочными полосами были стоянки для ударных самолетов, окружены облицовками из гофрированной стали высотой в двенадцать футов, чтобы защитить друг друга от повреждений в случае взрыва бомбы на одной из парковочных площадок. Меньшие истребители-бомбардировщики - F-15E Strike Eagles, F-4 Phantoms и бомбардировщики F-11 11G, наряду с несколькими бомбардировщиками ВМС A-6 Intruder, находились на парковочных площадках между параллельными взлетно-посадочными полосами, в то время как “тяжеловесы” - бомбардировщики B-52, B-1 и B-2 - находились на западных парковочных площадках. Строительные бригады построили огромные убежища для трех B-2 Black Knights, чтобы максимально защитить их, не только от стихий - благодаря своей неметаллической композитной конструкции B-2 были более устойчивы к суровому тропическому климату и разъедающему воздействию соленого воздуха, чем другие самолеты, но скрыты от любопытных глаз спутников-шпионов и репортеров. Хотя B-2 эксплуатировался несколько лет и уже не был той диковинкой, какой был вначале, когда его представили в 1989 году, он все еще привлекал много ненужного внимания. Сразу за местами стоянки самолетов на западе Макланахан едва мог разглядеть канистры с зенитными ракетами Patriot, торчащие прямо над линией деревьев, уже установленные и готовые открывать огонь в случае воздушной атаки. Противовоздушная оборона Андерсена, а также боевых групп Седьмого флота, Окинавы и других островных баз, поддерживающих филиппинскую операцию, была очень важным соображением. Главной проблемой была атака с использованием оружия, запускаемого с подводных лодок. ВМС Китая эксплуатировали шесть крейсерских ракетных подводных лодок класса "Ухань", которые запускали противокорабельные ракеты с дальностью действия от двадцати до ста морских миль; считалось, что эти ракеты выполняют второстепенную роль при нападении на сушу, программируя автопилот ракеты на попадание в выбранный набор географических координат. Радиолокационные самолеты ВМС и ВВС использовались для сканирования неба вокруг Андерсена на предмет любых низколетящих самолетов, в то время как корабли ВМС и противолодочная авиация патрулировали в поисках признаков подводных лодок. Ракета Patriot была в некоторой степени эффективна против низколетящих крылатых ракет, и даже истребители F-16 с их ракетами AIM-120C Scorpion были довольно эффективны при преследовании дозвуковых крылатых ракет. Китай также обладал четырьмя подводными лодками с баллистическими ядерными ракетами морского базирования, все из которых были развернуты в Тихом океане и считались угрозой для всех американских вооруженных сил. Эти подводные лодки были обнаружены и затенены настолько хорошо, насколько можно было ожидать - дизельные подводные лодки были в сотни раз тише под водой, чем их атомные аналоги, - но ощущение было такое, что если битва перерастет в обмен ядерными ударами, оружие, используемое в этой битве, в любом случае будет быстро вытеснено всей стратегической ядерной мощью Соединенных Штатов. Два члена экипажа B-2 протиснулись сквозь толпу тел, выходящих из джипни у здания штаб-квартиры, и вошли внутрь, чувствуя себя неуютно охладитесь, поскольку сверхмощный кондиционер здания мгновенно превратил тонкий слой пота на их телах в лед. Макланахан немедленно отправился на командный пункт, терпеливо ожидая, пока охранники проверят его удостоверение личности и осмотрят его тело металлоискателем - ему пришлось отстегнуть свой нож для выживания и оставить его у охранников. Он пошел и зарегистрировался в комнате, где была установлена спутниковая система PACER SKY. “Патрик?” - спросил удивленный генерал Брэд Эллиот, когда молодой штурман-бомбардир вошел. Эллиотт посмотрел на свои часы. “Вы пришлирано- примерно на полтора часа раньше.” Летчик-ветеран посмотрел в жесткие, обеспокоенные, несколько рассеянные глаза Макланахана. “Не мог уснуть, да?” Патрик покачал головой. “Генри тоже”.

“Я думаю, так происходит всегда”, - сказал Эллиот. “Время, когда вам больше всего нужно поспать, - это когда вы не можете этого сделать”. Он с любопытством посмотрел на своего младшего коллегу; Макланахан, казалось, сразу уловил паузу. “Мы получили приказ, не так ли?” - Спросил Патрик. “Пару часов назад, - сказал Эллиотт. “Они хотели убедиться, что три корабля ВМС в Филиппинском море смогут занять позиции; мы только что получили сообщение, что они доложили о готовности. Они могут подождать еще один день, чтобы посмотреть, запустим ли мы NIRTSats снова, но разведывательные фотографии, которые вы получили последними night довольно хорошего качества, так что мы могли бы сделать это сегодня вечером ”. Как ни странно, Патрик не испытывал ни страха, ни дурных предчувствий, ни даже следа нервозности - бурлящий желудок и беспокойный разум не давали ему спать весь день, но теперь его тело успокоилось. Как будто ему уже сказали, что они собираются летать, что Эллиот каким-то образом передал ему информацию из вторых рук. Он молча кивнул Эллиотту; затем его глаза отыскали большой монитор высокой четкости, на котором обычно отображались данные разведки NIRTSat. “Не могу поверить, что они все еще не работают ...”

“Да, ну, как вы знаете, никогда ничего не гарантируется. Даже самый лучший материал ”. Патрик подошел к большой карте, на которой были нанесены позиции известных китайских военных кораблей, которые он, Кобб и погибший пилот U-2 сфотографировали несколькими ночами ранее. У второго совета было лучшее предположение секции разведки относительно того, как будут развернуты корабли, когда ударные самолеты должны были пролететь над целью. Эллиотт был поражен летчиками, с которыми он сталкивался за все годы своих полетов, но Патрик Макланахан, должно быть, был самым ... замечательным. Выражение его лица, его поведение, его позиция были постоянный -отстраненный, непоколебимый, почти отстраненный. Это было одно и то же, встречался ли он с президентом Соединенных Штатов или получал повышение - невозмутимое хладнокровие. Было ли это игрой или это было по-настоящему? Был ли Макланахан действительно таким крутым персонажем, или ему суждено было пережить какой-нибудь серьезный сердечный приступ или язву в будущем из-за того, что он держал все эти эмоции взаперти внутри? Он не хотел угадывать. Он был просто рад, что Макланахан был в их команде. Эллиот заметил взгляд Патрика, устремленный на информационную доску позади него. “Не могу дождаться, чтобы увидеть, с чем вы тоже столкнетесь, а? У нас есть еще один проход NIRTSat перед массовым инструктажем, так что это не будет последним снимком - и, надеюсь, к тому времени PACER SKY заработает, - но снимки, которые вы нам сделали, впечатляющие и очень полезные ”. Они шагнули к экрану. “Китайцы не только продолжают свои планы вторжения, но и создали довольно сложную сеть морской обороны вокруг восточного Минданао. Все это контролируется с установленной здесь радарной установки. “Не говори мне”, - устало сказал Макланахан. “Китайцы захватили гору Апо”.

“Забрал его вчера и сразу же открыл магазин. Теперь у них полный охват всего Минданао - практически неограниченный охват перехвата истребителями, раннего предупреждения, морского, даже наземного контроля и управления огнем. Парни Самарадень держались против огромной китайской оперативной группы - говорят, потребовалось пять тысяч солдат китайской и Новой народной армии, чтобы взять гарнизон самарадвухсотенный. Люди Самар были полностью уничтожены.” Макланахан почувствовал, как у него мгновенно пересохло в горле. “Вот самый восточный корабль - это эсминец, мощный радар воздушного поиска, система раннего предупреждения, дальнобойный ЗРК HQ-91”. Эллиотт продолжил. “В двухстах милях от берега находится линия из шести фрегатов, которые передают им четырехсотмильное раннее предупреждение - по крайней мере, за тридцать-сорок пять минут. Ничего сложного, но все равно эффективно. “В ста двадцати милях от берега находится настоящая битва - три эсминца, шесть фрегатов, двенадцать патрульных катеров в полосе шириной в триста миль вокруг восточного Минданао. Эсминцы расположены на таком расстоянии, что радиусы поражения их зенитных ракет не совсем совпадают, но в промежутках они разместили фрегат с массированными орудиями класса "три А". Вот как был сбит U-2 - они использовали один эсминец с радаром воздушного поиска, чтобы направить U-2 в зону досягаемости ракет другого эсминца, который не передавал. Несколько из этих южных кораблей находятся в индонезийских водах, но Индонезия ничего не может с этим поделать. Между ракетами и пушками, это накладывающееся, многоуровневое противовоздушное прикрытие на всех высотах. “Внутри этой первой группы находится еще один слой фрегатов и патрульных катеров - слава Богу, нет эсминцев, но фрегаты достаточно плохие. Они располагаются в основном полукруглой полосой вокруг устья залива Давао. Есть один разрушитель и шесть эскортные корабли, находящиеся в проливе Сангихе в южно-Целебесском море, чтобы противостоять двум крейсерам ВМС, которые мы получили из Индонезии. “Основные силы уже в самом заливе Давао, и это настоящая неразбериха - у китайцев по одному крупному военному кораблю на каждые десять квадратных миль. Это означает, что теоретически они могут выпустить снаряд или ракету и поразить любую часть залива Давао и каждое место в трех милях над ним ”. Несмотря на зловещую информацию, Патрик не смог сдержать улыбки - это было очень похоже на Эллиота - описывать такую огневую мощь, даже вражескую, в таких странных терминах. “Мы насчитали двенадцать тральщиков, десять фрегатов, два эсминца, около тридцати быстроходных патрульных катеров с управляемыми ракетами, двадцать десантных кораблей, танкодесантных кораблей, доковых судов, десантно-высадочных катеров повсюду - более сотни судов”, - продолжил Эллиот. “Что еще хуже, воздушно-десантное подразделение размером с батальон, возможно, приземлилось на одном из небольших аэродромов к северу от Давао и направляется на юг. Мы не думаем, что аэродром достаточно велик, чтобы сажать истребители или транспорты, но если они могут сбросить туда бронетехнику и артиллерийские орудия, то Давао это получил. “В довершение всего, они также возможно, отправляют еще одну группу надводных действий на эсминцах из Замбоанги для усиления этой армады - на этот раз боевую группу "Хонг Лунг". Это их самый мощный военный корабль. Его сопровождают три фрегата и шесть патрульных катеров. "Хонг Лун" также был тем судном, которое, по сообщениям, выпустило противокорабельную ракету с ядерным боезарядом близ Палавана, и, конечно, персонал считает, что командующий китайской оперативной группой может просто сделать это снова. “Их истребительное прикрытие довольно хорошее, ” продолжил Эллиотт, “ достаточно хорошее, чтобы командующий Объединенной оперативной группой генерал Стоун решил не рисковать отправкой систем АВАКС или танкеров в радиусе двухсот миль от Минданао.з.”. “Это означает, что боевое воздушное патрулирование для ударных группировок не предусмотрено?” - Спросил Макланахан. “Пока это выглядит маловероятным, Патрик”, - ответил Эллиот. “Возможно, мы сможем послать несколько F-155 для прикрытия отхода, но мы не можем послать танкер достаточно близко, чтобы прикрыть бомбардировщики, идущие в район цели. Мегафортрессам придется сразиться с истребителями ”. Патрик почувствовал, как у него пересохло в горле - Мегафортрессы были хорошо оснащены для боя "воздух-воздух", но не против большого количества истребителей. Им также пришлось бы бороться с морскими угрозами. Шансы ухудшались с каждой минутой. “У китайцев в этом районе по меньшей мере сотня истребителей, половина из которых достаточно вынослива для длительного патрулирования над водой”, - продолжил Эллиот. “Китайцы могут эффективно наращивать свою оборону - военные корабли, истребители, военные корабли, истребители, затем военные корабли в районе цели. Если они захватят международный аэропорт Самар возле Давао и начнут использовать его в качестве передовой базы, это определенно означает отсутствие систем АВАКС или заправщиков - и это может означать отсутствие воздушных боев над Минданао ”.

“У вас есть какие-нибудь хорошие новости на этом экране, генерал?” Криво усмехнувшись, спросил Макланахан. “Вроде того. Новая народная армия и китайцы проиграли крупную битву за город Котабато, здесь, в заливе Моро. Мы думаем, что китайцы хотели использовать тамошний аэропорт для переброски истребителей в поддержку предстоящего наступления на Давао. Партизаны самарасстояли - какое-то время. Но это было достаточно долго, потому что они разрушили аэродром до того, как были изгнаны китайскими воздушными налетами. Они тоже довольно умно это сделали - вместо того, чтобы просто разбить взлетно-посадочную полосу, что облегчило бы ремонт китайским инженерам, они расчистили участки взлетно-посадочной полосы, закопали в нее украденные бомбы, а затем зацементировали грузовики поверх бомб. Китайцам потребуется два или три дня, чтобы отремонтировать взлетно-посадочную полосу, и еще несколько дней, чтобы превратить ее в пригодную для перевалки базу ”.

“Так что же нам тогда делать?” - Спросил Макланахан. “Это то, что можно было бы назвать средой, богатой целями. Что в первую очередь?”

“Генерал Стоун и Объединенная оперативная группа все еще не решили”, - ответил Эллиот. “У них есть общая схема для работы, но они будут ждать последних спутниковых данных из Вашингтона, прежде чем приступить к выполнению заказа на уничтожение осколков. Если бы настройка Джона Мастерса работала, мы бы уже закончили - создание заказа на фрагменты из данных PACER SKY занимает всего несколько минут. Мы получаем планы полетов, картриджи с данными, компьютерные ленты, диаграммы, информационные доски, даже слайды из его системы здесь. Теперь нам придется программировать все это вручную ”. Макланахан увидел Masters на главной консоли. “Мастера, как у вас дела?”

“Круто, Мак, дружище, по-настоящему круто”, - сказал Мастерс. Мастерс был одет в белые шорты, гавайскую рубашку в цветочек и кроссовки без носков - все выглядело так, как будто он только что вернулся с пляжа Тараге, зоны отдыха военно-воздушной базы Андерсен. “Брэд, у нас есть еще десять минут до поступления данных… “Это снова подключено к сети, доктор Мастерс?”

“Не совсем”, - признал Мастерс. “Но, эй, ты должен мыслить позитивно. Пока все выглядит хорошо. Слушай, Мак, ты готов надрать задницу какому-нибудь китайцу там сегодня вечером?” Патрик уставился, не веря тому, что он только что услышал. “Прошу прощения, доктор?”

“Да, чувак, ты собираешься прибраться”, - воодушевился Мастерс. “У нас есть впечатляющие фотографии и данные, и у нас так хорошо продуманы маршруты входа и выхода, что китаезы даже не узнают, что вы только что надрали их наклонные задницы “Я не думаю, что нам лучше ...“

“Эй, расслабься”, - сказал Мастерс, делая большой глоток из своей вездесущей бутылочки с пепси. “Просто сядьте поудобнее в своей большой кабине B-2, включите какую-нибудь мелодию, включите BNS и отправьте кальмаров дяди Ченга на дно Целебесского моря. Вы можете вернуться, и мы посмотрим на японских крошек на пляже Тумон. . Патрик заметил, как генерал Эллиот сделал шаг к Мастерсу, но к тому времени Патрик уже двигался. Не говоря больше ни слова, Патрик взял тощую левую руку Мастерса в свою большую левую ладонь и поднял молодого ученого со стула и покиньте помещение боевого штаба. “Эй, Мак, я пока не могу покинуть доску. Соседний кабинет рядом с командным пунктом был пуст и не заперт, поэтому Макланахан провел Мастерса прямо внутрь, закрыл за ним дверь и бесцеремонно усадил его на потертый диван Naugahyde. “Давайте кое-что проясним, доктор. Во-первых, меня зовут подполковник Патрик Макланахан. Во-вторых, у тебя длинный язык ”. Мастерс уставился на приближающегося шестифутового светловолосого пилота. Он выглядел намного больше, стоя над ним, чем минуту назад. “Послушайте, полковник, я знаю, вы немного нервничаете из-за ...“

“Ты ни хрена не знаешь, в том числе, когда следует держать рот на замке о секретных материалах, а когда вести себя соответствующим образом, Мастерс слабо улыбнулся. “Эй, кто ты такой, Грязный Гарри?” Он попытался подняться, но Макланахан толкнул его обратно на землю. “Проясните это, доктор. Пока вы находитесь на этом командном пункте, вы не будете носить шорты или кроссовки, вы будете обращаться к старшему офицеру в комнате ‘сэр’ или по его званию, а не по имени, и вы будете держать свои фанатичные комментарии при себе. Предполагается, что вы профессионал, так начните вести себя как профессионал. Макланахан посмотрел на свои часы. “У вас есть около десяти минут, прежде чем поступят данные со спутника - у вас достаточно времени, чтобы вернуться в свои казармы и переодеться”.

“Эй, чувак, ты мне не отец”, - пожаловался Мастерс. “Кончай изображать Клинта Иствуда и прекрати мое дело. Макланахан наклонился над диваном, приблизив свое лицо на дюйм к лицу Мастерса. Их разделяло всего восемь лет по возрасту, но они были совершенно разными по опыту. Макланахан посмотрел прямо в глаза Мастерсу. “Я не должен был заниматься вашим делом, доктор. Но если бы вы открыли глаза, вы могли бы узнать кое-что о том, что здесь происходит.” Мастерс прочистил горло и попытался отвести взгляд от Макланахана, но не смог. “Эй, ” спокойно сказал он, - я знаю, что происходит. Я знаю, какое оружие вы собираетесь использовать, какими маршрутами вы будете летать. Ради всего святого, я написал эти чертовы сценарии ”.

“Возможно, и так”, - сказал Макланахан, немного отстраняясь от Мастерса, “но вы ничего не знаете о бое. О том, каково это - находиться в военной машине, сталкиваясь лицом к лицу с собственной смертностью. Попросите генерала Эллиота, или Ормака, или Кобба рассказать вам как-нибудь о боевых действиях, о жизни в кабине пилотов. “Да, да, я слышал это раньше - ваше тайное общество, ваше братство авиаторов. Брэд - генерал Эллиотт - и его В-52 во время Вьетнама, у мемориала дуговых огней, он пытался разобраться в этом, но не мог этого объяснить. Он говорит: ‘Ты должен быть там.” Стоун, Джаррел и все остальные, даже ты - вы все уже были в бою раньше. Но вы относитесь к этому как к игре, так почему я не должен?” Макланахан ощетинился. Он вытащил свои жетоны из-под летного костюма. “Это игра? Что это, доктор? Скажи мне.”Мастерс закатил глаза. Это было скучно. “Жетоны для собак. Следующий.”

“Вы отчасти правы. Здесь, доктор, они у нас не просто украшения на брелке для ключей. Видишь, как одна цепочка на шее, а другая - маленькая цепочка сама по себе? Для этого есть причина. Одного они возвращают в штаб-квартиру, чтобы доказать, что вы были убиты в бою - то есть, если они найдут ваше тело. Другой они держат на теле, обычно зажатым у тебя во рту.” Он вытащил бутылку с водой из кармана на левой ноге. “Ты видишь это? Аварийный запас воды на случай, если я потеряю свой набор для выживания после катапультирования - это может быть единственная пресная вода на тысячу миль, если я должны нанести удар над Филиппинским морем ”. Он сорвал нашивки своего подразделения и бейдж с именем с липучек на своем летном костюме. “Нашивки, приклеенные на липучке и снятые перед вылетом, на случай, если нас собьют или захватят в плен - чтобы враг не знал, из какого мы подразделения. Какой-нибудь капеллан подойдет и заберет их, прежде чем мы отправимся к нашим самолетам. Они проверят, составили ли мы завещание, проверят, знают ли они, кто наши ближайшие родственники. “Взгляните как-нибудь на те данные, которые вы генерируете, мастера. Те корабли, которые засекли ваши спутники, представляют собой сотни моряков , чья работа состоит в том, чтобы найти и уничтожить меня. Там, снаружи, нас ждут тысячи моряков ...

“Но мы знаем, где они ... Мы знаем, кто они. . “Мы знаем, где они находятся, потому что люди рисковали своими жизнями, чтобы получить эти данные”, - сказал Макланахан. “Человек умер, добывая нам эти фотографии… “Что ж, как только NIRTSat снова заработает, этого больше не повторится “, Это не имеет значения, мой друг. Бой - это не набор запрограммированных параметров на мониторе компьютера - это мужчины и женщины, которые напуганы, храбры, разгневаны и чувствуют безнадежность. Это не совсем четкая помолвка. Случиться может все, что угодно. Вы должны осознать, что люди вокруг вас не думают в абсолютные, потому что они знают, что все может случиться… “Может быть, в прошлых войнах это было правдой”, - предположил Мастерс. “Когда враг был загадкой, когда вы не могли видеть за горизонтом, или сквозь туман, или под океаном, возможно, это было не так четко. Но сейчас все по-другому. Черт возьми, ты знаешь больше, чем кто-либо другой, насколько это по-другому - ты летаешь на самом совершенном боевом самолете во всей чертовой вселенной! Мы точно знаем, где находятся плохие парни. Как только NIRTSats снова заработают, я смогу управлять вашим оружием, я могу предупредить вас об опасности, я могу точно сказать вам, сколько оружия вам нужно побеждать, и я могу сказать вам, сколько времени вам потребуется для достижения любой цели. “Тогда скажите мне вот что, доктор Мастерс”, - сказал Макланахан, устремив свои стально-голубые глаза на ученого и вперив в него пристальный взгляд: “Скажите мне, кто там умрет”. Мастерс открыл рот, как будто собираясь что-то сказать, затем внезапно закрыл его, подумал мгновение, затем ответил: “Я оцениваю ваши потери менее чем в пять процентов за время этого конфликта . “Нет, я не спрашивал вас, сколько. Я спросил, кто.”

“Ну и как, черт возьми, я должен знать, кто? Если вы будете следовать плану и наведете свое оружие на цель, никто не должен погибнуть. “Вы сказали, что должны умереть, доктор. Это означает, что даже если все получится идеально, кто-то все равно может умереть. Верно?” Мастера пожали плечами. “Ну, это очень маловероятно, но ... все может случиться”.

“Вы чертовски правы, это возможно. Теперь скажите мне, как с этим справиться. Расскажи мне, как высококвалифицированный профессиональный пилот или штурман может забраться в бомбардировщик или истребитель и полететь прямо в зубы врагу и знать, что даже если все пройдет идеально, он все равно может оказаться на дне моря, и я позволю тебе сколько угодно вести себя как маленький самоуверенный павлин-панк на моем командном пункте. До тех пор вы будете оказывать этой кампании и людям, которые в ней участвуют - всем людям, которые в ней участвуют, комбатантам с обеих сторон - должное уважение ”. Мастерс, наконец, замолчал. Макланахан отступил от Мастерса, позволяя ему подняться, но Мастерс остался на месте. “Итак, вы хотите сказать, что вы напуганы”, - сказал Мастерс после нескольких долгих мгновений. Он посмотрел на Макланахана, и когда офицер несколько секунд не отвечал, глаза Мастерса широко раскрылись от удивления. “Ты боишься? Ты? Но ты же...“

“Да, да, я знаю”, - сказал Патрик. “Предполагается, что я лучший. Но это чушь собачья. Я знаю свое дело, и мне повезло. Это не делает меня непобедимым, и это не дает вам или кому-либо другому права думать, что это будет легко - для любого из нас. Ничто не вырезано и не высушено. Ни в чем нельзя быть уверенным. Мы знаем наше оборудование, знаем наши процедуры, но когда вы идете в бой, мы учимся не доверять ему. Мы доверяем самим себе. Мы надеемся, что найдем в себе силы выполнить миссию ”. Мастера поднялись и встали перед Макланаханом, боясь взглянуть в Воздух Лицо офицера вооруженных сил, но достаточно уважительное, чтобы захотеть это сделать. “Я никогда не осознавал этого, Патрик. Действительно. Я всегда думал: ‘Что ж, оборудование на месте, все работает, так что все будет в порядке ”. Я думаю… ну, я не так уж много работаю с людьми. Я действительно так привык иметь дело с компьютерами и машинами. Макланахан пожал плечами. “Черт возьми, послушай меня. Несколько лет назад мне тоже было насрать на людей. Я был не совсем тем, кого можно назвать командным игроком. Я выполнил свою работу и пошел домой. Мне неприятно это говорить, но тогда мы были очень похожи ”. Мастерс улыбнулся на это. “О да? Грязный Гарри был непринужденным и мягким? Ты пил пиво, бегал за девушками и стал глупым?” На этот раз была очередь Макланахана улыбнуться. Он вспомнил вечеринки экипажа B-52 в Калифорнии, сплав по выходным по Американской реке - один большой плот на двенадцать человек для собак, жен и подруг экипажа; другой плот чуть поменьше для многочисленных ящиков со льдом, полных упаковок пива, - походы по барам в Старом Сакраменто до двух часов ночи, лыжные походы на озеро Тахо, когда они возвращались на базу за несколько минут до начала шоу для тренировочной миссии. “Все проклятое время, Джон”.

“Что с тобой случилось?” Улыбка Макланахана исчезла, и все его приятные воспоминания о жизни дома взорвались ярко-желтым огненным шаром под названием реальность. Он засунул свои жетоны обратно под рубашку и убрал фляжку с водой обратно в карман. Острый запах выхлопных газов реактивных двигателей и рев самолета на взлете наполнили офис, и ужасы другой невыполнимой миссии, выполняемой за тысячи миль отсюда, снова нахлынули на его сознание. “Бой”, - это все, что он сказал, повернулся и ушел. КИТАЙСКИЙ ЭСМИНЕЦ "ХАЙФРАНГ" В ДВУХСТАХ ПЯТИДЕСЯТИ МИЛЯХ К ЮГО-ВОСТОКУ От ГОРОДА В ДАВАО МИНДАНАО, ФИЛИППИНЫ, ПОНЕДЕЛЬНИК, 10 ОКТЯБРЯ 1994 года, 23:51 По МЕСТНОМУ времени "Скай Мастерс" уже так долго болтался где-то большой, медленный и I gt ~ ~ ~ ~ p ~ ~~ g, что они в шутку окрестили его Syensheng Tz, "Старый газ". Они могли легко разглядеть объект почти за сотню миль и на большой высоте - одинокий, без сопровождения, уязвимый бомбардировщик B-52. Он неторопливо двигался на запад со скоростью четыреста двадцать морских миль в час. Хотя он определенно приближался, при его нынешнем курсе он пройдет далеко за пределами радиуса действия ракет HQ-9 1 ракетного эсминца ВМС Народно-освободительной армии Китая Кайфэн. Это, очевидно, оставляло китайским кораблям широкий простор. Даже в этом случае, если самолет нес противокорабельные ракеты, он все равно представлял существенную угрозу: он находился в пределах досягаемости ракет "Гарпун" от эсминца, но за пределами досягаемости ракет эсминца, и поблизости не было истребителей, которые могли бы его достать. Командир эсминца Kazfeng, эсминца класса Luda с более чем тремя сотнями человек на борту, хотел, чтобы за этим нарушителем велось самое пристальное наблюдение. “CIC, мостик, состояние этого B-52”, - запросил командир "Казженга". “Мостик, CIC, воздушная цель один по-прежнему на расстоянии семьдесят восемь морских миль, высота десять тысяч метров, скорость четыре-два нуля узлов, дальность смещения шесть ноль морских миль. Нет обнаруживаемых радиолокационных передач с самолета. В настоящее время он находится в пределах досягаемости ракет ”Гарпун "."

“Принято”. Командир тщательно пытался не показать своего разочарования и нетерпения. Американские B-52 выполняли эти миссии “хорьков” уже много дней, проходя прямо в пределах досягаемости ракет эсминца, а затем резко снижаясь, когда на него были направлены сигналы наведения ракет. Это всегда был один бомбардировщик, всегда на высоте тридцать тысяч футов, всегда бросающий вызов в одном и том же месте. Он оставался высоким и относительно медленным - очень неопасным, несмотря на то, что находился в пределах предельной дальности действия противокорабельных ракет "Гарпун", которые он мог нести. Очевидно, он собирал разведывательную информацию - вероятно, он был напичкан датчиками и самописцами в надежде перехватить радиосообщения или проанализировать сигналы радара управления ракетным огнем… ... или он был напичкан противокорабельными ракетами, готовыми нанести удар. “Связь, мостик, есть какой-нибудь ответ с этого самолета по поводу наших предупреждений о воздушной обороне?”

“Нет, сэр”, - ответил офицер связи. "Кафенг", а также другие корабли Оперативной группы на юге Филиппин под командованием адмирала Инь По Л'Уна уже несколько дней предупреждали все самолеты держаться подальше от этого района. Район над Целебесским морем был очень часто используемым воздушным маршрутом для путешественников, направляющихся в Бруней, Малайзию, Индонезию и Сингапур через международный аэропорт Самар, но военно-воздушные силы Народно-освободительной армии отказались от любого доступа в регион, и воздушное сообщение с Манилой жестко контролировалось. Все воздушное сообщение было вынуждено лететь дальше на юг через малонаселенные острова северной Индонезии. Маршруты снабжения Филиппин в Южно-Китайском море были практически изолированы. Но из-за ядерного взрыва близ Палавана и чрезвычайной опасности радиационного отравления и заражения, эти районы все равно старательно избегались. Однако американские военно-воздушные силы явно игнорировали все предупреждения. “CIC, мостик, позиция нашего истребителя в зоне прикрытия. “Сэр, Лян, два звена из восьми истребителей J-7 находятся над архипелагом Ненуса, в ста одиннадцати километрах к северо-западу от B-52. Они находятся менее чем в десяти минутах от заправляйтесь и уже получили разрешение вернуться в Замбоангу для дозаправки. Самолет ”Сычуань-Один-Ноль" в составе четырех истребителей Q-5 находится в трехстах километрах к северо-западу от B-52, направляется на юго-восток, чтобы сменить рейс "Лян-Два". Чертовски слабое прикрытие истребителей, подумал про себя командир Кафенга. Поскольку этот бомбардировщик был “хорьком”, убегающим при первых признаках опасности, они не уделяли ему столько внимания истребителей, сколько следовало. Что ж, это должно было прекратиться прямо здесь и сейчас. “CIC, мостик, гоните этот проклятый самолет отсюда”, - приказал командир Кайфэна. На данный момент вывести “Старый газ” из зоны досягаемости противокорабельных ракет было важнее, чем выявить частоты радаров. “Поразите их радаром управления огнем”. Обычно этого было достаточно, чтобы заставить B-52 развернуться и убежать. “Да, сэр”, - ответил офицер боевой информации. “Должен ли я отозвать самолет "Лян-Два" для обеспечения воздушного прикрытия?”

“Получите от них состояние топлива. Если они еще не достигли bingo fuel, попросите их вступить в бой. Если они достигли бинго, вступайте в бой с системой HQ-9 1. Затем направьте самолет в Сычуань-десятым рейсом и попросите их преследовать этот B-52 на расстоянии более двухсот километров.” Предупреждающий сигнал по системе внутренней связи для радара обнаружения ракет отличался от поискового радара - в общем, чем серьезнее угроза, тем быстрее и настойчивее сигнал. Появление “Поискового” радара дало довольно неторопливый “Deeedle… Игла… Действительно. “Когда китайский радар воздушного поиска в гольф-диапазоне изменился для радара обнаружения ракет индийского диапазона сигнал был быстрым и громким “Дидл-Дидл-Дидл-Дидл-дидл-Дидл-Дидл!” В то же время на каждой станции бомбардировщика EB-52C Megafortress, находящегося на орбите на высоте тридцати тысяч футов над Филиппинским морем, загорелись огни предупреждения о ракетном нападении. “Ракетное предупреждение, двенадцать часов”, - объявил офицер радиоэлектронной борьбы, первый лейтенант Роберт Аткинс. “Радар индийского диапазона… Директор ЗРК ‘Противотуманная фара’ для ракеты HQ-91. Это может измениться на запуск ракеты в любую секунду ”. Голос Аткинса с каждым мгновением становился все писклявее - он был инженером, а не собакой экипажа, и он никогда думал, что он поведет в бой эти модифицированные B-52 с бегемотами. “Не переживайте”, - сказал майор Келвин Картер, пилот "Мегафортресс", пытаясь придать голосу как можно больше уверенности, на какую был способен. “Они просто пытаются напугать нас. Полегче с глушилками, пока не началось дерьмо ”. Слова Картера мало успокоили молодого Аткинса, поэтому он вернулся к миру и безопасности, которые он обычно получал от единственной вещи, которой, как он знал, он мог доверять в этом испорченном мире - своего оборудования. Разработан в Центре аэрокосмических вооружений высоких технологий несколько лет назад почти мифический инженер по имени Венди Торк, Аткинс, усовершенствовал новаторские разработки Tork и создал то, что, вероятно, было лучшим комплектом радиоэлектронной борьбы, когда-либо создававшимся. Аткинс сидел перед комплексом многофункциональных дисплеев на верхней палубе "Мегафортресс Плюс", сканируя небо в поисках вражеских радаров и программируя систему постановки помех на каждый из них. Его система ECM автоматически обработала электронные сигналы, проанализировала их, идентифицировала их, указала их дальность и пеленг с "Мегафортресс", и выбрали подходящие пакеты помех для использования против них. Он мог бы проделать то же самое с сотней других сигналов с очень больших расстояний. Система также автоматически распределяла бы приманки против радаров или ракет с тепловым наведением, чтобы защитить их от ракетных атак. Бомбардировщик B-52G или -H Stratofortress за последние несколько дней выполнил все другие полеты “феррет" с Гуама, но сегодня вечером это был EB-52 Megafortress, выполняющий незавидную задачу привлечения внимания китайского флота и оценки угроз, существующих вокруг восточной Минданао - обычный B-52 вряд ли был достаточно квалифицирован, чтобы пойти на такой риск. В целом, система низвела Аткинса до роли “ящика для устных выкриков” - то, что другие называли “координацией экипажа”, все еще было для него чуждой концепцией, поскольку все на "Мегафортрессе" было настолько автоматизировано - как и должно быть, конечно. Зачем рисковать лишней человеческой жизнью на борту, когда компьютер в любом случае мог бы выполнить работу быстрее, качественнее и дешевле? Его направленное защитное оружие было разработано так, чтобы оно также работало автоматически. "Мегафортресс" имел восемь противорадиолокационных крылатых ракет AGM-136A TACIT RAINBOW в зажимных стойках в носовой части часть бомбоотсека плюс поворотная пусковая установка с восемью высокоскоростными противорадиолокационными ракетами AGM-88B HARM в кормовом бомбоотсеке. Система электронного противодействия автоматически запрограммировала бы ракеты HARM и TACIT RAINBOW для конкретной вражеской радиолокационной системы, с которой они столкнулись. В случае, если этот конкретный радар был отключен во время СКРЫТОЙ атаки RAINBOW, ракета оставалась в воздухе в течение нескольких минут, искала именно этот радар, нацеливалась на него и уничтожала его после реактивации. Если бы другой корабль попытался сбить дозвуковой Крылатая ракета "МОЛЧАЛИВАЯ РАДУГА" с помощью управляемых радаром пушек Аткинс мог запускать сверхзвуковые ракеты "ХАРМ" по радару и уничтожать его. Итог: он спроектировал все это так, чтобы оно было полностью автоматическим, и было очевидно, что он не вписывался в эту команду. Какого черта тогда он был здесь? Рядом с Аткинсом сидел “наводчик” "Мегафортресс", мастер-сержант Кори Карбайджал. Карбайджалу и другим унтер-офицерам, летавшим на этой должности, все еще нравились названия “наводчик“ или ”бульдог", хотя термин был анахронизмом - старый .Пулеметы 50-го калибра или 20-миллиметровая пушка Гатлинга других, более традиционных модификаций исчезли, их заменил набор оборонительных ракет EB-52. "Мегафортресс" нес двенадцать ракет AIM-120C AMRAAM на крыльевых пилонах и пятьдесят небольших зенитных ракет с тепловым наведением "Стингер" заднего действия в хвостовой пусковой установке. Это была еще одна работа, которую тоже могли выполнять компьютеры, хотя Карбайджалу явно нравилась его работа. Карбайджал, двадцатишестилетний ветеран B-52, летал на старых "баффах" модели D, тех, где стрелок сидел в хвосте в крошечный отсек со своими пулеметами и использовал только свои глаза, чтобы обнаружить вражеские истребители. Он взял на себя заботу о юном Аткинсе так же, как и о вражеских истребителях, что Аткинса тоже возмущало. Штурманы, капитаны Пол Скотт и Алисия Келлерман, находились внизу, отслеживая свое местоположение и готовясь к бою с истребителями - четыре стратегических бомбардировщика сопровождения "Мегафортресс" в этой миссии не имели штурмового вооружения, поскольку все они были спроектированы так, чтобы прорвать оборону противника и дать другим ударным самолетам больше шансов достичь своих целей. Скотт мог использовать свой ударный радар для определения и отслеживания целей для их AIM-120 ракет класса "воздух-воздух", в то время как Алисия Келлерман управляла дорсальным радаром ISAR и отслеживала все другие самолеты и корабли противника в этом районе. Пилоты, майор Келвин Картер и лейтенант Нэнси Чешир, вели себя очень тихо - они явно готовились к битве, которая вот-вот должна была начаться. Используя большой дорсальный радар бокового обзора в режиме ISAR (радар с обратной синтетической апертурой), Келлерман уже определил самый большой корабль впереди как Эсминец класса "Люда" появился еще до появления радаров вооружения, так что Аткинс уже предвидел, какие радары и вооружение есть на судне и как с каждым из них бороться. Система ISAR "Мегафортресс" также нанесла на карту местоположения и передвижения других судов в южной и западной группах китайских кораблей и передала эту информацию другим самолетам. Световая сигнализация “Предупреждение о ракетах” все еще горела, и они подъезжали все ближе и ближе к китайскому эсминцу. У Аткинса все еще не было помех на радаре обнаружения ракет - слишком раннее подавление сигнала, несомненно, привело бы вызывают очень сердитый ответ у китайцев. “Мы должны посрать или слезть с горшка, ребята ... Еще несколько миль, и мы будем атакованы “Шестьдесят секунд”, - объявила штурман экипажа, капитан Алисия Келлерман. Как и большинство экипажей Центра аэрокосмических вооружений высоких технологий, Келлерман был бывшим членом экипажа - ранее он служил на танкерах KC-135, - которые нашли хорошее применение своим инженерным степеням в исследовательском центре Dreamland. Хотя полеты были частью их должностных инструкций, полет в бой был совершенно неожиданным, но Келлерману это понравилось. “Начать контрмеры через сорок секунд, проверка конфигурации выпуска завершена ... через тридцать секунд”. Внезапно Аткинс получил перевернутый сигнал “V” в виде крыла летучей мыши на своем радаре, предупреждающем об угрозе. Монитор компьютера на мгновение заколебался, затем выдал поток идентификационных данных. “У меня есть истребитель, двенадцатичасовой, дальность полета… дальность полета пока не определена, но он за пределами сорока миль. Будь наготове, Пол.” Пол Скотт был готов использовать ударный радар EB-52 для наведения на истребитель и предоставления инструкций по управлению огнем для их ракет AIM-120 класса "воздух-воздух", но, возможно, в этом еще не было необходимости. “У меня есть радар с ограниченным радиусом действия. "Скайранджер" тип 226, вероятно, истребитель J-7, китайская копия МиГ-21F. Максимальная дальность действия радара всего двадцать миль, и он находится далеко за пределами этого ... Радар истребителя не работает.” Радар "Скайранджер" был бесполезен для поиска целей, потому что он передавал только информацию о дальности на компьютеры истребителя - этому истребителю J-7 для атаки целей требовался управляемый с земли радар перехвата. Это все еще было смертоносно, но не очень изощренно - крошечные ракеты AIM-120C Аткинса имели лучший радар, чем истребитель J-7. “Там может быть больше, чем один.”Отлично, - подумал Картер. Вот тут-то и начинается самое интересное. “Пол, определи для них дальность и огневое решение”, - сказал Картер. “Мы не можем вечно молчать о радарах”.

“Принято”, - сказал Скотт. Он подключил антенну своего атакующего радара к пеленгу приемника предупреждения об угрозе Аткинса и переключил его на “Излучать”. “Поймал их”, - крикнул Скотт, немедленно выключая радар. “Я насчитал по меньшей мере четыре истребителя, в сорока пяти морских милях, немного выше нас. Могло быть четыре группы по два.” БОЙ "ЛЯН-2", ГРУППА ИСТРЕБИТЕЛЕЙ j-7 ВМС НОАК КИТАЯ На борту ведущего истребителя JS-7 группы ПВО "Лян-2" на радаре угрозы внезапно загорелся символ угрозы в стиле истребителя - но это был один из его собственных истребителей. “Звено Лян, ведущий, выключите свои чертовы радары”. Индикация радара быстро исчезли. Он возглавлял группу довольно молодых, неопытных пилотов в их шестом полете по противовоздушной обороне над водой, и они постоянно переключали переключатели в своих кабинах, чтобы не слишком скучать. Истребитель JS-7 был одним из новейших и лучших истребителей в военно-воздушных силах Народно-освободительной армии. Первоначально предлагавшийся только на экспорт как Super-7, но позже приобретенный в небольших количествах самим китайским правительством, это была крупная модернизация истребителя J-7, включавшая в себя множество импортных технологий, чтобы привести его в соответствие с остальным миром лучшие истребители - многорежимный ударный радар французского производства и обзорный дисплей, аналогичный американскому F-16 Fighting Falcon, западногерманский] Британский] Высокопроизводительные двигатели Union RB199 с турбонаддувом итальянского производства, дополнительные оружейные стойки для установки модулей ECM и больший запас топлива. Из-за того, что их было так мало, и из-за того, что они были так далеко продвинуты по сравнению со своими старшими собратьями J-7, их использовали только в качестве пилотов для патрулирования истребителей, где они могли наводить другие истребители J-7 на цели, одновременно атакуя цели самостоятельно. На экране его ThomsonCSF BF вспыхнула еще одна индикация радиолокационной угрозы. Он был о чтобы еще раз наказать своих подопечных. . . прежде чем осознал, что на этот раз это было перед ним, а не рядом с ним! Там был еще один истребитель! Американский истребитель - здесь? “Файлинг, это рейс ”Лян"", - сообщил по радио пилот leadJ-7, используя универсальный позывной для всех китайских диспетчеров морских радаров вместо названия эсминца. “Истребителю предупреждение. Двенадцать часов, тип неизвестен. Что вы отслеживаете?” Оператор радара Sea Eagle на борту Kafeng ответил: “Рейс Лян, мы отслеживали бомбардировщик B-52 на вашей позиции в двенадцать часов, а не истребитель. Конец.”

“У меня радар типа истребителя, а не бомбардировщика”. Будь оно проклято, эсминец все это время следил за этим нарушителем, думая, что это бомбардировщик. Как он мог быть таким глупым ... ? “Запрашиваю разрешение на закрытие и идентификацию. Конец.”

“Рейс Лян и рейс Сычуань, вас можно закрыть и идентифицировать. Полет Лян, скажи свое лото”.

“Рейс "Лян" через две минуты до бинго”, - доложил руководитель полета. “Прошу разрешения отправить всех, кроме меня и одного ведомого, обратно на базу. Мы опознаем самолет и вступим в бой, пока рейс "Сычуань-Тен" не выйдет на позицию. Конец.” После короткого ожидания диспетчер радара на борту Kazfeng ответил: “Запрос одобрен. Возвращающиеся домой элементы Лян, наберите высоту до двенадцати тысяч метров по курсу два-девять-ноль, вектор свободен от входящего рейса Сычуань-Десять. Лян-Второй полет из двух, ваша цель в двенадцать часов, семьдесят километров, высота десять тысяч метров, набор высоты двенадцать тысяча метров до перехвата. Рейс "Сычуань-Десять" сохраняет курс один-пять-три. Низкий патруль, снизьтесь до пяти тысяч метров и перейдите на желтую частоту. Высший патруль, снизьтесь до девяти тысяч пятисот и встретьтесь со своим диспетчером на частоте желтый-5. Цель - в яблочко четыре-четыре-ноль. Удачной охоты.” Ведущий пилот на борту истребителя JS-7 быстро определил дальность полета цели по сигналу "яблочко" - расстоянию от аэропорта Давао, общей навигационной точки для всех китайских истребителей, - и обнаружил, что он находится в пределах радиуса действия радара. Истребитель JS-7 использовал модернизированный французский радарная система под названием CyranoIV, которая была очень близка по своим возможностям к удивительному радару американского истребителя F-16 - она могла фиксировать несколько целей на фантастических дальностях и могла атаковать несколько целей одновременно ракетами или пушками. “Пилот Лян, займите боевое положение и приготовьтесь к бою в кабине пилотов ", - майор Келвин Картер крепко взялся за боковую ручку управления "Мегафортрессом". Пробежка обещала быть нелегкой. Миллион вещей проносились у него в голове: предельные скорости для конструкций из композитной волокнистой стали, ограничения угла атаки, предупреждения о скорости полета, зависимость угла тангажа от скорости полета . “Истребитель!” Аткинс внезапно закричал. “Двенадцать часов… Иисус, очень близко, импульсный допплерограф X-диапазона… называя это китайским истребителем JS-7. Чувак, он прямо над нами “Заприте его и вступайте в бой”, - выкрикнул Картер. Он дважды проверил ряды переключателей согласия на своей левой панели. “Экипаж, приготовьтесь к спуску. Скотт отреагировал первым, нажав кнопку “Передача” на своем радаре атаки и позволив радару зафиксировать истребители впереди. “Две цели, двенадцать часов, скорость сближения тысяча сто ... Дополнительные цели, набирают высоту и уходят, похоже, они отстраняются… Я засек двоих, направляющихся к нам, Аткинс отреагировал следующим, активировав свои передние глушилки, чтобы отключить радар управления огнем X-диапазона. Он подготовил другие устройства для создания помех, чтобы также перехватить радар Skyranger, когда тот появится. . Карбайджал активировал свои оружейные компьютеры и наблюдал, как каждая ракета AIM-I 20 Scorpion за доли секунды завершает встроенную проверку. “Проверка битов завершена, передача данных... Ракеты улетели”. Две яркие полосы света промелькнули мимо кабины, когда две ракеты с радарным наведением унеслись в темноту. Как раз в этот момент Келлерман заметила несколько низколетящих объектов на дисплее своего радара ISAR с боковой фиксацией, обгоняя их слева. Они образовали медленно рассеивающийся след из дозвуковых ракет, все летящие в северо-западном направлении. “Томагавки прочь, Томагавки прочь!” - закричала она. “Ракеты отслеживаются ... активные искатели на ... плохом пути на одном Scorpion, похоже на ошибку в отслеживании”, - выкрикнул Карбайджал. Картер мог видеть, как шлейф ракеты от правого пилона немного покачнулся за несколько секунд до взрыва. “Потерян след одной ракеты”.

“Экипаж, спускаемся”, - выкрикнул Картер. “Нэнси, следи за моими красными линиями. Поехали ... ” Картер перевел восемь дросселей "Мегафортресс " на 70-процентную мощность, подождал, пока скорость не уменьшится на пятьдесят узлов, поднял воздушные тормоза, затем накренил "Мегафортресс" на крутой правый крен под углом 70 градусов, продолжая нажимать на ручку управления, но держа длинный, заостренный нос в стиле 5ST на горизонте. Не имея больше подъемной силы, создаваемой огромными крыльями, бомбардировщик в четыреста тысяч фунтов снижался подобно Люциферу, низвергнутому в ад .... Цель на радаре его "Сирано-IV" Радар управления огнем внезапно начал снижаться, так быстро, что радар едва успевал за ним - казалось, что он падает, и никто еще не выпустил ракету. Как раз в этот момент на его радаре-приемнике угроз вспыхнула индикация “Запуск ракеты”. “Рейс Лян, перерыв!” - крикнул он по радио. В заранее определенной последовательности истребитель J-7 набрал высоту и повернул направо, а истребитель JS-7, поскольку он был более мощным и мог быстрее набирать высоту для повторной атаки, снизился и повернул налево. Истребитель JS-7 также нес на себе устройства для подавления радиолокационных помех и осветительные капсулы, и пилот убедился, что все были активированы, когда он включил свое оружие и приготовился к атаке. “Файлинг, Файлинг, Лян - Второй полет под ракетной атакой!” Он сбросил пучки мусора и сигнальных ракет, повернул направо, перешел на военную мощь и поднял нос, чтобы снова завладеть бомбардировщиком ... или чем бы это ни было. Как только он это сделал, он увидел вспышку света выше и немного позади себя, затем растущий огненный след, и он понял, что его ведомый был подбит. “Файлинг, Лян-507 сбит. 507, 507 вы меня слышите?" Вы в огне. Повторяю, вы в огне. Катапультируйтесь! Катапультируйтесь! Катапультируйтесь!” Ответа нет. Огненный след начал расти, когда истребитель J-7 по спирали снизился к морю и исчез. КИТАЙСКИЙ ЭСМИНЕЦ, обнаруживший на радаре вспышки, сначала появились как вертолеты и были классифицированы как таковые трехмерным поисковым радаром Sea Eagle на эсминце, но быстро стало очевидно, что воздушная цель набирала высоту и разгонялась слишком быстро для винтокрылой машины. Оператор радара на борту эсминца "Казженг" немедленно позвонил своему старшему офицеру в Центр боевой информации корабля. “Сэр, быстро движущаяся воздушная цель, запущенная с судна группы надводных действий "Стеретт", пеленг один-четыре-восемь, скорость ... скорость приближается к четыремстам узлам и ускоряется, высота снижается до менее чем ста метров, дальность пять ноль морских миль.” Авианосца там не было, так что это могло быть только одно - предположительно, крылатые ракеты ”Томагавк" в полете ..." Офицер в CIC отреагировал немедленно: он нажал кнопку тревоги и позвонил по линии непосредственно на мостик: “Мостик, CIC, ракетная тревога, ракетная тревога, мы подозреваем, что американские крылатые ракеты были запущены с надводной боевой группы Стеретта”.

“Мост копирует”, - последовал ответ. “Дайте нам счет и приготовьтесь вступить в бой”.

“Копии CIC”. “Сэр! Предупреждение самолетам, предупреждение об атаке, Лян-Вторая группа истребителей докладывает, что они подвергаются атаке истребителей “Атака истребителей!” - крикнул командир. “Какие бойцы? Вы сказали, что там был только один бомбардировщик!”

“Лян-Два докладывает о ракетной атаке, сэр. Он сообщает, что его ведомый был сбит ракетой. Сэр, бомбардировщик В-52 быстро замедляется, дальность приближается к шестидесяти морским милям, скорость шесть один ноль и ускоряется, высота сейчас семь тысяч метров ... шесть тысяч метров ... пять тысяч ... сэр, сильные помехи в моем прицеле ... попытка скачка частоты… на всех поисковых частотах сохраняются сильные помехи. Я не могу перейти на чистую частоту!” КИТАЙСКИЙ ЭСМИНЕЦ “ЦЗИНАНЬ", В ЦЕЛЕБЕССКОМ море, НЕДАЛЕКО От залива ДАВАО "Сэр, эсминец "Кайфи'нг" докладывает о прибытии Крылатые ракеты "Томагавк" с юго-востока и выпустили предупреждение о противовоздушной обороне для всех судов. Он также сообщает о предполагаемом бомбардировщике B-52, который быстро снижался, направляясь на северо-запад, и о сильных радиолокационных помехах на всех частотах. Также было сообщение об атаке истребителя, номер и тип неизвестны.” Капитан Джиджун Лин с эсминца ВМС Народно-освободительной АРМИИ КИТАЯ "Цзинань" решительно кивнул. “Озвучьте штаб, оповестите оперативную группу, начинайте прерывистый радиолокационный поиск по схеме. Мы можем ожидать наших собственных воздушных угроз в любой момент...“

“Сэр! Фрегат "Йинтань" сообщает о контакте с радаром, самолет, азимут два ноль пять, дальность сорок семь морских миль, высота . высота триста метров, сэр, скорость четыреста семьдесят узлов. Коды IFF не соблюдены. Они сообщают о возможных множественных вторжениях по этому пеленгу ”.

“Понял”, - подтвердил капитан Джиджун. Когда по всему кораблю прозвучал сигнал боевой готовности, оператор ручного слежения на мостике эсминца класса EF4 "Цзинань" нарисовал положение радиолокационного контакта на большой смазочной доске. “Я хочу получить положительную идентификацию немедленно”. Наконец-то это началось, сказал себе капитан Джиджун. Хотя самолеты-нарушители были обнаружены очень поздно - цели, движущиеся в море, должны быть обнаружены на расстоянии двадцати миль радаром Sea Eagle фрегата Yingtan, но цели на расстоянии трехсот метров должны быть легко видны на пятьдесят миль - он хотел бы, чтобы все начиналось немного драматичнее. Узнав, чем располагали американские военно-воздушные силы в их арсенале на острове Гуам, он ожидал бы атаки бомбардировщиков B-1 или FB-111, летящих на сверхзвуке на предельных высотах над морем. Судя по профилям полета этих радарных контактеров, это были не более чем бомбардировщики B-52, приближающиеся с грохотом. И они приближались с юга, что также было полностью ожидаемо - два эшелона эсминцев, фрегатов и патрульных катеров в Филиппинском море к востоку от Минданао были предназначены для того, чтобы преследовать американские бомбардировщики в единственном “безопасный” маршрут полета, который они могли бы выбрать - подлететь с юга прямо к устью залива Давао. “Сэр, ракетное предупреждение. Эскорт "Йингтан" докладывает о приближении ракет, их не сосчитать, все морские скиммеры. Патрульные катера маневрируют для перехвата. Хорошее радиолокационное сопровождение на всех направлениях, уверенность в перехвате высока. Идентификация теперь подтверждена профилем полета как бомбардировщики B-52 ”. Итак, это подтвердилось - не B-Is, только бомбардировщики B-52. Легкое убийство. B-52 летели прямо в ловушку. Четыре фрегата, один эсминец и шестнадцать патрульных катеров зенитного сопровождения ждали любого, кто был достаточно глуп, чтобы позволить сами должны справляться с наземными угрозами. Два фрегата, "Йинтань", размещенные на южном периметре, и "Сямынь" на северной стороне, были вооружены ракетами класса "земля-воздух" малой дальности Hong Qian-6 I, смертоносными в пределах их ограниченной дальности, но его эсминец "Цзинань", находящийся в центре двухсоткилометрового наступления, имел зенитно-ракетный комплекс HQ-9I, лицензионную копию французской ЗРК средней дальности Masurca. HQ-9 1 был смертельно опасен на расстоянии до сорока пяти километров даже для низколетящих сверхзвуковых самолетов - этот B-52 было бы легко убить. Цзинань уже видела действие - это был тот корабль, который не так давно успешно навел истребители на самонадеянные истребители американского флота над Целебесским морем. Маленькие патрульные катера тоже были смертоносны - их орудия могли сбить любую противокорабельную ракету из американского арсенала и поднять свинцовое облако перед любым самолетом, достаточно глупым, чтобы приблизиться к ним на расстояние нескольких километров. Но даже B-52 могут нанести серьезный удар. “Передайте по радио всем кораблям ударной группы и командиру оперативной группы, мы подвергаемся атаке, запросите воздушную поддержку против приближающихся бомбардировщиков B-52”, - сказал Джиджун. Очевидно, гарпунный противокорабельный ракеты, подумал он. Им повезло - они не начали свою атаку, пока не зафиксировали Йинтан радарами. Это означало, что у американцев не было другого самолета-радара в этом районе, обнаруживающего цели для B-52. Джиджун проверил график на доске. B-52 окажутся в пределах досягаемости радаров Цзиньпина через несколько минут - если они продержатся так долго, а ракеты HQ-91 большей дальности не промахнутся. Но Чхон Чжун полностью ожидал, что B-52 развернутся и убегут после того, как будут израсходованы все их ракеты 1r Harpoon. “Патрульный катер 682 запускает противокорабельные ракеты. . патрульный катер 688 запускает ракеты… Йинтан докладывает о приближении шести самолетов, все с юга, расстояние до ближайшего самолета двадцать морских миль. Тот же профиль полета, сообщается, что бомбардировщики B-52 нанесли противокорабельный удар на малой высоте”. Начали поступать сообщения о том, что одна за другой ракеты "Гарпун" были уничтожены. “Первый B-52 поворачивает на запад, похоже, отцепляется”.

“Потерян контакт с патрульным катером 642, сэр”, - доложил офицер боевого информационного центра Онджинан. “Патрульный катер 688 сообщает о двух загоревшихся судах, подозреваю, что другой - патрульный катер 651. Фрегат "Йингтан" сообщает о незначительных повреждениях от противокорабельной ракеты, но все еще находится в движении и боеспособен.” С шестью В-52 на свободе, каждый из которых способен нести двенадцать ракет "Гарпун ", они должны были ожидать некоторого истощения. “Второй B-52 отцепляется, поэтому B-52 собирались довольствоваться запуском нескольких ракет "Гарпун" и уходом. Тогда истребители смогли бы уничтожить их, подумал Джиджун - хотя им все еще приходилось бороться с ракетами "Гарпун" и крылатыми ракетами "Томагавк". … Это было невероятно, подумал китайский пилот истребителя JS-7 - только что он возглавлял группу из восьми кораблей в обычном ночном патрулировании, а в следующий момент он был один и подвергся атаке невидимого, неопознанного противника. “Файлинг, Файлинг”, - радировал пилот эсминцу "Кайфенг", который контролировал перехват в этом секторе, - "Где цель?" Мне нужен вектор.”

“Полет Лян, цель быстро снижается на вашей восьмичасовой позиции, тридцать километров, высота четыре тысячи метров”, - доложил диспетчер радара - очевидно, он был слишком взволнован, чтобы помнить, что другой истребитель J-7 был уничтожен. “Поверните налево по курсу два-девять-пять и снизьтесь до трех тысяч метров для перехвата”. Четыре тысячи метров? Менее шестидесяти секунд назад он был на высоте десяти тысяч метров! Пилот JS-7 бросил свой истребитель в крутой левый вираж и опустил нос вниз, разумно используя воздушные тормоза, чтобы не сорвать ракеты PL-7 и PL-2 с пилонов. “Лян, ваша цель находится на ваших одиннадцати-двенадцати часах, в двадцати семи километрах”. Он получал сильные помехи, но его радар французского производства был достаточно сложным, чтобы переключать частоты и избегать большинства из них. “Прерывистый контакт”, - доложил пилот JS-7. Наведение было достаточно хорошим с точки зрения дальности действия радара и решения для стрельбы, поэтому он быстро выбрал ракету PL-7 с радиолокационным наведением. “Лян стреляет по радару номер один… Он подождал несколько секунд, затем выстрелил во второй раз. “Стреляющий радар номер два… Аткинс был настолько уверен, что истребитель сзади собирался нанести удар , что обнаружил, что смотрит на световой индикатор угрозы. Как только он загорелся, он крикнул: “Запуск ракеты! Выровняйтесь!” Он обнаружил, что его вдавило в кресло перегрузкой, когда Картер выводил B-52 из пике с высоким наклоном, фюзеляж и крылья так громко скрипели от напряжения, что казалось, они разобьются, как хрустальный бокал для шампанского. “Поворот влево!” Аткинс кричал по интерфону, выбрасывая мякину из правых стоек эжектора. Картер резко накренил EB-52 Megafortress влево, так сильно, что шлем Аткинса ударился о его левую приборную панель, но он держал палец на кнопке переключения передач достаточно долго, чтобы создать облако приличных размеров. Картер опустил нос "Мегафортресс" ниже горизонта, чтобы восстановить скорость полета, и из-за созданных им отрицательных перегрузок грязь, разрозненные контрольные списки и бумаги, а также всевозможный неузнаваемый мусор разлетелись по салону, как будто они внезапно стали невесомыми на орбите. Аткинс почувствовал, как его желудок наполняется плавающим мусором, и он сорвал кислородную маску, чтобы не наполнить ее рвотой. “Ты в порядке, E-dab?” Сказал Карбайджал. Аткинс обернулся и увидел своего стрелка с обеспокоенным выражением лица и одной рукой на его плече. Самолет совершал выворачивающий внутренности вираж, их атаковал китайский истребитель, но Карбайджал беспокоился о нем. “Конечно. ‘ . Конечно. . . Аткинс застонал. “Хорошо”, - сказал Карбайджал. Он откинулся на спинку своего кресла так спокойно и непринужденно, как только мог, как будто то, что его швыряет и давит сила тяжести, вчетверо превышающая земную, было для него обычным явлением. “Ты хорошо справляешься, E-dab”, - добавил Карбайджал. “Продолжайте в том же духе, и давайте поймаем этого сосунка. Установите свои глушилки и позаботьтесь о восходящей линии связи.” Аткинс изо всех сил пытался сфокусировать взгляд на своей угрозе, выставленной напоказ. Его автоматическая система подавления помех выбрала наилучший частотный диапазон и применила его к правильным антеннам для угрозы - в данном случае, к восходящему сигналу X3-диапазона, подаваемому на хвостовые антенны, - и он также откачивал помехи, но не сообщал пилоту, когда или в каком направлении повернуть, чтобы избежать ракеты. Отслеживаемая хвостовым радаром китайская ракета, казалось, колебалась от плевел к EB-52, и ее не совсем одурачили. С такого близкого расстояния ракета может попасть в "Мегафортресс", если они сделают еще один поворот. “Пилот, выкатывайся!” - Крикнул Аткинс. “Орудия, приготовиться со "Стингерами"!Карбайджал улыбнулся Аткинсу - он наконец-то взял на себя ответственность за этот перехват. “Вас понял, E-dab”. Карбайджал уже хорошо прицелился в приближающиеся китайские ракеты и ждал, когда они приблизятся. Это был рискованный шаг - надеяться, что малое радиолокационное сечение "Мегафортресс" больше поразит ракеты, чем маневрирование. Им также нужно было создать новый запас скорости, поскольку даже Megafortress терял значительную воздушную скорость в крутых поворотах. Но глушители не полностью отключили канал связи китайского истребителя - ракеты все еще отслеживались. “Ракеты все еще летят!” Аткинс кричал по интерфону. “Я готов со ”Стингерами", - сказал ему Карбайджал, “ но ты должен это сделать. Мои ”Стингеры" - это строго последнее средство ..." Аткинс пошел на еще один просчитанный риск - когда он снова начал откачивать мусор из левых эжекторов, он отключил автоматические глушилки и уменьшил мощность передатчика вдвое, позволив мощному управлению огнем истребителя зафиксировать проход, затем крикнул: “Пилот, уходи вправо!” Ракеты продолжали приближаться. . Теперь там были три радарные цели, китайский пилот JS-7 выругался. Первое, очевидно, было облаком мякины - оно начало очень быстро рассеиваться, и его ракеты PL-7 не обманули. Его радар, казалось, только что получил четкую наводку на реальную цель, но оказалось, что это была четкая наводка на другое облако мякины. Цель двигалась прямо со скоростью почти тысяча километров в час, в то время как большая, яркая, первоначальная цель была прямо по курсу - со скоростью ноль километров в час. Очевидно, что облако мякины и его ракеты были нацелены на это. Чистый промах. “Файлинг, Лян, где находится рейс Сычуань-Тен?" У меня не осталось радарных ракет ”.

“Лян, Сычуань-Десятый рейс разделен на два рейса по два, высший патруль отклоняется на север для перехвата воздушных целей под управлением эсминца "Цзуньи". Вашим помощникам будет присвоено звание ”Сычуань-3", первый полет из двух, сейчас на высоте десять тысяч метров, дальность два-один-пять в яблочко ".

“А как насчет остальной части моего полета "Лян-Два”?"

“Лян-Два", направляющиеся домой, все еще находятся на высоте двенадцати тысяч метров, в направлении на северо-запад”.

“Вы с ума сошли?” - крикнул пилот JS-7. “Разверните этих ублюдков! Лян-Два, шестой полет, меняем курс, снижаемся до трех тысяч метров, приготовиться к бою!” По радио раздался отрывистый ответ - они услышали его, хотя, вероятно, хотели бы, чтобы этого не было. Если бы они развернулись, не было никаких шансов, что они приземлились бы обратно в Замбоанге, но бросить якорь в Целебесском море или приземлиться в Котабато было лучше, чем позволить этому B-52 или что бы это ни было, беспрепятственно направиться к флоту. У него был еще один шанс, прежде чем ему пришлось вернуться на базовую скорость на максимальном форсаже, близко к быстрый, два выстрела ракетами с тепловой наводкой PL-2, пушечный залп из его 23-миллиметровой пушки, затем отбой. Пилот JS-7 перевел дроссельную заслонку на максимальный форсаж, наблюдал, как дальность быстро уменьшается до менее чем пятнадцати километров, навел ГСН на две оставшиеся ракеты PL-2, затем запустил их обе сразу. … “Бандит на шесть часов, экипаж, спускается позади нас”, - выкрикнул Карбайджал, внимательно наблюдая за китайским истребителем на своем радаре в хвосте. Китайский истребитель подавлял сигналы помех, но на таком расстоянии даже меньший хвостовой радар "Мегафортресс" с легкостью пробивался сквозь него. “Бандит ускоряется… Иисус, приготовься к ракетной атаке . , , E-dub, приготовься к сигнальным ракетам справа Индикатор инфракрасного хвостового приемника “Предупреждение о ракетах” на всех постах экипажа, который обнаружил нагрев истребителя в заднем секторе и зафиксировал его, был немедленно заменен высоким тоном в наушниках каждого и сигнальной лампой “Запуск ракеты”. “Инфракрасная ракетная атака!” - Крикнул Аткинс. “Поворот влево!” Аткинс немедленно выпустил четыре пачки сигнальных ракет одновременно из правого эжектора. Но Карбайджал видел запуск ракеты и был готов. Будьте осторожны, чтобы направив противоминные ракеты "Стингер" на сигнальные ракеты, он подождал, пока ракеты отследят траекторию, затем выпустил сигнальные ракеты и восстановил горячие выхлопы двигателей "Мегафортресс", затем открыл огонь потоком ракет. Он выпустил шесть "Стингеров", затем наблюдал за любыми признаками преследования. Когда он увидел, что по крайней мере одна китайская ракета уцелела, он крикнул по интерфону: “Задний ход! Поднимайтесь, если возможно!” Когда Карбайджал сделал свой звонок, Аткинс переключил стойки эжекторов, выбрав левый эжектор, и выпустил еще четыре ракеты. Одновременно Картер немедленно бросил "Мегафортресс" в кричащий правый крен и держали это до тех пор, пока не прозвучал сигнал предупреждения о прекращении. “Не могу подняться, пушки!” - Крикнул Картер. “Не обращать внимания”, - сказал стрелок, когда последняя ракета исчезла с его радара. “Истребитель приближается, в четырех милях… три мили… Стреляют ”Стингеры"..." Экипаж "Мегафортресс" мог слышать сильный треск! Раскол! Раскол! Раскол! и грохот по всему бомбардировщику, когда Карбайджал выпустил еще четыре ракеты по приближающемуся истребителю. … Это должен был быть истребитель, подумал пилот JS-7, поскольку только истребитель мог двигаться с такой скоростью. Сигнальные ракеты, которые выбрасывала цель казался таким же ярким, как солнце в полной темноте Целебесского моря. Его ракеты PL-2, очевидно, думали так, потому что они с легкостью отслеживали и уничтожали вспышки. Теперь у него не было оружия, за исключением его двуствольной 23-миллиметровой пушки. Но поток вспышек указывал на местоположение цели, даже если это не было видно на радаре, поэтому пилот держал газ на минимальном форсаже и приблизился на расстояние выстрела. Внезапно четыре ярких вспышки света вспыхнули прямо перед его истребителем, протянувшись от кончика левого крыла до самого носа. Его истребитель JS-7 начал содрогаться, как будто дрожал от страха, и дрожь продолжалась вплоть до полномасштабного срыва. “Файл, Файл, Лян-два, Мэйдэй, Мэйдэй, Мэйдэй, я поражен, я поражен ...” Он увидел, как загорелись индикаторы “Превышение скорости двигателя” и “Гидравлический пресс”, и потянул за ручку катапультирования за несколько секунд до того, как его управление заблокировалось, и его истребитель начал смертельную спираль к морю. ЭСМИНЕЦ “ЦЗИНАНЬ" "Сэр! Эсминец "Цзуньи" сообщает, что он подвергся атаке противокорабельными ракетами с востока ”, - внезапно поступил другой доклад. “Цзуньи очень привлекателен. Сычуань-Десятый вылет двух истребителей Q-5 ведет бой с предполагаемыми бомбардировщиками B-52 на малой высоте.”

“Где Цзуньи?” - Крикнул Джиджун. Ответ пришел несколькими мгновениями позже - всего в ста морских милях к востоку от Цзинаня. "Цзуньи" был старым эсминцем класса "Люда", входившим в состав Филиппинского морского кордона; на нем не было ракетной системы класса "земля-воздух", поскольку он был разработан для поражения надводных кораблей и подводных лодок, а не самолетов. “Получите информацию от CIC Zunyi и интегрируйте их сюжеты в наш ...“

“Сэр! Приближающиеся ракеты! Азимут два-шесть-пять, большая высота, дальность двадцать морских миль, скорость дозвуковая, несколько заходов на посадку, курс на перехват!”

“Что?” Джиджун подавил желание развернуться на своем сиденье и посмотреть на запад - снаружи была кромешная тьма, небо было затянуто легкими тучами, и он знал, что ничего не увидит. “Как, черт возьми, ракеты могли подлететь так близко? Радар, вытащите головы из своих задниц, или я отправлю вас на палубу, когда эти ракеты попадут в цель! Немедленно доложите о состоянии управления огнем!”

“Управление огнем докладывает о полной боеготовности, хорошее направление на всех направлениях, уверенность в перехвате высока”. Джиджун хотел бы сам быть более уверенным - первый контакт на расстоянии двадцати миль был далеко, слишком близко. “Цели слегка маневрируют”, - доложил офицер CIC. “Дальность до воздушных целей, отметка, пятнадцать морских миль, азимут два-шесть-пять, скорость пятьсот Цели не маневрировали. . . дальность смещения уменьшалась . . . пеленг был постоянным . . . Противорадиолокационные ракеты! ” Джиджун внезапно закричал. Он знал все об американских ракетах с радиолокационным наведением, особенно праздношатающиеся крылатые ракеты - вероятно, это был их полет, приближающийся сейчас. Но как, черт возьми, эти ракеты смогли подлететь так близко, прежде чем их обнаружили ...? Разгоняя большой бомбардировщик "Мегафортресс" до снижения со скоростью более двенадцати тысяч футов в минуту, потребовалось менее трех минут, чтобы снизиться до двухсот футов, но в окружении китайских военных кораблей это казалось вечностью. “Поисковый радар в гольф-диапазоне на одиннадцать часов”, - прокричал Аткинс по интерфону; “Радар управления огнем в индийском диапазоне сейчас на позиции от часу до двух часов ... Господи, радар в гольф-диапазоне переключается на управление ракетами в Чарли-диапазоне. . . еще один радар управления огнем индийской группы в два тридцать . . . Черт возьми, мы уже в зоне досягаемости этого эсминца? Нас собираются прибить… ! Я получил возможный сигнал GCI истребителя с того эсминца, возможно, он направляет еще истребители.”

“Готовы к запуску первой ракеты ”МОЛЧАЛИВАЯ РАДУГА", - объявил Келлерман, еще раз проверив информацию на боковом дисплее радара и обновив свою карту всех кораблей в этом районе. “Правый поворот на тридцать градусов для отхода, следующая цель будет по носу в двадцати милях”. Аткинс еще раз перепроверил показания оружия - ракетный двигатель, наведение, автопилот, канал передачи данных, непрерывность работы боеголовки, все отчеты готовы. “Двери открываются ... Ракета номер один на взлете ... ракета номер два на взлете. . Когда "Мегафортресс" отклонился вправо, ракеты AGM136A "МОЛЧАЛИВАЯ РАДУГА" ушли влево и снизились до высоты менее ста футов над морем, затем продолжили поворот влево, пока не нацелились прямо на китайский эсминец. В то же время Аткинс запрограммировал еще одну ракету на следующую цель, о которой ISAR сообщило как о патрульном катере с управляемыми ракетами класса "Хуанфэн", передающем сигналы с помощью радара управления огнем индийского диапазона. “Третья ракета докладывает о готовности”.

“Поверните налево на десять градусов, чтобы уйти”, - выкрикнул Келлерман. “Я отведу нас на расстояние десяти миль от этого патрульного катера, если только не появится ракетный радар”. В этом случае, подумал Келлерман, Аткинсу лучше продержаться достаточно долго, чтобы предупредить экипаж. Она знала, что было большой ошибкой посылать этого тощего маленького Би-би-стэкера на это задание - у Аткинса, возможно, IQ превышал государственный долг, и он мог модифицировать наручные часы, чтобы заставить работать половину Кливленда, и он, казалось, не возражал, когда Карбайджал держал его за руку, но он просто не был создан для боя. “Пилоты поняли”, - подтвердил Картер. “Отсчитывается третья ракета ....... Третья ракета улетела… двери закрыты, разрешите поворот налево”. ЭСМИНЕЦ “ЦЗИНАНЬ" "Сэр, эсминец "Казфенг" докладывает, что их патрульные катера обстреливают приближающиеся крылатые ракеты. Адмирал Фенг рекомендует фрегату ”Йинтань" двигаться на восток, чтобы помочь прикрыть юго-восточные подходы."

“Отрицательно”, - ответил капитан Джиджун. “Мои корабли атакованы противорадиолокационными ракетами - они прямо над нами. Йинтан останется там, где он есть, пока И тогда он не понял, что если противорадиолокационные ракеты появляются из ниоткуда - это должна была быть атака бомбардировщика-невидимки. Сам бомбардировщик-невидимка не будет сразу виден на радаре, но противорадиолокационные ракеты будут видны, как только они будут запущены - ракеты будут иметь меньшее радиолокационное сечение, чем бомбардировщики, которые их запустили, - Сообщите по радио всем кораблям оперативной группы, подозревается атака бомбардировщика-невидимки, номер неизвестен, - закричал капитан Джиджун . “CIC, направленный поиск самолета-носителя с помощью визуальных и инфракрасных сканеров. Найдите этот проклятый бомбардировщик! Найдите это!”

“Сэр, Кайдзен докладывает, что бомбардировщик B-52 запускает дозвуковые ракеты . . . Ни одного успешного попадания по ракетам "Томагавк" из-за сильных радиолокационных помех. Бомбардировщик B-52 приближается на расстояние тридцати миль от Кафенга. “Сэр, эсминец "Кафенг” сообщает об одном попадании крылатой ракетой "Томагавк". На боевом мостике никто не произнес ни слова. Они не могли в это поверить. Что происходило? ‘Казженг запрашивает по рации о помощи. Командир группы оперативной группы направляет фрегат "Йинтань" для оказания помощи. . . Kazfeng сообщает о дополнительных попаданиях противорадиолокационных ракет с B-52, сэр! Эсминец "Цзуньи" докладывает, что подвергся атаке по морю - скользящие противокорабельные ракеты… патрульный катер 6114 поражен противокорабельной ракетой "Гарпун", значительные повреждения . . . потерян контакт с патрульным катером… Цзуньи сообщает о контакте с бомбардировщиками B-52 к востоку от их позиции, номер неизвестен, Черт бы их побрал! После того, как "Йинтань" покинул позицию, а "Кайфэн" был поврежден, "Цзинань" стал самым южным военным кораблем, охраняющим залив Давао. Кораблям размером с эсминец требовался фрегат для интенсивной ближней воздушной поддержки, а Джиджун терял свой! Что ж, его не собиралась постигнуть та же участь, что и Кафенга. “Излучатели в режиме ожидания!” - крикнул командир эсминца "Цзинань". “Выключите радары! Используйте весь доступный персонал с инфракрасными и электронно-оптическими приборами наблюдения, но найдите эти бомбардировщики!” Кошмар вернулся. Всего через два дня после того, как они впервые разворошили осиное гнездо своим разведывательным полетом, Макланахан и Кобб снова вернулись к этому занятию на своем бомбардировщике-невидимке B-2 Black Knight - только на этот раз им пришлось не только осмотреть и сосчитать шершней, вылетающих из улья, но и прихлопнуть их. Что еще хуже, здесь, похоже, было больше шершней, чем когда-либо, и они казались чертовски злыми и готовыми нанести несколько серьезных укусов. “Радар выведен из строя на том эсминце… радары управления огнем выходят из строя на всех судах района ”, - доложил Патрик Макланахан Генри Коббу. “За четырнадцать миль до столкновения - они довольно быстро сообразили. Большинство операторов не поймут, что их радары подвергаются атаке, пока не будут поражены первые несколько ”. Он расширил изображение God'seye view на супер многофункциональном дисплее перед ним, заполнив свой экран данными со спутника NIRTSat, полученными всего несколькими минутами ранее. “У меня все еще работает несколько радаров управления огнем с тех патрульных катеров, но у большинства нет ничего, кроме радаров надводного поиска. Кобб щелкнул микрофоном в ответ, все еще сидя в своей обычной застывшей позе - руки на рычаге управления и дросселях, неподвижный взгляд прямо перед собой. Как, черт возьми, Кобб мог оставаться таким спокойным? Макланахан задавался вопросом про себя. Он видит все, что происходит, он изучает супер многофункциональный дисплей, он видит предупреждения об угрозах, но при этом он сидит так же спокойно, как всегда, глядя прямо перед собой. В тренировочных полетах он выглядит так же, как и в бою. “Ракеты "МОЛЧАЛИВАЯ РАДУГА" входят в режим ожидания, пока не появится радар”, - добавил Макланахан. “Переходите к пяти двадцати на набирайте скорость и давайте убираться отсюда, пока радары не заработали снова.” Кобб снова нажал и увеличил мощность до полной боевой тяги - чем быстрее B-2 сможет миновать эти корабли, тем лучше. На этот раз B-2 Макланахана "Черный рыцарь" сам получил несколько укусов - больше никаких разведывательных капсул, теперь, когда NIRTSAT, казалось, снова заработали. B-2 нес четыре противорадиолокационные ракеты AGM-I36A TACIT RAINBOW и четыре противорадиолокационные ракеты AGM-88C HARM в зажимных стойках в левом бомбоотсеке, плюс общую стратегическую поворотную пусковую установку с шестью ракетами AGM-84E SLAM с телевизионным наведением в правом бомбоотсеке . Противорадиолокационные ракеты TACIT RAINBOW подключались к радиолокационным передачам, и у них были турбореактивные двигатели, крылья и автопилоты, которые позволяли им оставаться в воздухе и, если вражеский радар был выключен, выходить на орбиту в районе предполагаемой цели, чтобы дождаться повторного включения радара. Четыре ракеты "ТАЙНАЯ РАДУГА", которые Макланахан запустил с расстояния тридцати миль, оставались на своих орбитах еще десять минут в пределах нескольких миль от последнего известного местоположения радаров - это дало бы всей ударной авиации шанс миновать китайские военные корабли и переместиться в район цели. ФРЕГАТ ИНГТАН, В СОРОКА МИЛЯХ К ЮГУ ОТ ЭСМИНЦА "ЦЗИНАНЬ" Прошло несколько минут, и ни один корабль не сообщил о попаданиях после "Казфенга". Если бы самолет-носитель был на той же скорости или немного быстрее, чем противорадиолокационные ракеты, самолет-носитель был бы сейчас очень близко. У них были матросы с очками ночного видения и инфракрасными сканерами, которые искали ракеты, но если только они не услышали это или им не повезло, у них почти не было шансов обнаружить крошечную крылатую ракету там, наверху, без радара. Несколько более крупных патрульных катеров имели телевизионные камеры с низкой освещенностью и инфракрасные датчики управления огнем на своих 57-и 37-миллиметровых орудиях, но их поле зрения было очень маленьким, и наводка на быстро движущуюся цель была затруднена. На интеркоме щелкнуло: “Мостик, CIC, запрашиваю разрешение активировать поисковый радар на два пролета. Последовала небольшая пауза; затем: “Принято”. Оператору радара он сказал: “Два пролета. Немедленно отключайтесь, если в радиусе пяти миль есть цель. Передайте координаты контактам для контроля над оружием ”.

“Принято. Радар включается через три, два, один. сейчас. Один заход, двенадцать секунд, и они узнали ужасную правду: “Мостик, CIC, множество небольших целей в радиусе пяти миль, все пеленги. Дополнительные воздушные цели, две крупные цели в строю, азимут два-семь-восемь, расстояние до ближайшей цели десять морских миль. Радар отключен ”. Командир фрегата "Йингтан" немедленно вышел на связь по внутренней связи всех станций. “CIC, все тридцать семь орудийных установок, все тридцать семь огневых точек, схема огневой защиты, множество приближающихся ракет, все сектора. Попытка визуального восприятия. Выпускайте радарные приманки. Выключите все радары и проверьте.” Почти сразу же четыре спаренных 37-миллиметровых зенитных орудия фрегата открыли огонь, прочесывая небо снарядами по заранее заданным схемам, которые должны были накрыть все, кроме центральной линии корабля - к счастью, патрульные катера были рассредоточены на расстоянии не менее шести километров, чтобы избежать попадания под заградительный огонь фрегата. “Рулевой, сорок градусов по правому борту. CIC, корабль поворачивается правым бортом, стреляйте ракетами ”мякина" по левому борту." С неба шквал стрельбы мог бы выглядеть как финал шоу фейерверков, с подмигиваниями дульные вспышки и трассирующие пули разлетаются во всех направлениях. Фрегат тем временем начал серию резких поворотов и ускорений, предназначенных для того, чтобы уйти как можно дальше от последнего места, где был включен радар - они знали, что именно туда направлялась зависшая ракета. У "Йинтан" также были минометы, которые запускали в воздух ракеты "мякина" с радиолокационной приманкой, запуская их со стороны, противоположной развороту корабля - они действовали бы как приманки, если бы ракеты несли активные радиолокационные прицелы. Артиллеристы Yingtan были вознаграждены несколькими впечатляющими вспышками, когда орудия нашли цели, и ракеты могли быть видели, как они плескались в кильватере - в опасной близости, менее чем в дюжине метров - но ни один не попал. Две ракеты попали в крошечные, излучающие радар буи-приманки, сброшенные за борт фрегатом, и экипаж мостика пережил мощный взрыв всего в ста метрах за кормой, когда ракета попала в цель. Всего за несколько секунд все противорадиолокационные ракеты были уничтожены фрегатом Yingtan. Но вся эта стрельба спасла их только от небольших противорадиолокационных ракет - самолеты, которые запустили все эти ракеты, уходили. “CIC, сосредоточьте стомиллиметровые орудия на последней позиции этого бомбардировщика. Может быть, нам повезет. Приготовьтесь вступить в бой с ракетами HQ-6I. Связь, радио всем патрульным катерам и командующему флотом, предположительно, тяжелые бомбардировщики-невидимки приближаются к заливу Давао, номер неизвестен.” Внезапный шквал выстрелов в ночном небе был впечатляющим и пугающим одновременно. Издалека казалось, что над фрегатом образовался купол из бенгальских огней, словно какой-то неземной сверкающий космический корабль, наполовину погруженный в океан, за исключением того, что они оба знали, что эти красивые бенгальские огни означали смерть для любого самолета это подошло слишком близко. Кобб инстинктивно взял курс дальше на запад, чтобы избежать района, где была сосредоточена большая часть артиллерийского огня, хотя Макланахан подсчитал, что они находились по меньшей мере в десяти милях от ближайшего корабля. “Иисус Христос”, - пробормотал Макланахан. “Посмотри на это. . Кобб ничего не сказал. “И мы видим только примерно один трассирующий снаряд из каждых двенадцати. , “Я беспокоюсь не об оружии”, - сказал Кобб. “Я жду ЗРК с того фрегата”.

“Он поразил нас радиолокационной разверткой, достаточно мощной, чтобы засечь нас”, - сказал Макланахан. “Он должен знать, что мы здесь”. Макланахан использовал трассирующие снаряды, чтобы найти фрегат с помощью своего инфракрасного сканера, направленного вперед, а тепловизионный телескоп легко зафиксировал изображение огромного судна. “Я получил доступ к большому материнскому кораблю. Это, должно быть, фрегат. Лазерный дальномер включен . . . лазерная стрельба . . .’ Лазерный дальномер немедленно вычислил точное расстояние до цели, завершил огневое решение для комплекта вооружения B-2. Макланаз Хан прикоснулся к значку правого бомбоотсека в нижней части своего супер многофункционального дисплея, и оружейный компьютер выбрал ракету SLAM с телевизионным наведением, автоматически уменьшив экран SMFD вдвое и используя правую часть большого экрана для отображения видеопередачи системы наведения SLAM. “Дерьмо попадет в вентилятор, как только этот щенок улетит”, - напомнил Макланахан Коббу, затем перевел переключатель системы бомбометания с “ручного” на “Автоматический”.

“Ракетный отсчет ....... Ракета одна на расстоянии… Правые двери бомбоотсека скользнули в сторону, и единственная пусковая установка CSRL выпустила управляемую ракету SLAM в "слипстрим". Ракета снизилась примерно на пятьдесят футов, поскольку система стабилизации с гироскопом выровняла ракету весом в полторы тысячи фунтов; затем, когда датчики воздушных данных обнаружили надлежащий расход воздуха и параметры замедления, указывающие на чистое отрыв от бомбардировщика Black Knight, заработал мощный турбореактивный двигатель. Следуя первоначальному курсу главного компьютера B-2, он снизился менее чем на сто футов в мгновение ока и он сразу же лег на курс к фрегату, взяв его по траектории “через плечо”, когда B-2 умчался прочь. Семь секунд спустя пусковая установка повернулась и выпустила вторую ракету. Оператор радара на Йинтане как раз в этот момент повторно активировал радар воздушного поиска Sea Eagle - и то, что он увидел, заставило звезды пронестись у него над головой. “Два самолета, азимут два-восемь-один, высота двести метров, скорость. . приближающиеся ракеты, приближающиеся ракеты, азимут два-восемь-один, дальность пятнадцать миль, скорость шестьсот двадцать узлов, высота двадцать метров!” И затем он совершил роковую ошибку - он отключил свой радар во второй раз, думая, что они снова подверглись атаке противорадиолокационных ракет. Ответственный офицер CIC понял, что радар Sea Eagle снова не работает, но поколебался несколько секунд, прежде чем отдать приказ о его повторной активации, чтобы зенитные орудия могли наводиться на сверхзвуковые цели. В американском арсенале были и другие сверхзвуковые противорадиолокационные ракеты, такие как ракета HARM - это могло быть одной из них. “Задействуйте приманки. Мостик, CIC, приближающиеся ракеты, маневр уклонения, радар отключен ”. Он подождал несколько секунд, пока приманки для противорадиолокационных ракет будут катапультировался, затем приказал повторно активировать радар Sea Eagle и включить зенитные орудия. Но при скорости почти в один Мах первой ракете SLAM потребовалось всего шестьдесят секунд, чтобы достичь цели. Поскольку до полета первой ракеты оставалось менее тридцати секунд, у них было как раз достаточно времени, чтобы захватить ракету и позволить поисковому радару Sea Eagle направить радары управления огнем I-диапазона “Rice Lamp” на приближающиеся ракеты. 37-миллиметровые орудия на "Йинтане" были такими же точными, как и на ракетах "ТАЦИТ РЭЙНБОУ", но на этот раз были задействованы только две установки по правому борту. . Левая половина многофункционального дисплея отображала видео, переданное с инфракрасной камеры первой ракеты SLAM, и даже Генри Кобб, который обычно сидел, устремив взгляд прямо перед собой на приборную панель, не мог удержаться, чтобы не взглянуть на картинку, когда ракета приближалась к цели. Изображение было невероятным - море, видимое в виде мерцающих зеленых полос вдоль нижней части снимка, проносилось мимо, словно какой-то ранний научно-фантастический варп-двигатель; а в центре горячая точка медленно увеличивалась и приняла форму огромного военного корабля. Ракета была прямо над курс. Внезапно можно было увидеть несколько вспышек света, исходящих от военного корабля. “Они зафиксировали удар”, - сказал Макланахан. В правой части SMFD он коснулся вращающегося кругового курсора на трехмерном изображении эсминца, произнес “Сменить цель”, затем переместил палец влево. В ответ ракета SLAM отклонилась влево. Как раз в тот момент, когда видеоизображение эсминца собиралось исчезнуть с экрана, Макланахан переместил курсор вправо, и ракета последовала за ним. Несколько секунд спустя Макланахан перевел курсор на эсминец. “Тридцать секунд до столкновения”, - сказал он Коббу. “Давай, детка, ты можешь это сделать...” Но его усилия были бесполезны. Как только ракета легла на курс к эсминцу, вспыхнула еще одна большая вспышка, и видео потемнело. “Черт возьми! Проиграли первый удар ”. Надпись "УДАР 1: НЕТ КОНТАКТА " трижды вспыхнула в левой половине SMFD, затем видео со второй ракеты заполнило экран. “Ты этого не получишь”, - сказал Патрик. Используя сенсорный экран, он заранее запрограммировал зигзагообразный курс для второго СЛЭМА. “Бейте по этому, вы, тупоголовые ...” Оборонительные орудия корабля успешно поразили первую ракету SLAM за секунды до того, как она поразила их, но вторую ракету было невозможно поразить - она была по всему небу, скользя всего в нескольких метрах над водой, и орудия не могли за ней угнаться. Ракета, наконец, попала в планшир по правому борту, чуть ниже башни номер шесть с 37-миллиметровым орудием. Проникающий колпачок боеголовки, приводимый в движение мощным ракетным двигателем ракеты, пробил спасательную шлюпку numbertwelve на шлюпбалках и едва сумел пробить тяжелую броню орудийной башни number-six, прежде чем сработала пятисотфунтовая фугасная бомба. Взрыв пробил зияющую дыру в борту фрегата, убив команду из десяти человек в орудийной башне и мгновенно выведя орудие из строя. “Хороший удар!” Патрик Макланахан закричал. “Один удар ... только второстепенные, хороший удар, но не смертельный”. Супер многофункциональный дисплей автоматически переключился обратно в режим полного интегрированного обзора “Божьим оком”, и Патрик просканировал местность. “Поисковые радары ....... отмените это, поисковые радары восстановите. Все передают… У меня есть радары воздушного поиска на пять часов и новый на два часа. Ракетный радар индийского диапазона все еще работает в пять часов. Черт ... Мы еще не подбили тот фрегат. Значит, он все еще может запускать ракеты . Как раз в этот момент на многофункциональном дисплее Super и центральном ЭЛТ-мониторе пилота начала мигать лампочка “Предупреждение о ракетном нападении”. Патрик сказал: “Теперь у меня есть еще один радар управления ракетами Чарли-бэнд на час-два ночи - это, должно быть, с центрального эсминца”. Он собирался коснуться значка электронного противодействия в нижней части SMFD, но компьютер уже вывел на экран панель состояния ECM - и то, что он увидел, заставило его горло мгновенно пересохнуть. “Директор по ракетам Чарли-бэнд ... Компьютер называет это радаром DRBC-51, управляющим системой ЗРК HQ-91 ... “А -91?” - Спросил Кобб. “Черт, мы уже в пределах досягаемости этой матери!”

“Я знаю, я знаю”, - простонал Макланахан. Он слишком долго возился с ракетами SLAM и потерял счет всем другим военным кораблям вокруг них. “Все прерыватели активированы, система предупреждения о ракетном нападении и глушители взгляда наготове, "мякина" и сигнальные ракеты наготове, вредят программированию ракеты на этом радаре… черт, черт! Charlie-band tracker переходит на команду Charliethree.. Индикация “Предупреждение о ракетах" изменена на предупреждение “Блокировка ракеты”. “Ракетный радар зафиксирован!” - крикнул Макланахан. “Треккеры включены ... снижайтесь и ускоряйтесь, если возможно Они уже летели так низко, как только могли безопасно спускаться ночью. Огромный B-2 находился менее чем в ста футах над Целебесским морем, а Кобб управлял "Черным рыцарем" вручную, поскольку компьютер, следящий за местностью, не позволил бомбардировщику пролететь над водой ниже двухсот футов. “Да ладно вам, ребята, где вы, черт возьми.... Секунду спустя Макланахан был вознагражден точной информацией о дальности и пеленге от своего B-2 до эсминца, отображаемой на его SMFD. Он знал, что не использовал радары или лазеры для получения этих данных - это означало, что его ведомый, второй бомбардировщик-невидимка B-2 в его ударном звене, находился на прицеле эсминца и передавал ему информацию. Вопрос был в том, кто должен был добраться туда первым? КИТАЙСКИЙ эсминец “ЦЗИНАНЬ" "нацелился на первую воздушную цель”, сообщил оператор кормового радара управления ракетным огнем HQ91 ‘Цзинань". “Небольшие помехи на нижних диапазонах, переключение в частотно-ориентированный режим… Временно устранены помехи, готовы к обнаружению ракет, сэр.”

“Понял”, - ответил начальник боевого информационного центра "Цзинаня‘. “Кормовая пусковая установка, доложите”. В большом кормовом ракетном магазине большой вращающийся барабан на восемнадцать снарядов сбросил HQ-9 1 на рельс и подал его вперед к открытой станции, где четыре ракетчика защелкнули большие треугольные плавники на носовой и хвостовой частях корпуса ракеты. Два других техника быстро проверили процесс установки оребрения, и ракета была направлена вперед, установлена и вбита вверх на направляющие пусковой установки. Второй расчет магазина проделал то же самое со второй ракетой для двухрельсовой пусковой установки. Когда ракеты вставали на место на пусковой установке, автоматически выполнялась проверка целостности и от каждой ракеты получался электронный отчет - если “отчет” отсутствовал или был ошибочным, пусковая установка немедленно поворачивалась вверх и вниз и сбрасывала неисправную ракету в бронированный желоб безопасности для осмотра или утилизации. Через тридцать секунд после того, как прозвучал сигнал тревоги, кормовая пусковая установка была заряжена и готова, еще две ракеты были установлены под палубными ребрами и готовы. “Кормовая пусковая установка докладывает о готовности, сэр”, - доложил оператор кормового запуска. “Палуба свободна, приготовьтесь к запуску на счет три, два, один, запуск… “Оператор ракет HQ-91 проверил свои показания, взялся за рукоятку запуска, нажал на предохранитель, нажал на спусковой крючок и большим пальцем нажал на кнопку запуска. “Ракета номер один на взлете... ракета номер два... !”

“Приближающиеся ракеты!” - внезапно крикнул один из операторов радара Sea Eagle. “Высокая скорость, азимут два-четыре-один градус...” Две ракеты AGM-84E SLAM со второго B-2 Black Knight в атакующем строю Макланахана обнаружили радар управления ракетным огнем HQ-9I и нацелились на него сразу после запуска ракеты. Но, как и ракеты TACIT RAINBOW, "ХЛОПКИ" были большими, дозвуковыми целями, и эсминцу было легко засечь их радаром. Орудия судна начали стрелять, и с полным радиолокационным отслеживанием и управлением огнем они не могли промахнуться - оба "СЛЭМА" были уничтожены задолго до того, как они достигли Цзинаня. Но это оставило их уязвимыми для двух ракет "ХАРМ", выпущенных с B-2 Макланахана. Как и TACIT RAINBOW, высокоскоростные противорадиолокационные ракеты перехватывали передачу вражеских радаров, но вместо того, чтобы лететь к своим целям на больших расстояниях и быть очень привлекательными целями для вражеского огня, HARM летели со скоростью более трех махов и часто оставались нетронутыми или даже необнаруживаемыми. Чем дольше Цзинань держала радары включенными, чтобы отслеживать приближающиеся ракеты SLAM, тем легче было "ХАРМАМ" находить свои цели. Ракеты нацелились точно на носовую и кормовую тарелки радара “Противотуманной фары” радары управления огнем попали в цель и взорвались. Хотя "ХАРМс" попали только в излучатели на высоких носовой и кормовой антенных мачтах эсминца "Цзинань", а боеголовки двух "ХАРМс" весили всего пятьдесят фунтов, результаты в боевом информационном центре под палубами были разрушительными, как взрыв ядерной бомбы. Все освещение кабины и консоли в CIC немедленно погасло, замененное аварийным освещением только для кабины - большинство систем управления оружием были отключены или находились в состоянии покоя. “Оставайтесь на своих позициях!” - крикнул офицер CIC своему пульту и техникам по вооружению. “Переведите свои наборы в режим сброса и приготовьтесь!”Офицер CIC поднял трубку аварийного телефона, работающего на батарейках. “Мостик, CIC, системы вооружения и датчики в полной перезагрузке. Повторяю, системы вооружения полностью перезагружены. Конец.”

“Мост копирует”, - пришел ответ. “Попадание ракеты в главную и кормовую мачты”. Офицер CIC почувствовал, как у него отвисла челюсть. Обе мачты - это означало, что оба ракетных директора HQ-9I были выведены из строя. Поисковый радар Sea Eagle, который все еще функционировал, можно было использовать для управления огнем, но он был крайне неточным. Однако они все еще могли направлять атаки других патрульных катеров, но всего за долю секунды четырехтысячетонный военный корабль был практически выведен из строя… … Но не совсем импотенты. Когда несколько мгновений спустя снова зажегся свет, большая часть оборудования C1C все еще была в рабочем состоянии. “Где-то там есть второй бомбардировщик, и я хочу его”, - крикнул он команде своего боевого информационного центра. Получите отчет с палубы, убедитесь, что все наше оружие готово к стрельбе - носовая 100-я и кормовая пусковые установки HQ-91 должны быть свободны. Я хочу, чтобы были задействованы инфракрасные датчики и датчики низкой освещенности, и я хочу, чтобы Sea Eagle был подчинен стомиллиметровой пушке и HQ-9 1. Мостик, CIC, я показываю кормовую систему HQ-9 1, которая все еще работает. Разрешите мне атаковать второй бомбардировщик-невидимку.”

“Канал восходящей связи C-3 отключен ....... только поисковый радар”, - доложил Макланахан. “Я думаю, что я получил директора по ракетам. Черт, хотел бы я сказать спасибо тем парням из другого B-2. Я думаю, они спасли нам жизнь этими запусками SLAM ”. Его глаза были прикованы к SMFD, проверяя радар предупреждения о хвостовом оперении в задней полусфере на наличие каких-либо признаков слежения за ракетами Masurca. Но через две минуты ничего не появилось. Патрик глубоко вздохнул, как будто впервые за весь день смог вздохнуть, и Кобб беспокойно заерзал на своем сиденье, когда угроза со стороны разрушителя миновала -для Кобб, это было сродни дикому крику облегчения. Макланахан сказал: “На два часа все еще есть два контрольных радара индийского диапазона. Дайте мне тридцать градусов влево, давайте обойдем этих парней стороной ”. Он открыл левый бомбоотсек и приготовил еще две свои ракеты "ХАРМ", чтобы поразить патрульные катера. “Только поисковый радар, шесть часов ... На этом эсминце, должно быть, все еще включен радар воздушного поиска ...” Патрик подумал о том, чтобы повернуть назад, чтобы попасть в зону досягаемости еще одного ракетного пуска "ХАРМ" по большому поисковому радару эсминца, или, возможно, даже ракетного пуска "СЛЭМ" по эсминцу сам по себе, но радары управления оружием патрульного катера впереди теперь представляли большую угрозу. Поскольку главная угроза эсминца, ракета класса "земля-воздух" HQ-9 1, уничтожена, В-52 теперь могли позаботиться об эсминце. . . 1 “Отслеживаю воздушную цель по азимуту три-четыре-два, дальность одиннадцать миль и увеличивается, высота менее восьмидесяти метров ... ” Оператор радара быстро проверил историю отслеживания этой цели; ее не было. Он буквально появился из ниоткуда, прямо посреди китайского флота, и вот-вот должен был снова исчезнуть… Так вот как выглядел бомбардировщик-невидимка на радаре! “Пускайте кормовые ракеты HQ-91”, - приказал офицер CIC на борту "Цзинаня". “Да, сэр ... Кормовые ракеты HQ-9I неисправны, ошибка на трассе”. “Обойди это. Подчиненный системе Sea Eagle для командного наведения. “Принято ... журнал неисправностей очищен, HQ-9I подключен только к радару воздушного поиска, подсветки цели нет, только режим управления лучом. экипаж пусковой установки докладывает о готовности ”.

“Залп из четырех ракет ... стреляйте”. Это было определение дальнего выстрела с самого начала - слабое отражение на радаре от предполагаемого бомбардировщика-невидимки, отсутствие надежного наведения, сильные помехи, отсутствие подсветки цели для слежения со стороны HQ-91, отсутствие вычислительной математики или сложной тригонометрии перехвата, отсутствие детонации с близкого расстояния - ракеты должны были либо промахнуться, либо поразить цель прямолинейно. Второму B-2 не повезло, он сделал небольшой разворот, чтобы выровняться с китайским патрульным катером, который зафиксировал его с помощью радара управления огнем. Первый HQ-9I пронесся чуть левее бомбардировщика, но второй из четырех ракетных залпов попал в "Блэк Найт" по левому крылу, взорвавшись и за считанные секунды превратив всю левую сторону высокотехнологичного бомбардировщика в огромный желтый огненный шар. Бомбардировщик врезался в теплые воды Целебесского моря с силой автомобильной дробилки, экипаж мгновенно погиб. Самолет в форме бумеранга пролетел над водой несколько тысяч ярдов, прежде чем погрузиться в воду и навсегда исчезнуть из виду. “Цель поражена! Удачное попадание по самолету номер два!” В боевом информационном центре Цзинаня раздались радостные возгласы… … но это было очень недолгим. “Внимание! Приближающиеся ракеты, множественные контакты, азимут ... противоположная сторона, один-четыре-три, дальность тридцать миль, высота ... высота менее пятидесяти метров, скорость шестьсот узлов!” Это, должно быть, были ракеты "Томагавк", те самые, которые вызвали контратаку Кафенга. “Радио всем судам, предупреждение о ракетах, открыт прямой оборонительный огонь “. Бомбардировщики B-52 запускают ракеты, пеленг два-ноль, радиус действия пятьдесят одна морская миля… теперь сталкиваюсь с сильными помехами на всех частотах. Ракеты летят с двух сторон ... одна, может быть, n B-2, бродящих вокруг. . . б-52, о котором все забыли ... Внезапно дела пошли не так хорошо. На расстоянии менее тридцати миль ракеты "Томагавк" были его первоочередной задачей. Капитан Джиджун так громко кричал в интерком, что, вероятно, ему не нужен был усилитель: “CIC, мостик, мне нужна оценка перехвата. Вы можете достать ракеты ”Иомахок"?"

“Заклинивание тяжелое, но я думаю, мы можем вручную поддерживать блокировку. Уверенность в перехвате - это хорошо. Но количество входящих неизвестно… “Привлекайте столько, сколько сможете", - сказал Джиджун. “Остальное должно достаться нашему оружию ближнего боя”. Наряду с 130-миллиметровыми и 25-миллиметровыми зенитными орудиями эсминец Jinan нес две пушки Mk IS Phalanx американского производства, по одной с каждого борта, которые представляли собой автоматические пушки Гатлинга с радиолокационным наведением, предназначенные для уничтожения приближающихся ракет с близкого расстояния. Иронично, что они будут использованы для поражения американских ракет. “Сэр! Три бомбардировщика B-52, о которых сообщалось, поворачивают на запад и разъединяются - сейчас они поворачивают на север и, похоже, возобновляют взаимодействие. Они на расстоянии сорока трех морских миль, на предельной дальности HQ-91.” Черт бы их побрал! Джиджун выругался про себя. Их было просто слишком много. Что ж, бомбардировщики были вне пределов досягаемости - по крайней мере, у него все еще был шанс достать крылатые ракеты до того, как они начали атаковать десантные корабли. “Сообщение всем подразделениям: по меньшей мере три, возможно, целых шесть В-52 и по меньшей мере один В-2 приближаются с юга залива Давао. Эсминец "Цзинань" не может вступить в бой из-за крейсерской атаки "Томагавка" ракеты приближаются с юго-востока. Запросите истребитель и наземную поддержку ”. Через несколько мгновений он получил ответ: “Сэр, эсминец "Хонг Лунг" окажет поддержку. Адмирал Инь шлет вам свои поздравления и сообщает, что ракеты "Томагавк" являются вашим приоритетом. . . ваш личный приоритет ”. Капитан Джиджун тяжело сглотнул, когда услышал имя Хонг Лун, но когда он получил сообщение от самого Иня, его кожа превратилась в лед. Он знал, что каждая крылатая ракета, которую он позволил себе пропустить, будет означать год тюрьмы или полное понижение в классе. Его карьера - точнее, его репутация - теперь зависела от его выступления. ЭСМИНЕЦ "ХОНГ ЛУНГ", В ШЕСТИДЕСЯТИ МИЛЯХ к ЗАПАДУ От ЭСМИНЦА 1 /НАНЬ На флагманском мостике флагманского корабля Оперативной группы Южных Филиппин на трех больших информационных табло постоянно обновлялась информация о развертывании военных кораблей в этой операции. Это начинало напоминать нарисованный детским карандашом улей Минданао, окруженный роями разъяренных пчел. И пчелы с каждой минутой подбирались все ближе и ближе к улью. … Адмирал Инь По Л'Ун теперь мог легко увидеть американскую тактику: нанести удар по китайскому флоту с одновременных, нескольких направлений атаки. Наряду с сообщениями о В-2 и В-52, приближающихся с юга, и крылатых ракетах "Томагавк" с юго-востока, он также получил сообщение о большем количестве В-52 с востока и B- Is с северо-востока, за которыми следует больше В-52 и более скоростных бомбардировщиков, возможно, FIlls, сопровождающих их. Помехи были сильными во всех районах, так что, очевидно, несколько самолетов были не бомбардировщиками, а самолетами электронного противодействия. Капитан Сунь Цзи Гомин, начальник штаба Инь, сказал: “По приблизительным оценкам, на данный момент в этом налете задействовано двадцать шесть бомбардировщиков B-52, шесть бомбардировщиков B-I, четыре бомбардировщика B-2 - один, по сообщениям, уже сбит ] inan - возможно , два самолета электронного противодействия EF-I I I и, возможно, от четырех до шести истребителей-бомбардировщиков F-I I I, участвовавших в этом налете. Если это так, то Первое боевое авиакрыло задействовало по меньшей мере три четверти, а возможно, и целых четыре пятых своих сил в этой эскападе.” Сан понимающе улыбнулся. “Мы можем сокрушить американские военно-воздушные силы за одну ночь”.

“Это так, капитан?” Тихо спросила Инь. “Вы говорите, что мы пока сбили только один самолет, но они потопили один эсминец и один фрегат, повредили два других фрегата и потопили или повредили почти две дюжины патрульных катеров. Менее чем за тридцать минут они могут оказаться над самим заливом Давао. Я пока не вижу никаких свидетельств того, что кто-то был раздавлен ”.

“Они понесли большие потери задолго до того, как нанесли удар по целевому району или даже оказались в пределах досягаемости сосредоточенной огневой мощи”, - объяснил Сан. “Они понесут огромные потери, когда окажутся в пределах досягаемости эсминцев "Иньчуань" и "Далянь" вблизи самого Давао. Американские войска недисциплинированны - они запускают противорадиолокационные системы и другое управляемое оружие в каждый небольшой патрульный катер, с которым они сталкиваются, не потрудившись сохранить свое оружие для фрегатов, эсминцев или авианосцев. Это была чистая удача, что они потопили Хуанши и Казьенг, и ”Йинтань" все еще функционирует ... "

“Вы не смогли должным образом принять во внимание возможность атаки крылатыми ракетами ”Томагавк", - сердито сказал адмирал Инь. “Они смогли слишком легко сокрушить нашу внешнюю оборону. И почему мне никогда не сообщали о присутствии бомбардировщиков-невидимок B-2 на Гуаме...?”

“Сэр, разведывательный центр флота сообщил, что боевая группа "Рейнджеров" все еще находится в Манадо и что Индонезия не давала разрешения на наступательные операции”, - объяснил Сан. “Если эти крейсера запустили свои ракеты из индонезийских вод, это незаконный акт. Инь уставился на Сун, совсем не удовлетворенный этим объяснением. “Адмирал, Хонг Лун ведет бой с бомбардировщиками B-52 на предельной дистанции”, - доложил офицер связи. Они могли чувствовать отдаленный гул двух мощных комбинированных дизель-турбинных двигателей эсминца, работающих на максимуме скорость, и корабль ненадолго резко повернул на правый борт, прежде чем успокоиться. “Запущены противокорабельные ракеты… помехи неэффективны на этом расстоянии, хороший радиолокационный контакт, уверенность в перехвате высока на всех трассах ”. Инь отвел взгляд от капитана Сана, понимая, что Суна трудно винить слишком сильно - если бы он не предложил Хон Луну отправиться на восток, чтобы помочь в обороне от вторжения, все эти старые американские бомбардировщики вполне могли бы сейчас атаковать его морских пехотинцев. “Доложите о силах вторжения”, - приказал Инь. “Они готовы к посадке?”

“Все суда на позициях”, - доложил капитан Сан. “Бомбардировка должна была начаться через два часа, а вторжение должно было начаться через три ...”

“Это больше не может ждать”, - сказал Инь. “Прикажите десантному кораблю немедленно направиться к берегу”.

“Но, сэр, у нас не было времени подготовить плацдарм для наших сил”, - возразил Сан. “Их может ждать что угодно. Сначала мы должны приступить к бомбардировке и обстреливать плацдарм по крайней мере в течение часа, прежде чем...

“У нас может не быть и часа, прежде чем эти бомбардировщики и крылатые ракеты окажутся над ними”, - сказал Инь. “Отдавайте приказы и высаживайте этих морских пехотинцев на берег”.

“Нет необходимости в спешке, сэр”, - попытался Сан в последний раз. “Мы должны подождать, чтобы увидеть, не пролетит ли какой-нибудь из американских бомбардировщиков над головой - возможно, американские бомбардировщики даже будут бомбить пляж для нас. В любом случае, наши силы не должны быть на пляже, когда прилетят бомбардировщики. “Они также не должны находиться в десантном корабле в заливе Давао”, - сказал Инь, на этот раз его голос был громче и резче. Тогда Сан знал достаточно, чтобы придержать язык. Неловкое молчание в штабе флага было нарушено сигналом боевой тревоги, когда эсминец начал атаку на В-52, кружащие вокруг них. ... В СОРОКА МИЛЯХ К ВОСТОКУ ОТ КИТАЙСКОГО ЭСМИНЦА "ХОНГ ЛУНГ" Шесть бомбардировщиков B-52 модели G "Стратофортресс" из южной ударной группы попали в наихудшее положение - оказались зажатыми между двумя китайскими эсминцами, где негде было спрятаться, кроме электронной завесы помех. Их единственная надежда: ограничить военную мощь, установить высоту в сто футов и надеяться высадиться на острове Балут или Сарангани, в двадцати милях впереди, прежде чем их настигнут китайские зенитные ракеты. Хотя они не получали никаких сигналов управления ракетным огнем с эсминца "Истерн" все равно каким-то образом сбили B-2 ракетой - они собирались предоставить обоим эсминцам как можно больше пространства. “Трюк Ноль-два, это первый”, - вызвал ведущий пилот B-52 на тактической частоте. “Мы зафиксировали радаром эти корабли на западе. У меня осталось четыре гарпуна. Мы идем на это ”. Как только навигаторы нанесли на карту положение кораблей, они скомандовали подняться на триста футов и выпустили по кораблям свои последние четыре ракеты AGM-84 Harpoon. Первые два гарпуна были оригинальными модель воздушного базирования, которая летела прямо к кораблям со скоростью пятьсот пятьдесят миль в час; вторые две ракеты представляли собой усовершенствованную ракету AGM-84E SLAM, которая была гораздо более гибкой в выборе курса уклонения и атаке с нескольких направлений и высот. В то время как первые два "гарпуна" устремились прямо к Хонг Лунгу, два вторых разорвались к северу и югу от эсминца, так что фактически "Хонг Лунг" был атакован с трех сторон одновременно. Столкновение сработало - ракета, направленная в южном направлении, управляемая радарным навигатором первого B-52, попала чуть выше ватерлинии по правому борту эскортного фрегата изменили направление, немедленно выведя его из строя, и один патрульный катер с тральщиком, шедший в направлении "Хонг Лунга", был поражен ракетой "Гарпун". Другие ракеты "Гарпун" и "СЛЭМ" были уничтожены артиллерийским огнем "Хонг Лунга" и его уцелевшего сопровождения. Но контратака Хонг Луна была разрушительной - небо наполнилось зенитными ракетами, как только B-52 атаковали. Выпустив все четыре оставшиеся ракеты “Гарпун” по боевой группе "Хонг Лунг", он создал большую яркую "стрелу", указывающую путь китайским операторам управления огнем и "Хонг Лунгу" в течение нескольких секунд выпустили четыре ракеты класса "воздух-воздух" HQ-9 I по B-52, за которыми последовал залп еще из четырех. “Пора убираться отсюда к чертовой матери”, - крикнул пилот первого B-52 - больше для себя, чем для своего второго пилота или остальной команды. “Избавьтесь от этих мин и давайте разделимся!” Последним вооружением обычного B-52 были четыре торпеды Mk 60 CAPTOR на зажимных стойках в передней части бомбоотсека. CAPTOR, что означало "Инкапсулированная торпеда", представлял собой большой контейнер, содержащий торпеду Mk 46 и сложное сенсорное оборудование. Когда B-52 начал крутой правый поворот в сторону от западного эсминца, он начал устанавливать мины CAPTOR в восточной части моря Целебес. После активации канистры будут лежать на морском дне или висеть в воде, пока мимо не пройдет военный корабль. Когда параметры звука, давления и магнитного поля соответствовали запрограммированным настройкам, мина отслеживала цель и запускала торпеду. Радиус действия торпеды составлял шесть миль, и один ЗАХВАТЧИК сам по себе мог потопить все китайские надводные корабли или подводные лодки, кроме самого крупного класса. Через две минуты были выпущены все четыре мины-ЗАХВАТЧИКА, и воздушная скорость B-52 резко возросла. Теперь безоружный, он выпустил облако радиолокационной обманки и продолжил правый поворот в безопасном южном направлении. Но при его высокой скорости самый крутой вираж, который мог совершить бомбардировщик, все еще находился в двадцати пяти милях - прямо на пути двух патрульных катеров сопровождения эсминца "Цзинань". Руководствуясь единственным оставшимся у цзинаня радаром воздушного поиска и используя инфракрасные прицелы, патрульные катера открыли огонь по бомбардировщику из 57-миллиметровых, 37-миллиметровых и 25-миллиметровых пушек, обстреливая снарядами каждый дюйм большого самолета. Окна кабины B-52 разлетелись вдребезги, обезглавив двух пилотов и отправив подбитый самолет рухнуть в море. Крушение B-52 не более чем в трех километрах от нас было самым невероятным зрелищем, которое когда-либо видел кто-либо из семидесяти человек экипажа патрульного катера класса "Хайцзюй", которого когда-либо видел Инкоу. Грибовидное облако огня должно было быть высотой в километр, а языки пламени были такими большими и горячими, что капитан мог поклясться, что он чувствовал жар изнутри мостика. Огненный шар пронесся по воде, перекатываясь и устремляясь вперед подобно огромной оранжево-красной приливной волне. Это было невероятно захватывающе. После нескольких минут благоговейного трепета команда мостика разразилась дикими радостными криками, когда пламя начало угасать, а затем команда бросилась в укрытие, когда куски летящего металла и густые клубы дыма прокатились по воде. “Контакт с радаром, второй и третий бомбардировщики B-52”, - пришел доклад от его офицера управления огнем. “У меня хорошая трасса на обоих самолетах - они должны поворачивать в эту сторону точно так же, как на первом. За пять минут до того, как следующий пролетит достаточно близко.” Это должно было быть невероятно, подумал капитан - он мог бы легко убить второго, и возможно, даже третий B-52 с его 57-миллиметровой пушкой сегодня вечером. Он, несомненно, получит свой собственный фрегат после сегодняшней ночи… “Двигайтесь дальше на запад”, - приказал он своему рулевому. “Я хочу быть как можно ближе к этим двум последним бомбардировщикам”. Рулевой пошел на фланговую скорость, чтобы подойти на несколько метров ближе к следу бомбардировщика - каждые сто метров приближения к цели достигала еще дюжина снарядов. “Второй бомбардировщик поворачивает на восток, дальность уменьшается ... Он направляется сюда, сэр… Я получаю помехи на моем радаре управления огнем . . . вперед 57 переключаюсь на электрооптические прицелы по каналу передачи данных из Цзинаня. . . цель обнаружена повторно, отчет о стрельбе из 57- и 30-миллиметровых пушек вперед и по левому борту готов ”. Это было прекрасно, действительно идеально. У другого патрульного катера, сопровождавшего эсминец "Цзинань", не было канала передачи данных с радаром воздушного поиска эсминца $, поэтому все, что он мог делать, это следовать указателям Инкоу. Ему никогда не приписали бы убийство… “Тридцать секунд... двадцать секунд… все орудийные установки докладывают о готовности. . . пятнадцать секунд. . . всем орудиям приготовиться. Он так и не закончил предложение. Первая мина-торпедоносец-ЗАХВАТЧИК сработала сразу после удара о воду и, несмотря на невероятную звуки разрушения от крушения B-52 слились со звуками двигателя патрульного катера класса Haijui, как только он запустил свой двигатель и выпустил смертоносную торпеду. Торпеда включила активный гидролокатор, обнаружила и зафиксировала патрульный катер, разогналась почти до пятидесяти миль в час и попала в патрульный катер рядом с моторным отсеком на один фут ниже ватерлинии. Кумулятивный заряд пробил титановую носовую часть корпуса патрульного катера, и торпеда фактически проплыла три фута внутри левого машинного отделения, прежде чем взорвалась ее восьмисотфунтовая боеголовка. С большинством своих корму разнесло на куски, Инкоу ушел под воду менее чем за две минуты - примерно столько времени потребовалось последним горящим обломкам трюка Ноль-Один, чтобы упасть в воду. Два других В-52 из первой южной ударной группы отомстили за смерть своего лидера шквалом ракетных пусков "Гарпун", и в течение нескольких минут были уничтожены еще три патрульных катера "Цзинаня". Сам Цзинань, пораженный ракетами "Гарпун" с юга, а также полетом крылатых ракет "Томагавк" с юго-востока, был поражен как "Томагавком", так и "Гарпуном" и выведен из строя. На БОРТУ EB-52C MEGAFORTRESS АЛМАЗ ОДИН-ОДИН Для майора Келвина Картера было неожиданностью увидеть, как компьютер COLA (генерируемый компьютером на минимальной высоте) дает команду на набор высоты после стольких часов на одной относительно стабильной высоте, но когда "Мегафортресс" приблизился к высоким скалистым вершинам островов архипелага Ненуса, EB-52 захотел подняться на шестьсот футов, чтобы преодолеть самый высокий пик. Картер направил свой "Мегафортресс" немного южнее крошечных точек радара, и после того, как компьютер понял, что он безопасно очистит всю местность, "Мегафортресс" опустился до ста футов над восточной частью моря Целебес. Алисия Келлерман деловито наносила на карту позиции других самолетов ударной группы, когда услышала сообщения о местоположении, поступающие по радио. “Хорошо!” - сказала она. “Все шесть игроков из восточной группы номер два и Diamond One-Two прошли через это. Они на две минуты опережают нас ”.

“А как насчет остальных?” - Спросил Картер. “Южная группа получила очень серьезный удар”, - резюмировал Келлерман. “Один из B-2 и B-52 из Касла были сбиты ...” “Наш Б-2? Кобб и Макланахан?”

“Кобб и Макланахан справились нормально. Это была белая птица. Еще один 509-й "Черный рыцарь" из северной группы прервал полет, когда у них отказал двигатель; все остальные самолеты из северной группы выжили. “Остальные пять В-52 из южной группы, похоже, уничтожили тот эсминец к востоку от них и несколько патрульных катеров, так что они могут прорваться. С запада приближается еще одна боевая группа эсминцев - это может стать проблемой, когда ударная группа выйдет на юг. Других сообщений нет: все остальные, похоже, прибывают по расписанию. Кейн на EB-52, сопровождающий ударную группу номер два ”Восток", сбил два китайских истребителя."

“Поисковый радар на одиннадцать часов”, - доложил Аткинс. “Поисковая группа "Гольфбанд" ... Трехмерный радар воздушного поиска "Морской орел", эсминец класса "Люда". Сигналы GCI, возможно, еще истребители приближаются с северо-запада.”

“Этот эсминец в сорока милях, и с ним пять кораблей сопровождения”, - добавил Келлерман, проверяя обновленный дисплей своего радара ISAR. “Мы будем примерно на шестьдесят секунд опережать южные B-52. Мы в пределах досягаемости НЕЯВНОЙ РАДУГИ, ФУ. Постройте их и давайте достанем этих сосунков ”. ПРОЛИВ БАНГОЙ, НЕДАЛЕКО От ДАВАО, МИНДАНАО, ФИЛИППИНЫ В то же время это было крупнейшее скопление китайских военных кораблей со времен Корейского конфликта, все они были сосредоточены в десяти милях от города Давао - и они были готовы начать штурм. Штурмовая группа была разделена на две группы, каждую из которых возглавлял эсминец военно-морского флота Народно-освободительной армии. К северу от международного аэропорта Самар в бухте Бангой находился эсминец "Далянь" с шестью патрульными катерами сопровождения, под общим командованием пяти бывших танкодесантных кораблей США класса LST-I, на каждом из которых находились двести пятьдесят морских пехотинцев Народно-освободительной армии, десять легких танков и двадцать бронетранспортеров; и четырех десантных кораблей класса "Юкан", на каждом из которых находилось более четырехсот морских пехотинцев и тысяча тонн груза и оборудования. На каждом десантном корабле было несколько десантных катеров меньшего размера, каждый из которых высаживал по тридцать инженеров морской пехоты на берег, чтобы обезвредить провода или ловушки и ослабить береговую оборону; затем десантные корабли сами подходили к берегу, выбрасывались на берег и извергали своих бойцов огромными волнами. Вертолеты с кораблей класса "Юкан" затем начали бы сбрасывать морских пехотинцев и артиллерийские орудия поблизости, и вся рота рассредоточилась бы по сельской местности, обезопасила прибрежные районы к северу от аэропорта, затем направилась бы на юг. Основные силы атаки находились в четырех милях к югу от Давао, в самом заливе Давао. Возглавляемый эсминцем "Иньчуань", его десантный отряд насчитывал десять танкодесантных кораблей класса LST-I и восемь десантных кораблей класса "Юкан", а также множество небольших десантных судов, тральщиков и кораблей поддержки. На эту группу возлагалась ответственность за обеспечение безопасности высокогорья к западу от Давао, окружение самого города, а затем соединение с северной группой, чтобы помочь обезопасить аэропорт. В 01:35, на два часа раньше запланированного, два эсминца класса "Людакласс" приблизились на расстояние восьми миль от зоны высадки и открыли огонь из своих 30-миллиметровых пушек I, обстреливая пляж и линии деревьев рядом с предполагаемыми зонами посадки с одним заходом на посадку каждую секунду для каждого судна. Снаряды были самых разных типов - большинство из них были стандартными снарядами весом в пятьдесят фунтов и содержали восемь фунтов бризантной взрывчатки, но некоторые снаряды были снабжены инфракрасными датчиками, которые отслеживали источники тепла, такие как транспортные средства или пулеметные гнезда, зажигательные боеголовки, которые разбрызгивали напалм, поджигая здания или густой кустарник, или бомбы, которые разлетались на большую площадь, чтобы увеличить разрушение каждого снаряда. Вертолеты с инфракрасными прицелами использовались для определения целей для некоторых орудий, но в основном китайцы довольствовались обстрелом местности без учета конкретных целей. Эсминец "Иньчуань" совершил несколько заходов на посадку в районе международного аэропорта Самар, надеясь рассеять часть защитников, которые, несомненно, ждали высадки китайцев на берег. После двадцати минут непрерывной бомбардировки китайские штурмовые корабли начали выпускать волну за волной небольшие десантные суда с морскими инженерами и охраной, чтобы расчистить путь для штурмовые корабли, чтобы высадиться на берег. Артиллерийский огонь с эсминцев стал гораздо более избирательным, нацелившись и поразив несколько крупнокалиберных береговых орудийных позиций, чтобы обеспечить прикрывающий огонь для десантных кораблей. Обстреливая берег из 37- и 25-миллиметровых орудий, десантный корабль сбросил за борт несколько водолазов для поиска водных ловушек или мин, в то время как остальные сошли на берег, чтобы начать поиск минных полей и подавить тяжелые огневые точки на берегу. За исключением нескольких широко разбросанных мин, они почти не встретили сопротивления. Первым волнам десантных кораблей потребовалось менее десяти несколько минут, чтобы добраться до пляжа. После двадцати пяти минут обстрела каждое 30-миллиметровое орудие на эсминцах израсходовало треть расчетного ресурса своих стволов, поэтому интенсивный обстрел прекратился, и начался поиск атак на десантный корабль. Они обнаружили нескольких снайперов и столкнулись с легким сопротивлением в результате обстрелов из гранатометов "Бей и беги", но китайские морские пехотинцы понесли лишь несколько потерь. “Сэр, доклад от контр-адмирала Яньлая”, - сказал капитан Сунь Цзи Гомин, начальник штаба флагманского штаба адмирала Инь По Л'Уна. “Высадка морского десанта прошла лучше, чем он ожидал. Первые десантные корабли высажены на берег с небольшими потерями; вторая волна высадится через несколько минут. Силы Самара не встретили серьезного сопротивления.” Казалось, с плеч адмирала Иня свалился огромный груз. С тех пор, как капитан Сан и несколько других его советников рекомендовали не высаживать десант морской пехоты до тех пор, пока не будет решен вопрос с американскими воздушными боевыми силами, он беспокоился, что его решение продолжить штурм было неправильным - теперь оно казалось удивительно прозорливым. “Есть ли у адмирала Яньлая какие-либо предложения?”

“Нет, сэр”, - ответил Сан. “Он приступает к запланированной операции”.

“План предполагал обычное жесткое партизанское сопротивление Самарас десантным силам”, - сказал Инь. “Самар, очевидно, сбежал. Пришло время усилить атаку - с американскими силами поблизости, это важно. Прикажите адмиралу Янлаю высадить десантные корабли после высадки второй волны морской пехоты на берег ”. Флагманский штаб в полном шоке повернулся к Инь, и капитан Сунь не мог не удивленно моргнуть, глядя на своего командира. “Но... сэр, всего за две волны десантных кораблей у нас на берегу менее трехсот солдат, и большинство из них - легковооруженные инженеры и морские пехотинцы. У них нет оборудования или сил для проведения тщательной операции по поиску и уничтожению. В дневное время они вряд ли могут продвигаться быстрее, чем на полмили вглубь острова - ночью они могут находиться на пляже часами, запросто до рассвета. Они даже не начали прощупывать местность на предмет сопротивления. Это было бы безумием - прошу прощения, сэр, по моему мнению, было бы неразумно посылать большие десантные корабли, пока мы не будем уверены, что район свободен от сопротивления.” Капитан Сунь выдержал яростный взгляд Инь с беспокойством и страхом. Он был очень близок к полному неповиновению из-за назвать орден Иня “безумием”, и только давние отношения Суна с Инем, а также тот факт, что они были в разгаре войны, помешали хильну быть уволенным прямо тогда и там. “Как и вы, капитан”, - прорычал Инь. “Наши планы и обычные операционные процедуры основаны на уровне сопротивления и наибольшей угрозе, с которой сталкиваются наши силы. Сопротивление пока низкое, а угроза со стороны американских бомбардировщиков очень высока. Эти корабли уязвимы. Чем больше людей мы сможем высадить с этих кораблей в целости и сохранности на суше, тем лучше. Немедленно прикажите десантным кораблям высадиться на берег.” Используя запросчик второго режима, который транслировал короткий кодированный сигнал другим американским самолетам в районе, командуя маякам другого самолета выдать короткий опознавательный сигнал в ответ, Патрик Макланахан мог обнаружить, где находятся другие самолеты ударной группы, и отобразить это в режиме "Око Бога" на своем супер многофункциональном дисплее - в свою очередь, это было бы передано сопровождающим EB-52C в других ударных пакетах, чтобы они могли обновить свои ситуационные дисплеи. Данные также будут передаваться через спутники связи NIRTSat командующему Объединенной оперативной группой на Гуаме и Национальному военному командному центру в Пентагоне. Второй режим рассказал ужасающую историю - они уже потеряли один B-52 и один B-2, и они все еще были в сотнях миль от китайских десантных сил. У Макланахана пересохло в горле, лоб стал горячим и влажным, и он обнаружил, что не может контролировать легкую дрожь в пальцах - дрожь настоящего страха. Он чувствовал себя здесь одиноким, и ему казалось, что каждое вражеское судно на этом SMFD видит его и ждет, чтобы убить. Проведя недели с этими людьми в Центр стратегической войны - обмен историями, техниками и жалобами; планирование миссий и подведение итогов до поздней ночи в клубе 0 или в салуне Black Hills, пока его не вышвырнут вон; и обучение тому, как сражаться как единое целое, а не как одинокие проникающие - это было так, как будто частичка его собственной души исчезала с каждой отсутствующей иконкой на этом экране. Они были мертвы, быстро и внезапно - и самая сложная часть миссии была еще впереди. Лица собак-экипажей, которые обслуживали пропавшие бомбардировщики, непрошенно проплыли перед его глазами, и жгучие капли пота, которые скатывались ему в глаза, не могли размыться эти ужасные образы. Патрик видел сражения, видел, как гибнут близкие ему люди, но это было тяжелее, чем он когда-либо представлял. Все эти лица, все эти имена - этим утром они были все вместе, и теперь они никогда не вернутся. Просто так… “Что у тебя есть, Патрик?” Макланахан стряхнул с себя задумчивость и перевел взгляд с призрачных лиц, которые он видел в SMFD, на призрачные лица, которые он снова сосредоточил на ситуации. Лица не преследовали его, они, казалось, помогали ему, казалось, поощряли его продолжать… “Патрик.. Патрик посмотрел на Кобба и кивнул. “Со мной все в порядке, Генри… Кобб мельком взглянул на своего партнера, ожидая, вернется ли он в бой, прежде чем вернуться к своей обычной неподвижной стойке. Лица отодвинулись от SMFD - им казалось, что теперь они смотрят через его плечо, восхищаясь технологией, которой командовал Макланахан, и ждут, когда он продолжит бой, - и это заставило его почувствовать себя намного лучше. “Мы находимся в двадцати милях от береговой линии около Киапонги”, - сказал Патрик. “B-52 позади нас присоединяются к EB-52 Картера. В устье залива Давао находится боевая группа эсминцев, и я думаю, что Картер и его В-52 из южной группы направляются за ней. За ними последует восточная ударная группа номер два - все они целы, со всеми шестью В-52 ”.

“Где Томагавки?” - Спросил Кобб. Макланахан коснулся значка на своем SMFD, и на экране Божьего зрения появилось несколько мигающих объектов и краткий список данных. Крылатые ракеты "Томагавк" можно было бы допрашивать точно так же, как пилотируемый самолет. “Примерно в десяти милях впереди B-52 и недалеко от нас. Мы выйдем сухими из воды, повернем на запад и позволим "Томагавкам" пройти мимо нас, направляясь вглубь страны; когда они нас опередят, мы направимся на север и продолжим движение к нашим целям.” Макланахан мгновение изучал дисплей, затем прекратил свои допросы в режиме 2 - даже несмотря на то, что сигналы режима 2 были закодированы и передавались очень короткими очередями, противник все еще мог отслеживать самолет по ним. “Похоже, около половины "Томагавков” все еще с нами".

“Хорошо”, - сказал Кобб. “Я бы с таким же успехом позволил этим щенкам разгребать за нас кусты. НА БОРТУ ЭСМИНЦА "ХОНГ Лунг" техник по нанесению на жирную доску линий провел линию от значка фрегата возле устья залива Давао до крошечной деревни Киапонга. Из всех остальных точек, кружков, значков и линий на доске именно эта линия привлекла внимание адмирала Иня. “Что это?” - спросил он. “Сэр, фрегат "Сямынь" сообщает о слабом сверхвысокочастотном сигнале по этому пеленгу”, - ответил оперативный офицер. “Несколько вспышечных передач. Компьютерная проекция, называющая это возможным летательным аппаратом, скорость полета восемьсот километров в час, курс на северо-запад ”. Инь, казалось, был прикован к месту этой строкой. “Есть какая-нибудь основная цель на радаре? Показания высоты?”

“Нет, сэр”. “У них есть анализ самого сигнала?”

“Пока нет, сэр”. Капитан Сун был совершенно сбит с толку - эсминец и фрегат подвергались атаке, но Инь интересовался радиопередачей с микровзрывом. “Сэр, Цзинань снова атакован противокорабельными ракетами - он не может долго продержаться. Мы должны помочь ему. Я рекомендую приказать ему отступить на запад, чтобы мы могли обеспечить его ракетное прикрытие "земля-воздух". И мы должны направиться дальше на северо-восток, чтобы обеспечить аналогичное покрытие для Сямыня - он отслеживает многочисленные крылатые ракеты Tomahawk, направляющиеся в его направлении, а также бомбардировщики B-52… “Я хочу знать, что это был за сигнал, капитан”.

“Очень хорошо, сэр”, - ответил Сан. “А что касается Цзинаня и Сямыня... ?”

“Направьте Хонг Лун на северо-восток, чтобы максимально прикрыть залив Давао, но /инан удержит свои позиции”, - сказал Инь с ноткой раздражения в голосе. “У них почти такая же огневая мощь, как у нас, и у них больше эскорта. Я не позволю командирам моих кораблей разбегаться по всему Целебесскому морю при первых признаках беды. Я также хочу получить отчет о прикрытии наших истребителей - я не видел ни одного истребителя на этом борту с тех пор, как вступила в бой первая группа J-7 и Q-5 ”. Несколько мгновений спустя новый специалист по ручному нанесению рисунков занял место на доске для вертикального нанесения рисунков, и он начал заполнять иконки для группы бойцов к западу от горы Апо. “Сэр, четырнадцатая истребительная группа, всего шесть истребителей "Цзяньцзи-7", и сводная истребительно-штурмовая группа номер два, состоящая из трех истребителей "Цяньцзи-5" и трех истребителей-бомбардировщиков А-5К, находятся в тридцати семи километрах к западу от горы Апо”, - доложил капитан Сун. “Они будут на станции над заливом Давао через три минуты”. Инь стукнул кулаком по столу перед собой и прошипел: “Этого недостаточно! Предполагается, что у нас в распоряжении для этой операции должна быть сотня истребителей, а их всего двенадцать? Мне лучше бы немедленно увидеть в воздухе еще две группы. Я хочу, чтобы все доступные истребители J-7 и Q-5 немедленно поднялись в воздух для атаки приближающихся бомбардировщиков. “Это будет сделано немедленно, сэр ... Но я должен напомнить вам, что это не оставляет истребителей Q-5 в наличии для непосредственной воздушной поддержки наших морских пехотинцев”, - сказал Сан. “Q-5 и A-5 - единственные самолеты, которые у нас есть, которые могут дозаправляться в воздухе. Кроме того, немногие из этих самолетов оборудованы для ночных боев “У нас не будет морской пехоты для непосредственной поддержки с воздуха, если мы не остановим эти бомбардировщики!” - Крикнул Инь. “Запускайте все доступные истребители сейчас! И я хочу, чтобы два истребителя были отправлены на поиск вдоль предполагаемой линии прохождения этой микровзрывной передачи. Я не хочу ничего, что могло бы пробить нашу оборону и нанести удар по нашим морским пехотинцам… ничего!” Обновленный канал данных NIRTSat поступил как раз в тот момент, когда B-2 Кобба и Макланахана пересекал береговую линию к югу от Киапонги. Кобб повторно активировал компьютер COLA для сравнения местности, и они летели всего в двухстах футах над пышными прибрежными холмами и долинами полуострова Сарангани на юге Минданао. На своем многофункциональном дисплее Макланахан мог видеть обновленные позиции трех "Томагавков" крылатые ракеты, которые должны были лететь впереди его бомбардировщика B-2 Black Knight; компьютер использовал последний сообщенный курс и скорость ракеты, наряду со знанием заранее запрограммированного плана полета ракеты, для оценки положения ракеты. “Мы будем готовы к развороту примерно через шестьдесят секунд”, - сказал Макланахан Коббу. Командир воздушного судна в ответ щелкнул микрофоном. Местность круто поднималась от восточных скал, обращенных к Целебесскому морю в долине реки Глан; долина была шириной не менее шести миль и не поднималась так круто на западной стороне. “Оставайтесь на западном склоне прибрежных холмов, на ‘военном гребне”, - сказал Макланахан. “Это не самое лучшее место для жизни, но это лучше, чем оказаться в ловушке внизу, в долине. Холмы также должны защитить нас от военных кораблей у побережья ”. В ответ последовал еще один двойной щелчок, когда Кобб мягко повернул B-2 вправо и начал полет на северо-северо-восток вдоль западной стороны прибрежных холмов, не слишком высоко, но и не погружаясь слишком глубоко в долину. Макланахан расширил радиус действия своего SMFD до шестидесяти миль. В верхней части экрана, обращенного на север, была их основная цель, радиолокационная станция на горе Апо. Желтоватый купол окружал точку, обозначая дальность действия работающего там китайского радара - это была их цель. Край желтого купола не совсем касался значка B-2 - не потому, что они находились вне зоны действия радара, а потому, что уровни энергии, регистрируемые радаром, были меньше, чем те, которые требовались для получения радиолокационного отражения от бомбардировщика-невидимки. С этого радара китайцы могли направить истребители против каждого американского бомбардировщика в составе ударной группы. Макланахан немедленно назначил вершину горы целью для двоих ЗАПУСК ракет, программирование поворотных точек уклонения и точек активации канала передачи данных и проверка спутникового сигнала Глобальной системы определения местоположения на предмет хорошей передачи навигационных данных на ракеты. Ему пришлось запрограммировать маневр “всплывания” ракет на терминале, чтобы поразить купола радара сверху, а не сбоку. Единственным недостатком наземной ракетной системы SLAM было то, что самолет, который должен был направить ракету на цель, должен был иметь четкий радиосигнал прямой видимости между ними - это означало удаление от святилища местности, загроможденной радарами, которое может подвергнуть запускаемый самолет воздействию вражеских радаров. Компьютерный интерфейс навигации и управления ракетой сообщал Коббу и Макланахану, когда пришло время набирать высоту, основываясь на высоте бомбардировщика и силе сигнала - обычно он командовал набором высоты вовремя, чтобы установить четкий сигнал за шестьдесят секунд до попадания ракеты. К счастью, низкое радиолокационное сечение B-2 сделало его менее уязвимым для вражеских радаров, чем другие самолеты, способные запускать SLAM. “Ракета запрограммирована, Генри, готова к запуску, как только он произнес эти слова, два красных треугольника появились в верхней части дисплей с желтыми дугами, простирающимися от вершины треугольников к значку B-2 в нижней части прицела - опять же, дуги не совсем касались значка, вероятно, из-за характеристик скрытности B-2. “Истребители в десять часов, сорок миль”, - сказал Макланахан. “Два... Сейчас показывают шесть, по крайней мере шесть, направляются сюда. Я не думаю, что они нас еще видят “Истребительная группа четырнадцать, ваши цели находятся на расстоянии тридцати морских миль, двенадцать часов, скорость полета четыреста пятьдесят, высота менее ста метров”, - доложил диспетчер радара на горе Апо . “Предположительно, крылатые ракеты направляются на северо-запад. Рекомендуют правильный отрыв и дистанцию для одиночного перехвата. Сводная группа два, ваши бандиты на одиннадцатом часу, в двадцати семи милях. Группы четырнадцать и два, руководителям ваших полетов приказано покинуть ваши формирования для специального патрулирования, назначенного группой Дельта. Дельта, выходите прямо на курс один-шесть-восемь, наберите высоту в тысячу метров и переключитесь на золотую частоту контроллера. Подтверждаю.” Два истребителя отделились от стаи истребителей-бомбардировщиков и направились на юго-восток: истребитель JS-7 и истребитель-бомбардировщик A-5K. A-5K был модернизированной версией штурмовика Q-5 для хорошей погоды, оснащенного новейшей авионикой производства Aeritalia, которая обеспечивала ему возможность бомбометания во все погодные условия, включая телекамеру ближнего света и лазерный дальномер. “Группа Дельта, возможно, на малой высоте неопознанное пугало, расчетное местоположение на вашей двенадцатичасовой позиции, сорок морских миль. Сообщите об идентификации и преследуйте. Конец.” Два треугольника вражеских самолетов появились не сразу, а когда они появились, их радарные дуги сразу же пересекли значок B-2. “Два бойца отделились от остальной стаи”, Макланахан закричал. “Двенадцать часов. Поисковые радары X-диапазона. Они могли заметить нас.” B-2 только что покинул защитное покрытие прибрежных холмов полуострова Сарангани и теперь мчался через долину реки Буаян, плоскую плодородную местность примерно в сорока милях к юго-западу от Давао. Одинокий пик горы Апо был единственной значительной местностью вокруг на пятьдесят миль - это был худший момент, чтобы быть захваченным истребителями. К востоку, в десяти милях к юго-западу от Давао, были едва видны значки нескольких военных кораблей. “У нас есть небольшая холмистая местность примерно в двадцати милях к западу, и ничего, кроме залива Давао и другого эсминца на востоке ”, - сказал Макланахан. “В остальном все плоское, плоское, плоское. Истребители на наших двенадцати часах ... Получаем оценку дальности в двадцать две мили. Скоро они будут в зоне досягаемости ракет. “Тогда мы идем на запад”, - сказал Кобб. Он резко накренил свой B-2 влево, стремительно пересекая широкую долину в поисках относительной безопасности на холмистой гряде. “Пятнадцать минут, пока мы достигнем того хребта ... около двух минут”, - доложил Макланахан. “Бандиты в час пятнадцать минут...” В этот момент одна из желтых дуг, обозначающих радар противника, пронеслась над значок B-2, и желтый мгновенно превратился в красный, когда радар зафиксировался. “Черт, черт, черт, они нас достали. . Экран наблюдения на китайском JS-7 сначала ненадолго зафиксировался на воздушной цели, а радар атаки быстро вычислил высоту цели, курс, воздушную скорость и скорость сближения - но телевизионный датчик A-5K с низкой освещенностью первым уловил проблеск противника. Функция отслеживания контрастности сенсора немедленно зафиксировалась на теплом объекте и начала отслеживать его . . И, поскольку цель сделала небольшой поворот на запад, не было никакой ошибки в ее идентификации - пилот A-5K увидел характерный профиль американского бомбардировщика B-2 "бумеранг". “Бомбардировщик-невидимка! Бомбардировщик-невидимка!” - взволнованно прокричал пилот А-5 по командной рации. “Очень низко, движется на запад...” Он был так взволнован, что забыл дать надлежащий отчет. . И он также забыл, что был в строю с другим самолетом. Два китайских самолета едва не столкнулись, когда пилот AS повернул на запад, пытаясь удержать быстро летящий бомбардировщик в поле зрения своего телевизора с низкой освещенностью. “Конг Юн Один-Семь, оставайтесь на месте!” - крикнул пилот JS-7. “Строй идет прямо на перехват. Управление, это "Дельта", у нас на радаре американский бомбардировщик-невидимка B-2, в данный момент поворачивающий на перехват. Но когда они это делали, чрезвычайно сильные помехи от B-2 постоянно нарушали блокировку радара - огромная энергия даже дважды переводила радар Cyrano-IV в режим “Перезагрузки”. “Конг Юн один на один”, - спросил пилот JS-7 пилота A-5K, - “Он все еще есть у вас на вашем телевизионном датчике?” “Подтверждаю, Цзянь, Ноль-Девять”.

“Я получаю сильные помехи и не могу поддерживать радиолокационную блокировку. Приблизьте нас на расстояние досягаемости ракет PL-2. У вас есть лидерство ”.

“У меня есть лидерство”. Пилот JS-7 чувствовал, как растет напряжение в его руках и плечах, когда он совершал опасный переход от следования сигналам радара и поиска местности по ветровому стеклу к восприятию тусклых габаритных огней A-5K. Он использовал несколько нажатий на воздушные тормоза, чтобы скользнуть назад и занять удобное положение на правом крыле A-5, но он сразу же ушел от истребителя-бомбардировщика в мгновенной панике, когда ему показалось, что его затягивает слишком близко. Потребовалось несколько мгновений, чтобы приспособиться, прежде чем он смог вернуться в правильное положение ведомого. Ночью, всего в нескольких метрах от другого истребителя, нагруженного оружием, летящего со скоростью более шестнадцати километров в минуту близко к земле, преследующего хорошо вооруженного и опасного нарушителя - это были одни из самых опасных полетов в округе. Два члена экипажа бомбардировщика-невидимки B-2 Black Knight, всего в семнадцати милях впереди китайских пилотов, могли не согласиться. Кобб довел мощность до полной боевой готовности, отчаянно пытаясь добраться до прикрытия холмов на западе. “Истребитель пересекает границу позади нас”, - сказал ему Макланахан. “Они нашли нас… радар истребителя сейчас не работает. Они могут вступать в бой визуально или с помощью инфракрасного излучения ”. Он переключил систему MAWS B-2 с “пассивной” на “Активную”. MAWS, или система предупреждения о приближении ракеты, использовала небольшие пассивные инфракрасные датчики для поиска близлежащих самолетов, которые могли бы представлять угрозу. Как только угроза была обнаружена, она фиксировалась на ней и продолжала отслеживать. Если MAWS обнаружит вторую вспышку света от той же цели, указывающую на воспламенение ракетного двигателя, это активирует доплеровскую радиолокационную систему слежения за ракетами бомбардировщика ALQ-I99A, чтобы отследить ракеты и начать активные контрмеры. “Я запускаю ракеты SLAM - по крайней мере, мы выведем из строя радар, прежде чем эти придурки доберутся до нас”. Макланахан коснулся значков оружия в нижней части супер многофункционального дисплея, изменил график выполнения задания компьютером, который разрешил выпуск оружия для всего ударного пакета, затем скомандовал запуск двух ракет для наземного удара Standoff. Коббу пришлось позволить бомбардировщику подняться на мучительно высокую высоту в сто дополнительных футов, прежде чем ракеты начнут обратный отсчет: “Удержание высоты ... отсчет первой ракеты идет вниз. . . двери открываются. . . ракета номер один на взлете. . . пусковая установка вращается ... ракета номер два на взлете… двери закрыты… удержание высоты, снижение до ста футов, TFR.” Хотя у них все еще оставались две ракеты SLAM и две противорадиолокационные ракеты HARM, их основная миссия была выполнена - как говорит старый пилот бомбардировщика, как только бомбы закончатся, вы больше не летите для дяди Сэма; вы летите для себя. Кобб и Макланахан начали летать, спасая свои жизни. … “Ракеты! Бомбардировщик запускает ракеты!” - закричал пилот А-5К. На своем телевизионном сенсоре он мог ясно видеть, как две ракеты медленно удаляются от брюха бомбардировщика ... и это зрелище наполнило его почти непреодолимой раскаленной яростью. Он выбрал ракету с тепловым наведением PL-2 и нажал кнопку “Пуск”, когда бомбардировщик был прямо перед ним. После запуска ракеты он понял, что был все еще слишком далеко, и не дал ракете достаточно времени для наведения, но на таком расстоянии он не мог промахнуться . , , “Мы не найдем места, чтобы спрятаться в этих холмах”, - сказал Макланахан, проверяя сгенерированное компьютером изображение местности на Super Multi Функциональный дисплей. Без единого писка передаваемой радиолокационной энергии компьютер нарисовал всю местность, реки, долины и города на SMFD, обновляя их местоположение с каждым поворотом - но прямо сейчас он не сообщал им никаких хороших новостей. Если бы они не летели на своем B-2 ниже ста футов, эти холмы не обеспечили бы достаточного укрытия, чтобы оторваться от преследователей. Мы должны... ” Его прервала мигающая индикация “Запуск ракеты” и сгенерированные компьютером слова “Запуск инфракрасной ракеты… Перерыв… Запуск инфракрасной ракеты… Перерыв” в переговорном устройстве. “Поверни направо!” Макланахан закричал. В то же время он проверил, чтобы убедиться, что компьютер электронного противодействия запустил сигнальные ракеты-приманки и активировал их инфракрасные глушилки HAVE GLANCE, устройство, которое будет использовать лазерные лучи, управляемые радаром предупреждения о ракетном нападении ALQ-I 99, чтобы ослепить и исказить головки самонаведения вражеской ракеты и затруднить наведение ракеты с тепловым наведением на выхлопы двигателей B-2. Это был первый раз, когда Патрик наблюдал за запуском ракеты на супер многофункциональном дисплее, и это было странно увлекательно - как наблюдать стрела, несущаяся к своей цели в замедленной съемке, за исключением того, что эта стрела неслась на них! Датчики MAWS отслеживали истребители до заднего квадранта, и когда датчики теплового наведения обнаружили запуск ракеты, это автоматически активировало радары слежения ALQ-199 и лазерные глушилки. Истребители были изображены в виде красных треугольников с квадратами вокруг них, что подчеркивало их как главную угрозу для B-2, и когда ракеты были обнаружены ALQ-199, они появились в виде мигающих красных кругов. SMFD перерисовал сцену, увеличив значок B-2, местность, непосредственно окружающую бомбардировщик, и преследующие истребители. "Точки" сначала отклонились влево, чтобы следовать за сигнальными ракетами-приманками, когда они выбрасывались из левых стоек эжекторов, но они немедленно перестроились на B-2. Крошечный блок данных показывал время с момента запуска и расчетное время до столкновения - “счетчик времени до смерти”. Первоначально это началось за двенадцать секунд, но когда китайская ракета PL-~ разогналась до максимальной скорости в три Маха, время до столкновения сократилось до пяти секунд и быстро отсчитывалось . Но ракете пришлось совершить резкий поворот влево, чтобы следовать за сигнальной ракетой, и когда она вновь получила горячие выхлопы бомбардировщика, она начала резкий разворот вправо. Ракета была “напряжена”, теряла энергию и скользила по всему небу - она была готова к победе. “Поворот влево!” - крикнул Макланахан и выпустил две сигнальные ракеты из правых эжекторов. В то же самое время устройство постановки лазерных помех HAVE GLANCE, которое начало отслеживать ракету с помощью радара предупреждения ALQ-I99, нацелилось на PL-2 и начало бомбардировать его высокоэнергетическим лазерным излучением. Когда ракета отклонилась влево, чтобы повторно приобретите бомбардировщик, лазерный луч упал прямо на головку самонаведения, мгновенно выжигая ее чувствительный глаз из арсенида галлия и делая ракету бесполезной. Но Макланахан пока не мог праздновать победу - китайский истребитель выпустил вторую ракету, на этот раз с еще более близкого расстояния - Макланахан почти сразу заметил 00: 04:39 на счетчике времени до смерти. Не было времени поворачивать, не было времени на маневр отрыва. “Набирай высоту!” - крикнул Макланахан и начал выпускать сигнальные ракеты так быстро, как только мог. Тактика сработала. У второй ракеты, последнего радиоприемника A-5K, отказал горячий двигатель выдыхается на долю секунды. Хотя ракета начала набор высоты в погоне, захват был потерян, и двадцативосьмифунтовая боеголовка PL-2 автоматически сдетонировала - но всего в тридцати футах от гондолы левого двигателя B-2. Взрывом срезало двадцать футов левого элевона по внутреннему борту, похожей на щиток поверхности управления на задней кромке крыла, полностью отделив его от бомбардировщика. Он перерезал гидравлические магистрали, вскрыл топливный бак с левой задней кромкой и взорвал две шины левой главной передачи, что полностью разорвало левый топливный бак. Из бомбардировщика начало вытекать сырое топливо; самоуплотняющиеся топливные баки из вспененного материала не давали топливу попасть в моторный отсек, но через несколько секунд топливный бак на левой задней кромке опустел, а основная гидравлическая система номер один вышла из строя. Внутри кабины взрыв, шок, сотрясение и вибрация были такими сильными, как если бы они попали в воздушную скорость, упавшую на сто узлов, когда огромный бомбардировщик бесконтрольно вздымался и раскачивался по небу - "Черный рыцарь", казалось, сильно развернуло влево, к заглохшему двигателю номер один. Органы управления сильно затряслись, затем стали мягкими и совершенно не реагировали, затем, казалось, замерли. Левое крыло опускалось все ниже и ниже, и, казалось, Кобб ничего не мог сделать, чтобы остановить это. “Мы поражены!” Кобб закричал. Он изо всех сил потянул за ручку управления боковой рукояткой правой руки. “За штурвал!” - крикнул он Макланахану. “Поднять левое крыло!” Макланахан отстегнул свой регулятор боковой ручки, который обычно находился под защитным экраном правой приборной панели. Он передвинул рукоятку, но ничего не произошло. “Он не активен!”Интерфон отключился, когда генератор номер один отключился от сети. Кобб сорвал с себя кислородную маску и закричал: “Тогда убирайся, Патрик! Убирайтесь!” Несмотря на чрезвычайную ситуацию, Кобб все еще не собирался кричать “Катапультируйтесь!” - это вызвало бы немедленную реакцию у любой хорошо обученной служебной собаки. “Поднимай крыло, Генри!” Макланахан закричал. Кобб убрал левую руку с дросселей и нажал на ручку управления. Медленно, почти незаметно, левое крыло, казалось, поднялось, и Макланахан прямо тогда и там решил, что он не собирается катапультироваться. Бомбардировщик до столкновения с землей могли пройти миллисекунды, огонь мог распространиться по бомбовым отсекам - но если Кобб не прикажет ему катапультироваться, он собирался остаться. Осталось достаточно намека на управление самолетом, чтобы убедить его, что у них все еще есть шанс. Несколько громких ударов сотрясли трехсоттысячный бомбардировщик, как будто гигантская рука швыряла их о горный склон, подбирала, а затем швыряла снова. Макланахан отвернулся от своего пилота и осмотрел двигатель и бортовые приборы. “Воздушная скорость сто восемьдесят. Обороты на двигателе номер один пятьдесят процентов, TIT и EGT на красной линии . . . остановка компрессора двигателя номер один, выключите двигатель номер один. Дроссель номер один”. Макланахан положил левую руку на сектор газа центральной консоли, охраняя три исправных двигателя, чтобы убедиться, что Кобб не заглушил ни один из них. Крайняя левая дроссельная заслонка переключилась обратно на холостой ход, затем на “отсечку”. Остановка компрессора была распространенной, но потенциально опасной неисправностью двигателя, при которой воздушный поток через двигатель нарушается, и двигатель перестает вырабатывать тягу, но топливо продолжает течь через двигатель и воспламеняться в результате ужасающих взрывов, один за другим, вызывает огромный пожар внутри камеры сгорания. “Прочь!” - Крикнул Кобб в ответ. “Температура турбины на входе и температура выхлопных газов”, - сказал Макланахан. Он проверил многофункциональный дисплей с правой стороны, но он погас, когда генератор двигателя номер один отключился, поэтому он перешел к рядам крошечных резервных датчиков. “Обороты на первом месте - сорок процентов, TIT и EGT по-прежнему находятся на красной линии. Все остальные в порядке. Необходимо отключить номер один ”. Поскольку МФУ отключились, они не могли сказать, инициировал ли компьютер уже процедуры завершения работы, поэтому они предположили, что это не так. “Т-образная рукоятка отсечки подачи топлива , двигатель номер один, тяни”.

“Ты получишь это!” Кобб кричал - он не смел убрать руку с ручки управления. Макланахан отстегнул фиксатор инерционной катушки на плечевом ремне безопасности и потянулся через переднюю приборную панель к ряду желто-черных полосатых ручек с надписью “Аварийный запас топлива”. Он положил левую руку на первую ручку, остановился, дважды проверил, что у него снова правая, чтобы не заглушать исправный двигатель и не заглушить их наверняка, - затем потянул за ручку. “Т-образная ручка номер один, потяни. Огненные огни.” Макланахан проверил ряд огней зажигания двигателя возле каждой Т-образной рукоятки - все четыре погасли. Он нажал кнопку “Нажать для проверки”, чтобы еще раз проверить, что лампочки все еще исправны - они были. Огонь отбой. Приборы двигателя.” Правый многофункциональный дисплей пилота был черным, поэтому Макланахан провел пальцами по приборным индикаторам резервного двигателя в нижней центральной части передней приборной панели. “Титьки и EGT высоки, но приближаются ....... EGT ниже красной линии. Я думаю, у нас получилось. Вышла из строя основная гидравлическая система номер один. Электрическая система перезагружена - выключите генератор номер один, когда сможете. “Я не могу”. Макланахан собирался продолжайте перечислять остальную часть контрольного списка действий в чрезвычайных ситуациях, но все важные пункты, выделенные жирным шрифтом, были выполнены - остальные пункты были перепроверены. Бомбардировщик "Черный рыцарь", казалось, был на уровне крыльев, и, наконец, Кобб смог убрать левую руку с ручки управления. Он потратил несколько мгновений, отключая оборудование, работающее от двигателя номер один, затем медленно принял свою обычную каменную позу - одна рука на дроссельной заслонке, другая на боковой ручке управления, глаза устремлены прямо перед собой, хотя на этот раз с несколькими более заметными взглядами вокруг кабины. В это было трудно поверить, но от взрыва ракеты до уровня крыльев прошло всего десять секунд - Макланахану это показалось вечностью в замедленной съемке. Он снова испытал, как Смерть подкрадывается к нему, и во второй раз это было еще ужаснее. Чувство полной беспомощности было настолько подавляющим, что часто угрожало увольнением экипажей. Только долгие часы тренировок на тренажерах позволили им пройти через это вовремя. “Исправьте нас, если сможете”, - сказал Макланахан. Он перевел свой SMFD в режим сброса, затем повторно активировал его и, к своему удивлению, обнаружил, что навигационная система все еще работает. “Гора Апо находится на нашей позиции в два часа дня, в восьми милях. Это наша последняя надежда. Курс ноль-три-пять.” За единственной яркой вспышкой света последовал длинный язык пламени, который длился несколько секунд, и часть этого пламени, казалось, вырвалась вперед, а также назад. “Хороший удар! Хорошее попадание!” - выкрикнул пилот А-5К. “Удар ...!” Но в своем восторге пилот снова забыл, что он в строю. Когда огненный след начал изгибаться вправо, он немедленно отклонился вправо в ответ, прямо на траекторию истребителя JS-7. С волнением от запуска ракеты, с пульсирующей в голове кровью и адреналином, бурлящим в мозгу, пилот JS-7 немедленно повернул вправо и начал набирать высоту. ”хан Ноль-девять, потерял ведомого", - прокричал он по командной рации. Внезапно осознав, что он не знает, где находится - за исключением того, что он был на высоте трехсот метров, пролетая рядом с горой высотой 3 200 метров, - он немедленно начал набор минимальной безопасной высоты в своем районе, которая в этом секторе составляла 3 300 метров. “Ноль-девять набираем минимальную безопасную высоту”.

“Вернись сюда!” - яростно кричал по радио пилот А-5К. “У меня больше нет термоискателей. Вы должны вступить в бой!”

“Ноль-Девять потерян - ведомый, нет контакта с местностью”, - прокричал JS-7. “У меня нет телекамеры, чтобы наблюдать за местностью. Я вновь обрету. Приготовиться “EGT вернулся ниже красной линии”, - сказал Макланахан. “Попробуйте перезапустить”. Кобб вернул Т-образную рукоятку отключения подачи топлива обратно, чтобы снова открыть топливопроводы, выбрал меню “Состояние двигателя” на своем левом пульте управления, выбрал ”Перезапуск" и продвинул дроссельную заслонку номер один по указанию компьютера. Это была ошибка. Как только двигатель начал набирать обороты, загорелся ярко-красный индикатор “Пожар”. Компьютер немедленно начал процедуры отключения, и на этот раз Кобб сам вручную активировал Т-образную ручку отключения подачи топлива и включил систему пожаротушения двигателя номер один, чтобы убедиться, что пожар потушен. Индикатор “Пожар” немедленно погас, а все остальные системы остались в норме. “Должно быть, в двигатель попало гидравлическое топливо или произошла серьезная утечка топлива”, - сказал Кобб. “Похоже, мы заканчиваем эту миссию на трех двигателях”. Он вывел изображение с инфракрасного сканера B-2 на свой правый MFD и занял свое обычное положение, неподвижно глядя прямо перед собой. “Где эти истребители?”

“Один все еще у нас на хвосте; он снизился до восьми миль, и он еще не сделал ни одного выстрела”, - сказал Макланахан. “Другой парень отошел на нашу пятичасовую позицию и поднялся выше - возможно, он готовится к высокому проходу из пушки или выстрелу ракетой "домой-на-джем", если у них есть ракета, которая это сделает. Все трекбрейкеры по-прежнему активны.” Он быстро переключился на канал передачи данных для ракет SLAM, но экран на левой стороне его SMFD был пуст. “Черт, похоже, мы потеряли контакт с ракетами, когда пропало питание. Я попытаюсь вернуть это . . “Что мы будем делать, когда достигнем горы Апо?”

“Облетайте его ... и молитесь”, - сказал Макланахан. “Это наша единственная надежда избавиться от этих джокеров”. Макланахан развернул свой дисплей SMFD обратно к обычному дисплею Божьего ока - и затем он увидел 46-й переход к Коббу. “Поверните направо на сто два ноль и наберите высоту девять тысяч семьсот футов. Пролетите прямо над пиком горы Апо.”

“Девять тысяч футов!” Кобб сказал. “Мы будем разоблачены! Половина китайского флота сможет увидеть нас!”

“Но нам окажут некоторую помощь, если мы сделаем это вовремя”, - сказал Макланахан. “Сделай это”. Кобб потянул ручку управления назад и продолжил настолько крутой набор высоты, насколько мог выдержать подбитый бомбардировщик. "Черный рыцарь" едва держал двести пятьдесят узлов, когда Кобб навел нос прямо на инфракрасное изображение радарного купола на вершине горы Апо и направился прямо к нему. ... B-2 на мгновение исчез с узкого поля зрения на экране телевизора с низкой освещенностью, и пилот китайского истребителя-бомбардировщика A-5K поспешно развернул свой экран и начал лихорадочно искать нарушителя. Он был удивлен, увидев, что она поднимается, а не опускается - фактически, она уже прошла две тысячи метров и все еще набирала высоту. Он также направлялся прямо к месту обнаружения радара на горе Апо. Что он пытался сделать? Сам камикадзе на месте обнаружения радара? Запустить еще одну ракету? Катапультироваться? Ничто не имело смысла. Но одно было несомненно - высоко и медленно, теперь это было легкое убийство. Он увеличил скорость до минимального форсажа - у него заканчивалось топливо, но сейчас это, конечно, не имело значения - и начал приближаться к пушечной дистанции. На расстоянии примерно десяти километров он активировал свой лазерный дальномер. Немедленно его компьютер управления огнем начал вычислять углы наведения и точки прицеливания для двух его 23-миллиметровых пушек в каждом основании крыла; к сожалению, у него было всего по сто снарядов в каждой пушке, так что у него было время только на две односекундные очереди. Но это было бы все, что здесь было нужно. Из крайнего левого двигателя B-2 шел черный дым, и экипаж, очевидно, пытался сменить скорость полета на высоту, готовясь к катапультированию или самоуничтожению. У них не было такого шанса. Огромный B-2 внезапно повернул направо в очень крутой угол - возможно, последняя попытка избежать разрушения. Пилот А-5 просто плотнее развернул нос, возглавляя разворот бомбардировщика, и вернул прицельную сетку на цель. Телекамера четко показывала радарную площадку Маунт-Апо менее чем в двадцати метрах ниже B-2 - он развернулся за долю секунды до того, как врезаться в купол радара. Пилот был действительно умелым, но это его не спасло. Он приблизился на расстояние одного километра, нажал на спусковой крючок своего пистолета и позволил первой односекундной очереди разнести неуклюжий фюзеляж B-2. И в тот момент казалось, что весь вселенная вспыхнула пламенем. Две крылатые ракеты "Томагавк" действительно пролетели над двумя самолетами и попали в захваченный радар Маунт-Апо, всего в нескольких сотнях футов от китайского истребителя. Взрыв подбросил китайский истребитель-бомбардировщик почти на полмили вбок в воздухе, ослепив пилота и отправив его врезаться в пышную зеленую долину внизу. Взрыв на радиолокационной станции Маунт-Апо потряс B-2, но по сравнению с тем ударом, который они получили при попадании китайской ракеты PL-2, он был незначительным. Кобб снова опустил нос большого бомбардировщика, пытаясь увеличить его убывающий наберите скорость и восстановите полный контроль. И в этот момент ужасающее зрелище заполнило экран его инфракрасного сканера, направленного вперед, на правом МФД - изображение большого китайского судна, всего в нескольких милях впереди них. Они слишком далеко повернули на восток, и теперь они были беззащитны перед всем южнокитайским флотом вторжения. “Святое дерьмо, мы должны убираться отсюда!” - Крикнул Кобб. “Раз уж мы здесь, давайте начнем вечеринку”, - сухо сказал Макланахан. Когда Кобб продолжил свой крутой правый нисходящий поворот, Макланахан быстро запрограммировал свои последние две ракеты SLAM на флот впереди них, побежал выполнили контрольный список выпуска и запустили ракеты по китайским военным кораблям. “Первая ракета на взлете... пусковая установка вращается ...” В этот момент на передней приборной панели загорелись предупредительные огни. “Черт возьми, мы только что потеряли основную гидравлическую систему, но я думаю, что пусковая установка все еще перемещалась в стартовое положение. .. вторая ракета на взлете. Электрическое закрытие бомболюков.” Кобб деловито просматривал пункты меню экстренных процедур на своем МФУ. “Я переключился на вспомогательную гидравлическую систему”, - сказал он Макланахану. “Автопилот отключен, компьютеры управления полетом переключились во вспомогательный режим. У нас больше нет автоматического следования рельефу местности - полномасштабное отклонение системы управления полетом выведет из строя всю нашу гидравлическую систему. У нас также есть утечки топлива на левом крыле, и я думаю, что мы теряем давление в кабине. Он довольно сильно нас обстрелял.” Но, по крайней мере, они все еще летели, - подумал Кобб, - и они все еще сражались .... и они все еще подвергались нападению. “Бандит" на нашей позиции в четыре часа, дистанция десять миль, поворачивает направо и заходит нам в тыл”, - крикнул Макланахан. “Опускайся как можно ниже… “Я ухожу, я ухожу… черт возьми, если мы снизимся слишком сильно, то не сможем подняться обратно.” Кобб напрягал рычаг управления, поскольку вспомогательная гидравлическая система обеспечивала только 70 процентов мощности основной системы, а система управления полетом больше не помогала. “У меня проблемы с самоконтролем, Патрик. Если этот придурок нападет, нам конец. Я не могу маневрировать… Я едва могу удержать все как есть. Снова затяните свои плечевые ремни. Будьте готовы выпрыгнуть, если он нападет. “Сначала он должен найти нас, Генри”, - сказал Патрик, затягивая плечевые ремни так туго, как только мог выдержать. “Дальность полета семь миль… включаем нашу шестерку ... Продолжай снижаться, Генри. Мы все еще глушим… может быть, он не сможет увидеть нас ... Пять миль и приближается ... ” Бомбардировщик "Блэк Найт" заурчал, и его нос начал колебаться, пока Кобб пытался удержать его ровно. “Приготовься к полету, Патрик. Он все еще летает, но я не знаю как. “Просто держись, Генри ...” Но Макланахан наблюдал за SMFD, когда значок истребителя безжалостно закрывался - китайский истребитель заходил на цель, и они ничего не могли сделать, чтобы остановить это. ... Пилот JS-7 был более опытен в боях "воздух-воздух", чем его бывший пилоты лидер-А-5 больше тренировались в наземных атаках, чем в собачьих боях, и он знал, судя по низкой скорости полета B-2 и неустойчивой траектории полета, что ему в любом случае грозила катастрофа в любой момент. Пилот А-5 - он даже не знал имени этого человека - поторопился с выстрелами, не приблизившись достаточно близко, чтобы изначально слабые ракеты PL-2 смогли попасть в цель. Запуск ракеты с дальним прицелом был наилучшим вариантом - ракета PL-2 была особенно подвержена воздействию ложных целей, поэтому, если головку самонаведения обходили стороной, это было более смертоносно. Он переключил систему атаки на “Boresight” и сохранил свою мощь на высоком уровне, быстро сокращаем дистанцию. Прицельный пуск сделал ракету не более чем большой, мощной пулей - гораздо более смертоносной, чем его 23-миллиметровая пушка, но с той же эффективной дальностью. Его нужно было навести на цель, как пушку, но в данном случае это было легко, поскольку B-2 не маневрировал и казался практически неспособным к этому. У него не было лазерного дальномера, телекамеры и полезного радара, чтобы определить расстояние, но когда он смог разглядеть призрачные очертания американского B-2, выделяющиеся на фоне слабого свечения неба, он понял, что был достаточно близко… Его приемник радиолокационного оповещения внезапно с воплем ожил. Не было ни предупреждающих звуковых сигналов, ни поискового радара, ни намека на приближение какого-либо истребителя - просто символ вражеского истребителя, наложенный на центральный круг его прицела угрозы, означающий, что он уже был в пределах смертельной досягаемости. Он отвлекся от B-2 всего на долю секунды после того, как решил, что собирается атаковать вместо того, чтобы предпринять действия по уклонению, но этой доли секунды было достаточно - B-2 совершил плавный поворот на 30 градусов к западу, и потребовалось несколько секунд лихорадочных поисков, чтобы снова захватить его в темнота лесов Минданао внизу. Запуск boresight был испорчен. С истребителем, находящимся где-то рядом, не было времени на подготовку к очередному пуску "boresight". JS-7 немедленно переключился на наведение по самонаводящемуся устройству и через несколько секунд получил указание о захвате . ... но он так и не смог запустить ракету. Две ракеты AIM-I30 Scorpion с бомбардировщика "Мегафортресс" майора Келвина Картера попали в китайский истребитель, разрезав его на три части и отбросив через долину реки Падада внизу. “Продолжайте отклоняться вправо, Хорс”, - сказал Коббу и Макланахану майор Келвин Картер. “Мы пролетим над центральным Минданао и попытаемся уйти на северо-восток. Эта лошадь - единорог?”

“Подтверждаю, Алмаз Один-три”, - ответил Кобб на зашифрованной тактической частоте, узнав голос Картера. “Спасибо, что расчистили нам хвост”.

“Нет проблем. Мы взяли тебя на ФЛИРТ, и ты оставляешь за собой дымовой след от своего номера один. Какова ваша ситуация?”

“Потерян номер один, потеряна основная гидравлика, потеряна часть левого управления полетом, топливо вытекает из левого крыла”, - ответил Кобб. “Нам понадобится заправщик примерно через тридцать минут”.

“Если вы все еще подключены к сети, они будут предупреждены, и кто-нибудь будет ждать вас”, - напомнил ему Картер. Самолеты Dreamland, которые могли принимать и передавать данные NIRTSat, постоянно находились под наблюдением офицеров Военно-воздушных сил на Гуаме - компьютеры автоматически загружали отчет о состоянии на NIRTSat, когда он пролетал над головой каждые пятнадцать минут, а спутник передавал отчеты о самолетах генералу Стоуну на Гуаме. “Мы останемся с вами, у нас все равно закончились средства "воздух-поверхность". “Каков статус пакета strike?” - спросил Макланахан. “Мы потеряли двух баффов и одного Черного рыцаря, не считая вас, ребята, - сказал Картер, - и это было до того, как мы сбросили одно проклятое оружие на штурмовые силы, вторгшиеся в Давао. Настоящая битва должна начаться… примерно сейчас. ЗАЛ ЭКСТРЕННЫХ СОВЕЩАНИЙ ПРЕЗИДЕНТСКОЙ РЕЗИДЕНЦИИ В КЭМП-ДЭВИДЕ, МЭРИЛЕНД, ВОСКРЕСЕНЬЕ, 9 ОКТЯБРЯ 1994 года, 13:23 по МЕСТНОМУ времени (ПОНЕДЕЛЬНИК, 10 октября 1994 года, 02:03 по ФИЛИППИНСКОМУ времени). Местный житель Ллойд Эмерсон Тейлор сидел, подперев подбородок руками, уставившись в одну точку на своем столе. На нем все еще была его коричневая кожаная летная куртка военно-воздушных сил поверх повседневных брюк и красной фланелевой рубашки, то же самое, что он надел накануне. Вчера в шесть вечера он доставил первый корпус морской пехоты в Кэмп-Дэвид и прибыл незадолго до захода солнца. После своего прибытия он молча поцеловал на прощание свою жену Джин, затем направился прямо в конференц-зал для экстренных совещаний, сел за этот стол и, почти буквально, с тех пор не двигался. Члены Совета национальной безопасности и ключевые члены Конгресса весь день входили и выходили из зала экстренных совещаний - он все, кроме проигнорировали их. Военные техники связи дежурили поблизости с телефонами и гарнитурами, но у президента на столе было только два телефона: один напрямую связывался с Национальным военным командным центром в Пентагоне, где генерал Кертис и министр обороны Престон находились с тех пор, как президент подписал исполнительный указ, санкционирующий миссию против китайцев; другой был напрямую связан с Центром связи Белого дома, откуда звонки из-за рубежа могли быть немедленно переданы ему. Также была серия отчетов, переданных ему по защищенному телетайпу от генерала Кертиса, включая некоторые отчеты о потерях. Те, кого он боялся больше всего. Новости раздавили его, особенно сообщение о том, что был потерян B-2. Он подавил желание скомкать телетайпную бумагу, вместо этого положив ее поверх растущей стопки срочных отчетов от Кертиса, затем вернулся к своей невозмутимой позе за столом. Но чем больше он думал о только что поступивших сообщениях, тем больше он понимал, что больше всего его беспокоила потеря B-2. Да, это было ужасно, что они погибли шесть членов экипажа B-52, летчики F-14 Tomcat и моряки с американского корабля "Рейнджер". Но он всегда думал о Б-2 как о... почти непобедимом. За те деньги и исследования, которые были потрачены на эти самолеты, они должны были быть. И все же, как он знал больше, чем кто-либо другой, в жизни никогда не было ничего определенного. Ничего. Пол Чезаре все это время держал чашку президента наполненной и горячей, несмотря на то, что президент сделал всего два или три глотка почти за сутки; теперь он заменил густую белую кофейную кружку Navy galley на кружку куриного супа. “Съешьте что-нибудь, господин президент”, - сказал Чезаре. “Встань и потянись. Тейлор обдумал это, но телефонный звонок в Белом доме приковал его к столу. Чезаре взял его, послушал, затем передал прямо президенту. “Сэр, это министр иностранных дел Китая на линии из Пекина”. Тейлор с удовольствием сказал бы Чжоу, чтобы он отваливал задом наперед, или сказал бы ему, что да, мы больше не будем бомбить ваши корабли - черт возьми, он не был уверен, что скажет Чжоу. Вместо этого он жестом попросил государственного секретаря Данахолла взять трубку. Они уже обсудили в мельчайших деталях, что именно собирались сказать - теперь был момент начать драму. Президент повернулся к отдельному телефону без голоса, чтобы послушать, в то время как Данахолл прочистил горло и сказал: “Говорит секретарь Данахолл”.

“Господин секретарь, это Чжоу Ти Яньбин”, - представился китайский министр иностранных дел. “Я благодарю вас за то, что ответили на мой звонок, сэр”. “У вас есть сообщение для нас?”

“Да, господин секретарь”, - сказал Чжоу. “Премьер Чунг желает выразить официальный протест в связи с необоснованным и жестоким нападением на флот Китайской Народной Республики на юге Филиппин. Премьер Чунг требует знать, было ли объявлено военное положение и выполняется ли таким образом четвертая статья Брюссельской конференции ”. Четвертая статья касалась официального объявления военных действий между нациями, приводя в действие все юридические и дипломатические формальности войны. Тейлор не мог в это поверить. Он слушал с растущим чувством ярости и разочарования. Боже, как бы он хотел послать Чжоу и Чанга к черту. А еще лучше, отбросить их бомбами обратно в каменный век. Тем единственным ядерным взрывом они запустили самую безумную и усугубляющую цепь событий в его администрации. И теперь эти ублюдки требовали, чтобы Соединенные Штаты следовали букве закона. Дерзость. . Он покачал головой и глубоко вздохнул. Даже проводя двадцать четыре часа без сна, он знал, как бы ему ни хотелось этого не делать, что правилам нужно подчиняться, соблюдать протокол, обмениваться словами. Он кивнул секретарю Данахоллу, чтобы тот продолжал… Данахолл глубоко вздохнул и спокойно сказал: “Пожалуйста, сообщите премьер-министру Чунгу, что правительство Соединенных Штатов не желает никаких прямых контактов с правительством Китайской Народной Республики, за исключением получения предложения о немедленном прекращении огня и гарантированного обещания прекратить все военные операции на Филиппинах. Любое официальное уведомление, которое это правительство направит вашему правительству, будет через Организацию Объединенных Наций ”.

“Я понимаю официальные процедуры уведомления, господин секретарь, и мы, конечно, также будем их соблюдать”, - сказал Чжоу со своим безупречным, беглым англо-восточным акцентом. “Мое правительство уже направило официальное письмо протеста Генеральному секретарю, и я надеюсь, что посол О'Дэй свяжется с вами в ближайшее время. Но любая нация, которая поддерживает мир, свободу и права человека, несомненно, пожелала бы начать переговоры, чтобы как можно скорее положить конец всем военным действиям. Вы же не хотите развязать войну, не так ли, господин госсекретарь? Вы будете просто предъявлять к нам требования, не вступая ни в какой диалог?”

“У нас нет сообщений или заявлений для вашего правительства, господин министр иностранных дел, - решительно сказала Данахолл, - за исключением того, что мы ожидаем вашего гарантированного обещания немедленно вывести все вооруженные силы с Филиппин. У вас есть сообщение для моего правительства?” Последовала небольшая пауза; затем: “Господин секретарь, пожалуйста, продолжайте, а затем линия оборвалась. ПРЕЗИДЕНТСКАЯ РЕЗИДЕНЦИЯ, ПЕКИН, КИТАЙСКАЯ НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА, ПОНЕДЕЛЬНИК, 10 ОКТЯБРЯ 1994 года, 02:31. МЕСТНЫЕ “Вы не капитулируете перед американцами!” Сказал китайский верховный генерал Чин По Цзыхун, выхватывая телефон из рук министра иностранных дел. Несколько других членов кабинета премьер-министра Чон Ят Синга вскочили на ноги в абсолютном шоке. Сам премьер Чунг оставался бесстрастным, сложив руки на столе, наблюдая за спектаклем с каменно-холодным, невыразительным выражением лица. “Как вы смеете вот так срывать звонок в министерство иностранных дел!” - закричал Чжоу. “Объяснитесь, товарищ генерал. Вы нарушаете прямой приказ самого товарища премьера...”

“Я отвечаю за эту военную операцию, товарищ Чжоу”, - сказал генерал Чин. “Любые сообщения, которые связаны с этим, должны проходить через меня. У меня есть полная власть -“

“Вы переходите границы дозволенного, генерал”, - сердито сказал Чжоу. “Вы были безумны, начав это глупое военное вторжение, вы были безумны, поставив этого преступного адмирала Иня во главе сил вторжения на Минданао, и вы глупец, отказавшись начать диалог с американцами”. Он повернулся и указал на стопку отчетов, сложенных на гранитном столе для совещаний неподалеку. “Вы прочитали эти отчеты. Четыре эсминца были потоплены там! Четверо разрушителей! Это половина эсминцев, приписанных к адмиралу Иню, и одна четвертая всех эсминцев во всем Военно-морском флоте Народно-освободительной армии! По первому сообщению, десять фрегатов и почти тридцать патрульных катеров также были потоплены или выведены из строя. Пока нет сообщений о жертвах, но они должны исчисляться тысячами! Эта операция должна быть немедленно прекращена!” “Невозможно!” - Крикнул Чин. “Об этом не может быть и речи. Мы в нескольких часах от окончательной победы, Чжоу Ти Яньбин. Вторжение уже началось, и первые признаки указывают на то, что сопротивления нет “Никакого сопротивления? Четыре эсминца на дне Целебесского моря, и вы говорите, никакого сопротивления? Вы не можете надеяться когда-либо претендовать на победу в этом фиаско!”

“Я имел в виду сопротивление повстанцев в Давао”, - сказал генерал Чин. “Мы ожидали тяжелых потерь с самого начала....... “Вы сказали этому правительству, что мы можем ожидать максимум потерь от двадцати до тридцати процентов на протяжении всего этого конфликта”, - утверждал Чжоу. “Вы не говорили, что мы понесем тридцатипроцентные потери за три часа “Целью операции был захват международного аэропорта Самар и обеспечение безопасности острова Минданао”, - сказал генерал Чин. “Это правительство санкционировало эту операцию - вы также санкционировали ее, товарищ Чжоу, своим утвердительным голосованием. Эта цель все еще в пределах моей досягаемости. Цифры потерь не были проверены, и все мои отчеты указывают, что цель все еще может быть достигнута менее чем за шесть часов. Пока в этой операции были задействованы только американские военно-воздушные силы. Они также понесли тяжелые потери, и даже если они завершат свои рейды, мы все еще можем добиться полной победы. Как только падет международный аэропорт Самар, ни один американский самолет больше не сможет приблизиться к Филиппинам ближе чем на пятьсот километров… “Мне кажется очевидным, генерал, что даже если вы возьмете международный аэропорт Самар, вы ничего не выиграете”, - сказал Чжоу. “Потери, которые мы испытываем, ошеломляющие. Мы должны немедленно отступить, иначе у нас не будет армии, чтобы высадиться в аэропорту Давао, когда вы, наконец, возьмете его - или мне следует добавить, если вы его возьмете. ” Чжоу повернулся к премьер-министру Чунгу, который за все время спора не произнес ни слова. “Товарищ, я требую, при всем должном уважении, чтобы операция генерала Чина была прекращена и чтобы мы вернулись ...“

“Вы не можете этого сделать”, - крикнул генерал Чин. “Вы не можете отказаться от военной операции просто из-за непроверенных сообщений о тяжелых потерях в первые несколько часов сражения”. Обращаясь к премьер-министру Чунгу, он сказал: “Товарищ премьер, мы знаем, что американцы не могут организовать последующую атаку с использованием боевых воздушных сил - по оценкам адмирала Иня, они используют две трети своих сил только для этого налета и несут тяжелые потери. Это не более чем предупреждение - американцы хотят, чтобы мы знали, что они серьезно относятся к статусу Филиппин. “Но если мы сейчас отступим, у нас не будет никаких претензий на Палаван, Минданао или острова Спратли вообще. Если мы захватим Давао и обезопасим Минданао, мы сможем договориться о выгодных условиях. Американцы могут даже быть вынуждены отступить, если их потери будут достаточно тяжелыми и если мировое и народное мнение обернется против них, и тогда мы начнем консолидацию Филиппин под руководством Китая.” Он понизил голос, посмотрел премьеру прямо в глаза и сказал: “Я могу гарантировать вам победу, товарищ премьер. Если меня остановят, я могу гарантировать вам только позор и поражение.После нескольких долгих мгновений престарелый Чунг поднялся, сопровождаемый двумя телохранителями. Низким, скрипучим голосом он сказал: “Вы ничего не можете гарантировать, генерал Чин, кроме смерти и разрушения. Однако, ради вашего же блага, я надеюсь, вы сможете нанести врагу больше вреда, чем он нанесет нам. Я буду запрашивать обновления каждые тридцать минут ”.

“Да, товарищ премьер”, - сказал Чин, кланяясь. “Будьте уверены, сегодня мы увидим победу”. Чунг проигнорировал хвастовство Чина. Обращаясь к своему министру иностранных дел, Чунг сказал: “Товарищ Чжоу, я поговорю с вами минутку”. Чин не был приглашен для участия в кратком обсуждении. Чунг сказал несколько слов Чжоу, который низко поклонился и поспешил уйти. Чин остался наедине со своими мыслями. Американцы наносили невероятный ущерб его флоту на юге Филиппин, мрачно подумал Чин. Существовала вполне реальная вероятность того, что он мог проиграть этот конфликт - если бы американским бомбардировщикам удалось пронеситесь к десантным кораблям, все до единого морские пехотинцы, высадившиеся возле Давао, могут быть уничтожены. Он был бы полностью опозорен. Он не мог допустить поражения в Давао… Чжоу раскритиковал его за то, что он назначил адмирала Инь По Л'Уна ответственным за вторжение, но внезапно генералу Чину пришла в голову ужасная мысль, что адмирал Инь может найти выход из этой передряги. Вопрос был в том, действительно ли адмирал Инь был достаточно безумен, чтобы сделать это? Он быстро вышел из кабинета премьер-министра и направился прямо в центр связи дворца, чтобы срочно связаться с адмиралом Инь на эсминце "Хонг Лунг". Ответ на его вопрос: да, Инь был настолько сумасшедшим. ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА АНДЕРСЕН, ГУАМ “Генерал, мы получили снимок со спутника!” Джон Мастерс сказал. Генералы Стоун, Эллиот, Харбо и остальные сотрудники Объединенной оперативной группы столпились вокруг вновь включенного экрана компьютера высокой четкости. На нем был показан весь район залива Давао в необычайных деталях, с блоками данных IFF на каждом американском самолете и сгенерированными компьютером блоками данных на китайских судах. “Отлично, Джон, просто великолепно”, - сказал Стоун. Персонал несколько мгновений изучал доску. “Мы собираемся разделить экран между персоналом и подготовить сводку о китайских кораблях, которые все еще находятся там. Довольно скоро нам придется принять решение о второй волне ”. Убедившись, что отдельные консоли работают должным образом, Стоун выделил каждому сотруднику участок акватории Давао, моря Целебес и Филиппинского моря для поиска китайских кораблей. “Похоже, что южные пакеты отходят от цели, восточные пакеты находятся над целью, а северные пакеты отстают на две минуты”, - резюмировал Кэлвин Джарелл. “Южная группа получила довольно сильный удар… восточная группа выглядит почти неповрежденной... Боже, самолеты северной группы терпят поражение от того единственного корабля прямо там, рядом с аэропортом ”.

“Потребуется некоторое время, чтобы увидеть, какие корабли были поражены, а какие нет, - сказал Мастерс, - но некоторые показывают нулевую скорость - мы, вероятно, можем предположить, что по ним были нанесены удары. К счастью, у нас все еще есть сохраненные в памяти спутниковые данные, так что мы можем отследить движения корабля вместе с нашим самолетом и определить, сбил его кто-то или нет.” Эллиот позвал Стоуна к своему пульту всего через несколько минут. “Я думаю, тебе лучше увидеть это, Убийца крыс”, - сказал он. В небольшой группе было два больших корабля и три меньших судна сопровождения, расположенных дальше на запад, чем основная боевая группа. “Очевидно, прибыло подкрепление”, - сказал Эллиот. “Но в отчете радара ISAR, который Кобб и Макланахан получили для нас, что-то говорилось об этой группе… Пока Стоун наблюдал, Эллиот увеличил изображение группы из пяти судов, увеличил изображение самого большого в группе, затем переключился на изображение корабля в формате ISAR. Используя ISAR, или режим радара с обратной синтезированной апертурой, движение самого судна, а также движение спутника, создавалось трехмерное изображение судна очень высокой четкости, которое при просмотре сохраненного в компьютере каталога судов могло бы идентифицировать само судно. И когда они узнали, Стоун пробормотал проклятие про себя. “Хонг Лун”, - сказал он. “Они отправляют самого Хонг Лунга обратно в бой. “Генерал Стоун”, - сказал один из офицеров связи штаба боевых действий. “Сэр ... Оператор базы получил срочный телефонный звонок - из посольства в Маниле”. Офицеры повернулись лицом к офицеру связи - по голосу мужчины они поняли, что что-то происходит. “Что это?”

“Сэр ... в посольство позвонил офицер, который представился членом штаба адмирала флота Оперативной группы военно-морских сил Народно-освободительной армии Китая на юге Филиппин. Он сообщает нам, что адмирал флота Инь По Л'Ун приказал атаковать город Давао и уничтожить его ядерным оружием, если американские бомбардировщики немедленно не отступят ”.

“Что?” Все на командном пункте были на ногах. “Это был корабль ... Парень… который запустил противокорабельную ядерную ракету ... не так ли?” Мастера спросили Камень. Никто не ответил, но ответ был ясен. “Это блеф”, - решительно заявил Кэл Джаррел. “Происхождение сообщения было подтверждено, сэр”, - доложил офицер связи. “Поступило непосредственно из самих кабинетов премьер-министра по военным каналам. Государственный департамент сейчас уведомляет Белый дом. “Подтвердите этот звонок одним из наших, - приказал Стоун. “Немедленно соедините меня с президентом”.

“Он может это сделать?” - Спросил Эллиот. “Могут ли его ракеты поражать наземные цели?”

“Легко и с довольно хорошей точностью”, - ответил Стоун. “Дальность полета Fei Lung-9 составляет почти двести километров - это более ста морских миль. Первоначально это была мобильная ракета наземного базирования, модифицированная для использования на борту корабля. “Вы не можете воспринимать это всерьез”, - запротестовал Джаррел. “Мы ожидали чего-то подобного. В следующем поступившем звонке будет сказано, что китайцы запустят баллистическую ракету морского базирования по Гуаму, или Гонконгу, или Окинаве, если мы не выведем войска ”. Но лица по-прежнему были серьезными - они воспринимали угрозу очень серьезно. Джаррел сказал: “Мы все равно ничего не можем сделать - самолеты сейчас над своими целями. Через три минуты B- Is пройдет над целью ”.

“Мы можем отозвать их”, - сказал Харбо. “Это безумие, Том. “Посмотри на доску, Кэл”, - сказал Харбо. “Ваши парни уже причинили достаточно вреда. Что такого особенного, если мы уничтожим северную ударную группу?”

“Важно то, что китайские морские пехотинцы доберутся до пляжа”, - утверждал Джаррел. “Мы бы использовали все остальные бомбардировщики впустую… мы потеряем все эти другие экипажи ни за что ”.

“Мы не можем рисковать тем, что он это сделает”, - сказал Харбо. “Он уничтожит кучу своих собственных парней, не так ли?” Мастера спросили. “Если они уже уничтожены воздушными боевыми силами, ему может быть все равно”. “Прикажите снова нанести удар крылатыми ракетами ”Томагавк", - сказал Эллиот. “Каков диапазон от висконсинской группы до Хонг Лунга?” Но измерение было быстро произведено и подтверждено - оно составило более шестисот миль. Экипажам крылатых ракет "Томагавк" потребуется не менее тридцати минут, чтобы запрограммировать новый удар, а затем ракетам потребуется не менее часа, чтобы пролететь это расстояние. “Мы можем приказать одному из бомбардировщиков атаковать Хонг Лунг”, - сказал Харбо. “Они могут придержать пару единиц оружия, направиться на юг и атаковать. Мы можем использовать пару В-1 из северной ударной группы - у них сейчас остались только мины и топливно-воздушная взрывчатка, но это должно сработать. ” Он указал на монитор высокой четкости. “ХонгЛуну нужно будет продвинуться дальше на север, прямо к устью залива Давао, прежде чем стрелять. Это означает, что у нас есть около двадцати минут, чтобы доставить кого-нибудь на позицию ...”

“У нас нет времени отправлять данные о перенацеливании в B-Is, Том”, - сказал Джаррел. “У нас есть два приказа, которые мы можем отдать бомбардировщикам сейчас - атаковать или воздержаться. Если мы прикажем двум самолетам задержаться, они прервут полет прямо посреди всей этой противовоздушной обороны. Они должны преодолеть сто двадцать миль жесткой обороны, найти подходящий корабль и атаковать. Это безумие. Я говорю, отправляйте B-Is и заканчивайте работу. Это очевидный блеф, и мы на него клюем. “Но если это не блеф...”

“У меня есть предложение, сэр”, - сказал Мастерс. “Я думаю, у меня есть способ, которым мы можем нанести удар по этому китайскому эсминцу вовремя. И Джон Мастерс начал излагать свой план своей аудитории. . МИНДАНАО, ФИЛИППИНЫ Фрегат "Сямынь" был поражен не менее чем шестью ракетами "Гарпун" и горел так же яростно, как вулкан в устье залива Давао - сопровождающие его патрульные катера не могли подойти к нему ближе чем на пять километров из-за горящего мазута на воде, сильной жары и случайных взрывов в его оружейных складах. Три из шести патрульных катеров сопровождения Xiamen были сбиты ракетами Harpoon, которые оставили залив Давао широко открытым для входа ударной группы. Два B-52 получили попадания из крупнокалиберных орудий с патрульных катеров и были вынуждены сбросить свои боеприпасы, прежде чем проникнуть в район цели, а один был сбит при выходе из района; все члены экипажа благополучно катапультировались и были взяты в плен. Следующим пал эсминец "Иньчуань", в арсенале которого было мало зенитных орудий. Десять В-52 из трех группировок южного удара обрушились на нее и ее сопровождение, заполнив воздух с сорока ракетами "Гарпун", предназначенными только для одного судна. Большинство ракет поразили другие суда или были перехвачены эскортом "Иньчуань", но десять ракет "Гарпун" нашли тяжелый эсминец. Он затонул менее чем за двадцать минут. Эсминец "Далянь", оснащенный зенитно-ракетным комплексом "Хун Цянь-9 I", и его оснащенные противовоздушными средствами сопровождения нанесли ущерб шести самолетам В-52, которые были снаряжены для атаки на него. Два B-52 получили тяжелые повреждения и были вынуждены отступить; один разбился над сушей к востоку от залива Бангой, в то время как другой был атакован истребителями и уничтожен при попытке покинуть зону поражения. Но Далянь израсходовал большую часть своего вооружения, защищая десантный отряд от крылатых ракет "Томагавк", и вскоре обнаружил, что не может защититься от атаки двенадцати выпущенных по нему противокорабельных ракет "Гарпун". Потрепанный и кренившийся на правый борт, капитан эсминца, наконец, решил вытащить свое судно на берег возле Матиао, а не позволить ему затонуть в бухте Бангой. На вертикальную масляную доску на флагманском мостике эсминца "Хонг Лунг" было физически больно смотреть. Уничтоженные суда были выделены красным, поврежденные и выведенные из строя суда - черным, поврежденные, но исправные суда - черно-зелеными полосами, а полностью исправные суда - зеленым - и их было чертовски мало. К счастью, большинство зеленых судов были десантными кораблями-атакующие все еще не добрались до морских пехотинцев на пляже. “Флагман, мостик, у нас визуальное наблюдение за эсминцем ”Сямынь"", - радировал капитан "Хонг Лунга" адмиралу Иню. “Он подает сигнал с просьбой о помощи. Должны ли мы присоединиться?” Капитан Сун посмотрел на Иня, который молча покачал головой. Сан подумывал попросить адмирала передумать, передумал, затем передал по радио: “Мостик с флагмана. Только тактическое восстановление, баркасы и команды по устранению повреждений третьего этапа. Сохраняйте курс и скорость, чтобы установить позицию патруля. Отбой.” Сан отключил интерком, прежде чем капитан тоже смог возразить. “Далянь докладывает, что он благополучно сел на мель, сэр”, - доложил радист. “Капитан Йенг сообщает, что он может отремонтировать свою систему управления огнем, расчетное время до завершения - тридцать минут”. Еще один молчаливый кивок от Инь. “Передайте капитану Енгу, чтобы он продолжал противовоздушное прикрытие электронно-оптическими и визуальными средствами, пока не будет отремонтирована его радарная система управления огнем”, - сказал Сун. “Добавьте, что адмирал благодарит его за спасение своего судна и за подтвержденные убийства, но что он по-прежнему является основным кораблем противовоздушной обороны сил вторжения”. Капитан Сан подошел к вертикальному графику, мгновение изучал его, затем сказал: “Мы должны направить транспорты на север в бухту Бангой - это лучше скроет их от любых бомбардировщиков, которые все еще находятся в этом районе. Когда прозвучит сигнал "все чисто", они могут двигаться на скорости фланга на юг со своими эскортами для восстановления. “Какое сопровождение?” Пробормотал Инь. “Какое сопровождение осталось?”

“Видите ли, сэр, у нас есть по меньшей мере шесть патрульных катеров ... И группа Хонг Лунга, конечно, будет на позиции, чтобы прикрыть их отход. Как только они пройдут мимо нас, наше воздушное прикрытие защитит их, пока они не пришвартуются в Замбоанге для погрузки подкреплений ”.

“Шесть... патрульных... катеров...” - сказала Инь низким, дрожащим голосом. “Шесть... Я начал эту операцию с восемью эсминцами, двадцатью фрегатами и почти шестьюдесятью патрульными катерами. Не осталось никаких крупных кораблей, которые могли бы сопроводить десантные корабли обратно в порт? Ни одного?”

“Сэр, большинство наших фрегатов и патрульных катеров все еще в рабочем состоянии и все еще патрулируют в Филиппинском море”, - сказал Сан. “Мы отозвали несколько из них, вместе с эсминцем ”Чжанчжоу", чтобы усилить нашу внутреннюю оборону". Сун шагнул к Иню, выпрямил спину и сказал: “Сэр, вы развернули свои силы как настоящий мастер тактики. Вы провели превосходную битву против лучших, кого американцы могли бросить против нас. Ваша цель, морское вторжение и оккупация Давао и международного аэропорта Самар, почти завершена. Вы победили, сэр. У вас есть...“

“Сэр! Вражеские самолеты приближаются с северо-востока и востока от Давао ”, - доложил радист. Техник по вертикальному нанесению начал рисовать сообщение о приближении самолета, и число, казалось, с каждой секундой увеличивалось до тревожных размеров. Самолеты северо-восточной группы находились дальше от восточной группы, но быстро приближались. “Что это за самолеты?” Солнце приказало. “Адмиралу нужен тип самолета. Получите это!”

“Самолеты восточной группы сообщили, что это только самолеты B-52”, - ответил радист после нескольких запросов. “Пока нет идентификационных данных по самолету northeast”. Но, судя по скорости, с которой техник вертикальной съемки обновлял их местоположение, Сан мог легко догадаться - бомбардировщики B-52, за которыми следуют бомбардировщики B-I и F-I I I I. Три южные группы были всего лишь первой волной - вторая группа, не такая крупная, как первая, но еще более мощная, преследовала самих морских пехотинцев. “Объявить тревогу по противовоздушной обороне всем судам и всем силам; вражеские бомбардировщики приближаются с востока и северо-востока ”, - приказал Сан. “Прикажите всем силам укрыться на пляже. Рассредоточьте десантные корабли и штурмовые суда настолько, насколько это возможно ”. Адмирал Инь выглядел так, словно из него выпустили воздух ножом. Он мог только смотреть на вертикальный график, бормоча что-то себе под нос, чего Сан не мог слышать. “Сэр? У вас есть дальнейшие приказы?” Спросило Солнце. Адмирал китайского флота мог только пробормотать что-то неразборчивое, уставиться на листок бумаги, который ему дали в секции связи, и уставиться на доску в абсолютном ужасе. “Внимание! Внимание! Внимание противовоздушной обороне! Артиллеристы займут свои батареи и приготовьтесь ”. Полковник морской пехоты Ян И Шусинь нервно взглянул на громкоговорители на “островной” надстройке над ним, затем на башни, где были установлены многочисленные 37-миллиметровые зенитные орудия корабля, но он быстро переключил свое внимание обратно на людей на своем десантном корабле. Никто не сказал ни слова, но Янг легко повысил свой голос над усиленным голосом и сказал: “Замолчите, все вы. У стрелков есть своя работа, а у вас - своя. Приготовьтесь.” Ян возглавлял отряд из сорока хорошо вооруженных китайских морских пехотинцев во время вторжения в Давао. Они находились на борту десантного корабля "Воздушная подушка" "Дагу", чудовищного шестидесятитонного судна, которое скользило над поверхностью воды на воздушной подушке, создаваемой шестью пропеллерами с газотурбинным приводом в нижней части судна; два турбовинтовых винта вверху разгоняли судно до скорости более семидесяти километров в час над сушей или морем. "Дагу" нес два небольших бронетранспортера, каждый с 30-миллиметровыми пулеметами на борту; сам десантный корабль был вооружен двумя 14,5-миллиметровыми пушками, укомплектованными четверо очень молодо выглядящих солдат. В отличие от других десантных кораблей, "Дагу" выводил своих морских пехотинцев прямо на сушу, а не в воду по грудь. Десантный корабль-амфибия, на котором они находились, нес два таких десантных катера на воздушной подушке плюс четыре обычных десантных катера, а также двадцать бронетранспортеров на танковой палубе и тридцать “двух с половиной" грузовых автомобилей общего назначения на главной палубе, плюс в общей сложности четыреста морских пехотинцев. Другие десантно-танковые корабли-амфибии имели десантные катера на воздушной подушке, но они всегда призывали полковника Яна возглавить любую атаку. Люди Яна были бы первые китайские солдаты, занявшие международный аэропорт Самар и осадившие сам город Давао. Другие десантные корабли меньшего размера типа "Ючай" или "Юньнань" ушли вперед, чтобы попытаться вызвать огонь на себя, определить цели для орудий эсминца или демонтировать береговую оборону. Дагу должен был возглавить основную атаку морской пехоты на самом пляже. После того, как морские пехотинцы Янга и бронетранспортеры захватят пляж, они выведут десантный корабль на мелководье, развернут секции понтонного моста, установленные по бокам корпуса, и начнут откатывать грузовики с передней рампы. Оказавшись на дороге, грузовики помчались вперед и захватили аэропорт Самар - и победу. Два больших спаренных 76,2-миллиметровых орудия LST начали обстреливать берег, когда десантный корабль сделал небольшой разворот, чтобы пустить в ход оба орудия. “Готовы!” - крикнул Янг, и его люди издали в ответ звериное рычание. Рулевой "Дагу" запустил двигатели, и четырехметровая бронированная юбка машины на воздушной подушке быстро надулась. На кормовой палубе протрубил гудок, кормовой трап опустился, и рулевой "Дагу" запустил сдвоенные турбореактивные винты. Ионный аппарат air-cush выпрыгнул в темноту, врезался в воду и помчался к пляжу. То, что увидел Янг, когда они очистили десантный корабль, было похоже на что-то из детского кошмара. Повсюду горели корабли. По крайней мере, два других танкера и десантных корабля яростно горели, из еще двух валил дым. Зенитные орудия прочесывали небо, казалось бы, случайным образом. Вода, которую мог видеть Янг, была усеяна телами, перевернутыми десантными кораблями и обломками. Пока он смотрел, по воде прокатился еще один взрыв, ударная волна достаточно сильные, чтобы ошеломить его. Ему пришлось напомнить себе, что он не мог показывать страх перед своими людьми, большинство из которых, как он знал, наблюдали за ним. Одна из самых сложных вещей для морского пехотинца - это сойти с быстроходного, безопасного десантного судна и высадиться на берег, и для большинства из них только вид храброго лидера мог заставить их сделать это. Их сбросили в воду более чем в двух километрах от берега, но аппарат на воздушной подушке быстро преодолел расстояние - оставалось меньше тридцати секунд, и они были бы на суше. Рулевой шел зигзагообразным курсом к берегу - вероятно, он просто уклонялся от других уничтоженные десантные корабли или лужи горящего топлива, но Янг всегда говорил своим войскам, что они делали это, чтобы сбить с толку вражеских артиллеристов. Артиллеристы Дагу несколько раз открывали огонь по пляжу, но Янг не слышал оттуда выстрелов из минометов, базук или тяжелой артиллерии. “Никакого сопротивления со стороны пляжа!” - крикнул он своим людям. Морские пехотинцы вокруг него радостно зарычали в ответ. “Гони и побеждай! Разделитесь на тройки, разделитесь и бегите в укрытие! Следите за идущими впереди вас инженерами ”. У саперов-тральщиков, которые шли впереди них, были флуоресцентные оранжевые ленты на руках и спинах, чтобы отличать их от… Позади них прогремел мощный взрыв, осветивший горизонт так ярко, что Янг мог легко разглядеть линию деревьев. “Смотрите вперед!” Янг закричал, когда его люди пригнулись, затем начали пытаться развернуться в тесном пространстве, чтобы увидеть, во что попали. “Приготовьтесь!” Янг тоже не смотрел, хотя, судя по вторичным взрывам, их десантный корабль был подбит. Он мог смутно слышать рев тяжелых реактивных самолетов над головой, а артиллеристы Дагу даже тщетно размахивали своими хилыми пулеметами в небе после звука двигателя. Это только подчеркивало их позиции. “Пушки вперед! Перезаряжай! Прикрывайте посадку!” - Крикнул Янг. Артиллеристы и их заряжающие были слишком напуганы, чтобы слушать - они либо наблюдали за разрушением своего корабля-носителя, либо сканировали темное небо в поисках вражеских бомбардировщиков. “Бронетранспортеры, запустить двигатели!” Тяжелые дизельные двигатели на бронетранспортерах с ревом ожили, и артиллеристы в верхних башнях выпустили патроны. Секундой позже десантное судно на воздушной подушке коснулось берега, турбореактивные двигатели заработали на полную мощность, судно вылетело на пляж, и передняя часть юбки на воздушной подушке начала сдуваться для взлета. Артиллеристы, наконец, начали обстреливать линию деревьев. “Готовы!” - крикнул Янг, и накачанные адреналином мужчины снова зарычали. Передняя кромка транспортного средства на воздушной подушке коснулась земли, и трап опустился. Янг вскочил на трап, сбежал по нему на пляж, затем махнул своим людям, указывая на линию деревьев менее чем в тридцати метрах от них. “Морские пехотинцы! Вперед! Вперед! Джи... - Его последнее слово потонуло в огромном облаке огня и оглушительном взрыве - Янг почувствовал, как из его легких высосали весь воздух и заменили простыни чистого огня. Несколько морских пехотинцев, спускавшихся по трапу, были сбиты с ног и выброшены на пляж, когда ударная волна, более мощная, чем Янг мог когда-либо вспомнить, прокатилась по ним. Его ночное зрение было полностью уничтожено ослепительной вспышкой света, и его барабанные перепонки чувствовали себя так, как будто они лопнули - нет, вся его голова чувствовала себя так, как будто она лопнула… Четыре истребителя-бомбардировщика F-III G ворвались в этот район почти на сверхзвуковой скорости, прямо в середину линий десантных кораблей, пытающихся высадить свои силы на пляжах к югу от Давао. У них не было гарпунных ракет или бомб. Вместо этого каждый нес по четыре 2000-фунтовых канистры BLU-96 HADES FAE, или топливно-воздушной взрывчатки. Каждая канистра HADES содержала триста галлонов взрывоопасного мазута, и канистры были выброшены примерно на тысячу футов над группой из восьми десантных кораблей. Примерно в восьмистах футах над водой канистры открылись, и мазут начал рассеиваться большими белыми облаками пара. Секундой позже, когда облако пара было примерно в пятистах футах над посадочным аппаратом и расширилось до ста футов в диаметре, сработали крошечные натриевые детонаторы в облаках пара. Результирующий взрыв был сильнее, чем сила фугасной бомбы весом в двадцать тысяч фунтов, создав грибовидное облако огня, которое растянулось по воде почти на полмили, и ударную волну, которая превратила воду в кипящую пену на две мили во всех направлениях, оглушая солдат или лишая их сознания, а десантные суда, находящиеся под взрывами, немедленно загорелись. Две канистры HADES пролетели над пляжем в окружении нескольких взводов китайских инженеров морской пехоты, и невероятной силы взрыв был таким же разрушительным на суше. Ближайшая канистра HADES взорвалась в трех милях от нас, но Янгу и его морским пехотинцам показалось, что они оказались в центре извергающегося вулкана. Янг обнаружил себя ошеломленным, но невредимым, распластанным на животе, его винтовка была отброшена на несколько метров в сторону. Он низко подполз к своей винтовке, поднял ее, затем осторожно поднялся на колени. “Морские пехотинцы! Вперед! Бронетранспортеры! Выдвигайтесь!” К счастью, первый бронетранспортер начал отходить от десантного корабля на воздушной подушке; второй не подавал признаков движения. “Уберите эти бронетранспортеры с десантного корабля! Шевелись! Шевелись!” Медленно, его люди поднялись на ноги, спотыкаясь, направляясь к бтрам, чтобы укрыться за ними, когда к ним вернутся чувства. Когда Янг убеждал своих людей покинуть десантный корабль, он смог просканировать пролив в направлении своего десантного корабля-амфибии - и то, что он увидел, привело его в ужас. Казалось, что вся внутренняя часть корабля была в огне. Куски понтонных мостов свисали с бортов, все в огне, и в отблесках пожаров он мог видеть, как люди бросаются за борт в залив, покрытый горящей нефтью. Впечатляющий взрыв отправил столб пламени поднялся на сотню метров в ночное небо, когда пожары, наконец, обнаружили двадцать пять миллионов декалитров дизельного топлива, все еще находившегося в резервуарах LST. Несколько его людей остановились, чтобы посмотреть на гибнущий корабль, и Янг схватил их и подтолкнул вперед. “Шевелись! Закрепите эту линию деревьев! Обыщите этот дом! Двигайтесь, артиллеристы на борту "Дагу" снова начали стрелять в небо, и Янг мог слышать звуки приближающихся быстрых и тяжелых реактивных самолетов. “Убирайтесь с посадочного корабля!” - заорал он. “Бегите к деревьям! Бегите!” Но было слишком поздно. Через две минуты после того, как истребители F-I I доставили свои канистры с огнем, следующий ударный пакет начал заходить с северо-востока: четыре B-52, которые пережили бой с эсминцем Dalian, продолжили свои атаки ракетами Harpoon и минами CAPTOR; их эскортный EB-52C Megafortress был сбит истребителем JS-7 над Минданао, когда он пытался отвернуть от района цели. Четыре B-52 заявили об уничтожении двух десантных кораблей и засеяли проливы более чем дюжиной мин-перехватчиков, которые начали выискивать и уничтожать уцелевшие суда, пытавшиеся спастись бегством через проливы к острову Самал. Затем, через шестьдесят секунд после того, как последний B-52 оторвался от цели, последние и наиболее тяжело вооруженные боевые самолеты за все время сражения начали атаку; шесть бомбардировщиков B-I B налетели с севера на уровне верхушек деревьев. Их так и не обнаружили, пока не стало далеко, слишком поздно. Полковник Янг мог видеть, как яркие шары красного и оранжевого цветов спускаются к нему по пляжу, прокладывая путь разрушения шириной в пятьдесят метров и длиной в сотни метров. Бежать было некуда - бомбы из авиаминных контейнеров накрыли весь пляж. Он мог только поднять винтовку и выстрелить на шипящий звук, когда изящный американский бомбардировщик, на короткое мгновение выделившийся на фоне яркого света горящего танкодесантного корабля, пронесся над головой. Янг повернулся спиной к приближающейся химической мясорубке из бомб и продолжал обстреливать бомбардировщик, пока тот не был сражен разрушительными взрывами и облаками шрапнели. Никогда раньше майор Пит Флетчер, офицер 050 B-IB по наступательным системам, не брал в бой такого невероятного количества оружия - фактически, он никогда даже не слышал о таком количестве различных виды оружия, применяемого в битве. Его бомбардировщик B-IB Excalibur, Blade Два-Пять, нес восемь ракет SLAM на внешних опорных пунктах - они уже были израсходованы на более крупные китайские суда в Филиппинском море, которые пережили первоначальную атаку B-52; восемь мин Mk 65 QUICKSTRIKE в кормовом бомбоотсеке, которые представляли собой мелководные фугасные противокорабельные мины, которые должны были быть сброшены в пролив Дадаотан и саму гавань Бангой, двадцать четыре мины "АЛЛИГАТОР" в среднем бомбоотсеке, которые должны были быть сброшены на пляже - каждая бомба должна была быть обезврежена. разогнать сотни маленьких мин размером с софтбольный мяч по обширной территории, которая могла уничтожить небольшие транспортные средства или убить большое количество солдат, которые попытались бы пройти через район после налета; и, наконец, они пронесли восемь канистр BLU-96 HADES FAE в переднем бомбоотсеке, которые были предназначены для высадки десантных кораблей и морских пехотинцев на берег к северу от международного аэропорта Самар. Все оставшееся оружие должно было быть сброшено на расстоянии всего двадцати миль, по трем отдельным трассам длиной в две мили - и при полете на уровне верхушек деревьев со скоростью почти шесть миль в минуту это почти не оставляло времени на обдумывание процедур. Он получил исправление в промежутке между атаками истребителей при заходе на берег, и навигационная система была исправна и готова к работе. Если бы у него было время, Флетчер попытался бы еще раз зафиксировать радаром заход в район цели, но он сомневался, что это произойдет. Бомбовому компьютеру пришлось бы позаботиться обо всем. “Приближаемся к начальной точке… готовы, сейчас же готовы, ” крикнул Флетчер. “Курс хороший. Тридцать секунд до освобождения. Многократный выброс "АЛЛИГАТОРА" по курсу один-восемь-один, затем поворот направо по курсу два-один-шесть для многократного выброса мины QUICKSTRIKE, затем поверните направо на курс два-шесть-восемь для многократного выпуска HADES. Приготовьтесь ... пятнадцать секунд.” Пожары, которые уже полыхали в проливе Дадаотан и гавани Бангой, были впечатляющими - горело не менее дюжины крупных военных кораблей, а пятна пожаров усеивали весь залив. “Боже мой, похоже на конец этого гребаного мира”, - пробормотал второй пилот по интерфону. “Пять секунд ... приготовьтесь к повороту ...” Но огромные пожары, благодаря которым экипажу B-I было так легко видеть район цели, также позволили китайским войскам легко увидеть приближающийся бомбардировщик. Ряд трассирующих снарядов с нескольких уцелевших десантных кораблей описал дугу в небе, непрерывные линии снарядов прочертили небо, казалось бы, случайными узорами - и внезапно несколько из этих линий пронеслись по носу бомбардировщика B-I. Попадание 57-миллиметровых снарядов с одного из кораблей танклендинга ощущалось как удары молота самого Тора. Давление в кабине немедленно упало, сменившись миллисекундой спустя оглушительным ревом порывов ветра, бьющих в окна кабины. Скорость полета, казалось, упала до нуля, и экипаж испытал чувство невесомости, когда B- I начал дрейфовать и падать по небу. Флетчер отреагировал мгновенно. Изо всех сил стараясь держаться прямо на своем сиденье, насколько это было возможно, он выбрал все оставшиеся складские помещения, открыл бомболюки и еще раз нажал кнопку “Аварийный сброс оружия”. “Все оружие убрать! Оружие прочь!” - крикнул он. “Правый поворот для побега, Дуг!” Он обратился к пилоту, капитану Дугу Вендту. “Поворот направо! Направляйтесь на запад!” Все мины и канистры с BLU-96 были выпущены в обычном режиме - кроме одной. Один из стеллажей в носовом бомбоотсеке был подбит выстрелом, стеллаж заклинило, затем его освободили, а канистру отбросило к переборке кормового бомбоотсека и она взорвалась. Огонь и обломки бомбы и поврежденного бомбоотсека попали в воздухозаборники правого двигателя, обстреляв двигатели правого борта и вызвав еще один ужасающий взрыв. Раздался звук, похожий на бушующий водопад, заполнивший весь отсек экипажа, и кабина начала заполняться дымом. Казалось, что Би-И висит вверх ногами, поворачиваясь влево и вправо и кружа хвостом по небу. “Дуг? Отвечайте!” Ответа нет. “Джордж?” Снова нет ответа. Не думая о том, что он делает, Флетчер потянул за механизм выпуска парашюта на своем катапультном кресле, которое отстегнуло его от сиденья, но удержало парашют на спине. Он упал на палубу и начал ползти на руках и ногах к планшету. “Пит!” Подполковник Терри Ровенки, DSO (оператор оборонительных систем), закричал позади него. “Что, черт возьми, ты делаешь? Вернитесь сюда!” Флетчер проигнорировал его. Лежа на животе, он пробрался сквозь завывающий порыв ветра в кабину пилота. Сквозь яркий свет сигнальных ракет снаружи, он мог видеть, что все ветровые стекла были взорваны, и оба, Вендт и Льек, упали на свои места без сознания. Автопилот не был включен, но B-I был легким и достаточно подстриженным, чтобы удерживать крылья на одном уровне даже без рук на ручке управления. “Терри! Убирайтесь! Катапультируйтесь!” Флетчер закричал, но его не было слышно из-за порывов ветра. Проползя вперед еще на несколько футов, он взобрался на центральную консоль, стараясь держаться как можно ниже от смертоносного ветра, проникающего через разбитые окна, протянул руку и поднял правую ручку катапультирования на сиденье Дуга Вендта. Большая красная лампочка “Катапультирование” загоралась в каждой секции кабины - она загоралась автоматически, когда поднимались ручки катапультирования пилота. Борясь с силой ветра, бьющего по всему его телу, он поднял руку и нажал на спусковой крючок катапультирования левой рукой. К счастью, инерционная катушка дернула тело Дага Вендта вертикально в его кресле за долю секунды до того, как верхний аварийный люк сорвало, и кресло с ревом улетело в космос. Но ракетный двигатель катапультного кресла вспыхнул прямо перед лицом Флетчера, и он снова закричал, когда его зрение сменилось сердитыми звездами чистой боли. Он был на грани потери сознания, и только еще один взрыв где-то внутри бомбардировщика привел его в чувство. Борясь с болью, чтобы восстановить зрение, он, наконец, оставил попытки открыть глаза, нащупал ручку катапультирования Льека, нашел ее и потянул. На этот раз раскаленный добела огонь из двигателя опалил его грудь и живот, и он рухнул на палубу. “Пит! Пит, черт возьми, очнись!” Кто-то звал его по имени. . . кто-то... Флетчер поднял голову. “Пит! Сюда! Ползи сюда! Поторопитесь!” Это был Терри Ровенки - идиот еще не катапультировался. Голова Флетчера с глухим стуком ударилась о палубу. Это была его проблема, блаженно подумал он, проваливаясь в беспамятство - у человека было отличное катапультное кресло, сейчас самое время им воспользоваться. Но сон не приходил. Вскоре он почувствовал, что кто-то тянет его за ноги. “Пит, черт возьми, ползи сюда ... Ты, ублюдок, очнись, черт возьми, очнись...” Чтобы подшутить над ним, Флетчер толкнул центральную консоль кабины в сторону системного отсека. Необычные углы наклона палубы, казалось, помогли ему - нос "Экскалибура" был высоко поднят, как если бы они находились на крутом подъеме - а хватка Ровенки была необычайно сильной. Он услышал еще один громкий звук, чем дальше он отходил, тем больше порывов ветра, пока не понял, что это был большой входной люк. Ровенки выбросил за борт люк и входную лестницу и пытался вытащить Флетчера! Каким-то образом Ровенке удалось подтащить Флетчера к люку и перевернуть его на живот, головой к открытому люку. “Какого хрена, по-твоему, ты там наверху делал?” Ровенки кричал, продолжая бороться с телом Флетчера, похожим на тряпичную куклу. “Быть проклятым героем? Из-за тебя меня здесь убьют, Флетчер, и я, блядь, буду преследовать тебя сто лет ”. Прикрепив аварийно-спасательный трос к D-образному кольцу парашютной обвязки Флетчера, Ровенки использовал ноги и вытолкнул Флетчера головой вперед из входного люка. Спасательный трос натянулся, развернув тело Флетчера, но потянул за D-образное кольцо рипкорда и раскрыл парашют. Одна из ног Флетчера запуталась в стойках парашюта, но она высвободилась, и парашют благополучно открылся. Ровенки был прямо за ним, выпрыгивая из люка так, словно собирался запустить пушечное ядро с доски для прыжков в высоту . Он сломал левую ногу, ударившись о задний край люка, но боль только напомнила ему потянуть за D-образное кольцо, когда он плыл к пышным тропическим лесам внизу. Поврежденный B-1 продолжал плыть в правом развороте на высоте носа в течение нескольких минут, почти выполнив полный разворот на 180 градусов, пока у него окончательно не закончилась воздушная скорость, он заглох и рухнул на землю недалеко от города Кадеко. Последний самолет первого налета Военно-воздушных сил завершил свой полет. “Сэр, доклад от истребителя J-7 над международным аэропортом Самар”, - объявил радист. Адмирал Инь вскочил на ноги. “Говорите!” - крикнул он достаточно громко, чтобы напугать почти всех в комнате. “Аэропорт захвачен?” Радист слушал несколько мгновений, его лицо с каждой секундой становилось все более пепельным и недоверчивым. Он взглянул на Инь, затем на Сан9, затем снова на свое оборудование. “Ну? Говорите!”

“Сэр ... сэр, пилот сообщает о многочисленных судах, охваченных огнем в проливах Дадаотан и гавани Бангой”, - сказал радист. “Нет контакта ни с какими наземными подразделениями ни по одному тактическому каналу. Несколько взрывов . . . вторичные взрывы . . . признаки какого-то передвижения войск на земле, но ни один из них не отвечает ни на одной частоте.” Адмирал Инь был совершенно поражен. “Нет . . . контакта . . . нет контакта ни с кем из моих морских пехотинцев?”

“Сэр, это ничего не значит”, - сказал капитан Сунь Чжи Гомин. “Морские пехотинцы, несомненно, ушли в глубокое укрытие, когда был нанесен американский воздушный удар. Они должны быть в безопасности ”. Но его слова не успокоили чувства полного отчаяния и безнадежности Инь. Восемь тысяч морских пехотинцев. . . Шесть тысяч матросов . . . Ни с кем из них нет контакта. “Состояние американских бомбардировщиков”, - приказал капитан Сан. Лучшей терапией сейчас было действие - им нужно было управлять силами вторжения. То, что контакт был потерян, не означало, что битва проиграна. “Они отступили?”

“Есть, сэр”, - доложил радист. “Все самолеты отключились. Один B-1 уничтожен во время последнего рейда.”

“Очень хорошо”, - сказал Сан. “Превосходно. Сэр, вы слышали этот доклад?” Наконец, невероятное чувство облегчения, казалось, охватило каждого человека на флагманском мостике "Хонг Лунга", и особенно адмирала Инь По Л'Уна. Они знали, что американские военно-воздушные силы отправили большую часть своих самолетов в этот единственный налет и что они понесли довольно тяжелые потери. Другого воздушного налета не будет в течение нескольких дней, если вообще будет - еще достаточно времени, чтобы захватить аэропорт Самар и выиграть это сражение. “Прикажите пилоту J-7 провести расследование в международном аэропорту Самар”, - приказал Инь . “Посмотрите, удалось ли кому-нибудь из наших войск захватить аэродром. Горстка бомбардировщиков не может полностью остановить тысячи морских пехотинцев ”. Прошло несколько минут. Затем: “Сэр, сообщение от Цзянь Четыре-Четыре. Он установил контакт с командиром роты морской пехоты, который желает передать вам отчет о состоянии дел.”

“Превосходно! Я знал, что наши силы все еще в движении! Откройте канал ”. После нескольких тревожных мгновений они услышали: “Хон Лун, это Тигр. Хонг Лун, это Тигр. Как ты читаешь?”

“Это полковник Лиюцзян”, - взволнованно сказал капитан Сунь. “Я узнаю его голос. Он командующий северными штурмовыми силами.” Микрофон взял сам Инь. “Мы поняли тебя, Тигр. Каково ваше местоположение? Каков ваш статус?” Голос казался усталым, но мужчина говорил чистым голосом. “Тигр докладывает из северо-восточных ворот международного аэропорта Самар”, - сказал Лиюцзян. “Внутри аэропорта! Мы сделали это!” - крикнул один из сотрудников флага. “Морские пехотинцы собираются захватить аэропорт!”

“Статус следующий.. “Последовала короткая пауза, как будто Лиюцзян должен был обратиться к таблице. Затем, к ужасу Иня, он услышал голос на английском. “Это полковник Ренальдо Каригата, адмирал Инь, исполняющий обязанности заместителя командующего Силами обороны Содружества Минданао. Полковник Лиюцзян некоторое время не будет давать никаких отчетов, поэтому позвольте мне продолжить. Положение следующее: Силы генерала Самарапо-прежнему удерживают аэропорт и город. Мои снайперы прямо сейчас отправляются приветствовать то, что осталось от ваших сил вторжения. Аллах акбар. Добрый день, адмирал Инь”. И линия оборвалась. Инь в ужасе отступила от радиста. Члены его флагманского штаба смотрели на это в абсолютном шоке. Капитан Сан повел раздавленного адмирала флота обратно на его место. “Не волнуйтесь, адмирал”, - сказал капитан Сан. “Дождитесь полного отчета о состоянии. Не теряйте веры в своих людей. Воздушные налеты закончились - мы можем собрать наши силы и закончить это сражение. Мы можем “Сэр!” - проревел интерком из боевого информационного центра "Хонглунга". “Ракетное предупреждение! Патрульный катер сообщает о возможном приближении крылатых ракет "Томагавк" с юго-востока. Множественные заходы, движутся на северо-запад. . . сэр! Возможное обнаружение самолета с патрульного катера 403, в двухстах двадцати километрах к востоку от нашей позиции ... сэр, первая оценка ракет, приближающихся с юго-востока номер двадцать ... сэр, вас понял.. Инь оцепенел. Он проиграл. Американцы не только уничтожили его передовые силы, но и быстро собрали еще одну атакующую группу и настаивали на завязывании боя. Оставалось сделать только одно. Медленно, с выражением шока, все еще застывшим на его лице, Инь вытащил серебряный ключ на цепочке у себя на шее. Каждый член его флагманского штаба вскочил на ноги в ужасе… это был ключ к запуску ядерных ракет Fei Lung-9. Но, несмотря на их ужас, никто не пытался остановить Иня - они поняли, что это был его единственный выход. Хорошо это или плохо, но Инь в конечном счете выиграет эту битву и сделает то, что намеревался сделать - уничтожит город Давао, сокрушит повстанческую оппозицию и оккупирует Минданао. Инь вставил ключ в окно заказа на выполнение и нажал кнопку внутри встроенной камеры. По кораблю зазвучал сигнал тревоги. Никто из флагманов не пошевелился. Члены экипажа засуетились, раздавая защитное снаряжение и бегом направляясь к своим боевым постам Fei Lung-9. Инь поднял телефонную трубку. “Боевой клич. Боевой клич, ” сказал адмирал. Его лицо было призрачным, приглушенным, почти задушенным - на нем могла быть защитная маска, но он этого не сделал. “Первоначальный код подтвержден”, - спросил голос офицера оружейных систем "Фей Лун-9" на другом конце линии. “Цели, сэр?” Инь сделал паузу, его глаза пытались сфокусироваться на чем-то в темноте за наклонными окнами флагманского мостика. Затем он сказал: “Давао”.

“Понял, сэр. Выполнение автоматическое. Ожидание кода аутентификации.” Инь, казалось, был заморожен. “Товарищ адмирал? Код аутентификации?”

“Красный… Луна...” “Понял, сэр. Аутентификация подтверждена. Полная проверка подключения . . . получено. Казнь через три минуты. . . Отметка. Система включена автоматически, дальность действия системы предельная, но приближается к пределу досягаемости, уверенность в профиле атаки хорошая. Обратный отсчет начнется через две минуты. Выход из боя.” Задержка в две минуты до автоматического обратного отсчета прошла очень, очень быстро. Телефон на панели Иня зазвонил, и он поднес его к губам. “Последний отсчет остановлен, сэр. Цель теперь в пределах досягаемости. Какие приказы?”

“Приказывает… Меч дракона. Меч дракона ”, - ответила Инь. “Понял, сэр. Окончательный код подтвержден ”. Прозвучало шестьдесят второе предупреждение о запуске на всех палубах. И затем раздался другой звук, за исключением того, что это был не гудок - это был пронзительный крик, усиливающийся почти до болезненных пропорций. Как только крик стал почти физически невыносимым, эсминец потряс впечатляющий взрыв, который погасил огни по всему кораблю и заставил большую часть флагманского состава растянуться. Джон Мастерс приказал второму разведывательному спутнику NIRTSat сойти с орбиты, пока он был еще в тридцати тысячах миль отсюда. Спутник убрал свои сканеры устройств с зарядовой связью и чувствительные антенны радара в защитный корпус, затем в определенный момент мощные двигатели начали замедлять спутник. Когда спутник замедлился со своей орбитальной скорости в семнадцать тысяч миль в час, он начал спускаться через атмосферу. Двигатели удерживали защитные панели спутника обращенными в направлении его движения, когда он снова входил в атмосферу, сжигая куски абляционной брони, когда он несся в космосе подобно астероиду. Но в отличие от астероида, NIRTSat все еще находился под управлением консоли на Гуаме. Как только спутник безопасно снизил скорость, Мастерс приказал активировать бортовые датчики. Спутник находился на правильном курсе, прямо на той же трассе, по которой он следовал с момента своего запуска - прямо над Целебесским морем недалеко от залива Давао. Мастерс просто зафиксировал радар с синтезированной апертурой и инфракрасный сканер на флотилии из пяти кораблей; затем, по мере приближения, он точно идентифицировал большой эсминец и направил его прямо на кормовую палубу "Хонг Лунга". Спутник, конечно, не нес боеголовку, но падал со скоростью более скорость, в пять раз превышающая скорость звука, разрушительная сила четырехсотфунтового спутника в титановой броне была сродни большой торпеде. Сила удара отбросила корму "Хонг Лунга" на несколько метров вниз; затем спутник пробил моторный отсек под палубой и буквально протолкнул один из дизель-турбинных двигателей на десять футов вниз через киль. Моторный отсек начало затоплять, и корабль уже начал сильно крениться на один борт и на корму, прежде чем удалось закрыть достаточно водонепроницаемые двери, чтобы предотвратить повреждение. ... и, что наиболее важно, воздействие и кратковременное отключение питания автоматически отменило запуск Fei Lung-9. Последняя попытка Инь отомстить и одержать победу была остановлена. Капитан Сун подошел к адмиралу Иню, поклонился и сказал: “Товарищ адмирал, наводнение почти вышло из-под контроля. Фрегат "Цзюцзян" находится рядом. Не передадите ли вы свой флаг, сэр?” Ответа не было. Адмирал Инь безучастно смотрел вперед, его мысли путались в его прошлом, настоящем - и мрачном будущем. Возвращение в Китай и столкновение с генеральным штабом было бы разрушительным, совершенно разрушительным. Его честь была бы разорвана на виду у всего мира. Его трибунал и казнь будут публичными и жестокими. Он был бы полностью, предельно унижен. Инь повернулся к капитану Суну, и он увидел, что поведение этого человека, далекого от внимательного начальника штаба, теперь больше походило на секунданта на дуэли, следящего за тем, чтобы Инь осознал и выполнил свое обязательство. Его обязанность ... привести свои силы к победе или умереть. Сан понимал унижение, которое ожидало адмирала по возвращении, и он молча напомнил ему, что ему не нужно подвергать себя этому . Капитан Сун и флагманский штаб адмирала с благоговением и, да, с долей восхищения и уважения наблюдали, как адмирал Инь По Л'Ун подошел к небольшому личному святилищу, установленному в углу флагманского мостика адмирала, опустился перед ним на колени, достал из кобуры свой пистолет калибра 547,62 мм, приставил дуло к своему правому виску и спокойно вышиб себе мозги через флагманский мостик. НАРОДНЫЙ ЗАЛ ПРАВИТЕЛЬСТВА, ПЕКИН, КИТАЙ ПОНЕДЕЛЬНИК, 10 октября 1994 года, 07 ч.07 м. по МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ генерал Чин о Цзыхун прошел через залы к кабинетам премьер-министра Китайской Народной Республики. Протокольный персонал премьер-министра быстро сопроводил его в главный конференц-зал и попросил немедленно войти. По меньшей мере двести голов повернулись в его сторону, когда он вошел: казалось, что в этой комнате собралась вся Коммунистическая партия Китая. Чунг был один во главе стола заседаний; место, обычно зарезервированное для него слева от Чанга, было занято министром внутренних дел Чанга. Чин никак не мог добраться до своего обычного места - и после десятилетий изучения и разработки военной тактики стало очевидно, что это было именно то, что имел в виду Чунг. Он быстро подошел к концу длинного стола для совещаний прямо напротив Чанга, и бюрократы и политики партии сомкнулись вокруг стола. Генерал Чин низко поклонился от пояса. “Товарищ премьер, я докладываю, как было приказано”. “У вас есть для меня отчет о состоянии дел, генерал?” Спросил Чунг удивительно сильным, громким голосом. “Да, товарищ премьер...” Он остановился, поняв, что Чунг его не слышит, и повысил голос: “Да, товарищ премьер. Но я бы предпочел, чтобы брифинг был проведен… наедине.”

“Пожалуйста, дайте свой отчет сейчас, товарищ генерал”, - сказал Чунг. “Но, сэр, некоторые из этих людей не допущены к ...“

“Они уполномочены, генерал. Пожалуйста, дайте свой отчет ”. Это был не военный инструктаж, холодно осознал Чин - это была инквизиция. Очевидно, слух о битве при Давао уже дошел до Премьера - не было смысла пытаться утаить какую-либо информацию сейчас. “Товарищ премьер. Во-первых, я с сожалением сообщаю вам, что достопочтенный командующий оперативной группой военно-морских сил Народно-освободительной армии Южных Филиппин адмирал Ин По Л'Ун больше не командует народными силами близ Минданао. До тех пор, пока не будет назначена подходящая замена, я назначил адмирала младшего класса Сунь Джи Гоминга, начальника штаба адмирала, ответственным за все силы на юге Филиппин. Адмирал Инь... погиб почетной смертью, вступая в бой с вражескими силами в ходе выполнения своих обязанностей перед народом ”.

“Очень трагично”, - сказал Чунг. “Его будут помнить как верного слугу народа республики”. Это, конечно, был правильный ответ - в Китае, как и в Японии и других азиатских культурах, смерть от самоубийства была такой же приемлемой формой смерти, как и любая другая причина, даже в этом так называемом просвещенном обществе, управляемом коммунистами. Чунг, однако, не казался слишком расстроенным новостями, хотя по выражению его лица и тела Чин сделал вывод, что премьер не знал о внезапном уходе Иня. “Операция по захвату Давао и аэропорта там продвигается; однако атаки американских бомбардировщиков на наши военно-морские силы были серьезными. По сообщениям, американцы, наряду с противокорабельными ракетами воздушного базирования и крылатыми ракетами большой дальности, использовали топливно-воздушную взрывчатку против морских десантных кораблей и солдат, закрепившихся на пляже - это оружие во много раз мощнее обычных взрывчатых веществ и создает разрушительную ударную волну и огненный шар, очень похожий на ядерный взрыв ”. Его слова не произвели желаемого эффекта - он надеялся, что слова “ядерный взрыв” немного воспламенят эту аудиторию. Они этого не сделали. “Сейчас идет вторая волна атак. Адмирал младшего класса Сан докладывает, что он организует противовоздушную оборону и вскоре сможет организовать оборону боевых кораблей народа. “У меня есть план действий по противодействию атакам американских бомбардировщиков, который я хотел бы представить - кабинету премьер-министра и старшим членам партии - на ваше одобрение”.

“Генерал Чин, ” вмешался министр иностранных дел Чжоу Ти Яньбин, “ возможно ли для ваших войск безопасно разъединиться и отойти в ... Пуэрто-Принсеса, на остров Палаван, или, возможно, даже в Наньша-Дао?”

“Отключиться? Отступить?” Генерал Чин ахнул. “Зачем нам отступать? Мы-“

“ - у вас все еще есть преимущество? Захватят ли Давао и аэропорт Самар без дальнейших серьезных человеческих жертв? У вас будет проклятый флот после окончания этого конфликта?” - Спросил Чжоу. “У нас есть оружие, которое мы еще не пустили в ход”, - сказал Чин. “Мы стремились контролировать этот конфликт, используя только наземные силы и обычное оружие. Американцы обострили конфликт, применив бомбардировщики B-I и B-2, крылатые ракеты "Томагавк", выпущенные с линкоров и подводных лодок, и такое оружие террора, как топливно-воздушная взрывчатка. Мы также должны активизировать наши усилия. Я изложил план, согласно которому мы можем “Завоевание Минданао и наша поддержка такой марионетки, как Тегина, не стоят войны с Америкой или потери еще одного крупного военного корабля”, - сердито сказал Чжоу. “Я спрашиваю вас снова, генерал - могут ли наши силы безопасно отойти в Пуэрто-Принсеса или Нанша-Дао?”

“Не говорите мне об уходе!” - Крикнул Чин. “Вы, политики, можете организовать отступление гораздо лучше, чем я”. И Чин сделал то, чего, как он думал, он никогда не сделал бы с живым премьером - он повернулся спиной и ушел. “Если вы уйдете сейчас, генерал Чин, вы уйдете как бывший командующий Народно-освободительной армией”, - сказал министр иностранных дел Чжоу. “Политбюро уже решило начать диалог с американцами для упорядоченного вывода войск. Вы можете быть частью процесса - или вы можете уйти со своего поста и покончить с этим.” Чин замер, затем повернулся лицом к собранию перед ним. Громким, ясным голосом он сказал: “Я командую самой могущественной армией во вселенной. Я поведу их в бой - я не поведу их к капитуляции”.

“Вы уже привели их к поражению, генерал, вы и адмирал Инь”, - сказал премьер Чунг. “Не будете ли вы также руководить их восстановлением и переподготовкой? Вы можете уйти отсюда, войдя в историю как человек, который уничтожил флот на Филиппинах, или вы можете быть известны как человек, который привел Народно-освободительную армию в двадцать первый век. Выбор за вами. Он знал, что не должен принимать это, сказал себе Чин. Благородным поступком было бы покинуть это место и поступить так, как поступил Инь - приставить пистолет к его голове или нож к животу и покончить с собой… Но он не ушел; вместо этого он подошел к столу заседаний и сел. Никто не был удивлен больше, чем он, когда собравшиеся политики зааплодировали. Если бы эти идиоты когда-нибудь узнали, мрачно подумал про себя Чин, что я приказал Иню применить ядерное оружие для уничтожения Давао, они бы, конечно, не аплодировали - они бы потребовали моей казни. Сунь и остальной уцелевший флагманский состав Инь пришлось бы подкупить, сослать или убить, чтобы обеспечить их молчание, но это было несложно. Сила генерала Чин По Цзыхуна, его авторитет, все еще были ....... и с пребывая в блаженном неведении о том, что на него сыплются наилучшие пожелания правительства, Чин начал планировать свою месть Хосе Трухильо Самару и американцам, которые так сильно потрепали его силы. Да, месть… ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА АНДЕРСЕН, ГУАМ К тому времени, когда Патрик Макланахан и Генри Кобб выбрались из своего поврежденного бомбардировщика-невидимки B-2 в уже теплый, влажный тропический воздух, уже рассвело. Это казалось в десять раз более липким, чем обычно, но для двух членов экипажа это было похоже на рай. Обратный полет с Филиппин прошел спокойно, несмотря на полученные повреждения. Автопилот, электронное управление полетом компьютеры и электронные системы стабилизации были бесполезны, а боковые органы управления командира миссии были неработоспособны, поэтому два члена экипажа по очереди сидели в кресле пилота. Маккланахан выполнял прямые и горизонтальные полеты, пока Кобб дремал, а Кобб выполнял воздушные заправки, которые они получали каждые тридцать минут из-за утечки топлива и длинных надводных участков. Затем экипаж провел еще час на орбите Гуама, пока двухместные истребители F-16 с инженерами и бригадами технического обслуживания на борту осматривали повреждения органов управления полетом и шасси. Измотанный, но испытывающий очередной прилив адреналина, Кобб отклонил все предложения катапультироваться и попытки узнать больше мнений из Штатов, и совершил идеальную посадку на левой взлетно-посадочной полосе Андерсена. Каким-то образом поврежденное левое шасси удержалось, и бомбардировщик Black Knight был остановлен на северном конце взлетно-посадочной полосы в окружении пожарных команд. Хотя Макланахан и Кобб выбрались из самолета своими силами, из-за обнаруженных повреждений "Черного рыцаря" их разместили на каталках и перевезли в массивную зеленую палатку, установленную рядом с линией вылета это был сортировочный центр для возвращающихся экипажей. Врачи обнаружили, что пульс и кровяное давление Генри Кобба были заоблачно высокими, поэтому его отправили в отдельную палатку, где офицеры разведки могли допросить экипажи, которые были достаточно здоровы, находясь под присмотром врача; именно тогда генерал Эллиот нашел его и Макланахана вскоре после того, как его туда доставили. “Генри, Патрик, черт бы побрал вашу шкуру, рад, что вы вернулись”, - сказал Эллиот, сердечно пожимая руки своим офицерам и похлопывая их по плечу. “Потрясающая посадка, Генри. Как вы двое себя чувствуете? Ты выглядишь нормально. Генри, как ты себя чувствуешь?”

“Я в порядке, генерал, просто в порядке”, - ответил Кобб. “У меня адреналиновая абстиненция, вот и все. Я слишком стар для этого дерьма, сэр ”.

“Я думаю, половина базы на взводе адреналина, наблюдая, как ты вводишь этот B-2”, - сказал Эллиотт. “Я думаю, что поднявшиеся аплодисменты можно было услышать в Китае”. Он посмотрел на Макланахана и улыбнулся понимающей улыбкой. “Ты вернул еще одну сломанную птицу, Патрик. На этот раз благодарность будет публичной - на этот раз ничего красного. Для вас обоих ”.

“Я был бы счастлив, если бы мы могли просто закончить это дело и отправиться домой”, - сказал штурман. “Итак, на какие потери мы смотрим?”

“Мы получили несколько серьезных ударов”, - признал Эллиотт. “Жаль говорить вам это, но мы потеряли "Мегафортресс" Джона Кокрэна. Любитель видел, как они падали. Они не могли видеть парашюты в темноте, хотя слышали множество аварийных маяков-локаторов. Экипаж по-прежнему числится пропавшим без вести.” Наряду с майором Келвином Картером подполковник Джон Кокран был одним из пионеров Центра высокотехнологичных аэрокосмических вооружений в применении концепции стратегического эскорта линкоров; все они очень тесно сотрудничали в течение многих месяцев. “Он был единственным экипажем HAWC, который потерпел крушение. Тем не менее, его команда получила шесть подтвержденных убийств. Каждая Мегафортресс получила как минимум три награды - невероятно потрясающее зрелище”.

“Я надеюсь, что они найдут его”, - сказал Патрик. “Как насчет остального?” Эллиотт глубоко вздохнул. “Пять B-52, один B-I, один B-2”, - сказал он тихим голосом, его лицо было жестким и мрачным. “Однако подтвержденных КАИ нет”.

“И как продвигается война?” Лицо Эллиотта немного просветлело, когда он ответил: “В предварительные данные после удара трудно поверить - я имею в виду, действительно трудно поверить. Слишком рано говорить наверняка, но мы могли потопить или повредить до трети эсминцев проклятого китайского флота. Мы насчитали целых пятнадцать потопленных или серьезно поврежденных фрегатов, и мы потеряли счет всем патрульным катерам, которые мы задержали. Что еще лучше, у нас есть сообщения о нескольких десантных кораблях, поврежденных или уничтоженных в заливе Давао, и мы все еще получаем коротковолновые радиосообщения от войск Самара, передающих из аэропорта. В передачах говорится о тысячах погибших китайских морских пехотинцев, паре сотен взятых в плен, и о том, что вся гавань Бангой горит из-за погибших кораблей ”. Он старался не казаться слишком довольным очевидными высокими потерями китайцев, но, с точки зрения воина, первая ночь сражения прошла хорошо для воздушных сил. Макланахан почувствовал покалывание во всем теле, когда услышал новости - какой бы ужасной ни была война, если война должна была быть, то новости об успехе на поле боя всегда были желанными. “Итак, когда мы возвращаемся?”

“Возможно, нас вызовут для воздушных операций над Замбоангой и Пуэрто-Принсесой”, - ответил Эллиот, - “но поскольку для китайской ПВО и истребительного контроля осталось всего два или три эсминца, бомбардировщики должны иметь полную свободу действий над Минданао. Мы должны быть в состоянии приблизить танкеры к Минданао, чтобы мы могли организовать настоящее боевое воздушное патрулирование для бомбардировщиков и кораблей ВМС, и если это правда, им больше не понадобятся бомбардировщики сопровождения "Мегафортресс". Я уверен, что они также не будут использовать B-2, теперь, когда большинство их больших военных кораблей и радиолокационная станция Маунт-Апо были уничтожены. Я думаю, HAWC может выйти из боя. “Двадцать пятая пехотная дивизия армии может попытаться вторгнуться в Давао, чтобы удержать китайские наземные войска от сосредоточения на Минданао”, - добавил Эллиот. “Но китайские военно-морские силы получили довольно хорошую взбучку прошлой ночью, и они знают, что мы можем сделать это снова - второй раунд атак "Томагавков" и бомбардировщиков начался вскоре после того, как первый ударный пакет был отозван, и первоначальные признаки выглядят так, что они практически не встретили сопротивления даже в дневные часы. Я надеюсь, что политики в Вашингтоне и Пекине объединят свои действия и остановите эту штуку прямо сейчас ”. Патрик Макланахан согласился, что это была безмолвная молитва каждого воина - идите и приготовьтесь сражаться, но чертовски надейтесь, что им не придется. ПРЕЗИДЕНТСКИЙ ДВОРЕЦ МАЛАКАНАНГ, МАНИЛА, РЕСПУБЛИКА ФИЛИППИНЫ Дверь на вертолетную площадку на крыше распахнулась, и первый вице-президент Даниэль Тегина, окруженный не менее чем десятью телохранителями, ворвался в дверной проем. В то время как шестеро солдат рассредоточились, прикрывая каждую сторону площадки, остальные четверо скрывали Тегину от посторонних глаз, держа винтовки М16 наготове. Несмотря на свою грозную защиту, Тегина выглядел как животное, на которое охотятся - кем он, по сути, и был. Он носил с собой чемодан, набитый американской валютой, филиппинскими облигациями на предъявителя, золотыми слитками и другими различными сокровищами, которые он мог найти в хранилищах Артуро Миказо и в государственных музеях, - это помогло бы ему обосноваться в какой-нибудь стране Юго-Восточной Азии, лояльной Китаю, или, возможно, в Пакистане, на Мадагаскаре или Шри-Ланке, и это обеспечило бы его безопасность на несколько лет, пока он не сочтет безопасным вернуться на Филиппины. Несколько мгновений спустя вдалеке послышался низко летящий вертолет, который пикировал с юга и приближался дворец быстро. Тегина собирался подняться на ноги в дверном проеме, когда раздался автоматный выстрел. Тегина закричал, сжимая чемодан, когда телохранитель прыгнул на него сверху, чтобы прикрыть от пуль убийцы - или, по крайней мере, так думал Тегина, пока не услышал животный крик боли телохранителя и не почувствовал, как теплая кровь стекает по его шее и груди. Стрельба внезапно прекратилась, и кто-то поднял истекающее кровью тело телохранителя, освободив его от экс-президента Филиппин. Тегина повернулся и собирался броситься обратно вниз по лестнице, но столкнулся с солдатом, одетым в темно-зеленая форма для джунглей, излюбленная Силами обороны Содружества Хосе Самара. “Но ваш вертолет только что прибыл, господин президент”, - услышал он голос. Он обернулся и увидел, что перед ним стоит генерал Хосе Трухильо Самар собственной персоной. Его лицо и плечи все еще были туго перевязаны, а волосы на бровях или веках еще не начали отрастать, придавая ему ужасающий вид призрака. Он был одет в камуфляж джунглей и носил автоматический пистолет американского производства 45-го калибра в кобуре, но он не был обнажен. Тегина мог видеть всех своих телохранителей, кроме двух, мертвыми на крыше, остальные стояли на коленях, положив руки на головы. Тегина позволил чемодану упасть, как в знак неповиновения, так и потому, что он чувствовал себя виноватым, имея его в своем распоряжении, и потому, что у него внезапно не хватило сил удержать его. Он небрежно заложил руки за спину, чтобы Самар не увидела, как они дрожат, и усмехнулся: “Я вижу, время, проведенное с твоими американскими друзьями, не помогло улучшить твою внешность, Самар”.

“Время, проведенное с твоими китайскими друзьями, также не улучшило твою честность”, - сказал Самар. “Кстати, где они? Сегодня мы видели в городе очень немногих ”.

“Мне больше не нужны китайцы, чтобы помочь мне обезопасить свою страну, - сказал Тегина. “Ваша революция провалилась, ваши последователи были уничтожены, ваши войска были вырезаны. Люди знают, что я их президент -“

“Теперь люди знают, что ты лжец, вор и предатель”, - небрежно сказал Самар. Он указал на мужчину, стоявшего позади него, который фотографировал всю сцену видеокамерой профессионального качества. Солдат поднес к нему чемодан и открыл его, чтобы они могли сфотографировать его содержимое; затем оператор вернул его обратно и сфотографировал потрясенное, недоверчивое выражение лица Тегины. “Вы будете взяты под стражу и преданы суду парламента и Верховного суда. Я надеюсь, что они проголосуют за твою казнь. “И вы рассчитываете сами председательствовать на процессе?"” Насмешливо спросила Тегина. “Вас ненавидят в этой стране. Люди обвиняют вас во всем, что произошло. Вы, как президент Филиппин, обеспечите гражданские беспорядки и политическую ненависть для следующего поколения. Вы разорвете эту страну на части гораздо сильнее, чем я когда-либо мог. Если меня приговорят к смерти на виселице в соборе Марикина, я обязательно увижу вас там рядом со мной. “Я позволю народу и парламенту решить это”, - сказал Самар. “И я не буду председательствовать на вашем процессе - это сделает президент”. Улыбка Тегины исчезла, и он посмотрел на лицо Самар в полном замешательстве. “... Президент? Но если вы не будете председательствовать ... ” Самар повернулась, чтобы посмотреть, как вертолет, который благополучно кружил над крышей, теперь начал снижаться. Когда он приземлился, левая сторона открылась… ... и оттуда вышел Артуро Миказо. Тегина не мог поверить своим глазам. Его челюсть отвисла от полного удивления, когда Миказо шагнул к нему. “Привет, Дэниел”, - сказал президент Филиппин. “Спасибо, что разрешили нам воспользоваться вашим вертолетом для побега”. Тегина также заметил, что офицер китайской армии и два американских военных офицера также вышли из того же вертолета. “Что ... что это за заговор?” - заикаясь, пробормотал он. “Никакого заговора, Дэниел”, - сказал Миказо. “Китайские военные всегда говорили, что они находятся на Филиппинах, чтобы поддержать законное правительство против повстанцев, которые хотят захватить власть. Что ж, я законное правительство, а вы предатель. Теперь они поддерживают мое правительство вместе с американскими военными. Теперь, когда филиппинские военные снова твердо поддерживают меня, их услуги больше не требуются, и они сообщили нам, что они немедленно вылетают - как и американцы.”

“Но ... но я думал, что ты мертв!”

“Ты имеешь в виду, ты думал, что меня казнили”, - поправил его Миказо. “Я узнал, что китайцам не нравится пятно чести, которое ложится на казнь главы государства. Они стреляли в меня нормально, но это была всего лишь поверхностная рана. Затем они поместили меня под охрану - в тюрьму в любом смысле этого слова, но я думаю, что это гораздо лучшая участь, чем та, которую вы мне уготовили.” Он кивнул охранникам Сил обороны Содружества. “Возьмите первого вице-президента под стражу. Я уже проинформировал спикера парламента об этом действии; он встретится с вами в Доме правительства с копией моего ордера, выданного под присягой против Тегины ”. После того, как Тегину увели, Миказо и Самар встали и посмотрели друг на друга. У Самар было невыразительное лицо; у Миказо - легкая улыбка. “Итак, генерал Самар. Вы тоже рады меня видеть?” “Почему вы так долго оставались под стражей?” - Горько спросила Самар. “Страна сильно пострадала из-за вашего молчания”.

“У меня не было особого выбора в этом вопросе, Хосе”, - объяснил Миказо. “Пока я выздоравливал, китайцы пытались решить, в какую сторону дует ветер, прежде чем действительно убить меня. Если бы они не видели, каким дураком был Тегина, я бы уже лежал на шесть футов под навозной кучей в Маньчжурии.” Он вздохнул, глядя на окружающие небоскребы и тропические деревья Манилы, затем добавил: “Стране нужно было испытать немного страданий, Хосе”, - сказал Миказо. “Всегда будут те, кто думает, что вооруженная борьба и революция достигнут большего, чем демократия. Я думаю, люди почувствовали вкус того, что происходит, когда демократии не дают работать. Если демократия терпит неудачу, воля того, у кого самое большое или лучшее оружие, одерживает верх. Это означает смерть и разрушение в огромных масштабах ”. Улыбка Миказо ничуть не померкла, когда он продолжил. “Не так давно вы были сторонником такой борьбы, генерал - на самом деле, я полагаю, китайцы с радостью последовали бы за вами, если бы вы решили повести нацию за собой в восстании. Может ли быть так, что грозный боец из джунглей Хосе Трухильо Самар все-таки верит в демократию? Самар пожал плечами, его черты все еще выглядели жесткими и темными, несмотря на безволосое лицо. “Времена меняются, политика меняется, политика меняется ... но я нет”.

“Посмотрим”, - сказал Миказо. “Мы... посмотрим”. Он повернулся лицом к двум американским и китайским военным офицерам. “Итак. Должны ли мы сейчас изгнать все иностранные вооруженные силы из нашей страны, Хосе?” “Часть проблемы в этой стране заключалась в том, что мы исключили одних, но пригласили других”, - сказал Самар. “Наша страна все еще слишком бедна, чтобы надеяться, что мы сможем выжить, изолировав себя от всех контактов с внешним миром - возможно, нам следует попробовать открыть наши порты для всех иностранных военных судов. Если американцы используют портовые сооружения для своих военных флотов, почему не китайцы, или вьетнамцы, или русские? Одно общество более или менее развращает другое?” “Интересная идея”, - сказал Миказо. “Интересно. “Я знаю, я знаю - вы не ожидали этого от меня”, - сказал Самар. “Я всего лишь бедный тупой солдат, вынужденный одеваться как политик”.

“Так вот как ты видишь себя?” “Если бы я мог контролировать, что другие думают обо мне, все было бы по-другому”, - сказал Самар. Между двумя мужчинами возникла довольно долгая и приятная пауза; затем: “Что вы будете делать с Тегиной?" Будете ли вы настаивать на виселице?”

“Хороший вопрос, Хосе. Что бы вы сделали?” Самар приняла отсутствующий вид. “Я видел достаточно смертей в этой стране", - сказал он. “Честно говоря, я не думаю, что у этого дурака Тегины были хоть какие-то шансы на успех - он слишком жадный и своекорыстный, чтобы повести страну за собой революцию. . “Это ты?” Самар бросила на Миказо раздраженный взгляд. “Вы говорите как какой-то психиатр-любитель, господин Президент, отвечающий на вопросы ответами”. Он проигнорировал вопрос Миказо и закончил: “Я не думаю, что такой слепой идиотизм заслуживает виселицы. Тюрьма в Пуэрто-Принсеса была бы для него подходящим домом до конца его жизни ”.

“Хороший ответ”, - сказал Миказо. Он сделал глубокий вдох, выдохнул его и сказал: “Я решил сообщить парламенту завтра утром, что я ухожу с поста президента и что вы остаетесь до конца моего срока. Что ты об этом думаешь, Хосе?” Без бровей было трудно сказать, отреагировал ли Самар вообще на объявление чем-либо, что можно было бы считать удивлением. С характерным спокойствием он кивнул Миказо и сказал с едва заметной улыбкой: “Я одобряю ваше решение, господин президент”. РОЗОВЫЙ САД БЕЛОГО ДОМА, СРЕДА, 2 НОЯБРЯ 1994 ГОДА, 1007 ЧАСОВ по восточному времени “Внимание к приказам”, - начал полковник Майкл Криг, помощник генерала Ричарда “Крысолова” Стоуна. “Цитата, сопровождающая вручение Патрику С. Макланахану Креста ВВС за выдающиеся летные качества”. Генерал Стоун стоял перед Патриком Макланаханом в розовом саду Белого дома. Всего в нескольких шагах от нас находились президент Соединенных Штатов, вице-президент и почти все остальные члены Кабинета министров, важные конгрессмены и множество других высокопоставленных лиц. Вдоль ступеней Белого дома выстроились двенадцать членов экипажа - один экипаж B-52 с авиабазы Fairchild в Штат Вашингтон, один экипаж B-I из авиабазы Дайесс в Техасе, а также Кобб и Макланахан - отобраны для получения престижного DFC на церемонии в Белом доме. Все военнослужащие Военно-воздушных сил были награждены медалями за совместную службу, и многие получили бронзовые звезды за их роль в конфликте на Филиппинах. “Подполковник Патрик С.З. Макланахан отличился достойной службой в качестве командира миссии B-2A с 1 октября 1994 года по 2 ноября 1994 года. В этот период выдающиеся профессиональные навыки, исключительное лидерство и самоотверженные усилия подполковника Макланахана оказал значительную помощь в успешной битве против сил вторжения Китайской Народной Республики в Республике Филиппины ”. Любой, кто знал об отдельных наградах, как Патрик, знал бы, что обозначение подразделения было намеренно опущено из его наградной грамоты - даже при том, что эта награда была несекретной (он получил Крест ВВС, высшую награду ВВС, за исключением медали Почета, после миссии "Старый пес", но ему было запрещено носить ленточку), цитату все равно пришлось подправить, чтобы сохранить в секрете тот факт, что Патрик работал в секретный летно-испытательный комплекс. “Подполковник Макланахан совершил два боевых вылета во время Филиппинской кампании: в первом, будучи невооруженным и имея на борту только разведывательное оборудование, подполковник Макланахан пролетел на своем бомбардировщике B-2 над сильно защищенным воздушным пространством вблизи вражеских военных кораблей, чтобы собрать разведданные, жизненно важные для успешного проведения кампании. Во время второго задания, выполненного всего двадцать четыре часа спустя, подполковник Макланахан уничтожил несколько вражеских военных кораблей и ключевой радар воздушной обороны на удерживаемой врагом территории, несколько раз попадал под вражеский огонь, но помог своим командир воздушного судна, чтобы вернуть их поврежденный самолет обратно и благополучно приземлился. Выдающиеся достижения подполковника Макланахана свидетельствуют о большой заслуге его самого и Военно-воздушных сил Соединенных Штатов ”. Генерал Стоун прикрепил медаль к форме Патрика, отступил назад и отдал честь; Патрик ответил на приветствие, затем пожал руку. “Благодарю вас, сэр”, - сказал Патрик. “Я думаю, тебе пора убираться из Страны Грез, Патрик”, - сказал Стоун. “В штаб-квартире SAC вас ждет работа. Просто скажи слово ”.

“Я ценю это, ” ответил Патрик, “ но пока генерал Эллиот находится в HAWC, я хочу быть именно там”. Стоун понимающе улыбнулся и издал короткий смешок. “Да, он действительно оказывает такое влияние на людей. Удачи, Патрик”. После этого в Западном крыле состоялся короткий прием, и именно тогда Патрик заметил, что Джон Мастерс исчез. После расспросов у одного из секретарей Пола Чезаре агент секретной службы сопроводил его вниз по лестнице в ситуационную комнату Белого дома, где он обнаружил Джона Мастерса и Брэда Эллиотта, наблюдавших за недавно установленным спутниковым терминалом PACER SKY со стола для совещаний в ситуационной комнате. Патрик не был удивлен, увидев, что экран был сфокусирован на юге Филиппин, недалеко от Замбоанги. “Что происходит?” он спросил. “Что-то происходит там ...?”

“Нет, все идет довольно гладко”, - ответил Эллиот. “Похоже, что воздушные патрули PACAF уже вылетают из Замбоанги. У нас тоже есть висконсинская боевая группа в море Сулу ”.

“Там было довольно сложно”, - признал Патрик. “Я рад, что эта штука разрядилась так быстро. Но почему вы, ребята, здесь, внизу?”

“Джон хотел взглянуть. “На вашем спутниковом терминале?”

“Нет”, - сказал Мастерс. “На Филиппинах; на самолетах”. Он помолчал несколько мгновений, затем добавил: “Знаешь что, Патрик: я никогда больше не буду смотреть на это так, как раньше”. “Что вы имеете в виду?”

“Ну, я всегда привык видеть значки… Фотографии… на этих экранах нет ничего, кроме обработанных компьютером данных ”, - сказал Джон. “Я больше беспокоился о качестве изображения, о том, сколько времени прошло с момента обновления данных, о удобочитаемости - и о прибыли. Вы знаете, обычный… “Но теперь ... я вижу пилотов, начальников экипажей, моряков, мужей и отцов там. Я думаю о том, как далеко они от дома. Интересно, достаточно ли у них воды, или они уже давно на ногах, или смогли ли они позвонить домой или получили письмо из дома - и я волнуюсь. Я не думаю, что волновался о чем-либо или о ком-либо за последние десять лет. Я думаю о том, как опасно летать ночью - черт возьми, раньше я никогда не знал и не заботился о том, какое там было время суток. Раньше я никогда не задумывался об этих значках, никогда не осознавал, что каждый символ символизировал стольких американцев, сражающихся и умирающих на чужой земле ”. Он посмотрел на экран, затем на Макланахана и Эллиотта со слабой улыбкой и сказал: “Это похоже на то, что вы сказали тогда у мемориала дуговых огней на Гуаме, генерал, глядя на тот старый B-52: я видел там только машину, но вы видели людей. Я не понимал вас тогда, но думаю, что понимаю сейчас. “Я думаю, ты тоже, Джон”, - сказал Брэд Эллиот. “И знаешь что? Я не думаю, что вы когда-нибудь станете прежними. Мастерс кивнул, зная, что Эллиот был прав. Макланахан тоже это знал. ... ГЛОССАРИЙ Все пункты являются реальными терминами, за исключением обозначений ‘F AAA-Усовершенствованная система предупреждения о ракетном нападении зенитной артиллерии -спутники следующего поколения, которые обнаруживают запуски ракет противника Aegis-усовершенствованная радиолокационная система морской противовоздушной обороны AGM-84E SLAM-модифицированная крылатая ракета большой дальности Harpoon с телевизором и спутником навигационная система наведения AGM-I30 Striker -двухтысячефунтовая планирующая бомба с ракетным форсированием; дальность действия от десяти до пятнадцати миль AIM-7-ракета средней дальности воздух-воздух с радиолокационным наведением Sparrow AIM-9-ракета малой дальности воздух-воздух с инфракрасным (тепловым) наведением Sidewinder AIM-54-Ракета большой дальности воздух-воздух с радиолокационным наведением Phoenix AIM-120-ракета средней дальности воздух-воздух с радиолокационным наведением Scorpion ALARM-(F) Ракета-ответ воздушного базирования; космический ускоритель AMRAAM, запускаемый самолетом- Усовершенствованная ракета класса “воздух-воздух” средней дальности AIM-I20; управляемое устройство следующего поколения "запуск и уход" ракеты AMWS - Усовершенствованная система предупреждения о ракетном нападении, радарная / лазерная система следующего поколения для предупреждения пилотов о приближающихся зенитных ракетах АСЕАН - Ассоциация государств Юго-Восточной Азии, совет наций по сотрудничеству, в целом настроенная на противодействие растущему влиянию Китая: Филиппины, Сингапур, Малайзия, Бруней, Таиланд, Вьетнам, Индонезия ASIS-(F) Станция интеграции систем атаки, зона командира миссии (правое сиденье) бомбардировщика-невидимки B-2, ответственная за навигацию и атаку ASROC - противолодочные ракетные торпеды с ядерным наконечником, запускаемые кораблями ВМС ASTAB- автоматизированные мониторы состояния, часть радиолокационной системы AEGIS AWACS - Бортовая система предупреждения и управления, радиолокационный самолет E-3, который может обнаруживать, отслеживать, идентифицировать и управлять воздушными целями на большом расстоянии AWG-9 -дальнобойный мощный ударный радар на истребителях F-14 Tomcat ВМС BGAAWC- Центр противовоздушной обороны боевой группы, центр управления всеми средствами противовоздушной обороны в боевой группе ВМС Bhangmeters -система обнаружения ядерного взрыва на спутниках; обнаруживает и измеряет вспышку ядерного взрыва и оценивает мощность боеголовки BLU-9fuel-воздушно-фугасная бомба, оружие которая распыляет мазут в воздухе; во много раз мощнее обычной бомбы аналогичного размера, потому что она не содержит собственных химических окислителей Bmewбаллистическая система раннего предупреждения о ракетах, радиолокационная система, используемая для обнаружения запуска баллистических ракет с подводных лодок BNBombing и навигационная система BUFF-Большой уродливый толстяк, прозвище бомбардировщика B-52 C101 -противокорабельная ракета дальнего действия корабельного или наземного базирования, построенная Китаем; Silkworm C601-противокорабельная ракета дальнего действия воздушного базирования, построенная Китаем C801- китайская ракета средней дальности колпачок противокорабельной ракеты-Боевой Воздушный патруль, эшелоны истребителей создан в районе поиска атакующих противника CIC - Центр боевой информации, центральная зона связи и управления на борту военно-морских судов CINCSAC - главнокомандующий Стратегического воздушного командования, четырехзвездный офицер ВВС, отвечающий за стратегические бомбардировщики, стратегические баллистические ракеты наземного базирования и самолеты дальней связи и разведки CINCSPACECOM - главнокомандующий космического командования; четырехзвездный офицер ВВС, отвечающий за всю космическую деятельность Северной Америки, включая космическое наблюдение, спутники и запуски ракет COBRA DANE-радиолокационная система дальнего действия предназначен для предоставления технической информации о советских и китайских баллистических ракетах, особенно о точках попадания боеголовок COMSUBFLT-командующий подводным флотом, четырехзвездный офицер ВМС, ответственный за все американские подводные лодки DARPA -Агентство перспективных исследовательских проектов в области обороны, подразделение Министерства обороны, ответственное за исследования нового оружия и самолетов DC-10 - широкофюзеляжный грузопассажирский самолет производства McDonnellDouglas Aircraft Co. DCI - директор Центральной разведки, ответственный за всю деятельность по сбору разведданных в США. DEFCON - Состояние обороны; варьируется от 5 (мир, отсутствие повышенной готовности) до 1 (тотальная война); обозначает всемирную готовность программы спутниковой обороны вооруженных сил США (DSP) - название агентства, которое управляет всеми военными разведывательными спутниками DF-пеленгатор, радиомаяк, который позволяет другим подразделениям, оснащенным DF, определять его местоположение. DR-точный расчет; оценка местоположения по наиболее известной информации о курсе и скорости Dreamland - несекретное название военного исследовательского района на юге центральной Невады Система спутниковой связи DSC Defense, сеть передачи голоса и данных спутники для связи военных и гражданских служб обороны по всему миру Durandal - бомба французского производства, оставляющая воронки на взлетно-посадочной полосе, которая использует ракетный двигатель, чтобы зарыться глубоко под поверхность взлетно-посадочной полосы перед подрывом ее фугасной боеголовки E-2 Hawkeye - палубный радиолокационный самолет военно-морского флота, используемый для наблюдения за дружественными самолетами и поиска вражеских самолетов и судов E-3-бортовой радиолокационный самолет Sentry (см. AWACS) E-4B NEACP (произносится “коленная чашечка”); Национальный аварийный воздушный командный пункт, сильно модифицированный авиалайнер Boeing 747, используемый в качестве самолета связи для Президент Соединенных Штатов и другие высокопоставленные правительственные чиновники военного времени EB-52-(F) модифицированный бомбардировщик B-52 с оружием и оборудованием противовоздушной обороны и подавления EC-18 - самолет радиоэлектронной разведки нового поколения, управляемый Стратегическим воздушным командованием EC-135C стратегическая коммуникационная платформа ELT ~ аварийный локаторный передатчик, радио, которое передает сигнал маяка на специальных частотах поиска и спасения для облегчения спасательных операций ~ MP ~ электромагнитный импульс, высокий выброс энергии от ядерного взрыва, который может нарушить связь и электронную схема для дальних расстояний и длительных периодов времени ETA-расчетное время прибытия ETE-расчетное время в пути F-4E Phantom ~ текущий двухместный истребитель-бомбардировщик F-4E Phantom, построенный McDonnell Дугласом легкий истребитель F-16 ADF Fighting Falcon, построенный General Dynamics; Модель ADF (истребитель противовоздушной обороны), специально модифицированная для перехвата неопознанных бомбардировщиков на большой дальности F-23 Wildcat - (вымышленный, но X-23 реальный) истребитель следующего поколения, построенный Northrop и McDonnell-Douglas Fei Lung 7 китайский корабль- запущенная противокорабельная ракета средней дальности Fei Lung-9-(F) Китайская противокорабельная ракета большой дальности, запускаемая с корабля противокорабельная ракета с ядерной боеголовкой FIEfighter-учения по перехвату, в ходе которых истребители отрабатывают поиск, идентификацию, перехват и атаку бомбардировщиков FOREST GREEN- программа Министерства обороны, разработанная для обнаружения и измерения ядерных взрывов на Земле или в атмосфере Форма “‘81-стандартный журнал технического обслуживания воздушных судов Fox Three-при воздушном перехвате используется код, означающий, что используется пулемет или пушка самолета GCI-Ground Controlled Intercept, наземная радиолокационная станция, которая управляет истребителями для перехвата неопознанных воздушных судов Глобальная система позиционирования (GPS)-созвездие из спутников на околоземной орбите, которые предоставляют очень точную информацию о времени, местоположении и скорости движения на земле самолетам и судам GUARD -121,5 или 243,0 мегагерц, международные аварийные радиочастоты HADES-(F) топливно-воздушная бомба BLU-96 Harpoon- противокорабельная ракета большой дальности AGM-84 американского производства, ударная ракета большой дальности воздушного базирования NAP-AGM-142 израильского производства, радиосвязь класса "воздух-воздух" БЫСТРОГО действия, используемая дружественными истребителями HAWC-(F) Центр высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, секретный военно-воздушный центр США. Исследовательский центр Force в Стране Грез, который проводит летные эксперименты о новых и модифицированных самолетах и новых системах вооружения HDTV-телевидение высокой четкости Hong Qian-6I - зенитная ракетная система малой дальности, установленная на средних китайских военных кораблях Hong Qian-91 -зенитная ракетная система средней дальности, установленная на крупных китайских военно-морских судах Hornet-палубный истребитель-бомбардировщик F / A-18 производства McDonnellDouglas HUD-дисплей heads-up, система, которая отображает информацию о полете и вооружении перед полем зрения пилота, чтобы позволить ему считывать важную полетную информацию, не оглядываясь назад в кабине своего приборная панель во время критических этапов полета, таких как воздушный бой МБР-межконтинентальная баллистическая ракета, ударные ракеты с ядерными боеголовками очень большой дальности IFF-система идентификации "Свой-чужой", радиосистема, которая передает кодированную идентификационную информацию другим самолетам или радиолокационным системам В навигаторе-инструкторе IRSTS-инфракрасная система поиска и сопровождения, электронная система вооружения истребителей, которая обнаруживает тепловую энергию и может передавать данные об азимуте (пеленге на цель) в систему управления огнем истребителя ISAR-Радар с обратной синтезированной апертурой, радиолокационная система, которая использует движение отслеживаемого объекта для повышения четкости и детализации изображения на радаре; обычно используется для идентификации кораблей военно-морским разведывательным самолетом J-2, входящим в состав Объединенного штаба начальников штабов Объединенного комитета начальников штабов, J-2 является разведывательным управлением Объединенного комитета начальников штабов, командующих пятью основными родами войск США, которые служат связующим звеном между Национальным командованием (президентом и министром обороны) и вооруженными силами. Председатель Объединенного комитета начальников штабов является главным военным советником NCA в военной форме. КА- версия танкера для дозаправки в воздухе для Палубный штурмовик A-6 Intruder KC-10 - версия воздушного заправщика авиалайнера McDonnell-Douglas DC10 KC-135 -версия воздушного заправщика транспортного самолета C-135 KH- серия спутников фоторазведки, наблюдения и сбора разведданных Keyhole; производит фотосъемку с очень высоким разрешением; кодовое название KEYN0LE относится к воздушным системам фотосъемки, включая самолеты и спутники LACROSS ~ новое поколение спутников радиолокационной съемки высокого разрешения; передает разведывательные данные на Землю по каналу передачи данных LSD-широкоэкранный дисплей; отображение основных обработанных радиолокационных данных системы противовоздушной обороны морской боевой группы Aegis; также десантный корабль, док, десантный корабль, который перевозит большие плавучие доки для разгрузки судов снабжения во время нападений на пляж M61A1 - стандартная 20-миллиметровая пушка многих американских истребителей MAC-Военное командование воздушных перевозок, организация военно-воздушных сил, ответственная за большинство американских военно-транспортных задач MAJCOM-Главное командование, основные организации, управляемые Объединенным комитетом начальников штабов и Национальным командованием; подразделяется на специфицированные (разовые) или унифицированные совместные службы) команды Megafortress - (F) несекретное прозвище стратегического эскортного самолета EB-52 “линкор” MEU - Экспедиционное подразделение морской пехоты, самое маленькое и наиболее быстро реагирующее из воздушно-наземных оперативных групп Корпуса морской пехоты США; обычно состоит из двух тысяч морских пехотинцев и персонала ВМС и обычно развертывается с MFD-многофункциональным дисплеем, приборным экраном в кабине современного самолета, который отображает различные данные и выполняет различные функции, в зависимости от выбранного режима Mk 82-стандартный пятисотфунтовая фугасная бомба общего назначения MNP-Национальная партия Моро, происламская политическая организация, действующая на юге Филиппин MOA - Военная операционная зона, часть воздушного пространства, отведенная для действий высокоэффективных истребителей; военные отвечают за эшелонирование самолетов Murene NTL-90 - торпеды воздушного базирования французского производства MUTES -Многоцелевой излучатель, мобильный комплекс электронной угрозы, используемый в учебных миссиях Стратегическим воздушным командованием; имитирует множество различных типов вражеских радиолокационных средств наведения зенитное вооружение MV-22A - десантно-штурмовая версия винтокрылого самолета V-22 Osprey Корпуса морской пехоты Наньша Да, китайское название островов Спратли Советник по национальной безопасности Координирует деятельность Совета национальной безопасности и подчиняется непосредственно Президенту Совет национальной безопасности - главная консультативная группа при президенте по вопросам обороны; состоит из вице-президента, государственных секретарей, казначейства и обороны, председателя Объединенного комитета начальников штабов и директора Центральной разведки NAVSTAR - несекретно прозвище Глобальной системы позиционирования навигационных спутников NCA - Национальный командный орган, состоящий из Президента Соединенных Штатов и министра обороны, которые командуют всеми боевыми силами через оперативную цепочку командования Новая народная армия - коммунистические партизанские силы Национально-демократического фронта, крупнейшей антиправительственной силы на Филиппинах Новая филиппинская армия - название реорганизованных филиппинских сил обороны NIRTSat(F) Need It Прямо сейчас Запущены вторые спутники, серия легких спутников связи, разведки и разыскивания с помощью небольших космических ускорителей быстрого реагирования, таких как ALARM. NMCC - Национальный военный командный центр, главное командно-диспетчерское средство связи для старших командиров Пентагона NORAD - Североамериканское командование аэрокосмической обороны, совместная многопрофильная организация США и Канады, ответственная за операции по наблюдению и противовоздушной обороне в Северной Америке; расположена в Шайенн Маунтин, штат Колорадо NSA-Агентство национальной безопасности, агентство, ответственное за интерпретацию и распространение разведывательной информации NSC- План операций Совета национальной безопасности, обычно относящийся к заранее спланированным серия военных ответов, подготовленных для различных частей света 050-Офицер наступательных систем, штурман-бомбардир на стратегическом бомбардировщике B-I PACAF -Тихоокеанские военно-воздушные силы, главное командование военно-воздушных сил, ответственное за все воздушные операции от Западного побережья США до Африки PACER SKY - (F) спутниковая разведывательная система, которая передает инфракрасные, визуальные и радиолокационные спутниковые данные в режиме реального времени на наземный или бортовой терминал для предоставления экипажам самолетов или командирам актуальной информации о позициях войск противника Палаван-самый крупный город в Мире. самая западная островная провинция Филиппин; очень малонаселенные и удаленные ПК с постоянной сменой дислокации; обычно любое военное задание продолжительностью более 180 дней Phalanx CIW CIWS, или Система вооружения ближнего действия; Phalanx - 30-миллиметровая пушка Гатлинга с радиолокационным управлением, используемая многими классами военно-морских судов для последней обороны от противокорабельных ракет Powder River-MOA (Военный операционный район), охватывающий части Монтаны, Вайоминга и Южной Дакоты, часть Стратегического тренировочного полигона Стратегического воздушного командования; используется в качестве истребителя-перехватчика район и дальность бомбардировки КНР-Народный Китайская Республика PRF- частота следования импульсов, скорость, с которой радиолокационная система передает электронные сигналы; более высокие частоты PRF обычно означают очень точное радиолокационное сопровождение, что касается управления оружием или ракетами PT-физическая подготовка Пуэрто-Принсеса - главный город и столица островной провинции Палаван на Филиппинах RC-135X - версия серии стратегических разведывательных самолетов Стратегического авиационного командования, специально разработанных для обнаружения, классификации и наведения на цели ракетных комплексов "земля-воздух" противника RC~поперечное сечение радара, видимый размер цели на радаре, относящийся к способность радара обнаруживать цель на заданном расстоянии; в основном зависит от размера и конструктивного состава цели КРАСНЫЙ ФЛАГ крупномасштабные тактические учения в воздушной войне, проводимые несколько раз в год на военно-воздушной базе Неллис в южной части штата Невада, с участием сотен самолетов со всего мира RHAW Radar Система наведения и предупреждения, дисплей на многих современных истребителях, который предупреждает о присутствии, направлении и типе вражеских радаров Офицер по радиолокационному перехвату RIO, “заднее сиденье” палубного истребителя F-14 Tomcat, ответственный за определение местоположения вражеских целей RK-S ~ стандартная двадцатикилотонная тактическая ядерная боеголовка, разработанная в Советском Союзе и широко используемая многими странами-клиентами СССР Правила ведения боевых действий ROE, свод приказов, доведенных до сведения военнослужащих (обычно пилотов истребителей) о том, когда они могут атаковать силы противника; разработаны таким образом, чтобы командиры могли постоянно строго контролировать ситуацию, но также обеспечивать максимальную защиту членов экипажа на месте происшествия RON-Оставаться на ночь; обычно имеется в виду незапланированный отвод реактивной гранаты RPG, обычно противотанкового оружия перевозимый пехотинцем RTB-Возвращение на базу 5A-2 - советский ракетный комплекс "земля-воздух" большой дальности; более старая система, способная только поражать высотные цели 5A-I1 - советский высокоэффективный ракетный комплекс "земля-воздух" средней дальности SAC - Стратегическое воздушное командование, основная воздушная наступательная военная организация в Соединенных Штатах, отвечающая за стратегические бомбардировщики наземного базирования, ядерные ракеты наземного базирования большой дальности, воздушные заправщики и самолеты стратегической разведки и связи большой дальности SATCOM- Спутниковая система связи, система ВВС США. основной спутник система связи SCARAB-(F), автономная воздушная передислоцируемая боевая ракета-носитель, малотранспортабельная космическая ускорительная система, предназначенная для быстрого запуска легких спутников на околоземную орбиту из любого места Sea Ray - небольшая недорогая противокорабельная ракета воздушного базирования, обычно перевозимая вертолетами, базирующимися на кораблях ВМС Министр обороны США, член президентского кабинета, который принимает повседневные решения по всем вопросам обороны Shuihong -главный китайский патрульно-десантный самолет 510P-Единый комплексный план операций, многоцелевой план атаки для всех американских вооруженных сил для ведения стратегической ядерной войны SITREP-Отчет о ситуации; обычно относится к запросу о краткой информации о сражении или статусе сил, задействованных в ракете для наземного удара "SLAM-Standoff", телевизионной версии ракеты AGM-84 Harpoon, стандартной ракеты SM-2, основной ракеты класса "земля-воздух" на крупных военных кораблях ВМФ, оснащенной многофункциональным дисплеем, большим компьютерным дисплеем для авиационных приборов, который представляет информацию о полете в формате, основанном на пиктограммах, вместо буквенно-цифровых символов SPACECOM- Космическое командование, главное командование Военно-воздушных сил ответственный за всю военно-космическую деятельность SPO- старший офицер проекта, директор конкретного проекта по разработке оружия Острова Спратли - цепь небольших островов, атоллов и коралловых рифов в Южно-Китайском море между Филиппинами и Вьетнамом, долгое время оспариваемая несколькими странами из-за своего стратегического положения и природных ресурсов SPY-I-основная трехмерная радиолокационная система боевой группы Aegis система противовоздушной обороны SR-71 - стратегический разведывательный самолет “Блэкберд”, самый быстрый из когда-либо построенных пилотируемых самолетов; вышел в отставку в 1989 году из-за Стратегическое авиационное командование SRAM-Ударная ракета малой дальности, ядерная ракета с инерционным наведением, которую несут бомбардировщики B-52, B-I, FB-111A и B-2 55-25 -Основная мобильная межконтинентальная баллистическая ракета советского производства с ядерным вооружением, Договор о сокращении стратегических вооружений СНВ, предлагаемый договор между США и СССР об ограничении количества стратегического ядерного оружия большой дальности с обеих сторон STRATFOR-Strategic Forces group, группа командиров Стратегического авиационного командования, развернутая перед боевой группой для создания штабной группы и организации операций поддержки боевых самолетов STRC - комплекс стратегического тренировочного полигона, обширная серия навигационных коридоров низкого уровня, радиолокационных площадок для бомбометания, полигонов для бомбометания в режиме реального времени и площадок для перехвата истребителей в северо-центральной части Соединенных Штатов, управляемый Стратегическим воздушным командованием для подготовки экипажей бомбардировщиков ST Shuttle Transportation System, официальное название программы "Спейс шаттл" Пончики "Сахарные пилюли", булочки и другие подобные закуски TACIT RAINBOW-противорадиолокационная крылатая ракета AGM-136, разработанная корпорацией "Нортроп Вентура"; обнаруживает и уничтожает вражеский радар объекты на расстоянии до пятидесяти миль; если вражеский радар отключится, он может находиться на орбите вокруг этого района до тех пор, пока радар не будет вновь активирован, после чего он наведется и уничтожит его. Танк - прозвище главного конференц-зала Объединенного комитета начальников штабов; также называется “Золотая комната” Система телескопических камер TC, оптический прицел дальнего действия, используемый на истребителях F-14 Tomcat для обнаружения самолетов противника за пределами диапазона невооруженной видимости TDRS-Система слежения и ретрансляции данных, серия спутников, используемых для передачи информации с космических аппаратов на наземные средства управления без использования других земных станций; обеспечивает непрерывное и быстрый обмен данными для космических аппаратов TDY- временное дежурство, обычно относящееся к военным заданиям продолжительностью менее 180 дней "Томагавк" - крылатая ракета дальнего радиуса действия с очень точной атакой; может запускаться подводными лодками или кораблями ВМФ и может нести различные боеголовки, включая ядерные, противокорабельные, наземные, противоракетные или противопехотные мины. Управляемый ракетный эсминец типа EF5 - новый класс основных китайских тяжелых военных кораблей UHF-сверхвысокочастотный; основной диапазон радиочастот прямой видимости ЮНИДО - Объединенная националистическая демократическая организация, основная политическая партия в Филиппины организовались для противостояния режиму Маркоса; пришли к власти в 1986 году VFR-Визуальные правила полета; правила полетов в хорошую погоду VLT Vertical Launch System, нынешняя стандартная ракетно-пусковая система ВМС, которая использует большую коробку ракетных ячеек вместо поворотных магазинов для хранения ракет и которая запускает свои ракеты прямо вверх, а не по направляющим ВПВО, ВИПВО-Войсковой противовоздушной обороны, Войск противовоздушной обороны Советского Союза; здесь имеется в виду комплекс стационарных и мобильных объектов имитируемой вражеской радиолокационной угрозы в Стратегической Учебный полигон, управляемый Стратегическим воздушным командованием для подготовки экипажей бомбардировщиков ВСО-офицера по системам вооружения, штурмана-бомбардира на большинстве тактических бомбардировочных самолетов, таких как F-4, A-6, F-I 11 и т.д. ZSU-23-4- мобильная зенитная артиллерийская установка, построенная в Советском Союзе и используемая по всему миру, состоящая из четырех скорострельных 23-миллиметровых пушек с радиолокационным наведением; смертоносна для всех самолетов, находящихся в пределах досягаемости Zuni - стандартная неуправляемая ударная ракета, которую несут тактические истребители-штурмовики

НА ГРАНИ БИТВЫ ДЕЙЛ БРАУН

СОСТАВ ПЕРСОНАЖЕЙ

МАЙОР ДЖЕЙСОН РИХТЕР, армия США, командующий оперативной группой "ТЭЛОН"

ДОКТОР АРИАДНА ВЕГА, доктор философии, заместитель командующего оперативной группой "КОГОТЬ"

КАПИТАН ФРЭНК “ФАЛЬКОН” ФАЛЬКОНЕ, ВВС США, офицер оперативной группы TALON

ПЕРВЫЙ лейтенант ДЖЕННИФЕР МАККРАКЕН, Морской пехотинец США, заместитель командующего оперативной группой "ТЭЛОН"

ПИЛОТЫ уголовного РОЗЫСКА

ГАРРИ ДОДД, сержант первого класса армии США, оперативная группа "ТЭЛОН"

МАЙК ТЕШ, ранее работавший в Управлении по борьбе с наркотиками, оперативная группа "ТЭЛОН"

СЭМЮЭЛ КОНРАД, президент Соединенных Штатов

СТАРШИЙ СЕРЖАНТ РЭЙМОНД ДЖЕФФЕРСОН, армия США, советник по национальной безопасности

ТОМАС Ф. КИНСЛИ, начальник штаба

ДЖОРДЖ ВЕНТВОРТ, генеральный прокурор

КЕЛСИ ДИЛЕЙН, директор Федерального бюро расследований

СПЕЦИАЛЬНЫЙ АГЕНТ ДЖЕНИС ПЕРКИНС, помощница и телохранитель Келси Дилейн

КРИСТОФЕР Дж. ПАРКЕР, государственный секретарь

ЛЕОН ПОЙНДЕКСТЕР, посол США в Мексиканских Соединенных Штатах

АЛЕКСАНДР КАЛЛИС, директор национальной разведки

РАССЕЛ КОЛЛИЕР, министр обороны

ГЕНЕРАЛ ГОРДОН ДЖОЭЛСОН, ВВС США, командующий северным командованием США

ДЖЕФФРИ Ф. ЛЕМКЕ, министр внутренней безопасности

ДЖЕЙМС А. АБЕРНАТИ, директор таможенной и пограничной службы США

АННЕТ Дж. КАСС, прокурор США, южный округ Калифорнии

БРУНО УОТТС, заместитель помощника директора ФБР по борьбе с терроризмом; новый командующий оперативной группой ФБР "ТЭЛОН"

АНЖЕЛИКА ПИРС, ответственный специальный агент, местное отделение ФБР в Сан-Диего

ПЕРСОНАЛ ОПЕРАЦИИ "ОПЛОТ"

БРИГАДНЫЙ генерал РИКАРДО ЛОПЕС, заместитель директора Национальной гвардии, командующий операцией "Оплот"

ДЖОРДЖ ТРУХИЛЬО, заместитель директора таможенной и пограничной службы, заместитель командующего операцией "Оплот"

КАПИТАН БЕН ГРЕЙ, USAR, Оплот один, бульвар Калифорния

СТАРШИЙ СЕРЖАНТ ДЖЕРЕМИ НОРМАНДИН, USAR, Первый оплот

АГЕНТЫ ПОГРАНИЧНОГО ПАТРУЛЯ

ПОЛ ПАРДИ

АЛЬБЕРТ СПИНЕЛЛИ

РОБЕРТ “РЕЙДЕР” О'Рурк, ведущий национального ток-шоу на радио в Хендерсоне, штат Невада

ФАНД КЕНТ, продюсер радио-ток-шоу Боба О'Рурка "Итог"

ДЖОРДЖИ Уэйн, звукорежиссер, радио-ток-шоу Боба О'Рурка "Итог"

КОМАНДИР ГЕРМАН ГЕЙЦ, Американский сторожевой проект

ПРАВИТЕЛЬСТВЕННЫЕ ЧИНОВНИКИ МЕКСИКАНСКИХ СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ

Г-жа КАРМЕН МАРАВИЛЬОСО, президент Мексиканских Соединенных Штатов

ФЕЛИКС Д'АЗ, министр внутренних дел, генеральный директор политической полиции

ДЖОСÉ ЭЛЬВАРЕС, заместитель министра Министерства внутренних дел, директор по операциям политической полиции и Сомбрас (Подразделение специальных расследований)

ЭКТОР СОТЕЛО, министр иностранных дел

ГЕНЕРАЛ АЛЬБЕРТО РОХАС, министр национальной обороны

РАФАЭЛЬ НАВАРРО, генеральный прокурор

АРМАНДО ОЧОА, заместитель генерального консула, консульство Мексиканских Соединенных Штатов, Сан-Диего

МАЙОР ХЕРАРДО АСУЭТА, командующий пограничной оперативной группой мексиканской армии

ЛЕЙТЕНАНТ ИГНАСИО САЛИНАС, командир роты, мексиканская армия

СТАРШИЙ СЕРЖАНТ ХОРХЕ КАСТИЛЬО, Мексиканская армия

ЭРНЕСТО ФУЭРСА, “Команданте Веракрус”, контрабандист наркотиков и людей

ЕГОР ВИКТОРОВИЧ ЗАХАРОВ, бывший руководитель российской нефтяной компании и олигарх, военный лидер террористической группировки "Консорциум"

КОНТРАБАНДИСТЫ

ВИКТОР ФЛОРЕС

МАРТÍН АЛЬВАРЕС

ЛУИС ВАСКЕС

Оружие

CONDOR, беспилотный дирижабль, напоминающий чайку или большую птицу, с размахом крыльев 120 футов; построенный из легкой обшивки из углеродного волокна и майлара; канальные пропеллерно-вентиляторные двигатели; максимальная продолжительность полета тридцать шесть часов; максимальная высота десять тысяч футов над землей; максимальная скорость девяносто узлов; максимальная полезная нагрузка две тысячи фунтов, включая камеры, сверхвысокочастотный радар или сбрасываемые с воздуха устройства CID.

GUOS, беспилотная система наблюдения, запускаемая с помощью гранат; небольшие беспилотные летательные аппараты, запускаемые человеком, способные передавать спутниковые изображения; могут летать на высоте до тысячи футов над землей в течение двух часов.

"Крыло ЧАЙКИ", беспилотный разведывательный самолет (также известный как БПЛА), собранный и запущенный с "Хамви", выдерживает восемь часов; максимальная высота пять тысяч футов над уровнем моря; оснащен мини-турбореактивным двигателем; извлекается при полете в спасательную сеть; оснащен различными датчиками, включая телевизор с низкой освещенностью, сверхвысокочастотный радар и инфракрасное излучение; способен передавать изображения и данные со спутника; может управляться с наземных станций или по командам от группы уголовного розыска.

MMWR, радар на миллиметровых волнах, способный обнаруживать крошечные количества металла на большом расстоянии и даже под землей.

SA-14, улучшенная версия российской переносной ракеты класса "земля-воздух" SA-7; 2,2-фунтовая боеголовка, максимальная дальность поражения цели 3,6 мили, максимальная высота цели десять тысяч футов.

TEC-9, девятимиллиметровый полуавтоматический пистолет.

VH-71, президентский транспортный вертолет следующего поколения, называемый Marine One, когда президент находится на борту.

СОКРАЩЕНИЯ И ТЕРМИНОЛОГИЯ

AG—Генеральный прокурор

AGL — над уровнем земли

AMO—Операции авиации и морской пехоты (Министерство внутренней безопасности)

БТР—бронетранспортер для личного состава

ARTCC — центр управления воздушным движением на маршруте

Квадроцикл— вездеход

BDU—боевая парадная форма

“погнутый” — устройство или система неработоспособны

БОРСТАР — Поиск, травмирование и спасение пограничного патруля

БОРТАК — тактическое подразделение пограничного патруля

CBP — Служба таможенной и пограничной охраны США

ЧП —Калифорнийский дорожный патруль

CID—Кибернетическое устройство пехоты

Совет правительства —советники президента Мексики

DAICC — Координационный центр по перехвату внутреннего воздушного сообщения

Старший инспектор — директор Центральной разведки

DDICE — цифровое оборудование для дистанционной идентификации и сбора данных

DHS — Министерство внутренней безопасности США

ДНР — директор национальной разведки

DRO — Служба операций по депортации и восстановлению в США

DSS — Служба дипломатической безопасности

ETA — расчетное время прибытия

ETE—расчетное время в пути

ФЕБА — передний край поля битвы

FLIR — дальновидный инфракрасный

FM—от фермы до рынка

Следующее оперативное местоположение

GSW—огнестрельное ранение

GUOS— беспилотная система наблюдения с запуском гранат

Humvee — колесное транспортное средство высокой мобильности

HUWB — мощный сверхширокополосный радар

ICE — Иммиграционное и таможенное обеспечение США

INS — Служба иммиграции и натурализации, переименованная в USCIS (см. USCIS)

клик—километр

LZ—зона высадки

ПЗРК — переносной зенитный ракетный комплекс

MMWR—радар на миллиметровых волнах

Режим C — радиосигнал, который сообщает высоту радару управления воздушным движением

Режим 3 — радиосигнал, который передает информацию об идентификации воздушного судна на радар управления воздушным движением.

MOU— меморандум о взаимопонимании

NIS — (произносится как “хороший”) система идентификации наноответчика

NORTHCOM — Северное командование США

NVG—очки ночного видения

ОАГ — Организация американских государств

OHV — внедорожное транспортное средство

ДРУГОЙ-B—за горизонтом-радар дальнего действия обратного рассеяния

OTM —кроме мексиканцев — нелегальные иммигранты в Соединенные Штаты из стран всего мира, которых нелегко депортировать и из-за нехватки бюджетных средств и переполненности мест содержания под стражей, часто освобождаются из-под стражи, не имея ничего, кроме уведомления о явке (см. permiso ) к судье по депортации. Более 60 процентов OTM не являются на слушания о депортации, и иммиграционные чиновники не могут их отследить.

КПК — персональный цифровой помощник (карманный компьютер/органайзер)

permiso (разговорный термин) — приказ явиться к судье на слушание о депортации. В основном выдается нелегальным иммигрантам из стран, где депортация является сложной или дорогостоящей (см. OTMS).

PLF— падение при приземлении с парашютом

САК — ответственный специальный агент

ЗРК — ракета класса "земля-воздух"

SOP- стандартные операционные процедуры

СВИНОМАТКА — крыло специальных операций ВВС США

Внедорожник — спортивный внедорожник

TA—техническая область

Модульная палатка для персонала

TFR— временное ограничение полетов

Старший сержант высшего звена

TZD—техническая зона delta

БПЛА — беспилотный летательный аппарат

ООН—Организация Объединенных Наций

USCIS — Служба гражданства и иммиграции Соединенных Штатов (ранее INS)

Неразорвавшиеся боеприпасы

уилко — “будет подчиняться”

ВЫДЕРЖКИ Из НОВОСТЕЙ РЕАЛЬНОГО МИРА

Агентство перспективных исследовательских проектов министерства обороны (www.darpa.mil), август 2000 — Идентификация человека на расстоянии: Целью программы HumanID является разработка автоматизированной технологии мультимодального наблюдения для идентификации людей на расстоянии, что позволяет осуществлять раннее предупреждение о возможных террористических атаках. Будут разработаны технологии для измерения (и сбора) биометрических характеристик, которые позволят идентифицировать человека с расстояния более 15 футов, работающие двадцать четыре часа в сутки при любых погодных условиях. Результирующая вероятность обнаружения должна быть равна 0.99; вероятность ложной тревоги должна составлять 0,01, учитывая базу данных, содержащую до миллиона известных личностей.

HumanID сосредоточится на четырех основных элементах или компонентах технических исследований: разработке технологий для решения задач HumanID, сборе базы данных, независимых оценках и научных экспериментах для оценки достоверности этих технологий. Программа предоставит инструменты для важнейших аспектов противодействия асимметричным угрозам, включая автоматическую каталогизацию повторных посетителей, автоматическое обнаружение известных подозреваемых, ускоренный запрет и сбор доказательств судебной экспертизы в случае совершения атак. В случае успеха HumanID повысит эффективность сотрудников службы безопасности в выявлении людей, у которых могут быть злонамеренные намерения, и позволит раннему предупреждению ускорить пресечение.

МЕКСИКА ПРЕДОСТАВЛЯЕТ РУКОВОДСТВО По НЕЛЕГАЛЬНОЙ ИММИГРАЦИИ — FOX News, 5 января 2005— Лос—Анджелес - Мексиканские иммигранты, надеющиеся пересечь границу между Мексикой и США, могут воспользоваться иллюстрированным руководством, которое поможет им нарушить иммиграционные законы США и нелегально жить в Соединенных Штатах.

Тридцатидвухстраничный буклет с популярными комиксами, который предоставляется бесплатно и рекламируется на автобусных станциях и в правительственных учреждениях к югу от границы, любезно предоставлен правительством Мексики.

... Кажется, что основное внимание в книге уделяется обучению людей тому, как безопасно пересекать границу. Например, он предупреждает мексиканцев о том, что при пересечении границы “толстая одежда увеличивает ваш вес при намокании и затрудняет плавание” и “если вы пересекаете границу в пустыне, старайтесь идти пешком, когда жара не такая сильная ...”

...Руководство также дает советы о том, как незаметно жить в Соединенных Штатах, советуя нелегалам не бить своих жен и не ходить на шумные вечеринки, потому что любое действие может привлечь внимание полиции.

РОСТ НАСИЛИЯ На АМЕРИКАНО-МЕКСИКАНСКОЙ ГРАНИЦЕ —Strategic Forecasting Inc., www.stratfor.com 3 февраля 2005 г. — На американо-мексиканской границе в Аризоне наблюдается рост незаконной деятельности. В недавнем изменении тактики контрабандисты использовали снайперов, которые стреляли в агентов пограничного патруля США, якобы для того, чтобы обеспечить отвлекающий маневр для прикрытия незаконных пересечений границы. Пока агенты ищут укрытие, в спортивном внедорожнике проскальзывает партия наркотиков или, возможно, нелегальных иммигрантов…

СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ, МЕКСИКА И ТРАНСГРАНИЧНОЕ КРОВОПРОЛИТИЕ—Copyright No 2005, Strategic Forecasting Inc.—...[Осиэль Гильен] Карденас, который руководит картелем Мексиканского залива, базирующимся в Южнорезе, из тюрьмы, решил захватить базирующийся в Тихуане картель Арельяно Феликс. С этой целью он направил своих главных силовиков — “Лос Зетас” — в Тихуану. Источники в мексиканском правительстве сообщают, что Карденас планирует одним смелым шагом уничтожить остатки семьи Арельяно Феликс и ее главного конкурента Исмаэля Замбаду, что даст ему контроль над торговлей наркотиками на тихоокеанском побережье Мексики.

...Можно ожидать, что Лос—зеты, среди которых есть высококвалифицированные военные эксперты, будут действовать с большей степенью точности, чем менее способные убийцы. Один сотрудник ФБР назвал Лос-Зетас “впечатляющей группой безжалостных преступников”. Лос-зеты также используют тяжелое вооружение — штурмовые винтовки AK-47 и AR-15, что означает, что у них часто больше огневой мощи, чем у местной полиции. Хотя их наглые методы вызвали высокий уровень тревоги среди сотрудников правоохранительных органов, тактическое мастерство Los Zeta и тщательное планирование затруднят правоохранительным органам их обнаружение, отслеживание и пресечение…

ВЛАСТИ США ОБВИНЯЮТ 18 человек В ЗАГОВОРЕ С ЦЕЛЬЮ КОНТРАБАНДЫ РОССИЙСКОГО ОРУЖИЯ -No 2005, Associated Press, 15 марта 2005 г. — Власти США предъявили обвинения 18 людям в незаконном обороте оружия, включая предполагаемую схему контрабанды гранатометов, ручных ракет и другого российского военного оружия в США.

Аресты стали результатом годичного расследования прослушивания телефонных разговоров, в котором использовался конфиденциальный информатор, выдававший себя за торговца оружием, продающего оружие террористам, сообщила во вторник прокуратура США Дэвид Н. Келли.

Келли сказал в заявлении, что подсудимые также обвиняются в уголовном иске о сговоре с целью торговли автоматами и другим штурмовым оружием, а также в продаже восьми таких единиц оружия в ходе расследования…

ПУБЛИЧНОЕ ОБЪЯВЛЕНИЕ МЕКСИКИ, 26 апреля 2005 года, Государственный департамент США — ... Вдоль американо-мексиканской границы продолжается насильственная преступная деятельность, подпитываемая войной между преступными организациями, борющимися за контроль над прибыльной торговлей наркотиками. Это привело к волне насилия, направленной в первую очередь против членов организаций, занимающихся незаконным оборотом наркотиков, должностных лиц уголовного правосудия и журналистов. Однако иностранные гости и местные жители, включая американцев, были среди жертв убийств и похищений в приграничном регионе.

Вакуум власти внутри преступных организаций, возникший в результате тюремного заключения нескольких их лидеров вдоль мексиканско-американской границы, продолжает способствовать ухудшению общественной безопасности в регионе. В последние месяцы наихудшее насилие было сосредоточено в городе Нуэво-Ларедо в мексиканском штате Тамаулипас, где за последние восемь месяцев были похищены и/или убиты более 30 граждан США, а также произошли публичные перестрелки в светлое время суток возле часто посещаемых торговых районов и на улицах, ведущих к международным мостам. Одна из перестрелок перекинулась на мексиканскую сторону самого моста. С марта в Нуэво-Ларедо были убиты четыре полицейских. Полицейские силы Мексики страдают от нехватки средств и профессиональной подготовки, а судебная система слаба, перегружена работой и неэффективна. Преступники, вооруженные внушительным набором оружия, знают, что у них мало шансов быть пойманными и наказанными. В некоторых случаях нападавшие были полностью или частично одеты в полицейскую форму и использовали транспортные средства, напоминающие полицейские машины, что указывает на то, что в этом могли быть замешаны некоторые сотрудники полиции…

ВОЗРАСТАЮЩАЯ ОПАСНОСТЬ НА АМЕРИКАНО-МЕКСИКАНСКОЙ ГРАНИЦЕ, No 2005, STRATFOR, www.stratfor.com 14 июня 2005 года — Президент Мексики Висенте Фокс приказал войскам мексиканской армии и федеральным агентам 13 июня задержать всех 700 офицеров полиции Нуэво-Ларедо и приступить к выполнению полицейских обязанностей в городе, расположенном через Рио-Гранде от Ларедо, штат Техас. Власти заявили, что меры, принятые в ответ на нарушение закона и порядка в городе, будут распространены на другие приграничные города. Это свидетельствует о серьезном ухудшении ситуации с безопасностью вдоль американо-мексиканской границы.

...Рост антиамериканских настроений в Мексике, подогреваемый предвыборной риторикой и негативной рекламой группы американских дружинников, организовавших собственное пограничное патрулирование в Аризоне, также способствует опасной ситуации для американцев на границе. Чтобы еще больше усложнить ситуацию, так называемые Минитмены вскоре расширят свою деятельность из Аризоны в Нью-Мексико и Техас.

... С войнами за наркотики, бушующими по обе стороны границы, и с нарушением закона и порядка в Нуэво-Ларедо до такой степени, что туда была направлена армия, американо-мексиканская граница стала опасным местом.

ПОЛИТИКА ПОИМКИ И ОСВОБОЖДЕНИЯ ПОЗВОЛЯЕТ НЕЛЕГАЛАМ СВОБОДНО ПЕРЕДВИГАТЬСЯ По СТРАНЕ, No 2005, Associated Press, 4 июля 2005 г.—... После террористических атак 11 сентября 2001 г. более 118 000 иностранных граждан, которые были пойманы после тайного пересечения границы страны, вышли из-под стражи с разрешением на руках.

Они были из Гондураса, Сальвадора, Гватемалы, Бразилии. Но также Афганистан, Иран, Пакистан, Филиппины и Йемен, среди 35 стран, представляющих “особый интерес” из-за предполагаемого спонсорства или поддержки терроризма.

Это так называемые OTM, или “Другие, чем мексиканцы”, мигранты, находящиеся слишком далеко от своей родины, чтобы их можно было сразу отправить обратно. Более 70 000 человек вышли на улицы США только с октября прошлого года.

... Правительству некуда поместить всех “ОТМ”, пока они ожидают слушаний по депортации, поэтому их освобождают с разрешением или уведомлением о явке в иммиграционный суд. На протяжении многих лет тысячи не смогли появиться, вместо этого исчезнув, из примерно 10 миллионов нелегальных мигрантов, живущих сейчас в Америке.

... Офицеры на передовой выражают обеспокоенность тем, что столь многих, кто нарушает закон при въезде в страну, систематически выпускают на свободу. “Я абсолютно уверен, что следующее нападение, с которым мы столкнемся, будет совершено кем-то, кто незаконно пересек границу”, - говорит Юджин Дэвис, отставной заместитель начальника сектора пограничного патрулирования в Блейне, штат Вашингтон. “На мой взгляд, сейчас у нас не больше пограничной безопасности, чем было до 11 сентября. Любой, кто считает, что у нас безопаснее, они живут в Неверленде ”.

STRATFOR: ЕЖЕДНЕВНАЯ СВОДКА По ТЕРРОРИЗМУ — 2 августа 2005 г., No 2005, Strategic Forecasting Inc.— ХАОС НА американо-МЕКСИКАНСКОЙ ГРАНИЦЕ: ВОЗМОЖНОСТИ ДЛЯ АЛЬ-КАИДЫ? — Власти США закрыли консульство США в Нуэво-Ларедо, Мексика, 1 августа — через четыре дня после того, как интенсивные перестрелки потрясли город с населением более полумиллиона человек на другом берегу Рио-Гранде от Ларедо, штат Техас…

... Хаос на границе усиливает опасения разведывательного сообщества США по поводу того, что группы, связанные с "Аль-Каидой", или другие террористы могут воспользоваться ситуацией и переправить оперативников в Соединенные Штаты. Следователи опасаются, что Аль-Каида может использовать хорошо налаженные маршруты контрабанды, чтобы обойти усиленный контроль за пассажирами, включенными в списки “бесполетных” для воздушного движения. С точки зрения оперативной безопасности террористы могут задаваться вопросом, почему они должны подвергать риску проверку своих документов выездными иммиграционными инспекторами и въезжающими инспекторами, когда они могут обойти все это в U.С.-мексиканская граница…

ВНЕДОРОЖНИК, ПЕРЕВОЗЯЩИЙ НЕЛЕГАЛЬНЫХ ИММИГРАНТОВ, ПОПАДАЕТ В АВАРИЮ С НАРКОТИКАМИ — Сан-Диего, Калифорния, No 2005, Associated Press, 18 августа 2005 — Водитель внедорожника, набитого подозреваемыми нелегальными иммигрантами и почти 700 фунтами марихуаны, выехал от полиции не в ту сторону на межштатной автомагистрали 8, после чего лоб в лоб врезался в автомобиль калифорнийского дорожного патруля, сообщили официальные лица. Власти говорят, что инцидент поздно вечером в среду был частью схемы контрабандистов, которые пытаются избежать пограничных контрольно-пропускных пунктов, выезжая на полосу встречного движения, часто ночью, иногда с выключенными фарами. Внедорожник, участвовавший в гонке, был модифицирован [с шинами, не пропускающими воздух, наполненными силиконом], чтобы ему было легче передвигаться…

ICE ЗАХВАТЫВАЕТ ТРОИХ На ЯДЕРНОМ ЗАВОДЕ — ВНУТРИ ICE: том 2, выпуск 19—Блэр, Небраска — В последнем из серии арестов, связанных с нелегальными иностранцами на ядерных объектах, специальные агенты ICE [Иммиграционная и таможенная служба США] арестовали троих нелегалов в Блэре 15 сентября, когда они попытались проникнуть во внешнюю охраняемую зону атомной станции Форт Калхун в государственном энергетическом округе Омахи для выполнения контрактных работ на станции в первый раз.

Трое мужчин, все граждане Мексики, были наняты независимым подрядчиком для выполнения работ по техническому обслуживанию на ядерном объекте. При попытке проникнуть на охраняемую территорию завода мужчины предъявили документы, удостоверяющие личность, что вызвало подозрения у сотрудников государственного энергетического управления Омахи. Они обратились за помощью к специальным агентам ICE, которые отреагировали и арестовали мужчин, установив, что они незаконно находятся в Соединенных Штатах…

СМЕРТНОСТЬ ПРИ ПЕРЕСЕЧЕНИИ ГРАНИЦЫ УСТАНОВИЛА РЕКОРД ЗА 12 МЕСЯЦЕВ - Ричард Марози, штатный обозреватель L.A. Times — 1 октября 2005 г. — Рекордные 460 мигрантов погибли при пересечении американо-мексиканской границы в прошлом году, число жертв увеличилось из-за необычно высоких температур и изменения маршрутов нелегальной миграции через отдаленные пустыни.

Согласно статистике, собранной пограничным патрулем США, общее количество погибших с 1 октября 2004 года по 29 сентября [2005 года] превысило предыдущий рекорд в 383 погибших, установленный в 2000 году.

Погибшие были в основном мексиканцами, многие из штатов Мехико, Гуанахуато и Веракрус, а также из бедных южных штатов Оахака и Чьяпас. Мигранты продолжают погибать в автомобильных авариях и от утопления при пересечении водных путей в Калифорнию и Техас, но 261 человек, или более половины от общего числа, погибли при пересечении пустынь Аризоны, самого оживленного коридора нелегальных иммигрантов вдоль двухтысячомильной границы страны с Мексикой.

Мигранты, которых контрабандисты перегоняют через границу, пересекают все более безлюдные участки пустыни, поскольку пограничный патруль перекрывает более доступные маршруты…

ПРОЛОГ

ГДЕ-ТО К ЮГУ ОТ ГЛАМИСА, КАЛИФОРНИЯ

МАЙ 2007

Самый младший ребенок в группе, одиннадцатимесячная девочка, умерла незадолго до полуночи, став жертвой укуса гремучей змеи за день до этого, пострадала, когда ее мать опустила ребенка в темноте возле невидимого гнезда. Младенца похоронили в пустыне южной Калифорнии, всего в нескольких милях к северу от границы, которую они с таким трудом пересекли. Двое других детей, одна четырехлетняя девочка, другой одиннадцатилетний мальчик, оплакивали своего маленького брата или сестру, но их организм был слишком обезвожен после почти двухдневного пребывания в пустыне, чтобы проливать слезы.

Виктору Флоресу, семнадцатилетнему койоту, или контрабандисту людей, сопровождавшему группу из двенадцати мигрантов через границу южной Калифорнии, было все равно. Конечно, было грустно, что ребенок умирает — он молился вместе с другими о благополучном попадании ребенка на небеса, обнимал мать и плакал вместе с ней. Но одним ребенком меньше означало, что одним криком в ночи будет меньше предупреждений пограничного патруля, одной причиной замедлить свой долгий переход через пустыню — и, конечно же, никаких возмещений не последовало. Это стоило пятьсот долларов за голову, от федеральной трассы 2 в Мексике до межштатной автомагистрали 10 в Соединенных Штатах Америки — возврата нет, наличные на столе.

Кроме того, с сожалением подумал он, детям здесь делать нечего. В эти дни он видел намного больше матерей и их детей во время поездок через границу, не только мужчин. Это была пугающая тенденция. Дела в Мексике шли плохо, и, вероятно, так было всегда, но обычно семья оставалась в Мексике, отец отправлялся на поиски работы и возвращался месяцами позже с наличными; он оставался достаточно долго, чтобы родить еще одного или двух детей, затем снова уезжал. Исход женщин и детей из Мексики означал, что ситуация там становилась только хуже.

Не то чтобы экономическая, социологическая или политическая ситуация в Соединенных Штатах в эти дни выглядела лучше, но она была чертовски намного лучше, чем в Мексике.

По календарю была весна, но дневная температура поднималась выше девяноста градусов по Фаренгейту каждый день с тех пор, как группу высадили у федеральной трассы 2 примерно в десяти милях к югу от границы. Они разбили лагерь, когда Виктор сказал им, что им нужно остановиться, пересекли межштатную автомагистраль 8 пешком ночью, когда Виктор сказал им об этом — ночью было намного легче увидеть встречные машины, чем днем, когда тепло, отражающееся от асфальта, делало невидимыми даже огромные буровые установки всего в нескольких сотнях футов от них — и остановились и устроили укрытия из своей запасной одежды в пыльных оврагах и помойках, когда Виктор сказал, что пришло время спрятаться. Флорес обладал шестым чувством опасности и почти всегда умудрялся увести своих поллос (или “цыплят”, как койоты называли свою клиентуру) в укрытие до появления пограничного патруля — ему даже каким-то образом удавалось ускользнуть от вертолетов и подземных датчиков.

Он хорошо знал свой маршрут, поэтому они путешествовали ночью. Обычно это означало более комфортное путешествие, но в засушливом, безоблачном воздухе пустыня быстро отдавала свое выжженное солнцем тепло по ночам, и сейчас температура была ниже сорока градусов. Поллос запекался днем и дрожал ночью. Обойти это было невозможно. Это было трудное путешествие, но, надеюсь, работа и деньги в конце пути оправдали принесенные жертвы.

Специализацией Виктора был район пограничного патрулирования Эль-Сентро в восточном Имперском округе, между Юмой, Аризона, и Эль-Сентро, Калифорния — то, что койоты называли Мо & # 241;танас дель Шоколад, или район Шоколадных гор в южной Калифорнии, площадью примерно в две тысячи квадратных миль. Он вел небольшую группу мигрантов на север до межштатной автомагистрали 10 где-то между Блайтом и Индио, Калифорния. При хорошей погоде и совместной работе Виктор мог сопроводить группу из двенадцати человек по этому маршруту к месту высадки за два дня, иногда меньше, с почти сто процентной вероятностью успеха.

За дополнительную плату он отвез бы поллос так далеко, как они пожелали — в Лос-Анджелес, Лас-Вегас, Сакраменто, Рино, даже в Даллас, штат Техас, если бы они пожелали. Но настоящие деньги были вложены в короткий поход через пустыни южной Калифорнии. Большинство мигрантов быстро находили друзей или родственников, как только добирались до фермерских сообществ в долинах Коачелла или Империал или вдоль автомагистралей между штатами, и цены Виктора на поездки за пределы южной Калифорнии были высокими. Путешествовать с ним было безопаснее, чем пытаться сесть на автобус или поезд, поскольку пограничный патруль часто проверял удостоверения личности лиц испаноязычной внешности в этих двух транспортных средствах. Виктор дорого заплатил за безопасность и удобство поездок на большие расстояния, но оно того стоило.

Виктор никогда не хвастался своими навыками уклонения от властей, но и никогда не отрицал их — это было полезно для бизнеса. Но он не был одарен каким-либо видом экстрасенсорного восприятия. Он добился успеха, потому что был умен, терпелив и не жадничал, в отличие от многих его друзей, которые также работали на подземных железных дорогах для мигрантов. Там, где другие "койоты" увезли двадцать мигрантов в более заметных фургонах и арендованных грузовиках, Виктор увез максимум двенадцать на машинах поменьше; когда другие участвовали в гонках и шли на неоправданный риск, чтобы выполнить работу за один или два дня, и их ловили по крайней мере в половине случаев, Виктор был осторожен, тратил дополнительное время и успевал в 95 процентах случаев.

Многие думали, что он хорош в своей работе, потому что он был бибом é дель энджел, или “малыш-ангел”, родившимся в Соединенных Штатах. Возможно, большинство людей не сочли бы рождение на артишоковом поле в округе Риверсайд, недалеко от Термала, Калифорния, ангельским поступком, но у Виктора было то, чего не было у его друзей — настоящее американское свидетельство о рождении.

Примерно в десяти милях к северу от границы, незадолго до рассвета, Виктор наткнулся на свое “гнездо”, и, убрав несколько веток, камней и присыпанный песком брезентовый брезент, открылась его гордость и радость — Chevy Suburban 1993 года выпуска с полным приводом. Прежде чем предпринять что-либо еще, он начал осматривать автомобиль снаружи.

“¿ Что é устало есть á haciendo? Что ты делаешь?” - спросил один из опрошенных мужчин по-испански с явным восточноевропейским акцентом. Этот парень несколько отличался от других. Виктор сначала подумал, что он федерал, но он заплатил наличными и соблюдал все меры безопасности без вопросов или колебаний. Он постоянно носил солнцезащитные очки, за исключением ночных прогулок, поэтому разглядеть его глаза было невозможно. Его руки были грубыми, а кожа загрубела от солнца, но он не вел себя как работник фермы.

Конечно, все больше и больше мигрантов, пользующихся услугами Виктора, не были рабочими на фермах. Этот парень выглядел крутым, как будто он привык к дракам или насилию, но в то же время он не был напористым или раздражительным — он, казалось, очень хорошо контролировал себя, способный перейти к действию, но очень довольный, что не сделал этого прямо сейчас. Возможно, армейский дезертир, или какой-нибудь беглец от правосудия или сбежавший из тюрьмы, пытающийся тайком вернуться в Соединенные Штаты. Виктор поклялся присматривать за ним — но он сейчас не был его самой большой заботой.

“Comprobación primero,” ответил Виктор. Очень немногие из его клиентов когда-либо разговаривали с ним, что, вероятно, было к лучшему — это был бизнес, чистый и незамысловатый. Он верил, что это его люди, хотя сам был американцем, но он занимался этим не для того, чтобы помогать своим собратьям-мексиканцам — он делал это, чтобы зарабатывать деньги. Кроме того, в этом бизнесе, за исключением вопроса “Сколько до Лос-Анджелеса?” или “Сколько до I-10?” единственными, кто когда-либо задавал вопросы, были федералы . “Сначала проверка. Возможно, Пограничный патруль проверил или прослушивал мой yate, или лобос саботировали это ”.

Мужчина посмотрел на потрепанный Suburban и усмехнулся, услышав, как Виктор называет его своей “яхтой”. “Lobos?”

“Контрабандисты”, - ответил Виктор.

“Но ты контрабандист”, - сказал мужчина.

Виктор улыбнулся жемчужно-белой улыбкой и исправился: “Контрабандисты мальвадоса. “Злые контрабандисты”. Я провожу контрабандой честных работников, которые хотят делать честную работу, а не наркотики или оружие ”.

Мужчина кивнул с наполовину юмористическим, наполовину скептическим выражением на лице. “Человек принципов, я вижу”.

Принципы? Виктор никогда не думал о себе подобным образом — он даже не был уверен, что это значит. Но если это означало не провозить наркотики или оружие через границу, он предполагал, что у него есть немного. Он пожал плечами и вернулся к работе, заметив, что ни мужчина, ни кто-либо другой из поллос не предложили ему помощь. Да, просто бизнес. Он был водителем; они были его пассажирами.

Не обнаружив никаких признаков взлома, Виктор открыл второе тайное место и вытащил холщовую сумку с батареей и компонентами зажигания. Он наполнил аккумулятор водой из своих кувшинов, быстро собрал детали в своем внедорожнике и запустил его; опрошенные издали радостные возгласы, когда большая машина завелась среди тревожно большого облака черного дыма. С помощью своих клиентов он вывел грузовик из ямы, и они быстро и молча забрались на борт, радуясь, что им не пришлось какое-то время идти пешком.

Они проехали несколько миль по грунтовым дорогам и тропам, затем пересекли канал Коачелла и въехали в долину Паттон. Большая часть экологически чувствительной пустыни Гламис Дюнс была закрыта для транспортных средств - и любители внедорожных автомобилей, боясь потерять все свои любимые места для вождения, патрулировали запретные зоны так же хорошо, как полиция и смотрители парка, — поэтому Виктор старался избегать запретных зон, в которые попало так много других койотов. Он оставался на грунтовых дорогах и тропинках, соблюдая осторожность, чтобы продолжать движение и не заезжать на парковку, потому что он не имейте разрешение на кемпинг, и любой, кто останавливается в районе кемпинга, должен был показать вешалку для зеркал или быть процитированным на месте. Он пересек Уош-роуд к северу от зоны вездехода Ogilby Camp (OHV), выехал на дорогу Теда Кипфа и направился на северо-запад к городу Гламис, время от времени сворачивая в скрытую зону для трейлеров OHV и смешиваясь с гонщиками на дюнных багги, когда его чувства подсказывали ему, что поблизости патрули. Его надежная “сухопутная яхта” хорошо зарекомендовала себя в песчаной пустыне и невысоких холмах долины Паттон.

Несколько опрошенных вышли на поле в Гламисе досрочно, но это полностью зависело от них. Гламис находился недалеко от плодородного сельскохозяйственного региона долины Коачелла, и там было чем заняться, если вы знали, где спросить, но, конечно, здесь также было много агентов пограничного патруля. Виктор остановился достаточно надолго, чтобы заправиться и выпустить двух мигрантов, затем поспешил обратно на дорогу.

Он поехал по шоссе 78 на север, огибая южную оконечность артиллерийского полигона Шоколадная гора, затем свернул на Империал Гейблз-роуд. Поворот на Лоу-роуд, мимо Мейн-стрит в городок Империал Гейблз, затем налево на грунтовую дорогу, ведущую на север, через поля, где выращиваются все мыслимые виды продуктов. Они сделали несколько поворотов и остановок, иногда по сигналу работника на полях о том, что Пограничный патруль находится поблизости, но чаще всего из-за ощущения Виктором близкой беды. Проехав почти двадцать миль по грунтовым фермерским дорогам, они выехали на Уайли-Уэлл-роуд, и это был легкий круиз на север до пересечения с Чаквалла-Вэлли-роуд, чуть южнее межштатной автомагистрали 10, вскоре после захода солнца.

В отличие от имперских дюн и песчаных холмов, этот район был пышным и зеленым благодаря серии ирригационных каналов, которые пересекали местность — вплоть до районов рядом с автострадой, где не было орошения, где земля сразу же превратилась в свой естественный, сильно обожженный песок. Там был закрытый киоск с фруктами и овощами, заправочная станция самообслуживания и большая открытая площадка с несколькими переносными туалетами, где водители грузовиков могли развернуться и припарковаться на ночь в ожидании следующего груза. Виктор не заехал в зону разворота, а остановился недалеко от Чаквалла-Вэлли-роуд возле ирригационного регулирующего клапана, торчащего из полей рядом с дорогой, пытаясь выглядеть как ремонтник или фермер.

“Остановись там”, - сказал мужчина военного вида, указывая на парковку для грузовиков. Верный форме, он все еще был в своих солнцезащитных очках.

“Нет, сеñили. Demasiado visible .”

Мужчина кивнул в сторону парковки. “Похоже, они не считают это слишком заметным”, - сказал он. Там были припаркованы четыре продуктовых трейлера, две тандемные буровые установки, потрепанный старый пикап, который выглядел так, как будто принадлежал мастеру ранчо…

... и большой грузовик с коричнево-зелеными панелями и толстыми шинами для бездорожья, который Виктор узнал, и его предупреждающие сигналы немедленно зазвучали.

“Вот и моя машина”, - сказал мужчина. “Похоже, плохие друзья уже прибыли. Отведи меня туда”.

“Вы можете идти, сэр”, - сказал Виктор.

“¿Нос асустан?” спросил мужчина, насмешливо улыбаясь.

Виктор ничего не сказал. Ему не нравилось, когда его оскорбляли, но попадание в лицо клиенту вредило бизнесу. Он проигнорировал замечание о своей храбрости, взял блокнот, надел соломенную ковбойскую шляпу и вышел на улицу рядом с торчащими из земли ирригационными коллекторами, чтобы все выглядело так, будто он снимает показания давления воды. Он внимательно осмотрел вверх и вниз Чаквалла-Вэлли-роуд и межштатную автомагистраль 10, затем махнул своему "Субурбану", и остальные мигранты быстро выскочили. Мать погибшей малышки обняла его, проходя мимо него, и у всех у них были удовлетворенные, хотя и усталые и тревожные выражения на лицах. Через несколько секунд они исчезли в полях.

Это был тяжелый бизнес, подумал Виктор. Один из каждых двадцати поллос, которых он высаживал возле автомагистрали между штатами, в основном маленькие дети или пожилые женщины, погибал, пытаясь пересечь ее. Двое из этой группы из десяти были бы пойманы пограничной полицией в течение нескольких дней. Их доставили бы в процессинговый центр в Юме или Эль-Сентро; сфотографировали, сняли отпечатки пальцев, опознали, если возможно, и допросили. Если бы они сопротивлялись или жаловались, их доставили бы в центр содержания под стражей пограничного патруля в Эль-Сентро, Юме или Сан-Диего для рассмотрения по обвинению в нарушении федеральной иммиграционной политики. Если бы они были умны, сохраняли хладнокровие и сказали: “Мы здесь только для того, чтобы работать”, американцы относились бы к ним довольно хорошо. Их накормят, оденут, если необходимо, проведут быстрое медицинское обследование и в течение нескольких часов доставят на пограничный переход в Мехикали или Текате и передадут мексиканским властям вместе с их имуществом.

Тогда начались бы их настоящие проблемы. Если бы у них или их семей были деньги, они могли бы внести свой “залог”, подкупив себе выход из тюрьмы на месте; если нет, их поместили бы в тюрьму до тех пор, пока они не смогли бы внести “залог”. У них отберут одежду и все имущество, им выдадут тюремные лохмотья, и они будут служить федералам фактически рабами для выполнения любого количества черных, опасных или даже преступных заданий — чего угодно, от дорожных бригад до проституции, торговли наркотиками и грабежей, всего, что угодно, лишь бы собрать деньги под “залог” и добиться освобождения.

К ужасу Виктора, крепко выглядящий мужчина все еще был там, рядом с Suburban, к тому времени, когда Виктор убедился, что его полицейские были в пути. Виктор ничего не сказал, пока обходил машину, чтобы войти, но мужчина спросил: “Куда они направляются?”

“Нет sé,” ответил Виктор. “На работу, я полагаю”.

“Так, так, это Виктор Флорес, опаздывает, как обычно”, - услышал он. Это был не кто иной, как Эрнесто Фуэрза, вероятно, самый известный и успешный контрабандист на американо-мексиканской границе. Высокий, молодой, симпатичный, одетый в темную униформу, похожую на военную, без каких-либо значков или нашивок, черную кепку поверх банданы с черно-белым рисунком, с длинными волосами и козлиной бородкой, в тщательно зашнурованных ботинках военного образца, Фуэрза успешно создал себе всемирную репутацию не преступника, а предпринимателя, удовлетворяющего потребности как американцев, так и мексиканских иммигрантов…

... а также потому, что у Фуэрзы не было ни малейших угрызений совести, чтобы отказаться от своих поллос, если федералы приблизятся к нему. Широко распространено подозрение, что Фуэрза бросил один из своих грузовиков с мигрантами посреди пустыни и сбежал - за исключением того, что власти не появлялись до тех пор, пока несколько дней спустя не обнаружили более пятидесяти мигрантов мертвыми внутри от теплового удара.

Фуэрза кивнул европейцу. “Я говорил тебе, что для тебя было бы лучше пойти со мной, Се ñили Захаровым. Довольный Ви безопасный, полковник. ”

“Мы говорим здесь только по-испански, Сеньор”, - сказал по-испански человек по имени Захаров. “Смотри, чтобы ты или твои люди снова не забыли, или мне, возможно, придется расторгнуть наш контракт”. Фуэрза опустил глаза, но не принес никаких других извинений. “Какие-нибудь трудности, сеñор?” - спросил он низким, угрожающим голосом.

“Конечно, нет. Все по плану, в точности как было обещано. Было бы лучше, если бы мы отправились прямо сейчас ”.

Фуэрза хмуро посмотрел на Виктора. “Он заставил нас слишком долго ждать в этом районе, что могло легко насторожить пограничный патруль”.

“Я думал, ты сказал, что это место было безопасным”.

“Мы приняли меры предосторожности”, - сказал Фуэрза. “Но если бы молодой Флорес научился держать свою задницу в руках и приходить вовремя, у нас вообще не было бы никаких проблем. В следующий раз, Се ñили Захаров, ты должен пойти со мной ”.

“Ехать всем в одной машине было опасно с оперативной точки зрения”, - сказал человек по имени Захаров. Волоски на затылке Виктора начали вставать дыбом. Это была не обычная работа по контрабанде рабочих-мигрантов и даже не беглый въезд - эти ребята выглядели и действовали так, как будто они были на задании. Что-то здесь не так, решил он, и чем скорее он уберется отсюда, тем лучше. Он испытал огромное облегчение, когда Захаров сказал: “Неважно. Давайте отправимся в путь. Он потянулся за спину, и Виктор подумал, что сейчас начнется дерьмо, но, к его удивлению, Захаров вытащил из кармана стодолларовую банкноту и протянул ее Виктору. “Buen trabajo, señor . ‘Хорошая работа’. Возможно, мы еще встретимся. Я уверен, что это купит ваше абсолютное молчание ”. Виктор выдавил из себя вежливый кивок и принял деньги дрожащей рукой.

“Купи себе жизнь, Флорес”, - сказал Фуэрза, развернувшись на каблуках и уходя с двумя мужчинами. Виктор сел в свой Suburban так быстро, как только мог, не выглядя при этом так, будто он паникует.

Фуэрза и остальные только что пересекли Уайли-Уэлл-роуд и были почти у грузовика, когда внезапно бело-зеленый фургон пограничного патруля подъехал и припарковался прямо за ним, мигая синими, красными и желтыми огнями. Два агента пограничного патруля вышли из фургона. Агент со стороны водителя прижимал микрофон к губам и другой рукой направлял прожектор автомобиля; в одной руке у его напарника был большой переносной прожектор, а в другой у него были пластиковые наручники “.La atenci ón, é штаб-квартира la frontera de Estados Unidos patrulla, ” произнес голос первого агента через громкоговоритель автомобиля.

Виктор собирался завести Suburban и включить задний ход, надеясь уехать из этого района, но фары и мигалки второго фургона пограничного патруля внезапно появились в зеркале заднего вида, блокируя выезд. “Оставайся на фронтере патрулья!” другой голос произнес по громкоговорителю из фургона позади него. “Остановись в пригороде, давай ответим вентане, привет!”

Черт, Виктор выругался на себя, это невероятно! Его собирались пристрелить вместе с Эрнесто Фуэрзой, самым большим койотом в Мексике, и зловещим чуваком, который выглядел как крупный террорист, находящийся на волосок от смерти. Он высунул обе руки из своего окна. Прожекторы начали двигаться в его направлении. Черт, все было кончено. Виктор посмотрел в боковое зеркало и подумал, что он увидел несколько своих полицейских в задней части фургона пограничного патруля позади него. Это было хуже — они обвели бы его вокруг пальца как своего контрабандиста, просто чтобы продемонстрировать сотрудничество с властями. Он был облажан.

“Вы двое, повернитесь, встаньте на колени, руки за голову”, - приказал первый агент по-испански через громкоговоритель. Фуэрза и Захаров сделали, как им было сказано. Когда они подчинились, агент передал по рации: “Вы внутри грузовика, отойдите от двери и встаньте на колени. Сопротивления нет ”. Его напарник подошел к грузовику, осмотрел защелку, обнаружил, что она не заперта, открепил ее и вернулся к фургону. “Ты внутри грузовика, медленно поднимай и открывай дверь. Ponga sus manos en su cabeza y no salga del vehículo hasta ordenado para hacer tan . Повторяю: "Положите руки за голову и не выходите из машины, пока вам не прикажут это сделать ”.

Дверь лифта в грузовике начала медленно открываться, и оба агента осторожно направили свои прожекторы внутрь. Пока Виктор наблюдал, знакомо выглядящий агент пограничного патруля направил свой луч прожектора внутрь Suburban Виктора, открыл дверь водителя, схватил левое запястье Виктора, вытащил его за оконную раму, а затем обернул пластиковый ремешок наручников вокруг обоих запястий, прикрепив Виктора к двери. “Мы снова встретились, а, Виктор?” - сказал агент пограничного патруля США Пол Парди по-испански. “Терсера вез эс эль энканто. ‘Оставайся на месте и расслабься’, хорошо, партнер? С этого момента за рулем будем мы ”.

“Я не имею ко всему этому никакого отношения, агент Парди”, - сказал Виктор на безупречном английском. “Я просто здесь вздремнул. Ты очень хорошо знаешь, что я американец. У меня есть удостоверение личности ”.

“Прибереги это для своего заявления об аресте, Виктор”, - сказал Парди. В отличие от многих опытных агентов пограничного патруля в этом секторе, Парди был высоким, довольно мальчишеским и дружелюбным, со старомодной стрижкой “флат-топ” и серебристо-седыми усами. Ему было где-то от середины до конца пятидесяти, старовато для современного полевого агента, но, вероятно, довольно типично для представителей породы предыдущего поколения. “Двое из твоих недавних клиентов уже отказались от тебя. А теперь заткнись и просто расслабься, хорошо, амиго? Вы, вероятно, были в пути пару дней — успокойтесь. Кроме того, ты знаешь, что я расскажу прокурорам все, что ты мне сейчас скажешь, так что, если ты лжешь, тебя поймают на лжи, и от этого тебе будет только хуже.” Парди и другой агент из второго подразделения направились к грузовику Фуэрзы, прожекторы осматривали каждый дюйм снаружи.

Виктор мог видеть только самый дальний левый край кузова грузовика, но было очевидно, что он под завязку набит мигрантами. Он мог видеть женщину и двух мужчин в рабочей одежде, стоящих в открытой двери, и, судя по тому, как их толкали сзади, казалось, что на них давило еще много полицейских, находившихся там. “Вы, люди, стоящие в дверях, медленно опуститесь на колени и положите руки за голову”. Первый агент отложил микрофон громкой связи и потянулся в фургон за радиомикрофоном, очевидно, запрашивая больше фургонов, чтобы вывезти всех мигрантов. Виктор мог слышать запрос по радио из фургона позади него и ответ диспетчера.

“Господи, похоже, у нас впереди долгая ночь”, - сказал Парди, доставая из-за спины связку нейлоновых наручников, засунутых за пояс. “Нам лучше...”

В этот момент, казалось, весь ад разверзся прямо перед ним.

Несколько мигрантов, те, что стояли в открытой двери, внезапно вылетели из фургона, приземлившись головой вперед на запекшуюся грязь. Мужчины и женщины кричали, и лучи прожекторов метались во всех направлениях. Снова крики ... А затем раздался сильный автоматный огонь. Казалось, что десятки желтых трассирующих линий вылетели из грузовика, сосредоточившись на двух агентах пограничного патруля позади транспортного средства.

“Святой Христос!” Парди выругался. Оба мужчины пригнулись почти к земле, когда раздался автоматный выстрел, выронив наручники и прожекторы. “Разделитесь и найдите укрытие!” Он бросился влево; другой агент наполовину перекатился, наполовину споткнулся вправо. “Код девяносто девять, код девяносто девять!”Виктор услышал голос Пола Парди, доносившийся из рации фургона, когда он говорил по портативному приемопередатчику. “Патруль один-семь, произведены выстрелы, Чакуолла и Уайли-Уэлл-роуд, к югу от I-10, к западу от Блайта, прогремели выстрелы. Позовите кого-нибудь сюда, сейчас же, мы под шквальным огнем!”

Виктор в абсолютном ужасе наблюдал, как по меньшей мере десять человек, одетых в черное и вооруженных винтовками военного вида, выпрыгнули из кузова грузовика. Двое из них приблизились к первым двум агентам пограничного патруля и произвели в них одиночные выстрелы в упор. Он мог видеть, что все они были одеты в черные лыжные маски, перчатки и армейские ботинки. Несколько из них двинулись к Виктору, держа винтовки наготове.

Внезапно раздалось несколько выстрелов справа от партнера Парди. Один из нападавших был ранен, но он не упал, и он разметал линию растительности автоматным огнем.

“Убирайся оттуда, Боб!” Виктор услышал крик Парди. “Беги!На них бронежилеты! Уходи! Прячьтесь в полях! Я вызвал подкрепление! Они будут здесь через пять минут!”

“Прикрой меня, Пол!” - крикнул второй агент.

“Нет...!” Именно тогда раздался громкий хлопок!и в полях вспыхнула ослепительная вспышка света, и напарник Парди начал кататься по земле, закрывая руками глаза и уши, крича от воздействия светошумовой гранаты. Другой нападавший подбежал и выпустил в агента очередь из трех патронов, немедленно заглушив его крики боли.

В этот момент Парди покинул укрытие и побежал к Виктору, нырнув за дверь Suburban как раз в тот момент, когда мимо пролетел град пуль. Он резко остановился, как бегун с базы, скользящий на третью базу, и в мгновение ока в его руках оказался нож, которым он срезал пластиковые наручники Виктора. “Вперед, Виктор!” - Приказал Парди, сжимая в руках пистолет.

“Вы... вы спасли меня, агент Парди...”

“Мы оба будем мертвы через десять секунд, если ты не пошевелишься! Парди толкнул Флореса себе за спину, сделал три выстрела, затем повернулся, схватил Виктора сзади за брюки и потащил его к фургону пограничного патруля. Он закинул Виктора за фургон, затем открыл двери автомобиля. “¡Устед адентро! ¡Салга! ¡Ахора салга!” крикнул он. Женщина и мальчик внутри фургона в страхе съежились на полу. “Победитель! Помоги мне вытащить этих людей...”

Его голос оборвался, когда пули вонзились ему в спину. Парди булькнул, его рот открылся, как у умирающей рыбы, глаза закатились, он наклонился вперед и скатился в сухую канаву.

“Вы проверяете для большего вещей?”раздался крик чьего-то голоса. Виктор не понял ни слова — это был язык, которого он никогда раньше не слышал — европейский, как он думал, но не немецкий или французский.

“Сí, - ответил другой голос по-испански, гораздо ближе. ”¡Ты хабле эспаñстарина, устал идиота!Теперь проверь грузовик на наличие других сюрпризов!” Черт, Виктор выругался, они пришли за ним . Он был за фургоном, слишком напуганный, чтобы решить, что делать. Если бы он побежал налево, ему пришлось бы пересечь канаву, дорогу и шоссе; если бы он побежал направо, ему пришлось бы перепрыгнуть через оросительную трубу и широкую поляну, прежде чем достичь полей; если бы он побежал обратно по дороге на ферму, он был бы легкой мишенью. Он услышал шаги, щелканье и грохот механизмов оружия, когда нападавший перезаряжал. Один голос был очень близко.

“Мы и так провели здесь слишком много времени!” - крикнул вооруженный человек.

“¡Cierre para arriba! ¡Me estoy apresurando!” Стрелок был прямо рядом с ним!Виктор слышал, как нападавший обыскивал тело агента пограничного патруля, вероятно, забирая оружие, боеприпасы, удостоверения личности и рации; затем нападавший открыл капот Suburban.

“¿Es bueno ir?”

“No, es tiro.”

“¡Каброн!Я говорил тебе не стрелять в этот чертов грузовик!”

“¡Караджо!Я был под огнем. Я... ” Боевики остановились, и Виктор услышал поднятую винтовку. “¡Эй, хей алгуин акуí!”

Вот оно, подумал Виктор. Он замер на месте и крепко зажмурил глаза, шевеля губами в беззвучной молитве, ожидая, что крупнокалиберные пули разнесут его мозги на миллион кусочков. Несколько мгновений спустя он услышал два выстрела…

... но он не был застрелен. Он услышал громкий, полный боли женский крик, затем еще два выстрела. “Dos pollos en la furgoneta. Это проблема”, крикнул боевик. Еще через несколько мгновений бандиты ушли.

Виктор оставался неподвижным, пока не перестал слышать звуки машин. Когда все стихло, он поднялся и заглянул в канаву рядом с фермерской дорогой. Пол Парди был одним из немногих хороших парней в пограничном патруле США — казалось, он действительно хотел помочь мигрантам, а не просто окружить их. Он спустился в канаву и увидел три отверстия от пуль крупного калибра в спине Парди, и он побоялся больше прикасаться к нему. Тело гротескно подергивалось и вздымалось.

Пограничный патруль не мог сравниться с этими бандитами, подумал Виктор. Эти пулевые отверстия были огромными — выходные отверстия были бы во много раз больше. Парди определенно был покойником. Другие агенты скоро будут здесь; они будут знать, что делать с агентом Парди.

Он вышел из канавы и заглянул внутрь фургона пограничного патруля. С ужасом он узнал двух мертвых мигрантов: женщину, которая поблагодарила его, когда ее высадили после их благополучного путешествия, и ее одиннадцатилетнего сына. Он был бы достаточно взрослым, чтобы опознать нападавших властям, поэтому, конечно, его тоже пришлось устранить.

Этот мальчик не заслуживал смерти — все, что он сделал, это сопровождал свою мать в Америку в поисках работы, в поисках лучшей жизни. Виктор был тем, кто заслужил пулю в голову. Это была его вина, с горечью подумал он, что все эти люди погибли от рук этого кровожадного ублюдка Фуэрзы.

Непрошеный, ребенок в Викторе Флоресе, наконец, снова проявился, и он начал плакать так же громко и печально, как в детстве. Он опустился на колени, эмоционально и физически истощенный.

После нескольких долгих мгновений неконтролируемых рыданий его врожденное чувство опасности зазвенело громко и ясно, и он вскочил на ноги. Пограничный патруль был в пути, он чувствовал это, и он бросился бежать по грунтовой дороге параллельно оросительной трубе. Он знал достаточно, чтобы не пытаться бежать через поля, потому что инфракрасные камеры пограничного патруля могли засечь его за милю. Он пробежал около двухсот ярдов, затем сразу же повернул налево, к автостраде. В непроглядной тьме он разглядел неглубокую водопропускную трубу. Она была маленькой, но ему удалось проскользнуть внутрь…

... за несколько мгновений до этого он услышал приближающийся вой сирен, а затем увидел невероятно яркий свет от установленного на вертолете прожектора. Он забрался поглубже в водосточную трубу, отчаянно цепляясь за каждый камень, кусок мусора и комочек почвы, которые только мог, чтобы найти место, чтобы вжаться. У Виктора не было достаточно места, чтобы повернуться и посмотреть, полностью ли его ступни находятся в отверстии — если бы это было не так, агенты пограничного патруля были бы на нем в течение нескольких минут, руководствуясь наблюдателем с вертолета.

Но он сделал это. Звук вертолета удалялся, как и вой сирен. Когда он подумал, что это безопасно, он попытался проскользнуть назад, но не смог сдвинуться с места. У него не было выбора, кроме как идти вперед. После почти двадцати минут ползания он оказался по другую сторону водопропускной трубы, на северной стороне полосы движения в восточном направлении межштатной автомагистрали 10. Он знал достаточно, чтобы не пытаться пересечь шоссе — агенты будут сканировать шоссе с помощью приборов ночного видения. Он также знал, что не может оставаться там — пограничный патруль быстро установит периметр вокруг места убийства.

Он ползал на животе по песчаной разделительной полосе между восточной и западной полосами шоссе между штатами, молясь, чтобы песок и грязь, покрывавшие его с головы до ног, позволили ему слиться с землей. Несколько минут спустя он наткнулся на водопропускную трубу на западной полосе и заполз внутрь. Этот был немного больше, и ему было легко переползти на другую сторону. Он нашел другую оросительную трубу и решил следовать по ней, останавливаясь, чтобы спрятаться за бетонной опорой или клапаном всякий раз, когда слышал приближение какой-либо техники. Когда его глаза привыкли к темноте, он заметил несколько сараев и других служебных зданий неподалеку в полях, но он не осмелился попытаться войти ни в одно из них, потому что знал, что это первое место, где его будет искать полиция.

После почти часа почти непрерывного бега, перемежаемого лихорадочными поисками мест, где можно спрятаться, он наткнулся на холм и служебную дорогу, которая пересекала полосу движения между штатами в западном направлении. Его горло было совершенно сухим, и у него кружилась голова от обезвоживания и напряжения. Он увидел нескольких мужчин, сидящих на обочине служебной дороги, говорящих по-испански и передающих туда-сюда большую бутылку чего-то в бумажном пакете. Он останется только на секунду, сказал он себе — один глоток того, что у них было, вот и все. Он начал вставать и поднял руки, чтобы остановить их…

... затем инстинктивно припал к земле — как раз в тот момент, когда патрульная машина шерифа, медленно и спокойно ехавшая по служебной дороге по другую сторону федеральной автострады, включила свои красные мигалки. “¡Нет му éвазе! ¡ Есть полиция íа! ¡Лев á против арриба лас маноса! ¡Тенго ун К-9!” - раздался приказ из громкоговорителя автомобиля.

О черт, собака!Виктор не колебался. Он выполз на поле справа от себя, потратил несколько секунд, чтобы найти самую глубокую и вонючую открытую борозду, какую только смог, затем начал зачерпывать сверху землю. В считанные мгновения он полностью покрыл себя грубым песчаным суглинком, воняющим свежими удобрениями и гниющей растительностью. Если мужчины пытались убежать и отпускали собаку, ее ловили.

Но люди не побежали. Виктор мог слышать обрывки разговора: оказалось, что у всех мужчин были удостоверения личности и они жили неподалеку — возможно, они были нелегалами, но Департамент шерифа округа Риверсайд редко задерживал работников без документов, которые занимались своими делами. Если бы они попытались арестовать хотя бы треть из них, их тюрьмы были бы переполнены до отказа, Виктор знал. Допрос занял некоторое время, но помощник шерифа так и не выпустил свою собаку, и в конце концов патрульная машина уехала.

Вскоре после этого Виктор очнулся от гнилостной вони борозды, когда услышал, что рабочие уходят. Он дрожал от сочетания жажды, голода, страха и адреналина. Он не хотел, но услышал, как сам зовет рабочих: “Эй, друзья. Espere, por favor .”

Каждый из мужчин мгновенно достал оружие — карманные ножи, монтировку, зубья от тракторных грабель и рукоятку топора. “¿Qui én es ello?” крикнул один из них.

“Меня зовут Виктор, Виктор Флорес. Мне нужна помощь”.

“Победитель? El coyote? ” спросил другой.

“Sí.

“Победитель! Что происходит, дружище?” Мужчина постарше с монтировкой подбежал к нему. “Я - Хорхе. Ты много раз переводил меня и моих братьев через границу, мой друг ”. Он протянул Виктору бутылку теплого солодового ликера; Виктора чуть не вырвало, но он сделал несколько глотков. “Что с тобой случилось?”

“Мы должны выбираться отсюда, Хорхе”, - сказал один из других рабочих. “Шериф вернется”.

“Заткнись, Карлос. Этот человек помог мне больше, чем ты когда-либо ”. Хорхе внимательно посмотрел на Виктора и сказал: “Говорят, там была стрельба. Ты был вовлечен в это, Виктор?”

“Давайте выбираться отсюда, черт возьми!”

“Послушай, Хорхе, помоги мне”, - сказал Виктор. “Я не участвовал в стрельбе, но ответственные найдут меня, если меня поймает полиция”. Он достал стодолларовую купюру, которую дал ему тот, кого звали Захаров. “Это все, что у меня есть, но это твое, если ты мне поможешь”.

Тот, кого звали Карлос, облизнул губы и сделал шаг к деньгам, чувствуя их ценность даже в темноте, но Хорхе преградил ему путь. “Вете а хасер пунета, пута авара!” он выругался. “Виктор много раз помогал мне в прошлом — теперь я помогу ему”. Он повернулся к Виктору и сказал: “Мы ждем, когда нас подвезут на ферму в Индиан-Уэллсе, друг мой. Мы можем довести вас до этого ”.

“Спасибо, амиго”, - сказал Виктор, протягивая ему деньги.

“Оставь свои деньги при себе, Виктор — они могут понадобиться тебе позже”, - сказал Хорхе. “Просто скажи мне, что ты не участвовал в перестрелке”.

“Я видел, что произошло”, - сказал Виктор. “Группа поллос Эрнесто Фуэрзы убила четырех агентов пограничного патруля и нескольких мигрантов. Я... я сбежал ”.

“¡Ми Ди íос!” ахнул один из рабочих. “Comandante Veracruz? Он напал на ла Мигру? ”

“Он и полло, крупный парень”.

“Борьба за свободу и избавление от американских репрессий, должно быть, идет полным ходом!” - радостно сказал рабочий. “Команданте Веракрус призывает трудящихся всего мира подняться и оказать сопротивление американским угнетателям! Он, должно быть, собрал армию, и битва начинается!”

“Заткнись, идиот”, - сказал другой рабочий. Обращаясь к Хорхе, он сказал: “Вы не можете позволить ему путешествовать с нами — мы все будем посажены в тюрьму или убиты пограничным патрулем в отместку, если его поймают с нами!”

“Я сказал, что Виктор пойдет с нами, и он пойдет”, - сказал Хорхе. Он посмотрел на Виктора. “Но Карлос прав, мой друг — для тебя слишком опасно оставаться с нами”.

“Я не буду”, - сказал Виктор. “Индиан-Уэллс был бы прекрасен. Я смогу найти свой путь оттуда ”.

Примерно через час большой грузовик с продуктами остановился возле эстакады служебной дороги, и мужчины забрались внутрь. Никто не разговаривал с Виктором до конца поездки. Когда грузовик остановился и все вышли, никто вообще не сказал ни слова — они просто пошли к месту назначения, никто из них не ожидал, что Виктор последует за ними. Он этого не сделал.

Он наблюдал восход солнца, лежа у скалы примерно в двухстах метрах от шоссе 74 за пределами Индиан-Уэллса - втайне он надеялся, что за скалой скрывается гремучая змея или какой-нибудь другой пустынный хищник, который просто избавил бы его от страданий. Но думать о самоубийстве было грехом, оскорблением Иисуса спасителя, и он немедленно пожалел об этих мыслях.

Вместо этого он подумал о возвращении домой. Он родился недалеко отсюда, и он не возвращался много месяцев. Технически Термал не был его настоящим “домом”, поскольку его родители были мигрантами из Мексики, и у него не было настоящего дома, но он всегда считал плодородную, обширную долину Коачелла своим домом, и именно туда, как он думал, ему следует отправиться. Он знал, что не должен так рисковать — он был американским гражданином, поэтому он предположил, что правительству многое о нем известно, включая место его рождения и имена и адреса его ближайших живых родственников, так что именно там они были уверены, что будут его искать, — но он устал, смертельно устал и все еще был напуган больше, чем когда-либо чувствовал за всю свою жизнь. Он должен был что-то сделать, иначе страх наверняка заставил бы его сойти с ума. Поразмыслив еще несколько минут, он встал и направился к солнцу, поднимающемуся над горами Орокопия, к дому ... и, надеюсь, к некоторому отдыху.

Воздух был свежим, чистым и еще не горячим; с запада дул легкий ветерок, который, казалось, действительно помогал ему, когда он направлялся на восток. И все же ужасный, одурманивающий запах смерти и вины окутал его голову, как сигарный дым, и, Виктор был уверен, останется с ним до конца его жизни.

ГЛАВА 1

ХЕНДЕРСОН, НЕВАДА

ПОЗЖЕ ТЕМ ЖЕ УТРОМ

“Не говорите со мной о фанатизме, ксенофобии или расизме”, - сказал Боб О'Рурк еще до того, как музыка в стиле кантри-вестерн полностью сошла на нет. “Не смей называть это шоу и называть меня расистом. Я достаточно зол, чтобы прямо сейчас грызть гвозди, друзья мои, и я могу просто потерять самообладание ”.

Фанд Кент, продюсер Боба О'Рурка и оператор по отбору звонков в популярном национальном ток-радио-шоу The Bottom Line, широко улыбнулась, убавляя звук в наушниках. Если бы вы посмотрели термин "личность типа А" в словаре, вы могли бы найти там фотографию Боба О'Рурка. Он всегда был руководителем - сильным, динамичным, оживленным, заряженным энергией, — но еще больше он был таким за микрофоном. Во время их часового производственного совещания перед каждым шоу в офисе Боба на его столе, как обычно, лежала стопка национальных газет, а на его вездесущем планшетном компьютере был ноутбук, готовый делать электронные заметки, но сегодня, когда она вошла на встречу, на полу было столько же газет, которые были скомканы и брошены в корзину для мусора.

Громкий, глубокий, стремительный голос Боба О'Рурка с легким техасским акцентом в нем был полной противоположностью его внешности, которую Боб тщательно скрывал (и которая стоила работы нескольким другим продюсерам, когда они прокололись и выпустили нелестные описания своего босса): ему было пять шесть лет, он весил сто сорок фунтов, промокший насквозь, с жидкими черными волосами, тонкой шеей, очень светлой кожей, несмотря на то, что жил в городе, где одиннадцать месяцев в году светит солнце, и довольно изящными чертами лица. Он настолько стеснялся своего физического роста, что постоянно носил ковбойскую шляпу, ботинки и солнцезащитные очки, даже в студии, и тренировал свой голос, чтобы он стал более глубоким. Кто-то может назвать это “комплексом Наполеона”, другие могут назвать это доведенным до крайности эгоизмом и тщеславием. Фанд Кент знала достаточно, чтобы держать рот на замке всякий раз, когда затрагивалась эта тема. Вы никогда не знали, когда поблизости находился конкурирующий продюсер или репортер СМИ.

“Если вы спросите меня, друзья мои, - продолжал О'Рурк, - это нападение, это зверское убийство ничуть не менее серьезно и вызывает беспокойство, чем террористические атаки в Сан-Франциско, Хьюстоне и Вашингтоне в последние месяцы............... Не смотри на меня так, Фонда. Не смей закатывать на меня глаза! Ты знаешь, о чем я говорю!”

Фанд была занята телефонами и своими компьютерами и даже не взглянула на него, но это не имело значения — он постоянно обвинял ее в несогласии с его комментариями и идеями, которые были частью шоу. Она была достаточно умна, чтобы никогда не сообщать ему своего истинного мнения.

“Я знаю, я знаю, это не Фонда, это "Фанд", кельтская богиня истины, добра, счастья, понимания и Кумбайи, или какой-то подобной ерунды, в честь которой тебя назвали. Для меня это звучит как ‘Фонда’, еще один либеральный персонаж, обнимающий деревья, "все будут счастливы, давайте все поладим", так что я буду называть тебя именно так. Я предупреждаю тебя, Фонда, ловушка О'Рурка раскрыта, и ты в одном шаге от того, чтобы тебя загрызли, юная леди.” Фанд только покачала головой и улыбнулась, продолжая заниматься своей работой.

“Я не говорю о количестве погибших или раненых, друзья мои”, - обратился он к своей аудитории по всему миру на радио. “Я не говорю об оружии массового уничтожения. Я говорю о грандиозности атаки, дерзости, абсолютной наглости этого. Вы, либералы, думаете, что нападение на Соединенные Штаты должно привести к гибели сотен или тысяч людей, или что сотрудники правоохранительных органов, убитые при исполнении служебных обязанностей, не должны считаться жертвами "нападения". Что ж, друзья мои, я так не считаю.

“На случай, если вы не знаете, о чем я здесь говорю, на случай, если вы жили под скалой, или обнимались с деревом, или считали бегущих улиток в озере Мид, погрузив голову под воду, а мозги у вас в заднице, я введу невежд в курс дела в аудитории”, - продолжил О'Рурк. “Вчера вечером четверо агентов пограничного патруля Соединенных Штатов были застрелены недалеко от межштатной автомагистрали 10 между Блайтом и Индио, Калифорния. Нет, подожди, просто держись. ‘Gunned down’ слишком мягкий, слишком нежный, слишком нежный. Давайте назовем это тем, чем это было: они были убиты. Они были застрелены автоматным огнем, когда останавливались на иммиграционной остановке. Эти люди были казнены . И ради чего? Для обеспечения соблюдения законов Соединенных Штатов Америки об иммиграции и пограничной безопасности, вот что.

“Убийцы на этом не остановились, друзья мои, о нет, ни в коем случае. Они убили в общей сложности десять граждан Мексики, включая беременную женщину и одиннадцатилетнего мальчика. Затем убийцы скрылись на машине пограничного патруля. Невероятно. Просто невероятно. Больше похоже на "Ужасающий". Это худшее убийство при исполнении служебных обязанностей в истории пограничного патруля ”.

Как будто ему нужно было что-то, что взбодрило бы его еще больше, О'Рурк взял горсть зерен эспрессо в шоколаде и отправил их в рот, прежде чем продолжить: “Итак, каков статус охоты на убийц? Я позвонил мистеру Джеймсу Абернати, директору таможенной и пограничной службы США, людям, которые руководят пограничным патрулем. Он сказал, что не может комментировать из-за продолжающегося расследования. Тот же ответ от генерального прокурора Вентворта. Достаточно справедливо. Я не собираюсь помогать террористам, подталкивая следователей к раскрытию каких-либо улик, которые могли бы заставить убийц разбежаться.

“Но я спросил обоих джентльменов, что делается для обеспечения безопасности наших границ и предотвращения повторения подобной атаки, и знаете, что они сказали? Представитель мистера Абернати сказал: ‘Мы делаем все возможное’. Представитель генерального прокурора Вентворта сказал: ‘Делается все, что разрешено законом, при всем должном уважении к правам тех, кто вовлечен в эту деятельность’. Прошу прощения? ”

О'Рурк нажал кнопку, и записанный звук захлопывающейся большой стальной ловушки вышел в эфир. “Я чувствую свежее мясо в ловушке О'Рурка, друзья мои. “‘Все, что возможно?’ Друзья мои, вы понимаете, что четверо агентов, убитых вчера, составляли одну десятую от всех агентов, назначенных для патрулирования восточного округа Риверсайд в Южной Калифорнии? Десять процентов агентов, назначенных для наземного патрулирования, были убиты за одну ночь . Сорок агентов, назначенных патрулировать около двух с половиной тысяч квадратных миль одного из самых оживленных районов нелегальной миграции на юго-западе Соединенных Штатов? Это один агент примерно на каждые пятьдесят квадратных миль. Представьте, что двое полицейских патрулируют город размером с Лас-Вегас. Как ты думаешь, скольких мошенников они собираются поймать?

“Представитель генерального прокурора Вентворта сказал, что правительство собирается уважать ”права тех, кто вовлечен в эту деятельность"." Щелчок!снова прозвучал звук закрывающейся стальной ловушки. “Неправильно! Я полагаю, что представитель генерального прокурора Вентворт имеет в виду уважение прав нелегальных мигрантов, лиц, занимающихся контрабандой мигрантов, и, возможно, даже прав убийц. Он действительно предлагает, чтобы мы рассмотрели права нарушителей границы и убийц в сравнении с правами находящихся под угрозой американских граждан, прежде чем решать, что мы собираемся делать для борьбы с этими пограничными вторжениями и атаками?

“Как известно всем моим постоянным слушателям по всему миру, у меня всегда под рукой копия Конституции Соединенных Штатов, и я часто ссылаюсь на нее в подобных вопросах. Четырнадцатая поправка к Конституции гласит, что все права, свободы и меры защиты, предусмотренные Конституцией, распространяются на граждан Соединенных Штатов. Здесь также говорится, что ни одно государство не может отказать любому человеку — включая нелегалов и убийц, я полагаю — в жизни, свободе, собственности или доступе к правовой системе без надлежащей правовой процедуры. Мой вопрос генеральному прокурору Вентворту таков: какие дополнительные соображения вы обязаны изложить нелегалам и убийцам, прежде чем принимать решение о том, как обеспечить соблюдение закона? У нас есть законы, запрещающие убийства и пересечение границ не через обычные пункты пересечения границы; у нас есть законно созданные агентства для обеспечения соблюдения этих законов. Никому ни в чем не отказывают. Так почему же правительство не предпринимает никаких действий, чтобы остановить нелегальную иммиграцию?

“Суть в том, что эту напускную политкорректную чушь с желаемым самочувствием нужно прекратить, друзья мои, пока мы слепо не допустили еще большего насилия через наши границы”, - продолжил Боб О'Рурк. “Эта жеманная риторика, отбивающая чечетку в отношении такой базовой и важной национальной политики, как контроль за иммиграцией, суверенитетом и безопасностью, является национальным возмущением. По оценкам, один миллион человек нелегально пересекают границы Соединенных Штатов каждый год. Оценки числа лиц, незаконно находящихся в Соединенных Штатах в любой момент времени, варьируются от десяти до двенадцати миллионов, и это число увеличивается с каждым годом, несмотря на нападения на Nine-Eleven и недавние террористические атаки Консорциума. Соединенные Штаты могут отправить человека на Луну, читать газеты с расстояния в двадцать одну тысячу миль в космосе и пролететь на самолете через всю страну за два часа, но мы не можем запретить бедным необразованным мексиканским крестьянам пересекать границу?

“Я говорю, что мы можем, друзья мои, и я говорю, что мы сделаем это сейчас, прежде чем будут убиты еще какие-либо сотрудники правоохранительных органов. Эти четверо мужчин оставили жен, детей, семью и друзей, и наша страна в долгу перед ними и перед всеми гражданами сделать что-нибудь прямо сейчас, чтобы остановить эту приливную волну нелегальной иммиграции.

“Как вы все знаете, из-за того, что я твердил об этом уже несколько месяцев, усилия по отмене Закона о поссе Комитатус зашли в тупик в Конгрессе, и президент Конрад, похоже, не может или не желает продвигать его. Это очередное безобразие, и президенту лучше бы набраться смелости взять за руки жен, детей и матерей этих убитых офицеров, посмотреть им в глаза и пообещать, что он выполнит свою работу. Что еще для этого потребуется? Придется ли погибнуть еще большему количеству офицеров и нелегалов? Должен ли подвергнуться нападению еще один город, прежде чем этот президент откажется от своих лучших намерений и поставит на карту свою политическую и личную репутацию, чтобы отменить Posse Comitatus и защитить границы?

“Все мои верные слушатели по всей этой великой стране знают мой план, но на случай, если вы настраиваетесь впервые или вы просто убежденный либерал, обнимающий нелегалов, как Фонда, вот он, так что слушайте внимательно . Это просто: верните каждого национального гвардейца домой из-за границы и поставьте его и ее на патрулирование границ страны. На этом шоу у нас много раз были эксперты, которые говорят, что американо-мексиканская граница может быть перекрыта менее чем десятью процентами всего личного состава армии и Национальной гвардии ВВС, или двадцатью процентами личного состава гвардии только в южных пограничных штатах Калифорния, Аризона, Нью-Мексико, Флорида и Техас. Национальная гвардия была первоначально создана для защиты отдельных штатов и Соединенных Штатов в целом, и лишь во вторую очередь для усиления регулярных сил. У нас уже есть общенациональное объявление войны терроризму — губернаторам не нужно больше полномочий или отмены Posse Comitatus для развертывания сил охраны в своих штатах.

“Но у вооруженных сил, находящихся на действительной службе, есть реальное оборудование, подготовка и людские ресурсы, чтобы выполнить эту работу, поэтому их необходимо ввести как можно скорее. Следовательно, шаг второй: Конгресс должен немедленно отменить Закон о Пос Комитатус, или, по крайней мере, президент должен приостановить его действие, пока страна находится в состоянии войны, как мы находимся сейчас, и вся сила и возможности наших вооруженных сил должны быть задействованы для обеспечения безопасности границ.

“Я был в командных центрах ВВС на военно-воздушной базе Бил в Калифорнии, наблюдая за беспилотными самолетами Global Hawk на высоте двадцати тысяч футов в небе, обнаруживающими и отслеживающими людей на расстоянии половины мира; я видел, как инфракрасные детекторы обнаруживают людей, прячущихся под деревьями или даже в подземных паучьих норах; я видел, как самолеты Joint STARS идентифицируют и отслеживают сотни транспортных средств с помощью радаров на площади в тысячи квадратных миль. Угадайте, сколько "Глобальных ястребов" патрулирует Ирак и Афганистан прямо сейчас? Семь, по словам специалистов по связям с общественностью на военно-воздушной базе Бил. Сколько у нас патрулирующих где—либо в США? Вы уже догадались - ни одного!Сколько совместных ЗВЕЗД патрулируют Ирак и Афганистан? Шестеро — это все, что у нас есть, друзья мои, никого не осталось для защиты наших собственных границ. Наши собственные границы патрулирует менее двадцати процентов парка небольших беспилотных разведывательных самолетов "Хищник" Военно-воздушных сил.

“Я знаю, что технологически мы можем это сделать — вопрос в том, есть ли у нас политическая воля для этого? Вы услышите, что нелегальные иммигранты выполняют работу, которую американцы не хотят выполнять ”. Снова звук захлопывающейся ловушки. “О'Рурк говорит ‘чушь собачья’! Владельцы ферм предпочитают труд иммигрантов, потому что он дешев, его много, он работает в абсурдно плачевных условиях и не жалуется и не создает проблем из-за страха депортации. Если бы работникам на фермах платили честную заработную плату вместо заработной платы рабовладельца, больше американцев выполняли бы эту работу, или владельцы ферм модернизировали бы свое оборудование и процедуры, чтобы сделать сельское хозяйство еще более эффективным и прибыльным. Любые более высокие издержки в любом случае переложились бы на плечи потребителей, где рынок затем диктовал бы цены, но, несомненно, безработица тем временем снизилась бы.

“Вы услышите, что политикам не нравится принимать законы против нелегальных иммигрантов, потому что это разозлит этнических избирателей”. Щелчок!“Опять О'Рурк говорит ‘чушь собачья’! Легальные иммигранты и натурализованные граждане выступают против нелегальной иммиграции так же сильно, как и коренные граждане, потому что нелегалы нарушают закон, что наносит вред всем, рисует их той же фанатичной, расистской, ксенофобской краской, что и нелегалов, и сводит на нет все усилия, которые они приложили, чтобы легально въехать в эту страну ”.

О'Рурк сделал паузу на несколько вдохов, затем продолжил: “Я знаю, что многие из вас выступают за программу для гастарбайтеров. Что сказать? Какая рабочая программа?” Щелчок! “Задиры! Я даже не буду рассматривать программу гастарбайтеров до тех пор, пока каждый последний мужчина и женщина в этой стране, которые хотят получить работу, не будет в этой стране, и это будет долго, очень долго, друзья мои. Не смей пытаться приукрасить проблему, говоря мне, что мексиканцы выполняют работу, которую не будут выполнять американцы! Нелегалы выполняют эту работу, потому что фермеры и другие работодатели предпочли бы платить им несколько пенни в час, а не то, на что работник имеет законное право. Платите честную зарплату за честный рабочий день, и вам не нужно будет нанимать рабов для выполнения работы.

“И не смей называть это программой для гастарбайтеров, как будто нелегалы уйдут, когда мы их попросим, и не вернутся, если мы их не пригласим. Называть кого-либо "гостем" подразумевает, что мы хотим, чтобы эти люди въехали в нашу страну. У нас не может быть двух путей, друзья мои. Мы не можем требовать суверенных, безопасных границ, отсутствия риска террористических атак и риска резкого роста расходов, связанных с предоставлением государственных услуг нелегалам, а затем просить предоставить лицам без документов, которых невозможно отследить, право легально въезжать в страну и работать. Обменять безопасность на комфорт - это не выход.

“Третий шаг - это кнут: любой, кого уличат в нарушении иммиграционных законов, рискует быть задержанным, а не только за поведение. Любой, пойманный без надлежащего подтверждения гражданства, направляется в изолятор временного содержания для ожидания административного разбирательства и надлежащего поведения. Эти лагеря для содержания под стражей имеют минимальный уровень безопасности, минимальные удобства — задержанные находятся там не для отдыха, а в ожидании депортации, при этом продолжительность их содержания под стражей зависит от размера учреждения, количества судей, назначенных для рассмотрения дел, и количества задержанных. Нескольким нарушителям грозит федеральная тюрьма. Дети, родившиеся в исправительном учреждении, не считаются гражданами США. Если они должны терять зарплату, потому что каждый раз попадают в лагерь для содержания под стражей, когда их ловят без разрешения на работу в качестве гастарбайтера, или если их отпрыскам отказывают в гражданстве, возможно, они дважды подумают, прежде чем пытаться тайком пересечь границу.

“Я вижу, что Фонда уже закатывает на меня глаза”, - сказал О'Рурк. На этот раз его небольшая радиопостановка была удачной — она закатила на него глаза. Хотя Кент знала о сегодняшней теме и была готова к шквалу звонков, даже она смотрела на О'Рурка с некоторой опаской. Телефонные линии начали загораться, и она знала, что не все захотят разговаривать с ведущим. Злые, но стесняющиеся радио среди них вместо этого кричали на нее, и она действительно ненавидела это — это была ее работа, конечно, но она все еще ненавидела это. “Я слышу, как политики в Калифорнии называют меня расистом и сравнивают все это с японскими лагерями для интернированных в 1940-х годах. Ребята, нет сомнений, что эти лагеря были порождены массовой истерией и ксенофобией — каждый мужчина или женщина после Перл-Харбора с раскосыми глазами были японскими шпионами. Это был расизм, и это было неправильно.

“Вот итог О'Рурка: те, кого уличили в незаконном въезде в Соединенные Штаты, являются преступниками. В лучшем случае они нарушители, попирающие наши законы и отбирающие деньги и услуги у законных граждан. В худшем случае, они могут быть террористами, убийцами, насильниками и вандалами. Это неприемлемо. Это безумие должно прекратиться. Ты слушаешь, Вашингтон? Вы слушаете, президент Конрад?”

О'Рурк поднял глаза и увидел Фанд с поднятыми в знак капитуляции руками, и быстрый взгляд на экран компьютера объяснил ему почему: коммутатор был полностью заполнен. “Ладно, народ, я достаточно разглагольствовал. Реплики переполнены, поэтому оставляйте свои комментарии короткими и приятными, и дайте каждому возможность высказать свое мнение. Америка снова в осаде, не только нелегальными иммигрантами, но теперь и террористами, пробирающимися через границу с нелегалами. Мы говорим о нелегальной иммиграции и о том, что администрация Конрада должна сделать с этим прямо сейчас . Я Боб О'Рурк — добро пожаловать в суть дела. Давайте приступим к делу — сразу после этого коммерческого сообщения. Оставайся на месте”.

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ, БЕЛЫЙ ДОМ,

ВАШИНГТОН, округ Колумбия

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Этот крысиный ублюдок!” - прогремел президент Соединенных Штатов Сэмюэл Конрад, выходя из своего частного кабинета, примыкающего к Овальному кабинету. “Кем этот парень себя возомнил? Он не знает ничего, кроме того, что какой-то журналист-халтурщик передает по проводам. Кто-нибудь, спасите меня от всезнаек в этом мире ”.

Советник президента по национальной безопасности, сержант-майор армии США Рэй Джефферсон, только что вошел в Овальный кабинет, когда президент закончил свою тираду. Глава администрации президента Томас Ф. Кинсли готовил президенту чашку кофе — без кофеина, как надеялся Джефферсон, — и он немедленно подошел, чтобы налить себе чашку. Джефферсон узнал, что в Белом доме готовят лучший в мире кофе, но в Овальном кабинете все казалось еще вкуснее, и он никогда не упускал случая выпить чашечку, когда мог.

Рэй Джефферсон взял свой кофе, отступил за диван в маленькой зоне для совещаний в Овальном кабинете - и, казалось, почти исчез из виду. Это был его любимый из всех многочисленных талантов, которым он научился за почти три десятилетия службы в армии: умение казаться незначительным, сливаться с окружающей обстановкой и выглядеть совершенно обезоруживающе. Он был чуть выше среднего роста, жилистый, с короткими темными волосами и голубыми глазами, которые, казалось, отражали его настроение в любой данный момент: в один момент они могли быть светлыми и дружелюбными, в следующий - темными и сердитыми , но они были острыми и редко что-то упускали. Его способность стоять совершенно неподвижно, слушать и наблюдать за людьми и событиями вокруг него всегда хорошо служила ему, и даже в большей степени сейчас, когда он выполнял нелегкую политическую роль советника президента Соединенных Штатов по национальной безопасности.

Томас Кинсли, глава администрации президента в Белом доме, был всем, чем не был Джефферсон. Как и бывший глава администрации Виктория Коллинз, Кинсли был еще одним близким другом президента; успешный сборщик средств, политический организатор и оперативник, он был экспертом по налаживанию связей и разработке стратегии, но почти не имел опыта работы с закоренелыми вашингтонскими бюрократами и политиками с их собственными планами — даже Рэй Джефферсон, семнадцатилетний солдат, был более политически проницательным, чем Кинсли. Он был моложе своего предшественника, высокий, темноволосый и симпатичный, хорошо говорил и приветлив со средствами массовой информации, но известен как жесткий и безжалостный со своими сотрудниками. Кинсли с самого начала ясно дал понять, что Джефферсон не был и, вероятно, никогда не будет членом внутреннего круга.

Ладно с ним, сказал себе Джефферсон в самом начале. Ему не нужно было целовать задницу, чтобы получить доступ к самым высоким местам власти в свободном мире.

“Вот вы где, сержант-майор”, - сказал Президент, наконец заметив присутствие своего советника по национальной безопасности, хотя тот находился там уже некоторое время. Сэмюэль Конрад был высоким, седовласым и изысканно выглядящим — идеальная фигура для главы исполнительной власти. После окончания Университета Ратгерса по специальности "бухгалтерский учет", а затем Школы права Ратгерса, почти всю свою профессиональную жизнь провел на государственной службе: два срока в законодательном органе Нью-Джерси, два срока в США. Палата представителей, два года в бюджетном управлении Белого дома, четыре года в качестве заместителя министра финансов, два срока на посту губернатора Нью-Джерси, два года в офисе главы администрации Белого дома и один срок в Сенате США, прежде чем попасть в Овальный кабинет. Обычно он был невозмутим и держал себя в руках — по воспоминаниям Джефферсона, это был первый раз, когда он видел президента в Овальном кабинете с настолько ослабленным галстуком, не говоря уже о том, что он повысил голос.

Джефферсону было наплевать на политиков или счетчики бобов, но он чувствовал себя обязанным этому президенту как способу компенсировать смерть и разрушения, причиненные старым боссом Джефферсона, предыдущим советником президента по национальной безопасности, который предал и почти убил президента и который был ответственен за гибель тысяч людей, прежде чем его наконец остановили. Все, что так разозлило этого президента, должно было быть серьезным.

Джефферсон подождал, объяснит ли президент, по поводу чего были эти крики, но этого пока не последовало. “Есть какие-нибудь новости по убийствам в пограничном патруле прошлой ночью, Рэй?” - спросил Президент.

“Только то, что директор Дилейн прислала из Бюро около часа назад, сэр”, - ответил Рэй. “Никаких новых зацепок. Эти ребята были профессионалами — я отвергаю теорию госсекретаря Лемке о том, что это была война за территорию между бандами контрабандистов ”.

“Почему?”

“Пистолеты и дробовики, возможно, но АК-47 ставят этих парней на несколько ступеней выше среднего контрабандиста”, - ответил Джефферсон. “Плюс свидетельства наличия бронежилета. Эти парни были профессиональными солдатами”.

“Значит, ваш анализ?”

“То же, что и на сегодняшнем утреннем брифинге, сэр — это было проникновение хорошо вооруженного и обученного отряда коммандос, аналогичного тому, с чем мы столкнулись в Консорциуме”, - ответил Джефферсон. Ставшая энергетической монополией террористическая организация, известная как Консорциум, тайно возглавляемая ныне покойным бывшим советником президента Соединенных Штатов по национальной безопасности Робертом Чемберленом, была признана ответственной за террористические атаки в Хьюстоне, Сан-Франциско и Вашингтоне. Несмотря на усилия сотен правоохранительных органов по всему миру, считалось, что организация все еще действует, и теперь ее возглавляет бывший российский нефтяной олигарх Егор Викторович Захаров. “Могло даже быть еще одним проникновением Консорциума: Захаров хочет сравнять счет и отправляет войска другим, более устоявшимся — и, честно говоря, весьма успешным — маршрутом. Я бы рассмотрел возможность использования контрабандистов людьми для доставки моих террористических сил в США, если бы хотел проникнуть: шансы лучше, чем пять к одному, что у меня это получится ”.

Президент кивнул, затем взял папку с инструкциями. “Я прочитал ваши рекомендации по этому проекту ‘Операция ’Вал"", сержант-майор. Здесь много жесткой любви ”. Он увидел, как глаза Джефферсона сузились, и от пронзительного взгляда ему стало явно не по себе. “Тебя что-то беспокоит, Рэй? Давайте послушаем это ”.

“Я был бы признателен, сэр, если бы вы прямо сказали мне, что вы думаете о моем плане”, - сказал Джефферсон. “Жесткая любовь’ мне ни о чем не говорит”.

“Это выходит за рамки, Джефферсон”, - огрызнулся Кинсли.

Президент поднял руку в сторону своего начальника штаба, затем бросил папку обратно на стол. “Я должен научиться быть более откровенным с вами, сержант-майор”, - сказал он. Он указал на записку. “Позволь мне прояснить, Рэй: ты хочешь выставить целую армейскую дивизию на границе?”

“Я предложил сформировать оперативную группу, которая была бы размером примерно с дивизию - около двадцати тысяч военнослужащих, включая средства авиационной разведки армии и военно—воздушных сил, материально-технического обеспечения и поддержки связи, сэр”, - объяснил Джефферсон. “Я рекомендую резервы или подразделения Национальной гвардии вместо действующих сил, каждое из которых работает в своем родном штате - это может дать им небольшой дополнительный стимул выполнять работу лучше”.

“И вы ожидаете, что они полностью перекроют южную границу?” - Спросил Кинсли.

“Это было бы не на сто процентов, мистер Кинсли, но это было бы чертовски намного лучше того, что мы имеем сейчас”. Он повернулся к Президенту. “Сэр, военным, как вы знаете, юридически запрещено выполнять обязанности по поддержанию правопорядка, но они могут помогать правоохранительным органам, и уже делают это на регулярной основе. Давайте усилим наблюдение вдоль границ и посмотрим, растет ли уровень незаконного пересечения границы, затем задержим некоторых из этих мигрантов и выясним, кто они — рабочие-мигранты, нелегальные иммигранты или на самом деле террористы. Это реальный вопрос, с которым мы сталкиваемся здесь, не так ли?”

“Что ты имеешь в виду, Рэй?”

“Я имею в виду, что если эти агенты пограничного патруля были застрелены несколькими обдолбанными, отчаявшимися или буйными рабочими-мигрантами с фермы, у которых чешутся пальцы на спусковых крючках, с этим больше ничего не будет сделано”, - сказал Джефферсон. “Но если, с другой стороны, это была какая-то террористическая группа, проникшая через наши южные границы, и они предприняли ответные действия, чтобы предотвратить их обнаружение или поимку, мы должны ответить всем, что у нас есть.

“Если вы хотите обезопасить границы и попытаться предотвратить то, что произошло прошлой ночью, сэр, давайте сделаем это”, - решительно продолжил Джефферсон. “По моему мнению, пограничный патруль не справляется с поставленной задачей — фактически, вся таможенная и пограничная служба не оснащена для обеспечения безопасности границ. Это подразделение правоохранительных органов, а не службы безопасности. Я уверен, что за эти годы они усовершенствовали свое оружие и тактику, но, на мой взгляд, они по-прежнему остаются парнями на лошадях и в пикапах, разъезжающими по пустыне в поисках чиканос, пробирающихся в Америку. Военные лучше всех разбираются в наблюдении и рекогносцировке — позвольте им выполнять свою работу ”.

“Возложение на военных функций по обеспечению правопорядка противоречит закону, сержант-майор”.

“Это задание не является нарушением Закона о отрядном комитете”, - ответил Джефферсон. “Я все еще считаю, что мы должны работать над отменой Posse Comitatus, но в случае, если это не отменено, эта операция не нарушит его. Военные будут выполнять только функции наблюдения и пресечения, такие же, как они выполняют в операциях по борьбе с контрабандой наркотиков — пограничный патруль, иммиграционные и таможенные службы, ФБР, таможня или государственные или местные правоохранительные органы будут производить аресты и проводить расследования. Мы можем начать немедленно и завершить его менее чем за шесть месяцев ”.

“Шесть месяцев?”

“Обезопасить в основном открытую границу Соединенных Штатов протяженностью в три тысячи миль от незаконного въезда групп лиц или незаявленных, неопознанных транспортных средств? Да, сэр”, - сказал Джефферсон. “Для этого потребуются людские ресурсы и технологии, но, что наиболее важно, потребуется мощная поддержка федерального правительства, правительств штатов и местных органов власти, а также поддержка граждан. Но это можно сделать. Сочетание стратегической и тактической разведки и сил быстрого реагирования, разбросанных по всей границе, аналогично тому, что делают береговая охрана и таможенная служба в американских водах и портах ”.

“Звучит так, будто вы собираетесь здесь воевать, сержант”, - сказал Кинсли.

“Это "майор-сержант, мистер Кинсли", а не "Сержант", ” сказал Джефферсон, придав предупреждающий взгляд и интонацию голоса, которые были не настолько тонкими, чтобы их не заметил начальник штаба. “Большое количество неопознанных, хорошо вооруженных боевиков, пересекающих границу и убивающих американцев — для меня это тоже звучит как война, сэр”. Президенту он сказал: “Если вы хотите действий, сэр, вот что для этого потребуется, по моей наилучшей оценке. Я не могу гарантировать, что несколько террористов или нелегалов не проскользнут, но при надлежащем подкреплении и поддержке со стороны государственных и местных агентств, я думаю, мы сможем выполнить работу ”.

Президент хранил молчание, что побудило Кинсли еще больше настаивать на своих аргументах. “Вы хотите откровенного разговора, сержант-майор? Я полагаю, что ваш план обернулся бы политической катастрофой”, - сказал Кинсли, подчеркнув слова “старший сержант” достаточно саркастично, чтобы вызвать еще один предупреждающий взгляд. “Это возмутило бы латиноамериканцев, либеральных политиков, группы по защите прав человека и гражданских прав, правительство Мексики, губернаторов пограничных штатов и, вероятно, несколько десятков других групп, о которых я еще даже не подумал”.

“Я не отчитываюсь ни перед кем из этих людей, сэр — я отчитываюсь перед президентом Соединенных Штатов, так же, как и вы”, - категорично сказал Джефферсон. “Президент спросил мое мнение о том, как остановить нелегальную иммиграцию, а не о том, как успокоить несколько десятков разрозненных политических групп. Это работа кого-то другого ”.

“Здесь вы ошибаетесь, сержант—майор - политические аспекты этого офиса - это работа каждого, точно так же, как военные решения, принимаемые в этом офисе, влияют на политический ландшафт”, - сказал Президент. “Помни это”.

“Да, сэр, я так и сделаю”. Он хмуро посмотрел на Кинсли, который увял под его взглядом. “Что-нибудь еще для меня, сэр?”

“Я собираюсь вылететь в Сан-Диего, чтобы присутствовать на похоронах тех агентов пограничного патруля, которые были убиты прошлой ночью”, - мрачно сказал Президент. “После этого я встречусь с директорами таможенной и пограничной службы, а также Службы иммиграционного и таможенного контроля”.

“Я бы тоже хотел пойти и послушать эти брифинги, сэр”.

“Я думал, ты мог бы. Одобрено”.

“Благодарю вас, сэр”, - сказал Джефферсон. “Я хотел бы получить разрешение взять с собой также и моих собственных советников”.

“Конечно; приводи всех, кто тебе нужен. Отправьте их имена Тому для получения разрешений. Кого ты имеешь в виду?” Но прежде чем Джефферсон смог ответить, глаза президента расширились, и он сказал: “Рихтер и Вега, я полагаю?”

“Реализация крупной программы обеспечения безопасности границ силами оперативной группы размером с дивизию потребует времени, сэр”, - сказал Джефферсон. “Я подумал, что было бы разумно сначала использовать меньшую оперативную группу. Оперативная группа ”КОГОТЬ" уже сформирована; у нее уже есть миссия по обеспечению безопасности и борьбе с терроризмом и полное разрешение на получение необходимых средств от любых действующих или резервных подразделений; и они уже расположены на юго-западе." Оперативная группа "КОГОТЬ" была совместной ударной группой военных и ФБР по борьбе с терроризмом, возглавляемой Рэем Джефферсоном, прежде чем он стал советником по национальной безопасности; теперь майор Джейсон Рихтер и доктор За это отвечала Ариадна Вега, ранее работавшая в Армейской исследовательской лаборатории. “Я хочу пригласить офицера из Бюро Национальной гвардии, чтобы он тоже послушал”.

“Я думал, TALON был распущен после фиаско с Чемберленом”, - сказал Кинсли.

“Ответ отрицательный, сэр”, - сказал Джефферсон. “ТЭЛОН" получил дополнительное финансирование от Министерств обороны и внутренней безопасности в соответствии с секретным чрезвычайным разрешением. Со времени прошлогодних нападений Консорциума TALON вырос до размеров компании, насчитывающей около двухсот членов. У них восемь отделений уголовного розыска — шестнадцать подразделений уголовного розыска - плюс одно отделение подготовки и обслуживания. Они выполняют миссии по всему миру: они все еще активны в северной и центральной Африке и Центральной Азии, выслеживая Захарова и других выживших членов Консорциума ”.

Кинсли кивнул. “Я должен признать, что TALON - гордость и радость нации после того, что они сделали в Сан-Франциско и Вашингтоне”, - сказал он. “Привлечь TALON к делу будет гораздо проще, чем просто сказать, что мы милитаризируем южную границу”. Но он повернулся к президенту с серьезным выражением лица. “Но мымилитаризируем границу — или именно так это будет восприниматься в мире, мистер Президент. Соединенные Штаты всегда гордились тем, что имеют невооруженные границы. Это перечеркнет почти столетие сотрудничества и сосуществования между нами и мексиканским правительством, и это почти наверняка вызовет критику в наш адрес, обвинения в фанатизме, ксенофобии, изоляционизме и даже расизме ”.

“До "Найн-Элевен", Кингман-Сити, Сан-Франциско, и теперь эти убийства возле Блайт, я бы никогда не подумал об этом”, - сказал президент. “Теперь у меня нет выбора — что-то должно быть сделано, и прямо сейчас”. Он посмотрел на обоих, Кинсли и Джефферсона. “Но мне нужны свежие идеи по проблеме нелегальной иммиграции, джентльмены”, - сказал он. “Я знаю, чего хочет Пограничный патруль: больше денег на большее количество людей и оборудования. Это одно из решений, но мне нужны новые идеи, лучшие решения ”.

“Я хочу отправить оперативную группу TALON перед нашим визитом, чтобы они могли предоставить нам отчет после того, как мы получим известия от CBP и ICE, сэр”, - сказал Джефферсон. “Это даст им полное представление о ситуации вдоль границ”.

“Это может быть приглашением к катастрофе, Джефферсон”, - сказал Кинсли. “Мы не хотим никаких жалоб от групп иммигрантов или правозащитных организаций. Ваша оперативная группа может выслеживать террористов в США, но им следует дать указание держаться подальше от любых нелегальных иммигрантов, которых они обнаружат. Позвольте пограничному патрулю и иммиграционным и таможенным органам выполнять свою работу ”.

“Рэй?” - подсказал президент.

“Они могут действовать только как наблюдатели, если только не найдут кого-либо, кого они считают террористами”, - сказал Джефферсон. Выражение лица Кинсли показало его недоверие, но он ничего не сказал, давая молчаливое одобрение.

“Благодарю вас, сержант-майор”, - сказал Президент. “Что-нибудь еще для меня?”

“Да, сэр. Могу я спросить, по поводу чего была ваша вспышка несколько минут назад?”

Президент улыбнулся и понимающе кивнул Кинсли. “Говорю тебе, Том, вот почему я нанял этого парня: он говорит то, что у него на уме”.

“Я предпочитаю думать об этом как ‘любопытство сгубило кошку”, - сухо сказал Кинсли.

“Вы случайно не слушали радио-шоу Боба О'Рурка этим утром, сержант-майор?”

“Нет, сэр”.

“Но вы знакомы с его шоу?”

“Я слышал это название, сэр, но я не слушаю ток-радио или телевидение - на самом деле, я мало смотрю телевизор или вообще слушаю радио. Никогда не было”.

“Почему это?”

“У меня есть свои собственные теории и идеи, сэр, и они основаны на информации и источниках, которые, как я знаю, точны”, - ответил Джефферсон. “Все остальное является пропагандой, дезинформацией или развлечением”.

“Радиошоу О'Рурка слушают десять миллионов человек в день на семистах станциях по всему миру, плюс спутниковые и коротковолновые — оно даже транслируется в прямом эфире в Интернете”, - сказал Кинсли. “У него есть колонка мнений, опубликованная в тысяче газет по всему миру. Он один из самых популярных и влиятельных представителей СМИ в Соединенных Штатах, возможно, и во всем мире ”.

Неудивительно, что ничто из этого, казалось, не произвело на Джефферсона ни малейшего впечатления. “Боб О'Рурк и все эти радиокомментаторы говорят то, что они говорят, чтобы шокировать или возмутить своих слушателей”, - сказал он. “Я не вижу смысла в том, чтобы слушать его. Если я захочу развлечься, я посещу клуб для пожилых рядовых в Форт-Майерсе в день зарплаты ”.

“Похоже на довольно близорукий и эгоцентричный взгляд на мир, Джефферсон”, - надменно сказал Кинсли. “Вы выбираете то, что хотите услышать, и принимаете решения, основываясь на ограниченной перспективе. Возможно, тебе нужно еще немного расширить свою экспозицию ”.

“Я служу советником президента Соединенных Штатов по национальной безопасности, мистер Кинсли”, - сказал Джефферсон, его голос стал более глубоким и, как узнали Кинсли и Конрад, более угрожающим. “У меня есть доступ к источникам и данным, о существовании которых я даже не мечтал, даже когда был адъютантом бывшего советника по национальной безопасности. Теперь, когда информация у меня под рукой, зачем мне тратить свое время, слушая такого халтурщика, как Боб О'Рурк?”

“Я слушаю его шоу, когда нахожусь рядом с радио, сержант-майор”, - сказал Президент с улыбкой. “Ты думаешь, я зря трачу свое время?”

“Да, сэр, знаю”.

Кинсли выглядел ошеломленным, что быстро сменилось нарастающим гневом. “Прояви немного уважения к офису, Джефферсон”, - сказал он.

Но президент только рассмеялся. “Вот почему я выбрал вас для этой работы, сержант-майор - я знаю, что вы всегда дадите мне прямой ответ”.

“Это моя работа, сэр”.

“Возможно, вам будет интересно узнать, что ваше предложение почти в точности соответствует тому, о чем говорил О'Рурк в своем утреннем радиошоу”.

Президенту показалось, что он заметил очень легкое приподнятие уголка рта Джефферсона — что могло быть, а могло и не быть улыбкой. “Может быть, у этого персонажа О'Рурка все-таки есть что-то на уме”.

“Это была шутка, старший сержант?” - спросил Президент с притворным удивлением.

“Я военный, сэр”, - сказал Джефферсон, игнорируя сарказм. “Моя точка зрения всегда была и, вероятно, всегда будет военной”, — он снова посмотрел на Кинсли, прежде чем добавить, — “... не политической или развлекательной. Безопасность границ и нелегальная миграция начинались как социальная и культурная проблема, переросли в экономическую проблему, а теперь превратились в проблему национальной безопасности. Я уверен, что здесь тоже есть политический элемент, но я не чувствую, что у меня достаточно квалификации, чтобы справиться с этим ”.

Президент поднял руку. “Сообщение получено громко и ясно, сержант-майор”, - сказал он. “Я нанял вас по одной простой причине: я хочу прямого разговора и честных ответов. Я не сомневаюсь, что если мы забредем в область, с которой ты не сможешь мне помочь, ты так и скажешь, а не будешь пытаться вешать мне лапшу на уши ”.

“Вас понял, сэр”.

“Хорошо”. Он кивнул на план, представленный Джефферсоном, и продолжил: “Я доработаю ваше предложение и представлю его руководству Конгресса для обратной связи, но после того, что произошло там, в Блайте, я готов немедленно реализовать ваш план. Приготовьте всех к выступлению, и я дам вам добро как можно скорее ”.

“Да, сэр”.

Президент поднял приказ. “Пусть секретарь Лемке или назначенный им человек будут в целом отвечать за программу операции "Оплот" старшего сержанта, но пока мы назначаем ответственным оперативную группу "КОГОТЬ", пока силы не увеличатся. Попросите майора Рихтера вылететь со мной в Сан-Диего на борту Air Force One, чтобы мы могли поговорить, а затем встретиться с пограничным патрулем и другими сотрудниками Национальной безопасности в Южной Калифорнии.

“Также подготовьте проект исполнительного приказа о проведении операции ”Оплот", - продолжил президент. “Мы начнем строительство аппарата пограничной безопасности в четыре этапа: в Калифорнии, Аризоне, Нью-Мексико и Техасе. Запрашивайте экстренные ассигнования на первые четыре года калифорнийской части системы, чтобы немедленно начать строительство передовых операционных баз и закупку беспилотных летательных аппаратов и вспомогательного оборудования. Остальное нам придется потратить в рамках обычного бюджетного процесса. Приказ будет включать федерализацию Национальной гвардии и резервов и мобилизацию необходимого персонала и оборудования для действительной службы в соответствии с планом ”. Он повернулся к Джефферсону. “Рэй, кого ты порекомендуешь для наблюдения за операцией?”

“Господин Президент, я назначил бригадного генерала Рикардо Лопеса, заместителя директора Национальной гвардии, на общее командование ”Оплотом", - ответил Джефферсон. “Я не получил ничего, кроме восторженных одобрений от Пентагона в связи с его назначением, и я от всего сердца рекомендую его назначение. Я также хотел бы назначить заместителя директора таможенной и пограничной службы, специального агента Джорджа Трухильо, заместителем командующего Rampart. Я думаю, что такое сочетание военного командира и заместителя пограничного патруля дает правильное сочетание опыта и делает надлежащий акцент на миссии. Генерал Лопес будет отчитываться непосредственно передо мной ”.

“Согласен”, - сказал президент. “Я хочу поговорить с обоими мужчинами как можно скорее. Приготовься, Томас.”

“Да, господин президент”, - ответил Кинсли.

Он посмотрел на Джефферсона. “Рэй, ты сказал, что это культурная проблема, которая переросла в экономическую, а затем и в проблему национальной безопасности. Что ты имеешь в виду?”

“Сэр, основная проблема нелегальной иммиграции заключается не только в мексиканцах, свободно пересекающих границу в поисках работы”, - ответил Джефферсон. “Это связано с восприятием — многие мексиканцы сказали бы ‘реальностью’ — того, что Соединенные Штаты вступили в войну с Мексикой и захватили их земли в результате американо-мексиканской войны. По сути, западная половина Соединенных Штатов действительно принадлежит Мексике ”.

“Вы говорите о Техасской революции, Джефферсон”, - вмешался Кинсли, “как в битве при Аламо?”

“Нет, сэр. Американо-мексиканская война длилась с 1846 по 1848 год, после войны за независимость Техаса”, - ответил Джефферсон. “Американо-мексиканская война была первым конфликтом Америки, который велся за пределами ее собственных границ. Мы обвинили Мексику во вторжении и оккупации Соединенных Штатов после Техасской революции и начали войну. В итоге мы получили территорию, которая составляет большинство штатов на юго-западе Соединенных Штатов — Техас, Нью-Мексико, Аризона, Невада и Калифорния: пограничные штаты ”.

“Так Мексика думает, что эти штаты все еще принадлежат Мексике? Вот почему они не видят ничего плохого в том, чтобы пересекать наши границы, как они это делают?”

“Некоторые мексиканцы утверждают, что пограничные штаты все еще принадлежат Мексике, сэр — исторически имели место восстания и нападения партизан с целью захвата или принуждения штата к отделению, такие как нападения Панчо Вильи в начале 1900-х годов”, - сказал Джефферсон. “Некоторые зачинщики в Мексике никогда не забудут американское вторжение генерала Першинга в Веракрус во время карательных войн — это в миллион раз хуже, чем то, что многие иракцы чувствуют по поводу того, что Америка вступает в войну, чтобы принудить к ‘смене режима’ там.

“Но дело в том, что регион культурно и исторически является испаноязычным, и так будет всегда”, - продолжил Джефферсон. “Границы искусственны, произвольны и в большинстве районов даже не обозначены или каким—либо образом очерчены - для многих мексиканцев нет границ во всех смыслах этого слова. Большинство приграничных городов выглядят, звучат и ощущаются скорее как мексиканские, чем американские. Кроме того, испаноязычное население растет быстрее, чем белое население — например, в Калифорнии испаноязычные больше не являются меньшинством. Антииммигрантская деятельность никогда не будет популярна в этом регионе ”.

“Это очень занимательно, Джефферсон, но на дворе двадцать первый век, и все это практически древняя история”, - сказал Кинсли. “Кроме того, если я не ошибаюсь, мы заплатили за землю, которую захватили в той войне, не так ли? Мы не крали это — мы купили это ”.

“Большинство мексиканских националистов считают, что это кровавые деньги, сэр — в любом случае, большая часть денег вернулась в США для выплаты военных репараций”, - сказал Джефферсон. “Частью проблемы в борьбе с нелегальной иммиграцией является культурное подводное течение, пронизывающее этот регион — любые действия правительства против мексиканцев будут рассматриваться как нападение на мексиканскую культуру и наследие, а не только на нелегальных мигрантов или террористов”.

“Я впечатлен, сержант-майор”, - сказал Президент. “Вы демонстрируете довольно подробное знание истории и истоков проблем там, внизу”.

“Благодарю вас, сэр. Я изучал это как часть процесса планирования операции ”Оплот " и обновил ее после того, как узнал о нападениях на агентов пограничного патруля прошлой ночью ".

“Для меня ты говоришь как тот псих, который снимает те видеозаписи, которые время от времени выходят в эфир…как его зовут...?”

“Veracruz. Команданте Веракрус”, - сказал Джефферсон. “Назван в честь битвы при Веракрусе, крупнейшего и самого смертоносного сражения армии США перед Гражданской войной. Это было также первое американское вторжение на амфибиях — двенадцать тысяч солдат высадились на пляж в Веракрусе, Мексика, менее чем за один день. Генерал-майор Уинфилд Скотт превосходил город численностью четыре к одному, но Скотт по-прежнему отказывался обсуждать условия капитуляции. Армия непрерывно обстреливала город в течение двенадцати дней. Это была великая победа для Америки, но считалась позором и унижением для Мексики ”.

“Звучит почти так, как будто вы симпатизируете мексиканцам, сержант”, - добавил Кинсли.

Джефферсон всем телом повернулся к Кинсли и одарил его взглядом, от которого у начальника штаба встали дыбом волоски на затылке; Кинсли попытался восстановить самообладание, но обнаружил, что в горле у него в мгновение ока совершенно пересохло. Выражение лица Джефферсона было ясным: ты мой непосредственный начальник, но если я не получу хотя бы простейшего знака уважения, я оторву твою голову с твоей тонкой, как карандаш, шеи и насру тебе в глотку.

Не, - начал Джефферсон голосом, больше похожим на рычание, - путайте анализ с сочувствием, мистер Кинсли. Важно изучить личность противника, его состав, местность, логистику и тактическую ситуацию, чтобы определить центр тяжести противника и составить план действий. Базовая боевая стратегия.” Он сделал шаг к начальнику штаба, пронзая его взглядом. “Я был бы рад встретиться в вашем офисе, один на один, в любое время, чтобы обсудить это подробнее. Сэр ”.

Президент обнаружил, что у него самого немного пересохло в горле после того, как он увидел, как Джефферсон ставит Кинсли на место, и он сделал глоток кофе, прежде чем заговорить. “Теперь мы говорим о ‘враге’, сержант-майор?” - спросил Президент.

“Это так, если вы скажете мне, что это так, сэр, да”, - сказал Джефферсон. “Как я уже сказал, я верю, что есть военное решение ситуации с нелегальной иммиграцией, и я готов применить его, когда мне отдадут приказ. Тем не менее, я указываю на неотъемлемые трудности, созданные исторической, антропологической и культурной ситуацией. Мы вполне могли бы выиграть каждое сражение и проиграть войну ”.

“Почему?”

“Этот парень из Веракруса - известный контрабандист наркотиков, сэр, но он пользуется огромной популярностью во всем мире из-за мексиканского дела. Он представляет собой агрессивную реакцию на антииммиграционные настроения, которые растут в Соединенных Штатах, подпитываемые такими парнями, как Боб О'Рурк. Веракрус может начать восстание среди мигрантов в Америке ”.

“Восстание? Это смешно ”, - сказал Кинсли. “Мексиканцы здесь, чтобы работать и зарабатывать деньги для себя и своих семей, а не бунтовать против Америки. Кроме того, кто этот парень из Веракруса? Он генерал? Какой армией он командует?”

“Его аудитория может превратиться в его армию, если мы не будем осторожны”, - сказал Джефферсон. “Помните, что, по оценкам, сегодня в Америке насчитывается десять миллионов нелегальных иммигрантов, каждый год въезжает по меньшей мере на миллион больше, и более трети всех живорождений на юго-западе США - дети нелегальных иммигрантов. Если хотя бы десять процентов из них решат, что пришло время послушать "Команданте Веракруса" и сражаться, у него будет армия, вдвое превышающая численность самой Мексики. Его нельзя недооценивать ”.

ГЛАВА 2

КАДЖОН ДЖАНКШЕН, КАЛИФОРНИЯ

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Любой бизнес-консультант сказал бы им то, что они и так знали: это было идеальное место для такого предприятия, как их. В этом районе был удобный доступ к транспортным развязкам, таким как межштатная автомагистраль 15, главная автомагистральная артерия между Лас-Вегасом и Лос-Анджелесом, что делало транспортировку как сырья, так и готовой продукции быстрой, легкой и безопасной; это было на краю пустыни Мохаве, где земля была дешевой, но также и на краю национального леса Сан-Бернардино, поэтому не казалось, что они на самом делев пустыне; и у них был свободный доступ к более чем десяти миллионам потенциальных клиентов, без необходимости напрямую конкурировать с сотнями других производителей, разбросанных по мегаполису Лос-Анджелес.

Конечно, их реальным рынком сбыта был Лос-Анджелес, но вместо этого они решили расположиться в округе Сан-Бернардино — наряду с тем, что им пришлось бы противостоять конкурентам, им пришлось бы противостоять гораздо лучше финансируемому и организованному департаменту шерифа округа Лос-Анджелес, а не гораздо меньшему департаменту шерифа округа Сан-Бернардино. Нужно было сбалансировать обслуживание клиентов, маркетинг и расположение объектов с фактором конкуренции, а их конкуренцией были не только другие производители, но и правоохранительные органы.

Это была гордость и радость Эрнесто Фуэрзы — одна из крупнейших и наиболее успешных лабораторий по производству метамфетамина в южной Калифорнии. В основном изготавливаемый на грузовиках и прицепах для удобства транспортировки и сокрытия, лаборатория производила почти сто килограммов кристаллического метамфетамина в день, или “спид”, стоимостью почти в сто тысяч долларов; смешанный с дешевыми наполнителями и продаваемый на улице, наркотик мог стоить в десять-двадцать раз больше.

Лучшей частью было то, что для Фуэрзы производство метамфетамина в Соединенных Штатах обходилось гораздо дешевле, чем для многих его конкурентов, потому что сырье он получал из Мексики, а не из Соединенных Штатов, где контроль за продажей соединений, необходимых для производства метамфетамина, был гораздо менее строгим. Те же контрабандные сети, которые позволяли Эрнесто Фуэрзе доставлять в Соединенные Штаты сотни нелегальных иммигрантов в месяц, также позволяли ему ввозить тонны адреналина, соляной кислоты, каустической соды и газообразного хлора в его передвижные лаборатории в Южной Калифорнии с очень небольшими затратами и практически в полной безопасности.

Как и любому успешному владельцу бизнеса, для Fuerza было важно лично контролировать свою работу, позволять своим сотрудникам регулярно видеться с боссом на рабочем месте, просматривать бухгалтерские книги, инспектировать оборудование и продукцию, расспрашивать своих сотрудников и раздавать наказания и поощрения, и именно этим Fuerza занималась в то утро ... когда к ним пришел неожиданный посетитель.

Как всегда, тактическая группа по пресечению употребления метамфетамина шерифом округа Сан-Бернардино прибыла на черных бронированных "хаммерах" с включенными фарами и сиренами. Пешие помощники шерифа, одетые в черную форму, баллистические шлемы и пуленепробиваемые жилеты, привели захваченных наблюдателей на территорию комплекса под дулом пистолета, и все работники лаборатории были быстро окружены, скованы нейлоновыми наручниками и помещены в центре комплекса. Помощники шерифа были особенно грубы с самим Фуэрзой, связали его по рукам и ногам, завязали глаза, заткнули рот кляпом и бросили лицом в грязь на глазах у его рабочих.

“Эрнесто, ты, должно быть, слишком усердствуешь со своими людьми”, - сказал сержант Эд Ну ñэз, командир тактической группы по пресечению употребления метамфетамина. “Мои люди нашли ваших охранников крепко спящими”. Он оглядел трейлеры и грузовики и покачал головой. “Здесь два тягача с прицепом вместо одного, Эрнесто? Ты не сказал мне, что сейчас используешь две лаборатории. Ты нарушил правила, Эрнесто, и это тебе дорого обойдется. Вы арестованы. Уведите его отсюда ”. Фуэрзу подняли за руки и потащили через территорию к Хамви Нуñэза. Как раз перед тем, как его швырнули на заднее сиденье, Ну ñэз нанес сильный правый кросс в левую челюсть Фуэрзы, заставив контрабандиста крутануться волчком и врезаться в автомобиль, при этом на внешней стороне капота, прикрывающего его голову, появилось заметное пятно крови.

Оказавшись внутри автомобиля, Ну ñэз снял шлем, подшлемник и перчатки и закурил сигарету, оставив Фуэрзу на заднем сиденье все еще связанным и с кляпом во рту. “Я надеюсь ради твоего блага, что один из этих тягачей-прицепов пуст, Эрнесто, потому что мне придется конфисковать один из них, и я бы не хотел, чтобы ты потерял целую мобильную лабораторию. Это было бы плохо для обоих наших предприятий ”. Он глубоко затянулся, затем снял капюшон и кляп, оставив остальные крепления нетронутыми. “Какого хрена, Эрнесто? Мы договорились, что ты можешь продолжать работать, пока время от времени подкидываешь мне несколько килограммов товара и нескольким конкурирующим контрабандистам, и пока ты не становишься слишком жадным и не пытаешься расширяться. Что с тобой такое?”

“Послушай меня, Нуñэз”, - сказал Фуэрза. Фуэрза был высоким, ему было под тридцать, с длинными темными волосами, собранными под его фирменной черно-белой ближневосточной банданой “звено цепи”, длинной козлиной бородкой, солнцезащитными очками и жилистыми чертами лица. Он двигался плавно и бесшумно — очевидно, результат обширной военной подготовки. “Возможно, я заключу сделку, которая значительно расширит мое распространение. Я не пытаюсь обмануть тебя, клянусь — я пытаюсь сделать нас обоих богатыми ...”

“Я говорил тебе раньше, Команданте, что мне не нужны богатые и влиятельные кулинары и дилеры в этом округе — я хочу, чтобы все держались в тени, чтобы они не привлекали внимания государства или федералов”, - сказал Ну & # 241;эз. “Деньги делают вас, повара, жадными и глупыми, и это вредит всем. Теперь ты собираешься сдать мне один из этих грузовиков и пару своих людей ”.

Фуэрза кивнул, выглядя подавленным и побежденным. “Талвез”, сказал он. “Тогда возьми трейлеры. Только не бери мой грузовик для доставки, хорошо? Это важно для моего бизнеса. И не запускайте никаких компьютерных проверок ”.

“Это не тебе решать, Эрнесто”, - сказал Нуñэз, озорно улыбаясь мексиканцу. “Мне понадобится буксировочная компания по контракту, чтобы забрать трейлеры, и я не хочу, чтобы посторонние глаза перепроверяли мой отчет, поэтому вместо этого я возьму грузовик для доставки”.

“Ну ñэз, я прошу тебя, не забирай мой грузовик для доставки, пожалуйста...”

“Прости, Фуэрза. Может быть, в следующий раз ты будешь играть со мной честно. Оставайся здесь, пока я не посажу твоих людей в автозак, а потом я позволю тебе ”сбежать’.

“Ты жадный ублюдок. Я говорил вам, у меня есть сделка, которая сделает это лабораторное оборудование похожим на детский набор для химии. Мне бы не помешала твоя помощь ”.

“Скажи мне, в чем суть этой сделки”.

“Я собрал себе армию, Ну &# 241;эз”, - сказал Фуэрза. “У меня есть несколько хороших бойцов, настоящих профи. Они...”

“Еще твоих мексиканских наркоманов, ‘Команданте’? Нет, спасибо.”

“Нет, не Корпус сельской обороны — эти парни настоящие. Для вас вообще никаких хлопот. Мы не останемся в округе Сан—Бернардино - нам просто нужен безопасный проезд для этих парней, когда я перевезу их через границу ”.

“Профессионалы, да? Кто они?”

“Ты не хочешь знать, кто они, Ну ñэз”, - сказал Фуэрза. “Они возьмут на себя обеспечение безопасности и правоприменения в моей сети. Все, что вам и вашим парням нужно сделать, это пропустить их, когда я скажу вам, что они приближаются ”.

Нуñэз на мгновение задумался; затем: “Хорошо, Эрнесто. Но я повышаю свой гонорар до двадцати тысяч в неделю ”.

“Двадцать тысяч?Вы выполняете меньше работы за большие деньги?”

“Ты думаешь, легко или дешево объяснить боссам’ как в округах Лос-Анджелес, Риверсайд и Империал каждый месяц обнаруживают мексиканских чудаков стоимостью более миллиона долларов, но не в округе Сан-Бернардино?” Сердито спросил Нуñэз. “В этом замешана не только моя команда, Фуэрза — все, от государственного бюро по контролю над наркотиками до окружного прокурора и гребаных газетных репортеров, протягивают к нам руки. Тебе дорого обойдется успех ”.

“Я говорю тебе, Ну ñэз, отвали, и у всех нас будет много денег”.

“Двадцать тысяч в неделю, начиная с этого момента”, - настаивал Нуñэз. “Может быть, это уладит это внезапное желание расширить вашу деятельность. Возьми это, или я конфискую больше, чем просто чертов грузовик ”.

“Хорошо, хорошо, я заплачу”, - сказал Фуэрза. “Но, пожалуйста, не подходите близко к грузовику доставки и скажите своим помощникам, чтобы они держались подальше от компьютера”.

“Прекрати ныть об этом грузовике, Эрнесто”, - сказал Ну ñэз. “Будь благодарен, что я не конфискую все здесь и не отправлю твою жалкую тупую задницу в тюрьму. А теперь заткнись и оставайся на месте, пока я не приду за тобой.” Фуэрза плюхнулся обратно на жесткое сиденье хаммера департамента шерифа и стал ждать.

Это не заняло много времени. Нуñэз вернулся несколько мгновений спустя: “Что, черт возьми, происходит, Фуэрза? Мы только что проверили номера вашего грузовика на предмет требований и ордеров, и весь гребаный мир обрушился на нас! Вы были вовлечены в какой-то пограничный инцидент в Имперском округе?”

“Я ничего не знаю ни о каком пограничном инциденте, Nu ñez. Я был здесь уже ...”

“Чушь собачья, Фуэрза. Ты крупно проигрываешь, придурок. Ты должен был сказать мне, во что ты замешан, когда я впервые схватил тебя. Через час весь этот район будет кишеть федералами — компьютер сообщил о проверке меток во все правоохранительные органы на этой проклятой планете. Тебе повезет, если ты просто закончишь жизнь в федеральной тюрьме. Теперь это не в моей власти, придурок ”. Он снова исчез, крикнув: “Собирайте все наличные и товар, которые увидите, пока сюда не добрались проклятые федералы, парни. Мы собираемся покинуть это место преступления всего через несколько минут, а потом будем сосать заднюю сиську, как обычно. Хорошенько обыщи этот грузовик и...”

Перестрелка длилась меньше минуты. Фуэрза услышал и почувствовал, как несколько пуль крупного калибра срикошетили от “Хаммера”, и он скорчился на полу, пока все не закончилось, затем сел и крикнул: "Коронель, акуí."

Несколько мгновений спустя дверь "Хамви" открылась, и появился Егор Захаров, целясь из пистолета внутрь автомобиля. Он сердито посмотрел на Фуэрзу. “Ты загнал нас в засаду с полицией? ” Крикнул Захаров. “Я должен надрать тебе задницу прямо сейчас!”

“Это было вымогательство, полковник — этот помощник шерифа еще более жадный, чем вы”, - сказал Фуэрза. Он повернулся, и Захаров срезал пластиковые наручники. “Обычно его удовлетворяет несколько тысяч долларов, кое-какое лабораторное оборудование и пустые бочки из-под химикатов, но на этот раз он хотел большего”.

“Что случилось с вашей охраной? У вас что, нет никого, кто охранял бы это проклятое место?”

“Мы можем поговорить об этом позже, полковник”, - сказал Фуэрза. “Прямо сейчас, я предлагаю нам собрать все деньги, оружие и товары, которые мы можем, и убираться отсюда до того, как прибудет настоящая полиция”.

Над ЮЖНОЙ КАЛИФОРНИЕЙ

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Тень промелькнула по твердому песку в одно мгновение, так быстро, что никто на самом деле этого не заметил. Глаза, обожженные солнцем, щипало от песка, соли и пота, это было нетрудно понять. Большинство глаз было сосредоточено на пути впереди, а не на небе. Неверный шаг может привести к вывихнутой лодыжке или неприятному падению, и это задержит всех. Кроме того, тени от пролетающих над головой птиц были обычным явлением — обычно это были канюки или калифорнийские кондоры, крупные птицы-падальщики, которые искали внизу животных, терпящих бедствие, для своей послеобеденной трапезы. Люди не входили в их предпочтительное меню, но если кто-то падал и выглядел так, как будто был мертв или выведен из строя, они кружили над ним и терпеливо ждали, пока он все равно не умрет.

На этот раз, однако, тень над головой была не от живого животного, хотя даже вблизи она напоминала очень большого канадского гуся. Он двигался медленно, не более десяти-пятнадцати узлов в зависимости от ветра, пролетая всего в пятистах футах над землей. У него были очень длинные тонкие крылья с канальными турбовинтовыми двигателями под ними, длинная шея, большое выпуклое тело, которое было не таким длинным, как размах крыльев, и широкое плоское хвостовое оперение.

Группа из пятнадцати мексиканцев, пересекавших пустыню, остановилась, чтобы попить и помочиться, и именно тогда один из мужчин заметил тень, посмотрел вверх и увидел летящий объект над головой. “Что это?” - спросил мужчина.

“Тихо! ¡Эскуче! ” приказал предводитель койотов. Теперь они могли слышать слабый, низкий, хриплый звук маленького реактивного двигателя устройства, и это расстроило всех в группе. “Это разведывательный самолет, вероятно, пограничный патруль”.

“Они нас точно поймают!”

“Возможно”, - сказал лидер. Он снял с плеча рюкзак и быстро вытащил обрез двенадцатого калибра. “Но у них будет на один глаз меньше в небе, чтобы беспокоить нас в следующий раз, когда мы пересечем границу”. Он счел детской забавой следить за самолетом-разведчиком, потому что тот двигался так медленно, и он выжал из себя выстрел.

“Ты дурак! Они услышат тебя!” - пожаловался один из других койотов.

“Мы в двадцати милях от ближайшей дороги и в тридцати милях от ближайшего города — никто не услышит эту маленькую винтовку”, - сказал стрелок. Он выстрелил снова, затем перезарядил.

“Этот маленький попган не попадет в цель с такого расстояния, идиот!” - крикнул один из поллос. Но как раз в этот момент маленький самолет резко повернул на север и начал улетать.

“Не собираешься попасть в него, а?” - радостно сказал койот. “Жаль, что это ускользнуло — я действительно хотел увидеть, как эта штука спускается с неба, вращаясь, как раненая утка”, - радостно сказал он. “Давайте двигаться. Чем большее расстояние мы сможем увеличить между нами и этим местом, тем ...”

“¿Что за áл эс éсэ?” - внезапно воскликнул один из поллос. Койот посмотрел в направлении вытянутой руки мигранта. Там, на вершине небольшого холма, примерно в сотне ярдов перед ними, было ... ну, было невозможно сказать, что это было. Это напоминало какого-то детского игрушечного робота, с широкой грудью и плечами, выпуклой головой, тонкой талией и большими металлическими руками и ногами, но ростом было около девяти или десяти футов. Оно появилось из ниоткуда — ни одна из редких растительности на мили вокруг не смогла бы скрыть эту штуку.

Один из поллос снял свой рюкзак и полез в него, но другой остановил его. “Нет, не надо”, - прошептал он. “Разве ты не узнаешь это? Я видел это по телевизору, еще во время нападений на Хьюстон и Вашингтон. Usted no puede matarle .” Первый мужчина вытащил руку из рюкзака, но держал ее наготове.

“Что бы это ни было, давайте уйдем от этого”, - сказал койот. Но когда они продвинулись немного дальше на восток, чтобы попытаться обойти это, робот двинулся вместе с ними — он не делал попыток подойти к ним, а просто следил за их движениями. “Он движется вместе с нами, но не делает никаких попыток остановить нас. Может быть, это не принадлежит пограничному патрулю?”

“¿Куé хасемос?” обеспокоенно спросил один из мигрантов.

Койот на мгновение задумался; затем: “Мы разделяемся”, - сказал он. “Это только одно из них — оно не может преследовать нас всех. Примерно в трех километрах впереди находится овраг. Следуйте по оврагу в сторону тех гор, пока не дойдете до бетонной алькантарильи . Оставайся вне поля зрения, пока мы не встретимся с тобой ”.

“Что с нашим пикапом?” - спросил один из мужчин. “Тебе лучше не отзывать его, придурок...!”

“У нас сделка, черт возьми. Просто делай, как я говорю. Теперь разделяйтесь!” Поллос сделали, как им было сказано, разделившись на команды по два-три человека и рассредоточившись веером. Контрабандист дослал патрон в свою винтовку и приблизился к роботу, крича: “Эй, ты! Кто ты такой? Чего ты хочешь?”

“Без шин в режиме онлайн”, - сказал робот синтезированным машиной мужским голосом.

Это было плохо — самолет-разведчик, по-видимому, передавал свои изображения на это хитроумное устройство, потому что робот знал, что он стрелял по нему. “Прекрасно, прекрасно. Я больше не буду стрелять по твоему самолету-разведчику, промето . А теперь оставьте нас в покое”.

“Как тебя зовут?” - спросил робот по-испански.

“Вы из полиции? Пограничный патруль?”

“Нет. Но Пограничный патруль следит за тобой. Как тебя зовут?”

“Откуда я знаю, что пограничный патруль наблюдает?” - спросил койот. “Я не обязан рассказывать тебе дерьмо”. Он навел дробовик на робота. “А теперь оставьте нас в покое, охете! ”

“Это Мартен Альварес”, - сказал старший патрульный агент Альберт Спинелли, просматривая видеозапись на портативном компьютере, транслируемую через спутник из подразделения кибернетических устройств пехоты на месте происшествия. Они находились на открытом воздухе, на свободном участке, примыкающем к взлетно-посадочной полосе 27 Слева на Гиллеспи Филд близ Эль-Кахона, Калифорния, стоя рядом с Хамви с маленькой спутниковой тарелкой наверху. Вся территория к северу от параллельных взлетно-посадочных полос, включая сами взлетно-посадочные полосы, была закрыта для любого воздушного движения, и был разбит небольшой лагерь с двумя хаммерами, спутниковой тарелкой и большим нейлоновая сеть длиной тридцать футов и высотой десять футов, натянутая поперек взлетно-посадочной полосы 27, оставлена для поиска беспилотного разведывательного самолета "Крыло чайки". “Неудивительно видеть его в этом районе”. Спинелли определенно чувствовал себя неуютно, наблюдая за группой нелегалов, пересекающих границу недалеко от Кампо, Калифорния, к востоку от стального забора безопасности, который тянулся на десять миль по обе стороны от пограничной станции Потреро-Текате.

“Этот ублюдок выстрелил в мой беспилотник”, - сказала доктор Ариадна Вега, заместитель командира и главный инженер оперативной группы "ТАЛОН", объединенной антитеррористической ударной группы вооруженных сил и Федерального бюро расследований, удивленным, тревожным голосом. Она тоже выглядела крайне неуютно, наблюдая за этой встречей, хотя и по совершенно другим причинам.

Агент пограничного патруля подозрительно посмотрел на Вегу. “Альварес - мелкий преступник, обычно ненасильственный”, - сказал Спинелли. “Я впервые слышу, чтобы он использовал оружие. Обычно он слишком пьян или под кайфом, чтобы даже ходить прямо, не говоря уже о метком выстреле ”.

“В этих мигрантах есть что-то странное”, - заметила Ариадна.

“Что?”

“Они выглядят…Я не знаю, довольно хорошо организованы, как будто они привыкли гулять у черта на куличках в пустыне ”, - сказал Ари.

“Фермеры-мигранты уже являются довольно крепкими парнями для выполнения той работы, которую они выполняют”, - сказал Спинелли. “Многие мигранты совершали это путешествие десятки раз, и нужно быть жестким, чтобы пережить это”. Он снова посмотрел на Вегу, пытаясь угадать, что было не так с выражением ее лица. “Не волнуйтесь — после перестрелок в Блайт мы будем начеку в отношении любых жестоких персонажей”.

“Что ты собираешься с ними делать?”

“Наш патруль будет там через двадцать минут”, - ответил Спинелли. “Мы заберем их, отвезем обратно сюда и проведем им всем обследование. У нас есть группа медсестер-добровольцев и парамедиков, а также врач-доброволец по вызову, который поможет нам. Затем они будут обработаны. Мы выявим их, насколько сможем, и отсеем преступников и склонных к насилию. Все разыскиваемые подозреваемые обрабатываются Государственным департаментом и министерством юстиции для экстрадиции. Мексиканцы будут депортированы через границу; OTM - не мексиканцы — будут депортированы после слушания. Если у них есть какие-либо невыполненные ордера, либо в США, либо в любых других агентствах, сообщающих Интерполу, они будут задержаны до тех пор, пока их не смогут передать соответствующим властям. Мы видим все больше и больше из них с длительными судимостями ”.

“Остальных депортируют?”

“Да. Их переправят на автобусе через границу из Сан-Диего в мексиканский перерабатывающий центр в Тихуане или Мехикали. ” Он на мгновение задумался, затем продолжил: “Альварес, парень с дробовиком, беспокоит меня. Контрабандисты с оружием становятся все более распространенным явлением на границе, и мы хотим жестко и быстро пресекать это. Я думаю, что Альвареса разыскивают в штате Тамаулипас по подозрению в убийстве мексиканского федерала . Я хочу, чтобы он был допрошен. Пусть твой парень ... робот…Отдел уголовного розыска, как бы вы его ни называли, задержите этого человека, пока не прибудут наши агенты.”

“Мы не можем”, - сказала Ариадна. “Нам запрещено производить арест. Мы здесь, чтобы наблюдать и сообщать, не более того ”.

“Я могу уполномочить его передать мой приказ оставаться на месте до прибытия моих агентов”, - сказал Спинелли. “Я буду ответственным агентом. Ты просто...”

“Мы не можем вмешиваться, агент Спинелли — это окончательно”, - решительно сказала Ариадна. Она коснулась кнопки связи: “Первый полицейский, вам разрешено только держать объекты в поле зрения и сообщать об их местоположении и передвижении. Вы не имеете права задерживать их или каким-либо образом вмешиваться в их работу. Это понятно? Подтверждаю.”

“Принято и понято, Ари”, - ответил сержант армии США первого класса Гарри Додд, пилотирующий CID Один.

“Этот парень выстрелил в ваш разведывательный самолет, доктор Вега — вы это видели, мы все это видели”, - сказал Спинелли. “Это, безусловно, федеральное нарушение. Плюс его разыскивают в Мексике по обвинению в убийстве. Ты не можешь просто позволить ему уйти ”.

“Оперативная группа "КОГОТЬ” — это не пограничный патруль, агент Спинелли - мы здесь не для того, чтобы делать за вас вашу работу", - сказала Ариадна. “Мы здесь просто по предложению советника по национальной безопасности Джефферсона”.

“Но...”

“Что касается вас, агент Спинелли, мы любители природы, вышедшие на прогулку, чтобы сфотографировать флору и фауну”, - прервала она. “СИД один, продолжайте патрулирование по вашему заданию”.

“Вас понял”. Прошло всего несколько минут, когда Додд перезвонил по рации: “Я засекаю приближающийся автомобиль — маленький фургон Ford, без номерных знаков ... Субъект Альварес машет ему рукой. Похоже на рандеву”.

“Вы не можете позволить ему уйти, доктор Вега”, - сказал Спинелли. “Альварес только что пересек границу. Это незаконно. Ты должен остановить его ”. Но Ариадна ничего не сказала.

“Ари? Что мне делать?”

“Продолжайте патрулирование, первый полицейский”, - ответила Ариадна. “Наблюдайте и докладывайте”.

Последовала небольшая пауза; затем: “О'кей, Ари. Первый субъект вступил в контакт с водителем фургона ... Теперь он машет другим субъектам ... Они бегут к фургону. Похоже, они все собираются войти ”.

“По крайней мере, поднимитесь туда и посмотрите, кто водитель, сержант!” - воскликнул Спинелли. Додд подбежал к фургону, но лица водителя и мужчины на переднем пассажирском сиденье были хорошо скрыты шляпами и солнцезащитными очками. “У другого парня пистолет!” Спинелли взволнованно указал. “Я видел пистолет-пулемет у него на коленях! Это еще одно федеральное нарушение! Ты не можешь позволить им уйти!”

“Ари...?”

“Продолжайте наблюдать и докладывайте, сержант”, - каменно повторила Ариадна. Спинелли стукнул рукой по консоли и пробормотал ругательство. Мгновение спустя они наблюдали, как фургон умчался прочь.

“Хочешь, чтобы я проследил за этим, Ари?” - Спросил Додд.

“Да! Следуйте за ним!” Спинелли закричал. “Возможно, нам удастся перехватить его до того, как он доберется до шоссе”.

“Отрицательный. Продолжай патрулирование, Гарри.”

“Что с тобой, Вега?” Спинелли взорвался, наблюдая, как фургон уносится прочь по видеосвязи. “Я думал, ты здесь, чтобы помочь нам! Вместо этого вы просто позволили разыскиваемому преступнику скрыться!”

“Мне приказано отправить одно подразделение уголовного розыска и беспилотник "Крыло чайки" в этот район, патрулировать в течение десяти часов над различной местностью и условиями эксплуатации как днем, так и ночью, и доложить майору Рихтеру и сержант-майору Джефферсону”, - коротко сказала Ариадна. “Меня не очень волнует, что ты подумал”.

Спинелли был готов продолжить спор с ней, но вместо этого он посмотрел на нее и понимающе кивнул головой. “О, теперь я понимаю. В чем дело, Вега — боишься, что "твой народ" подвергнется преследованиям со стороны больших плохих федералов? ”

Вега развернулся и сильно толкнул Спинелли в грудь двумя руками. “Поцелуй меня в задницу, Спинелли!” - крикнула она.

“Кажется, я задел тебя за живое, а, Вега?” Спинелли ухмыльнулся. “Я сталкиваюсь с этим постоянно. Большинство новобранцев Пограничного патруля - испаноязычные, потому что обучение их испанскому языку обходится дешевле, и они лучше сливаются с населением приграничных районов. Но недостатком является то, что иногда они не хотят ловить нелегалов так сильно, как это делают другие сотрудники пограничного патруля. У некоторых даже есть члены семьи, которые являются нелегалами, и они боятся, что поймают родственника или друга родственника, если они будут выполнять свою работу достаточно хорошо. Они хорошие агенты, но они позволяют своему наследию встать на пути их долга. Они не очень долго служат. В конце концов, они всего лишь мокрые парни в форме ”.

Глаза Ариадны вспыхнули, и другие в комнате, наблюдавшие за этим обменом репликами, подумали, что она собирается снова броситься на него. Вместо этого она нажала кнопку связи на консоли: “Гарри, введи это”, - приказала она. “Упражнение окончено”. Начальник пограничного патруля снова ухмыльнулся. “И сотри эту улыбку со своего лица, прежде чем я сделаю это за тебя, Спинелли”.

“S í, se ñorita”, - сказал Спинелли. Ариадна посмотрела на него, но ничего не сказала. Ей потребовалось всего несколько минут, чтобы собрать свое снаряжение. “Вы возвращаетесь, когда будете готовы заняться настоящей работой по охране границ, доктор. До тех пор призраки четырех агентов пограничного патруля, которые были убиты на днях, будут благодарны вам и вашему драгоценному мексиканскому наследию за то, что вы держитесь подальше от нас ”.

МИШН-ВЭЛЛИ, КАЛИФОРНИЯ

ДВА ДНЯ СПУСТЯ

Поминальная служба по четырем убитым агентам пограничного патруля была проведена на стадионе Qualcomm, недалеко от Сан-Диего, где более пятидесяти тысяч участников стали свидетелями одного из крупнейших собраний сотрудников правоохранительных органов со всего мира за всю историю — более трех тысяч мужчин и женщин в форме, некоторые из Южной Африки, Австралии и Японии, собрались на поле, чтобы отдать дань уважения погибшим агентам. Гробы были доставлены на стадион в простых деревянных повозках, запряженных одной лошадью, что символизирует наследие пограничного патруля, возглавляемого компанией из ста волынщиков, которые наполнили воздух ужасной, но волнующей панихидой.

Президент Соединенных Штатов Сэмюэл Конрад стоял на трибуне перед четырьмя гробами и тысячами зрителей. Он достал из нагрудного кармана подготовленные заметки, бегло просмотрел их, затем убрал. Зрители были совершенно неподвижны — даже лошади, которые тянули кессоны, казалось, внезапно застыли на месте.

“Мои сотрудники подготовили надгробную речь, в которой я собирался рассказать о самоотверженности и профессионализме пограничных агентов Кофилда, Тая, Парди и Эстабана”, - начал Президент срывающимся голосом. “Но я не могу это прочитать. Я не знал этих людей. Мои слова, исходящие от президента, могли бы принести некоторое утешение, но они были бы бессмысленны. Эти люди не были моими друзьями. Они были государственными служащими, опекунами, протекторами, агентами правоохранительных органов, а я Президент Соединенных Штатов. Их храбрость, профессионализм и преданность долгу уже были подтверждены мужчинами и женщинами кто их знал. Я знаю, что быть агентом пограничного патруля - это в основном одинокая, трудная и неблагодарная работа; к сожалению, она также становится более опасной. Они знали это, и все же они отправились в пустыню и выполнили свой долг. Я благодарю этих мужчин и их семьи от имени нашей нации за их службу, и я признаю, что, в конечном счете, я несу ответственность за их смерть. Я их босс, в некотором смысле, их главнокомандующий, и я не смог должным образом предоставить им все инструменты, необходимые для выполнения их работы.

“Я знаю, что мои слова в это время и в этом месте, вероятно, мало что значат для вас прямо сейчас, но это все, что я могу вам предложить, и я надеюсь, что вы их примете”, - продолжил президент, непрошеная, но не сдерживаемая слеза скатилась по его щеке. “Я обещаю вам, что смерти этих четырех замечательных людей не останутся неотмщенными. Я обещаю, что буду действовать немедленно, чтобы выследить убийц и наказать их. Я также обещаю сделать все, что в моих силах, чтобы убедиться, что это не повторится.” С этими словами президент покинул помост, пожал руку и сказал несколько слов каждому из членов семьи погибшего офицера и покинул стадион с сердитым, насмешливо выпяченным выражением лица. Помощникам и советникам президента приходилось напрягаться, чтобы не отставать от него.

Президент, министр внутренней безопасности Джеффри Лемке и директор таможенной и пограничной службы Джеймс Абернати были доставлены со стадиона на вертолете на резервную авиабазу Марч в Риверсайде, затем на кортеже отправились в Координационный центр по перехвату внутренних воздушных сообщений, объединенный центр радиолокационного наблюдения Федеральной воздушной администрации, Таможенной службы и ВВС. После встречи с директором объекта и его сотрудниками и краткой экскурсии по объекту их провели в защищенный конференц-зал, где их прибытия ожидало несколько человек.

Первым, кто обратился к аудитории, был советник по национальной безопасности, сержант-майор Рэй Джефферсон, который уже был под рукой, когда прибыл президент. “Добро пожаловать, господин Президент, на этот оперативный брифинг по вопросам пограничной безопасности”, - начал он. “Этот брифинг носит гриф "Совершенно секретно", никаких иностранных граждан, конфиденциальных источников и методов не задействовано, помещение защищено.

“Этот брифинг касается операции "Оплот". Согласно указу Президента в исполнительном приказе 07-23, миссия операции "Оплот" заключается в объединении военных, военизированных, правительственных и гражданских патрульных и правоохранительных органов для полной защиты южных границ Соединенных Штатов от незаконного вторжения.

“Согласно моим сотрудникам, сэр, основываясь на арестах в каждом секторе, агентах в каждом секторе, статистике местных правоохранительных органов и схемах патрулирования в каждом секторе, мы оцениваем, что примерно семьсот восемьдесят тысяч человек в год успешно пересекают южные границы не в законных пунктах въезда”, - продолжил Джефферсон. “Примерно один процент тех, кто пересекает границу, арестован. Согласно статистике и отчетам таможенной и пограничной службы, количество незаконных пересечений границы растет примерно на два процента в год. Кроме того, нелегалы становятся все более отчаявшимися и жестокими из-за экономической ситуации в их родных странах и усложнения системы наблюдения в более населенных районах.

“Операция "Оплот" направлена на сокращение числа незаконных пересечений границы путем усиления наблюдения, обнаружения и задержания незаконных мигрантов за счет использования более совершенных технологий наблюдения и быстрого реагирования с помощью высокоскоростных самолетов и транспортных средств. Другими словами, сэр, операция "Оплот" превратит границы Соединенных Штатов в настоящую активную военную зону безопасности, которая не позволит никому пересекать границы, кроме как в специально отведенных пунктах пересечения. Это также улучшит выявление и задержание нелегальных иностранцев, уже находящихся в стране, повысит способность Министерства внутренней безопасности защищать Соединенные Штаты от всех видов вражеской или преступной деятельности, в то же время предлагая возможности иностранным рабочим получать достойную заработную плату и улучшать свой образ жизни в этой стране ”.

“Я прочитал ваше предложение, сержант-майор Джефферсон”, - сказал министр внутренней безопасности Джеффри Лемке. Бывший директор Федерального бюро расследований был невысоким и худощавым, но крепким на вид и серьезным. После перестановок в кабинете министров после разоблачения того, что бывший советник Белого дома по национальной безопасности Роберт Чемберлен финансировал и организовал несколько нападений на объекты нефтяных компаний по всему миру, включая ядерный взрыв близ Хьюстона, штат Техас, Лемке собирался уйти в отставку вместе со многими другими чиновниками правительства и Кабинета, но был вместо этого повышен до министра внутренней безопасности. Лемке чувствовал, что его недоверие к Чемберлену было подтверждено его действиями, и у него был естественный скептицизм по отношению к любым проектам или программам, исходящим из офиса советника по национальной безопасности. “Хотя я заинтригован некоторыми аспектами этого, у моих сотрудников и директоров бюро есть серьезные сомнения по поводу плана в целом. Это нуждается в дальнейшем изучении ”. Он взглянул на одного из других людей на помосте. “И присутствие майора Джейсона Рихтера из оперативной группы "ТЭЛОН ", мягко говоря, зловеще. Хотя мы все аплодируем героическим победам майора против Консорциума, я не думаю, что безопасность границ - это та область, в которую TALON следует вмешиваться ”.

Джефферсон повернулся к Рихтеру, который вышел на трибуну. Он был одет в пикселизированную парадную форму для битвы в пустыне, включая песочно-серые ботинки и пояс из паутины с пустой пистолетной кобурой. Рихтер был высоким и красивым, но казался неуютно молодым даже для майора современной армии США, особенно стоя рядом с Джефферсоном. Его волосы были темными, “высокими и туго затянутыми”, на его униформе были только его имя, звание и значки “АРМИЯ США”, а за пояс был заткнут черный берет. Он стоял довольно неловко, слегка переминаясь с ноги на ногу, не нервничая, а как будто борясь с волнами энергии, проходящими через его тело.

“Прежде всего, господин госсекретарь, ” начал Рихтер, “ я хотел бы выразить свои соболезнования вам и вашему департаменту от имени "ТЭЛОНА" в связи с вашей трагической потерей в Блайте”.

“Спасибо, майор”, - деревянным голосом произнес Джеффри Лемке. “Но, честно говоря, эта операция "Оплот " и то, как она проводится в столь короткие сроки, не заставляет меня чувствовать себя намного лучше; я также очень обеспокоен участием в этом оперативной группы "ТЭЛОН ". Но, пожалуйста, продолжайте ”.

“ТЭЛОН вовлечен, потому что я считаю, что Консорциум стоит за этим нападением на агентов пограничного патруля в Блайте, сэр”.

“Я не был проинформирован об этом”, - сказал Лемке.

“Это всего лишь мое мнение, сэр”, - сказал Джейсон. “Но менее чем за неделю у нас произошло три инцидента с мигрантами, вооруженными автоматическим оружием, что они редко, если вообще когда-либо делали, делали до нападений Консорциума. По словам директора ФБР Дилейн, большинство других известных террористических, повстанческих и борющихся за превосходство группировок в США затаились во время нападений Консорциума и на самом деле не появлялись после конфронтации в Вашингтоне из-за усиленных мер безопасности — тем не менее, все больше и больше мигрантов путешествуют с тяжелым вооружением. Я думаю, что Егор Захаров организует эти трансграничные инциденты, возможно, чтобы доставить боевиков и оружие в США для совершения новых нападений. Он раненый зверь, а они самые опасные ”.

“Я склонен согласиться с оценкой майора, господин Президент, именно поэтому я рекомендовал разместить оперативную группу "КОГОТЬ" на границах в рамках операции ”Оплот", - вмешался Джефферсон. “Мы можем быстро отвести подразделения оперативной группы "КОГОТЬ" от обязанностей по охране границы, если потребуется, в другом месте. Большим преимуществом подразделений CID, наряду с их огневой мощью и универсальностью, является их мобильность и возможность развертывания ”.

Министр внутренней безопасности был настроен крайне скептически и не пытался скрыть своих сомнений; это только подстегнуло возражения начальника штаба: “Мы не можем поднимать предупреждающие флажки ‘Консорциум" и "Захаров" каждый раз, когда в Америке начинается стрельба”, - возмущенно сказал Кинсли. “Конгресс начнет терять терпение, если мы каждые несколько недель будем кричать ”Волк"".

“Тогда мы скажем, что TALON - лучший выбор, потому что они уже сформированы и могут быть быстро введены в действие”, - сказал Джефферсон. “Мы можем подготовить четыре группы к выступлению в течение двадцати четырех часов, даже до того, как будет полностью построена первая патрульная база”.

Лемке уклончиво пожал плечами. “Другая проблема, с которой я сталкиваюсь, - это этот бюджет”, - продолжил он, недоверчиво качая головой. “Я считаю, что ваши цифры сильно занижены. И если вы добавите административные и судебные издержки, вы увидите, что первоначальные затраты составят от шести до восьми миллиардов долларов для начала и от четырех до пяти миллиардов долларов в год для поддержания этого. И это до того, как Конгресс начнет вносить свои собственные любимые проекты в законопроект об ассигнованиях. Я бы ожидал, что первоначальная стоимость этой программы составит около десяти миллиардов долларов только в этом году и от пятидесяти до шестидесяти миллиардов долларов в течение следующих десяти лет на поддержание. Это больше, чем весь бюджет Бюро таможенной и пограничной охраны! Как, черт возьми, я должен продать эту программу Конгрессу и американскому народу, господин Президент?”

“Напомните им о четырех погибших агентах, которых сегодня хоронят, мистер Лемке”, - ответил Джефферсон.

“Извините меня, мистер Джефферсон, но я не собираюсь использовать мертвых для оправдания этого — я слишком уважаю этих людей и их семьи”, - с горечью сказал Лемке. Он повернулся к президенту Конраду. “Господин Президент, мы абсолютно не можем разместить роботов на границе США и Мексики — люди подумают, что мы создаем какую-то научно-фантастическую тюрьму вокруг Соединенных Штатов! Я признаю неоценимую услугу, которую майор Рихтер и его команда оказали в борьбе с террористами, но использование этих роботов стоимостью в несколько миллионов долларов для поимки сельскохозяйственных рабочих-мигрантов похоже на попытку использовать основной боевой танк для уничтожения тараканов! ”

“Госсекретарь Лемке, уравнение простое”, - сказал Рихтер. “Бюро таможенной и пограничной охраны, которое отвечает за охрану границ, полностью недоукомплектовано и перегружено персоналом. По моим оценкам, потребовалось бы по меньшей мере пять тысяч новых агентов только на границе США и Мексики, чтобы хотя бы начать контролировать нелегальную иммиграцию. Мы не можем себе этого позволить. У вас есть только две альтернативы: использовать пять тысяч солдат Национальной гвардии - или использовать оперативную группу ”ТЭЛОН "."

“Вы думаете, ваши роботы могут выполнять работу пяти тысяч солдат Национальной гвардии, майор?”

“В сочетании с передовыми средствами наблюдения - я знаю, что они могут, сэр”, - ответил Джейсон. “Они могут сделать это лучше, быстрее и дешевле. Все, что мне нужно, - это разрешение и политическая поддержка администрации, и я обеспечу полную безопасность американо-мексиканской границы через двенадцать месяцев ”.

“Граница протяженностью в три тысячи миль - полностью защищена всего за двенадцать месяцев? ” возразил Лемке. “Это невозможно, даже с сотней ваших роботов”.

“Я могу это сделать, сэр”, - уверенно сказал Джейсон. “Вы видели возможности кибернетических устройств пехоты в битве с Консорциумом. Теперь они еще более боеспособны. Это тот тип миссии, который лучше всего подходит для них ”.

“Я попросил персонал выступить с инновационными и оригинальными идеями по обеспечению безопасности границ, и это, безусловно, соответствует всем требованиям”, - сказал президент. Обращаясь к Рихтеру, он спросил: “Сколько таких подразделений уголовного розыска у вас в наличии, майор?”

“Десять, господин президент”, - ответил Джейсон. “Я хочу использовать восемь для этой миссии, по крайней мере, по два на базу, с двумя, выделенными для тренировок, в качестве запасных и на другие непредвиденные случаи. Наш чрезвычайный бюджет и инженерные ресурсы должны предоставить нам еще шестнадцать единиц к концу года ”.

“Стоимость которого не была учтена в этом бюджете”, - сказал Лемке. “Ситуация начинает выходить из-под контроля, Джефферсон. Вам нужно еще раз обдумать это предложение, прежде чем представлять его Кабинету министров на утверждение, и, конечно, привлечь к планированию руководство Конгресса ”.

После этого воцарилось напряженное молчание; затем президент указал на Джефферсона. “Старший сержант, пожалуйста, продолжайте инструктаж”.

“Предварительная оценка безопасности была недавно завершена майором Джейсоном Рихтером, и он здесь, чтобы представить свои выводы. Майор Рихтер?”

“Господин Президент, Оперативная группа "ТЭЛОН" изучила развертывание пограничного патруля США за последние два дня в ходе как дневных, так и ночных операций, и мы посетили несколько оперативных центров сектора пограничного патрулирования и наблюдали за их действиями”, - сказал он. “Нынешняя система пограничного контроля использует комбинацию наземных и воздушных патрулей, которые развертываются за пределами мест патрулирования секторов, разведывательные данные, собранные агентами пограничного патруля, стальные заборы высотой двадцать футов, возведенные в пределах пятнадцати-двадцати миль по обе стороны от двадцати пяти законных пунктов пересечения границы вдоль США.-Законные пункты пересечения мексиканской границы и подземные датчики вибрации для большинства других районов. Примерно на тридцати процентах границы установлено какое-то электронное наблюдение или физический барьер. Однако на оставшихся семидесяти процентах границы моя оперативная группа считает, что наблюдение и безопасность отсутствуют ”.

“Я надеюсь, что пограничный патруль получит возможность ответить, сэр”, - многозначительно вмешался Джеймс Абернати, директор Бюро таможенной и пограничной охраны.

“Не волнуйся, Джим, у тебя будет шанс”, - сказал министр внутренней безопасности Лемке. Кто-то из зрителей услышал, как он пробормотал себе под нос: “Я надеюсь”.

“Ограждения обычно считаются эффективными при надлежащем обслуживании, ” продолжал Рихтер, - но это привело к тому, что большинство незаконных пересечений границы переместились в изолированные, необитаемые регионы за пределами ограждений. В большинстве этих районов нет никакого забора, обозначающего границу; там, где частные земли примыкают к границе, обычно есть просто типичная изгородь для скота из колючей проволоки, которую легко пересечь или срубить. Нелегальные мигранты регулярно наносят большой ущерб частной и общественной собственности в своих попытках попасть в Соединенные Штаты.

“Датчики вибрации, как правило, считаются эффективными при обнаружении движения. При обнаружении движения сотрудники пограничного патруля по наблюдению делают наилучшие предположения о количестве людей, обнаруженных датчиками, и сообщают об этом дежурному офицеру сектора. Затем он проверяет развертывание патрульных подразделений своего сектора. Основываясь на наличии подразделения и количестве, сообщаемом оператором датчика, и других факторах, таких как погода, разведданные о разыскиваемых лицах, путешествующих определенным образом или в определенном районе, расстояние для передвижения и наличие подразделений поддержки и мест содержания под стражей, он или она принимает решение о развертывании патрульных подразделений. ”

“Итог: как правило, вы можете их увидеть, но вы не делаете или не всегда можете пойти за ними”, - резюмировал Президент.

“Анализ майора едва касается поверхности ситуации, господин президент”, - с горечью сказал Абернати. “Он вряд ли сможет дать справедливую оценку, всего лишь наблюдая за нашими мужчинами и женщинами в действии в течение двух дней”.

“Понял”, - сказал президент. “Продолжайте, майор Рихтер”.

“Моей оперативной группе кажется, что проблема с безопасностью границ в основном связана с нехваткой ресурсов”, - продолжил Джейсон. “Проще говоря, на местах просто недостаточно патрульных агентов или датчиков для покрытия такой протяженной границы. Местность и климат - это два основных фактора. Большая часть границы плохо патрулируется, потому что она просто слишком пересеченная, слишком бесплодная, слишком далеко от пригодных для использования дорог или слишком сложна для работы в течение какого-либо периода времени. Погодные условия обычно экстремальные: жарко, холодно, ветрено, сухо и все, что между ними, факторы, которые препятствуют эффективным патрульным операциям, но не удержат решительного контрабандиста или мигранта от попытки пересечения границы ”. Джейсон был рад видеть, что Абернати слегка кивает в знак согласия. “На этом мой брифинг заканчивается, сэр”.

“Спасибо, майор Рихтер”, - сказал Джефферсон, возвращаясь к кафедре. “Господин Президент, операция "Оплот" достигнет цели своей миссии с использованием групп реагирования, состоящих из беспилотных самолетов тактического наблюдения со специализированными датчиками для обнаружения, локализации и отслеживания любого человека или транспортного средства, пересекающих границу, в сочетании с наземными и воздушными подразделениями быстрого реагирования, расположенными в многочисленных местах вдоль границы, чтобы остановить нарушителя и произвести арест. Вместо того, чтобы перебрасываться из районов расположения штабов к границе, эти группы реагирования будут размещены на границе. Каждая база наблюдения будет расположена примерно в десяти милях друг от друга, в зависимости от местности.”

“Сколько баз ты предлагаешь, Рэй?” - спросил президент.

“Примерно пятьдесят баз, сэр”, - ответил Джефферсон.

“Пятьдесят баз?”- Удивленно спросил Лемке. “Вы хотите построить пятьдесят авиабаз вдоль границы?”

“Да, сэр”, - ответил Джефферсон. “Это не полностью укомплектованные авиабазы — это небольшие аэродромы без базирования с местами содержания и поддержки. На каждой базе наблюдения находится группа реагирования, состоящая из воздушного рейса, состоящего из двух дирижаблей наблюдения длительного срока службы, трех служебных вертолетов и средств обслуживания на местах; полета по обеспечению безопасности, состоящего из сотрудников охраны периметра, объекта, заключенных и персонала; и полета поддержки, который обеспечивает проживание, питание, физическую базу, электроэнергию, воду, содержание под стражей, транспортировку и места общего пользования.” Джефферсон менял слайды Powerpoint на экране перед аудиторией. “На каждой базе будет около пятидесяти военнослужащих, которые перебрасываются с действующих военных баз, баз резерва или Национальной гвардии на неделю за раз, один раз в месяц. Они бы...”

“Две с половиной тысячи солдат в неделю?”- Воскликнул Лемке. “У нас есть так много войск?”

“Армейская национальная гвардия и армейские резервы насчитывают в общей сложности семьсот пятьдесят тысяч человек личного состава”, - ответил Джефферсон. “Из них около трехсот тысяч - это пехота, легкая механизация, воздушная кавалерия, служба безопасности и подготовленные разведчики, подходящие для этой миссии. Если мы используем всего десять-пятнадцать тысяч из них и раз в месяц переводим их на патрулирование границы, мы сможем выполнить требования по укомплектованию. Преимущество в том, что эти гражданские солдаты будут развернуты прямо здесь, в Соединенных Штатах, недалеко от дома. Это огромная экономия средств и повышение боевого духа. Также может оказаться возможным усилить некоторые из этих сил добровольцами ”. Он повернулся к президенту и добавил: “Это важная миссия, которую предстоит выполнить, сэр, в этом нет сомнений. Это может означать меньшее количество пехоты, сил поддержки, материально-технического обеспечения и разведки, доступных для усиления действующей армии ... ”

“Предполагая, что вы используете каждое подразделение только одну ежемесячную ротацию в год, это означает более ста тысяч военнослужащих в год”, - отметил начальник штаба Кинсли. Это более трети всех подразделений охраны и резерва, назначенных только для охраны границ!” Он повернулся к президенту и продолжил: “Это важно, сэр. Это станет откровенным посланием мексиканскому правительству, испаноязычному населению и группам по защите гражданских прав и иммиграционных прав ”.

“Сначала я хочу услышать о плане, Том”, - раздраженно сказал президент, “прежде чем я услышу о потенциальных политических проблемах. По одной головной боли за раз, пожалуйста ”.

“Я вижу людей и оборудование для наблюдения и задержания, - отметил министр внутренней безопасности Лемке, - но ничего для того, чтобы фактически остановить кого-либо при пересечении границы. Мне кажется, вы не решаете проблему здесь, сержант-майор — мы можем видеть их, но мы не можем их остановить. Ваши десять тысяч солдат в месяц используются только для обеспечения наблюдения — сколько еще вам понадобится для патрулирования и задержания? Или ты просто собираешься положиться на пограничный патруль?”

“Мы всегда можем увеличить численность пограничного патруля, ” ответил Джефферсон, “ но у меня есть другое предложение: использовать подразделения уголовного розыска”.

“Почему я не удивлен?” Кинсли застонал.

Джефферсон повернулся к Джейсону Рихтеру, который отступил к кафедре: “Подразделения уголовного розыска обладают необходимыми возможностями для выполнения этой миссии, сэр”, - сказал он. “Они быстры, имеют лучшую проходимость по пересеченной местности, чем "Хамви", они могут перевозить много тяжелого оборудования, и они могут выполнять другие миссии, такие как поиск и спасение, медицинская эвакуация, вооруженное вмешательство ...”

“А как насчет других заданий вашей оперативной группы, майор?” - Спросил Джеффри Лемке. “Не замедлит ли это ваше преследование остальной части Консорциума? И что именно будут делать эти подразделения уголовного розыска?”

“Они получают данные наблюдения с беспилотных летательных аппаратов или с наземных датчиков о любом, кто, как было замечено, пересекает границу, и реагируют на местоположение для расследования”, - сказал Джефферсон. “Если они столкнутся с какими-либо нелегальными мигрантами, они могут задерживать их до прибытия сотрудников пограничного патруля для проведения ареста”.

“Давайте перейдем к сути, сержант-майор”, - вмешался Президент. “Во что обойдется этот план?”

“Расходы на персонал составляют примерно сто тысяч долларов в месяц на базу, или сто двадцать миллионов долларов в год. Общая требуемая рабочая сила составляет примерно две с половиной тысячи солдат, сменяемых на объектах каждую неделю, или общее количество рабочей силы составляет десять тысяч военнослужащих в месяц, или один миллиард долларов в год. Стоимость эксплуатации наземных транспортных средств составляет восемьдесят миллионов долларов в год; стоимость эксплуатации вертолетов и беспилотных летательных аппаратов составляет примерно восемьсот миллионов долларов в год. По нашим оценкам, в наших учреждениях будет содержаться около двадцати пяти тысяч заключенных; их питание, жилье и оказание поддержки обойдутся еще в миллиард долларов в год. Таким образом, общая стоимость этой программы составляет примерно три миллиарда долларов в год, плюс примерно миллиард долларов на строительство самих баз ”.

Лемке посмотрел на слайды брифинга, спроецированные на экран перед ним. “Что насчет этих мест содержания под стражей, мистер Джефферсон? Предполагая, что ваши группы реагирования работают так, как рекламируется, что вы предлагаете делать с задержанными, которых вы захватываете?”

“Они будут содержаться в местах содержания под стражей на каждой базе наблюдения до обработки, сэр”, - ответил Джефферсон. “На каждой базе будут оборудованы помещения для размещения двухсот пятидесяти заключенных. Мы ожидаем, что задержанные будут содержаться под стражей минимум тридцать дней, пока не будут проверены их личности, политический статус и судимости; рецидивисты будут содержаться под стражей в течение более длительных периодов времени или переведены в другие федеральные учреждения ”.

“Ты собираешься арестовать их, Джефферсон?” - Спросил Лемке. “Женщины, дети, старики — арестовывать их только за то, что они пытаются пересечь границу, создать для себя лучшую жизнь и выполнять работу, которую другие не будут делать?”

“Нет, господин госсекретарь, мы собираемся арестовать их, потому что они нарушили закон”, - сказал Джефферсон. “Я проверил, сэр, и в Соединенных Штатах все еще действует закон, запрещающий пересекать границы за пределами законных пунктов пересечения границы или портов въезда. В нем не упоминаются какие-либо смягчающие обстоятельства. Для этого нет возрастных ограничений, медицинской квалификации или законной цели, за исключением предоставления политического убежища: это по-прежнему незаконно ”.

“Не умничай со мной, Джефферсон!” Лемке не выдержал. “Я очень хорошо осведомлен о законе — я тот, кого выбрали для его соблюдения, а не вы”.

“И я очень хорошо осведомлен о своих обязанностях, господин госсекретарь”, - парировал Джефферсон. “Здесь есть проблема национальной безопасности, особенно очевидная после убийств четырех агентов пограничного патруля близ Блайта”.

“Если бы нападавшие были в форме и касках, - вмешался Президент, - мне кажется, ни у кого не возникло бы сомнений в том, что Соединенные Штаты подверглись нападению и что здесь был недостаток национальной безопасности. Почему сейчас возникает вопрос, Джеффри — потому что нелегальные мигранты - старые, молодые или женщины?”

“Для меня, сэр, это вопрос о том, имеет ли право кто-либо, совершающий незаконное пересечение границы, на надлежащую правовую процедуру”, - сказал Лемке после неловкой паузы, непривычный к тому, что к нему обращается с вопросами непосредственно президент Соединенных Штатов. “Предполагается, и я думаю, все здесь согласятся, что размещение вооруженных сил на границах по определению означает, что мы нарушаем надлежащий процесс ...”

“И я бы не согласился, господин госсекретарь”, - вмешался Джефферсон. “Военные на протяжении многих лет помогали правоохранительным органам, и здесь не было бы никакой разницы. Бюро таможенной и пограничной охраны по-прежнему было бы одним из ведущих учреждений, участвующих в операции ”Оплот"; военные играли бы важную вспомогательную роль ".

Лемке показал план презентации Джефферсона. “Я думаю, вопрос о том, кто главный, был бы предметом значительных дебатов, сержант-майор Джефферсон, поскольку вы предлагаете назначить военного офицера ответственным за операцию”, - сказал он. Он бросил набросок обратно на стол и покачал головой, как будто был очень расстроен и сбит с толку. “Итак, ваша оперативная группа находит и задерживает мигрантов, пересекающих границу, и вы помещаете их в свой центр содержания под стражей. Разрешено ли их выручать?”

“На них распространяются обычные критерии освобождения, установленные федеральным судьей”, - ответил Джефферсон. “Насколько мне известно, преобладающими критериями являются удостоверение личности, выданное правительством, статус резидента США или иностранца-резидента, подтвержденный адрес в США и отсутствие выдающихся запросов или ордеров. Большинство нелегальных мигрантов не подпадали бы под эти критерии и, вероятно, содержались бы под стражей без внесения залога или под более высокую сумму залога ”.

“Так вы собираетесь построить сотню таких тюремных сооружений, похожих на залив Гуантанамо, прямо здесь, в США?” - недоверчиво спросил Лемке. “Разрешено ли им иметь юридического представителя, или мы просто разрешаем Международному Красному Кресту посещать их?”

“Кто сейчас саркастичен, госсекретарь Лемке?” - Спросил Джефферсон. “Я не вижу причин отказывать в юридической помощи или представительстве. Они могут предпочесть отказаться от своего права на судебное разбирательство и согласиться на заключение под стражу, а не рисковать содержаться под стражей неизвестное количество дней, пока их дело не дойдет до суда ”.

“Значит, это все равно что получить штраф за превышение скорости, да, Джефферсон?” Насмешливо спросил Лемке. “Остановите их, бросьте в лагерь и заставьте подписать признание? Если они признают себя виновными, они проведут пару недель в лагере?”

“Мы считаем, что потеря дохода из-за содержания под стражей послужила бы некоторым сдерживающим фактором для многих мигрантов, да, сэр”.

“Когда вы в последний раз посещали федеральное место содержания под стражей или даже окружную тюрьму среднего размера, сержант-майор?” - Спросил Лемке. “У вас могли бы быть сотни, возможно, тысячи, которые оставались бы там месяцами, включая детей — вы готовы с этим справиться?”

“Да, сэр”.

“А затем они проводят пару недель в лагере — где, кстати, условия их жизни могут быть заметно лучше, чем в Мексике или на ферме, — и что потом? Ваш единственный вариант - депортировать их, и все знают, что это становится простой вращающейся дверью — они попытаются пересечь границу еще раз, как только смогут. Вы лишили их всех этих недель дохода, так что им будет еще труднее попытаться пересечь границу снова. Вам придется тратить время, энергию, рабочую силу и деньги на поимку одного и того же иммигранта снова и снова ”.

“Прежде всего, госсекретарь Лемке: сам факт того, что эта программа будет сложной, дорогостоящей и требующей больших затрат рабочей силы, не должен быть основным дисквалифицирующим фактором”, - сказал Джефферсон. “Обязанность правительства — поддерживать закон и защищать граждан - насколько мне известно, стоимость таких обязанностей никогда не была критерием того, следует ли это делать”.

“Это критерий, если Конгресс так считает, сержант-майор”, - указал Лемке.

“Второе: у нас есть технология, которая может позволить нам помочь в идентификации”, - продолжил Джефферсон. “Майор Рихтер?”

Джейсон встал, затем поднял продолговатую таблетку размером с большую витаминную таблетку. “Это называется NIS, произносится как ‘хороший’ — система идентификации наноответчика”.

“Милое название — очевидно, он пытается, чтобы оно звучало приятно и мирно”, - сказал Лемке, посмеиваясь. Он подал знак Рихтеру, который принес устройство, чтобы Лемке мог его осмотреть. “Что это ... суппозиторий?” Аудитория разразилась натянутым смехом. “Простите меня, майор, но я думаю, избавиться от этого не составит большой проблемы”.

“Не свечи, сэр — система, которая имплантирует тысячи крошечных микропередатчиков по всему телу”, - объяснил майор Рихтер. “Приемопередатчики питаются от самого человеческого тела и излучают идентификационный сигнал при запросе другим передатчиком, почти так же, как приемоответчик самолета передает высоту самолета при запросе радаром управления воздушным движением. Клетки сохраняются годами и не могут быть отключены нормальной иммунологической системой организма ”.

“Вы, должно быть, издеваетесь надо мной, майор Рихтер”, - сказал Джеффри Лемке, с изумлением глядя на планшет, а затем кладя его на стол перед собой, как будто беспокоился, что маленькие роботизированные клетки могут проникнуть ему под кожу и проникнуть в его тело. “Ты действительно ожидаешь, что кто-то проглотит одну из этих штуковин?”

“Да, сэр, знаю”, - сказал Джейсон. “На самом деле, я уже это сделал”.

“Что...?”

“Два дня назад, когда сержант-майор Джефферсон впервые проинформировал меня о том, что я буду проводить этот брифинг”, - сказал Джейсон. Ариадна Вега подошла, неся устройство, напоминающее короткую бейсбольную биту, и нажала на кнопку. После короткого ожидания на одном из электронных экранов над головой появился список информации. “Доктор Вега демонстрирует прототип NIS-сканера”, - объяснил Джейсон. “Сканер посылает кодированный цифровой сигнал запроса, и устройства NIS отвечают своим индивидуальным кодовым номером. Затем система NIS может вызвать информацию о человеке.”

“Почему здесь три строки информации о вас, майор?”

“Потому что в пределах досягаемости сканера находятся три человека — приблизительный радиус действия около двух миль — с активными NIS-ячейками: я, доктор Вега и сержант-майор Джефферсон”.

“Ты действительно проглотил одну из этих штуковин, Джефферсон?” Недоверчиво спросил Лемке.

“Конечно, я это сделал”, - сказал Джефферсон. “Я бы не стал просить кого-либо делать то, чего не хотел бы делать сам. Это совершенно безвредно; коды запроса могут быть изменены удаленно в случае взлома кода; передачи NIS закодированы; и если они не подвергаются опросу, ячейки NIS полностью бездействуют. Мощность кодированного ответного сигнала NIS достаточно высока, чтобы, возможно, вызвать сердечные аритмии, если устройство запроса остается включенным непрерывно в течение длительных периодов времени, более одного или двух часов. Но активация сканера всего на несколько секунд заставляет реагировать каждую ячейку NIS в радиусе пары миль или около того, и их местоположение может быть немедленно записано и нанесено на карту — нет необходимости непрерывно транслировать сигнал опроса ”.

“Как ты избавляешься от них?”

“Передатчики молчат, если не запрашиваются специальным кодированным сигналом, поэтому, если запросчик отключен, ячейки бездействуют”, - ответил Джейсон. “Сами клетки уносятся нормальными функциями организма с разной скоростью в зависимости от того, где они имплантируются и насколько они активны. Средний возраст самой клетки NIS составляет около десяти лет, но организм, вероятно, выведет все клетки в течение трех-пяти лет. Они, вероятно, могут быть уничтожены определенными химическими веществами или радиацией, но уровень воздействия, необходимый для уничтожения каждой клетки NIS, вероятно, убил бы и человека ”.

“Это ... это довольно невероятно”, - сказал Лемке, качая головой. “Почему бы вам просто не снять отпечатки пальцев и не сфотографировать мигрантов, когда вы их захватываете? Зачем вообще использовать эти наноответчики?”

“Снятие отпечатков пальцев у кого-либо не принесет никакой пользы, если им удастся тайком вернуться в страну, или если мы решим внедрить программу для гастарбайтеров bracero, где легальные рабочие-мигранты могут смешиваться с нелегалами”, - ответил Джефферсон. “Система NIS позволяет нам быстро и удаленно сканировать большие площади или большое количество людей. Сканер может быть установлен на беспилотном летательном аппарате для сканирования больших территорий, таких как фермы и города; они могут быть настроены для работы вместе с металлоискателями; или они могут использоваться сотрудниками правоохранительных органов на транспортных средствах или в качестве жезлов.”

“Но если ты не примешь одну из этих таблеток...?”

“NIS разработан для облегчения идентификации, а не для обнаружения нелегалов, сэр”, - сказал Джейсон. “Если бы вы сканировали группу людей, и кто-то не ответил сигналом NIS, вы бы задержали их и использовали другие методы, чтобы попытаться установить их личность. NIS может быть использован за пределами пограничной безопасности: его можно использовать для любого вида идентификации, например, в аэропортах или зданиях с повышенной безопасностью. Это может даже иметь коммерческие цели: уникальный идентификационный код, передаваемый NIS, может быть привязан к любому количеству баз данных, что позволит частным лицам безопасно оплачивать товары без использования кредитных карт, открывать двери без ключей, предоставлять доступ к конфиденциальным медицинским данным без бумажных файлов — практически неограниченное количество приложений ”.

“Таким образом, система идентифицирует лиц, легально находящихся в стране, и затем вы должны предположить, что все остальные являются подозреваемыми”, - сказал Лемке. “Мы вынуждены лишать невинных права на неприкосновенность частной жизни, чтобы помочь выявить возможного нарушителя закона? Предполагается, что наше общество работает не так, майор Рихтер.”

“Это делается постоянно, господин госсекретарь, особенно в таком свободном и открытом обществе, как наше”, - сказал Джефферсон. “Концепция NIS ничем не отличается от установки замков на двери или строительства заборов вокруг кварталов: это создает неудобства для невинных, чтобы защитить их от преступников”.

“Отказ от вашей свободы ради обеспечения безопасности не делает вас ни свободным, ни в безопасности”. Бенджамин Франклин", - процитировал Лемке. “Это то, куда мы сейчас направляемся, сержант-майор? Распространять микроскопические сплетни о невинных мужчинах, женщинах и детях, чтобы отсеять нежелательных — это действительно то, что мы хотим сделать?”

“Господин госсекретарь, Оперативная группа "ТЭЛОН" отвечает на мой запрос о предложениях по вопросам безопасности границ”, - сказал советник по национальной безопасности. “В наши намерения не входит решать все юридические, моральные или гражданские права, которые могут возникнуть — я не верю, что мы когда-либо добьемся чего-либо, если отменим каждый проект или инновацию, потому что они могут иметь проблемы с гражданскими правами.

“Запуска беспилотных самолетов-разведчиков и развертывания сорока тысяч военнослужащих для патрулирования границ было бы недостаточно, даже если бы они были эффективны на сто процентов — нам нужен какой-то способ обнаружить нелегалов, которые уже находятся в Соединенных Штатах, тех, кто проскальзывает мимо нашей службы безопасности, или тех, чей статус меняется во время пребывания в стране”, - продолжил Джефферсон. “Обычные методы идентификации не могут работать, потому что их слишком легко подделать, и предполагается, что ваш объект добровольно придет к вам, чтобы предоставить свое удостоверение личности, если оно у него вообще есть. Конечно, было бы лучше использовать систему NIS в отношении лиц, находящихся на нелегальном положении, но это неосуществимо: виновный человек не остается виновным, и виновный человек может не сотрудничать с властями, представляя перспективу принуждения человека подчиниться системе NIS в рамках освобождения, испытательного срока или условно-досрочного освобождения ”.

“С каждым моментом это звучит все больше и больше как ‘Большой брат’, - сказал Лемке. Он повернулся к президенту. “Сэр, вы уверены, что хотите идти по этому пути? Группы по защите гражданских прав собираются кричать о кровавом убийстве из-за этой навязчивой программы электронного удостоверения личности ”.

“Джеффри, мы боролись с этими юридическими и моральными вопросами с девяти до одиннадцати: может ли правительство установить более навязчивые системы безопасности и идентификации для законопослушной общественности, чтобы попытаться защитить общественность от смертельных нападений”, - ответил президент. “Сколько - это слишком много? Люди имеют право на жизнь, свободу и стремление к счастью; ответственность правительства заключается в том, чтобы сделать все возможное, чтобы гарантировать, что они это получат. Сейчас мы миримся с безопасностью, мониторингом и другими ограничениями свободы, которые заставили бы создателей Конституции кричать в агонии ”.

“Тогда я предлагаю вам не делать следующего шага, сэр - не усугублять ситуацию, втягивая в нее военных”, - сказал Лемке. “Министерство внутренней безопасности уже использует тысячи национальных гвардейцев и резервистов для выполнения таких обязанностей, как досмотр грузовых контейнеров, оказание помощи как иммиграционным и таможенным органам, так и Бюро таможенной и пограничной охраны; мы уже поглотили береговую охрану США, которая несет основную ответственность за патрулирование и охрану побережья и портов. Мы всегда воздерживались от размещения вооруженных сил на границах, потому что открытое и свободное общество не должно милитаризировать свои границы, особенно с дружественными соседями ... ”

“Наши соседи могут быть дружелюбны, Джеффри, ” сказал Джефферсон, “ но они не всегда готовы к сотрудничеству. Нелегальная иммиграция и работники без документов приносят огромную пользу таким странам, как Мексика, потому что они снижают нагрузку на услуги в Мексике и приносят миллионы долларов США в мексиканскую экономику каждый год. Мексиканское правительство многое сделало для обеспечения безопасности нелегальных поездок туда и обратно через границу, если не для прямого содействия нелегальной иммиграции ”.

Президент повернулся к директору таможенной и пограничной службы Абернати. “Режиссер Абернати? Твои мысли.”

“Операция "Оплот" изменяет отношения между Соединенными Штатами и Мексикой очень радикальным образом, господин Президент”, - сказал Абернати. “Соседи должны делать все возможное, чтобы сотрудничать друг с другом, если возникает проблема. Милитаризация границы контрпродуктивна и, на мой взгляд, является откровенно агрессивной позицией, аналогичной тому, что было в восточногерманском и западногерманском пограничных районах во время холодной войны. У нас есть технология, позволяющая вывести наблюдение, безопасность и идентификацию на совершенно новый уровень эффективности — вопрос в том, должны ли мы это сделать, даже если это означает еще один уровень правительственного вмешательства в нашу жизнь?”

Президент откинулся на спинку стула и устало потер глаза. “До девяти-одиннадцати я бы сказал "нет" — мы должны делать все возможное, чтобы сохранить свободу и неприкосновенность частной жизни. Я всегда верил в меньшее правительство; я считал, что некоторые законы, принятые в разгар эмоциональных последствий событий Девять-Одиннадцать, зашли слишком далеко. Я всегда верил, что виновные имеют те же права, что и невиновные. Но потом были Кингман-Сити, Сан-Франциско, Вашингтон, а теперь и Блайт — еще больше примеров того, как решительный враг может использовать нашу свободу для достижения своих смертоносных целей.

“Я не собираюсь больше ждать с этим, Джеффри”, - продолжил президент. “За последние несколько месяцев я посетил больше похорон, чем когда-либо считал возможным, и я устал стоять перед толпами разгневанных и сбитых с толку скорбящих, обещая сделать что-то большее, чтобы помешать террористам проникнуть на наши границы и совершать нападения на нас ”. Он глубоко вздохнул, прежде чем продолжить: “Я был президентом во время трех самых смертоносных террористических актов, когда-либо совершенных на территории США, событий, по сравнению с которыми меркнет даже Девять-Одиннадцать. Я надеялся, что опасность утихла, но теперь я вижу, что она только усилилась. Я отказываюсь сидеть сложа руки и беспокоиться о лишении прав, в то время как зло в этом мире самозабвенно нападает на нас ”.

Президент Конрад посмотрел на окружающих его людей, ища в их глазах или выражениях лиц какие-либо признаки несогласия или аргументации. Он не нашел ничего, кроме каменно-мрачных лиц и отведенных глаз. “Пусть Конгресс или суды решают, нарушает ли то, что мы делаем здесь в этот день, Конституцию, которую мы все поклялись соблюдать”, - сказал он. “Как лидер исполнительной ветви нашего правительства, а также этой нации, которая объявила войну терроризму и поклялась бороться с ним, где бы он ни был обнаружен, любым оружием, имеющимся в нашем распоряжении, я буду действовать.

“Джентльмены, нападение на наших агентов пограничного патруля, совершенное этими высококвалифицированными и хорошо экипированными убийцами, является предупреждением о том, что наши границы широко открыты, а наша страна, наше правительство и наш народ уязвимы”, - сказал он. “Я намерен что-то с этим сделать, и я хочу, чтобы это было сделано сейчас . Я хочу, чтобы эта программа продвигалась быстро, эффективно и позитивно.

“Я ставлю все свое политическое будущее на карту этого проекта, и я ожидаю, что каждый из моих администраторов и командиров выполнит его на сто десять процентов”, - заключил президент. “Если вы не сможете этого сделать, я ожидаю, что ваши заявления об отставке будут у меня на столе к тому времени, как я вернусь в Вашингтон. Я хочу полной самоотдачи, или ты можешь найти работу в другом месте. Понял?” По залу прокатился приглушенный хор “Да, господин президент”. “Давайте начнем, ребята”.

В ПЯТИ МИЛЯХ К ЮГУ ОТ ОКАТИЛЛО, КАЛИФОРНИЯ

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Пятимильный промежуток между стальными заборами безопасности на границе между пунктами пересечения границы Текате и Мехикали был заполнен простым забором из сетки высотой пятнадцать футов, перелезть через который было до смешного легко. Забор также был разрезан на куски во многих местах, настолько, что через него можно было пройти, не испачкав одежду и не зацепившись за нее. Сообщения и флаги, вывешенные в различных городах, деревнях, на дорогах и автобусных станциях в Мексике, также сообщали последние новости о том, какие части ограждения были открыты, какие камеры были активны или сломаны, и где были произведены недавние аресты. Информация о пересечении границы была многочисленной и в основном точной.

Все также знали, что в разных местах между границей, шоссе 98 и межштатной автомагистралью 8 были спрятаны датчики движения. Датчики будут посылать сигнал на пограничные посты США в Сан-Диего или Эль-Сентро, оповещая воздушные и наземные патрули. Самолеты пограничного патруля были оснащены датчиками FLIR с тепловым наведением, которые могли легко различить теплое тело на быстро остывающей земле ночью. Но ночью наземным патрулям требовалось гораздо больше времени, чтобы пересечь местность, если они вообще прилетали, так что даже с самолетом в воздухе, если вам действительно не повезло и патруль уже был в этом районе, вы, вероятно, доберетесь туда. Даже если бы машина пограничного патруля действительно появилась, как только полицейские рассеялись, было бы трудно собрать их всех снова, поэтому ночью у большинства из этой группы из двадцати пяти нелегалов, пересекавших границу, были довольно хорошие шансы добраться до автомагистрали между штатами. Несколько человек всегда попадались, но большинство выживало.

Это была игра с числами, в которую охотно играли большинство мигрантов. Самые сильные и самоотверженные из них смогли бы это сделать. Женщины, дети и те, кто послабее, тоже должны были сыграть свою роль: они дали пограничному патрулю кого-то поймать.

Как только мигранты добрались до Окатилло, была создана довольно сложная сеть путешествий, чтобы доставить большинство из них к месту назначения. У многих их ждали родственники; многие использовали цыганские такси и автобусы, многие из которых принадлежат владельцам ферм и управляются самими нелегалами, чтобы доставить опрошенных на их рабочие места или на более удобные для мигрантов автобусные станции, которые не так часто патрулируются пограничным патрулем или агентами иммиграционной и таможенной служб. Оказавшись к северу от межштатной автомагистрали 8, шансы ускользнуть от властей и смешаться с преимущественно испаноязычным населением южной Калифорнии были намного проще.

Поход для этой группы из двадцати пяти мужчин и женщин прошел гладко. Они разбили лагерь в паре миль от границы в небольшом овражке до темноты, вне поля зрения нечастых американских патрулей; затем они пересекли сетчатое ограждение, пошли кружным путем в обход известных датчиков движения и поспешили дальше, стараясь держаться подальше от установленных троп и дорог, где, вероятно, будут патрули и датчики.

К полуночи группа была в пределах видимости города Окатилло. Еще пара часов, чтобы добраться до окраин города, и тогда они рассеются. Группа была взволнована, разговаривая тихими, но энергичными голосами. Примерно целый день пешком, и они были в безопасности в США, готовые приступить к работе. Пока никаких признаков каких-либо патрулей или…

В этот момент они услышали: “Ла атенси óн, é находится на фронте создания Единого патруля. Permanezca donde usted está y tenga por favor su identificación lista demostrar a los oficiales. Gracias .”

“А-ля чингада!Пограничный патруль здесь!” - выругался один из мигрантов.

“Где? Где они?” - спросил другой. Пограничный патруль редко подкрадывался к мигрантам в полевых условиях — они въезжали с включенными фарами на автомобилях или вертолетах; их контрольно-пропускные пункты были окружены огнями, которые были видны за мили, как будто очень наглядно передавали предупреждение нелегалам развернуться и направиться обратно к границе.

“¿Что é с куидой?Просто беги!” После этого восемь человек сорвались с места, пятеро побежали на восток, а трое других - на запад. Остальная часть группы казалась растерянной и напуганной; несколько человек “приняли позу” — присели на корточки, положили руки на колени и закурили сигарету, ожидая ареста, — а несколько других направились в случайном направлении, в основном в южном направлении, натыкаясь друг на друга во время бегства. Некоторые не осмелились использовать фонарики, но большинство достали свои “люцисы”, сокращение от luci & # 233; rnaga, или “светлячки” — маленькие одноразовые фонарики, помогающие им видеть в кромешной тьме, часть выброшенных артефактов присутствия поллос, наряду с бутылками из-под воды и пластиковыми пончо, которые тысячами разбросаны по пустыне вдоль пограничного региона от Калифорнии до Техаса.

“Никаких действий в пользу устеда пуэдэ без лишних слов”, - произнес электронный голос. Естественно, никто из бегущих не остановился. Единственными видимыми огнями были огни Окатилло далеко на горизонте, и этого направления приходилось избегать. Бегуны просто надевали огни Окатилло на спины, левое или правое плечо и бежали изо всех сил, надеясь, что Пограничный патруль выберет кого-нибудь еще для ареста.

Группа из восьми человек, бегущих на восток, максимально прикрывала свои “люцисы”, чтобы не выдать свою позицию, но им все еще было трудно сохранять равновесие, когда они наполовину бежали, наполовину спотыкались в темноте. Но погоня — царапины от столкновения с колючими кустами, вывихнутые лодыжки, стремительное падение в невидимый водоем — была частью игры, и они играли в нее хорошо. Пограничный патруль располагал вездеходами, вертолетами, собаками и датчиками — все, что было у мигрантов, - это их ноги и желание благополучно добраться до места назначения. Чаще всего они выходили победителями, что было для них достаточным доказательством того, что их усилия были стоящими и оправданными. Чем дальше они бежали, тем больше у них было шансов…

Внезапно они услышали электронный голос, кричащий: “¡Парада!‘Стой!” - раздалось прямо перед ними, но они ничего не могли разглядеть в темноте. Двое мужчин увернулись влево от того, что, по их мнению, было источником голоса ... и сломя голову врезались прямо в то, что казалось стальной стеной. “¡Мадре дель диíос!” крикнул один из них. Он ошеломленно поднял глаза, затем щелкнул по своему люци…

... как раз вовремя, чтобы увидеть большую фигуру — не человека, но человекообразную фигуру размером с церковный дверной проем. Существо было около десяти футов высотой, с ребристым каркасом по всей длине и светло-серым покрытием снизу. Его руки были прикреплены к широким плечам, утончаясь до тонкой талии, но его ноги были широкими и выглядели очень устойчиво. Его голова имела форму пули, со множеством датчиков, прикрепленных по всему периметру. Но самое необычное в роботе - это то, как он двигался. Он был удивительно проворен и невероятно походил на человека во всех своих движениях, с каждым человеческим нюансом, воспроизведенным с удивительной точностью. Пока они смотрели, существо метнулось прочь и в мгновение ока исчезло в темноте.

Один из поллос попытался встать и убежать, но в темноте наткнулся на колючий кустарник, и энергия просто покинула его тело. Второй мужчина начал карабкаться по пустыне на четвереньках, но в конце концов тоже сдался и присоединился к своему ошеломленному другу.

С помощью инфракрасного датчика изображения капитана Фрэнка “Фалькона” Фальконе на борту CID можно было видеть пустынный пейзаж даже четче, чем в мерцающий, обжигающий глаза дневной свет - и мигранты выделялись еще четче, даже на расстоянии более двух миль. “Двое внизу”, - передал он по рации. “Я иду за группой из пяти человек”.

“Мы положили на тебя глаз, Сокол”, - сказала Ариадна Вега. Она вернулась на первую передовую оперативную базу "Оплот", построенную в рамках президентской директивы по укреплению американо-мексиканской границы, расположенной примерно в восьми милях к юго-востоку. Она смотрела изображения, транслируемые с беспилотного разведывательного аппарата под названием "Кондор", который кружил над головой по гоночной трассе в этом часто используемом мигрантами районе пересечения границы. “Последний парень в вашей группе, похоже, сдается”. Она могла ясно видеть третьего бегуна с руками за головой, идущего в направлении, откуда он пришел. “Группа из пяти человек разделилась на две группы, Чарли и Дельта. ”Дельта" выглядит как группа из трех человек ".

“Поймал их”, - сказал Фальконе. Каждый раз, когда он поворачивал голову, на его электронном визоре появлялись стрелки с маленькими буквами в тех местах, где датчики наведения "Кондора" зафиксировались на человеке. “В пути”. Фальконе повернул в направлении стрелки Дельты и пустился быстрой рысью, быстро разогнавшись до тридцати миль в час и с легкостью догоняя бегунов. Он пробежал мимо них, затем остановился примерно в пятидесяти ярдах перед их дорогой и наблюдал, как они бежали к нему. Когда они подошли ближе, он передал: “Лос-Анджелес, é командование патрульной службы ла-Фронтера в операции "Вал". Por favor parada. Никакого ле даñарé. ‘Пожалуйста, остановись. Я не причиню тебе вреда”.

“¡Д éдженос соло, эйч íбридо!” крикнул один из них. Фальконе протянул руку как раз в тот момент, когда один из них собирался пробежать мимо него, и толкнул его, отправив в полет и врезавшись в твердую обожженную землю. Другой действительно крупный полицейский, осветивший фонариком отдел уголовного розыска перед ним, громко ахнул, выругался, подбежал к Фальконе, подпрыгнул и пнул его обеими ногами, как будто пытался выломать дверь. Фальконе не был готов к удару в прыжке и не приготовился; он отшатнулся на несколько шагов назад, когда крупный мексиканец нанес удар.

“¿ Никакого сопротивления, да, сердо?” ликующе крикнул третий мужчина. “Ты связался не с тем Торо сегодня вечером, задница!” Из ниоткуда он достал девятимиллиметровый полуавтоматический пистолет Intratec TEC-9, прицелился и открыл огонь, нажимая на спусковой крючок так быстро, как только мог. Второй мигрант закричал, пытаясь приказать третьему не стрелять, затем зажал уши и распластался на земле, когда загрохотал пулемет.

“Эры элегантности больше нет, амиго”, - сказал Фальконе через свой электронный переводчик. Выстрелы мигранта были на пределе; Фальконе был уверен, что в него не попали; и покрытый ржавым песком пистолет заклинило после пятого или шестого выстрела — но все же, в следующие несколько миллисекунд с Фрэнком Фальконе произошло что-то, что он не мог объяснить. Может быть, это было просто пилотирование подразделения уголовного розыска; может быть, это было волнение от ночного патрулирования ... Он не думал, он просто реагировал. Двигаясь с захватывающей дух скоростью, Фальконе бросился на стрелка и, как футбольный полузащитник, бегущий на полной скорости, ударил его правым плечом.

Роботы-кибернетические устройства пехоты не были тяжелыми — подразделение уголовного розыска с Фальконе на борту весило менее трехсот пятидесяти фунтов, — но при скорости, с которой двигался Фальконе, удар был подобен попаданию под машину, движущуюся со скоростью более тридцати миль в час. Вся сила удара плеча сотрудника уголовного розыска пришлась прямо в левое легкое и сердце мигранта, раздробив грудину и грудную клетку и пробив куски кости через оба органа. Мужчине не хватило дыхания, чтобы откашляться от крови, залившей его горло и правое легкое, и он умер через несколько мгновений.

“О, Господи!” Фальконе выругался. “Контроль, первый уголовный розыск, у меня на посту подозреваемый. Я схватился с парнем, и, похоже, я действительно ударил его. Я спешиваюсь.”

“Мы зарегистрировали выстрелы, один”, - передала по рации Ариадна. “Не спешивайтесь, пока мы не сможем обезопасить территорию”. Ответа не последовало. “Первый уголовник, вы меня слышите? Сокол, отвечай”.

Но Фальконе уже выбрался из отделения уголовного розыска и подошел к боевику с фонариком и аптечкой первой помощи из демонтажного контейнера отделения уголовного розыска - устройства, напоминающего поясную сумку, прикрепленную к спине робота. Ему не потребовалось много времени, чтобы оценить ситуацию — парень был определенно мертв. Фальконе вернулся к демонтажному контейнеру и достал беспроводную гарнитуру. “Ари? Сокол. Он мертв. Отправьте фургон пограничного патруля с медицинским экспертом ”.

Ариадна уже возбужденно говорила, когда Фальконе нажал клавишу передачи: “... приближаюсь к вашей позиции, повторяю, Фрэнк, я вижу двух неизвестных, приближающихся к вашей позиции! Ты слышишь?”

“Я понял, Ари. В каком направлении ...?” Его прервал звук пуль, рикошетирующих от подразделения уголовного розыска рядом с ним. “Стреляли, Ари!” передал он по рации. “Где они?” - спросил я.

“К западу от твоей позиции, Фрэнк!” Ари ответил. “Пригнись! В укрытие!”

Фальконе упал на землю и пополз за подразделением уголовного розыска. Он услышал еще выстрелы, но больше ни одна пуля не попала ни в робота, ни в землю вокруг него. Он попытался дотянуться до демонтажного контейнера, чтобы достать наручный пульт дистанционного управления, но возбужденные голоса на испанском и новые выстрелы заставили его снова пригнуться в поисках укрытия. Они были близко, очень близко. Лучи фонариков начали двигаться дугой в его направлении. “Они почти настигли меня, Ари”, - сказал Фальконе. “Возьмите под свой контроль CID Один и уничтожьте их!”

“Вас понял, Сокол”, - ответил Вега. Мгновение спустя люк на задней панели отделения уголовного розыска захлопнулся, и большой робот неуклюже ожил. “¡Caiga sus armas! ¡Ésta es su advertencia pasada!”Ариадна связалась с роботом по спутниковой линии передачи данных. Она угрожающе подняла руки робота, направляя его в сторону приближающихся мигрантов, надеюсь, достаточно, чтобы отпугнуть их, но не слишком далеко, чтобы разоблачить Фальконе. У робота не было оружия, а спутниковая нисходящая связь была очень медленной — робот мало что мог бы делать, кроме как ходить и разговаривать под ее контролем…

... и в этот момент казалось, что боевики вычислили эту деталь, поскольку они немедленно разделились и начали обходить робота с флангов, обходя его и приближаясь к Фальконе. У Ари не было выбора, кроме как заставить подразделение уголовного розыска отступить, чтобы защитить Фальконе.

“¿Cu á это неверно, Se ñ или Робот?” спросил один из боевиков. “Теперь ты не такой крутой, не так ли?”

“¡ Товарищ аль поли и сальгамос де акуí!” крикнул другой боевик. “Пошлите его к черту и давайте...ааааааа!” Внезапно голос второго стрелка оборвался сдавленным криком. Первый стрелок направил свой фонарик в сторону своего товарища и увидел какой-то большой металлический контейнер, лежащий на земле рядом со вторым стрелком без сознания. Первый стрелок вскрикнул, выронил оружие и убежал.

“Ты в порядке, Сокол?” Джейсон Рихтер радировал. Несколько мгновений спустя второй отдел уголовного розыска подбежал к тому месту, где Фальконе все еще лежал ничком на земле пустыни, и Джейсон спешился.

“Я в порядке”, - ответил Фальконе. Они вместе проверили находящегося без сознания стрелка. “Чем ты его ударил, босс?”

“Единственное, что у меня было с собой — демонтажный контейнер”, - сказал Джейсон. “Хорошо, что лазерная система наведения все еще работала. Где первый нападающий?”

Фальконе показал ему, где был мертвый стрелок. “Я рекомендую в следующий раз взять с собой оружие, босс”, - сказал Фальконе.

Джейсон повидал немало потерь за свое короткое пребывание на посту командующего оперативной группой "КОГОТЬ", но состояние этого трупа все еще вызывало у него легкую тошноту — выглядело так, как будто его грудная клетка была расплющена до самого позвоночника, разорвав и размазав все его внутренние органы по всему тому, что осталось от его тела и повсюду вокруг него на земле. Не было никаких сомнений, с сожалением подумал Джейсон, что какими бы жестокими ни были эти мигранты, ТЭЛОНУ все равно достанется за такое убийство.

“Если будет следующий раз, Сокол”, - сказал Джейсон. “Если будет следующий раз”.

ГЛАВА 3

ПЕРЕДОВОЙ ОПЕРАЦИОННЫЙ ПУНКТ "ВАЛ ОДИН",

БУЛЬВАР, КАЛИФОРНИЯ

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Капитан Национальной гвардии Бен Грей из 1-го батальона 185-го пехотного полка, закончив свою утреннюю пробежку по шоссе 98, вылил немного воды из пластиковой бутылки себе на голову, затем сделал глоток. Прошел всего час после рассвета, а здесь, в пустынях южной Калифорнии, уже должно было быть за семьдесят. Он предположил, что через пару часов тротуар станет слишком горячим, чтобы по нему можно было бегать.

Грей, инструктор по огнестрельному оружию Академии дорожного патрулирования Калифорнии, который жил недалеко от Фэрфилда, Калифорния, был командиром пехотной роты в Национальной гвардии армии Калифорнии, дислоцированной в Сан-Хосе. Бег стал для него образом жизни с тех пор, как он попробовал себя в беге по пересеченной местности в средней школе. После окончания средней школы он поступил в Тихоокеанский университет в Стоктоне в Прело, но его сердце на самом деле было не к учебе — он был создан для прогулок на свежем воздухе. Операция "Щит пустыни", наращивание войск в Персидском заливе в ответ на иракское вторжение в Кувейт, дала ему хорошую возможность закончить школу, поэтому он записался в Национальную гвардию армии Калифорнии.

Грей быстро обнаружил, что не хочет быть рядовым в армии, поэтому, когда он вернулся в Штаты после восьмимесячного пребывания в “Песочнице”, он получил степень в области уголовного правосудия, подал заявление и получил офицерский чин в запасе, а затем, по настоянию многих своих товарищей по гвардии, присоединился к Калифорнийскому дорожному патрулю. Это идеально подходило ему. Он быстро повысился в звании как в Гвардии, так и в ЧРП. Он не проводил столько времени, сколько хотел, со своей женой и двумя детьми в Фэрфилде, но он жил той жизнью, которую всегда хотел: две карьеры, проведенные в основном на свежем воздухе, большая ответственность, но не настолько невыносимая, и достаточно активных действий, чтобы его жизнь не становилась обыденной.

С места, где он прекратил пробежку, открывался превосходный вид на Первый вал, небольшую передовую оперативную базу, которую ему было приказано создать здесь, в пустыне. Четыре дня назад Грей повел два взвода механизированной пехоты, несколько подразделений транспортной роты, взвод охраны и инженерный взвод на место примерно в двух милях к югу от шоссе и всего в нескольких сотнях метров к северу от мексиканской границы, на равном расстоянии от города Бульвар, Калифорния, и западного края стального пограничного заграждения вокруг Калексико. Его миссией было создать патрульный лагерь для размещения персонала, сил безопасности, строительных бригад и авиационных подразделений для долгосрочного сурового развертывания.

Грей трусцой вернулся в свою палатку, принял душ, оделся, прошел в столовую, взял легкий завтрак из хлопьев в упаковке и пшеничной булочки и подошел к столу командира, где обнаружил своего старшего сержанта Джереми Нормандина с двумя бойцами оперативной группы "КОГОТЬ". “Доброе утро, сэр”, - сказал Нормандин, вставая. “Надеюсь, у тебя была хорошая пробежка. Вы получили отчет об инциденте прошлой ночью?”

“Да. Сожалею о вашем инциденте, сэр, но рано или поздно это должно было случиться.”

“Мы надеялись, что этого не произойдет, капитан”, - мрачно сказал майор Джейсон Рихтер.

“Есть что-нибудь о том, кто будет проводить расследование, сэр?”

“Директор ФБР Дилейн сама приедет со следователями из государственного департамента и Министерства юстиции”, - ответил Джейсон.

“Я получил список заявок на их оборудование и сооружения, и мы подготовим его к концу дня, сэр”, - сказал Нормандин.

“Спасибо, сержант-майор”, - сказал Грей. Обращаясь к Рихтеру: “Где капитан Фальконе, сэр?”

“Все еще в патруле”, - ответил Джейсон.

Грей выглядел так, словно проглотил скорпиона вместо того, чтобы откусить от пшеничной булочки. “Сэр, SOP заявляет, что солдат, находящийся под следствием, должен быть отстранен от несения службы до тех пор, пока комиссия по расследованию не оправдает его, даже офицер, находящийся на отдельном задании”, - сказал он, поднимаясь на ноги. “Кроме того, я думаю, что ему следует проконсультироваться после его инцидента. Быть вовлеченным в инцидент со стрельбой, который приводит к смерти, тяжело для всех, даже для ветеранов ”.

“Фрэнк сказал, что готов и способен возобновить патрульные обязанности, и я ему верю”, - сказал Джейсон. “У нас есть только два пилота уголовного розыска в этом месте. Кроме того, формально расследование еще не начато. Он будет полностью сотрудничать со следственной комиссией, не волнуйся ”.

“Находится ли он в том же robot...er из отдела уголовного розыска, сэр? Следователи могут захотеть изучить это во время своих...”

“Мы загрузили все операционные данные и журналы технического обслуживания сразу после инцидента”, - сказала Ариадна Вега.

“Этого может быть недостаточно”, - обеспокоенно сказал Грей. “В реальном мире я дорожный патрульный, и мы задерживаем транспортные средства, участвовавшие в инцидентах со стрельбой, до окончания расследования — иногда их даже не возвращают в строй, в зависимости от ...”

“Это не ЧП, капитан”, - прервал Джейсон. “Это часть войны с террором. У нас здесь, на Первом оплоте, всего два подразделения уголовного розыска, и мы не могли позволить себе задержать их. Я снимаю солдат с линии фронта не потому, что они вступают в бой и убивают врага…а ты?”

“Нет, сэр, если только не была созвана комиссия по расследованию”, - сказал Грей, встретив взгляд Рихтера своим собственным. “Комиссия по расследованию уже в пути, так что я бы отстранил Фальконе от должности в ожидании начала расследования. Это просто мой совет и мнение, вот и все. Ты отвечаешь за оперативную группу.”

“Я ценю ваше беспокойство по поводу политических и юридических проблем, с которыми мы можем столкнуться из-за этого инцидента, капитан”, продолжил Джейсон, “но пока я не получу приказ об обратном, мы продолжаем нашу миссию”. Он посмотрел на обеспокоенное лицо Грея, затем добавил: “Капитан Фальконе будет свободен от дежурства, когда вернется — он останется здесь, на Оплоте Один, пока комиссия по расследованию не освободит его”.

“Да, сэр”.

Джейсон посмотрел на часы. “Капитан Фальконе должен вернуться с минуты на минуту”, - сказал он. “Я отправляюсь в реабилитационный центр, чтобы встретиться с ним”.

“Я пойду с вами, если вы не возражаете, сэр”, - сказал Грей. “Я принесу нам немного воды — сегодня будет жарко”. Он и Нормандин встали и последовали за Рихтером и Вегой из столовой палатки на яркий солнечный свет.

Опорный пункт номер один FOL, или передовое оперативное местоположение, занимал площадь около сорока акров, окруженный электронными датчиками обнаружения вторжений и собачьими патрулями вместо заборов, чтобы сэкономить время и затраты на установку. Палатка-столовая находилась на территории подразделения, в которую входили офисы, казармы, склад оборудования и припасов. Палатки были стандартными установками desert TEMPER — очень портативными палатками, в которых использовались легкие алюминиевые каркасы вместо центральных и боковых опор для облегчения монтажа; они обеспечивали больше внутреннего пространства. Верхушки палаток военного персонала были покрыты тонкими гибкими силиконовыми солнечными элементами, которые преобразуют солнечный свет в электричество и хранились в батареях для питания вентиляторов и светильников.

“Как часто вы получаете здесь припасы, капитан Грей?” - Спросил Ари.

“Зовите меня Бен, доктор Вега”.

“Только если ты будешь называть меня Ари, Бен”, - ответила Ари с одной из своих фирменных улыбок, убивающих мужчин.

“Договорились”. Джейсон с улыбкой заметил, что Грей уже был пойман на крючок, выпотрошен и разделан на филе. “Сейчас раз в день, Ари, но когда мы начнем доставлять сюда задержанных и темп операций возрастет, я уверен, что он увеличится. Я полагаю, что здесь максимум пятьсот человек, каждому требуется минимум восемь литров воды в день, плюс вода для столовых, душевых и зон технического обслуживания - это минимум две большие цистерны питьевой воды или прицеп, полный бутилированной воды; плюс цистерна дизельного топлива для генераторов и цистерна Jet-A для самолетов в неделю. Добавьте к этому пайки на пятьсот человек, запасные части, снаряжение — я полагаю, два конвоя в неделю, с четырьмя автоцистернами и от одного до двух тягачей с припасами и оборудованием в каждом. Половина наших людей уходит на логистику и безопасность всего этого ”.

Они приблизились к участку с двенадцатифутовым сетчатым забором, увенчанным колючей проволокой. Это был центр содержания под стражей, комплекс ограждений и палаток для размещения мигрантов, пойманных на незаконном пересечении границы. Он видел учреждение только прошлой ночью, но казалось, что с тех пор число заключенных удвоилось. “Чувак, я думал, что потребуется месяц или два, чтобы достичь нашей максимальной производительности - теперь, похоже, это займет всего несколько дней”, - заметил он. “Мы открыты для бизнеса всего три дня!”

В следственном изоляторе было оборудовано двенадцать камер для содержания под стражей, таких же палаточных конструкций, как и территория отделения. В каждом тридцатидвухфутовом отделении для ЗАКАЛЕННЫХ людей на койках размещалось шестнадцать человек; планы предусматривали наличие шестнадцати отделений для ЗАКАЛЕННЫХ людей на Первом оплоте. Доступ между подразделениями строго контролировался с помощью сетчатого ограждения, поэтому заключенные входили и выходили только с передней части каждого подразделения. Позади палаток была огороженная площадка для баскетбола и футбола. Рядом с прогулочным двором находилась полевая медицинская клиника на двенадцать коек, палатка юридической службы, небольшая часовня и общественный туалет для мужчин и женщин. Переносные фонари для бейсбола освещали территорию комплекса ночью.

Ариадна Вега определенно выглядела неуютно, оглядываясь по сторонам. “Довольно жалкое зрелище, не так ли?” - заметила она.

“Я видел и похуже, Ари”, - сказал Грей. “В камерах для закаливания установлены кондиционеры. Задержанные будут получать три порции в день, воду и медицинскую помощь во время оформления; дети получат бесплатное образование; у них будет доступ к юридической помощи. Мы стараемся сделать их максимально комфортными, пока они здесь ”.

“Я не вижу особого уединения”.

“Нет, я думаю, что нет”, - сказал Грей. “Это место содержания под стражей, а не отель. Я сделал здесь все, что мог, с помощью предоставленных мне инструментов ”.

“Я не имею в виду, что ты делаешь недостаточно, Бен”, - извиняющимся тоном сказал Ари. “Это просто ... ну, я никогда не сталкивался со всем этим раньше”.

“Это на несколько световых лет лучше, чем то, что мы имели в Кувейте во время ”Бури в пустыне", - сказал Грей. “Тогда я бы убил за возможность мыть голову раз в неделю — здесь заключенные могут принимать душ раз в день, если хотят. Палатки, которые у нас были тогда, были дерьмовыми — мы не могли уберечь от песка, как бы сильно мы ни старались все заделать. Эти настроения довольно жесткие ”.

Они перешли к следующему отделению следственного изолятора. Там было около двух дюжин клеток с кроваткой, “ведерко для меда” с сиденьем для унитаза и маленький открытый столик рядом с кроваткой — никакого уединения вообще. Загоны были накрыты большим тентом, который обеспечивал небольшую защиту от солнца и ветра. Там также была открытая душевая с несколькими душевыми кабинами из стекловолокна. Пятнадцать из двадцати четырех кабинок были заняты. “Эта зона предназначена для буйных или отказывающихся сотрудничать задержанных или любых подозреваемых в совершении преступлений”, - объяснил Грей. “Безопасность вызывает большую озабоченность, вот почему эти камеры полностью открыты. Мы надеемся, что один только вид этих помещений побудит задержанных к сотрудничеству, когда они окажутся под стражей ”.

“Где стрелявшие прошлой ночью?” - Спросил Джейсон.

“Двое раненых мигрантов были доставлены в изолятор пограничного патруля в Сан-Диего”, - сказал Грей. “Департамент шерифа округа Империал доставил тело мертвого мигранта в Эль-Сентро; оно будет передано ФБР позже этим утром”.

“Эти камеры немногим больше, чем чертовы собачьи загоны!” Ариадна внезапно с отвращением выпалила. “Они напоминают мне клетки в заливе Гуантанамо, когда только была создана тюрьма для террористов”.

Теперь Бен Грей начал выглядеть обеспокоенным реакцией Ариадны. “Я предполагаю, что они довольно нестандартны для вашего образа мыслей, доктор Вега”, - сказал он каменным тоном, “но мы поместили здесь только худшее из худших. Это не должно быть удобно — это предназначено для того, чтобы держать плохих подальше от других заключенных и обеспечивать безопасность нашего персонала до тех пор, пока они не смогут предстать перед системой правосудия ”.

“Бен, я не имел в виду...”

“Мы здесь посреди пустыни, доктор Вега”, - прервал Грей. “Мне поручили тяжелую работу и не так много времени, чтобы сделать это, и, если я могу так выразиться, я и мои люди проделали чертовски хорошую работу по составлению этого FOL. Если это не встретит вашего одобрения, тогда я предлагаю вам передать свои предложения или комментарии по цепочке командования ”.

“Как и вы, капитан”, - сказал Джейсон. “Ариадна просто реагирует вслух — она не комментирует хорошую работу, которую вы и ваши люди проделали здесь”.

“Это верно, Бен”, - сказал Ари. “Мне жаль”. Грей холодно кивнул ей, не уверенный, принимать ее извинения или нет.

Джейсон посмотрел на свои часы, благодаря власть имущих за то, что почти пришло время встречать прибывающих членов команды — ситуация здесь уже становилась довольно напряженной. Он мудро взял инициативу на себя, направляясь к поляне на северной стороне лагеря, которая, как он знал, позволит Грею и Веге идти вместе. Ари воспользовалась возможностью, предоставленной ей ее давним другом и партнером, и тронула Бена Грея за рукав BDU: “Эй, Бен, мне действительно жаль”.

“Забудьте об этом, доктор Вега”.

“Я могу сказать, что тебе тоже больно”, - сказала она. Он повернулся на полпути к ней и бросил на нее раздраженный хмурый взгляд. “Последнее, что, я думаю, ты хотел делать в Гвардии, это строить и управлять лагерем для задержанных, и вот я прихожу и критикую твою миссию”.

“Я делаю то, что мне приказывают делать”, - сказал Грей. “У меня нет никаких ожиданий или предпочтений — я выполняю порученную мне работу в меру своих способностей”.

Ари подбежал, чтобы догнать его, идя вплотную к нему. “Это все?” - мягко спросила она.

“Что ты имеешь в виду, говоря "Это все"?" Что там еще есть?”

“Я хочу знать, как вы относитесь к заключению иностранцев в тюрьму в таком месте, как это, у черта на куличках, в условиях, едва ли подходящих для сельскохозяйственных животных, не говоря уже о людях”, - сказал Ари. “Это та Америка, которую вы поклялись защищать?”

“Это сейчас, Ари”, - сказал Грей встревоженно. “Послушай, они знают, что незаконно пересекать границы не в установленных пунктах пропуска ...”

“Может быть, и так, но они делают это только ради возможности поработать, чтобы улучшить свою жизнь ...”

“Почему’ — это всего лишь смягчающий фактор, Ари - они все еще делают что-то незаконное”, - сказал Грей. “Почему’ не оправдывает их действия, только уменьшает их наказание и позволяет им больше считаться. Причина, по которой весь этот центр содержания под стражей не представляет собой один большой набор собачьих загонов с цепью, заключается в том, что немногие нелегалы похожи на тех, кто убил агентов пограничного патруля ”.

“Но мы одинаково относимся к каждому нелегальному мигранту, когда помещаем их в подобные учреждения, не так ли?” - Спросил Ари. “Подавляющее большинство мигрантов - мирные, богобоязненные, законопослушные люди...”

“Но они не "законопослушны" - причина, по которой мы здесь, в том, что они нарушают закон!” Грей спорил. “Они пересекают наши границы без разрешения, что в Соединенных Штатах противозаконно. Я солдат, Ари. Я поклялся защищать свою страну от всех врагов, внешних или внутренних...”

“Они не враги, Бен, а террористы и убийцы”.

“Но террористы, убийцы и мигранты, ищущие работу, все делают одно и то же: пересекают границы Соединенных Штатов без оглядки на закон или национальный суверенитет”, - вставил Грей. “Мигранты, возможно, и не представляют угрозы для Соединенных Штатов, но пока мы не получим хрустальный шар, который сможет сказать нам, кто из них рабочие, а кто террористы, нам нужно остановить их всех, прежде чем плохие парни убьют снова ”.

Грей остановился и повернулся к Ариадне. “Ты говоришь, что у меня могут быть сомнения по поводу этой миссии, Ари, но ты чертовски уверен, что сомневаешься!” - сказал он. “Если тебя так достает эта работа, почему бы тебе просто не уволиться? Это как если бы ты пытался успокоить свою совесть, обвиняя всех остальных вокруг тебя ”.

Вега не ответил, что дало Джейсону Рихтеру шанс подойти к ним и вмешаться: “Здесь какая-то проблема, ребята? Если есть, давайте выложим это прямо сейчас ”. Ни один из них не сказал ни слова. “Я обещаю, если у кого-то из вас возникнут проблемы с выполнением этой миссии, я позабочусь о том, чтобы вас переназначили, и никаких последствий не будет”.

“Здесь нет проблем, сэр”, - решительно сказал Грей.

“Я в порядке, Джей”, - сказал Ари низким голосом.

Джейсон внимательно посмотрел на них обоих, затем обнял их обоих за плечи. “Будьте благодарны, что Рэя Джефферсона здесь нет — он съел бы вас обоих на завтрак. Поехали”.

Посадочная площадка представляла собой просто круглый участок пустыни диаметром около полумили, который был расчищен, выровнен и покрыт стекловолоконными матами для удержания пыли и мусора. В центре круга была выдвижная алюминиевая башня высотой около пятидесяти футов, закрепленная на месте оттяжками. Сбоку от круга грязи стоял Хаммер с маленькой спутниковой тарелкой и различными другими антеннами наверху. Неподалеку находился ангар для перевозки вертолетов, построенный из трубчатых алюминиевых ферм и покрытый тонким, легким кевларом; другой ангар немного меньших размеров служил для технического обслуживания и хранения. Неподалеку была припаркована автоцистерна с запасами авиатоплива и дизельного топлива, а также блоки колесных генераторов.

Несколько минут спустя и Грей, и Ариадна получили сообщение от патрулей безопасности о приближении их самолета Condor, и они наблюдали, как самолет наблюдения оперативной группы заходил на посадку. Издалека это выглядело как огромная хищная птица, приближающаяся к ним, и даже вблизи это напоминало огромную чайку или орла. Он приближался очень быстро, намного быстрее, чем Грей когда-либо видел, чтобы летел дирижабль. Существо было огромным, с размахом крыльев более 120 футов. Крылья изгибались вверх от тела по меньшей мере на двадцать футов, затем снова загибались вниз к кончикам крыльев, затем снова вверх на самом кончике. У него был большой пропеллерный двигатель под каждым крылом, но он был бесшумным, опять же в отличие от любого дирижабля, с которым Грей когда-либо сталкивался. У него была длинная передняя часть фюзеляжа, похожая на вытянутую шею гуся, и широкое плоское оперение с длинными изогнутыми крылышками на концах. Фюзеляж был гладким, но когда он приблизился, можно было отчетливо разглядеть несколько отверстий для камер и дверей.

Но самым удивительным был не размер или форма "Кондора", а его маневренность. Он приближался с северо-северо-запада со скоростью около шестидесяти миль в час, но при приближении к посадочной площадке совершил крутой вираж на запад, прямо против ветра, и вся его скорость, казалось, исчезла в мгновение ока. Когда он направлялся на запад прямо к телескопической стыковочной мачте, его скорость составляла едва ли две мили в час, и он нацелился точно на большую точку электромагнитного стыковочного соединения на мачте. Парящий над головой огромный корабль выглядел как нечто среднее между грациозной чайкой, дрейфующей на океанском бризе ... и клингонским боевым крейсером.

“Эта штука просто потрясающая”, - воскликнул Грей, наблюдая, как огромный дирижабль причаливает к причалу. “Это вы, ребята, это изобрели?”

“Он существует уже несколько лет в качестве экспериментальной платформы для радиолокации крылатых ракет FEBA”, - сказала Ариадна.

“Почему бы просто не использовать обычный дирижабль?” - спросил он.

“Благодаря обшивке и конструкциям из углеродного волокна армия смогла создать дирижабль, который отказался от типичной формы дирижабля”, - ответил Ари. “Обычные дирижабли очень чувствительны к ветрам и имеют огромную лобовую площадь, что делает их медленными и не очень скрытными. Форма "Кондора" позволяет ему использовать воздушные потоки для приведения в движение, подобно тому, как парусник плывет против ветра — фактически, чем сильнее ветер в вышине, тем быстрее он летит. "Кондор" почти в два раза быстрее любого другого дирижабля, его радиолокационное сечение в тысячу раз меньше, чем у дирижабля, он гораздо маневреннее, а его полезная нагрузка такая же, как у большого дирижабля, при этом расходуется меньше гелия. Этот малыш может нести почти две тысячи фунтов датчиков или персонала, летать на высоте до десяти тысяч футов над землей и оставаться в воздухе почти два дня ”.

“Первоначально он был разработан для установки инфракрасных датчиков и бортового радара для обнаружения низколетящих самолетов, таких как крылатые ракеты”, - продолжил Джейсон. “Это даже довольно безопасно от наземного огня из стрелкового оружия — возможно, вам удастся вывести из строя двигатель, но "Кондор", вероятно, переживет попадание. Он может прекрасно летать на одном двигателе и возвращаться на базу с прерванной связью ”.

“Что ж, это очень круто”, - сказал Грей. Он посмотрел вверх, изучая необъятную нижнюю часть огромного воздушного корабля. “Это также обеспечивает отличную тень. Это...”

В этот момент в брюхе центрального фюзеляжа дирижабля "Кондор" открылся люк ... и из него выпрыгнула фигура. Прежде чем Грей смог сделать что-либо, кроме как ахнуть от удивления, фигура упала на пыльную землю ... все еще стоя, как будто она сошла со ступеньки крыльца, а не выпрыгнула из воздушного корабля, зависшего в пятидесяти футах над головой. Отдел уголовного розыска подошел к Джейсону Рихтеру и отдал честь. “Первый уголовный розыск докладывает, сэр”, - произнес электронный голос.

“Тебе нравится появляться в этой штуке, не так ли, Фалькон?” Прокомментировал Рихтер, отвечая на приветствие робота.

“Да, сэр, знаю”, - ответил Фальконе. “Это единственный раз за эти дни, когда я чувствую, что у меня есть работоспособное тело”. Он подошел к "Хамви" на краю посадочной площадки, отсоединился от устройства CID, подключил его к компьютерам диагностики и ремонта на "Хамви" и вернулся к остальным. “Что нового об инциденте прошлой ночью, сэр?” - спросил он Рихтера.

“Директор Дилейн будет позже сегодня с тем, кого Джастис, Госдепартамент и Пентагон выбрали в совет директоров”, - ответил Джейсон. “С этого момента вы будете наказаны до тех пор, пока комиссия по расследованию не вышвырнет вас на свободу. Не говорите ни с кем, кроме Ари и меня, об инциденте, пока правление не скажет вам иначе. Понимаешь?”

“Да, сэр”.

Они ушли из зоны посадки, когда выдвижная стыковочная мачта опустила дирижабль "Кондор" до уровня земли, и к нему начали стекаться ремонтные бригады, чтобы проверить и заправить его. Фальконе взял у Джейсона бутылку холодной воды и осушил ее одним глотком. “Как ты держишься, Сокол?”

“Думаю, хорошо”, - ответил Фальконе. “Я ценю возможность вернуться на поле боя после того, что случилось — я бы не хотел сидеть взаперти на своей полке, просто лежа и думая об этом ”. Он посмотрел на Грея и добавил: “Я знаю, они, вероятно, скажут, что это была плохая идея - вернуться в патруль”.

“Они не сказали, поэтому я принял решение”, - сказал Джейсон. Они добрались до палаточного комплекса, используемого оперативной группой "ТЭЛОН" и армейской национальной гвардией в качестве штаб-квартиры. “Тебе не о чем беспокоиться”, - продолжил Джейсон. “Тот мигрант стрелял в тебя. Это достаточная причина для тебя, чтобы перейти в атаку. Ваше применение силы было целиком и полностью уместным и оправданным ...”

“Об этом будем судить мы, майор Рихтер”, - произнес голос из палатки. Джейсон был удивлен, увидев большой комплекс ТЕМПЕРАМЕНТА, почти заполненный людьми, некоторые в костюмах и галстуках. Голос принадлежал пожилой женщине, которая была одета в джинсы, белую рубашку с расстегнутым воротом и туристическую жилетку. Джейсон мельком заметил пистолет в кобуре у нее на поясе.

“Кто ты такой?”

“Аннет Дж. Касс, прокурор США, южный округ Калифорнии”, - ответила женщина. Она отстегнула от пояса бумажник с удостоверением личности и показала ему свой значок и удостоверение личности.

“Меня не предупредили о вашем приезде, мисс Касс”, - сказал Джейсон. “Я приношу извинения за то, что не познакомилась с вами”. Она убрала удостоверение, прежде чем Джейсон смог его рассмотреть, и повесила на пояс рядом с кобурой пистолета. Он улыбнулся, стараясь не выглядеть раздраженным из-за того, что удостоверение отобрали прежде, чем он смог на него взглянуть, затем протянул руку; Касс уставилась на его руку, явно не ожидая этого, прежде чем принять его приветствие. Он указал на остальных в палатке позади Касс. “А эти милые люди?”

“Заместитель директора Марта Филдс из управления пограничной службы США в Сан-Диего; заместитель директора Томас Ломбард из Бюро иммиграционного и таможенного контроля в Сан-Диего; мистер Армандо Очоа, заместитель генерального консула по расследованию мексиканского консульства в Сан-Диего; плюс несколько офицеров из Службы судебных приставов США”. Касс заметила, как глаза Джейсона сузились, когда она упомянула имя заместителя генерального консула, и понимающе улыбнулась.

“Я бы хотел, чтобы вы сначала назначили встречу, мисс Касс”, - сказал Джейсон. “Как вы можете видеть, у нас в разгаре пересменка ...”

“Я веду расследование инцидента прошлой ночью. Я рассчитываю на ваше полное сотрудничество, майор Рихтер, ” перебила Касс. Она подозрительно посмотрела на Вегу и Фальконе, как будто уже решала, кто виновен, а кто невиновен. “Я хочу поговорить с капитаном Фальконе прямо сейчас, чтобы он мог дать нам полный отчет о событиях прошлой ночи; весь остальной персонал, дежуривший прошлой ночью, должен будет дать нам показания; и мне нужны все оперативные данные и записи за прошлую ночь со всех ваших кибернетических устройств пехоты. Естественно, вся деятельность вашей оперативной группы здесь будет приостановлена до дальнейшего уведомления ”.

“Естественно, как только я получу надлежащие приказы”, - сказал Джейсон.

Кэсс обратила на него свои зеленые глаза и пронзила его нетерпеливым, сердитым выражением. “Я только что отдал вам ваши приказы, майор Рихтер...”

“Вы отдали мне много приказов, мисс Касс, но я не уполномочен выполнять ни один из них”.

“Что ты только что сказал?” Спросила Касс явно угрожающим тоном. “Майор Рихтер, позвольте мне прояснить: вы отказываетесь выполнять мои инструкции?”

“Это именно то, что я делаю, мисс Касс”, - сказал Джейсон.

“У вас есть какие-нибудь представления о том, какое наказание полагается за препятствование правосудию, майор? Попробуйте пять лет тюрьмы и штраф до двухсот пятидесяти тысяч долларов. Твоя карьера была бы закончена ”.

“Мисс Касс, вы не в моей цепочке командования, а я не в вашей”, - сказал Джейсон. “Ваши приказы бесполезны на этом объекте без разрешения моих вышестоящих офицеров”.

“Вы ведете себя как человек, которому есть что скрывать, майор”, - сказала Касс. “Ты пытаешься что-то скрыть? Ты понимаешь, что я здесь по официальному делу?”

“Вы проводите здесь не расследование, мисс Касс — это обычное старое вымогательство”, - сказал Джейсон. “Кроме того, ты даже не произнес волшебного слова ‘пожалуйста’. Итак, вы просто исчерпали свой прием. Вы все должны просто собрать вещи и покинуть мою инсталляцию, прямо сейчас ”.

“Вы совершаете большую ошибку, майор”, - сказал Касс. “Я даю вам последнее предупреждение: подчиняйтесь моим инструкциям или окажетесь под арестом”. Она повернулась к группе людей позади нее. “Заместитель директора Ломбард и маршалы США обеспечат охрану этого объекта и начнут мое расследование. Если вы или кто-либо из ваших сотрудников не будете сотрудничать, они будут вынуждены предпринять более решительные действия ”.

“Мисс Касс, тот факт, что вы появились здесь без какого-либо предварительного уведомления, говорит мне о том, что у вас не только нет власти надо мной, но вы сами инициировали этот визит без какого-либо разрешения от кого—либо - даже Министерства юстиции”, - сказал Джейсон. Он полуобернулся к Фальконе и сказал: “Капитан Фальконе, запишите время, пожалуйста”.

“Да, сэр”, - сказал Фальконе, незаметно проверяя устройство, прикрепленное к его запястью.

“Доктор Вега, я хотел бы, чтобы вы позвонили в Белый дом по защищенной рации в командной машине”, - продолжал Джейсон. “Проинформируйте их о сложившейся здесь ситуации и запросите инструкций”.

“Конечно, Джей”, - немного обеспокоенно сказала Ариадна, поворачиваясь и направляясь к выходу.

“Вы никуда не денетесь, доктор Вега. Режиссер Ломбард.” Директор ICE сделал знак, и двое мужчин в черных комбинезонах BDU, черных пуленепробиваемых жилетах, украшенных спереди буквами “МАРШАЛ США”, кевларовых шлемах и с автоматами MP-5 с глушителями быстро шагнули вперед, чтобы заблокировать выход из палатки. “Вы вынудили меня предпринять решительные действия, майор Рихтер. Никто не уходит, и никто не делает никаких звонков, пока я не разрешу ”.

“Как вы думаете, что вы делаете, мисс Касс — пытаетесь затеять здесь драку?” - Спросил Джейсон. На его лице была легкая улыбка, когда он небрежно заложил руки за спину. “Зачем оружие? Разве мы все не на одной стороне?”

“Я заручусь вашим сотрудничеством, майор, любым необходимым способом”, - серьезно сказала Касс. “Я слышал, как вы обращаетесь с представителями власти, особенно с агентами федеральных правоохранительных органов, и здесь этого не произойдет. Ты мог бы сделать это простым способом. Вы хотите, чтобы к вам относились как к противнику, как будто вам есть что скрывать — прекрасно, так и будет ”. Маршалы США отобрали у Джейсона и Ариадны оружие. “Теперь давайте все пройдем в ваш кабинет, майор, пока директор Ломбард начинает свое интервью с капитаном Фальконе. Вы вызовете весь персонал, участвовавший в вчерашнем ночном инциденте, и попросите их немедленно явиться к нам сюда. Мне нужны ваши записи, логи, технические данные и загрузки с ваших роботов, и я хочу получить их в течение следующих пяти минут, или я разнесу весь этот лагерь по частям, пока не найду их ”.

“Пять минут?” Заметил Джейсон, улыбаясь. “Я думаю, у нас может быть что-то для вас намного раньше. Капитан?”

“Будьте готовы, когда будете готовы, сэр”, - сказал Фальконе.

“Покажи мисс Касс, что у нас есть”.

“Вас понял, сэр”. Спрятавшись за спиной Рихтера, Фальконе нажал кнопку на своем наручном устройстве…

... и секундой позже верхняя часть модуля TEMPER, в котором они стояли, распахнулась, и одно из кибернетических устройств пехоты заглянуло внутрь. “Всем замереть и бросить оружие!”электронный голос машины прокричал. Подразделение уголовного розыска немедленно схватило маршалов, у которых было оружие — одного агента схватили за предплечье, другого - за левое плечо. Оба офицера кричали от боли и ужаса, когда их подняли с ног.

“Какого черта...!”Ломбард вскрикнул, немедленно потянувшись к своему оружию.

“Нет!” Сказал Джейсон, все еще улыбаясь. “Никакого оружия! Он обнаружит оружие и ...”

Но было слишком поздно. Не успел директор Ломбард вытащить пистолет из кобуры, как отдел уголовного розыска быстро прошел через нейлоновую стенку модуля КОНТРОЛЯ и швырнул захваченных маршалов в Ломбарда, сбив его с ног. Подразделение уголовного розыска продолжало продвигаться вперед, пока Ломбард не был прижат к другой стороне модуля, неспособный пошевелить руками, а два маршала США мучительно болтались в воздухе над ним.

Фальконе нашел на палубе пистолет Ломбарда, разрядил его и сунул в карман летного костюма, в то время как Джейсон и Ари подобрали свое оружие и пистолеты-пулеметы агента ФБР, разрядили их и отбросили в сторону. “СИД один, бросьте своих пленников”, - приказал он. Бронированные пальцы подразделения уголовного розыска разжались, и маршалы выбрались на пол разрушенного модуля "ТЕМПЕР" рядом с Ломбардом, держась за вывихнутые и ушибленные руки и плечи. “Ари, сходи за доктором и парой парней из службы безопасности, чтобы помочь этим клоунам. СИД-один, отойдите на десять метров и займите позицию для охраны оружия.”

“Майор Рихтер, вы с ума сошли?” - Крикнула Аннет Касс. “Вы только что напали на трех федеральных агентов! ”

Джейсон быстро шагнул вперед и выхватил оружие Кэсс из кобуры — она была явно слишком потрясена, чтобы даже заметить, что ее оружие исчезло. Он разрядил его и отбросил в сторону. “И вы отправились на огневую базу "ТЭЛОНА" и у вас хватило наглости напасть на нас? Это вы сумасшедшая, мисс Касс. Мы находимся в районе, уже известном высокой террористической активностью, возможно, включая Консорциум — подразделения уголовного розыска запрограммированы реагировать на все вооруженные угрозы с максимальной силой. Тебе повезло, что первый отдел уголовного розыска использовал в качестве дубинок их целые тела, а не только конечности.”

“Джей, еще компания”, - радировал Ари. “Приближаются два вертолета, примерно в миле от нас”.

“Есть какие-нибудь документы?”

“Нет”.

“Где Кондор?” - спросил я.

“Я приказала им немедленно запустить "Кондор”", - ответила она. “Они будут вести наблюдение за базой и отправлять изображения на Кэннон”. База ВВС Кэннон, недалеко от Кловиса, Нью-Мексико, была домашней базой оперативной группы "ТЭЛОН".

“Хорошо”. Обращаясь к Фальконе, он сказал: “Сокол, садись в седло. Прячьтесь за этими вертолетами и уничтожьте их, если они нападут ”.

“У меня нет никакого оружия, босс — как я должен его обезвредить?”

“Придумай что—нибудь - прыгни на них, брось в них кактусом, отвлеки их — просто сделай это, Сокол”. Фальконе немедленно приказал первому отделу уголовного розыска занять позицию пилота, и тот оказался внутри робота и менее чем за тридцать секунд двинулся в путь, мчась через пустыню и скрываясь из виду. “Капитан Грей, вы кого-нибудь ждете?” Спросил Джейсон командира "Вала Один".

“Отрицательно”, - ответил Грей. Он все еще задыхался и таращил глаза от внезапного и невероятно молниеносного всплеска активности, который только что произошел прямо у него на глазах. “Предполагается, что любые входящие должны получать разрешение от меня или Top first через вашу штаб-квартиру или Белый дом”.

“Это ФБР, Рихтер!” Кэсс взорвалась. “Они здесь, чтобы начать расследование смерти того мигранта прошлой ночью! У тебя галлюцинации или ты в каком-то энергетическом трипе?”

Джейсон проигнорировал ее. “Грей, отведи раненых в лазарет, а остальных в загоны для собак и запри их...”

“Тот сотрудник консульства тоже?”

“Сотрудник консульства тоже — пока его нельзя точно идентифицировать, насколько я понимаю, он из Консорциума”, - сказал Джейсон. “Приведите остальных своих людей в полную боевую готовность, пока мы не выясним, что происходит”. Грей отдал приказ врачу, санитарам и силам безопасности, которые прибыли несколько мгновений спустя, и Касс и других, кто был с ней, выпроводили. Джейсон нажал кнопку микрофона на своем радио: “Ари...”

“Они приближаются довольно медленно, Джей”, - передала она по радио со своего командного "Хаммера" возле посадочной площадки дирижабля "Кондор". “Остаемся в строю... примерно в полумиле от цели ... Замедляемся еще больше. Похоже, они начинают обходить периметр. Подождите ... Я вижу гербы на бортах обоих вертолетов. Один выглядит как нашивка ФБР ... Подтверждено, и я вижу буквы FBI на хвосте. На другом написано, что ПОГРАНИЧНЫЙ ПАТРУЛЬ США на стороне. Они выглядят как настоящие, Джей ”.

“КОГОТЬ-один”, "Оплот-один", - мгновение спустя передал по рации Бен Грей. “Топ только что получил звонок с одного из этих вертолетов. Абонент на борту говорит, что она директор ФБР Дилейн. Она извинилась за то, что не позвонила первой, и запрашивает разрешение на посадку. Они провели надлежащую аутентификацию ”.

Джейсон, наконец, нервно вздохнул с облегчением и убрал свой собственный пистолет в кобуру. “Впустите их, капитан”, - устало сказал он. По своей командной рации он сказал: “CID One, оставайтесь вне поля зрения, пока мы не проверим личность каждого здесь”.

“Уилко”, - ответил Фальконе.

“Ари, лучше нажми на гудок и расскажи Джефферсону, что происходит”, - сказал Джейсон.

“Я уже на связи с ним, Джей”, - сказала Ариадна. “Он не звучит слишком взбешенным. Он сейчас звонит в Министерство юстиции и внутренней безопасности ”.

“Великолепно”, - пробормотал Джейсон.

“КОГОТЬ один, Оплот Один, вы хотите, чтобы я освободил Касс и остальных?” Бен Грей радировал.

“Отрицательно”, - ответил Джейсон.

“Но мы держим их в загонах для собак...”

“Дайте им остыть в ваших камерах еще несколько минут”, - сказал Джейсон, направляясь к посадочной площадке. “Я встречу тебя там через несколько минут”.

“Как скажете, сэр”.

Винты двух вертолетов снижались, и все пассажиры стояли на ковриках посадочной площадки, когда Джейсон подошел к ним. Директор ФБР Келси Дилейн подошла, чтобы поприветствовать его. “Привет, Джейсон”, - весело сказала она, крепко, дружески пожимая ему руку и обнимая. Она была одета для активных действий: черная нейлоновая куртка ФБР поверх черной футболки и пуленепробиваемого жилета, черные ботинки, брюки BDU, бейсболка ФБР и пистолет Beretta в кобуре. Джейсон увидел много энергии в ее походке и в ее улыбке и был рад, что Вашингтон не лишил ее искренней любви к своей профессии. “Приятно видеть тебя снова”. Она огляделась вокруг. “Где все остальные?”

“Ты ожидал кого-то другого?”

“Несколько человек из офиса прокурора США в Сан-Диего, возможно, кто-то из иммиграционной и таможенной службы”, - сказал Келси. Она заметила, что он вопросительно смотрит на нее. “Они еще не прибыли?”

“Они здесь”.

“Они не сказали тебе, что мы придем? Парень из службы безопасности по радио сказал, что сначала нам нужно разрешение на посадку.”

“Они не упоминали, что ты придешь. Они не упомянули, что они придут ”. Он повернулся, чтобы посмотреть на людей, выходящих из второго вертолета. “Кто они?”

“Следователи из таможенной и пограничной службы и несколько переводчиков с испанского”, - сказал Келси. “Мы участвуем в предварительном расследовании инцидента с Фрэнком прошлой ночью”. Келси была сокомандиром оперативной группы "КОГОТЬ", когда она была впервые организована менее чем за год до этого, и она была очень хорошо знакома с ее персоналом, оружием и тактикой. “Этот визит должен был быть разрешен прошлой ночью или рано утром через Министерство юстиции. Вы не получали известий о нашем прибытии?”

“Я слышал, что вы направлялись на Западное побережье, чтобы разобраться в здешнем инциденте, но мы не получали запросов о разрешении и понятия не имели, кто и когда приедет”.

“Ну, это было довольно короткое уведомление — должно быть, произошла какая-то неразбериха в коммуникациях вдоль линии”, - сказал Келси, теперь его голос звучал немного озадаченно. “Помощник из офиса прокурора США заверил меня, что все уведомления были сделаны, как через Белый дом, так и напрямую с командованием здесь; мы не хотели столкнуться с одним из ваших гигантских дирижаблей или быть сбитыми из лучевой пушки или что-то в этом роде. Я должен был сдержаться ”. Она внимательно посмотрела на Джейсона. “Прошло много времени с тех пор, как я видел тебя, Джейсон, но я все еще узнаю твой взгляд ‘кошки с канарейкой во рту’. Что случилось?”

“Следуй за мной”.

Келси пробормотала что-то, чего Джейсон не смог расслышать из-за затихающего воя турбинных двигателей вертолетов. Она осмотрела маленькую базу, следуя за ним к месту содержания под стражей.

“Джейсон, мне не понравится то, что ты собираешься мне показать, не так ли?” - спросила Келси.

“Наверное, нет”.

“Э-э, мисс директор...?” - заикаясь, произнес один из телохранителей Келси. “Те люди в маленьких камерах для заключенных над there...is это тот, о ком я думаю...?”

“Джи...сус, ” - воскликнула Келси, когда увидела Аннет Касс, стоящую на коленях на фанерном полу посреди одной из камер для содержания собак, ее руки были скованы за спиной пластиковыми наручниками. “Джейсон, что, черт возьми, здесь происходит? Ты знаешь, кто это? ”

“А ты?”

“Конечно, я хочу! Это Аннетт Касс, прокурор США по южному округу Калифорнии! Что она делает в этой... этой клетке?Немедленно заберите ее оттуда!”

Джейсон подал знак Грею, который отпер дверь в камеру с цепью и наклонился, чтобы помочь Кэсс подняться, но она оттолкнула его руку. “Она и другие проникли на мою базу без разрешения и отобрали наше оружие под дулом пистолета”, - сказал Джейсон.

“Джейсон, ты с ума сошел?Они предъявили удостоверения личности? ” Келси не стала дожидаться ответа, а поспешила к камерам предварительного заключения, достала свое удостоверение личности и значок, показала их Грею и его охранникам, а затем прикрепила их поверх своего пуленепробиваемого жилета, чтобы любой мог их увидеть. “Немедленно откройте эти камеры!” Грей посмотрел на Рихтера. “Не смотрите на него, капитан! Я отдал вам прямой приказ — откройте эти камеры! ”

“Я хочу, чтобы его арестовали! ” Крикнула Касс, как только присоединилась к остальным. “Я хочу, чтобы Рихтера и весь его персонал арестовали прямо сейчас, я хочу, чтобы моих людей освободили, и я хочу, чтобы эта база была закрыта немедленно!Я собираюсь посадить тебя на двадцать лет за незаконное задержание, ложное лишение свободы и злоупотребление властью, Рихтер! Директор Дилейн, вы видели, что он с нами сделал!” Она указала на одну из других камер. “Он даже запер чиновника из мексиканского консульства! Это приведет к международному инциденту! Это полное нарушение международного права и договоров...”

“Аннет, успокойся...” - попыталась Келси.

“‘Успокоиться’? Этот армейский офицер напал на трех федеральных агентов и чуть не убил их одним из своих роботов, затем надел на нас наручники и запер в этих загонах! Он вышел из-под контроля, и я приказываю вам арестовать его!”

Губы Келси сжались в линию. “Хватит, Аннет”, - раздраженно сказала она. “Вы не можете приказать мне арестовать кого бы то ни было, не говоря уже об армейском офицере на армейском объекте, и вы это знаете. Я не наблюдал, чтобы какие-либо законы нарушались ...”

“Он поместил меня и моих агентов в эти камеры без всякой причины...!”

“Командиру армейского объекта разрешено сажать любого на своей базе в свой карцер по любой причине, которую он сочтет необходимой”, — она подозрительно посмотрела на Джейсона, затем добавила: “До тех пор, пока это было абсолютно необходимо. Ему придется ответить за свои действия перед вышестоящим офицером, которым прямо сейчас, так случилось, является президент Соединенных Штатов ”. Она посмотрела на камеры предварительного заключения. “И вы говорите, что это кто-то из мексиканского консульства? Что он здесь делает? Ты ничего не говорил о том, чтобы привести кого-то из консульства!”

“Он услышал, что здесь задерживают граждан Мексики, и потребовал встречи с ними”, - сказал Касс. “Я согласился позволить ему сопровождать меня”.

“Ты никогда не говорил мне об этом”, - сказала Келси. “И что случилось с получением для нас всех разрешений на прибытие сюда? У моих двух вертолетов не было разрешения на посадку!”

“Это то, что сказал Рихтер? Я бы не поверил ни единому слову из того, что он говорит!”

“Аннет, я не просила майора о подтверждении — я попросила свой офис в Сан-Диего проверить наши разрешения от Национальной безопасности и армии, людей, которые должны были получить твой запрос на посещение базы”, - сказала Келси. “Они сказали, что запрос был получен только сегодня утром и не был обработан, потому что он был неполным. Я приземлился здесь только потому, что сам напрямую связался с генеральным прокурором, когда узнал, что у нас нет надлежащего допуска. Что здесь происходит?”

“Национальная безопасность задержала мой допуск и сказала мне повторно подать заявку на посещение этой базы”, - утверждал Касс. “Я нашел это неприемлемым. Любая задержка с прибытием сюда поставила бы под угрозу улики в нашем расследовании и дала бы майору Рихтеру время обучать свидетелей или принуждать их ... ”

“Принуждать свидетелей?” - парировал Джейсон. “Я никого не принуждаю...”

“Теперь прикажите Рихтеру освободить сотрудника консульства и моих людей, пока не поплатились за это, директор Дилейн, ” настаивала Касс, “ или следующий мой звонок будет самому генеральному прокурору”.

Джейсон мог видеть, как сжалась челюсть Келси. “Мисс Касс, это второй раз, когда вы приказываете мне что-то сделать”, - сказала Келси, доставая свой мобильный телефон. “Я не знаю, как вы делаете вещи в своем округе, но в ФБР у нас есть процедуры, и я не собираюсь нарушать их только потому, что вы так приказываете”. В свой телефон она сказала: “Джон, это Келси. Я здесь, на Оплоте номер один ... да, на военной базе разведки мигрантов в Калифорнии ... Вам уже звонили из Генерального прокурора и из Национальной безопасности? Я понимаю. Что это за слово?” Она слушала несколько мгновений, затем сказала: “Поняла. Позже”.

“Ну?”

“Майор Рихтер, немедленно освободите весь персонал мисс Касс...” Каменно сказала Келси.

“Как раз вовремя!” Заметила Касс.

“...а затем сопроводите ее и ее окружение с базы”, - добавила Келси, пронзая Касс сердитым взглядом. “Оказывается, мисс Касс не получила надлежащего разрешения на въезд на базу без предупреждения, хотя Армия должна была сделать больше для проверки ее личности и официального бизнеса и разумно удовлетворить ее запросы. Оказывается, задержка была вызвана вашим требованием привести с собой кого-нибудь из мексиканского консульства. Этот запрос был направлен в Государственный департамент, и...”

“Мисс директор, гражданин Мексики был убит прошлой ночью одним из роботов Рихтера — тем самым, которым, я полагаю, управлял офицер, который напал на моих маршалов”, - сказала Касс. “Кто-нибудь из консульства заслуживает присутствовать при этом расследовании ...”

“Инцидент произошел на территории США, Аннет”, - сказал Келси. “Мексиканское правительство действительно имеет право вмешаться — после завершения нашего расследования или, по крайней мере, после того, как наше расследование началось . Тот, кто проводит расследование, обязан информировать мексиканское правительство по всей строгости закона ”.

“Меня не уведомили, что мой офис собирается возглавить расследование, поэтому я...”

“Я не уверен, Аннет, но я не думаю, что это твоя юрисдикция”.

“Не в моей юрисдикции?Это безумие! Я прокурор США по Южной Калифорнии! Если это не я, то кто это сделает?”

“Министерство внутренней безопасности”, - сказал Келси. “Если им понадобится какая-либо судебно-медицинская помощь от ФБР или разрешение на выдачу ордера от прокуратуры США, они попросят; в противном случае они справятся с этим сами ”.

“Но что, если будут уголовные обвинения ...?”

“Они будут переданы в ваш офис, если подозреваемые не подпадают под Единый кодекс военной юстиции”, - сказал Келси. “В остальном этим занимается армия”. Она внимательно посмотрела на Касс, затем добавила: “Государственный департамент заявляет, что не получал запроса от мексиканского консульства или посольства о том, чтобы какие-либо сотрудники консульства сопровождали вас на эту базу, мисс Касс”.

“У меня есть полномочия брать с собой любого, кого я выберу, включая сотрудников любого иностранного консульства в моем округе, ” утверждала Касс, “ а сотрудники консульства имеют право обращаться с просьбами о поездке в качестве наблюдателей и выезжать куда им заблагорассудится в Соединенных Штатах, особенно по официальным делам, затрагивающим их граждан”.

“Я думаю, что Государственный департамент и Генеральный прокурор могут не согласиться с вами, мисс Касс — это не мой департамент”, - сказал Келси. “Но ваше поведение во время всей этой вашей эскапады начинает выглядеть все более и более подозрительным. Прибытие без предупреждения с вооруженными маршалами США и мексиканским консульским чиновником на буксире? Что вы пытались сделать, мисс Касс — закрыть целую армейскую базу, прежде чем кто-либо смог вас остановить?”

“Это не армейская база, Дилейн — это незаконная армейская тюрьма”, - парировала Касс, подходя, чтобы помочь Ломбарду, когда тот с трудом выползал из своей клетки, “запирая невинных гражданских лиц без надлежащей правовой процедуры и терроризируя людей по обе стороны границы дирижаблями-хищниками и бронированными роботами!”

“Эта база принадлежит армии, Национальной гвардии и Департаменту внутренней безопасности ...”

“...и это в моем федеральном округе, и там есть гражданские лица, находящиеся под федеральной стражей, что переводит его под мою юрисдикцию”, - так же сердито вставила Касс. “Все дела федеральных правоохранительных органов в южном округе Калифорнии находятся под моим контролем, а поимка и содержание под стражей подозреваемых нелегальных иммигрантов является проблемой правоохранительных органов. И если здесь содержатся мексиканские граждане, сотрудники консульства имеют полное право встречаться и разговаривать со своими согражданами, выяснять их медицинский, физический, правовой и политический статус и обеспечивать соблюдение всех их прав как граждан Мексики и американских задержанных ”.

Келси замолчала — было трудно, если не невозможно, спорить с ее доводами. Было очевидно, что Касс думала, что она получила здесь по крайней мере идеологическое преимущество, даже несмотря на то, что она была единственной, кто уходил. “Мы здесь не закончили, майор Рихтер”, - сказала она. Двух маршалов, чьи руки и плечи были туго забинтованы, сопроводили к ожидавшим военным машинам скорой помощи, в то время как темно-синий правительственный "Субурбан" Кэсс пригнали за ней. “Вы не можете попирать Конституцию в моем округе, как вы сделали в Сан-Франциско и Вашингтоне, и это сойдет вам с рук. Я собираюсь проследить за тем, чтобы тебя и твоих штурмовиков в кожаных ботинках убрали отсюда, как можно скорее.”

“Блин, кто сегодня утром помочился в ее кукурузные хлопья?” Заметил Джейсон, когда Касс и другие федеральные чиновники удалялись по пыльной подъездной дороге.

“Джейсон, это дело только начинается, а у нас уже есть американцы, сражающиеся друг с другом”, - сказал Келси. “Возможно, здесь не помешало бы немного больше сдержанности”.

“Я слышу тебя, Келси”, - сказал Джейсон, “но у меня тоже есть приказы, и они исходят прямо из Белого дома. Спор о том, кто обладает юрисдикцией, намного выше моего уровня оплаты. Мне было приказано построить разведывательные и оперативные огневые базы, держать приграничный регион под наблюдением и задерживать любого, кто незаконно пересекает границу, в поддержку Министерства внутренней безопасности США. Я не говорю, что такие люди, как Касс, правы или неправы, или что то, что мы делаем, правильно или неправильно, но у меня есть работа, которую нужно выполнять, и вышестоящие офицеры, перед которыми нужно отчитываться, и среди них нет У.С. Адвокат Аннетт Касс, Служба маршалов США или кто-либо из мексиканского консульства ”.

“Что ж, мы все здесь на одной стороне — вы могли бы дважды подумать, прежде чем натравливать своих роботов на соотечественников-американцев, особенно федеральных агентов”.

“Я знаю, что никто мне не поверит, Кел”, - серьезно сказал Джейсон, “но я думал, что вы все из Консорциума, клянусь Богом. Она пришла сюда без предупреждения с парнями в бронежилетах и автоматах, и через несколько минут налетели два вертолета. Я думал, нам конец”. Келси могла сказать, что Рихтер был абсолютно серьезен — она никогда не подвергала сомнению его чувства. Она не была до конца уверена, но ей показалось, что она заметила небольшую неожиданную бледность на его лице, и он нервно сглотнул. “Я никогда не осознавал, насколько мы здесь уязвимы, Кел. Они пришли на эту базу с оружием и значками, и никто даже не связался с нами по рации, чтобы сообщить, что они здесь. Может быть, я немного запаниковал. Даже когда я увидел их удостоверения, я почувствовал себя ... защищающимся, как будто я сделал недостаточно, чтобы прикрыть свою спину. Думаю, я добрался...”

“Испугался? Эй, Джейсон, ты не представляешь, сколько раз мне было страшно, работая в оперативной группе "ТЭЛОН", работая в ФБР. Ты теряешь тактический контроль, даже на мгновение, и все, что ты хочешь сделать, это отреагировать, сделать что-нибудь, пока ты не получишь это обратно ”. Она почувствовала внезапную волну беспокойства, захлестнувшую ее сознание, и, не задумываясь, она взяла его за руку — и обнаружила, что она холодная и липкая. “Все в порядке, Джейсон”, - мягко сказала она. “Все кончено”.

“ТЭЛОН не был создан для охраны базы или пребывания на одном месте — мы охотники, а не наемные полицейские”, - с горечью сказал Джейсон. “Пока "ТЭЛОН" здесь, мы легкая добыча для Консорциума. TALON добился успеха против Консорциума, потому что мы были агрессивны и наступали — мы дали бой им . Здесь им не нужно охотиться за нами — они точно знают, где мы находимся, и они могут потратить столько времени, сколько захотят, планируя атаку ”.

Руки Рихтера подсознательно сжались в кулаки, а его голос дрожал от гнева. “Это не повторится, Келси — я клянусь в этом”, - непреклонно продолжал Джейсон. “Мне все равно, кто это — федеральные агенты, нелегалы или террористы, — я не позволю этой оперативной группе работать со связанными за спиной руками, где бы то ни было, но особенно на американской земле”.

“Полегче, майор”, - сказала Келси твердым голосом. “Это не личный крестовый поход, и оперативная группа "КОГОТЬ" здесь не одна. Ты часть команды — начинай работать так, как это нравится”.

“Именно этим я здесь и занимаюсь, мисс директор...”

“Заставив Фальконе внутри отдела уголовного розыска схватить двух маршалов США и использовать их, чтобы сбить с ног другого федерального агента?” Ей не понравилось, что Джейсон внезапно стал саркастически формальным по отношению к ней, но он заслужил это — он все еще вел себя так, как будто Task Force TALON был его личным клубом мальчиков. Она указала на разрушенные подразделения TEMPER, которые теперь окружены солдатами Национальной гвардии, начинающими восстанавливать повреждения. “Джейсон, что ты собираешься приказать своему CIDS снести следующим — региональный штаб пограничного патруля, после того как тебя закроют?" Здание федерального суда, после того, как они арестовали Фальконе за нападение на федерального офицера? Вы собираетесь бросить вызов всему Министерству юстиции, потому что хотите выполнить это задание твой путь?”

Она остановилась и уперла руки в бедра; Рихтер остановился, но только наполовину повернулся к ней. “Ты не сильно изменился с тех пор, как мы создали оперативную группу, Рихтер — ты ничему не научился. Ты немногим больше, чем избалованный лабораторный ботаник, играющий в армию своими модными высокотехнологичными игрушками. Это становится утомительным. Конечно, у вас были некоторые победы — но это только тогда, когда вы работали с другими, такими как ФБР и остальные военные США. Но теперь ставки выше — на карту поставлены жизни не только террористов, но и мирных, безоружных, обычных людей. Может быть, эта работа не для тебя ”.

“Чушь, Келси. Это моя работа. ”ТЭЛОН" может сделать все, что нам поручено ..."

“Конечно, может, но, возможно, ты не сможешь им руководить”, - сказал Келси. “Может быть, тебе следует передать это задание кому-нибудь другому и вернуться в свою лабораторию, где тебе самое место. На самом деле, я думаю, что мог бы рекомендовать это генеральному прокурору. После сегодняшнего утреннего инцидента, я думаю, он сделает это, чтобы избежать мятежа в своем собственном ведомстве - по крайней мере, ему придется сделать это, чтобы избежать международного инцидента и официального протеста правительства. Пока Белый дом не решит, что с вами делать, майор, я предлагаю вам вести себя крайне незаметно — как ради этой операции, так и ради вашей собственной карьеры ”.

“Келси, может быть, я просто инженер-ботаник без опыта работы в полевых условиях, - сказал Джейсон, - но меня выбрали возглавить эту оперативную группу, и моя оперативная группа была развернута в этом месте, так что я собираюсь выполнять порученную мне работу наилучшим из известных мне способов. Президент или Рэй Джефферсон могут обосрать меня в любое время, когда им захочется, по любой причине - или без причины. До тех пор я собираюсь управлять своими людьми и снаряжением по-своему, следуя любым указаниям, которые мне будут даны. Я собираюсь...”

Его прервал звуковой сигнал из командной рации: “КОГОТЬ один, КОГОТЬ два”, - передала Ариадна. “Кондор” обнаружил несколько крупных транспортных средств, направляющихся в нашу сторону с юга через границу, примерно в шести километрах отсюда".

В то же время Бен Грей передал по радио: “КОГОТЬ-один, у нас возможная ситуация здесь, на южном периметре”.

“Уже в пути”, - ответил Джейсон. И он, и Келси поспешили прочь.

Они обнаружили Грея, стоящего на крыше "Хамви" и осматривающего местность на юге в бинокль. “Три бронетранспортера, примерно в пяти километрах к югу от нас, расположены примерно в двух километрах вдоль границы”, - доложил он, когда Рихтер и Дилейн подбежали. “Ближайший к нам выглядит как полугусеничный автомобиль времен Второй мировой войны; остальные - М-113 с 12,7-мм пулеметами, установленными на башнях наводчика. Я вижу флаги Мексики на их радиоантеннах”.

“Они выглядят как настоящие?” - Спросил Джейсон.

И Грей, и Дилейн с любопытством посмотрели на Рихтера — очевидно, ни один из них не предполагал, что они могут не быть официальными транспортными средствами мексиканского правительства. Грей снова оглядел их. “По-моему, они выглядят достаточно реальными”, - сказал он, его голос определенно стал немного более напряженным. “Они выглядят…подождите ... Они выводят войска. Я насчитал ... десять солдат, выходящих из каждой машины с тяжелыми рюкзаками и винтовками ”.

“Нас превосходят в вооружении”, - сказал Джейсон. “Все, что у нас есть, это стрелковое оружие и подразделения уголовного розыска против трех БТР и взвода пехоты. Ситуация ничуть не лучше, чем даже сейчас, и если бы мы потеряли подразделение уголовного розыска, нас бы поджарили за считанные минуты. Бен, лучше организуй свои силы безопасности и будь готов к действиям ”. Грей слегка побледнел и поспешил прочь.

“Потеряли подразделения уголовного розыска’? О чем ты говоришь, Джейсон?” Спросила Келси, когда Грей пробежал мимо нее. “Вы думаете, мексиканская армия собирается напасть на нас?”

“Я не предполагаю, что они мексиканцы, ” сказал Джейсон, “ а если и так, то они не являются частью мексиканской армии”.

“Как ты думаешь, кто они ...?” Келси остановилась — она наконец поняла, о ком беспокоился Джейсон. “Ты думаешь, они могут быть Консорциумом? ”

“Егор Викторович Захаров был профессионалом в вербовке местного военного персонала и получении в свои руки всевозможной военной техники по всему миру”, - обеспокоенно сказал Джейсон. “Этот слизняк завербовал десятки американских военных и украл оружие на сотни миллионов долларов, включая вертолеты, бронированные машины и даже реактивную установку залпового огня, для нападения на Вашингтон, округ Колумбия, и Белый дом. Этот ублюдок даже украл форму и оборудование секретной службы и наложил лапу на самого президента Соединенных Штатов во время его нападения на Вашингтон. Если бы он смог сделать это, он, безусловно, мог бы получить контроль над мексиканской военной техникой и персоналом ”. Он нажал кнопку микрофона на своем командном приемопередатчике. “Ари...”

“У меня звонок Джефферсону в Белый дом, Джей”, - сказала Ариадна. “Они сказали мне оставаться наготове. Я отправляю снимки ”Кондора" в штаб-квартиру "Тэлона" в Кэнноне, чтобы посмотреть, сможем ли мы идентифицировать кого-нибудь из этих солдат ".

“Что, по их мнению, они собираются делать?” Спросила Келси. “Они собираются напасть на базу?”

“Это возможно”, - сказал Джейсон. “Если это Консорциум, и их атака будет успешной, они могут ввергнуть весь континент Северной Америки в панику терроризма”. Он переключил каналы на своем командном передатчике. “Уголовный розыск номер один”.

“Я принимаю нисходящую связь с "Кондора”, - ответил Фальконе. “Я в ангаре технического обслуживания самолетов. Каков план?”

“Оставайтесь вне поля зрения, пока мы не увидим, что они собираются делать”, - сказал Джейсон.

“Уилко”.

“Перерыв. Второй уголовный розыск.”

“Они тоже у меня на канале передачи данных, сэр”, - ответил сержант первого класса армии США Гарри Додд, пилотирующий второе кибернетическое устройство пехоты. “Я нахожусь в восьми целых семи десятых милях к востоку от Первого вала. Я могу быть там через тринадцать минут ”.

“Отрицательный. Пока удерживай свою позицию. Вы охраняете наш восточный фланг. Отключи звук, если увидишь, что что-то происходит ”.

“Вас понял”.

“Это может быть просто демонстрацией силы или каким-то зондажем”, - сказал Келси. “Они должны знать о наших подразделениях уголовного розыска...” Но она замолчала — она знала, что не может позволить себе прямо сейчас что-либо предполагать.

“Джейсон, мы засекаем воздушные цели — медленно движущиеся, вероятно, вертолеты”, - сказала Ариадна. “Ближайший из них примерно в шести милях отсюда”.

“Откуда?” - спросил я.

“Со всех сторон — шесть с севера границы, две с юга”, - сказал гражданский армейский инженер.

Это быстро выходит из-под контроля, подумал Джейсон, пытаясь подавить растущий приступ паники, поднимающийся в его груди. “Есть какие-нибудь коды управления воздушным движением?”

“Приготовься...” Это было самое долгое ожидание, которое Джейсон мог припомнить за долгое время. “Отрицательный результат, Джейсон, отрицательный результат по кодам воздушного движения”, - наконец сообщил Ари, затаив дыхание. “Я попытаюсь согласовать их следы с Внутренним центром координации воздушного перехвата на военно-воздушной базе Марч, чтобы выяснить, откуда они”. Последовало еще одно бесконечное ожидание; затем: “Джейсон, дежурный офицер DAICC просто отшил меня. Он сказал, я цитирую: "Передайте Рихтеру, что его друзья из пограничного патруля сказали, что в данный момент это невозможно: не звоните нам, мы позвоним вам ”.

“Придурки”, - сказал Джейсон. “Позвоните в центр Лос-Анджелеса и на подход к Риверсайд, запросите какую-нибудь корреляцию треков и исходную точку и скажите им, что это срочно. И продолжайте передавать предупреждающие сообщения, чтобы оставаться на расстоянии не менее пяти миль от базы, иначе они могут быть атакованы без предупреждения. Если мы не можем бороться с ними, наш единственный шанс - это наврать им. И радиопушка, и скажи им, чтобы принесли сюда несколько комплектов оружия ”.

“Ты понял, Джей”

Это определенно начинало становиться напряженным. “Оплот один", "КОГОТЬ Один", вы получили информацию о наших посетителях?”

“Подтверждаю”, - ответил Грей. “Сейчас я провожу инструктаж со своим взводом безопасности. Приготовиться”. Несколько мгновений спустя: “КОГОТЬ-один, мои ребята рекомендуют нам брать любые пехотные подразделения, которые двинутся на нас; пусть ваши СИДЫ возьмут бронетранспортеры, если они двинутся”.

“А вертолеты?” - спросил я.

“Все, что у нас есть, это стрелковое оружие, сэр”, - напомнил ему Грей. “Если они попытаются атаковать боевые вертолеты "воздух-земля", нам просто придется притаиться, оставаться вне поля зрения и ждать, пока пехота попытается вступить с нами в бой. Мы полагаемся на ваших роботов, чтобы вселить в них страх Божий ”.

“Это именно то, что мы намерены сделать”, - сказал Джейсон. “Перерыв. СИД два, начинайте движение назад к Оплоту Один. Защищайся, используя любые необходимые средства ”.

“CID два экземпляра”, - ответил Додд.

“Перерыв. Ари?”

“Переговоры с Лос-Анджелесским ARTCC по-прежнему приостановлены”, - сказала Ариадна. “Ближайший вертолет в трех милях отсюда”.

“Они игнорируют СКР”, - сказал Джейсон. TFR, или временное ограничение полетов, представляло собой цилиндр ограниченного воздушного пространства, установленный вокруг базы и дирижаблей Condor, чтобы предотвратить пролет над ними самолетов. Дирижабль "Кондор" был оснащен транспондером гражданского самолета, который передавал сигналы идентификации другим самолетам, чтобы попытаться предотвратить столкновение в воздухе, поскольку беспилотным "Кондорам" было практически невозможно уклониться с пути другого самолета. “Оплот один, они внутри СКР. Оружие наготове, пока не увидите пистолет, затем отразите всех захватчиков ”.

“Первый вал копирует. Всем подразделениям Rampart, это Rampart One, оружие наготове, повторяю, оружие наготове. Немедленно отключайте звук, если увидите оружие или столкнетесь с враждебными действиями. Все отделения подтверждают.”

“В радиусе двух миль, Джей, пеленг два-пять-пять”, - радировал Ари.

Джейсон осмотрел небо и увидел вдалеке вертолет. “Есть изображение”, - передал он по командной сети. “Не выглядит военным — выглядит как гражданский самолет, Bell JetRanger или аналогичный. Краска выглядит гражданской”.

“Второй самолет по пеленгу один-девять-пять, две мили”.

“Контакта нет”, - сказал он. Он развернулся и снова сосредоточился на первом вертолете. Это должно было быть трудное решение. Если он ошибся в своих предположениях, и вертолет был враждебным, он мог открыть огонь в любую секунду, но если он не был враждебным, он приказал бы своим людям открыть огонь по невооруженному самолету. На самом деле другого выбора не было — он просто молил Бога, чтобы он выбрал правильный. “Всем подразделениям "Вала"... Черт возьми, оружие наготове, повторяю, оружие наготове. Это гражданский вертолет. Похоже, он отворачивается ”.

“Пеленг третьего самолета три-один-ноль, две мили”.

“Я получил изображение номера три”, - радировал Грей секундой позже. “Этот лох летит прямо на нас”. Теперь Джейсон мог слышать третий вертолет, и на его верхней губе выступил пот. “Это движется in...it Это... Черт, это вертолет для СМИ . На нижней стороне написано TV-12. Похоже, у него на животе установлена камера с зумом…Я вижу логотип TV сбоку ... Я узнаю этот вертолет. Это вертолет телевизионной станции из Сан-Бернардино ”.

В этот момент Ариадна передала по рации: “Джей, только что получил сообщение из Лос-Анджелесского центра. Это вертолеты СМИ — три из Лос-Анджелеса, два из Сан-Диего, один из Сан-Бернардино. Двое на стороне Мексики также являются представителями СМИ, оба из Тихуаны ”. Казалось, что впервые за несколько минут Джейсон смог нормально вздохнуть. “Центр Лос-Анджелеса спросил одного из них, знают ли они о СКР в районе, куда они направлялись, и пилоты сказали ”нет". Центр Лос-Анджелеса сказал им повернуть назад, но ..."

“Но никакой СКР не помешает хорошей истории”, - сказал Джейсон. “Великолепно”.

“Это превращается в чертовски запутанный кластер - ф—Ну, ты понял идею, Джей”, но Джейсон был не в настроении шутить. Если бы он был лидером Консорциума, именно так он организовал бы внезапную атаку: поднял бы над головой рой самолетов СМИ, чтобы запутать обстановку, а затем нанес бы удар. Три бронетранспортера, находившиеся менее чем в двух милях от нас, по-прежнему представляли собой серьезную угрозу — если бы они атаковали, силы Рихтера мало что могли бы с этим поделать. Второй СИД мог бы вернуться на базу вовремя, чтобы помочь, но если бы он этого не сделал, или если бы он попал в засаду другой ударной группы, потери могли бы быть ужасающими…

... и если бы у нападавших было ядерное, биологическое или химическое оружие, все из которых Консорциум использовал в прошлом, битва была бы закончена в считанные мгновения.

Нет!Джейсон кричал на самого себя. Это был не Консорциум! Это была просто кучка репортеров, вышедших осветить историю, которую, очевидно, только что подбросила прокуратура Сан-Диего, США. Чрезмерная реакция сейчас может погубить операцию "Оплот" еще до ее начала.

“Всем подразделениям, это "КОГОТЬ-один", отбой, повторяю, отбой, ” - передал Джейсон по командной сети. “Я полагаю, что самолеты и транспортные средства здесь для того, чтобы задокументировать, что эта оперативная группа выглядит воинственной и опасной — давайте не будем делать из этого заголовок. Всем подразделениям ”Вала" подтвердить."

“Оплот один подтверждает”, - передал Грей по рации, затем передал приказы через свои отделения и получил подтверждения от всех них, поддерживая их в состоянии повышенной готовности, но заставляя их взваливать оружие на плечо и убирать его в кобуру.

“СИД два, я все понял”, - ответил Додд. “Возобновляю патрулирование. Негативные контакты”.

“Оплот один", мне нужны N номеров и описания каждого самолета, который попадает в TFR”, - сказал Джейсон. “Эти самолеты и задницы их пилотов мои”.

“С удовольствием, сэр”, - ответил Грей.

Наблюдать за этим было почти комично. Первый вертолет, по-видимому, “крался на цыпочках” к базе, внезапно разворачиваясь, как будто внезапно осознав, что находится в ограниченном воздушном пространстве; затем второй вертолет приближался на несколько сотен ярдов, затем отворачивал; затем третий подходил еще ближе. Вскоре вертолеты зависли почти прямо над головой, менее чем в пятистах футах над ними — один вертолет снизился до высоты менее ста футов, чтобы сфотографировать взволнованных детей-мигрантов, машущих руками во дворе для прогулок, женщин с младенцами, бегущих в укрытие от клубящейся пыли, поднимаемой вертолетами, и мужчин, выходящих из уборных, обвязывая веревки вокруг талии, чтобы не натягивать штаны.

“КОГОТЬ-один”, вы на связи", - передал Ари по радио несколько мгновений спустя. “Лучше пойти взглянуть”.

Джейсон подошел к столовой палатке, в которой был установлен большой телевизор с плоским экраном и доступом к спутниковому телевидению. Телевизор уже был настроен на один из новостных каналов — и там, в цвете высокой четкости, было изображение Джейсона, идущего по базе, сделанное всего несколько минут назад. Камера быстро переместилась обратно в зону содержания под стражей, показывая крупным планом ограждения из колючей проволоки, жилые помещения, уборные и, наконец, камеры содержания с собачьими загонами на цепях.

“Ну, вот и все, что нужно для того, чтобы держаться здесь в тени”, - пробормотал Джейсон. Он включил свою командную сетевую рацию: “Ари?”

“Его только что вызвали на встречу в Белый дом”, - немедленно сказал Ари, имея в виду советника по национальной безопасности Джефферсона. “Он сказал, чтобы вы оставались на безопасной линии на случай, если они захотят связаться с вами”.

“Отлично. Просто великолепно”, - сказал Джейсон. Командная палатка все еще ремонтировалась, так что ему придется подождать в хаммере. Это утро действительно превращалось в настоящую головную боль.

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ, БЕЛЫЙ ДОМ,

ВАШИНГТОН, округ Колумбия

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Неужели весь проклятый мир сходит с ума? ” - прогремел президент Соединенных Штатов. Подобно директору средней школы, который только что выслушал объяснения от трех своих учеников, которых только что застали за дрэг-рейсингом на школьной парковке, президент Сэмюэль Конрад собрал Рэя Джефферсона, генерального прокурора Джорджа Вентворта, министра внутренней безопасности Джеффри Лемке и бригадного генерала Рикардо Лопеса, командующего операцией "Оплот", перед своим столом. Он только что получил отчеты от своих четырех советников о том, что только что произошло в южной Калифорнии. “Все ваши люди полностью вышли из-под контроля или просто глупы?”

“Господин Президент, при всем должном уважении к этому офису, я не позволю тому, что произошло там сегодня, продолжаться”, - сердито сказал Вентворт. Джордж Вентворт был одним из самых опытных и уважаемых старейших государственных деятелей в Вашингтоне — его настолько уважали обе основные политические партии, что никто не был удивлен, что он остался в администрации после перестановок, последовавших за террористическими атаками Консорциума в Соединенных Штатах, даже несмотря на то, что ФБР и Министерства юстиции подверглись резкой критике за то, что они не защищали нацию лучше. “Трое федеральных агентов подверглись физическому нападению со стороны одного из членов оперативной группы Джефферсона и нескольких моих людей, включая представителя округа У.С. Адвокат, нас посадили в клетки, как бездомных собак!Люди Рихтера полностью вышли из-под контроля, и их нужно отозвать и привлечь к ответственности немедленно! ”

“Я согласен, господин президент”, - сказал министр внутренней безопасности Лемке. “Мы не знаем всех деталей этого столкновения, но как только международная пресса заполучит эту историю, они убьют нас”. Он указал на телевизор с плоским экраном в шкафу справа от стола президента. “Это только вопрос времени”.

“Эти вертолеты не должны были пролетать над этой базой”, - сказал Рэй Джефферсон, взглянув на экран телевизора. “Это ограниченное воздушное пространство”.

“Что ты хочешь с этим сделать, Джефферсон — сбить их?” - Спросил Вентворт.

“Что бы вы сделали с любыми вертолетами СМИ, которые пролетели в радиусе мили от Air Force One — пусть FAA надает им пощечин?” - Спросил Джефферсон. “Временная зона ограничения полетов была создана вокруг этой базы не просто так...”

“И, похоже, причина в том, чтобы не дать миру стать свидетелем зверств в области прав человека, которые там совершаются!” Вентворт спорил. “Это то, что скажет пресса, вы можете на это поспорить!”

“Хорошо, этого достаточно”, - сказал президент, поднимая руки. “Послушайте, мы все знали, что этот план вызовет много негативной прессы”. Он бросил на Вентворта свирепый взгляд, затем добавил: “Но я не хочу, чтобы источником большого количества негативной прессы был мой собственный кабинет. Джордж, когда мы реализовывали этот план, ты сказал кабинету министров, что мы юридически уполномочены создавать эти места содержания под стражей; ты также сказал, что мы можем установить ограниченное воздушное пространство над этими базами и вокруг этих дирижаблей, похожих на птиц. Вы просто говорите о возражениях против вида этих объектов, или вы предупреждаете нас о серьезных юридических проблемах с планом?”

“У плана наверняка возникнут многочисленные юридические проблемы, господин президент”, - ответил Вентворт. “Я предполагаю, что правосудие и офис вашего адвоката будут довольно заняты в предстоящие месяцы. Но, сэр, я был в ужасе при виде этих ограждений из сетки и клеток — и я был частью приведения этого плана в действие! Я не могу даже представить международное возмущение, когда мир увидит эти вещи на американской земле!

“Я также зол из-за обращения майора Рихтера с моим прокурором в США и маршалами”, - продолжил он. “Боже мой, сэр, один из этих роботов, управляемый тем же офицером, который прошлой ночью убил того мигранта, почти оторвал маршалу одну руку, и он использовал тела маршалов, чтобы свергнуть другую! Это неприемлемое поведение...!”

“О причине, по которой прокурор США и маршалы были там в первую очередь ...” Джефферсон начал.

Но Вентворт поднял руку. “Я знаю, я знаю, Касс не сказала ‘довольно, пожалуйста”, - раздраженно сказал он.

“Джордж...”

“Существует некоторая путаница в том, правильно ли мисс Касс запросила разрешение на вход в учреждение или пыталась сделать это по собственному усмотрению”, - сказал Вентворт президенту. “И да, возможно, она начала набрасываться на кого-то, когда ей уже нечего было набрасывать. Она может быть виновна в неправильном суждении и неаккуратном оформлении документов. Но офицер оперативной группы "ТЭЛОН", Фальконе, виновен по трем пунктам обвинения в нападении на федерального офицера, а Рихтер виновен в незаконном лишении свободы ... ”

“Джордж, я уважаю вашу мудрость и опыт, ” вмешался Президент, “ но я говорю вам еще раз: прекратите делать категоричные заявления, которые подрывают наши собственные программы, прежде чем мы узнаем все факты. Фальконе и Рихтер ни в чем не ‘виноваты’. Позже, когда я дам добро, вы можете предъявить им обвинение, если хотите, и мы позволим судье окружного суда или Верховному суду решить, кто обладает юрисдикцией. До этого времени вам нужно запомнить следующие слова: ‘Мы ведем расследование, поэтому у меня нет комментариев’. Понял?”

“Конечно, господин президент”, - сказал Вентворт. “Но мы не можем больше держать там членов оперативной группы. Операция может продолжаться — я могу предположить, что нет никаких юридических оснований, которые запрещали бы нам патрулировать наши собственные границы, — но присутствие этих хитроумных роботов только еще больше терроризирует граждан с обеих сторон ”.

“Это часть плана, не так ли, генерал Вентворт?” - Спросил Рэй Джефферсон.

“Ты прекрасно знаешь, что это не так, Джефферсон...!”

“Я ничего подобного не знаю, мистер Вентворт”, - возразил Джефферсон. “Прежде всего, мы можем разместить на границе все, что нам нужно, для выполнения любых задач, которые мы пожелаем, особенно в области национальной безопасности и охраны границ. Я не говорю, что действия Рихтера или Фальконе с вашими агентами были правильными, но если вид этих пилотируемых роботов и мест содержания под стражей заставляет нелегальных мигрантов подписываться на программу для гастарбайтеров, это сделало свое дело ”.

“Так это и был наш план, Джефферсон — терроризировать мексиканцев, чтобы они не пересекали границу? Я не помню, чтобы это было частью плана игры, сержант-майор!”

“Посмотрите на телевизоры, мистер Вентворт”, - сказал Джефферсон. “У нас тридцать американских солдат на первом оплоте, плюс два подразделения уголовного розыска и два беспилотных разведывательных дирижабля "Кондор". Мексиканская армия только что развернула аналогичное количество войск в том же районе, используя бронетранспортеры и патрульные вертолеты вместо подразделений уголовного розыска и дирижаблей. Я не думаю, что какие-либо нелегальные мигранты будут пересекать границу в этом месте какое-то время, не так ли?”

“Ты, должно быть, издеваешься надо мной, Джефферсон!” - Воскликнул Вентворт. “Там снаружи сумасшедший дом! Кто-то собирается совершить ужасную ошибку, и в любой момент может начаться перестрелка! Не говорите мне, что это приемлемо для вас, потому что это определенно неприемлемо для Министерства юстиции! ”

“Хорошо, хорошо”, - сказал президент, поднимая руку. Он повернулся к бригадному генералу Лопесу. “Хорошо, генерал, давайте послушаем это. Что происходит между тобой и ТЭЛОНОМ?”

“Сэр, это было мое решение полностью оставить ТЭЛОН в руках майора Рихтера”, - ответил флаг-офицер Национальной гвардии с одной звездой. Рикардо Лопес был мужчиной медведя, ростом шесть футов два дюйма, широкогрудый и внушительный, с коротко подстриженными волосами цвета соли с перцем, квадратной челюстью, вечной тенью "пять часов вечера" и темными чертами лица. “Мои сотрудники руководят строительством передовых операционных баз в Калифорнии и размещением вспомогательного персонала, но я не в курсе этих кибернетических устройств пехоты или их возможностей”.

“Разве майор Рихтер не проинформировал вас об их возможностях, генерал?” - спросил Президент.

“Да, сэр, он это сделал. Но получать информацию о них и знать о них достаточно для их эффективного применения - это две совершенно разные вещи. Учитывая короткий срок, отведенный на создание первой базы, я решил, что лучший способ справиться с этим - поручить майору Рихтеру направлять своих людей и оборудование так, как он считает нужным. Я одобрил его приказы о правилах ведения боевых действий; он регулярно координирует все свои передвижения с моим штабом; и он лично докладывает о состоянии дел четыре раза в день ”.

“Как вы думаете, передать управление Рихтеру было разумной идеей, генерал?” Спросил генеральный прокурор Вентворт.

“Майор Рихтер - прекрасный офицер, и за его спиной энтузиасты и преданные своему делу сотрудники”, - сказал Лопес. “Рихтер может быть ... нетрадиционным, мягко говоря, но он выполняет свою работу. Проблема не в нем ”.

“О?”

“Нет, сэр. Сумасшедшая идея здесь заключалась в том, чтобы в первую очередь использовать этих роботов-криминалистов. Но я считаю, что у меня не было выбора при принятии этого решения ”.

“Так ты не берешь на себя ответственность за то, что там произошло ...?”

“Нет, мистер Вентворт, я беру на себя полную ответственность за все, что произойдет в ходе операции ”Оплот"", - немедленно ответил Лопес. “Я просто объясняю свою матрицу принятия решений, как я уже объяснял сержанту-майору Джефферсону”.

Вентворт повернулся к Джефферсону. “Вы никогда не говорили нам, что командир "Оплота" возражал против использования роботов, Джефферсон”.

“Я принял к сведению его возражения, мистер Вентворт”, - сказал Джефферсон, “но, учитывая временные ограничения, возможности TALON и проблемы, связанные с мобилизацией необходимого количества сил Национальной гвардии, я дал указание генералу Лопесу использовать TALON в максимально возможной степени в любом случае. Генерал Лопес заверил меня, что он ознакомит себя и свой высший штаб с возможностями TALON как можно быстрее. Для меня этого было достаточно ”.

“Каков ваш план, генерал?” - спросил Президент.

“Очень просто, сэр: задействуйте войска Национальной гвардии в регулярных операциях пограничного патрулирования США, точно так же, как мы это делаем с командами содействия портовой инспекции таможенной службы”, - сказал Лопес. “Каждый сектор пограничного патрулирования получает пехотный или кавалерийский взвод Национальной гвардии и вертолетное подразделение для поддержки вместе с их снаряжением при развертывании, которое длится не более недели. Мы можем усилить другие силы, такие как разведка, связь или разведданные по мере необходимости, но я чувствую, что в этом не будет необходимости — все это уже есть у пограничного патруля. Все наши подразделения развертываются из офисов пограничного патрулирования и перемещаются под руководством полевых подразделений пограничного патрулирования — нам не пришлось бы строить никаких баз, тюрем, мест содержания под стражей или чего-либо еще. Пограничный патруль обучает охрану без отрыва от работы, поэтому нам не нужно изобретать велосипед. Кроме того, поскольку Национальная гвардия выполняет вспомогательную роль, конфликтов с отрядами Comitatus не бывает ”.

“И это было отвергнуто…почему, Джефферсон?” - Недоверчиво спросил Вентворт. “По-моему, звучит как идеальный план”.

“Это не было отклонено — фактически, план приводится в действие”, - ответил советник по национальной безопасности Джефферсон. “Каждому губернатору штата и генерал-адъютанту был направлен срочный запрос с просьбой поддержать план. Мы получили запросы на дополнительную информацию — в основном о том, кто собирается за это платить, — но пока желающих нет ”.

“Что вы имеете в виду, ‘желающих нет’?” - Спросил Кинсли. “Почему мы не можем просто приказать им предоставить нам необходимые силы?”

“Нам нужна президентская директива, предписывающая федерализацию Национальной гвардии, если мы хотим поставить эти силы под наш прямой контроль”, - сказал Джефферсон. “В противном случае мы можем только запросить поддержку. У нас есть бюджет на строительство четырех передовых баз для операций ”Оплот"; большая часть этих денег пошла штату Калифорния на финансирование инженерных подразделений Национальной гвардии для строительства баз ".

“Сколько времени потребуется для реализации программы, описанной генералом Лопесом, сержант-майор?” - Спросил министр внутренней безопасности Лемке.

“Губернатор Калифорнии говорит нам, что он поддерживает предложение, но он хочет почувствовать пульс законодательной власти и народа, прежде чем он назначит Калифорнийскую гвардию”, - ответил Джефферсон. “Первоначальные результаты опроса показывают, что большинство калифорнийцев не хотели бы, чтобы их Национальная гвардия участвовала в этом, что это работа ФБР и национальной безопасности, а не военных”.

“Это неудивительно”, - вставил Кинсли. “В Калифорнии почти тридцать процентов испаноязычных, и они не являются меньшинствами во всех округах южной Калифорнии”.

“Аризона, Нью-Мексико и Техас официально не ответили, но губернаторы в целом также поддерживают программу, с оговорками”, - сказал Лопес. “Они все за ”Оплот", если это означает возвращение их гвардейцев домой с заморской службы".

“Пентагону не понравится эта идея”, - указал Лемке. “Мы уже на пределе возможностей — снятие охраны с зарубежных баз будет болезненным”.

“Итак, если запрос отклонен, наш единственный вариант - федерализовать эти силы”, - продолжил Джефферсон. “У генерала Лопеса есть текущие данные о готовности каждого подразделения и возможности развертывания — некоторые подразделения могут быть готовы за несколько дней, в то время как на другие могут потребоваться недели. Объединение сил с секторами пограничного патрулирования заняло бы в лучшем случае несколько недель, в основном на сокращение заказов, перенаправление подразделений, запланированных для развертывания за границей, организацию транспорта и размещения, а также на разработку программы обучения ”.

“Итог, сэр: мы можем сделать это без помощи Рихтера и его роботов”, - сказал генерал Лопес, бросив на Джефферсона раздраженный взгляд. “Их следует немедленно вывести оттуда, а "Оплот" передать пограничному патрулю для оперативного контроля. Разведывательный материал великолепен: мы получаем хорошую поддержку от этих больших сенсорных дирижаблей, но роботы - это перебор ... э-э, извините за каламбур, сэр.”

“Похоже, мы, возможно, слишком быстро создали "Оплот", а, сержант-майор?” - спросил Президент. “Возможно, Рихтер был не готов к этому”.

“Всего за несколько дней "Рампарт" задержал сотни нелегальных мигрантов, господин президент”, - отметил Джефферсон. “Инцидент прошлой ночи был прискорбным, но отклонением от нормы - и это произошло на американской стороне границы с лицами, которые отказались выполнять приказы отдела уголовного розыска. С лицами, которые сталкиваются с подразделениями уголовного розыска и не оказывают сопротивления, обращаются так же, как с любым другим задержанным, задержанным пограничным патрулем. Они...”

“О, Боже”, - вмешался начальник штаба Томас Кинсли. Президент проследил за его удивленным взглядом на один из телевизионных мониторов, на котором был показан министр внутренних дел Феликс Д'аз, выступающий перед телекамерами. Кинсли прибавил громкость, и они услышали, как Ди íаз говорит на превосходном английском: “...абсолютное безобразие. Мексика и Соединенные Штаты имеют безоружную и мирную границу более восьмидесяти лет, и обе нации демонстрируют предельное уважение к суверенитету друг друга, к верховенству закона и к правам всех свободных людей. Теперь посмотрите на это: военная база, менее чем в трех километрах от границы, где мексиканские граждане, среди прочих, включая женщин и детей, содержатся без предъявления обвинений в совершении преступления, в совершенно бесчеловечных и унижающих достоинство условиях.

“Прошлой ночью произошло неизбежное: один гражданин Мексики был убит, а двое других серьезно ранены американским военным роботом, называемым кибернетическим устройством пехоты, в приграничном регионе”, - продолжил D &# 237;az, ссылаясь на карточку для правильного произношения названия оружия-нарушителя. Новостная сеть кабельного телевидения незамедлительно показала фотографию подразделения уголовного розыска, укомплектованного двадцатимиллиметровыми пушками, сверкающими огнем, сделанную во время нападений Консорциума в Вашингтоне, округ Колумбия “Местонахождение убитых и раненых неизвестно. Это не что иное, как ужасное и жестокое преступление, и я возлагаю на президента Сэмюэля Конрада как главнокомандующего американскими вооруженными силами полную ответственность ”.

Пока Диаз говорил, на телефоне на столе президента замигал огонек; через несколько минут Кинсли, наконец, ответил на звонок. “В чем дело, Глэдис, президент...” Он сделал паузу, и остальные увидели, как осунулось его лицо. “Приготовьтесь”. Он перевел вызов в режим ожидания. “Господин президент, это президент Маравильозо”, - сказал Кинсли. “Она разговаривает по телефону”.

Президент сделал паузу на несколько мгновений, затем покорно вздохнул и указал на телефон. “Соедини ее, Глэдис”, - сказал он в трубку. Несколько мгновений спустя: “Мадам Президент, это Сэмюэль Конрад”.

“Господин Президент, спасибо, что поговорили со мной”, - сказала Маравильозо, ее голос был резким, совсем не дружелюбным. “Как, я уверен, известно вам и вашим советникам в Овальном кабинете, я хотел бы поговорить с вами о ситуации на границе. Я предполагаю, что вы смотрите репортаж в новостях о неорганизованной и крайне незаконной деятельности здесь.”

“Меня полностью информируют о фактах недавней деятельности в этой области, госпожа Президент, да. Что я могу для тебя сделать?”

“Я четко изложу вам свои пожелания, господин Президент — я прошу вас немедленно освободить всех мексиканских заключенных из вашего лагеря для военнопленных и передать их под мою опеку”, - резко сказал Маравильосо. “Все они будут заключены под стражу и находиться под надзором мексиканской федеральной полиции — если они виновны в преступлении, уверяю вас, они не останутся безнаказанными”.

“Госпожа Президент, я не могу этого сделать. Я...”

“Ты хочешь сказать, что не будешь этого делать”.

“Было замечено, что эти задержанные пересекали границу США не в законном пункте пересечения границы”, - спокойно сказал президент. “Это преступление в Соединенных Штатах, и поэтому они были арестованы и находятся под стражей до тех пор, пока ...”

“Господин Президент, вы должны понимать, этому нельзя позволить продолжаться”, - парировал Маравильозо. “То сооружение, которое вы построили в рамках операции "Оплот", называемое "Оплот один", является не чем иным, как узловым концентрационным лагерем для невинных граждан Мексики. Что еще более вопиюще, еще более ужасающе, так это то, как американские вооруженные силы обращаются с этими гражданами! Мы получили сообщения о пытках, жестокости и полном игнорировании основных прав человека, не говоря уже о правах, гарантированных всем в соответствии с американской конституцией. Это должно немедленно прекратиться, господин президент!”

“Американское правительство будет тщательно расследовать любые обвинения в пытках или жестокости по отношению к ...”

“Значит, вы признаете, что такие случаи существуют?”

“Я ничего не признаю, госпожа Президент — на самом деле, я не получал никаких сообщений о ...”

“У нас есть свидетели подобных действий, мистер Конрад — фактически, один из очевидцев также был жертвой такой жестокости и незаконного обращения, генеральный консул мексиканского консульства в Сан-Диего”, - прервал его Маравиллосо. “Он был совсем недавно схвачен, арестован и ложно заключен в клетку, настолько маленькую, что ему пришлось стоять на четвереньках, пока его не освободили по приказу вашего директора Федерального бюро расследований, который также был свидетелем этого отвратительного действия! Генеральный консул, хорошо известный, полностью аккредитованный и уважаемый член мексиканского дипломатического корпуса - вынужден быть заключенным в камеру, в которой едва помещается собака? ”

“Результаты нашего расследования будут опубликованы как можно скорее, мадам...”

“Это неприемлемо, сэр!” Маравиллозо плакал. “У нас есть отчеты не только от наших людей, но и от очень высокопоставленных чиновников американского Министерства юстиции, подтверждающие точность этих обвинений!”

“Госпожа президент, ” попытался Сэмюэль Конрад, - у меня нет времени слушать речи ...”

“Господин Президент, я со всем уважением прошу вас немедленно освободить всех граждан Мексики, находящихся под моей стражей, или вы рискуете создать международный инцидент и разрушить мир и доверие между нашими странами”, - гневно сказал президент Мексики. “Если вы откажетесь, я немедленно подам протесты в Организацию американских государств, Организацию Объединенных Наций и Всемирный суд, и я попрошу американских советников потребовать, чтобы Amnesty International и Американский союз защиты гражданских свобод подали иски против Соединенных Штатов с требованием судебных запретов прекратить это грубое нарушение прав человека”.

Сэмюэль Конрад колебался — и реакция на это молчание была такой, как будто в Овальном кабинете выстрелила большая пушка. “Сэр, скажите ей, чтобы не лезла не в свое дело!” Тихо, но решительно сказал Джефферсон. “Она знает, что у нее здесь нет законных средств правовой защиты, иначе она бы уже приняла меры, а не просто угрожала нам вот так ...”

“Возможно, это ничего не даст ей юридически, но ей удастся привлечь внимание всего мира”, - сказал министр внутренней безопасности Лемке.

“Госпожа Президент, Соединенные Штаты отстаивают свое право на охрану своих границ и обеспечение соблюдения своих законов”, - сказал Конрад в трубку. “Никакие юридические права или права человека не нарушаются: у них есть полный доступ к юридическому представительству, религиозным сооружениям, неприкосновенности частной жизни, пище и воде, а также медицинскому обслуживанию. Они...”

“О нет”, - снова простонал Кинсли. “Что, черт возьми, он делает сейчас? ”

Президент посмотрел — и увидел министра Феликса Д íаза с мегафоном у губ, потрясающего кулаками, когда он скандировал, обращаясь к задержанным на Первом валу! “Что он говорит, Томас?” - спросил он.

“Я пришлю сюда переводчика ...”

“‘¡Usted es héroes mejicanos! ¡Lucha para su libertad!’‘Вы герои Мексики! Сражайся за свою свободу’, ” сказал Рэй Джефферсон.

“Боже мой, он подстрекает их к бунту!” - воскликнул генеральный прокурор Вентворт. “Они могут его слышать?”

“Я так не думаю”, - сказал Джефферсон, - “но у них есть радио и телевизоры в этом учреждении — я уверен, что он транслируется на них”.

“Ну, выдерни вилку из розетки!” Сказал Кинсли. “Отключите эти передачи или конфискуйте эти рации!”

“Слишком поздно, мистер Кинсли”, - спокойно сказал Джефферсон. Обращаясь к президенту, он сказал: “Сэр, возможно, уже слишком поздно останавливать то, что произойдет дальше. Мы не должны слишком остро реагировать. Мы можем полностью отремонтировать базу, но нам потребуется увеличить численность персонала на этой и всех других базах, особенно для обеспечения безопасности в следственном изоляторе. Наши силы там должны быть вооружены и уполномочены противостоять любым действиям мексиканских властей ”.

“О чем вы говорите, сержант-майор?” - рассеянно спросил президент. “Как ты думаешь, что должно произойти ...?”

“Смотрите!”Выпалил Кинсли. В ответ на призывы мексиканского министра по громкоговорителю несколько десятков мужчин и юношей запрыгнули на сетчатое ограждение, окружавшее место содержания под стражей, и начали раскачиваться на нем. Поначалу забор выглядел достаточно прочным, но не потребовалось много времени, чтобы раскачивание становилось все шире и шире, пока не стало очевидно, что забор ослабевает — и чем больше забор ослабевал, тем больше заключенных прыгали на него и присоединялись, заставляя его ослабевать быстрее.

Камера вернулась к Диазу, который теперь садился в один из вертолетов новостей, приземлившийся неподалеку. Вертолет поднялся в воздух, и вскоре в трансляции был отчетливо слышен его голос, усиленный звуком. “Он продолжает кричать ‘свобода, свобода”, - сказал Джефферсон. Его сотовый телефон завибрировал; в грубом нарушении этикета Овального кабинета Джефферсон отошел от президента и остальных после проверки идентификатора вызывающего абонента. “Продолжайте ... Да, мы наблюдаем за этим, майор”, - сказал он.

“Прикажи Рихтеру убрать этих людей с того забора!” Лемке закричал.

“Но, ради бога, не используйте этого проклятого робота!” Добавил Вентворт.

Джефферсон ничего не сказал, но продолжал слушать. Наконец: “Я согласен, майор”, - сказал он. “Продолжайте. Держи меня в курсе”.

“Это был Рихтер?” - Спросил Лемке. Не дожидаясь ответа, он сказал: “Вы не приказывали ему убрать этих людей с забора?”

“Нет, госсекретарь Лемке”, - сказал Джефферсон. “Он рекомендовал нам занять полноценную оборонительную позицию, и я согласился”.

“Защищаться?Ты хочешь сказать, что не собираешься ничего делать, кроме как наблюдать, как эти заключенные вырвутся на свободу? Они там бунтуют! Что ты собираешься с этим делать?”

“Ничего, кроме как охранять то, что мы можем, и минимизировать ущерб”, - просто сказал Джефферсон. Он снова ответил на звонок, послушал, затем закрыл его. “Rampart One сообщает, что вертолет Díaz сейчас находится в воздушном пространстве США и направляется прямо к базе. Он ведет трансляцию по громкоговорителю на вертолете, и его легко слышно всем в Rampart One ”.

“Ради бога...” - пробормотал президент. Он снял телефонную трубку со своего стола. “Немедленно вызовите сюда государственного секретаря”.

“Господин Президент, мы должны вызвать Национальную гвардию…мы должны ввести войска, чтобы обезопасить этот район ”, - сказал Джеффри Лемке. “Мы не можем позволить мексиканцам вот так свободно пересекать границу и возвращать этих заключенных!”

“Господин Президент, я снова призываю к сдержанности”, - сказал Рэй Джефферсон. “Сейчас слишком поздно что-либо предпринимать в Rampart One”.

“Слишком поздно...?”

“К тому времени, как мы переведем одного морского пехотинца из Кэмп-Пендлтона или одного солдата из Юмы или Эль-Сентро, это уже давно закончится, мистер Лемке”, - сказал Джефферсон, на этот раз более твердо. “Нас превосходят в вооружении. Мы можем запустить несколько боевых кораблей ”Кобра" и "Апач" с "Твентинайн Палмс" ..."

“Ты с ума сошел, Джефферсон?” Недоверчиво спросил Кинсли.

“Мы полностью в пределах наших прав преследовать любой самолет внутри этого TFR, мистер Кинсли”, - сказал Джефферсон. “Я не говорю, что мы задействуем эти вертолеты, но, возможно, один только вид вооруженного вертолета разрядит этот инцидент ...”

“И если у кого-то дрогнет палец на спусковом крючке, это обострит ситуацию”, - вставил Лемке. “То, что у нас есть право что-то делать, не означает, что мы должны это делать” .

Джефферсону не оставалось ничего другого, как кивнуть в знак согласия. Президент сердито хлопнул ладонью по своему столу, затем покачал головой и мрачно усмехнулся. “Президент Маравильозо и Феликс Д'Аз рискнули, и это окупилось”, - покорно сказал президент Конрад. “Как вы сказали, сержант-майор, я проклят в любом случае, верно?”

“Мы позаботимся о том, чтобы нас не застали беззащитными, когда мы будем обустраивать следующую базу, сэр”, - сказал Джефферсон. “Мы были готовы иметь дело с насилием со стороны мигрантов, контрабандистов и задержанных, а не со стороны мексиканского правительства. В следующий раз этого не случится ”.

“Если будет следующий раз”, - сказал Лемке.

“Сержант-майор Джефферсон, убедитесь, что личный состав на Первом Оплоте защищается по максимуму — они могут использовать роботов Рихтера, если это абсолютно необходимо”, - приказал Президент. “Но никто не вмешивается в дела мексиканской армии или задержанных. Я не хочу, чтобы началась перестрелка ”.

“Я передам слово, сэр”, - сказал Джефферсон и немедленно снял телефонную трубку в Овальном кабинете, чтобы отдать распоряжения.

Не потребовалось много времени, чтобы на Первом валу воцарился хаос. Забор следственного изолятора, наконец, рухнул, ранив двух мужчин; несколько человек получили серьезные порезы, когда поток заключенных попытался перебежать через сетчатое ограждение и колючую проволоку на выходе — казалось, что толпа использовала несколько человеческих тел, чтобы перебросить мост через проволоку. Женщины с детьми и старики были грубо оттеснены молодыми мужчинами в их борьбе за свободу; десятки заключенных кричали от боли. Заключенные, которые еще не покинули двор, начали убегать в другие жилые палатки, появляясь через несколько мгновений с одеялами, кувшинами воды и личными вещами.

За пределами поваленного ограждения Грей разместил своих людей вокруг штаб-квартиры, ремонтного помещения с его генераторами энергии и хранилищем топлива, медицинского блока и клеток, в которых содержались наиболее жестокие или подозреваемые в совершении преступлений лица - все остальные помещения не охранялись, как быстро обнаружили сбежавшие заключенные. Палатки столовой, казармы, отделение юридической помощи и пункты отдыха персонала были полностью захвачены. Беглецы набили руки и карманы едой, бутылками с водой и любыми личными вещами, которые смогли найти, такими как одежда, радиоприемники, игровые автоматы и компьютеры; те, кто вышел из палаток ни с чем, обыскали все вокруг по пути к отступлению.

“¡Всеá!Вон там!” - прокричал голос Ди íаза из громкоговорителя на вертолете. Он начал жестикулировать в сторону загонов для собак, пока его телохранители пытались удержать его от выпадения из открытой двери вертолета. “Все больше наших людей находятся в плену! ¡Лáселос! ”

По настоянию Ди íаза дюжина мужчин подошла к клеткам для заключенных, хватая все, что они могли использовать в качестве оружия — стулья, лопаты, кухонные инструменты и куски трубы от рухнувшего ограждения. Национальные гвардейцы, охранявшие загоны, быстро обнаружили, что их превосходят численностью. “Оплот один, это Седьмой, у нас здесь ситуация, я могу вступить в бой?” - передал по рации один из перепуганных охранников. “Могу ли я открыть огонь?”

“Сэр?” Спросил Бен Грей.

“Отрицательный—пока нет”, - ответил Рихтер. По своему командному радио он произнес: “СИД-один, ответьте клеткам с заключенными, защитите персонал "Вала" и не позволяйте освобождать заключенных. Используйте минимальную силу, если это возможно ”.

“Вас понял”, - немедленно ответил Фальконе. Через несколько мгновений он был у клеток, стоя между двумя охранниками. У одного из охранников была винтовка за плечом и наготове пусковая установка со слезоточивым газом; другой охранник все еще держал свою винтовку М-16 в port arms.

“Седьмой вал, это первый вал, оружие наготове, наденьте противогазы”, - приказал Грей. Двое гвардейцев немедленно подчинились, вскинув винтовки на плечо и поспешно надев противогазы M40A1. Разъяренные беглецы немедленно начали бросать в них свое оружие, и гвардейцы отступили за подразделение уголовного розыска, чтобы избежать попадания снарядов.

“Седьмой, это Кондор!” Ариадна прокричала в командную сеть. Она осматривала территорию, когда заключенные убегали, затем территорию перед клетками, когда приближались разъяренные беглецы, и только что увеличила изображение, чтобы рассмотреть шире. “Несколько задержанных приближаются к вашей позиции сзади! Берегись! ”

Но ее предупреждение пришло слишком поздно. Группа из пяти человек подкралась сзади к первому отделу уголовного розыска и отвлекшимся гвардейцам. Прежде чем они смогли отреагировать, мужчины схватились за свои винтовки, и после короткой борьбы им удалось отобрать их у солдат. Загорелся баллон со слезоточивым газом, окутав площадь желтоватым дымом.

“У них винтовки!” Ариадна связалась по рации. “Берегись! Сокол, двое рядом с тобой...”

“Они у меня, Ари”, - сказал Фальконе. Но это было не так просто, как он думал. На него мгновенно набросились беглецы, причем целых три человека держались за одну руку. Было невозможно двигаться медленно и осторожно, когда на него напало столько беглецов — у Фальконе не было выбора, кроме как использовать силу CID, чтобы отогнать людей. Тела начали разлетаться повсюду, и он не мог сказать, были ли люди, которых он разбрасывал вокруг, нападавшими или зрителями, мужчинами, женщинами или детьми. Раздались выстрелы, сначала всего несколько, затем несколько на полном автомате. Мучительные крики вскоре смешались с выстрелами.

Вертолеты над головой больше не избегали пролетов над базой — теперь они кружили прямо над головой, промывка их несущих винтов помогала удалять слезоточивый газ. Когда дым рассеялся несколько мгновений спустя, телевизионные камеры увидели кибернетическое устройство пехоты…

... окруженный двумя дюжинами заключенных и беглецов, разбросанных повсюду, как мусор после торнадо, никто не двигается. Это была сцена абсолютной ужасающей бойни. Кровь покрывала все. Некоторые тела выглядели искалеченными, их конечности были вывернуты под гротескными углами; один заключенный был прикован к левому колену Первого отдела уголовного розыска, его вывихнутая рука застряла в одном из суставов робота, и его таскали повсюду, как потерявшийся лист или клочок бумаги. Когда Фальконе наконец заметил прилипшего к нему человека, он наклонился и оттащил его, оставив часть своей руки и запястье все еще зажатыми на роботе, кровь хлестала повсюду, как из прохудившегося садового шланга. Не задумываясь, Фальконе отшвырнул мужчину в сторону, как будто тело было не более чем клочком бумаги, прилипшим к подошве его ботинок.

Все это было заснято по международному телевидению в прямом эфире.

“О ... мой... Бог...” - выдохнул президент, наблюдая за ужасающим зрелищем на своих телевизионных мониторах. Все основные вещательные, кабельные и спутниковые станции теперь транслировали видео в прямом эфире.

“Господин Президент, нам нужно очистить это воздушное пространство, чтобы мы могли направить туда подразделения скорой медицинской помощи”, - сказал Рэй Джефферсон. “Я предлагаю попросить Калифорнийский дорожный патруль отреагировать первым, пока мы не сможем направить туда Национальную гвардию”.

“Сделай это”, - сказал президент шепотом. Он подошел к окну позади своего стола и уставился в окно. Джефферсон поднял телефонную трубку, чтобы отдать инструкции.

“Фальконе ... он выходит из робота”, - заметил глава администрации Белого дома Кинсли. “Это самая ужасная вещь, которую я когда-либо видел по телевизору. Я все еще не могу поверить в то, что я только что увидел ”.

“Фальконе должен быть привлечен к ответственности”, - заявил генеральный прокурор Вентворт. “Мексиканец government...no мир не потребует ничего меньшего”. Мгновение спустя он спросил: “Так что он делает сейчас, Джефферсон?”

“Сержант-майор, прикажите арестовать этого человека”, - сказал президент, все еще глядя в окно на Розовый сад.

“Нет необходимости, господин президент”, - ответил Джефферсон.

Президент развернулся и с полным недоверием уставился на своего советника по национальной безопасности. “Что ты мне сказал, Джефферсон?”он взревел. “Я приказал вам арестовать Фальконе! Он, должно быть, сумасшедший! Даже если он не убивал никого из этих людей, он ускорил весь этот эпизод своими действиями! Он отправится в тюрьму на очень, очень долгий срок. Он...” Президент остановился, наконец заметив, что все остальные в Овальном кабинете уставились на телевизионные мониторы. “Что, черт возьми, происходит?”

“Мы собираемся увидеть последнюю жертву в этом разгроме, сэр”, - сказал Джефферсон каменно, печально.

Все они смотрели, как Фрэнк Фальконе бродил, казалось бы, ошеломленный и дезориентированный, среди груды избитых и окровавленных тел вокруг него и его Кибернетического устройства пехоты. Он остановился, застегнул молнию на своем летном костюме до самого подбородка, затем обмяк, его руки свисали прямо вниз, голова склонилась. Через несколько мгновений он поднял взгляд, наклонился, поднял с земли залитую кровью винтовку М-16, потянул за рукоятку заряжания, чтобы убедиться, что патрон в патроннике, проверил, снят ли предохранитель, повернул ее, вставил дуло в рот ... и нажал на спусковой крючок.

ГЛАВА 4

УИЛЕР

ГОРНЫЙ ХРЕБЕТ К ЮГУ От БЕЙКЕРСФИЛДА, КАЛИФОРНИЯ

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Мужчина подпрыгнул, когда увидел, как американский военный офицер снес себе голову во время записи повтора, который снова транслировался по телевизору, но следующее, что он почувствовал, было ... сильное веселье, почти ликование. “Йоп тваю мат! Насрать можно!” он выругался по-русски, стараясь не слишком громко — стены в этом мотельном домике были толщиной с бумагу. Мужчины и женщины позади него ошеломленно молчали, не смея поверить в то, что они только что видели по телевизору. “Этому парню, должно быть, действительно оттрахали голову — конечно, теперь у него даже головы больше нет!”

“Что случилось, полковник?”Эрнесто Фуэрса, известный как команданте Веракрус, человек, стоящий на страже у задней двери и окон, прошептал на хорошем русском. “В чем дело, полковник?”

“Я наблюдаю за самоуничтожением американских идиотов, пытающихся разместить вооруженные силы на мексиканской границе, команданте,” - сказал полковник Егор Викторович Захаров. “Кажется, они не могут свернуть со своего собственного пути. Этот бедный ублюдок, Фальконе, был, вероятно, единственным, кто был достаточно предан делу, чтобы выполнить его, и он только что снес свою глупую башку из штурмовой винтовки М-16 — и не из-за того, что он что-то сделал, а потому, что ему было жаль убитых им заключенных, которые тоже были достаточно глупы, чтобы застрелиться при попытке к бегству!”

Фуэрза попросил еще одного человека в комнате занять его пост, затем вошел в комнату — не для того, чтобы посмотреть телевизор, а чтобы понаблюдать за Захаровым. Бывший российский военный офицер всегда носил солнцезащитные очки, правая линза которых была немного светлее левой; время от времени он также проводил пальцем под левым глазом, так что он, очевидно, получил какую-то травму. Он пил как проклятый, в основном охлажденную водку или все, что попадалось под руку, но он никогда не казался пьяным или даже ослабленным. Ему определенно нравились и его женщины — он наслаждался компанией любого количества проституток, которые, казалось, всегда были поблизости в каждом лагере, хостеле или конспиративной квартире, которые они посещали.

“Некоторые из этих ‘глупых’ пленных были моими людьми, полковник”, - раздраженно сказал Фуэрза.

“Кого из них ты имеешь в виду, Фуэрза — тех, кто переступал через стариков и женщин, когда они пытались сбежать, тех, кто прислушивался к храбрым приказам вашего президента попытаться освободить этих заключенных с двумя вооруженными солдатами, охраняющими их, или тех, кто решил, что напасть на этого робота - отличная идея?” Поведение Захарова все еще было кипучим, но его настроение изменилось — это чувствовали все. Ему определенно не нравилось, когда ему бросали вызов.

“Фуэрза, "твои" люди мертвы, потому что они были глупы. Ради Бога, они были свободны — через двадцать минут или меньше они могли бы вернуться через границу в безопасное место, и все, что американцы сделали бы, это помахали им на прощание. Вместо этого они решают вернуться к тюрьме, из которой они только что сбежали, чтобы освободить нескольких преступников, с которыми они все равно никогда бы не связались. Это те, кого тебе жаль?”

“Полковник, все, чего хотят эти люди, - это свободы и процветания в обмен на тяжелую работу”, - сказал Фуэрза. “Коауила — то, что они теперь называют Техас-Нуэво Мехико и Альта Калифорния являются их домом, даже несмотря на то, что над землей развевается флаг США. Это принадлежит нам — это всегда будет принадлежать нам. Однажды это будет...”

“Фуэрза, пожалуйста, ты мне надоедаешь”, - сказал Захаров, опрокидывая еще одну рюмку водки. “Мне действительно насрать на вашу борьбу или на ваши претензии. Ваши подписчики могут верить в эту чушь, но я нет. Вы называете себя команданте Веракрус в напоминание о кровавой бане, которая сопровождала американское вторжение в Веракрус в 1847 году; вы расхаживаете с важным видом, как какой-нибудь мусульманский фанатик с безумными глазами, подстрекающий людей восстать и забрать то, что принадлежит им. Но это все для показухи. Ты получаешь свою фотографию на обложке журнала Time и думаешь, что ты герой. На самом деле, вы не кто иной, как контрабандист наркотиков и людей с простым, эффективным посланием, которое поразило воображение некоторых в остальном безмозглых американцев. Я не выношу патриотов или фанатиков — с преступниками я могу иметь дело ”.

“Тогда у меня есть сделка, которую я хотел бы обсудить с вами, полковник”, - сказал Фуэрза.

Захаров посмотрел, чтобы наполнить свой стакан, обнаружил, что бутылка из-под водки пуста, затем с отвращением отшвырнул рюмку. “Что вы имеете в виду — расстреливать больше агентов пограничного патруля и коррумпированных помощников шерифа? Стать наркоторговцем, как ты?”

“Ты хочешь денег — у меня их много”, - сказал Фуэрза. “Что нужно моим людям и мне, так это обучение и защита. У вас есть опытные профессиональные солдаты, и вы хотите привести больше из них в Соединенные Штаты. Пока ваша армия не будет готова к тому хаосу, который вы намерены здесь учинить, мне нужны ваши услуги.” Он порылся в коробке с припасами на полу, нашел еще одну бутылку водки, достал рюмку и отдал их Захарову. “Выпить, товарищ полковник” .

“Я не пью теплую водку и не строю планов с наркоторговцами”, - сказал Захаров, ставя нераспечатанную бутылку в крошечную морозильную секцию старого шумного холодильника в салоне. Он посмотрел в угол каюты, где мужчина расстилал простую белую простыню и регулировал освещение, и с удивлением покачал головой. “Я вижу, пришло время для другой видеозаписи?”

“Это лучший способ информировать народы мира о нашей борьбе от их имени”, - сказал Фуэрза. “В наши дни одно интернет-сообщение может облететь весь мир за час”.

“Это также будет лучшим шансом для американского ФБР поймать вас”, - сказал Захаров. “Они могут анализировать мельчайшие фоновые шумы в записи и определять характеристики любой цифровой или аудиозаписи; они могут за считанные секунды определить любой IP-адрес в мире; они могут отследить происхождение и путь любой посылки, отправленной по почте в любой точке мира. Зачем давать им еще какие-то зацепки для расследования?”

“Награда стоит риска, полковник”, - уверенно сказал Фуэрза. “Мы получаем десятки новых рекрутов, десятки тысяч долларов денежных пожертвований и бесплатную рекламу на сотни тысяч долларов каждый раз, когда мы размещаем запись на нашем веб-сайте, и даже больше, когда ее ретранслируют мексиканские и американские СМИ. Мои сообщения даже ретранслируются за рубежом на телеканалах "Аль-Джазира" и "Би-би-си". Мы получили пожертвования даже из такого далекого Вьетнама ”.

“Я буду уверен, что буду держаться от вас как можно дальше, пока ваши сообщения загружаются в Интернет и рассылаются по почте средствам массовой информации — рано или поздно ФБР нападет на вас, точно так же, как они это сделали с Бен Ладеном и аз-Заркави. Вам не избежать пристального внимания, если вы решите играть в открытую ”.

“Что касается содействия вашей операции, полковник, мы останемся в секрете”, - сказал Фуэрза, “но что касается моего сражения, я предпочитаю сражаться в открытую”.

Захаров достал бутылку водки из морозилки и сделал еще один глоток. “О, неужели? Так вот почему ты носишь эти накладные волосы, носишь солнцезащитные очки даже ночью в помещении и маскируешься под представителей трех или четырех разных национальностей?” Он увидел, что Фуэрза застыл от удивления, и улыбнулся. “Ты действительно думаешь, что никто не видит, что ты носишь маскировку? Это хорошо, но не настолько хорошо. Ты выглядишь как какая-то нелепая голливудская помесь Панчо Вильи и Мухаммара Каддафи”.

“Эта маскировка - мое дело, полковник”, - сказал Фуэрза. “Мексиканскому народу нужен символ нашей борьбы за свободу, и я считаю, что проще и эффективнее сделать это замаскированным”. Захаров пожал плечами. “Я обнаружил, что использование средств массовой информации для разжигания общественного мнения работает в этой стране намного лучше, чем оружие. Революция грядет, полковник. Власть народа абсолютна и реальна”.

“Мужественный и defiant...to последний.”

“Я не могу убиться из наличия чего-либо, чтобыжить для того, если я не желаю умирать для этого’.‘Мы не можем быть уверены в том, что у нас есть то, ради чего стоит жить, если мы не готовы умереть за это’. Эрнесто Че Гевара”, - цитирует Фуэрза по-русски.

“Твой тезка, я так понимаю? Как трогательно”.

“Он рано осознал, что источником большей части угнетения и нищеты в мире являются империализм и капитализм, а сторонником того и другого являются Соединенные Штаты Америки номер один”, - сказал Фуэрза. “Эрнесто Гевара был одним человеком, человеком образованным и привилегированным, квалифицированным врачом, который мог бы получить в жизни все, что хотел, — и все же Эль Че предпочел вместо этого встретиться лицом к лицу с американским Центральным разведывательным управлением, чтобы бороться с капиталистической агрессией в Южной и Центральной Америке и Карибском бассейне ...”

“Пока он не был предан Кастро и схвачен ЦРУ в Боливии”.

“Эль Че осмелился критиковать Кастро за то, что он продался Советам за деньги — поступив так, он стал мучеником социалистического движения”, - сказал Фуэрза. История подтвердила его правду: Куба - это не что иное, как вонючая коммунистическая дыра, эксплуатируемая Кастро; Мексика - немногим больше, чем американская шлюха, потому что правительство продало рабочих только для того, чтобы набить собственные карманы. Эль Че - герой для всех нас. Я надеюсь стать хотя бы наполовину таким человеком, каким он был ”.

“Ну, кто знает, что Гевара мог бы сделать с видеокассетами и Интернетом”, - сказал Захаров. “Но проблема Гевары заключалась в том, что он слишком многого ожидал от народов Конго и Боливии ...”

“Не люди — народ твердо стоял за ним. Коррумпированное правительство в Бразилии боролось с ним; затем, когда казалось, что революция Эль Че может успешно свергнуть правительство, боливийцы заплатили Кастро, чтобы он предал Гевару. Но у Кастро не хватило смелости самому убить Гевару, потому что Эль Че был таким же героем кубинской рабочей революции против коррумпированного режима Батисты, как и сам Кастро. Итак, Кастро сдал его ЦРУ, которое было более чем счастливо выполнить за Кастро мокрую работу ”.

“Спасибо вам за урок истории”, - сухо сказал Захаров. “Где это чертово оружие, которое ты мне обещал?”

“Пять тысяч долларов в день для вас, тысяча в день для ваших людей, бесплатный проезд через границу и любое оружие, которое вы хотите”, - сказал Фуэрза. “Несколько обязанностей по обеспечению безопасности и правоприменению, удержание в узде конкурирующих кулинаров и коррумпированных копов вроде Nu & # 241;ez там, сзади. Это все”.

Захаров выглядел так, как будто он не слушал, но несколько мгновений спустя он покачал головой. “Десять тысяч в день для меня, две для моих людей ... и сто тысяч долларов в качестве бонуса за подписание контракта”. Глаза Фуэрзы расширились от гнева. “Прими это или оставь, команданте. Или же возвращайтесь к использованию ваших собственных бандитов и подкупу коррумпированных копов, чтобы обезопасить свою нарко-империю. Они делают такую хорошую работу для тебя, не так ли?”

Фуэрза на мгновение задумался — на самом деле, он думал о том, может ли ему сойти с рук казнь Захарова, но люди русского были слишком лояльны, чтобы пытаться откупиться и предать своего лидера, по крайней мере, прямо в этот момент, — затем кивнул. “Превосходный, товарищ полковник”, - сказал Фуэрза. Он протянул руку, и Захаров пожал ее. “Спасибо”.

“Вы не должны благодарить меня — вы должны заплатить мне”, - сказал Захаров.

Фуэрца наблюдал, как Захаров снова повернулся, чтобы посмотреть на телевизор, и он почти почувствовал, как температура тела Захарова повысилась, когда камеры вертолета зафиксировали мужчину и двух женщин, бегущих от ограждения к тому месту, где лежал мертвый офицер, который пилотировал робота. “Кто он, полковник? Он тот, кого ты хочешь, не так ли?”

Захаров полуобернулся к Фуэрзе и усмехнулся. “Вы очень наблюдательны, команданте”, - сказал он. “Да, это майор Джейсон Рихтер, командующий оперативной группой "ТЭЛОН", той, что разгромила мои войска в Египте и Вашингтоне. С ним его ассистент, доктор Ариадна Вега, доктор философии.”

“Ариадна Вега?Это имя известного партизана времен мексиканской войны за независимость ”, - сказал Фуэрза, на его лице застыло удивление. “Она одна из самых знаменитых женщин в истории Мексики”.

“Ну, она очень крутая мининочка, это точно”, - сказал Захаров. “Я чуть не убил ее в Бразилии, и она вернулась в бой всего через несколько дней. Другая - бывшая напарница Рихтера, а ныне директор Федерального бюро расследований, Келси Дилейн.Хорошенько выучи их имена и лица — они, несомненно, будут охотиться за нами обоими. Они должны быть побеждены любой ценой ”.

Фуэрза смотрел в телевизор, пока камера не увеличила изображение обезглавленного тела, скрыв Вегу из виду. “Итак. Это Рихтер выбил вам левый глаз, полковник?”

“Он не выбивал мне глаз, Фуэрза”, - огрызнулся Захаров. “Он промахнулся на милю — пуля срикошетила от винта моего вертолета, и осколок попал мне в глаз. Врач-халтурщик в Гаване сказал мне, что глаз должен быть энуклеирован, иначе неповрежденный глаз сочувственно закроется ”. Он снял солнцезащитные очки, обнажив пустую глазницу. Фуэрза не отвел — скорее, не осмелился — отвести взгляд, боясь показаться брезгливым при виде ужасной раны. “Я взял одного из его глаза в обмен на те, которые он без необходимости забрал у меня — к сожалению, его глаза мне не подошли, и было слишком поздно возвращать их ему ”.

“Почему ты держишь его вот так открытым?”

Захаров усмехнулся. “Это вселяет большой страх в моих противников, команданте, заставляя их заглядывать в череп другого человека”.

“Но боль...?”

“Боль помогает мне сосредоточиться на моей цели”.

“Который из них?”

“Acercamiento de cami ón, капитан án”, - сказал наблюдатель у окна. Все достали оружие, включая Захарова. Фуэрза подошел к другому окну и наблюдал, как проезжает пикап с автофургоном — знакомое зрелище в этой части сельского южного Бейкерсфилда, у подножия гор Техачапи. Они тщательно навели на него свое оружие, высматривая любые признаки опасности, даже после того, как водитель включил фары в кодированном сигнале “все чисто”. Фуэрза запросил и получил кодированное “все чисто” от своих дозорных по периметру, прежде чем подать сигнал, что подходить к хижине безопасно.

Пока двое мужчин несли вахту по обе стороны от фургона, еще трое мужчин начали разгрузку. Они принесли две канистры из стекловолокна, похожие на гробы, и несколько деревянных и металлических ящиков со штурмовыми винтовками, пистолетами и боеприпасами. Мужчины быстро открыли ящики и раздали оружие и боеприпасы друг другу для проверки, в то время как Захаров и Фуэрза сосредоточились на “гробах”.

Это было их лучшее и наиболее мощное оружие с начала этой операции несколько месяцев назад: усовершенствованный переносной зенитный ракетный комплекс российского производства, известный на Западе как SA-14 Gremlin, а на Востоке как 9K34 "Стрела-3". Усовершенствованная версия почтенного ПЗРК SA-7 Grail, SA-14 имела более крупную боеголовку, более широкое окно обнаружения и слежения, лучшее распознавание средств противодействия и повышенную надежность. В каждом гробу находился оружейный инвентарь, который включал пистолетную рукоятку, плечевой приклад, электронику, стационарный и оптический прицелы, а также держатель для батареек; две пусковые трубы для ракет; и два сферических контейнера для аккумуляторного газогенератора.

“Превосходнейший”, сказал Фуэрза. “Они выглядят в отличной форме”.

Захаров внимательно осмотрел каждого. “Они были покрашены, чтобы выглядеть новыми, но таблички с данными отсутствуют — я бы оценил, что газогенератору по крайней мере лет двадцать, может быть, двадцать пять”, - сказал он. “И если бы они использовали обычную краску на основе свинца для этих газогенераторов, высокая температура могла бы привести к их возгоранию, как только оператор нажмет на спусковой крючок”.

“Вы уверены, полковник?” Сердито спросил Фуэрза.

“Я действительно разбираюсь в оружии российского производства”, - сухо сказал Захаров. “Поверь мне, я знаю, о чем говорю”. Он продолжил свой осмотр. “В целом электроника и компоненты выглядят в хорошем состоянии, но на ракетах также отсутствуют таблички с данными, поэтому я бы предположил, что они такие же старые, как и газовые генераторы. Это означает, что срок их службы истек как минимум на пять, а возможно, и на десять лет. Если вы заплатили за них больше тысячи долларов за штуку, команданте, вас обокрали ”.

Судя по румянцу на его щеках и выпученным глазам, было очевидно, что Фуэрза заплатил за ракеты гораздо больше тысячи долларов. “Меня не "обдирают", как вы говорите, полковник — я квитаюсь”, - мрачно сказал он. “Дилер, который продал мне это оружие, с радостью вернет мне деньги в полном объеме и предоставит подходящие замены, особенно если он хочет сохранить свои пальцы и яйца в целости”.

“Я думаю, вам все равно следует отнять один или два пальца, просто чтобы убедиться, что он не попытается украсть у кого-нибудь еще”, - предложил Захаров. “Мы и так здесь уже слишком долго, Фуэрза. Я предлагаю разделиться, пока не придет время снова встретиться для проведения нашей следующей операции ”.

“Согласованный”, сказал Фуэрза. “Согласен. Теперь ты начальник службы безопасности ”.

Захаров осмотрел другие ящики с оружием, нашел то, что искал, открыл шесть из них, повесил на плечи два небольших цилиндрических контейнера и передал остальные коробки и канистры помощнику. “Они мне понадобятся, я уверен в этом”, - сказал он. “Планируется, что мои следующие два отделения прибудут в точку встречи в Эспарансе через два дня. Вы организуете для них пересечение границы и транспортировку в Амарилло, штат Техас.”

“Два дня? Невозможно, полковник”, - сказал Фуэрза. “Весь район пересечения границы Эль-Пасо и Фабенс будет кишеть американскими пограничниками и мексиканскими пограничными патрулями внутренних дел по крайней мере неделю, может быть, больше”. Он на мгновение задумался; затем: “Лучшим шансом для перехода в этот период времени будет Аризона”, - сказал он, улыбаясь. “Пусть ваши люди отправляются к месту встречи в Ногалесе и ждут моего сигнала. Они будут...”

“Ногалес!Это по меньшей мере в шести часах к западу от первоначальной точки встречи!”

“Ваше первое задание, полковник”, - сказал Фуэрза. “Возможно, ваши люди одновременно пройдут небольшую полевую подготовку и поупражняются в стрельбе по мишеням”.

“О чем ты там бормочешь?”

“Твои люди встретят других на тропе”, - сказал Фуэрза. “Если и когда вы это сделаете, вы должны справиться с ними ... соответствующим образом”.

“Еще агенты пограничного патруля, Фуэрза?” Раздраженно спросил Захаров. “На этот раз они будут готовы встретить нас. Выбери другую точку пересечения, Фуэрза. Как насчет Агуа Приеты или Паломаса?”

“Западная и центральная части Нью-Мексико уже наводнены мигрантами”, - сказал Фуэрза, улыбаясь. “Мои разведывательные донесения указывают на то, что Пограничный патруль и, возможно, некоторые гражданские группы пограничного патрулирования сосредоточат свои усилия там”.

“Мирные жители? Ты имеешь в виду линчевателей? Вы собираетесь направить моих людей по тому же следу, что и некоторые из этих американских подражателей коммандос?” Как и ожидал Фуэрза, русский террорист расплылся в ухмылке. “Ну, это другое дело, Эрнесто. Мои люди получили бы удовольствие от легкой ночной тренировки в стрельбе по мишеням ”.

“Я подумал, что тебе это может понравиться”, - сказал Фуэрза. “Но ты должен обращаться с ними осторожно”.

“Мои люди и я всегда осторожны ...”

“Делайте, как я предлагаю, полковник, и я создам атмосферу паранойи и страха, которая приведет к тому, что все дебаты о безопасности границ в Америке пойдут прахом”, - сказал Фуэрза.

“Объясни”.

“Американцы собираются разместить больше роботов на границе, и, если это не удастся, как кажется, они введут вооруженные войска”, - ответил Фуэрза. “Они сделают это, потому что думают, что у них есть преимущество”.

“В военном отношении это не подлежит сомнению”.

“Но во всех других отношениях они этого не делают”, - сказал Фуэрза. “Возможно, в вопросе об их праве защищать свои границы от террористических монстров вроде вас, они побеждают. Но в моральном, социальном, политическом, экономическом, гуманитарном и культурном плане они терпят неудачу. Когда американцы поймут, что они не контролируют то, что происходит на их собственных огромных границах, они поспешат вернуться к статус-кво, точно так же, как ответом американского народа на ваши нападения всего год назад было простое возвращение к статус-кво ”.

“Это тарабарщина, Fuerza”, - сказал Захаров, наливая себе еще водки. “Я не подыгрываю этой культурной болтовне. Хочешь убить нескольких американских линчевателей, сделай это сам ”.

“По крайней мере, вы сможете попрактиковаться в навыках ночной охоты и сэкономить немного денег на оплате за пересечение границы”, - сказал Фуэрза. “Самое большее, вы начнете восстание в этой стране, которое, я гарантирую, приведет к тому, что границы для вас будут широко открыты”.

Захаров на мгновение задумался, затем кивнул. “Очень хорошо, Фуэрза. Но если мы израсходуем боеприпасы или потеряем людей или оборудование, это пойдет из вашего кармана, а не из моего ”.

Фуэрза сам замолчал, но лишь на мгновение: “Очень хорошо, полковник, это сделка”. Они пожали друг другу руки, при этом оба настороженно смотрели друг на друга. “Приятно иметь с вами дело, полковник”, - сказал Фуэрза; затем он добавил: “Вы все еще не сказали мне, что вы и ваши люди намерены делать в этой стране, полковник”, - сказал он. Он указал на телевизор. “Вы хотите этих роботов, не так ли?”

“Сначала я хочу, чтобы Рихтер и Вега были моими пленниками, а затем мне нужны эти роботы”, - сказал Захаров. “Они научат меня, как управлять этими роботами. Я буду использовать роботов для захвата других роботов и другого оружия, и вскоре я стану самым могущественным военачальником наемников в мире ”.

“Такие силы были бы чрезвычайно ценны для меня, полковник”, - сказал Фуэрза.

“Используешь моих роботов для защиты своих сделок с наркотиками, Фуэрза? Ни единого шанса. Есть диктаторы, которые заплатят мне в сто раз больше, чем вы платите мне сейчас, чтобы эти роботы сражались за них ”.

“Итак, вы хотите захватить некоторых из этих роботов, чтобы сформировать боевую силу наемников?”

“Боевая сила, да”, - сказала Захарова. “Силы "наемников" — нет. У меня есть одна конкретная цель на уме ”.

“В Амарилло, штат Техас? Я полагаю, еще несколько нефтеперерабатывающих заводов?”

“Вы не должны ничего предполагать, команданте”, - предупредил Захаров, “или, если меня обнаружат, я "предположу", что вы рассказали им, и если я выживу, я приду за вами” . Он помолчал, затем пробормотал: “У них в Амарилло есть кое-какие вещи, которые принадлежат мне, и я хочу их вернуть”.

“Возможно, я смогу быть полезен”, - сказал Фуэрза. “У меня отличные контакты по всему Техасу, и, конечно, я веду там большой бизнес”.

“Сначала мы посмотрим, насколько хороша ваша информация в Аризоне”, - сказал Захаров. “Но, возможно, ты сможешь помочь мне позже”.

“Мы поговорим, полковник”, - сказал Фуэрза. “Если тебе нужны деньги, я могу достать их для тебя”.

“Выполняй свою часть сделки и не пытайся обмануть меня, Фуэрза, и тогда ты сможешь говорить со мной все, что захочешь”. Он подключился к маленькой рации, связался со своей охраной, чтобы убедиться, что путь свободен, и отбыл.

Как только русские отошли, Фуэрза приказал: “Не спускайте с них глаз. Я не хочу, чтобы эти ублюдки возвращались за этими деньгами. Теперь у них достаточно оружия, чтобы опустошить весь этот округ ”.

“Без конфронтации с русо, команданте”, - сказал один из людей Фуэрзы. “Я думаю, он бы мгновенно сдал нас федералам”.

“Concordado,” Fuerza said. Он кивнул в сторону спортивной сумки, набитой деньгами. “Захаров думает, что он купил наше сотрудничество, а также это оружие. Но нам не нужна его помощь. Мы будем использовать его как можно больше, а затем избавимся от него ”.

Он прошел в гостиную, отодвинул диван, ковер и несколько кусков фанеры, открыв потайную дверь. Он осторожно снял растяжку с ручки, чтобы обезвредить взрывное устройство-мину-ловушку, затем открыл дверь. Один за другим он начал раздавать килограммовые пакеты с белым порошком, надежно завернутые в клейкую ленту, и еще больше пачек наличных. “Оружие и ракеты - это хорошо”, - сказал Фуэрза, раздавая сумки своим людям, “но в этой стране их пруд пруди. Получите контроль над деньгами, и вы получите реальную власть ”. Он держал в руках два пакетика с кокаином, стоимостью в несколько тысяч долларов каждый. “Это реальная валюта в Соединенных Штатах Америки, а не оружие — и, конечно, не национализм или революция. Получите деньги, и вы получите власть ”.

ПОЛЕВОЙ ОФИС ФБР, САН-ДИЕГО, КАЛИФОРНИЯ

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Похоже, увольнение теперь стало частью твоей обычной рутины, а, Джейсон?” Директор ФБР Келси Дилейн сказала с едва заметным намеком на юмор в голосе. С ней была ее помощница, специальный агент Дженис Перкинс, дружелюбная и довольно скромная блондинка, которая очень быстро отвечала на улыбку и рукопожатие и которая, вооруженная, казалось, бесконечным набором КПК и умных сотовых телефонов, всегда, казалось, мгновенно держала под рукой любого человека или любую информацию, запрошенную у нее. Они приближались к штаб-квартире полевого отделения ФБР в Сан-Диего к северу от Сан-Диего, недалеко от аэропорта Монтгомери Филд ярким, ясным калифорнийским утром.

“Я не вижу в этом юмора, Кел”, - мрачно сказал Джейсон. С ним была Ариадна Вега, выглядевшая прекрасно, как всегда, хотя она была одета в простой брючный костюм и повседневную куртку, защищающую от прохлады постепенно поднимающегося утреннего морского слоя, все еще видимого на западе в направлении тихоокеанского побережья Сан-Диего. “В любом случае, что мы здесь делаем? Мы уже допрашивали вас, ребята, последние восемнадцать часов.”

“У меня есть несколько человек, с которыми я хочу тебя познакомить”, - сказал Келси.

“За что? Мы больше не участвуем в операции ”Оплот"."

“И ты не должен быть…ты сам так сказал”, - сказала Келси. “На этот раз я согласен с тобой: как ты сказал, тебе нужно быть на поле боя, преследуя плохих парней, а не ждать, пока они придут к тебе” . Она серьезно посмотрела на Джейсона и добавила: “И, честно говоря, я думаю, что оперативная группа "ТЭЛОН" имела большой успех. ФБР, несомненно, может найти вашим возможностям хорошее применение ”. Джейсон сделал вид, что прочищает уши, как будто он не расслышал ее правильно. “Поцелуй меня в задницу, майор. Я все еще думаю, что вы бездельничаете, но оперативная группа ”ТЭЛОН " - это, несомненно, будущее специальных операций и правоохранительных органов высокого риска ".

“Я тронут твоей заботой обо мне, Кел”.

“В этом нет ничего личного, Джейсон — некоторые мужчины могут руководить, другие нет”, - сказал Келси как ни в чем не бывало.

“Не сдерживайся, друг: скажи мне, что ты на самом деле, чувствуешь”.

“Ваше обучение и бэкграунд были связаны с исследованиями и разработками, а не с лидерством. В конце концов ты всегда побеждаешь, но обычно за счет одного или двух своих лучших людей. По-моему, это не настоящее лидерство ”.

Последний комментарий Келси причинил боль — ужасающее самоубийство Фрэнка Фальконе произошло всего пару дней назад, и большую часть вчерашнего дня его и Ариадну допрашивали об этом и обо всех событиях, приведших к беспорядкам в Rampart One. “Так ты хочешь взять верх?” С горечью спросил Джейсон. “Ты хочешь сделать "ТЭЛОН" большим плохим подразделением ФБР, охотящимся за террористами?”

“Как директор ФБР, я в прекрасном положении, чтобы проследить за тем, чтобы TALON получала финансирование, оборудование, поддержку и задания, которые могут быстро превратить ее в самую высокотехнологичную и внушающую страх команду по обеспечению безопасности, запрета и правопорядка в мире”, - сказал Келси. “Я не пытаюсь вычеркнуть тебя — для тебя всегда найдется место на ТЭЛОНЕ ...”

“Только не как командир, верно?”

“Вас и Ариадну, как руководителей технической группы, проектирующих, создающих и внедряющих новейшее оружие и технологии, никто не сможет заменить. Как тактики и полевые командиры ...”

“Ты думаешь, мы отстой”.

“Я думаю, вам нужно научиться создавать боевую команду, а не надевать броню самостоятельно и бросаться в гущу огненной бури — или, что еще хуже, создавать огненную бурю”, - сказал Келси. “Я думаю, что смогу это сделать. Теперь, когда я лучше понимаю, как работает ваша технология и на что она способна, я думаю, что у меня есть организаторские способности, чтобы вывести TALON на гораздо более высокий уровень ”.

“И это, несомненно, помогло бы тебе хорошо выглядеть в ФБР или за его пределами, не так ли?”

“Я делаю это не для того, чтобы хорошо выглядеть”, - огрызнулась Келси. “Конечно, для меня было бы великим наследием как можно быстрее привести эти силы в полное боевое состояние, прежде чем я покину Бюро. Но я действительно верю и в оперативную группу "ТЭЛОН" тоже. Я думаю, что это может быть так же масштабно и важно, как маршалы США — черт возьми, я думаю, что в конечном итоге это может заменить маршалов США ”.

Джейсону пришлось признаться самому себе, что он никогда раньше не думал о TALON в таком ключе: TALON становится собственным федеральным правоохранительным агентством. Он думал об этом только как об инструменте ФБР или вооруженных сил, как о выборе другого оружия или транспортного средства для выполнения конкретной задачи. “Готовы ли вы подвергнуться дополнительной проверке?” - спросил он.

“Пристальное внимание’? Я называю это ”всеобщим осуждением", - сказал Келси, только наполовину шутя. “Но, отвечая на твой вопрос: да, я готов принять это. Сказать по правде, я уже запятнан своими действиями с TALON — я недолго пробуду на посту директора. Я был номинирован из-за того, что я сделал, чтобы помочь выследить Консорциум. Но я плохо играю с Конгрессом, генеральным прокурором или вашингтонской бюрократией, тремя игроками, которых вам нужно победить в этом городе. Так что я мог бы с таким же успехом помочь "ТЭЛОНУ" выследить тех, кто сейчас вторгается в Америку, затем уйти на пенсию и устроиться на приятную работу консультанта в частном секторе ”.

Она сняла солнцезащитные очки и огляделась. “И это было бы хорошим местом для основания моей консалтинговой фирмы”, - добавила она. “Хорошая погода круглый год, достаточно далеко от океана, чтобы избежать тумана, но достаточно близко, чтобы по-прежнему наслаждаться побережьем; отличный аэропорт, отличные удобства. Ничего не имею против Кловиса, Нью-Мексико, но этот район позорит его ”.

“Я удивлен слышать, как ты говоришь вот так, о том, чтобы уйти с государственной службы и повесить гальку”, - заметил Джейсон. “На тебя не похоже”.

“Я могу прочесть почерк на стене, Джейсон — мой медовый месяц с Вашингтоном подходит к концу. Скоро им понадобится более опытный, упрямый человек на посту директора. Я думаю, что это разумно - строить планы. Если ты умен, ты сделаешь то же самое ”. Она внимательно посмотрела на него и добавила: “Может быть, даже присоединится к моей команде”.

“Ты и я... работаем вместе?”

“Я этого не говорил. Это моя фирма — ты будешь работать на меня ”. Это, подумал Джейсон, была деловая, прямолинейная Келси Дилейн, которую он знал. Он заметил украдкой взгляд, который бросила на него Ариадна, и понял, что она подумала о том же. “Но я бы нашел твоим настоящим талантам хорошее применение и гарантировал, что оплата, льготы и привилегии будут того стоить”.

“Звучит так, как будто у тебя все получилось, Кел”.

“Времена меняются — ты должен меняться вместе с ними”, - сказал Келси. “Подумай об этом”.

Когда она вышла вперед, чтобы поприветствовать женщину, стоявшую у входа в местное отделение ФБР, Ариадна подошла к нему и спросила вполголоса: “Вы, в костюме и галстуке, работаете на нее?”

“Времена меняются — ты должен меняться вместе с ними”, - как попугай повторил Джейсон.

“Я бы предпочел вернуться в Форт Полк и есть раков”.

“Теперь ты заставляешь меня проголодаться”.

Келси встретила специальный агент, отвечающая за местное отделение в Сан-Диего, Анжелика Пирс, высокая и эффектная брюнетка с ярко-голубыми глазами и безошибочным акцентом северной части штата Нью-Йорк. “Добро пожаловать в Сан-Диего, мисс директор”, - сказал Пирс, пожимая сначала руку Келси, затем приветствуя остальных. “Я понимаю, что ты сразу же отправишься в путь, и я знаю, что у тебя была долгая ночь. Все готово; кофе ждет”.

“Спасибо, Анжелика”, - сказала Келси. “Я ценю то, что ваш офис потрудился над этим. Ваша поддержка была выдающейся ”.

“Спасибо, мэм”, - ответил Пирс. Ее тон стал намного серьезнее — любезности закончились, пора переходить к делу. “Как вы знаете, мы соблюдаем все меры безопасности, поэтому вам пришлось припарковаться так далеко от здания. Мы также не будем обходить систему безопасности на входе; заранее приносим извинения за задержку ”. Они сдали свои удостоверения личности перед входом в здание, затем вместе вошли в зону захвата, в то время как маломощные рентгеновские сканеры сканировали на предмет оружия и взрывчатки, затем по одному вошли в зону досмотра, где их вручную обрабатывали металлом детекторы для определения местоположения их оружия. Все, кроме Джейсона и Келси, были удивлены, что у Ариадны было оружие, ее стандартный полуавтоматический пистолет SIG Sauer P220 45-го калибра - но все, кроме Келси, были удивлены, наблюдая, как жизнерадостная, дружелюбная, улыбающаяся Дженис Перкинс проходит через охрану: у нее было не менее трех пистолетов, включая удивительно маленький пистолет-пулемет Heckler & Koch 40-го калибра UMP на плечевом ремне под пальто.

“Блин, никогда бы не подумал”, - заметил Джейсон. “Интересно, насколько хорошо были бы вооружены ваши телохранители?”

“Дженис - мой телохранитель”, - сказала Келси. “Она может писать под диктовку, печатать восемьдесят слов в минуту, может заставить любой компьютер вращаться колесами и может всадить тридцать пуль в мишень диаметром двенадцать дюймов на расстоянии шестидесяти футов на полностью автоматическом режиме. Она также адвокат. Она была рядовым в морской пехоте США, прежде чем поступить в Бюро.”

Они спустились на лифте на один уровень в следственный изолятор, сдали свое оружие тюремщикам, затем вошли в комнату для допросов с длинным металлическим столом, привинченным к полу, несколькими стульями и двумя стенами с односторонними зеркалами на них. Принесли кофе и сэндвичи, которые Рихтер, Вега и Дилейн с жадностью проглотили. Несколько мгновений спустя раздался стук в дверь, и агент ввел белого мужчину постарше, с растительностью на лице, отросшей за несколько дней, и нечесаными седыми волосами, одетого в оранжевый комбинезон заключенного. Агент убедился, что смотровая шторка на двери закрыта, снял с заключенного наручники и, выходя, закрыл за ним дверь.

Ответственный специальный агент Пирс подошел и пожал мужчине руку. “Добро пожаловать, Пол”, - приветствовала она его. “Надеюсь, ты не возражаешь против маскарада. У нас в этом учреждении слишком много людей, которые могут тебя узнать ”.

“Вообще никаких проблем, мэм”, - ответил мужчина.

Пирс повернулся к остальным в комнате. “Пол Парди, это директор ФБР Дилейн, ее помощник Специальный агент Перкинс, майор армии США Джейсон Рихтер и его заместитель доктор Ариадна Вега. Ребята, это ...”

“Пол Парди?Агент пограничного патруля США, который, как сообщалось, был убит теми террористами возле Блайта?” Спросила Келси. Она шагнула вперед и пожала ему руку. “Рад видеть, что вы действительно живы, агент Парди”.

“Никто больше, чем я, мисс директор”, - сказал Парди с довольно “ого-го” провинциальным акцентом юго-западного кантри — не Техаса, не Южной Калифорнии, а чего-то посередине. Келси сразу же была уверена, что Парди перенял акцент, чтобы заставить любого, с кем он столкнется, недооценивать его — она должна быть осторожна, напомнила она себе, чтобы не делать этого.

“Что случилось?”

“Они выстрелили мне в спину, когда я помогал мигрантам, которых мы выловили из моего патрульного грузовика”, - сказал Парди. “Как у идиота, у меня не было противоударной пластины сзади на жилете, как у меня спереди, и пуля выбила из меня дух. Я приземлился лицом вниз в канаву, и, полагаю, они оставили меня умирать. Я пришел в себя в больнице”.

“И вы объявили миру, что он был убит?” - Спросил Джейсон. “Почему? Чтобы сохранить свою семью в безопасности?”

“Пол был агентом BORTAC и в первые годы своей службы в пограничном патруле выполнял кое-какую работу под прикрытием, и его испанский очень хорош — мы подумывали о том, чтобы снова отправить его работать под прикрытием”, - сказал Пирс.

“БОРТАК”?"

“Тактические подразделения пограничного патрулирования”, - объяснил Пирс. “Лучший один процент пограничного патруля, выбранный для прохождения специальной подготовки по скрытному наблюдению, захватам с высоким риском, опасной службе в ордерах, нападению и специальному оружию. Они иногда ставят в неловкое положение членов команд по освобождению заложников ФБР, группу специальных операций маршалов США и большинство подразделений спецназа крупных городов. Парди был одним из лучших агентов BORTAC пограничного патруля в первые годы существования программы.”

“Моя семья довольно маленькая и разбросана, и я определенно не богат — террористам следует жарить рыбу покрупнее, майор”, - сказал Парди. “Я тоже не из тех, кто прячется — если они хотят добраться до меня, пусть приходят. Я буду готов к ним в следующий раз ”. Джейсон улыбнулся упорству парня — он был готов в одиночку справиться с Консорциумом. Парди посмотрел на Рихтера и Вегу. “Вы те люди, которые пытаются использовать эти большие роботы на границе, не так ли?”

“Совершенно верно, агент Парди”, - ответила Ариадна.

Парди протянул руку и пожал им обоим руки. “Слава Богу, мы наконец получаем некоторую огневую мощь для поддержки наших патрульных сил”, - сказал он. “В противном случае каждый качающийся член на проводе - труп”.

“Мне неприятно говорить вам это, но нас только что переназначили”, - сказал Джейсон. “Мою команду сняли с проекта — сейчас там только обычные подразделения пограничного патрулирования и несколько национальных гвардейцев, хотя они лучше вооружены и имеют лучшее оборудование для наблюдения”.

“Это просто потому, что ваши гаджеты пугают всех до смерти, особенно этих бледнолицых продавцов карандашей в Вашингтоне”. Он сделал паузу, смущенно посмотрел на Келси, затем решил, что он действительно имел это в виду, и пожал плечами. “Без обид, мэм”.

“Я думаю, вы вполне заслуживаете высказывать свое мнение, агент Парди”, - сказал Келси.

“Скажи майору и директору Дилейн, кто, по твоему мнению, напал на тебя, Пол”, - подсказал Пирс ветерану пограничного патруля грубоватого вида.

“Русские”, - просто сказал старик. Рот Келси открылся от удивления; Джейсон понимающе кивнул. “Опытные, хорошо обученные и хладнокровные убийцы. Они прикончили моих партнеров и других мигрантов так небрежно, как будто давили кукарачу ” .

“Вы уверены, агент Парди?” Спросила Келси.

“Конечно, я уверен, мэм. Я провел четыре года в разведке ВВС, прежде чем присоединился к пограничному патрулю, два из них в Западной Германии. Я разговаривал со многими русскими — я научился говорить на нем довольно хорошо, если я сам так говорю. Другой из террористов накричал на того, кто говорил по-русски, сказав ему по-испански, чтобы он перестал говорить по-русски ”.

“Ты был прав, Джейсон”, - сказала Келси. “Это, должно быть, Консорциум, пытающийся проникнуть обратно в страну — только на этот раз они тайком пересекают границу вместо того, чтобы использовать поддельные паспорта”.

“Тут не нужно ‘пытаться’, мэм — я бы сказал, что в грузовике Эрнесто Фуэрзы их было по меньшей мере дюжина, может быть, две дюжины, полностью вооруженных и экипированных, как пехотинцы на передовой”, - сказал Парди. “Они уничтожали свои цели так же легко, как поливали газон. Кто знает, сколько еще таких грузовиков пересекло границу? В удачный день мы забираем только одного из десяти опрошенных. Если бы еще десять таких грузовиков, как этот, проехали через границу той ночью, у них была бы целая рота ударных войск или Спецназ — российские силы специального назначения — прямо сейчас в стране. Я не видел, чтобы кто-нибудь выходил из грузовика Флореса, кроме латиноамериканцев и еще одного ...”

“Фуэрза был там?” Ариадна Вега недоверчиво перебила. “Ernesto Fuerza? Вы уверены, агент Парди?”

“Конечно, я, доктор Вега”, - сказал Парди. “Одного контрабандиста мне так и не удалось поймать - я тоже не уверен, что смог бы его задержать, поскольку каждый адвокат по гражданским правам и защите прав иммигрантов на юго-западе Соединенных Штатов и севере Мексики согласился бы представлять его интересы. Испаноязычное сообщество думает, что он мексиканский Фидель Кастро или Ясир Арафат и в конечном итоге приведет их на панамериканскую родину, свободную от преследований. Для меня он просто еще один койот. Я лично изъял десятки килограммов наркотиков во время одного ареста, но он скрылся ...”

“Он говорит, что больше не занимается контрабандой наркотиков”, - сказала Ариадна.

“Однажды контрабандист наркотиков, он всегда контрабандист наркотиков”, - сказал Парди. “Деньги слишком хороши, чтобы их игнорировать. На твоем месте я бы не совершал ошибку, предоставляя ему презумпцию невиновности. И теперь, когда его видели путешествующим с группой российских коммандос, я бы сказал, что он, возможно, тоже занимается внедрением террористов и оружия в США. Я бы с удовольствием упрятал этого ублюдка за решетку навсегда ”. Парди улыбнулся мрачному выражению лица Ариадны. “Извините, что нарушаю ваш порыв, док, но Фуэрза - серьезный злодей. Я не думаю, что он борец за свободу, каким его все представляют ”.

“Он сделал несколько замечательных, важных вещей для сообщества мигрантов, агент Парди”, - сказала Ариадна. “Я не ставлю под сомнение ваши знания и опыт, но я указываю, что нельзя сбрасывать со счетов все хорошее, что он сделал”.

“О, да, это возможно, мисси”, - сказал Парди. “Прежде всего, "благо", о котором вы говорите — помощь иностранцам нелегально проникнуть в страну, — это преимущество перед законом . Возможно, нам следует изменить закон, чтобы рабочим было легче приезжать в эту страну легально, но пока это не будет изменено, Фуэрза нарушает законы, которые я поклялся соблюдать, и я собираюсь остановить его.

“Второе: возможно, когда он якобы отказался от своих злых дней контрабанды наркотиков и переключился на незаконный ввоз мигрантов, он сделал это, потому что действительно хотел помочь своим собратьям-мексиканцам найти лучшую жизнь в Америке. Но это было тогда . В наши дни он принимает любого клиента и любой груз, пока у них есть наличные. Мне кажется, что он привел террористов с серьезным тяжелым вооружением — и эти террористы использовали группу мигрантов в качестве живого щита, чтобы расстрелять моих приятелей ”.

“Но вы не видели, как Фуэрза в кого-нибудь стрелял, не так ли?”

“Нет, но он, конечно же, не предупредил моих приятелей, что их вот-вот разнесет в пух и прах, не так ли?”

“Может быть, он не знал, что они собирались ...”

“Конечно, док, парень загружает грузовик отрядом парней в бронежилетах и с автоматическим оружием, и он просто собирается отвезти их на местную ферму, чтобы они могли собрать немного овощей”, - едко парировал Парди. Черты его лица немного смягчились, когда он увидел, что выражение лица Веги сменилось с вызывающего на боль и стыд. “Эй, док, я не пытаюсь затевать с тобой ссору, хорошо? Множество людей по всему миру, включая некоторых очень умных политиков, юристов и говорящих голов на телевидении, считают Фуэрзу героем. Я просто не могу не заметить, что не очень часто вижу этих людей на проводе со мной и моими ребятами.” Он ободряюще улыбнулся. “Но ты здесь, док, и я уважаю это. Из нас получится хорошая команда, и мы увидим то, что мы видим ”. Ариадна кивнула и попыталась улыбнуться, но ее лицо выглядело мрачным, она отвела глаза и ничего не сказала.

“Что еще вы помните о той ночи, агент Парди?” Спросила Келси. “Вы упомянули русских — можете ли вы дать нам описание?”

“Только об одном из них, о том, который, я думаю, приехал с Флоресом - я не смог идентифицировать военных, которые выпрыгнули из грузовика Фуэрзы, потому что на них были балаклавы и шлемы”, - сказал Парди. “Крупный парень, рост около шести футов двух дюймов, квадратный и крепкий, но не толстый, с бритой головой, в солнцезащитных очках”.

“Захаров”, - выдохнул Джейсон. “Так и должно быть”.

“Захаров? Егор Захаров?”- недоверчиво спросил Парди. “Парень, который планировал те террористические атаки на Кингман-Сити, Сан-Франциско и Вашингтон? Он был прямо передо мной?Боже мой, я действительно видел Егора Захарова ... Я даже взял на прицел этого ублюдка, пока его солдаты не начали стрелять по этому месту!”

“Вы уверены в своем описании, агент Парди?” Спросила Келси.

“Уверен, мэм — я направил на него свет своих фар, и он повернулся лицом ко мне, как только я это сделал. Захаров приехал с Флоресом в его ”Субурбане" с небольшой группой мигрантов, а Фуэрза привез большой грузовик террористов ".

“Подожди минутку, подожди минутку — ты продолжаешь упоминать этого Флореса”, - перебил Джейсон. “Кто такой Флорес?”

“Флорес. Виктор Флорес. Он был вторым контрабандистом в группе”. Он вопросительно посмотрел на ответственного специального агента Пирса. “Вы не обнаружили тело молодого парня, семнадцати или восемнадцати лет, возле расстрелянного "Субурбана"?”

“Нет”, - сказал Пирс. “Ты никогда не упоминал о нем”.

“Я предположил, что он был среди погибших”, - сказал Парди.

“Там был убит маленький мальчик, может быть, одиннадцати или двенадцати лет, но не подросток ...”

“Когда я прибыл на место происшествия, я арестовал койота по имени Виктор Флорес”, - взволнованно парировал Парди. “Он был отделен от Фуэрзы. Фуэрза пригнал большой грузовик с коммандос в нем, тот, на котором прикатило второе подразделение пограничного патруля. Я подкатил к Флоресу и его "Субурбану". Я знаю этого парня — я много раз догонял его, но никогда не арестовывал. Но он был там . Я приковал его наручниками к двери его ”Субурбана ", но освободил сразу после того, как началась стрельба ". Он удивленно посмотрел на остальных. “Он, должно быть, сбежал!”

“Там есть еще один свидетель”, - сказал Джейсон. “Еще один парень, который мог бы точно опознать Захарова”.

“Опознал его? Черт возьми, я думаю, Флорес привез его в страну! ” Воскликнул Парди. “Когда я подъехал к Флоресу сзади, перед тем как включить фары, Захаров только что закончил разговаривать с Флоресом и шел с Фуэрзой к грузовику Фуэрзы. Это выглядело как встреча ”.

“Они, должно быть, пришли по отдельности — Захаров с Флоресом и коммандос с Фуэрзой”, - сказал Дилейн. “Хорошая оперативная техника обеспечения безопасности”.

“Но если бы вы не нашли тело Флореса, он мог бы все еще быть где-то рядом”, - сказал Парди. “Мы должны найти его раньше, чем это сделают Захаров или Фуэрза”. Он посмотрел на Пирса и Дилейн. “Дайте мне еще один шанс разобраться с ними, мэм, директор. Выпустите меня отсюда”.

“Если это Консорциум, и они узнают, что ты жив, они убьют любого на своем пути, чтобы добраться до тебя”, - сказала Келси. “Это слишком опасно”.

“Я записался в пограничный патруль не для того, чтобы быть в безопасности, мэм”, - сказал Парди. Он посмотрел на Рихтера и Вегу. “Соедини меня с этими парнями. Я помогу им выследить Захарова и всех, кто замешан в этом ”.

“Нас закрыли, агент Парди”, - сказала Ариадна.

“Ну, откройся снова”, - раздраженно сказал Парди, с подозрением относясь ко всему тому сопротивлению, которое он получал от предположительно фанатичных армейских парней. “Ваши роботы - единственное, что может остановить этих психов от убийства новых агентов. Эти русские так же хорошо оснащены и эффективны, как любое подразделение легкой пехоты армии США, которое я когда-либо видел, и они становятся сильнее с каждым днем. Они легко уничтожат любых агентов пограничного патруля ”. Он повернулся к Пирсу и сказал: “Я могу помочь выследить этих террористов. Я знаю сообщество рабочих-мигрантов, мэм ...”

“Они знают, кто ты. Они не будут сотрудничать с вами ”.

“Они знают, что я честен, и не пытаются надуть им яйца, мэм”, - сказал Парди. “Они, вероятно, не знают, насколько опасны эти русские — если бы мигранты знали, кого они прячут, они могли бы приветствовать нашу помощь в их ликвидации”.

“Ты все еще Мигрант,” - сказал Пирс. “Если Консорциум живет и перемещается среди них, мигранты могут просто сдать вас, чтобы обеспечить безопасность для себя и своих семей. Есть ли у вас кто-нибудь в сообществе, кто мог бы вам помочь?”

“Я мог бы связаться с некоторыми из моих информаторов ...” Ответил Парди, но по выражению его лица было очевидно, что он тоже не мог им доверять. Он повернулся к Ариадне. “Но доктор Вега могла бы мне помочь. Она знает язык лучше меня, и она чертовски намного лучше выглядит ”.

“Я американка во втором поколении”, - неловко сказала Ариадна, виновато опустив глаза в пол. “Я никогда не был частью испаноязычного сообщества. Я не уверен, смогу ли я вам помочь. Кроме того, у меня полно дел с оперативной группой ”.

“Эй, доктор Вега, вы кажетесь мне довольно крутым, - сказал он, - и из того, что я слышал, вы делали в Бразилии и Египте, я думаю, вы можете постоять за себя. Кроме того, латиноамериканцы обычно не грубят женщинам и не визжат на них, даже если они не из их сообщества — не очень-то по-мужски подвергать леди опасности, даже женщину-полицейского ”. На довольно хорошем испанском он добавил: “Ellos no pueden parar mi Veracruz и su belleza, se ñorita”.

“Спасибо, се ñор”, - сказал Ари, добавив неуверенно: “Но я не думаю, что смогу это сделать”.

Парди внимательно посмотрел на Ариадну, спокойно пытаясь оценить истинное значение ее ответа, затем пожал плечами. “Тогда я застрял”, - сказал он. “Мне просто придется сделать это старомодным способом — выбить асфальт, слегка надрать задницу и раздать всем кучу наличных. Дайте мне пару отделений БОРТАКОВ, и у меня будет достаточно огневой мощи, чтобы справиться с кем угодно ”. Он задумчиво посмотрел на Джейсона и добавил: “Кроме Консорциума. Для них, я уверен, мне понадобятся морские пехотинцы или Силы специального назначения, если я не смогу достать роботов ”.

“В любом случае может быть слишком поздно, Пол”, - сказал Пирс. “Я уверен, что Флорес уже сбежал обратно в Мексику”.

“Он мог бы, но я так не думаю”, - сказал Парди. “Флорес не мексиканец. Он ‘ребенок—ангел" - его родители были мексиканскими рабочими-мигрантами, но он родился в США в семье мгновенного гражданина ”. Судя по выражению лица Пирс, она явно не знала этой части информации. “Извините, мэм, но вы не показываете нам свои, поэтому мы не показываем вам наши. Это должно измениться, если мы надеемся выполнить какую-либо реальную работу.

“В любом случае, родители Флореса были рабочими-мигрантами на ферме, но он родился в южной Калифорнии, в долине Коачелла, в больнице Кеннеди, я думаю — я видел его куртку. Черт возьми, в наши дни более половины всех детей, рожденных в Южной Калифорнии, имеют родителей—нелегалов, но семнадцать лет назад это делало тебя особенным - "малыш-ангел". Ставлю доллар против пончиков, что он все еще в этом районе. Он помогает мигрантам, но он стопроцентный американец — я не думаю, что он сбежал бы в Мексику ”. Он снова повернулся к Ясону и Ариадне. “Отдайте мне этих двоих и их устройства, и я найду Виктора Флореса, я гарантирую это”.

Келси посмотрела на Джейсона, затем сказала: “Белый дом ни за что не одобрит использование TALON для выслеживания одного молодого человека”, - сказала она.

“Вы долбаный директор ФБР, мэм — скажите им, чего вы хотите и что планируете, и они это сделают - если они умны”, — сказал Парди. “Вы постоянно встречаетесь с президентом, верно? Раньше вы работали на нового министра внутренней безопасности, и, если я не ошибаюсь, вы отчитывались непосредственно перед новым советником по национальной безопасности и этим крысиным ублюдком-предателем Чемберленом, когда ТЭЛОНА впервые подставили, верно? Простите, мэм, но в чем здесь вопрос? У тебя больше возможностей для инсайда, чем у Марты Стюарт ”.

“TALON не был разработан как система расследования, агент Парди”, - сказал Джейсон. “ТАЛОН" - это высокотехнологичное отдельное мотопехотное подразделение, эквивалентное отделению тяжелой винтовки, ракет или миномета. Будет лучше, если это...”

“Вы, ребята, убиваете меня”, - сказал Парди, качая головой в чистом раздражении. “Ты говоришь мне, что у тебя есть робот за миллион долларов и все эти модные беспилотные разведывательные самолеты, и ты не можешь помочь мне найти одного проклятого ребенка на поле артишоков в долине Коачелла? Ты, — продолжил он, поворачиваясь к Келси, “ не можешь попросить этих парней помочь тебе выследить еще одного выжившего в результате террористического покушения, парня, который может привести нас ко всей банде?” Он свирепо посмотрел на них обоих. “При всем моем уважении: что вы за анютины глазки, ребята? И это все, что ты делаешь весь день, это ноешь и говоришь своим подчиненным ”нет, нет, нет"?"

“Вы никогда не видели подразделение уголовного розыска в действии, агент Парди...”

“Я видел их по телевизору достаточно, чтобы знать, что они чертовски намного быстрее, сильнее и выносливее, чем те русские, которые стреляли мне в спину”, - вставил Парди. “Да, конечно, роботы не являются типичными агентами под прикрытием. Но это не значит, что мы не можем заставить их и остальные ваши материалы работать. Это просто требует немного воображения и мозговой силы, майор. В чем дело — армия больше не поощряет творческую мысль своих офицеров полевого уровня?” Джейсон улыбнулся и кивнул, сдаваясь; Парди удовлетворенно кивнул и повернулся к Келси. “И вы, мисс директор, я не хочу слышать слов "нет", или я не могу сделать это в моем присутствии, при всем должном уважении. Если ты не хочешь использовать свою силу или полномочия директора долбаного ФБР, передай это мне — я покажу тебе, как выполнить эту работу ”.

“Держите это под контролем, агент Парди...” Анжелика Пирс предупреждала.

“Нет, он прав, Анжелика”, - сказала Келси. Она посмотрела на свои часы, затем на Дженис Перкинс. “Дженис...?”

Она достала свой персональный цифровой органайзер до того, как Келси задала вопрос. “Мы будем получать отчеты о состоянии дел из SACS и иностранных бюро по пути обратно в Вашингтон”, - немедленно сказала она. “Встречи в Вашингтоне начинаются в тысячу тринадцать ноль-ноль. Первая встреча с сотрудниками разведки, за которой последует встреча с директорами национальной разведки и центрального разведывательного управления в Лэнгли. У нас будет один час после этого, чтобы подготовить брифинги и рекомендации. Мы информируем генерального в тысячу шестьсот, советника по национальной безопасности и начальника штаба в шестнадцать тридцать, что, я думаю, займет не менее двух часов, а затем мы информируем президента. Он может попросить об этом раньше, потому что ему нужно произнести речь в Аннаполисе ”.

“Это слишком много информации, агент Перкинс”, - сказал Парди. “Ради Бога, никто не хочет знать, как сделана эта чертова сосиска”.

Келси на мгновение задумалась, затем решительно кивнула. “Дженис, мне нужно, чтобы ты...”

“Пусть заместитель директора возьмет отчеты о состоянии дел и сообщит вам о любой необычной или значительной деятельности”, - вмешалась Дженис, делая заметки в своем КПК с поразительной скоростью, “потому что вы будете на стратегическом совещании с майором Рихтером, доктором Вегой и очаровательным агентом Парди, готовя план использования оперативной группы "ТЭЛОН" для задержания подозреваемых террористов Консорциума, которые, по вашему мнению, проникли на юго-запад Соединенных Штатов с использованием мексиканских контрабандистов людей”.

“Скажи мне, что ты умеешь готовить, и я женюсь на тебе сегодня вечером, милая”, - сказал Парди Перкинсу.

Дженис в ответ только подмигнула ветерану пограничного патруля, затем спросила: “Вы возвращаетесь в Вашингтон, мэм?”

“Снова на все эти проклятые идиотские занудные собрания?” Парди что-то пробормотал себе под нос. “Как она может скучать по любому из них?”

“Я вернусь на встречу с DNI и DCI”, - сказал Келси. “Помощнику шерифа придется взять на себя всю остальную работу по дому, пока я не вернусь”.

“Для этого и существуют помощники, мэм”, - сказал Парди.

“Спасибо вам за вашу проницательность, агент Парди”, - сказала Келси, позволив небольшому раздражению проявиться в ее голосе. “Я только что дал вам один час своего времени, чтобы составить план действий по использованию оперативной группы "ТЭЛОН" и ФБР для оказания вам помощи в выслеживании террористов, которые убили тех агентов пограничного патруля. Теперь, если ты не любитель пошутить и нагнетать обстановку, тебе лучше начать говорить со мной, и лучше бы это было хорошо. Джейсон, Ари, присаживайтесь. Когда я сяду на свой самолет в Вашингтон, я хочу, чтобы план был на месте, а все игроки были помечены и готовы к выступлению, как только я получу сообщение из Белого дома ”.

Пол Парди хлопнул в ладоши и взволнованно потер их. “Так вот, это я и ждал услышать, мэм!” - воскликнул он. “Не займет и десяти минут рассказать вам, что я хочу сделать, чтобы выследить тех ублюдков, которые убили моих друзей и вырезали тех невинных людей. Тогда, ты скажи мне, как ты можешь помочь мне выполнять мою работу.

“Это не армия, друзья мои; это не ФБР; это даже не Бюро таможенной и пограничной охраны”, - серьезно продолжил он, глядя на каждого из них по очереди, затем остановил свой взгляд на обеспокоенном выражении лица Ариадны. “Я говорю о пограничном патруле, настоящем пограничном патруле. Мы существуем уже давно, выполняя свою работу как можно лучше. На поле боя мы делаем все немного по-другому. Ты следуй моему примеру и помогай мне делать мою работу, и мы как можно скорее схватим этих кровожадных сукиных сынов ” .

Он оглядел Джейсона с головы до ног с улыбкой на лице, затем хлопнул его по плечу. “Тебе лучше заняться отрастанием волос на лице, молодой человек, если сможешь”, — сказал он. “Ты выглядишь слишком чисто для того места, куда мы направляемся”.

ГЛАВА 5

НАЦИОНАЛЬНЫЙ ЛЕС КОРОНАДО,

ЮГО-ВОСТОЧНАЯ Аризона

ДВЕ НОЧИ СПУСТЯ

“Добро пожаловать на совершенно особый выпуск "Итогового отчета", мои друзья и сограждане-американцы. Я Боб О'Рурк, обращаюсь к вам из национального заповедника Коронадо, расположенного примерно в тридцати милях к юго-западу от Томбстоуна, штат Аризона, места печально известной перестрелки в ОК Коррале и дома таких крутых блюстителей закона, как Уайатт Эрп и Бат Мастерсон. Это записывается для трансляции завтра утром. Мой голос может показаться вам странным, потому что я говорю в специальную микрофонную маску, которая заглушает мой голос, чтобы его не услышали другие, что может выдать наше присутствие. Я объясню, зачем мне это нужно, через мгновение.

“Я здесь с моим звукорежиссером Джорджи Уэйном, который выполнял работу стивидора, помогая мне тащить наше оборудование по этим горным перевалам сегодня вечером. Для меня это был довольно утомительный поход, и я взял с собой только легкий рюкзак — Джорджи нес остальные наши вещи, и я отдаю ему должное за то, что он притащил все это снаряжение для меня. Мой прижимающийся к дереву продюсер Фанд Кент вернулась в студию в Лас-Вегасе — у нее не хватит ни ног, ни живота для такого рода работы.

“Мы находимся высоко в горах Уачука, на высоте примерно шесть-семь тысяч футов. Местность скалистая, с множеством деревьев и зарослей кустарника — в ней легко спрятаться, что хорошо известно бесчисленным поколениям беглецов, гангстеров, коренных американцев и преступников. Близлежащий перевал Миллерс-Пасс поднимается на высоту более 9 400 футов. Воздух прохладный, хотя дневная температура превышала девяносто градусов, и воздух очень неподвижен. Сегодня ночью на небе очень слабая луна. Это идеальная ночь для засады.

“Но это мы будем устраивать засаду. Я здесь с Альфа-патрулем Американского сторожевого проекта, всемирно известной группой добровольцев со всех концов Соединенных Штатов, которые взяли на себя смелость делать то, чего федеральное правительство и военные, по—видимому, не желают или — в случае недавней неудачной попытки Оперативной группы TALON в Южной Калифорнии - неспособны сделать: патрулировать и защищать границы Америки. Мы собрались здесь сегодня вечером, потому что у нас есть достоверная информация, полученная от информаторов и от собственной сети наблюдателей The Watchdog, как на земле, так и в воздухе, о том, что большое количество нелегальных мигрантов направится этим путем, чтобы попасть в Соединенные Штаты. Со мной у беспроводного микрофона командир американского сторожевого проекта Герман Гайц. Вы меня хорошо слышите, коммандер?”

“Громко и четко, мистер О'Рурк”, - ответил Гейц. Он был почти на фут выше О'Рурка, с густой бородой и крупными резкими чертами лица, в камуфлированной одежде для лесной охоты, с бутылкой воды из верблюжьей шерсти в рюкзаке и поясом Web utility с кобурой для оружия, фонариком и другим снаряжением.

“Спасибо, что позволил The Bottom Line сопровождать тебя в этой миссии, Герман. Мой первый вопрос очевиден: если ваша информация настолько точна, где находится пограничный патруль? Почему они не замешаны в этом?”

“Спасибо, что были здесь сегодня вечером с нами, мистер О'Рурк”, - сказал Гейц. “Отвечая на твой вопрос, пограничный патруль уже здесь. Ближайшее подразделение находится ниже по тропе, примерно в десяти милях отсюда, у подножия горы, вероятно, патрулирует 83-ю трассу и тропу Коронадо. В пограничном патруле около тридцати агентов, которые работают в три смены, патрулируя юго-запад округа Кочиз и половину округа Санта-Крус, примерно между Ногалесом и Бисби до межштатной автомагистрали 10.”

“И сколько это территории?”

“Это примерно сто шестьдесят квадратных миль, Боб”.

“Сто шестьдесят квадратных миль одной из самых суровых, негостеприимных и опасных земель в Соединенных Штатах”, - сказал О'Рурк. “Десять агентов - по сути, один агент на каждые шестнадцать квадратных миль”.

“На самом деле на патруль приходится два агента, ” поправил его Гейц, “ так что это пять единиц плюс кочующий надзиратель за смену на весь район патрулирования”.

“Как они это делают, Герман?” - Спросил О'Рурк. “Как возможно охватить такую большую территорию всего десятью людьми за смену?”

“Как и большинство небольших тактических подразделений, мистер О'Рурк, Пограничный патруль полагается на разведывательную информацию и датчики, будь то наземная вибрационная сигнализация или вертолетное патрулирование с использованием инфракрасных датчиков”, - ответил Гейц. “По сути, патрули позиционируют себя в соответствии с последней информацией, которую они получают; и они реагируют на сигналы тревоги, подобно частной охранной компании, патрулирующей большое закрытое сообщество. К сожалению, в данном случае "закрытое сообщество" очень большое и очень непроходимое, и там нет ворот — нелегалы могут пересечь границу где угодно в пределах двадцати-тридцати миль от того места, где мы находимся, и если пограничного патруля не окажется поблизости, когда они подадут сигнал тревоги, они смогут сделать это, не попавшись ”.

“Звучит как невыполнимая задача”.

“Они подкреплены двумя вертолетами, приписанными к сектору пограничного патрулирования Тусона, и при необходимости они могут вызвать местные правоохранительные органы и даже солдат армии из форта Уачука”.

“Ты когда-нибудь видел здесь солдат, помогающих пограничному патрулю, Герман?”

“Я видел один армейский вертолет, используемый для медицинской эвакуации агента, когда он включил свой поршневой двигатель”, - ответил Гейц.

“Как насчет департамента шерифов?”

“Они помогают транспортировать любых задержанных и обеспечивают изолятор, пока пограничный патруль не доставит заключенных в Тусон для обработки”.

“Таким образом, по сути, это всего лишь пять патрулей и надзиратель для патрулирования всей этой горной местности ...”

“И Сторожевые псы”, - гордо сказал Гейц. “У нас здесь почти сотня добровольцев, патрулирующих национальный лес Коронадо сегодня вечером. Приготовиться ”. Гейц отвел один микрофон от губ, тихо что-то сказал в другой микрофон гарнитуры, затем вернул микрофон О'Рурку. “Один из наших патрулей установил дистанционный контакт с очень большой группой людей, движущихся через Хайберский проход. Похоже, наша информация верна ”.

Голос О'Рурка дрожал от волнения. “Что такое Хайберский проход, Герман?”

“Как ты знаешь, Боб, настоящий Хайберский перевал между Пакистаном и Афганистаном является важным и часто используемым маршрутом путешествий, который веками использовался как связующее звено между Центральной Азией и Индийским субконтинентом”, - сказал Гейц. О'Рурк нетерпеливо кивнул, как будто он знал все о том, что говорил Гейц. “Александр Македонский использовал Хайберский проход за триста лет до рождения Христа, чтобы вторгнуться в Индию. Столетия торговцы, солдаты, контрабандисты и путешественники свободно пользовались этим маршрутом, потому что практически не было способа патрулировать или регулировать его. Мы называем эту конкретную тропу через горы Хайберским перевалом, потому что это, безусловно, самый загруженный маршрут для нелегалов между штатом Сонора в Мексике и южной Аризоной. Сторожевые псы совершили десятки перехватов на этом пути с момента нашего формирования два года назад ”.

“Что здесь делают Сторожевые псы, Герман?”

“Мы сидим, ждем, наблюдаем и докладываем, сэр”, - ответил Гейц. “Ни больше, ни меньше”.

“Итак, вы заметили кого-то, идущего по этой тропе. В этом нет ничего противозаконного, не так ли?”

“Нет, сэр, такого нет, и мы не относимся ко всем, с кем сталкиваемся здесь, как к нелегалам”, - сказал Гейц. “Только те, о ком мы точно знаем, что они пересекли границу, классифицируются как нелегалы”.

“И как ты это делаешь?”

“В большинстве случаев это просто наблюдение”, - сказал Гейц. “Мы размещаемся вдоль границы, которая тщательно обследована и проверена, и наблюдаем, как они пересекают ее собственными глазами. Иногда мы заставляем Фидо наблюдать, как они пересекают границу ”.

“‘Fido?’ Что это? Собака?”

“Наш беспилотный разведывательный беспилотник”, - сказал Гейц. “На самом деле это боевой беспилотник Pioneer, используемый ВМС США и морской пехотой во время операции "Буря в пустыне" для определения целей артиллерии и береговых бомбардировок. Иракские солдаты знали, что беспилотники Pioneer использовались для обнаружения артиллерийских целей, и фактически сдавались беспилотникам в очень большом количестве. Это была неоценимая помощь в том, чтобы сообщить нам, где и когда группа столкнется. Когда мы увидим активность, мы выйдем на связь ”.

“Но когда вы вступаете в контакт, вы на самом деле не знаете наверняка, что они нелегальные иммигранты, не так ли? Откуда ты знаешь, что они нелегалы?”

“В большинстве случаев мы действительно видим, как они пересекают границу — мы тщательно обследовали ее и нанесли на карту относительно наших наблюдательных позиций, так что сомнений никогда не возникает”, - объяснил Гейц. “Любой, кто пересекает границу не в пункте пересечения границы, нарушает закон, независимо от их национальности - даже прирожденные американцы не могут легально это сделать. Но это не наша работа - знать или выяснять, являются ли они незаконными или нет. Только правоохранительные органы имеют право остановить их, запросить документы и установить их гражданство или иммиграционный статус. Опять же — и это главный момент, который упускают многие наши критики, — все, что делает American Watchdog Project, - это наблюдает и сообщает. Мы помогаем пограничному патрулю выполнять свою работу ”.

“Значит, когда вы сталкиваетесь с группой нелегалов ...?”

“Мы фотографируем их с помощью наших инфракрасных камер и камер с низкой освещенностью, отправляем изображения в ретрансляционный фургон на шоссе 92, чтобы загрузить наши контактные изображения в Интернет, и просим парней в фургоне связаться с пограничным патрулем. Затем блок управления передаст нам любые инструкции, полученные от них ”.

“Инструкции? Что они говорят тебе делать?”

“Обычно они говорят нам оставить нелегальных мигрантов в покое, мистер О'Рурк”, - ответил Гейц.

“Оставить их в покое? Позволить им просто прогуляться по Соединенным Штатам?”

“Так точно, сэр”, - сказал Гейц. “Мы сообщаем об их местоположении, количестве, общем физическом описании и любой другой информации, которую мы можем собрать. Иногда мы будем следовать за ними; много раз, если мы чувствуем, что они опасны, или если мы распознаем в них рецидивистов, мы будем сопровождать их до самого спуска с горы и попытаемся договориться с пограничным патрулем о встрече с нами ”.

“Ты сказал "попытаться", чтобы пограничный патруль встретился с тобой?”

“У них просто не хватает людей, чтобы отвечать нам каждый раз - и, честно говоря, я не думаю, что у них всегда есть желание”, - сказал Гейц. “Проще говоря, мы иногда выставляем их в плохом свете. Мы — группа добровольцев, которые перехватывают столько же нелегалов, сколько и они - в прессе это выглядит не очень хорошо ”.

“Итак, вы здесь занимаетесь перехватом, наблюдением и рекогносцировкой — для меня это звучит как военная операция”, - сказал О'Рурк. “Вы называете себя ‘Сторожевыми псами", но вы делаете гораздо больше, чем просто наблюдаете. Итог: разве вы все не просто кучка линчевателей?”

“Не больше, чем могла бы быть группа наблюдения за окрестностями — просто так случилось, что наш ‘район’ является популярным маршрутом контрабанды иммигрантов в горах и пустынях Америки”, - ответил Гейц. “Линчеватели берут закон в свои руки, весь закон — они становятся полицией, прокурорами, судьей, присяжными, а иногда и палачом. Мы ничего подобного не делаем. Думайте о нас как о программе наблюдения за соседями: мы наблюдаем и сообщаем, не более того.

“Но это наш дом, поэтому мы также ведем себя как соседи. Мы живем здесь, но это также общественная территория, и любой может путешествовать по этим местам. К посторонним не относятся как к злоумышленникам или преступникам, если только мы не наблюдаем и знаем, что они нарушают закон — простое хождение по этому району не является незаконным, и мы не относимся к тем, кого мы находим, как к нелегалам. Мы предложили прокатиться на наших четырехколесных квадроциклах на случай, если кто-то получит травму или ему будет трудно поспевать за остальными. Мы предлагаем воду, немного еды и первую помощь, точно так же, как мы бы поступили, если бы встретили других туристов на тропе ”.

“Что делает пограничный патруль после того, как вы предоставите им отчет о том, что вы нашли?”

“Если у них есть подразделение, они встретят их в конце тропы и задержат”, - сказал Гейц. “Если они этого не сделают, они уйдут”.

“Сбежать? Даже если вы скажете пограничному патрулю, где именно они находятся, они все равно уйдут?”

“Это вопрос живой силы, сэр. Если у них нет под рукой подразделения, они уходят ”.

“Что делают Сторожевые псы в таком случае?”

“Ничего”, - сказал Гейц. “Мы их тоже отпустили. Мы сообщим направление их движения, независимо от того, были ли они кем-либо подобраны, и описание транспортного средства, но мы их отпустим. У нас нет полномочий арестовывать или задерживать их, если мы на самом деле не видим, что они нарушают закон. Даже тогда мы действуем очень осторожно ”.

“Что ты имеешь в виду под этим?”

“Ну, например, если мы действительно наблюдаем и записываем человека, пересекающего границу в этом районе, мы знаем, что это незаконный акт, потому что по закону вам разрешено пересекать границу только в пункте пересечения границы. Но даже если мы точно установим личность преступника и получим неопровержимые доказательства того, что он нарушил закон, мы не знаем всех последствий того, почему он сделал то, что сделал ”.

“Я не понимаю, что ты имеешь в виду. Какие ‘последствия’?”

“Например, мистер О'Рурк, вы можете легально пересечь границу не в пункте пересечения границы, если чувствуете, что ваша жизнь в опасности, или если вы спасаетесь от политических преследований”, - сказал Гейц. “Я знаю, что мигранты часто утверждают все это в надежде избежать депортации; это может быть правдой, а может и нет. Дело, однако, в том, что Сторожевые псы не принимают такого решения. Каждый невиновен, пока его вина не доказана в наших глазах, и мы строго следим за этим. Мы просто наблюдаем и докладываем — остальное зависит от властей ”.

“В отчетах говорится, что вы пытаетесь произвести в отношении них гражданские аресты”.

“Абсолютно неправда”, - настаивал Гейц. “Хотя я знаю, что они нарушают закон, и у меня есть неопровержимые доказательства этого, Сторожевые псы не производят арестов”.

“Но ты и твои люди вооружены. Я вижу множество дробовиков и винтовок, и почти у всех, кого я видел, есть табельное оружие. Если вы перехватите кого-то здесь в темноте с оружием, разве это не может считаться арестом?”

“Прежде всего, сэр, я должен подчеркнуть, что каждый, кто носит оружие, должен иметь на это законное право”, - сказал Гейц. “Мы не носим скрытое оружие и не размахиваем им — не показываем, не используем и не обращаемся с ним как с средством запугивания или принуждения — ни при каких обстоятельствах. Мы проводим курсы по безопасности при стрельбе из огнестрельного оружия для всех сотрудников нашей организации; каждый, кто носит оружие, полностью обучен технике безопасности при стрельбе и процедурам, применяемым в полевых условиях, а также меткой стрельбе. Использование оружия, за исключением случаев самообороны, строго запрещено и приведет к немедленному увольнению и сообщению в департамент шерифа ”.

“‘Самооборона’? От животных ... или от людей?”

“Любой или что угодно, что угрожает нам, мистер О'Рурк, но в основном животные. Многие из наших патрулей сталкивались здесь со змеями и другими хищниками. В большинстве случаев в использовании огнестрельного оружия нет необходимости — яркий свет, шум или простое покидание района делают свое дело лучше, чем стрельба из пистолета в темноте, которая может подвергнуть опасности другие патрули. Большинство людей, которые носят оружие, носят только "змеиные заряды " — боеприпасы, содержащие маленькие дробинки вместо пуль, которые хороши только на короткой дистанции и, вероятно, не убьют человека, лучше всего подходят для уничтожения агрессивных паразитов ”.

“Шалуны - это одно, но как насчет некоторых нелегалов, которых вы перехватываете?” О'Рурк настаивал. “Ты арестовывал нелегалов и раньше, Герман — я видел отчеты. Они стали жестокими? Они угрожали тебе? Это настоящая причина, по которой вы и ваши члены носите оружие?”

“Как я уже сказал, сэр, ни один член американских сторожевых псов не может стрелять или даже размахивать оружием, кроме как в целях самообороны”, - сказал Гейц. “Всякий раз, когда мы совершаем перехват и у неизвестного нам человека оказывается оружие, мы приказываем ему или ей под покровом темноты бросить оружие. Это ради нашей безопасности и безопасности наших сограждан. Это то, что некоторые СМИ называют ‘арестами’.”

“И что потом?”

“Если они бросают оружие, мы осматриваем оружие и обыскиваем людей, чтобы убедиться, что у них больше нет оружия, а затем сообщаем о контакте в пограничный патруль и департамент шерифа”, - сказал Гейц. “Мы выполняем любые инструкции, которые получаем от властей, которые обычно заключаются в том, чтобы прекратить то, что мы делаем, и ждать помощи. Если мигранты не подчиняются нашим приказам, мы не приближаемся к ним, но стараемся удерживать их на месте до прибытия властей ”.

“Другими словами, вы их арестовываете”.

“Мы даем им понять, что ради нашей собственной безопасности они не смогут уйти, пока мы не разрешим это”, - сказал Гейц. “Им не обязательно нападать на нас первыми, чтобы мы боялись за свои жизни. Мы не позволим незнакомцу с мачете просто уйти от нас, все еще держа эту штуковину в руке — это было бы не слишком умно. Если это то, что СМИ называют ‘арестом’, так тому и быть ”.

“Что, если у них есть оружие?”

“Мы не разрешаем им брать с собой огнестрельное оружие”, - твердо сказал Гейц. “Абсолютно нет. Это слишком опасно для всех вовлеченных. Мы конфискуем все опасное оружие и передаем его пограничному патрулю или офису шерифа. Мы использовали сотни видов оружия, все, от мечей до бомб и пулеметов ”.

“Но как насчет их защиты от животных и хищников?”

“Мистер О'Рурк, я больше беспокоюсь о безопасности моих членов. Это наш дом . Я не потерплю, чтобы неопознанный предполагаемый нелегальный иммигрант носил огнестрельное оружие или любое другое опасное оружие рядом с моими мужчинами и женщинами. Возможно, у меня нет законного права лишать другого человека свободы или оружия на общественной территории, но мне по закону разрешено защищаться, если я почувствую, что моей жизни или имуществу угрожает опасность, и я это сделаю. Без колебаний”.

“Я высоко оцениваю вашу храбрость и честность, коммандер Гейц”.

“К счастью, мы не сталкивались со слишком большим количеством нелегалов с огнестрельным оружием, ” сказал Гейц, “ а те, у кого оно есть, сдают его нам без инцидентов. Шериф говорит мне, что если я заберу у кого бы то ни было какое—либо имущество — рюкзак, нож, пистолет, базуку или даже ядерную бомбу - этот человек имеет право предъявить ордер на арест за вооруженное ограбление и нападение и отправить меня в тюрьму. Но пока никто этого не сделал ”, - добавил он с довольным смешком.

“Но что, если какая-нибудь группа по защите прав человека, гражданских свобод или мигрантов отправится за вами с армией своих адвокатов?”

“Меня не слишком беспокоит, что со мной могут сделать нелегал или их адвокаты”, - уверенно сказал Гейц. “Честно говоря, я был бы рад провести день в суде. Нам здесь нечего скрывать, и мы оказываем общественную услугу. Мы документируем каждую секунду каждого перехвата как видео, так и аудио, которые передаются на наше устройство ретрансляции и записываются в цифровом виде перед загрузкой на наш веб-сайт. Мы используем технологию GPS для точного определения нашего местоположения, поэтому нет ... ” Гейц замер, прислушался в наушниках, затем сказал: “Время готовиться, мистер О'Рурк. Они почти здесь ”.

Боб О'Рурк дрожал от возбуждения, когда сбрасывал маску микрофона и укладывал свое снаряжение. “Теперь помните, у наших людей сзади на поясах есть крошечные мигающие красные опознавательные огоньки, так что вы сможете следовать за нами в темноте, если будете держаться поблизости”, - сказал Гейц в свой микрофон для шепота. “В случае, если вас разделят, все, что вам нужно делать, это оставаться на месте, где бы вы ни были, и ждать, когда мы вернемся за вами”. Он вытащил несколько пластиковых трубок из подсумка на поясе, согнул их почти пополам, энергично встряхнул, затем вручил их обоим О'Рурку и Уэйну. “Надень это себе на шею. Это идентификационные химлиты”.

“Мой не работает”.

“Вы не сможете увидеть свет, если не наденете очки ночного видения, как и все сторожевые псы”, - сказал Гейц. “Но мы можем видеть вас так же ясно, как если бы у вас был фонарик”.

О'Рурк поднес свой фонарь к лицу, как будто приглядевшись, он мог бы увидеть свет, но он ничего не мог разглядеть в темноте. Он мог слышать звуки людей, готовящихся к движению повсюду вокруг него, и он едва мог сдерживать себя. “Черт, - пробормотал он, - теперь мне нужно отлить”.

“Это случается постоянно — азарт охоты”, - радостно сказал Гейц, как ребенок, готовящийся впервые покататься на веревочных качелях. “Вы должны удерживать его, пока мы не совершим перехват и не возьмем под контроль цели. Не стесняйся нассать в штаны, если это станет слишком неудобно — ты будешь не первым, кто это сделает, я гарантирую это. Осталось недолго — они идут прямо на нас ”. Мысль о том, что кто-то из этих грубых сторожевых псов увидит его, известную радиозвезду Боба О'Рурка, в испачканных мочой штанах, была немыслима, и он напрягся сильнее, чтобы сдержаться.

Во внезапном порыве активности Сторожевые псы пробежали в темноте несколько десятков ярдов, затем внезапно остановились. “Я ... я изо всех сил слежу за командиром Германом Гейцем из американских сторожевых псов - они быстро продвигаются по пути, который для меня совершенно невидим”. О'Рурк говорил в свою маску-микрофон, пытаясь, но безуспешно, не дышать слишком тяжело и показать, насколько он на самом деле был не в форме. “Мои ноги чувствуют себя так, словно по ним отхлестали быка, пробежав через щетку. Хорошо ... Хорошо, мы остановились ”. Он шепотом позвал Гейтца, который повернулся обратно к О'Рурку. “Почему мы должны были вот так внезапно бежать , коммандер?”

“Небольшое замешательство, сэр”, - прошептал Гейц, отводя от глаз очки ночного видения. Он вытащил из сумки маленькое устройство GPS-навигации и проверил его. “Наши наблюдатели первоначально сообщили о местонахождении мигрантов на одной тропе. Но Фидо уверенно идентифицировало мигрантов на другом маршруте, поэтому нам пришлось действовать быстро, чтобы перехватить ”.

О'Рурк посмотрел в небо, как будто ожидая увидеть беспилотник, наблюдающий за ним. Он чувствовал некоторую уверенность в том, что электронные глаза наблюдали за ними, хотя это все еще не мешало происходящему становиться немного хаотичным. “Итак, у нас здесь сегодня две группы мигрантов?” нервно спросил он.

“Похоже на то”, - сказал Гейц, в его голосе была заметна некоторая озабоченность. “Более чем вероятно, что первая группа разделилась. Но группа, к которой мы направляемся, очень большая — операторы тактической разведки в передвижном фургоне управления насчитывают по меньшей мере двадцать пеших человек. Как только мы перехватим первую группу, мы обратим наше внимание на остальных ”.

“Разве вы не должны приказать своему второму подразделению перехватить другую группу?” - Спросил О'Рурк. Он заметил беспокойство в голосе Гейтца, что обеспокоило его вдвойне. “Что, если они уйдут? Они могут быть контрабандистами ”.

“Мы будем использовать Фидо, чтобы присматривать за небольшой группой”. Гейц вернулся к своим радиостанциям, оставив О'Рурка наедине с его страхами. Это просто неправильно пахло.

К счастью, они, по-видимому, находились в правильном положении, потому что им не пришлось снова убегать. Всего за несколько минут ночь снова стала очень тихой. Все, что О'Рурк мог видеть в кромешной тьме, был крошечный мигающий красный огонек на поясе Гейтца — глядя на него, казалось, что он медленно вращается по часовой стрелке, от чего его начинало слегка подташнивать. Он почувствовал свою флягу на бедре — ту, что была наполнена бурбоном, а не водой — и подумал о том, чтобы потянуться за ней, когда услышал ... голоса. Он замер.

Они были прямо перед ним, потрясенно осознал О'Рурк. Он мог слышать, как их ноги скребут по неровной земле, слышать их встревоженные голоса, слышать, как кто-то плюется, слышать, как кто-то спотыкается и чертыхается. Они звучали довольно ... по-рабочему, как будто вы услышали бы группу фабричных рабочих или фермеров, идущих вместе к въездным воротам или амбарам, готовясь к предстоящему трудному дню. О'Рурк ожидал, что они будут звучать как партизаны с автоматами и боеприпасами, обнаруженными спецназом на тропе Хо Ши Мина, а не как рабочие пчелы, несущие свои обеденные ведерки и термосы.

“Я ... я слышу их”. О'Рурк говорил в свою микрофонную маску. “Я не могу их видеть, но я могу их слышать. Командир? Ты используешь очки ночного видения: что ты видишь?”

“Это группа из…Я насчитал двадцать три человека, ” прошептал Гейц, его напряженный голос был едва слышен. “Я могу различить двух женщин. Пользователи Интернета смогут просмотреть наши изображения ночного видения на нашем веб-сайте всего за несколько минут. Я вижу обычный ассортимент рюкзаков, мешков для мусора, многочисленных одногаллоновых кувшинов с водой и рюкзаков, которые мигранты берут с собой в путешествия. Трудно определить их возраст, но они выглядят довольно молодо. На этот раз я не вижу никаких детей ”.

“Как насчет вызова пограничного патруля?” Нервно спросил О'Рурк.

“Наш тактический пульт управления сейчас передает информацию”, - сказал Гейц. “Мы еще не слышали ответа о том, отправятся они сюда или нет”.

“У них есть какое-нибудь оружие?" Это звучит очень опасно, коммандер...”

“Я не вижу никакого оружия, но я вижу нескольких человек с подозрительными сумками, в которых может быть оружие, поэтому нам придется встретиться с этими людьми лицом к лицу и провести гражданский досмотр их вещей на предмет оружия”. Гейц отобрал у О'Рурка микрофон и заговорил в свою тактическую рацию.

“Коммандер Гейц передает инструкции своим группам”, - сказал О'Рурк. Гейц протянул руку за спину и коснулся руки О'Рурка, говоря ему вести себя тихо. “Мне сказали вести себя тихо”, - прошептал О'Рурк в маску. “Я не знаю, видят ли они нас, но я уверен, что как только коммандер Гейц решит, что это безопасно, я уверен, что он ...”

“Внимание! Это американский сторожевой проект!Вы окружены!” Гейц внезапно закричал, используя мегафон. Затем, на высокопарном, но понятном испанском, он приказал, “¡Леванте сус манос и но хар áн да & #241; о устед де нинг úн модо!”Включились мощные фонари, осветив тридцать или сорок футов тропы. Мужчины и женщины в замешательстве заморгали от света и медленно подняли руки. У койота, шедшего во главе колонны мигрантов, за плечами были две матерчатые сумки. “Бросьте эти сумки, се ñор”, - приказал Гейц. “Deje caer todas sus posesiones!”

Поллос начали подчиняться, снимая с плеч свои рюкзаки и мешки для мусора. “Это невероятно!” Сказал О'Рурк, переключаясь со своей микрофонной маски на обычный портативный микрофон. “Мы только что вырвались из темноты и окружили эту группу мигрантов. У нас восемь человек плюс Джорджи и я, команда "Альфа" Гейтца плюс команда "Браво" на другой стороне тропы, просто с фонариками. Мы не показываем никакого оружия, совсем никакого. Но мигранты сдаются. Они останавливаются и поднимают руки в знак капитуляции ”.

Койот был немного более дерзким. “Эй, кто бы ты ни был, вете а ля мирда! ” прокричал он. “Мы не отвечаем ни перед вами, ни перед кем другим!”

“Я командир Герман Гейтц из Американского проекта Watchdog”, - сказал Гейтц через мегафон. “О вашем присутствии прямо сейчас сообщают пограничному патрулю США. Нет смысла убегать. Постоянство и отсутствие дармоса в алименто, эль-агуа и медицине .” Все больше мигрантов начали искать место, чтобы посидеть на каменистой тропе — было очевидно, что с них хватит. “Если вы попытаетесь отправиться на север, в Соединенные Штаты, мы отследим вас и продолжим сообщать о вашем местонахождении пограничному патрулю США”.

“И если ты не оставишь нас в покое, хидепута, ты почувствуешь гнев команданте Веракруса и всех, кто чтит свободу!” - крикнул контрабандист в ответ. “А теперь убирайся отсюда! Оставьте нас в покое!”

“Команда Альфа, это управление Фидо”, - пришло сообщение от команды управления беспилотного самолета наблюдения Pioneer. “Как понял, Альфа?”

“Будь наготове, Фидо”, - ответил Гейц по рации.

“Просто имейте в виду, Альфа, видео от Fido прерывистое, повторяю, мы теряем видео. Очень сильные помехи. Сообщу, когда она снова будет в сети ”.

“Коммандер Гейц только что предложил мигрантам еду, воду и лекарства, если они сдадутся и дождутся пограничного патруля”, - сказал Боб О'Рурк, получив перевод от Джорджи Уэйна. “Лидер этой группы - молодой человек с длинными темными волосами, в чем-то похожем на зеленую кепку военного образца, красной бандане на шее и ботинках военного вида, вероятно, лет двадцати пяти-двадцати пяти. У него в руках две брезентовые сумки, и он еще не бросил их, как это сделало большинство мигрантов. Он, очевидно, койот, контрабандист. Но он быстро теряет контроль над своими клиентами. Коммандер Гайц, кажется, очень нервничает из-за этого молодого человека, в основном потому, что у него все еще есть те ранцы, и они выглядят так, как будто в них могло бы поместиться много оружия и боеприпасов. Ситуация, похоже, становится сейчас очень напряженной ”.

“¡D éjenos en paz!” крикнул контрабандист. “¡Veracruz de comandante dice que estamos en el suelo mejicano!”

“Что он сказал?” - Спросил О'Рурк.

“Что-то о ком-то по имени коммандер Веракрус, говорящем, что он находится на мексиканской земле”, - ответила Джорджи.

“Он под кайфом? Он сумасшедший? Это Америка, а не Мексика!” - Язвительно сказал О'Рурк. “Этот парень из Веракруса - никто иной, как подстрекатель толпы и наркоторговец, который думает, что он какая-то горячая мексиканская версия Джорджа Вашингтона”.

“Я повторяю, немедленно бросьте эти сумки!” Сказал Гейтц через громкоговоритель, игнорируя вызов по рации от своей группы наблюдения. “Не надо никаких á даñпромедлений, прометей . Вам будет разрешено пройти после того, как мы обыщем ваши вещи на предмет оружия ”.

“Пошел ты, гринго!” - крикнул контрабандист. “Ты не имеешь никакого права делать это!”

“Команда Альфа, это Фидо. Имейте в виду, мы потеряли нашу нисходящую видеосвязь, но мы видели двух отдельных контактеров, приближающихся к востоку и западу от вашей позиции, на расстоянии менее тридцати метров. Рекомендую вам соблюдать осторожность; повторяю, мы потеряли нисходящую связь. Ты слышишь, Альфа?”

“Я сказал, брось эти сумки, кагадо! ” Крикнул Гейц, светя фонариком прямо в глаза молодому человеку, чтобы попытаться дезориентировать его.

“Я ... я думаю, что коммандер Гейц только что назвал этого парня трусом, босс”, - сказал Джорджи Уэйн. “Ему это не понравится”.

“¡Я каго на лече у своей матери!” сердито крикнул койот и полез в правую сумку.

“Он тянется за пистолетом!”О'Рурк закричал, его голос повысился на несколько октав от чистого ужаса. “Берегись! У него пистолет!”

В тот момент все было размытым движением. Джорджи Уэйн был прямо рядом с О'Рурком, положив левую руку ему на плечо, пытаясь привлечь его внимание, и когда раздались первые выстрелы, он немедленно повалил радиоведущего на землю и лег на него сверху. Вокруг них кричали люди. Выстрелы звучали как хлопушки, время от времени прерываемые громким “БУМ!” из крупнокалиберной пушки.

Казалось, что стрельба длилась час, но на самом деле это были всего лишь секунды. О'Рурк подождал, пока стихнет стрельба; затем, собрав все мужество, на какое был способен, тихо сказал Уэйну: “Отвали от меня, черт возьми!”

“Оставайся на месте, босс...”

“Мы здесь не для того, чтобы прятаться, как цыплята, Джорджи! Отвали от меня!” Джорджи неохотно соскользнул с него — О'Рурк обнаружил, что теперь он твердо намерен встать, хотя его ноги так сильно дрожали, что он, возможно, не смог бы этого сделать. “Что случилось? Контрабандисты открыли огонь?” Он поднял глаза и увидел Германа Гайца, идущего рядом с ним, в его правой руке все еще дымился пистолет. “Гейц! Что случилось? На нас напали контрабандисты?”

Гейц посмотрел вниз на О'Рурка и открыл рот, как будто собирался ответить ... но вместо этого из его открытого рта хлынул поток крови, глаза закатились, мужчина перевернулся и приземлился лицом на каменистую землю.

“О... мой...Бог!” О'Рурк ахнул. Многолетний опыт научил его никогда не произносить ни слова, если у него в руке не было включенного микрофона, и весь поток эмоций, который вырывался наружу, был записан на пленку. “Господи, коммандер Гейц был убит выстрелом в голову…Боже, всего его затылка нет, это просто одна большая кровавая дыра ... Запах пороха невероятный, почти невыносимый…Джорджи, ты в порядке? С тобой все в порядке?”

“Да, босс, да”, - ответил Уэйн. “Я собираюсь посмотреть, не нужна ли кому-нибудь еще помощь”.

“Нет!” выпалил О'Рурк, гораздо более испуганно, чем намеревался. “Не оставляй меня…Я имею в виду, контрабандисты все еще могут быть на свободе! Не высовывайся!”

Но Джорджи уже снял свое записывающее оборудование и низко полз по тропе. Члены американских сторожевых псов стояли вокруг в ошеломленном шоке и неверии, оружие дымилось в их руках, лучи фонариков дергались и бесцельно метались во всех направлениях. Уэйн двигался осторожно, не желая напугать их на случай, если они снова начнут стрелять. Он не успел далеко отойти, как обнаружил тело. “О, Господи, один из мигрантов... женщина. Ранен в живот. Еще один мигрант…Господи, похоже, они все мертвы, каждый из мигрантов”.

“Это ... это невероятно”, - хрипло повторил О'Рурк в свой микрофон. “Сегодня вечером на этой тропе произошла резня, мои друзья и слушатели, резня огромного масштаба. Восемь членов Американского проекта Watchdog, добровольцев, мужчин, которые рисковали своими жизнями, помогая патрулировать этот отдаленный и опасный пограничный регион, ... по-видимому, застрелили группу примерно из двадцати мигрантов на этом пути. Когда командир Герман Гайц приказал мигрантам сложить свои сумки, чтобы их можно было обыскать, один из мигрантов, по-видимому, открыл огонь, и Сторожевые псы открыли ответный огонь. Раздались новые выстрелы — дробовики, пистолеты ... Шум и неразбериха были ужасающими. It...it это просто невозможно выразить словами.

“Теперь, всего несколько мгновений спустя, кажется, что все ... все мигранты на этом пути мертвы . Около двадцати нелегальных иммигрантов, которые тайком пересекли границу и пытались проникнуть в Соединенные Штаты Америки, были убиты вместе с командиром Американского сторожевого проекта. Контрабандист, возглавлявший эту группу, боялся быть пойманным с оружием, боялся того, что Пограничный патруль может сделать с ними после ужасных убийств около Блайта, Калифорния, всего несколько дней назад, боялся быть отправленным в тюрьму вместо того, чтобы просто быть выпущенным снова в Мексику через несколько дней, и они были полны решимости не быть взятыми под стражу. Итак, он вытащил оружие и начал стрелять, и в суматохе Сторожевые псы открыли ответный огонь, и now...now...my Боже, все мигранты, похоже, мертвы, каждый из них ”.

ПЕРЕДОВАЯ ОПЕРАЦИОННАЯ БАЗА "ВАЛ ОДИН",

ОКАТИЛЛО, КАЛИФОРНИЯ

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Силы мексиканской армии, дислоцированные на границе к югу от Первого вала, только что подняли свой флаг, сыграли “Химно Насьональ Мексикано” и теперь охраняли порядок в своем лагере, когда прибыло новое подразделение. Еще шесть бронированных разведывательных машин M-11 ULTRAV и бронетранспортеров HWK-11, а также тридцать три пехотинца подъехали к лагерю в облаке серой пыли и шума.

Командир нового подразделения, майор Херардо Азуэта, слез со своего американского "Хамви" и размял ноющие ноги. Азуета был слишком высок и худощав, чтобы с комфортом ездить в тряском Хамви, но любая возможность выбраться из гарнизона на поле боя приветствовалась, особенно на таком рискованном, удобном и хорошо заметном задании, как это. Нынешний командир подразделения приветствовал его салютом. “Добро пожаловать, майор”, - сказал лейтенант Салинас, представившись. “Лейтенант Игнасио Салинас, командир этого отряда. Рад видеть вас снова, сэр.” Все офицеры мексиканских вооруженных сил были выпускниками Чапультепека, мексиканской военной академии в Мехико; офицерский состав был очень небольшим, и офицеры в одном штате знали и часто видели друг друга. “Как прошла ваша поездка из Мехикали?”

“Кошмар, как обычно”, - ответил Азуета, отряхивая пыль со своей оливково-зеленой формы. “Генерал Карденас не хотел посылать больше никаких рот из штаба штата, поэтому нам пришлось вывести почти все силы из Энсенады. Это заняло весь день. Тамошний командир полка сказал, что не может выделить пехоту для сопровождения транспортных средств, поэтому он собрал группу ополченцев из Сил обороны сельской местности, чтобы сопровождать нас. Они хуже, чем призывники”.

“У нас есть несколько человек в моем подразделении, сэр. Они быстро приходят в форму, когда находятся вдали от гарнизона ”.

“Я знаю, что вам и вашим людям не терпится попасть домой, лейтенант, но я боюсь, что эти ополченцы придут в неистовство, если возникнут какие-либо проблемы”, - сказал Азуета. “Это продлится всего несколько дней, максимум неделю”.

Салинас уже получил уведомление от своего командира роты. Большинству мужчин нравилась служба в гарнизонах, но Салинас был молод и любил задания, которые уводили его подальше от города, независимо от того, насколько тривиальной или черной была задача. Он указал на ближайшую палатку и предложил старшему офицеру брезентовый походный стул и пластиковую бутылку воды, которые Азуета с готовностью приняла. “Вообще никаких проблем, сэр. Мы рады помочь ”.

“Благодарю вас, лейтенант. Пожалуйста, доложите о состоянии”.

“За последние пару дней ситуация значительно успокоилась, сэр”, - начал Салинас. “Я уверен, вы знаете о недавнем инциденте в Аризоне”.

“Да. Кровавый акт убийства, простой и непринужденный. Американское правительство полностью виновато, позволяя этим линчевателям действовать в приграничном регионе ”.

“Я полностью согласен, сэр”, - сказал Салинас. “Я надеюсь, что президент не ослабит своего давления на американцев, чтобы остановить эту кампанию насилия. К счастью, несмотря на этот жестокий инцидент, ситуация здесь спокойная. Американское военное присутствие практически отсутствует, насколько мы можем судить по нашей позиции и по американским новостным сообщениям. Они предпринимают некоторые попытки отремонтировать и перестроить объект, но не похоже, что база была укреплена, и не было никаких признаков тех пилотируемых роботов. Время от времени мы видим разведывательные дирижабли и беспилотные летательные аппараты, и мы должны предположить, что они и регулярные подразделения пограничного патрулирования находятся в рабочем состоянии ”.

“А средства массовой информации?”

“Они не возвращались со вчерашнего дня, ” ответил Салинас, “ хотя я ожидал бы, что они вернутся, чтобы прокомментировать убийства в Аризоне”.

“Позвольте мне теперь разобраться с прессой, лейтенант”.

“С удовольствием, сэр”.

“А как насчет деятельности контрабандистов?”

“Ни одного во всем нашем секторе патрулирования, сэр”, - сказал Салинас, “что и ожидалось. То, что контрабандисты продвигаются вплоть до отдаленных районов Аризоны, было вполне ожидаемо; и после инцидента здесь я ожидал бы большой активности американских линчевателей. Конечно, Мексику обвинят в том, что произошло здесь и в Аризоне ”.

“Это был только вопрос времени, когда кто-то еще погибнет от рук линчевателей или правых экстремистов”, - согласилась Азуэта. “Американцы вообще не снижают уровень насилия. Это будет нашей самой большой проблемой: сдерживать насилие до тех пор, пока политики не оторвут свои толстые задницы и не придут к какому-то соглашению ”. Салинас кивнул. “Давайте осмотрим лагерь, а затем мы проинспектируем пограничную зону. Может быть, мне даже удастся встретиться с одним из этих печально известных роботов ”.

Салинас отозвал патрули на бронетранспортерах, чтобы Азуета мог познакомиться с каждым из бойцов в отряде. Он был жестким, но не таким жестким, как в гарнизоне — он понимал необходимость дисциплины и требовал ее, но он также знал, что они были на поле боя, и некоторые вещи, такие как поддержание идеально начищенных ботинок или безупречной формы, в лучшем случае будут трудными. Он громко и жестко отчитывал унтер-офицеров и рядовых за недостающее снаряжение, грязное оружие или за то, что люди спали на своих постах, но он был осторожен, чтобы открыто не критиковать кого-либо за то, что он не побрился или не закатал рукава в жару пустыни. На базе было бы достаточно времени для этого.

После осмотра оборудования они снова сели в Хаммер и поехали в сторону пограничной зоны. Они не успели отъехать далеко, когда Азуэта приказал водителю остановиться. Он немедленно вышел из машины, встал на капот и посмотрел на север. “Лейтенант, когда вы в последний раз составляли тактическую карту границы и проводили разведку всех американских патрульных подразделений и огневых точек?” - спросил он.

“Мы переделываем карту каждые три часа, сэр”, - ответил Салинас. “Последнее должно было быть сделано час назад”.

“Либо ваши люди лжецы, либо они думали, что их сменят, и не сделали этого”, - сказал Азуэта. “Поднимись сюда и посмотри”. Салинас сделал, как ему сказали ... и хотя Азуэта передал ему бинокль, он не нуждался в нем, чтобы увидеть изменения.

“Два... три…Я насчитал три ”хаммера" к западу, - выдохнул Салинас. “Боже мой, их не было здесь на рассвете, сэр!”

“Я насчитал еще двоих к востоку, они расположены примерно в километре друг от друга”, - сказал Азуэта. “Похоже, это бронированные разведывательные машины с пулеметами 50-го калибра, установленными на ...”

“И буксирные ракеты, сэр”, - взволнованно вставил Салинас. “Похоже, у каждого второго подразделения на западе есть ракетные установки TOW на орудийных башнях!”

“Это объясняет их развертывание — они рассредоточены достаточно далеко, чтобы иметь перекрывающиеся поля огня для своих буксиров”, - сказал Азуэта. “То же самое на востоке”. Он опустил бинокль. “Так, так. Американцы подняли ставки здесь. Нам нужно сделать доклад в Мехико, лейтенант.”

ГЛАВА 6

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ, БЕЛЫЙ ДОМ,

ВАШИНГТОН, округ Колумбия

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Господин Президент, я должен выразить протест против этого последнего шага ваших военных”, - раздался по громкой связи голос президента Мексики Кармен Маравильосо, эхом разнесшийся по всему историческому залу. Даже обычно невозмутимый советник по национальной безопасности Рэймонд Джефферсон был поражен, когда услышал голос при входе. “Вы снова разместили вооруженные силы на нашей границе, не посоветовавшись и даже не уведомив нас заранее! Это неправильно, сэр! Это не действия хорошего и мирного соседа, сэр ”.

“Мадам Президент, как вам хорошо известно, Соединенные Штаты не обязаны сообщать о передвижении своих вооруженных сил в Мексику или кому-либо еще, независимо от того, насколько близко к границе”. Президент США Сэмюэл Конрад ответил так спокойно, как только мог. Он ожидал этого телефонного звонка с момента издания приказа министру обороны Расселу Коллиеру через несколько минут после получения сообщения о резне в национальном лесу Коронадо в Аризоне, и с тех пор его кабинет и их сотрудники работали над тем, чтобы ввести его в курс бесчисленных договоров и соглашений, касающихся военных и полицейских действий на границе США и Мексики. “Это перемещение войск является прямым ответом на убийства двадцати трех граждан Мексики в ...”

“Я очень хорошо осведомлен о том, что произошло, сэр”, - прервал Маравильозо, все еще отказываясь использовать официальный титул президента Конрада. “Но я бы ожидал расследования со стороны местного управления шерифа, возможно, при содействии ФБР или полиции штата Аризона, а не Национальной гвардии Американской армии — и уж точно не в Калифорнии. Что вы намерены делать, сэр — вторгнуться в Мексику с Национальной гвардией Калифорнии? У этих войск на нашей границе есть ракетные установки! Ракетные установки!Что будет дальше — баллистические ракеты и бомбардировщики-невидимки?”

“Госпожа Президент, Соединенные Штаты намерены использовать все доступные нам законные варианты для обеспечения безопасности наших граждан, нашей нации и всех, кто находится здесь на законных основаниях ...”

“Намерены ли вы использовать Национальную гвардию для выслеживания мексиканских граждан, единственной целью которых является выполнение работы, которую американцы не хотят выполнять сами?” - спросил вспыльчивый мексиканский президент. “Это ненавистническая и жестокая политика, сэр, сродни тоталитарным режимам в Северной Корее или Мьянме. Народ Мексики - честный, трудолюбивый, ненасильственный и законопослушный народ. Правда, немногие — очень немногие — были подкуплены наркоторговцами для перевозки наркотиков; другие реагируют на злоупотребления гангстеров, сторонников превосходства белой расы и коррумпированных сотрудников правоохранительных органов, вооружаясь. Ты осудишь их всех только за действия нескольких?”

“Мадам Президент, прошлой ночью в Аризоне было совершено ужасное преступление”, - сказал Президент. Вместе с ним в Овальном кабинете находились его начальник штаба Томас Кинсли, министры обороны, государственной и внутренней безопасности, советник президента по национальной безопасности; и генерал с одной звездой, отвечающий за развертывание сил Национальной гвардии на южной границе, все слушали по громкой связи, предназначенной только для прослушивания. “Это транслировалось по всему миру в Интернете. Почти два десятка человек были зверски убиты неизвестными нападавшими. Единственное доказательство, которое у нас пока есть, - это собственная веб-трансляция американского сторожевого проекта ... ”

“Вы имеете в виду правого подстрекателя на радио Боба О'Рурка и его прихвостня?” Недоверчиво спросил Маравиллозо. “Вы, конечно, ни на мгновение не сочли бы их заслуживающими доверия свидетелями, сэр? Боб О'Рурк - один из самых известных в мире и хорошо документированных расистов, человек, который в течение многих лет в своем радиошоу призывал к уничтожению всех небелых из приграничного региона. Я уверен, что он организовал всю эту кампанию убийств, чтобы разжечь кампанию ненависти против всех цветных людей ... ”

“Я не думаю, что это точная характеристика его мнений, мадам ...”

“Ты согласен с этим расистом? Вы поддерживаете его утверждение о том, что всех мексиканцев следует выследить и насильственно вывезти из Соединенных Штатов?”

“Это не то, что он...”

“Очевидно, что да, потому что вы делаете именно то, к чему призывал Боб О'Рурк: вводите войска на границу, отменяете Posse Comitatus и высылаете всех мексиканцев из Соединенных Штатов. Вы, сэр, буквально понимаете его истеричные ксенофобские фашистские разглагольствования! Пожалуйста, господин Президент, я настоятельно призываю вас: быстро возьмите ситуацию под контроль, пока она не вышла из-под контроля ”.

“Госпожа Президент, уверяю вас, я делаю все, что в моих силах, чтобы разрядить нарастающий кризис и решить проблему нелегальной иммиграции”, - сказал Конрад. “Размещение сил национальной гвардии на границе является временной мерой, пока Конгресс не одобрит более всеобъемлющий пакет иммиграционных реформ”.

“Сэр, Мексика здесь, чтобы помочь вам любым возможным способом, - сказал Маравильозо, - но трудно поддержать вас и ваше правительство, когда вы предпринимаете смелые, радикальные шаги, подобные этому, не посоветовавшись сначала с нами. Вы можете помочь мне помочь вам, предварительно посовещавшись с нами. Хорошего вам дня, мистер Конрад”. Соединение внезапно прервалось.

“Кем она себя возомнила, разговаривая подобным образом с другим иностранным лидером?” Сказал Томас Кинсли, отключая приемник, предназначенный только для прослушивания, который он использовал для отслеживания звонка.

“Она использует эти обстоятельства для получения полной политической выгоды, вот что”, - сказал президент, устало потирая глаза. “Я в ударе, а она выглядит как тигрица. Она заняла здесь абсолютное моральное положение, и я ни черта не могу с этим поделать ”.

“Почему бы с этого момента не позволить государству отвечать на ее звонки, господин Президент?”

“Потому что главы государств разговаривают друг с другом, а не с бюрократией”, - ответил Президент. “Я прекрасно справлюсь с ее звонками. Она ищет, что бы я ни сказал, чтобы использовать против меня — если я не поговорил с ней, неважно, насколько грубой она станет, я буду трусом, который не ответил на ее звонок.” У Кинсли не было ответа. Президент повернулся к генеральному прокурору Вентворту. “Что у тебя есть по расследованию, Джордж?”

“ФБР все еще собирает доказательства, - сказал Вентворт, - но, похоже, что мигранты были застрелены Сторожевыми псами. Калибр использованного оружия совпадает с тем, что было у сторожевых псов ”.

“О, Боже...!”

“Было ли настоящее совпадение с оружием, мистер Вентворт?” - Спросил советник по национальной безопасности Рэй Джефферсон.

“Пока нет. Эти результаты будут опубликованы позже сегодня ”. Он внимательно посмотрел на Джефферсона. “Калибр соответствовал оружию, которое носили Сторожевые псы. Зачем вам точное совпадение?”

“Это оружие могло быть подброшено”.

“Да ладно, сержант-майор, это слишком притянуто за уши, особенно для вас”, - сказал Кинсли. “Давайте придерживаться фактов, хорошо?” Он повернулся к президенту. “Мы должны сохранить это в тайне. Если станет известно, что Сторожевые псы убили этих мигрантов, начнется настоящий ад ”.

“Но видео отслеживало другую группу неизвестных”, - сказал Джефферсон. “Гейц сказал, что они были скорее мигрантами, частью первоначальной большой группы, которая только что разделилась. Что, если бы они не были мигрантами?”

“Тогда кто же?” Кинсли сделал паузу, затем закатил глаза. “О, ты думаешь, это был Консорциум, верно?”

“Я думаю, что это не просто возможно — я думаю, что это вероятно”, - сказал Джефферсон. Он поднял бланк сообщения, который держал в руках. “У меня важное донесение от командующего оперативной группой "КОГОТЬ” Рихтера..."

“Он ведь не все еще на поле боя, не так ли, сержант-майор?” Начальник штаба Томас Кинсли застонал.

“Майор Рихтер встретился с директором ФБР Дилейн вчера в Сан-Диего, после того как был допрошен ФБР и Министерством юстиции после инцидента в Rampart One. Они поговорили с выжившим в том нападении на агентов пограничного патруля ”.

“Повторите, сержант-майор?” - заметил Президент. “Был выживший? ”

“Опытный агент пограничного патруля, убитый террористами в спину”, - сказал Джефферсон. “Меня зовут Пол Парди. Из него вышибло дух, и он упал в канаву, где его оставили умирать. Но он уверен, что слышал, как некоторые из нападавших говорили по-русски, и он опознал двух человек на месте стрельбы: мексиканского боевика, известного как Эрнесто Фуэрса, и ... Егора Захарова ”.

Несколько мгновений стояла ошеломленная тишина; затем: “Он уверен, сержант-майор?” - спросил Президент.

“Не на сто процентов, сэр, но близко. Было темно, и он видел их только на расстоянии, но Парди - надежный, подготовленный очевидец ...”

“Недостаточно связать мексиканских повстанцев с Консорциумом”, - сказал начальник штаба Кинсли, качая головой. “Это ничего не доказывает”.

“Был еще один выживший: контрабандист, который перевез одного из террористов через границу, тот, кого идентифицировали как Виктора Флореса”, - сказал Джефферсон. “Директор Дилейн хочет поймать этого контрабандиста. Парди думает, что он все еще может быть в Соединенных Штатах, где он родился, возможно, где-то в сельскохозяйственном регионе Южной Калифорнии. Если они найдут контрабандиста, он, возможно, сможет собрать информацию о том, куда направлялись остальные.”

“Какое отношение ко всему этому имеет Рихтер?” Воскликнул генеральный прокурор Вентворт. “Он не должен быть вовлечен в эту операцию дальше”.

“Директор Дилейн запросил помощь целевой группы "ТЭЛОН" в выслеживании Флореса и тех, кого контрабандой ввезли в южную Калифорнию”, - сказал Джефферсон. “Она хочет получить полную власть над TALON, чтобы обеспечить высокотехнологичную поддержку наблюдения и огневую мощь, необходимую ей для борьбы с террористами”.

“Эти роботы — в руках ФБР?” Возразил Кинсли. “Ни за что, Джефферсон”.

“У ФБР уже достаточно собственной огневой мощи”, - сказал Вентворт. “Им не нужен ТЭЛОН. TALON был разработан для военных операций ...”

“TALON был разработан для замены легкобронированного кавалерийского подразделения или взвода специального назначения единой, высокомобильной и высокоэффективной системой вооружения, генерал Вентворт”, - сказал Джефферсон. “Команды ФБР по спасению заложников - лучшие из лучших, но они и близко не обладают возможностями кибернетического пехотного устройства. Судя по тому, что мы видели в южной Калифорнии, а теперь и в южной Аризоне, я думаю, CID - это именно то, что нам нужно. И если русские, которых опознал Пурди, окажутся террористами Захарова и Консорциума, нам понадобится вся огневая мощь, которую мы сможем там получить .” Он повернулся к президенту. “Этот эпизод в Аризоне мог быть одной масштабной подставой. У Консорциума было достаточно времени, чтобы спланировать эту засаду, чтобы все выглядело так, будто Сторожевые псы убили этих мигрантов. Они могли даже заглушить передачи с беспилотного летательного аппарата, который Сторожевые псы использовали для наблюдения за их работой ... ”

“Это действительно подрывает доверие, сержант-майор”, - сказал Кинсли. “Нет смысла строить догадки, пока мы не получим больше информации от ФБР”.

“До тех пор нам нужно подготовиться на случай, если действительно просочатся слухи и это спровоцирует беспорядки”, - сказал президент. Он повернулся к армейскому генералу с одной звездой, стоящему в центре Овального кабинета. “Генерал Лопес, я впечатлен, что вы смогли так быстро развернуть эти войска”.

“Благодарю вас, сэр”, - ответил командующий операцией "Оплот". “У меня было семь подразделений армейской национальной гвардии, готовых к развертыванию в кратчайшие сроки. Все они были подразделениями, ранее выполнявшими обязанности по охране границы с таможней и пограничной охраной - я просто перевел их на более высокий уровень готовности. Калифорнийское подразделение находилось на самом высоком уровне готовности и смогло выдвинуться в течение двух часов после инцидента в Аризоне. Подразделения Аризонской гвардии уже выдвигаются. В течение восьми часов у нас будут две дополнительные роты охраны на границе в Калифорнии и Аризоне, и еще семь подразделений во всех пограничных штатах в течение семидесяти двух часов ”.

“Изложите мне план, генерал”.

“Да, сэр. План прост: усилить сектора пограничного патрулирования силами пехоты Национальной гвардии, разведки и легкобронированной кавалерии как можно быстрее, чтобы лучше патрулировать американо-мексиканскую границу”, - сказал Лопес. “Наша цель - выделить по одной роте национальной гвардии в каждый сектор в течение следующих семидесяти двух часов. Каждая рота обычно состоит из семидесяти-ста солдат, что в среднем означает увеличение численности личного состава на десять-двадцать процентов в каждом секторе, предназначенном исключительно для полевых операций.

“Каждая рота выставляет от шести до двенадцати машин. Чтобы сэкономить на расходах и повысить ремонтопригодность, мы полагаемся в основном на разведывательные подразделения и легкую механизированную пехоту, которые используют хаммеры серии M-998. На борту каждого "Хамви" два солдата, хотя для особых миссий или ситуаций их может быть до шести. Они легко вооружены, в основном пехотным оружием, таким как винтовки и табельное оружие. Их работа - наблюдать, докладывать и действовать по указанию командиров секторов пограничного патрулирования ”.

“О каких ракетах говорил Маравильозо, генерал?”

Лопес на мгновение опустил взгляд на свои начищенные до блеска ботинки танкиста, затем выпрямился и ответил: “Мое решение состояло в том, чтобы усилить сектор пограничного патрулирования Эль-Сентро, в котором находятся эти мексиканские бронемашины, размещенные на границе возле Первого вала, сэр. Я отправил туда взвод "Хамви" с противотанковыми ракетами TOW на борту. Я подумал, что важно быстро и эффективно уравновесить мексиканские силы, но не слишком повышать ставку ”.

“Господи, неудивительно, что она взбешена”, - выдохнул Кинсли. “Это серьезная провокация!”

“Я не слышу, чтобы кто-то обвинял мексиканскую армию в крупной провокации, отправив бронетехнику напротив Первого вала, мистер Кинсли”, - сказал министр обороны Коллиер, хмуро глядя на главу администрации президента. “Генерал Лопес действительно рекомендовал отправить "хаммеры" с ракетами TOW на них, и я одобрил эту идею, господин Президент. Я больше беспокоился о том, чтобы уравнять шансы, чем о том, что могут подумать Маравильозо или СМИ ”.

“Выводите оттуда ракетные машины TOW как можно скорее, генерал”, - сказал Президент. “Мы не пытаемся развязать здесь войну. Мексиканская армия не собирается нападать на нас. Пулеметы и винтовки - это нормально ”.

Лопес неловко переминался с ноги на ногу и взглянул на Колльера. Министр обороны шагнул ближе к президенту. “Сэм, как ты думаешь, это хорошая идея - переоценивать своих полевых генералов на этой ранней стадии игры?” спросил он низким голосом.

“Ты думаешь, я сейчас занимаюсь этим делом на микроуровне, Расс?”

“Да, сэр, для меня это звучит именно так. Указывать однозвездному генералу, какое оружие могут носить его пехотинцы ...?”

“Я несу ответственность за то, что там происходит, Расс...”

“Доверяйте своим генералам, сэр. Если Лопес думает, что нам нужны буксиры на границе, чтобы вселить страх Божий в мексиканскую армию, пусть так и будет. Ты назначил Лопеса главным — пусть он будет главным ”.

Конрад на мгновение задумался, затем покачал головой. “Вся эта операция достаточно противоречива, Расс — я не хочу усложнять ее еще больше, размещая основные наступательные вооружения на чертовой границе. Я достаточно горячусь, одобряя этих роботов - я не собираюсь повторять ошибку, размещая там управляемые противотанковые ракеты. Вытащи их — тихо, но сделай это ”. Колльер кивнул и отступил назад. “Генерал, каков ваш следующий шаг?”

“Сэр, мой штаб и я считаем, что активность в Rampart One вынудила контрабандистов двигаться на восток, в аризонские пустыни”, - ответил Лопес, “поэтому мы собираемся сосредоточить наши следующие развертывания в западной и центральной Аризоне. Пограничный патруль усилит патрулирование на наиболее известных тропах и водопоях, а Национальная гвардия начнет патрулирование самого приграничного региона ”.

“Водопойные ямы’? Ты говоришь о барах и тавернах?”

“Источники питьевой воды, сэр”, - объяснил Лопес. “В пустынях американского Юга и юго-запада есть сотни водопоев. Некоторым из них более ста лет, их создали шахтеры, владельцы ранчо и защитники природы. Некоторые из них представляют собой глубокие колодцы, пригодные для круглогодичного использования; другие - немногим больше грязевых ям. На протяжении многих лет различные правозащитные организации или организации по защите прав иммигрантов устанавливали колодцы на солнечной энергии и переносные резервуары для воды, чтобы помочь иммигрантам, путешествующим по пустыням. Поскольку они являются очевидными местами назначения иммигрантов и контрабандистов, Пограничный патруль тщательно следит за этими местами; в результате правозащитные группы время от времени передвигают танки, чтобы сбросить La Migra — то, что нелегалы называют пограничным патрулем. Группы передают информацию о новых местах через информационные каналы для мигрантов ”.

Президент в отчаянии покачал головой. “Чертовски трудно пытаться ограничить нелегальную иммиграцию, когда граждане твоей собственной страны помогают тем, кого мы пытаемся контролировать”.

“Мы разместим три роты, девять взводов, мобильных войск Национальной гвардии Аризоны в этом следующем операционном районе, наряду с беспилотными летательными аппаратами воздушной разведки и силами поддержки”, - продолжил Лопес. “Каждый взвод отвечает за патрулирование примерно ста квадратных миль приграничного региона. Это немного: это приравнивается всего к одному ”хаммеру", два человека патрулируют эту территорию в каждую восьмичасовую смену, а остальные подразделения находятся на позиции готовности ".

“Кажется, это невыполнимая задача, генерал”.

“Мы сосредоточимся на известных маршрутах и будем полагаться на беспилотники, чтобы обнаруживать мигрантов за горизонтом”, - сказал Лопес. Тон его голоса определенно указывал на то, что он согласен, но он никогда бы не признался в этом главнокомандующему. “Конечно, чем больше у нас войск, тем лучше, но мы думаем, что сможем справиться с задачей при нынешнем уровне рабочей силы”.

“У нас очень мало выбора, сэр — мы и так довольно слабы”, - вмешался Рэй Джефферсон. “Генерал Лопес уже говорит о десяти ротах Национальной гвардии, примерно тысяче солдат, развернутых в приграничном регионе, но это максимум на тридцать дней, а рекомендуемый тур - на две недели. Итак, нам нужно по меньшей мере две тысячи солдат в месяц при нашем нынешнем уровне укомплектования, что, как сказал генерал, составляет всего лишь десятипроцентное увеличение ”.

Президент на мгновение задумался, затем посмотрел прямо на каждого из своих советников в Овальном кабинете. “Какие есть альтернативы, джентльмены?” - спросил он. “Старший сержант?”

“По моему мнению, сэр, у генерала Лопеса недостаточно инструментов, необходимых ему для выполнения работы”, - немедленно сказал Джефферсон. “Его план предусматривает использование только семи батальонов Национальной гвардии — двух из Калифорнии, трех из Техаса и по одному из Аризоны и Нью-Мексико. Хотя мы будем использовать каждую роту только в течение двух недель, а по закону мы можем использовать эти силы до шестидесяти дней на ‘экстренной’ основе, они будут исчерпаны всего после одной или двух ротаций. Нам нужно больше войск, чтобы поддерживать даже этот низкий уровень готовности ”.

“Итак, что вы рекомендуете?”

“Мои предыдущие рекомендации остаются в силе, сэр: передайте армейское управление и военно-воздушную службу Национальной гвардии в ведение Министерства внутренней безопасности вместо Пентагона; федерализуйте столько подразделений, сколько штаты сочтут возможным поддержать; и полностью укрепите северную и южную границы и береговую линию”.

“И я вновь заявляю о своем несогласии с этой рекомендацией, господин Президент: мы не можем просто отозвать более четырехсот тысяч военнослужащих армии и военно-воздушной национальной гвардии из Пентагона, даже ради чего-то столь важного, как национальная безопасность”, - заявил министр обороны Рассел Коллиер. “Это повергло бы всю структуру наших наземных вооруженных сил в полный хаос”.

“Мы находимся в объявленном состоянии войны с тех пор, как Консорциум атакует, сэр — это идеальное время, чтобы взять на себя это обязательство”, - сказал Джефферсон. “Я уверен, что мы ведем борьбу против Консорциума, но деятельность Консорциума переключилась с нападений на трансглобальные энергетические объекты на массовые и насильственные вторжения на границу с целью тайной переброски большого количества людей, оружия и припасов в Соединенные Штаты ...”

“Пока нет доказательств каких-либо массовых вторжений, Джефферсон, и мало доказательств того, что Консорциум замешан”, - вмешался генеральный прокурор Джордж Вентворт. “Да, вторжения в последнее время стали более жестокими, но я полагаю, что это в ответ на то, что мы вооружаем границу. Они все еще будут пытаться переправиться — но теперь они вооружаются и отстреливаются ”.

“И это неприемлемо для меня, генерал Вентворт...!”

“Как и для меня, но подливать масла в огонь, отправляя больше войск, — это не выход”.

“Тогда что ты предлагаешь, Джордж?” - спросил президент. “Давайте послушаем это”.

“Немедленно отмените развертывание Национальной гвардии; выведите подразделения, уже находящиеся на местах; попросите Конгресс немедленно выделить ассигнования на десять тысяч новых агентов пограничного патруля в течение следующих трех лет, плюс увеличить финансирование беспилотной воздушной разведки, электронного мониторинга и поддержки со стороны Министерства юстиции большего числа судей и мест содержания под стражей”, - немедленно отреагировал Вентворт. “Нам не нужны военные, чтобы охранять наши границы. Мы полагались на пограничный патруль в этом деле более восьмидесяти лет — давайте усилим их и будем лучше поддерживать, но пусть они продолжают свою работу. Мы можем получить одобрение Конгресса на такой план - они никогда не откупятся от увеличения военного присутствия на границах ”.

Президент снова сделал паузу, затем посмотрел на своего начальника штаба. “Том?”

“Размещение вооруженных сил на границе будет становиться все более напряженной и сложной политической проблемой и проблемой международных отношений, господин президент”, - сказал Кинсли. “При всем должном уважении к агентам пограничного патруля, которые были убиты, а также к гражданам Мексики и американцу, убитым прошлой ночью, я считаю, что мы слишком остро реагируем, размещая войска на границе. Как сказали генерал Лопес и сержант—майор, даже если мы полностью осуществим военный ответ на этот кризис, мы не сможем полностью перекрыть поток незаконных мигрантов - они просто найдут другой способ проникнуть внутрь. Здесь существует социальная и культурная динамика, которую мы не сможем решить с помощью правительственного или военного вмешательства ”.

“А ваши рекомендации?”

Кинсли взглянул на министра обороны, затем сказал: “Политически мы не можем позволить себе отозвать те войска, которые уже развернуты на границе — это выставит нас слабыми, как будто мы уступили требованиям президента Маравильозо. Они должны остаться, по крайней мере, на месяц или два, при условии, что больше не будет серьезных актов насилия. Но после того, как фурор утихнет, их следует быстро и тихо отозвать. Больше никаких вооруженных сил на границе”, — он посмотрел прямо на советника по национальной безопасности и добавил, — “и особенно не роботов.

“Я считаю, что наша политика должна быть сосредоточена на полном внедрении программы выдачи виз для гастарбайтеров и ужесточении наказаний для работодателей, которые нанимают вне рамок этой программы”, - быстро продолжил Кинсли. “Мы можем продолжать строить места содержания под стражей в пустыне, но ясно даем понять, что будем следовать обычным правилам иммиграции и депортации. Мы можем объявить о расширенной программе содержания под стражей для OTM — "Не мексиканцев", тех из разных стран мира, которых мы обычно освобождаем с приказом явиться, но которые обычно этого не делают . Предложение генерала Вентворта о введении в течение трех лет еще примерно десяти тысяч агентов пограничного патрулирования основано на анализе законодательства, проведенном не так давно, что свидетельствует о большой поддержке Конгресса ”.

“Мистер Кинсли, ни одна из этих программ не решает проблему террористов и убийц, пересекающих границу”, - сказал Рэй Джефферсон. “Мы можем справиться с нелегальной иммиграцией, суверенитетом, безопасностью границ и антитеррористическими проблемами одним движением: поддержанием большого присутствия военизированных формирований на границах ...”

“Мы все еще не уверены, что у нас здесь проблема с террористами, сержант-майор, несмотря на ваши просвещенные догадки”, - сказал Кинсли. “При всем должном уважении к выжившему агенту пограничного патруля и вашим инстинктам и догадкам, я не думаю, что Соединенные Штаты могут позволить себе мобилизовать десятки тысяч военнослужащих и разместить их на наших границах без конкретных доказательств”.

Было очевидно, что президент быстро поддавался влиянию. Он повернулся к министру внутренней безопасности. “Джеффри?”

Джеффри Лемке покачал головой. “Я ненавижу принимать желаемое за действительное, господин Президент, но я думаю, что старший сержант заходит слишком далеко, а начальник штаба и генеральный прокурор заходят недостаточно далеко”, - сказал он. “Конечно, я бы хотел, чтобы все мои пограничные службы безопасности и иммиграционные бюро получили больше рабочей силы и финансирования, но я не думаю, что размещение Национальной гвардии на границах, кроме как для оказания помощи пограничному патрулю, является целесообразным. И я чертовски уверен, что не хотел бы головной боли, которую я предвижу, получив четыреста тысяч солдат Национальной гвардии. Национальной безопасности потребовалось два года, чтобы, наконец, интегрировать всего сорок тысяч сотрудников береговой охраны, и это все еще не полностью завершено.

“Я рекомендую использовать Национальную гвардию на ограниченной основе для оказания помощи пограничному патрулю, как мы это делаем с таможней и береговой охраной”, - продолжил Лемке. “Мои собственные исследования, которые я не отправлял на рассмотрение Конгресса, указывают на необходимость финансирования еще двадцати тысяч агентов пограничного патруля в течение пяти лет. Это более подходящий уровень. Это та же рекомендация, которую выдвинул генерал Лопес, когда ему было поручено командование операцией "Оплот", и это хорошая рекомендация.

“Стратегически, без определенной информации о конкретной угрозе Соединенным Штатам, мы должны попытаться найти политическое и законодательное решение, а не занимать оборонительную и явно угрожающую позицию. Многие предложения мистера Кинсли кажутся мне хорошими: ограниченная программа для гастарбайтеров, ужесточение наказания для нарушителей, отсутствие ‘поимки и освобождения’ для OTM, более длительные сроки содержания под стражей, больше мест содержания под стражей. Я чувствую, что мы слишком остро реагируем на недавние события, и мы рискуем, что ситуация выйдет из-под контроля.”Он взглянул на Джефферсона, затем добавил: “Я по-прежнему впечатлен роботами уголовного розыска сержант-майора и его амбициозными планами по их развертыванию, и я действительно считаю, что операция "Оплот" стала жертвой серии досадных неудач и не отражает возможности оперативной группы "КОГОТЬ". Но мы страдаем, это ясно и просто, и я не вижу недостатка в том, чтобы ослабить военный аспект и резко усилить законодательные и политические меры реагирования ”.

“Сэр, мне кажется, что мы пришли к общему мнению, если не к полному консенсусу”, - сказал глава администрации Кинсли в затылок президента. “Защита говорит, что он не может поддержать крупную мобилизацию или перемещение Национальной гвардии для обеспечения безопасности границ; Национальная безопасность, похоже, в любом случае не хочет их видеть, по крайней мере, не в составе их списка, но предлагает некоторую ограниченную помощь; Правосудие выступает за увеличение численности пограничного патруля. Я предлагаю нам подготовить проекты резолюций и начать составлять план действий по продвижению этих резолюций через Конгресс. Тем временем, мы постепенно отводим силы Национальной гвардии на границе, чтобы ослабить напряженность, нарастающую здесь ”.

“Я за разработку проектов резолюций в поддержку большего числа мест содержания под стражей, дополнительного финансирования пограничного патрулирования, программы для гастарбайтеров, усиления санкций против работодателей, которые нанимают иностранцев без документов, и всего остального, господин Президент, ” сказал советник по национальной безопасности Джефферсон, “ но я чувствую, что нам нужно предпринять эти шаги в атмосфере силы и решимости, а не слабости. Решение генерала Лопеса так быстро разместить эти силы охраны на границе после инцидента в Аризоне было смелым, дерзким, решительным — мы не должны терять преимущество внезапности и шока, которое оно нам дало .”Он сделал паузу на мгновение, затем добавил: “И если директор ФБР Дилейн думает, что она может использовать оперативную группу "ТЭЛОН", чтобы помочь ей выследить любых террористов, которые могли тайком пересечь границу, я думаю, мы должны предоставить это ей ”.

“Ваша преданность этой группе поражает меня, сержант-майор”, - сказал Президент. “Они ничего не сделали, кроме как стали королевской занозой в заднице для всех вовлеченных с тех пор, как этот ублюдок Чемберлен собрал их вместе — ход, нужно ли мне напоминать вам, разработанный с самого начала, чтобы выставить правительство в плохом свете. С самого первого дня они только и делали, что плохо выглядели ”.

“Сэр, они могут выглядеть плохо, но они были очень успешны в своей миссии”, - сказал Джефферсон. “Они могут не выполнять работу аккуратно - ни одно по-настоящему эффективное боевое подразделение или команда специальных операций не известны своей аккуратностью, — но они выполняют свою работу. Они сразились с Консорциумом и другими террористическими группами по всему миру, и они поймали на триста процентов больше нелегалов, пересекающих границу, чем Пограничный патруль ”.

“Господин Президент, я не собираюсь пытаться поддерживать или осуждать ТЭЛОНА”, - сказал Кинсли. “Я должен признать, что у них были некоторые впечатляющие успехи — к сожалению, их грубые промахи только затмили эти успехи, по крайней мере, в политическом смысле и в области связей с общественностью”. Он сглотнул, заметив свирепый взгляд Джефферсона, но продолжил: “Говоря как ваш главный политический советник, сэр, я считаю, что "ТЭЛОН" - гораздо большая обуза, чем они являются активом, потому что это заставляет вас выглядеть так, как будто вы не полностью контролируете ситуацию”.

“Что ж, сэр, я не политический советник, ” сказал Джефферсон, “ но позвольте мне попытаться подойти к этой проблеме с политической точки зрения: следует ли передать TALON под контроль ФБР? Прямо сейчас TALON отчитывается непосредственно передо мной, что означает, что они отчитываются перед вами . Если это слишком политически неприятно, то отдать их под власть директора Дилейн было бы неплохо. Это дополнительный слой политической изоляции от этого офиса ”.

“Вы определенно говорите как политический советник, сержант-майор”, - заметил Президент.

“Я не уверен, комплимент это или оскорбление, сэр”, - сказал Джефферсон.

“Это предупреждение: не лезь не в свое дело”.

“Сообщение получено, громко и ясно, сэр”. Джефферсон посмотрел на Кинсли и спросил: “Директор Дилейн страдает от того же неблагоприятного политического имиджа, что и ТЭЛОН? Я предполагаю, что она этого не делает ”.

Кинсли покачал головой. “На самом деле, режиссер Дилейн очень хорошо проводит опросы общественности, Конгресса и средств массовой информации”, - сказал Кинсли. “Она талантлива, хорошо осведомлена, с хорошей речью, профессиональна, опытна, четко формулирует свои мысли и считается командным игроком большинством респондентов”.

Джефферсон закатил глаза от массы данных опросов, с такой легкостью извергаемых главой администрации Белого дома — он не мог не беспокоиться, не этим ли он ежедневно кормил президента с ложечки, и сколько решений было принято в этом офисе на этой основе. “Я полагаю, это не повредит тому, что она молода, хороша собой, с пышными формами и не замужем”, - саркастически добавил Джефферсон.

Начальник штаба выглядел смущенным. “На самом деле, она также хорошо зарекомендовала себя во всех этих областях”, - признал он.

Джефферсон печально покачал головой. “Это показывает вам, что действительно волнует американскую общественность”.

“Замечание принято, сержант-майор - теперь бросьте это”, - раздраженно сказал Президент.

“Извините, сэр”.

Президент снова замолчал, но на этот раз лишь на несколько мгновений: “Том, проинструктируй генерала Лопеса, чтобы он спланировал полный вывод сил национальной гвардии от границы в течение шестидесяти дней”, - приказал Президент. “Я оставляю решение о том, какое оружие он хочет использовать, за ним, но мое четкое желание использовать абсолютный минимум огневой мощи, необходимой для самообороны. Мы пытаемся обезопасить границы от незаконного проникновения, а не защищаться от массированного вооруженного вторжения.

“Я хочу видеть проект резолюции по программе временных работников у себя на столе к концу сегодняшнего дня, готовый для представления Конгрессу на предмет спонсорства”, - продолжил президент. “Я хочу, чтобы законопроект включал жесткие наказания для работодателей, которые нанимают работников без документов после вступления закона в силу. Я также хочу получить проекты резолюций о чрезвычайном финансировании двадцати тысяч дополнительных сотрудников пограничной службы, большего числа мест содержания под стражей и судей для рассмотрения дел об иммиграции и депортации, а также больше положений для задержания большего числа ОТМ и обеспечения их явки на иммиграционные слушания. Я собираюсь обсудить за столом — пока — вопрос о переводе гвардии в Министерство национальной безопасности и изменении Конституции, запрещающем предоставление гражданства детям, родившимся в США от нелегальных иммигрантов, но вы можете сообщить прессе, что Белый дом рассматривает эти две темы для принятия законодательства в ближайшем будущем ”.

Кинсли достал свой КПК и яростно передавал заметки по беспроводной связи своим сотрудникам. “Понял, господин президент”, - сказал он.

Затем президент повернулся к Рэю Джефферсону. “Ладно, сержант-майор: убеди меня, что ТЭЛОН нужен ФБР”.

“Одно имя: Егор Захаров”, - немедленно ответил Джефферсон. “Агент Пол Парди, возможно, не смог абсолютно точно идентифицировать личность, но я верю, что это тот, с кем мы имеем дело. Я думаю, что судебно-медицинские свидетельства о стрельбе в Аризоне покажут дело рук Захарова — как мы знаем, он опытный стрелок, предпочитающий редкую и легко идентифицируемую российскую снайперскую винтовку. Если Захаров и Консорциум все еще в США, потребуется нечто большее, чем команда ФБР по освобождению заложников или полицейский спецназ, чтобы схватить его. Нам понадобится либо рота сил ”Дельта ", либо целая команда "Морских котиков", либо взвод сил специального назначения морской пехоты — либо одно кибернетическое пехотное устройство."

Президент сделал паузу, внимательно глядя на Джефферсона, изучая его, пытаясь придумать другой вопрос, к которому старший армейский унтер-офицер не был готов, но в конце концов сдался. “Том, я хочу провести видеоконференцию с генеральным прокурором, директором ФБР Дилейн и майором Рихтером как можно скорее”.

“Сэр, я бы не советовал этого делать”, - спокойно сказал Кинсли. “Нападения на федеральных офицеров, убийство того мигранта и многочисленные убийства в Rampart One все еще свежи в памяти людей. Теперь вы хотите выпустить этих роботов на улицы и дать им значок ФБР ...”

“И ордер судьи”, - добавил президент. “Это именно то, что я хочу сделать”. Обращаясь к Джефферсону, он сказал: “Сержант-майор, я не снимаю с вас ответственности за оперативную группу "КОГОТЬ". Вы держите их под жестким контролем, или вы приводите их и отключаете. Я ясно выражаюсь?”

“Да, сэр”, - ответил Джефферсон.

В этот момент помощник президента вошел в Овальный кабинет и передал Кинсли папку. Начальник штаба быстро просмотрел сопроводительное письмо, его глаза расширились от беспокойства, когда он читал. “Том...?”

“Расшифровка другого видеообращения этого парня из команданте Веракруса, ” объявил Кинсли, “ распространенного в нескольких американских и международных средствах массовой информации, сообщающего подробности убийств в Аризоне и призывающего к всеобщему восстанию и возмездию правительству США. Кот вынут из мешка, господин президент, и Веракрус объявил об этом раньше нас — это заставит нас выглядеть еще хуже ”.

Овальный кабинет превратился в сущий бедлам. Кинсли передал папку Джефферсону, который быстро прочитал стенограмму. “Подробный, точный account...no я сомневаюсь, что Консорциум или сам Веракрус устроили засаду ”.

“Это абсурд!” Сказал Кинсли. “Мы не собираемся реагировать на этот ужасный инцидент, заявляя, что Веракрус позволил убивать своих людей, когда имеющиеся на данный момент доказательства показывают, что это сделали американцы! Это политическое самоубийство!”

“Это единственное объяснение, сэр”, - сказал Джефферсон.

“Как Веракрус мог это сделать? Что он сделал ... проанализировал каждое оружие, которое носили эти линчеватели, и использовал только это же оружие, чтобы стрелять в мигрантов?” - Спросил Кинсли. “Это подрывает доверие, Джефферсон”.

“Ни для кого не секрет, какое оружие они носят, мистер Кинсли — все это есть в их веб-трансляциях и отчетах об операциях, которые они публикуют онлайн, в мельчайших деталях”, - сказал Джефферсон. “Это возможно...”

“Факт в том, Джефферсон, что, когда запись покажут по телевидению, все поверят тому, что говорит этот парень из Веракруса”, - утверждал Кинсли. “И средства массовой информации будут транслировать запись, даже если они сначала не проверят ее подлинность. Проект American Watchdog будет называться "Расистские убийцы ", и нас обвинят в том, что мы позволили им выполнять работу пограничного патруля — или, что еще хуже, обвинив в том, что они работают с пограничным патрулем для казни нелегальных мигрантов ”.

Президент на мгновение задумался; затем повернулся к Рэю Джефферсону. “Сержант-майор, отправь ТЭЛОНА туда, чтобы он нашел этого другого свидетеля, чтобы мы могли доказать, что Захаров все еще в стране и работает с Веракрусом ...”

“Но, сэр”, - запротестовал Кинсли, “если пресса увидит этих роботов, и их даже увидят где-нибудь рядом с нелегальными иммигрантами, это будет выглядеть так, будто мы организуем спонсируемую правительством кампанию террора против них, сначала с помощью Сторожевых псов, а затем с помощью оперативной группы "КОГОТЬ". Пресса поджарит нас заживо и...”

“Если это Захаров нападает на пограничный патруль и сотрудничает с Веракрусом в подстрекательстве к насилию, нам понадобится вся огневая мощь, которую мы можем получить”, - сказал президент. “Я не собираюсь убегать и прятаться, пока какой-то русский террорист и какой-то панк-наркоторговец устраивают общенациональный расовый бунт в Соединенных Штатах. Оперативная группа "ТЭЛОН" может быть американским слоном в посудной лавке, но они выполняют свою работу. Я просто надеюсь, что они смогут найти Захарова и Веракрус, пока не стало слишком поздно ”.

Он повернулся к Джефферсону и ткнул пальцем. “Но они делают это по правилам, Рэй — это означает ордера на обыск и неопровержимые доказательства, прежде чем они выйдут на поле боя. Я не хочу повторения фиаско Rampart One, сержант-майор, иначе роботов отправят в мусороуборочный комбайн, а вы с Рихтером потратите то, что осталось от вашей военной карьеры, на распространение дезодорантов в Джибути. Займись этим”.

ОФИС ПРЕЗИДЕНТА

МЕКСИКАНСКИЕ СОЕДИНЕННЫЕ ШТАТЫ, НАЦИОНАЛЬНЫЙ ДВОРЕЦ,

СОКАЛО, МЕХИКО

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Он посмел ввести войска на границу, не посоветовавшись со мной — дважды!” - Сердито сказала президент Мексики Кармен Маравильосо, чуть не швырнув телефон на пол в гневе, прежде чем ее помощник Педро смог поднять его и безопасно убрать за пределы досягаемости. “Как смеет этот мужчина игнорировать меня?" Я президент Мексиканских Соединенных Штатов!”

Женщины в целом и особенно женщины вне дома никогда не были высоко оценены в Мексике, а женщины-политики и подавно, но Маравильосо — ее настоящая фамилия была Тамес, но она сменила ее, когда стала ведущей национальных новостей на крупнейшей мексиканской телевизионной сети годами ранее — боролась за изменение этого восприятия. Вся политическая жизнь Маравильозо была борьбой, и она использовала все уловки в книге — личные, женские уловки, а также политические — чтобы получить преимущество.

Став одной из самых популярных и узнаваемых телевизионных личностей Мексики как в новостях, так и в разнообразных развлекательных шоу, она вышла замуж за молодого, подающего надежды политика, который был на семь лет ее младше, и помогла ему подняться из виртуальной политической безвестности, став сначала губернатором крупнейшего штата Мексики, а затем президентом Мексиканских Соединенных Штатов. Подобно Жаклин Кеннеди в Соединенных Штатах, Кармен Маравильозо была так же популярна, как и ее муж, не только в Мексике, но и во всем мире. Ей нравилось находиться среди богатых и влиятельных людей, и она могла постоять за себя практически на любом форуме в любой точке мира, от посещения мировой серии Малой лиги на Тайване с Фиделем Кастро до государственного ужина в Белом доме и неожиданной экскурсии с гидом по президентскому дворцу с сотней изумленных посетителей.

Революционная конституция Мексики запрещала президенту баллотироваться на переизбрание в течение шести лет после ухода с поста, и поскольку всегда предполагалось, что этот закон в равной степени распространяется на супругу президента, все верили, что Маравильозо вернется к роли телеведущей после окончания шестилетнего срока полномочий ее мужа. У нее были другие идеи. Ее неожиданная кандидатура была немедленно оспорена ее политическими противниками, и вопрос дошел до Верховного суда Мексики, где суд в составе двадцати пяти судей вынес решение против нее ничтожным большинством голосов: чтобы предотвратить установление кумовской квазимонархии, ни один член ближайшей семьи президента не мог баллотироваться на пост президента в течение одного полного срока, то есть шести лет, с момента ухода президента с поста.

Но это ее тоже не остановило: Маравиллозо запросила и получила аннулирование своего брака от Римско-католической церкви на том основании, что ее муж пренебрег пожеланиями Церкви, не желая иметь детей. Широко распространено мнение, что ситуация была обратной, но ее муж не стал оспаривать ходатайство — по слухам, его убедили не делать этого секретным восьмизначным соглашением о разводе без уплаты налогов.

В стране с четвертым по величине показателем разводимости в мире, в которой римско—католическая религия была признана официальной государственной религией в конституции, это потрясло мексиканский народ, но обрадовало большую часть остального мира, включая женщин в Соединенных Штатах Америки, которые восприняли кандидатуру Маравильозо как благо для прав женщин и пощечину могущественной культуре мачо, в которой доминируют мужчины в большинстве стран Третьего мира. Хотя это развитие событий также обсуждалось перед Верховным судом Мексики, общественное мнение в пользу мужества и самоотверженности Маравильосо было громким и настойчивым, и суд отказался рассматривать дело. Маравиллозо одержала уверенную победу на выборах.

Она была женщиной, которая привыкла получать то, что хотела, и никто — особенно никто из мужчин, даже президент Соединенных Штатов — не собирался отказывать ей. Кармен Маравиллозо было чуть за пятьдесят, но выглядела она моложе как минимум на десять лет, с длинными распущенными черными волосами, темными глазами, обычно скрытыми за дизайнерскими солнцезащитными очками, и стройной, привлекательной фигурой. Она была жестким, деловым политиком, известным тем, что время от времени закуривала кубинскую сигару и позволяла одному-двум ругательствам “проскальзывать” с ее полных красных губ, когда ей предоставлялась такая возможность.

“Как он посмел сделать это, не посоветовавшись с нами?” Маравиллозо завизжал. Она зажгла Cohiba Exquisito и орудовала тонкой сигарой как кинжалом, целясь ею в каждого, с кем разговаривала. Сначала она нацелила это на министра национальной обороны генерала Альберто Рохаса: “Я хочу, чтобы на границе было в два раза больше солдат, чем у американцев. Сколько человек мы можем отправить туда?”

“Мадам Президент, только в штате Калифорния у них столько войск, сколько у нас во всей нашей армии”, - сказал генерал. “Мы не можем превзойти их в вооружении”.

“Это всего лишь войска Национальной гвардии...”

“Я говорю о Национальной гвардии, мадам”, - сказал он. “Калифорния является самым густонаселенным штатом в Америке и может разместить огромное количество военизированных формирований — несмотря на то, что их национальная гвардия активно задействована по всему миру, она превосходит численностью даже наши регулярные вооруженные силы во всех категориях. Вы не хотите эскалации военной конфронтации, сеньора.”

“Тогда мы передадим наше дело в Совет Безопасности Организации Объединенных Наций и в Организацию американских государств”, - сказал министр внутренних дел Феликс Д'аз, входя в кабинет президента. “Эта ситуация становится международным кризисом, госпожа президент, и мы должны реагировать соответствующим образом”.

“Министр Д'Аз!” - радостно воскликнул Маравиллозо. “Мы боялись, что ты мертв после своего трюка на днях, когда катался на своем вертолете и провоцировал беспорядки”.

“Я благодарю вас за вашу заботу, мадам президент”, - сказал Ди íаз, улыбаясь и кланяясь. Высокий, молодой и невероятно красивый, он происходил из нескольких поколений богатых, влиятельных владельцев гасиенд, восходящих к первоначальным мексиканским земельным пожалованиям от королевского двора в Мадриде, Испания. Его семье удалось сохранить большую часть своих земель, объединившись с той стороной, которая имела больше власти в то время — с военными, католической церковью, революционерами, коммунистами, испанцами, бонапартистами, даже с американцами: тот, кто мог принести наибольшую пользу семье Д íаз , получал их политическую и финансовую поддержку ... пока власть снова не сменилась.

Д íаз получил образование в лучших частных школах Мексики, посещал военную академию в Чапультепеке, прошел летную подготовку бакалавра в Аризоне, затем четыре года служил в различных летных подразделениях Мексиканской воздушной войны, мексиканских военно-воздушных сил, в том числе один год в качестве командира эскадрильи воздушных боев, состоящей из истребителей ПВО F-5A Freedom Fighter и винтокрылых тренажеров AT-33A, модифицированных для операций по борьбе с повстанцами.

Командуя 202-й эскадрильей воздушного боя в Санта-Лючии, Díaz помог организовать и провести серию учений с кубинскими военно-воздушными силами, где он летал на своих F-5 против нескольких различных моделей истребителей МиГ и истребителей-бомбардировщиков. Он привлек значительное внимание генералов и министров обороны со всего мира за свои политические, а также летные навыки. Он выполнял свои военные обязанности в качестве военно-воздушного атташе Мексики é в Карибском бассейне и Латинской Америке, почти ежедневно совершая рейсы по всему полушарию от имени мексиканского правительства.

Несмотря на то, что Феликс Дíаз провел восемь успешных лет в вооруженных силах Мексики, он был предназначен для политики почти с рождения. Большую часть последних восьмидесяти лет его семья была лояльными и высокопоставленными членами Институциональной революционной партии, или PRI. Но Феликс Д'Аз увидел то, чего не смогли увидеть другие: появление огромного притока поддержки для волевой, общительной, трудолюбивой и непреклонной женщины Кармен Маравиллозо и ее молодого мужа. Мексиканская культура медленно, но верно менялась, так же верно, как и ее политика — Ди &# 237;аз знал, что он должен измениться вместе с этим, или остаться позади.

Он перешел на сторону Национальной партии как раз вовремя для неожиданного восхождения мужа Маравильозо, принеся с собой значительную сумму денег и национальный престиж, и в качестве награды ему предложили несколько должностей в новом правительстве. Его личная авантюра окупилась, как он и знал от прошлых поколений, так и будет. Когда Кармен вступила в должность президента, Дíаз был немедленно назначен министром внутренних дел, занимая третью по рангу должность в исполнительной ветви мексиканского правительства.

“Мне нравится эта идея — давайте выступим перед Советом Безопасности”, - сказал Маравильозо. “Сосредоточение этих войск на границе является явной провокацией, направленной на то, чтобы ложно посадить мексиканских граждан в тюрьму и навязать мирному соседу несправедливые и деспотичные экономические и политические условия. Очень хорошее предложение, министр ДиíАзи”. Она повернулась к другому из своих советников в своем кабинете: “Генерал Рохас?”

“Я согласен, что дипломатический ответ был бы намного лучше военного, мадам Президент”, - сказал генерал Альберто Рохас, седовласый, похожий на дедушку мексиканский министр национальной обороны. “Чем больше военных сил американцы размещают на границе, тем хуже это выглядит для них. Поскольку президент Конрад, когда его спросили, не сказал вам точно, почему он разместил все эти хорошо вооруженные войска на границе, мы имеем полное право потребовать, чтобы ООН и ОАГ получили ответ. Генеральная Ассамблея ООН, несомненно, будет открыта для—”

“Нет. Мы не пойдем в Генеральную Ассамблею — мы пойдем прямо в Совет Безопасности ”, - сказала Маравильозо, глубоко затягиваясь сигарой. “Это не просто проблема водоснабжения, выпаса скота или культурного обмена - когда ракетные установки и вооруженные вертолеты летают в опасной близости от наших городов и деревень, угрожая нашим людям смертью или тюремным заключением, это, безусловно, неотложный вопрос национальной безопасности”. Министры обороны и иностранных дел обеспокоенно переглянулись, но ничего не сказали. “И я сам выступлю в Совете Безопасности”.

“Я не считаю, что это разумно, госпожа президент”, - сказал Рохас. “Обращения к Совету Безопасности должны касаться вопросов, которые угрожают миру и стабильности не только для вовлеченных государств, но и для всего мирового сообщества. Этот инцидент, хотя и серьезный, безусловно, не представляет непосредственной опасности для остальной части ...”

“Мне все равно!” Сказал Маравиллозо. “Я хочу, чтобы этот вопрос был вынесен на рассмотрение Совета Безопасности, и я хотел бы представить его сам. Не говорите мне, какова реальность для мира или для Мексики. ¡Соевый соус éxico!Я - Мексика! Теперь сделай так, чтобы это произошло! И пусть мои спичрайтеры займутся подготовкой моего обращения к Совету! Я хочу, чтобы черновик был у меня на столе через четыре часа ”.

Рохас посмотрел на Маравильозо и вздохнул с явным раздражением. “Я сделаю, как вы говорите, мадам президент”, - сказал он с побежденной улыбкой, “но я призываю вас не использовать эту ситуацию для политической или личной вентайи. Я знаю, что это в вашей природе поступать так, но давайте разберемся с этой ситуацией открыто и честно, а не просто апеллировать к телевизионным камерам ”.

“Что ты знаешь об этом, старый козел?” Спросила Маравиллозо с соблазнительной, обезоруживающей улыбкой на лице. “Ты хороший и мудрый парень в международной геополитике, Альберто, но того, что ты знаешь о связях с общественностью и о том, как привлечь внимание всего мира к достойному и благородному делу, не хватит и на наперсток”.

“Может быть, это и так, Кармен”. Рохас подошел к красивому, пылкому президенту Мексики, когда она курила свою кубинскую сигару и делала заметки для себя за своим столом. “Но, на мой взгляд, Мексике не помогут никакие действия только ради рекламы. Мексика уже имеет международную репутацию из-за бедности, преступности и коррупции. С каждым годом все больше и больше наших сотрудников уезжает, а работники, которые уезжают, возвращают все меньше и меньше заработанных ими денег. Мы теряем наших лучших работников, и мало что получаем взамен. Это законное беспокойство Мексики — давайте относиться к этому соответственно ”.

“Не ставьте так высоко Организацию Объединенных Наций или Совет Безопасности, генерал Рохас”, - сказал Феликс Д'аз. “Вы ожидаете, что они что-нибудь предпримут в связи с нашей вышедшей из-под контроля проблемой &# 233; миграции & # 233;? Каждая промышленно развитая страна в западном мире сталкивается с проблемой иммиграции. Нынешнее председательствующее положение в Совете Безопасности поочередно занимает Австралия, у которой проблема нелегальной иммиграции в десять раз серьезнее, чем у Соединенных Штатов — нелегальные иммигранты из большей части Полинезии и половины Азии ежедневно вторгаются на их берега. Как вы думаете, будут ли они нам сочувствовать? Вы не хуже меня знаете, что Совет Безопасности Организации Объединенных Наций - это не что иное, как набор раскрашенных игрушечных качающихся голов, которые реагируют только на то, что их стучат по голове — тот, кто стучит сильнее, получает кивок ”.

Рохас хранил молчание, но внутренне он почувствовал укол беспокойства, когда посмотрел на этого молодого политика. Ди íаз был умен, но он также был импульсивен - и Маравильозо был просто очарован им. Это была опасная — нет, взрывоопасная — комбинация.

“Я говорил тебе это много раз раньше, Альберто — есть надлежащие каналы, которым нужно следовать, чтобы добиться цели, и есть еще мои каналы”, - продолжил Маравильозо. “Я хочу выступить перед Советом Безопасности, потому что я знаю, что моя речь будет транслироваться в прямом эфире половиной новостных агентств мира. Я буду на обложках сотен журналов и нескольких сотен газет по всему миру — не только крупных изданий и политических газетенок, но и всех видов публикаций: о моде, подростках, сплетнях, правах человека, знаменитостях, даже лесбийских публикациях, охватывающих сотни миллионов по всему миру. При всем твоем образовании и мудрости, мой друг, и при всем должном уважении, как ты думаешь, у тебя есть хоть какой-нибудь шанс получить такое освещение событий? Она сделала еще одну глубокую затяжку сигарой, ее духи смешались с мягким, ароматным ароматом сигары, образуя мускусное, опьяняющее зелье. “Я не добиваюсь действий от Организации Объединенных Наций, Альберто — я жду реакции от людей, Альберто”.

“Люди? Какие люди? Мексиканский народ? Возможно, один процент наших людей читает газеты или смотрит телевизор в поисках неприятных новостей. Кто ваша целевая аудитория? В чем твое послание?”

“В Северной Америке есть миллионы богатых латиноамериканцев, которые хотят, чтобы им говорили, что делать для их Родины, генерал, и президент Маравильозо - тот, кто должен им сказать”, - уверенно заявил D &# 237;az. “Им или их родителям, родственнику или близкому другу удалось спастись от сокрушительной нищеты и подкрадывающегося отчаяния на их родине, и все они чувствуют вину за то, что покинули свою родину. Даже если они бросили все, что у них было, оставили своих жен и детей, дни или даже недели просидели в душном грузовике или грузовом контейнере с тремя дюжинами других беженцев, прошли пешком мили палящей пустыни, не имея ничего, кроме кувшина воды, или несколько дней плыли на самодельных плотах, чтобы достичь берегов Америки, они чувствуют вину за то, что оставили своих братьев и сестер позади. Чем больше денег они зарабатывают в Новом мире, тем более виноватыми они себя чувствуют ”.

“Это те, до кого я доберусь”, - вмешался Маравиллозо. “Они - те, кто поможет нам”.

“Поможешь нам? Помогите нам…делать что?” - спросил Рохас, почти умоляя. “Что вы хотите сделать, госпожа президент?”

“Побудить американский Конгресс принять простую программу для гастарбайтеров, без обременительных условий, бюрократии и требований”, - сказал D &# 237;az. “Текущая программа, проходящая через Конгресс, потребует, чтобы все мексиканские граждане сначала вернулись в Мексику, прежде чем подавать заявление. Если бы даже половина из тех, кто хотел подчиниться, сделала это, это обанкротило бы эту страну! Можете ли вы представить, какой хаос воцарится, если десять миллионов мужчин, женщин и детей вернутся в Мексику в течение следующих пяти лет?”

Рохас впился взглядом в Ди íаза, показывая свое недовольство тем, что его разговор с Маравильозо прерван. На него определенно напали бандой, и ему это не нравилось. “Я согласен, министр, что это легло бы огромным бременем на наше правительство ...”

“И вы хоть на минуту думаете, что американское правительство заплатит за что-либо из этого? Ни за что.” Маравильозо сделала еще одну сердитую затяжку своей сигарой.

“Если Соединенным Штатам нужны мексиканские рабочие, они должны принять закон, который позволит им подавать заявки на участие в программе приглашенных рабочих, где бы они ни находились - которые будут работать на фермах, фабриках, на кухнях и в прачечных по всей Америке, выполняя работу, которую ленивые, претенциозные американцы не будут выполнять”, - решительно сказал Диас. “Правительству не нужно выкорчевывать семьи, уничтожать рабочие места, истощать нашу экономику и создавать приливную волну экономических и политических беженцев только для того, чтобы успокоить крайне правых консервативных неофашистов в их стране.

“И если они хотят подать заявление на получение американского гражданства, они должны быть вознаграждены за свое мужество и службу Америке, получив его автоматически — никаких тестов, никаких занятий, никакой бумажной волокиты. Если они работают в течение пяти лет, держат нос в чистоте, платят налоги и изучают язык, им не нужно делать ничего большего, чем поднять правую руку и поклясться в верности Соединенным Штатам — даже если они уже продемонстрировали свою верность, пожертвовав всем, чтобы жить и работать в Америке ”.

“Я согласен, министр, я согласен — мы уже много раз обсуждали это раньше”, - терпеливо сказал Рохас. “Мы и группы граждан и правозащитные организации, которые мы спонсируем, много лет лоббировали в Американском Конгрессе принятие значимого, открытого, справедливого и простого законодательства о гастарбайтерах. Мы не можем сделать больше того, что мы уже делаем ”.

“Я в это не верю”, - сказал Диíаз. “Даже надутые, старые хвастуны американские политики реагируют на проблемы, которые привлекают заголовки и внимание общественности”.

“Я знаю американские СМИ”, - сказал Маравиллозо. “Я знаю, как люди прикованы к нужному спору или правильной личности”.

“Что ж, вы, безусловно, можете быть такой личностью, мадам президент”, - сказал Рохас. “Но неужели вы думаете, что американский народ прислушается к вам сейчас, после того как один из министров вашего Совета правительства спровоцировал бунт в их следственном изоляторе?”

“Вы видели опросы так же хорошо, как и я, генерал”, - сказал D &# 237;az. “Опросы показывают, что большинство американцев считали это место содержания под стражей незаконным, злым, унизительным и неамериканским ...”

“Но те же самые опросы также показали, что вы были неправы, призывая заключенных вырваться на свободу и устроить беспорядки, хотя большинству не нравился вид иммигрантов, запертых, как животные, в жаркой пустыне”, - отметил Рохас. “Незначительное большинство обвиняет вас, госпожа Президент, в гибели наших людей и в самоубийстве того солдата”.

“Я не беспокоюсь о незначительном большинстве”, - сказала Маравильозо, пренебрежительно помахивая сигарой. “Дело в том, Альберто, что американцы разделены и не уверены в том, что должно произойти. Они боятся террористических актов, и они, безусловно, параноики, фанатики и ксенофоби — даже чернокожим и другим меньшинствам, которые пострадали от фанатизма и ненависти белых, не нравится мысль о том, что мексиканцы незаконно пересекают границы и занимают рабочие места. Но тогда, когда правительство фактически делает что-то с этим, например, строит центр содержания под стражей или вводит даже очень мало войск на границу, они решительно осуждают это ”.

“Политкорректно выступать против любых излишеств нового правительства, особенно когда речь идет о заключении в тюрьму или даже незначительном воздействии на жизнь более слабого человека ...”

“Это гораздо больше, чем просто политкорректность — это даже больше, чем попытка бороться с расизмом и фанатизмом”, - сказал Феликс Д'аз. “Я верю, что американский народ хочет, чтобы его вели по этому вопросу. Они хотят, чтобы человек выступил вперед, заговорил с ними, изложил им свои мысли и аргументы прямо и незатейливо и разработал план, как что-то сделать по этому поводу. Прямо сейчас все, что у них есть, - это правительство и неофашистские психи вроде Боба О'Рурка, проповедующие им ненависть и страх. О'Рурк - сильная личность. Потребуется кто-то столь же могущественный, чтобы донести нашу точку зрения до людей. Предпочтительно кто-то моложе, умнее и привлекательнее, чем он ”.

“Этого человека будет трудно найти”, - сказал Рохас. Он нервно наблюдал, когда увидел, что Маравиллозо и Д'аз молча смотрят друг другу в глаза. “Что вы желаете сделать, госпожа президент?” спросил он, пытаясь разрушить чары между ними.

“Убирайся отсюда и возвращайся к работе, старый козел”, - весело крикнул ему вслед Маравильозо. “Я хотел бы поговорить с министром Д'Аз в течение нескольких минут. Тогда пусть начальник штаба доложит мне. И найдите способ заставить проклятых американцев отступить, или у меня на столе будут ваши сосиски в банке — если они у вас еще есть! Теперь ты можешь идти ”. Перед уходом Рохас бросил на нее предупреждающий взгляд, который, как он сомневался, она заметила.

“Ах, запах хорошей кубинской сигары”, - сказал Диíаз, направляясь к Маравильозо. “Насколько я помню, ваш муж никогда не курил сигар, за исключением фотосессий, и он курил только сигары мексиканского производства, как настоящий националист. Я рад, что ты настоящий фанат ”.

“Почему вы заговорили о нем, министр Диíаз?”

“Запах вашей сигары напомнил мне, что ваш муж решил никогда не оставаться с вами наедине в президентском кабинете, потому что он боялся того, что люди могли подумать о происходящем”, - сказал Д &# 237;аз с озорной улыбкой на лице. “Женщина вашей красоты, вашей страсти, вашей энергии — он боялся, что люди могут подумать, что вы и он проводили все ваше время, прелюбодействуя на столе президента. Он всегда был таким правильным, так тотально контролировал все — свое окружение, свой имидж, свои слова, свои эмоции ”.

“И что?”

Дíаз подошел ближе к президенту Мексики, обнял ее за талию, притянул ближе к себе и крепко поцеловал. “Да, я так рад, что ты не такой, как он”, - выдохнул Диíаз после того, как их губы разомкнулись. “Я всегда чувствую твой огонь, твою страсть, твой дух всякий раз, когда захожу в эту комнату. Я никогда не мог сдерживать это ”.

“Феликс, не мог бы ты, пожалуйста, просто заткнуться и принести сюда свое жесткое испанское паро, сейчас же?"” выдохнула она и крепко прижалась к нему всем телом, когда они снова поцеловались.

Они оба исследовали, а затем использовали тела друг друга быстро, эффективно, тактически — они были в гармонии со страстью друг друга и могли сразу сказать, чего хочет другой, и точно знали, как лучше всего довести другого до этого уровня. Маравиллозо держала шторы задернутыми, и ее стол был убран именно по этой причине. Это было полво, а не занятия любовью, но они оба знали это и оба принимали это, потому что поступить иначе не соответствовало бы ни их желаниям, ни амбициям.

Они разделили то, что осталось от ее кубинской сигары, после того, как привели в порядок одежду, а она поправила макияж. “Ты сказала Педро, чтобы он дал нам хотя бы двадцать минут на этот раз, прежде чем он позвонит, дорогая?” - Спросил Диíаз.

“Пятнадцать. Ты быстрее, чем сам думаешь, джодонтон. ”

“Купи приличный диван и дверь, которая запирается изнутри, и я буду медленнее, culito” . Она улыбалась, как школьница на своем первом свидании — он был единственным мужчиной в Федеральном округе, у которого когда-либо хватало наглости ругаться и говорить непристойности в ее присутствии, даже до того, как он узнал, как это ее возбудило. “Итак. Рохас весь в тревоге из-за Национальной гвардии Калифорнии, да? Скажи ему, чтобы перестал волноваться. Американцы уйдут от границы прежде, чем вы это осознаете ”.

Она была обеспокоена тем, что он знал о страхах ее советника, как будто он только что был с ними на встрече. “Политиканы больше не прослушивают мой офис, не так ли, Феликс?” спросила она, стараясь, чтобы это не звучало как обвинение.

“Я говорил тебе, что устранил все ошибки Politico несколько месяцев назад, моя дорогая”, - сказал D & # 237;az. “Мне не нужно ставить жучки в кабинете генерала, чтобы услышать, что он хочет сказать — несколько рюмок текилы или сервезы после обеда, и его заместители и помощники разболтаются, как домохозяйка на соседском заборе. Я притворяюсь, что разговариваю по мобильному телефону в его приемной, и я могу слышать все, что он говорит, совершенно отчетливо ”.

Феликс Дíаз много знал о болтливых членах мексиканского правительства. В обязанности министра внутренних дел входила защита республики, конституции, правительства и судов от угроз изнутри страны, что являлось намеренно широкой и далеко идущей ответственностью. Наряду с надзором за самим министерством, D &# 237;az контролировал несколько других важных бюро и агентств в правительстве, включая Федеральную окружную полицию, политическую полицию, пограничную полицию и Силы обороны сельских районов. Феликс Дíаз обладал экстраординарными способностями к расследованию и командовал большим и хорошо оснащенным военизированным формированием, которое равнялось, а в некоторых областях и превосходило мощь вооруженных сил.

Насчитывающая более пяти тысяч агентов, техников и вспомогательного персонала Политическая полиция, или Политиканы, расследовала любые возможные угрозы всем мексиканским политическим институтам, включая президента, законодательный орган, судебную систему, казначейство, Правительственный совет, политические партии, оппозиционные группы и повстанческие или революционные группировки. В Политической полиции существовало подпольное подразделение из почти пятисот специально обученных и оснащенных агентов, называвшееся Escuadrilla Especial De las Investigaciones, но известное под своим прозвищем Лос Сомбрас — “Тени” - их личности тайна для всех, кроме Ди íаза и Джоса é Эльвареса, заместителя министра внутренних дел. Сомбра могли изъять любые документы, которые они считали необходимыми, прослушивать любой телефон, открыть любую дверь или сейф, получить доступ к любой записи и арестовать любого человека по какой бы то ни было причине — или без причины вообще.

Конечно, Кармен Маравиллозо все это знала — именно поэтому она сначала назначила его на должность министра внутренних дел, а затем начала с ним спать. В лучшем случае она могла бы присматривать за ним и использовать свои женские чары для удовлетворения его постпубертатных побуждений, чтобы поддерживать в нем симпатию и лояльность к ней, насколько любой мужчина может оставаться верным женщине; в худшем случае, их роман мог бы купить его молчание или, по крайней мере, вызвать сильное недоверие к нему среди других в правительстве. Культура мужественности все еще существовала, даже на самых высоких уровнях латиноамериканского правительства — женщинами, даже могущественными и влиятельными женщинами, работающими вне дома, нельзя было пользоваться. Их можно было подчинить, смутить, даже заставить замолчать. Но власть мужчины над женщиной считалась абсолютной и универсальной, и со стороны мужчины было дурным тоном злоупотреблять данной ему Богом сексуальной, физической или антропологической силой и авторитетом по отношению к слабому полу.

Но оказалось, что Феликс Д'Аз был хорошим кандидатом на этот пост, потому что у него, похоже, не было жгучей вендетты против какого-либо человека или политической партии и, похоже, не было никакой обиды на женщину, которая была его начальником. Его огромное богатство и давняя политика его семьи поддерживать того, кто был у власти или скоро будет у власти, оставили ему немного сильных врагов. Конечно, у него были личные политические устремления — ни для кого не было секретом, что он хотел стать президентом Мексики, должности, которой никто из членов его семьи никогда не достигал. Но, как правило, политики в Мексике пытались использовать самую малость власти, которой они достигли, и, по крайней мере, насколько мог видеть наметанный глаз Маравильозо, Феликс Д'аз действовал не как типичный мексиканский политик.

Несмотря на это, она была осторожна и всегда следила за любыми признаками захвата власти этим человеком или любым другим мужчиной, близким к ней. Ни один политик в Мексике не мог позволить себе быть хорошим парнем, даже таким хорошим парням, как Феликс Д &# 237;аз. Она совершила женскую ошибку, позволив ему проявлять сексуальные вольности в этом, ее основе власти, — это сделало ее уязвимой. Если бы он когда-нибудь проявил хоть малейшее желание воспользоваться этой уязвимостью, ей пришлось бы немедленно подавить его.

Теперь пришло время бросить ему вызов, вернуть его к обороне, прежде чем у него был шанс даже подтянуть ширинку на штанах: “Откуда, черт возьми, ты знаешь, что сделают американцы, Феликс?” - спросила она.

“Один из моих агентов перехватил сообщение, отправленное из Вашингтона для американского посла здесь, в Мехико”, - сказал D íaz. “В сообщении говорилось, что с момента вступления в силу немедленно была приостановлена их операция ”Оплот" и все их кибернетические устройства для пехоты были выведены с границы".

“Итак? Мы уже знаем, что они заменили этих роботов войсками Национальной гвардии. Они не отступили — во всяком случае, они увеличили и усилили свое присутствие ”.

“Наши информаторы в Вашингтоне сообщают нам, что американский президент вызвал командующего силами Национальной гвардии в Белый дом, а также министра обороны и генерального прокурора, и что он совсем не доволен”, - сказал D íaz, стирая с шеи ярко-красную помаду и поправляя галстук. “Аналитики говорят, что он будет постепенно отводить силы от границы, чтобы это не выглядело как отступление. Он не хочет, чтобы его считали отступающим перед лицом давления со стороны Мексики. Но он отступит”.

“Возможно — до тех пор, пока следующий террорист или контрабандист не решит убить американского линчевателя или агента пограничного патруля”, - с горечью сказал Маравильозо. Она внимательно посмотрела на него. “Ты настаиваешь на том, что эти нападения совершаются не мексиканцами, Феликс, но затем ты сообщаешь мне о еще одной видеозаписи, распространяемой этим персонажем "Команданте Веракрус", подстрекающим мексиканский народ к совершению еще больших зверств. Насколько вы уверены, что он не продолжает эти атаки?”

“Я не уверен во многом, когда дело касается Веракруса, Кармен”.

Ее взгляд усилился. “У тебя, кажется, очень хорошие, надежные контакты по всему миру, Феликс”, - подозрительно сказал Маравильозо, “но я нахожу очень странным, что ты почти ничего не можешь рассказать мне о Веракрусе. Почему это, Феликс?”

“Потому что он, вероятно, не мексиканец”, - ответил Диас. “Все наши внутренние расследования пока ни к чему не привели, и большинство иностранных правительств не будут делиться информацией о ком-либо, кто мог бы пройти специальную военную или партизанскую подготовку”.

“Ну, что можешь ты рассказать мне о нем?”

“Только основы. Его зовут Эрнесто Фуэрза, о нем сообщалось в интервью французской газете пару лет назад, но он никогда не проверялся независимо. Его национальность неизвестна. Ему под тридцать или чуть за сорок, мужчина, высокий и стройный ...”

“Я имею в виду некоторую реальную информацию о нем, Феликс”, - раздраженно сказала она. “Весь мир знает эту тривию — я прочитал все это на прошлой неделе в журнале People ...”

“Рядом со статьей о тебе, я заметил, та, что в ”Новых лицах Мексики"." Она бросила на него предупреждающий взгляд, и тон Ди íаза стал серьезным: “Форма, которую он часто носит, выглядит американской, английской или канадской, а головной убор, который он носит, выглядит очень ближневосточно — что очень сбивает с толку аналитиков. Его испанский хорош, но звучит больше по-южноамерикански, возможно, по-бразильски или венесуэльски, более утонченно, более по-европейски. Он, очевидно, имеет некоторую военную подготовку, судя по тому, как он говорит и как держит оружие ...”

“Как можно что-то определить по тому, как человек держит оружие?”

“Тренированный человек никогда не положит палец на спусковой крючок, если он не готов стрелять — он положит палец на боковую скобу спускового крючка”, - сказал Диас. “Это вбивается в солдата с первого момента, как ему дают оружие”.

“Что еще?”

“Все является догадками и предположениями — это вряд ли можно даже назвать ‘анализом’”, - признал D íaz. “Одно можно сказать наверняка: он обязательно оступится, попытается пересечь границу слишком часто или выстрелит не по той цели, и он будет либо мертв, либо взят в плен. В наши дни у революционеров не так много срока годности, поскольку американцы начали жестко пресекать любого, кто может хотя бы отдаленно пахнуть террористом ”. Диíаз на мгновение замолчал. Затем: “Может быть, нам не стоит пытаться выследить этого человека”, - сказал он. “Может быть, нам следует использовать его вместо этого”.

“Плохая идея, Феликс”, - сказал Маравильозо. “Он, безусловно, популярен во всем мире. Но в журнальных статьях утверждается, что он был — возможно, все еще является — контрабандистом наркотиков. Почему я должен хотеть быть связанным с таким человеком?”

“Я не думаю, что это имеет большое значение”, - сказал министр внутренних дел. “До тех пор, пока он действительно стремится помогать мексиканскому народу, который решил работать в Соединенных Штатах, я думаю, что нашему делу это сильно помогло бы. Небольшое несовершенство могло бы немного улучшить его характер ”.

“Ни за что на свете мы не сможем выяснить это наверняка без личной встречи”.

“Я могу сделать так, чтобы это произошло, Кармен”.

“Встреча с печально известным команданте Веракрусом?” Ее лицо из серьезного превратилось в задумчивое. “Ты единственный человек в мире, который мог бы организовать такую встречу, моя дорогая”. Маравильозо на мгновение задумалась, затем покачала головой. “Соберите больше информации об этом человеке — надеюсь, даже захватите его, чтобы вы могли допросить его напрямую”.

“Или убейте его, если необходимо, если он докажет угрозу планам вашей администрации по сотрудничеству с американцами и решению этой иммиграционной дилеммы”, - сказал Диас как ни в чем не бывало.

Маравильозо улыбнулась, подошла к Диазу, обняла его и поцеловала в губы. “Ну, Феликс, ты говоришь так, как будто тебе действительно небезразлично, что со мной происходит”, - сказала она.

Он снова поцеловал ее, серьезно схватив за плечи. “Я признался тебе с первого дня нашей встречи, что я стремился к президентству, Кармен”, - сказал он. “Мы даже не стали бы говорить о браке именно по этой причине, хотя ты знаешь, как сильно я люблю тебя и хочу провести с тобой остаток своей жизни. Но я не твой политический соперник или просто твоя любовница. Я член вашего правительства, и я мексиканец. Верите вы этому или нет, мне не все равно, что происходит с нашей страной - и да, я тоже забочусь об этом правительстве, хотя бы по той простой причине, что мне будет меньше убирать после вступления в должность ”.

“Не пытайся притворяться, что тебя это так сильно волнует, Феликс”, - сказал Маравильозо. Она оттолкнулась от него и посмотрела на него с большим беспокойством. “К чему этот трюк с вертолетом, Феликс? Ты опозорил меня на всемирном телевидении. Вы спровоцировали беспорядки, пока я разговаривал с президентом Соединенных Штатов!”

“Кармен, я был там, осматривал ту базу из первых рук - я пошел туда не для того, чтобы подстрекать к бунту или ставить тебя в неловкое положение”, - сказал Диас. “Меня просто разозлило, что наших людей вот так вот загоняли в угол. Я хотел быть уверен, что они знали, что их правительство присматривает за ними ”.

“Это моя работа, Феликс — твоя заключается в том, чтобы информировать меня о событиях, подобных этой мерзости Rampart One, и помогать мне выбирать наилучший курс действий”, - сказал Маравильозо. “Нам нужно сохранять открытыми пути диалога с американцами, а не закрывать их. Ты понимаешь, Феликс?”

“Конечно, госпожа президент”.

Телефон на ее столе зазвонил. Она снова поцеловала его, затем взяла его лицо в ладони. “Что, черт возьми, мне с тобой делать, Феликс Д íаз?” - спросила она, затем отпустила его, подошла к своему столу и сняла трубку. “Я же просила тебя не беспокоить меня”, - сказала она в трубку. “Я пну тебя в... что? Он что?Немедленно принесите это сюда!” Она повесила трубку.

“Ровно через пятнадцать минут”, - сказал Диíаз.

“Это реальность, Феликс — еще одна видеозапись этого персонажа из Веракруса, опубликованная в прессе, с подробным описанием инцидента в Аризоне и призывом к всемирному восстанию против Америки, чтобы отомстить за убийства”.

“Этот человек может быть гением”, - сказал Ди &# 237;аз. “Представь, какой властью могла бы обладать, если бы она смогла повлиять на каждого испаноязычного мужчину и женщину в Соединенных Штатах, Кармен! Представьте, какое влияние можно было бы оказать, если бы вы могли взять десятую часть всей рабочей силы Америки и не только приказать им не появляться на работе, но и восстать против своих работодателей! Американское правительство было бы вынуждено пойти на справедливую сделку по амнистии трудящихся!”

“Этот парень из Фуэрза совершенно неизвестен — хуже, чем распущенная пушка, он преступник с популярными последователями”, - сказал Маравиллозо. “Как ты можешь доверять такому человеку?”

“Я думаю, стоит попробовать”, - сказал Ди íаз. “Я мог бы использовать своих специальных следователей, Сомбрас, чтобы найти этого человека”.

Маравильозо долгое время молчал, затем: “Это то, что я не могу поддержать, Феликс”, - сказала она наконец. “Эта Фуэрза слишком опасна. Он мог мгновенно наброситься на своих кураторов, как дрессировщик диких животных, окруженный львами ”.

“Ты и он, вместе — это, безусловно, было бы очень мощной комбинацией”.

Она посмотрела на него с понимающей улыбкой. “Или это может обернуться катастрофой, и ты, безусловно, выиграешь от этого, не так ли, Феликс?” Он не ответил. “Вы не готовы отказаться от своего шанса на пост президента Мексики ... ради меня”, - сказала она. Его улыбка померкла, всего на мгновение, но она знала, что попала в цель. Она разыграла небольшое представление, изображая разочарование, радуясь тому, что перед ней открылась частичка мужчины, настоящего мужчины; затем, когда ее ассистентка вошла в кабинет после очень тихого стука, пожала плечами. “Хорошего вам дня, министр Диíаз”, - сказала она ледяным тоном. “Пожалуйста, приходи еще”. Язык ее напряженного тела и полуприкрытые глаза сказали ему, что встреча определенно окончена — возможно, навсегда, - и он удалился с вежливым поклоном и без слов.

Д íаз нанес визиты вежливости нескольким правительственным чиновникам в Национальном дворце, пожал руки посетителям и сделал краткое заявление в пресс-службе по поводу ухудшающейся ситуации на американо-мексиканской границе, но сказал, что он уверен, что все можно решить мирным путем. Затем он направился к ожидавшей его машине. Министерство внутренних дел находилось на другом конце федерального округа от Национального дворца, к югу от резиденции президента на проспекте Конституции в центре Боске-де-Чапультепек, поэтому даже с полицейским эскортом потребовалось бы много времени , чтобы добраться обратно до его офиса.

Хотя у Ди &# 237;аза был свободный доступ к вертолету — он даже мог сам управлять им, и делал это много раз, — он предпочитал относительную тишину и покой своего специально оборудованного бронированного седана Mercedes S600 и его широкого спектра защищенного оборудования для передачи голоса, данных и видеосвязи, специально установленного им самим и подключенного к правительственной сети связи только одним способом — он мог получить доступ ко всем правительственным системам и сетям, но они не могли получить доступ к его. С полицейским эскортом он мог относительно быстро вернуться в свой офис. Он надел свою легкую гарнитуру и перезвонил в свой офис, и его немедленно соединили с Джозефом é Эльваресом, заместителем министра внутренних дел, директором по операциям политической полиции и Сомбрас, или Подразделения специальных расследований. “Докладывай, Джосé”, - приказал Диíаз.

“Последующий отчет о визите ТЭЛОНА Один и Два и директора ФБР Дилейн в Сан-Диего, сэр”, - сказал Элварез. Экран компьютера в задней части седана ожил. На нем была показана фотография, очевидно, сделанная с земли на перекрестке улиц, через прозрачное лобовое стекло темного бронированного Suburban правительственного вида. На фотографии отчетливо видны четыре человека, двое мужчин и две женщины, сидящие в двух задних рядах автомобиля, обращенных вперед, плюс водитель и женщина, сидящие на переднем пассажирском сиденье. “Вчера объекты были сфотографированы выходящими из полевого офиса ФБР . Второй человек только что был идентифицирован как Пол Парди, один из агентов пограничного патруля США, который, как полагают, был убит недалеко от Блайта, Калифорния.”

“Мой Дíос”, - выдохнул Д íаз, изучая цифровую фотографию. Черт возьми, выживший, свидетель — это могло бы стать очень значительным событием. “Куда они его забрали?”

“Сначала они отправились в аэропорт Монтгомери, где Дилейн, ее телохранительницу и ТЭЛОНА Два высадили на ее самолете, а затем остальные отправились в благотворительный магазин в центре Сан-Диего”, - сказал Элварез. Сомбре удалось установить устройства слежения на большинство американских официальных правительственных автомобилей, и хотя "жучки" обычно обнаруживались и деактивировались в течение нескольких дней, довольно часто им все еще удавалось получить от них большое количество полезной информации. “Они купили несколько сумок одежды”.

“Одежда, да? Из благотворительного магазина подержанной одежды? Звучит так, будто они действуют под прикрытием ”.

“После этого они отправились на рынок и вышли оттуда с еще несколькими сумками припасов, затем выехали на межштатную автомагистраль 15 в северном направлении. Через несколько минут мы потеряли GPS-отслеживание и уведомили всех наших наблюдателей в Южной Калифорнии, чтобы они следили за автомобилем ”.

“И кто-нибудь заметил это?”

“Да, сэр. Было замечено, как он прибыл в полевой офис сектора пограничного патрулирования США в Индио, Калифорния ”.

Интересно, подумал Диíаз - сердце долины Коачелла, с очень большой концентрацией нелегальных иммигрантов и контрабандистов поблизости. “А потом?”

“Через два часа было замечено, как ТЭЛОН-один и Парди, одетые в гражданскую одежду, садились в автомобиль без опознавательных знаков для захвата гражданского имущества. Мы держали этот автомобиль как под электронным, так и под агентурным наблюдением. Автомобиль направлялся на юг по шоссе 196. Агенты, которые следили за машиной, прекратили визуальный контакт, когда заподозрили, что Парди совершает несколько контрнаблюдательных маневров, поэтому мы потеряли визуальный контакт, но мы все еще отслеживаем это электронным способом ”.

“Интересно”, - прокомментировал Диíаз. “Этот агент пограничного патруля, Парди, кажется довольно изобретательным. Ему может потребоваться некоторое... особое усердие ”.

“Понял, сэр”, - сказал Элварез. “Транспортное средство сделало несколько остановок вдоль трассы 196 и шоссе 111, прежде чем остановиться прошлой ночью в мотеле к югу от Найланда. За последние несколько часов мы не установили прямого визуального контакта с объектами, но теперь их автомобиль находится под визуальным и электронным наблюдением ”.

“Мне нужен круглосуточный прямой визуальный контакт с объектами, Джосé”, - сказал D íaz. “Направь своих лучших людей на это дело. Этот агент Парди кажется очень хорошо обученным и опытным — необычно для агента пограничного патруля. Возможно, он получает помощь в контрразведке от Рихтера и Веги, так что скажите своим людям быть особенно осторожными, иначе они могут столкнуться лицом к лицу с одним из этих роботов.”

“Мои лучшие люди в Южной Калифорнии уже работают над этим, сэр”.

“Хорошо. Теперь нам нужно выяснить, что задумали эти трое ”.

“К сожалению, у нас нет никаких подслушивающих устройств в полевом офисе ФБР в Сан-Диего”, - сказал Элварез. “Мы можем следить за приходами и уходами, но не можем надежно прослушивать их телефоны или передачи данных, не рискуя быть обнаруженными. То же самое верно для всех высокопоставленных американских правительственных учреждений в Южной Калифорнии ”.

“Но у нас действительно есть хорошая человеческая разведка ... консульское учреждение в Сан-Диего”, - сказал D & # 237;az. “У консульства отличные связи в прокуратуре США. Я думаю, пришло время отправить консула обратно туда, чтобы посмотреть, что он сможет выяснить. Это будет все, Джос é. Найдите этих трех американцев и попытайтесь определить, почему они играют в spymaster.” Он прервал защищенный телефонный разговор.

Выживший в той атаке близ Блайта, с сожалением подумал Ди &# 237;аз, — это могло бы стать настоящей проблемой. Но еще больше проблем может возникнуть из-за просьбы президента Маравильозо встретиться с Эрнесто Фуэрзой. Надеюсь, это было просто праздное требование, о котором скоро забудут, как только станут очевидны политические опасности…

... но с Кармен Маравильозо могло случиться все, что угодно. Он должен был быть готов предоставить Фуэрзу для встречи с президентом в ближайшее время. Это была встреча, которой он, конечно, не ждал с нетерпением.

ГЛАВА 7

ЗДАНИЕ ФЕДЕРАЛЬНОГО СУДА США,

ЛОС-Анджелес, КАЛИФОРНИЯ

ПОЗЖЕ В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ

“Я очень рада видеть вас, Сеньор Очоа”, - сказала Аннетт Касс, прокурор США по южному округу Калифорнии. Она встретила заместителя генерального консула консульства Мексиканских Соединенных Штатов в Сан-Диего Армандо Очоа, недалеко от пункта досмотра в здании федерального суда в Лос-Анджелесе. Она помахала охранникам у рентгеновского аппарата и металлоискателя и пронеслась мимо них, прежде чем они успели напомнить ей о соблюдении их мер предосторожности. “Я надеюсь, что мы сможем прийти к соглашению по урегулированию стоящих перед нами вопросов”.

“Я тоже, мисс Касс”, - сказал Очоа. “Мое правительство и мой офис желают, чтобы все неприятности, с которыми мы столкнулись, были улажены и забыты как можно скорее”.

Касс сопроводила заместителя консула Мексики в свой кабинет и попросила своего помощника принести ему кофе. “Как я уже говорил ранее, мистер Очоа, мой офис все еще не решил юрисдикционные вопросы, связанные с безопасностью границ и обращением с задержанными, подозреваемыми в незаконном пересечении американо-мексиканской границы”, - сказал Касс. “Учитывая недавние нападения Консорциума, успешное принятие Конгрессом резолюции о войне против них и предполагаемое сходство между недавними атаками на границе и действиями Консорциума, у военных довольно сильная рука в этих дебатах”.

“Я понимаю, мисс Касс”, - сказал Очоа. “Я уверен, что это скоро разрешится, и между нашими странами больше не будет военных действий”.

“Мы все надеемся на одно и то же, сэр”. Касс достала папку из ящика своего стола. “Я уполномочен предложить вам урегулирование по вашим собственным претензиям к моему правительству за ваше лечение, мистер Очоа: официальные извинения от министра обороны, бригадного генерала Лопеса, человека, ответственного за военную операцию, и майора Джейсона Рихтера, который был ответственным офицером на месте происшествия во время преступления; гарантия полного возмещения любых медицинских счетов, которые вы можете понести в течение пяти лет с даты инцидента; и единовременная денежная награда в размере двадцати пяти тысяч долларов. Все, чего мое правительство просит взамен, - это строгого запрета на условия нашего урегулирования ”.

Заместитель консула взял бланк предложения и просмотрел его. “Я сам считаю, что это чрезвычайно щедрое предложение, - сказал Очоа, - но, конечно, я должен сначала посоветоваться с генеральным консулом, прежде чем смогу принять его”.

“Я понимаю. Я уверен, что все стороны будут максимально справедливы и гибки ”.

“Конечно”. Очоа сделал паузу на мгновение, затем: “Значит, бригадный генерал Лопес все еще отвечает за операции по обеспечению безопасности границы вдоль американо-мексиканской границы?”

“Да, сэр. Как, я уверен, вы знаете, динамика изменилась в ответ на недавние убийства в Аризоне, но я уверяю вас, что весь облик операции был значительно смягчен. Согласно моему брифингу, подразделения Национальной гвардии, которые в настоящее время дислоцируются на границе, полностью подчинены пограничному патрулю США. Работа охранника заключается всего лишь в оказании помощи пограничному патрулю в проведении наблюдения, не более. Им запрещено производить аресты, и они не будут препятствовать какому-либо лицу или задерживать его, если только это лицо действительно не замечено за совершением серьезного преступления. Я был бы рад, если бы вы передали эту информацию в посольство Мексики в Вашингтоне ”.

“Но, конечно”, - сказал Очоа. “Но есть и другие серьезные опасения”.

“О?”

“Как бы ни беспокоило присутствие вооруженных до зубов войск Национальной гвардии на границе, мисс Касс, мое правительство чрезвычайно обеспокоено этими роботами, устройствами TALON ...”

Касс, казалось, испытала огромное облегчение. “КОГОТЬ? Они больше не участвуют в операции ”Оплот", - сказала Касс, махнув рукой. “Они снова делают ... ну, то, что они делали раньше, преследуют плохих парней, настоящих плохих парней, таких как Консорциум, никоим образом не беспокоя мексиканских граждан”.

“Ах”. Очоа изобразил свое лучшее страдальческое выражение. “Тогда могу я, пожалуйста, попросить вас прокомментировать недавний отчет, который я получил, мисс Касс, от агентства по защите прав иммигрантов в Индио, Калифорния, в котором утверждалось, что майор Рихтер был недавно замечен в штаб-квартире сектора пограничного патрулирования США?”

Глаза Кэсс выпучились, а рот открылся и закрылся в замешательстве. “Я ... я ничего не знаю об этом, господин заместитель консула, совсем ничего”, - сказала она. “ФБР и Министерство обороны заверили меня, что оперативная группа "ТЭЛОН" больше не участвует в операциях по обеспечению безопасности границ. Возможно, ваши информаторы ошиблись, или Рихтер и Вега были вовлечены в какое-то другое задание ...?”

“Я уверен, что вы правы, мисс Касс, ” сказал Очоа, - но было бы очень маловероятно, что генеральный консул одобрит урегулирование с Министерством юстиции США, поскольку этот вопрос все еще не решен. Возможно, есть какой-то способ проверить, возможно, у командира штаба сектора?”

“Конечно”, - сказала Касс. Она подняла трубку телефона на своем столе. “Немедленно соедините меня с командующим сектором пограничного патруля в Индио”. Она повернулась к Очоа. “Пожалуйста, помните, мистер Очоа, что этот разговор и эта информация являются строго конфиденциальными”.

“Конечно, мисс Касс. Я торжественно заверяю вас, что я ничего не разглашу из этого разговора. Генеральному консулу не обязательно знать что-либо об этом телефонном звонке, только о результатах моих переговоров относительно предложения об урегулировании ”.

“Спасибо”. Она повернулась к телефону: “Да, алло, это прокурор США Аннет Касс, южный округ Калифорнии в Лос-Анджелесе. Кто это...? Специальный агент Робертс, я провожу расследование, связанное с недавними инцидентами на объекте пограничной службы Rampart One ... Да, именно так, это incident...no Я знаю, что никто из вашего сектора не был вовлечен. Причина, по которой я звоню, заключается в том, чтобы проверить полученный мной отчет, в котором утверждалось, что майор армии Джейсон Рихтер недавно встречался в вашем штабе, возможно, еще вчера.

“Я... повторяю...? Yes...no , Я понимаю. Я буду ждать ”. Касс повесила трубку. “Обычная процедура безопасности”, - сказала она Очоа. “Он перезвонит в офис через несколько минут, чтобы убедиться, что он не разговаривал с представителями СМИ или каким-либо другим лицом. Не должно занять больше минуты ”.

“Конечно. Мудрая предосторожность”.

Через пару минут зазвонил телефон: “Это Касс ... да, я ожидаю его звонка ... Это Касс ... Специальный агент Робертс, спасибо, что так быстро перезвонили. Ладно, что у тебя есть для меня…он был там вчера. Я понимаю. Тогда мои отчеты были точны ... а вы нет? Вы не просили о встрече с ним? Тогда почему они были... кем? Я понимаю... это невероятно…что ж, это хорошая новость, это отличные новости. Но я все еще не понимаю, при чем здесь Рихтер и Парди. Любое вмешательство с их стороны может быть чрезвычайно серьезным для любых юридических или дипломатических инициатив с мексиканским правительством. Кто разрешил им…ох. Я понимаю. Нет, мне не сообщили…Я знаю, мы все должны быть в одной команде, но, по-видимому, это не применимо в обоих отношениях между расследованиями и прокуратурой — или Белым домом, по крайней мере, когда в этом замешан ТЭЛОН. Мне не следовало бы играть в телефонные игры, чтобы узнать информацию из моего собственного отдела ... Что ж, я ценю вашу помощь, мистер Робертс. Спасибо. ” Она повесила трубку с обеспокоенным выражением лица.

“Так это правда, мисс Касс?” Очоа подсказал ей после нескольких мгновений молчания. “Моя информация была верна — "ТЭЛОН” все еще каким-то образом связан с операциями по охране границы?"

“Я бы не стала слишком поспешно делать выводы, мистер Очоа”, - сказала Касс с резкостью в голосе. “Рихтер и Парди определенно были в штаб-квартире индийского сектора, но цель их визита и их участие в пограничном патруле все еще неясны”.

“Неясно? Но разве вы только что не говорили с ответственным человеком ...”

“Специальный агент, отвечающий за сектор, не знал, что происходит”, - объяснила Касс. “По-видимому, есть несколько свидетелей, которые пережили перестрелки около Блайта, Калифорния, несколько недель назад. Я не знаю почему, но ТЭЛОНА попросили помочь в поиске других свидетелей, которые могут быть в этом районе. Сейчас они ищут их в индийском секторе ”.

“Разве это не работа для ФБР, мисс Касс?”

Касс выглядела огорченной, даже смущенной. “Замешано ФБР — очевидно, директор ФБР, а также директор таможенной и пограничной охраны связались с ответственным специальным агентом и уведомили его об этой деятельности, но других подробностей очень мало. Вероятно, мне нужно будет связаться с кем-нибудь в Вашингтоне, возможно, с самим министром внутренней безопасности, чтобы докопаться до сути этого ”.

“Это крайне необычно, мисс Касс”, - сказал Очоа. Он мог легко сказать, что Кэсс была погружена в свои мысли: он быстро терялся из ее поля зрения и исчез бы через несколько мгновений, если бы он что-нибудь не предпринял. “¡Esto es absurdo!”- Рявкнул Очоа. Он вскочил на ноги и возмущенно спросил: “Что здесь происходит, мисс Касс?” Его внезапное движение и пронзительный тон напугали ее — впервые он видел эту жесткую леди удивленной. “Я пришел сюда в качестве жеста доброй воли, стремясь оставить прошлые эпизоды насилия и недоверия позади и начать все заново, но вместо этого меня обструктировали и предоставили вводящую в заблуждение и уклончивую информацию. Точно, что все это значит, сеньора?”

“Мистер Очоа, уверяю тебя, я хотела бы сотрудничать с тобой, но я в таком же неведении, как и ты, ” сказала Касс, взволнованная и сбитая с толку. “Прокурор США соответствующего округа обычно уведомляется о любых проводимых федеральных расследованиях, особенно если это связано с операциями нескольких департаментов. Мне не нравится, когда мне сообщают только половину фактов, подобных этому, и я собираюсь получить ответы на некоторые вопросы ”. Она встала, обошла свой стол и извиняющимся тоном протянула руку. “К сожалению, сегодня днем у меня не будет для вас никаких ответов, мистер Очоа. Я обязательно сообщу вам, как только я ...”

“¡Esto es indignante!Со мной никогда не обращались так неуважительно с тех пор, как ... с тех пор, как на меня напали те солдаты на Первом валу!” Горячо сказал Очоа. “Вы услышите об этом от генерального консула, а также от вашего Государственного департамента! Доброго вам дня, мадам!” Он проигнорировал ее протянутую руку, развернулся на каблуках и вышел из кабинета.

Аннетт Касс стояла в центре своего офиса с отсутствующим выражением на лице — но только на мгновение. “Лора! Соедините меня с директором Дилейн по телефону! Я хочу ответы, и я хочу их сейчас! ”

Это заняло несколько минут, в течение которых Касс отправила несколько гневных электронных писем Генеральному прокурору, своим помощникам прокуроров и нескольким судьям, которые могли быть замешаны в этом деле, жалуясь на то, что она узнала днем. Наконец: “Это директор Дилейн”.

“Мисс Дилейн, это Аннетт Касс, прокурор округа Южная Калифорния”.

“Как ты, Аннет?” Сказала Келси Дилейн, ее голос был деловым и нейтральным, не дружелюбным, но и не конфронтационным.

“Я зол, вот какой я, мисс директор. Я только что узнал от командира полевого отделения сектора пограничного патрулирования в Индио, Калифорния, что Рихтер был там. Указывалось на то, что ФБР проводит расследование в связи со стрельбой близ Блайта. Почему мне не сообщили об этом?”

“Это расследование ФБР, Аннет. Вас доставят, как только нам понадобится поддержка из вашего офиса ”.

“Мисс директор, я не уверен, что вы полностью осведомлены о том, как мы здесь работаем, но принято сразу же обращаться в офис прокурора США, в начале любого расследования, даже если нет никаких требований или ...”

“И я не уверена, что вы в курсе того, как я делаю вещи, мисс Касс”, - вмешалась Келси. “Это просто: когда ты мне понадобишься, или если ты понадобишься местному отделению в Сан-Диего, которое координирует это расследование, мы позвоним тебе”. Касс на мгновение замолчала, взволнованная — она не привыкла, чтобы ее вот так сдували. “Что-нибудь еще для меня, Аннет?”

Касс быстро решила, что противостояние директору ФБР ничего ей на данный момент не даст. “Что здесь происходит, мисс директор?” Спросила Касс. “Я прошу немного предупредить, вот и все. Если я могу чем-то помочь, я был бы рад сделать это, но сначала мне нужна небольшая справочная информация ”.

“Вы случайно не раздражены тем, что Рихтер разгуливает на свободе и все еще находится в вашем районе?”

Касс молча выругалась в адрес Дилейн. “Конечно, я обеспокоена его деятельностью, мисс директор”, - призналась она. “У меня все еще есть маршалы США в больнице с серьезными травмами, и никто за это не наказан. Я по-прежнему считаю, что Рихтер - это часть проблемы, а не решение. Но я также ненавижу сюрпризы; уверен, вы тоже. У меня шестьдесят прокуроров и штат из пятисот сотрудников, готовых помогать и поддерживать другие местные, государственные и федеральные агентства в их работе, особенно ФБР. Я привык, что меня просят о поддержке, вот и все. I’m пытаюсь помочь, мисс директор ”.

На другом конце провода повисла небольшая пауза; затем: “Все, что я могу сказать тебе прямо сейчас, Аннет, это то, что мы получили информацию о том, что есть свидетели убийств в Блайт”.

“Свидетели?Это здорово! Кто они? Мигранты? Пограничный патруль?”

“Один из агентов пограничного патруля на месте происшествия, о котором мы сообщили как о убитом, выжил”, - сказала Келси, не решаясь говорить слишком много и стремясь закончить этот разговор. “Мы допросили его в нашем офисе в Сан-Диего. Он сообщил, что на месте стрельбы был не один, а два контрабандиста. Второй, парень по имени Флорес, пропал без вести. Рихтер и выживший агент отправляются туда, чтобы попытаться найти его.”

“Почему Пограничный патруль и "КОГОТЬ"? Почему не ФБР?”

Дилейн снова заколебалась, боясь, что слишком много говорит, но поспешила продолжить: “Агент пограничного патруля опознал одного из мужчин на месте стрельбы возле Блайт как, возможно, Егора Захарова”.

“Захаров!Террорист? Он вернулся в США.... ?”

“Это то, что мы изучаем”, - сказал Келси. “Стрелками в Блайт мог быть Консорциум. Если это были Захаров и Консорциум, оперативная группа ”ТЭЛОН" имеет полномочия преследовать их в любой точке мира."

“Ну ... да ... да, я согласна”, - сказала Кэсс, успокоившись. “Это совершенно новая информация, мисс директор. Спасибо, что поделился этим со мной. Мой офис сделает все, что в наших силах, чтобы помочь. Я надеюсь, что они найдут Флореса ”.

“Спасибо вам, мисс Касс. Я являюсь контактным лицом по всем вопросам, касающимся TALON. Не стесняйтесь звонить, если это необходимо ”.

“Да, мисс директор”.

“Разумеется, это все конфиденциальная информация, Аннет”.

“Конечно”. Телефонная связь была прервана…

... но другое соединение — маленькое подслушивающее устройство, установленное под передним краем стола Касс, прямо напротив того места, где сидел Очоа, — все еще было очень даже живым.

БЕЙКЕРСФИЛД, КАЛИФОРНИЯ

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

С уличными проститутками было так легко, особенно с теми, кто постарше, которые думали, что знают, как обращаться со своими клиентами. Веди себя мужественно и гладко во время первоначального обмена; смени поведение на нерешительность и неуверенность во время переговоров, чтобы увлечь девушку; затем веди себя настороженно и немного испуганно, поскольку каждое свидание начиналось в гостиничном номере. Немного выпивки, несколько напряженных поцелуев, неуклюжий стриптиз и притворство, чтобы возбудить джону, а затем позволить ей сесть сверху и взять вожжи, чтобы она могла подумать, что это будет легкое свидание типа “бах-бах-спасибо-вам-мэм”.

Затем, когда она была готова закончить все и уйти, поменяйтесь ролями, быстро и яростно. Заставьте ее опасаться за свою безопасность в течение нескольких секунд, а затем и за свою жизнь в течение минуты или двух. С удовольствием наблюдаю, как она превращается из опытной профессионалки в дрожащего, хнычущего, умоляющего ребенка. В этот момент происходит все, что угодно — она была готова принять что угодно, согласиться на любое извращение или действие, пока она верила, что у нее есть шанс выжить и выйти из той комнаты живой и относительно невредимой.

Обычно они исчезали в мгновение ока, когда он заканчивал, и не останавливались на протяжении нескольких кварталов. Тогда они заметили бы, что деньги фальшивые, но у большинства не хватило бы смелости вернуться за ними. У некоторых были свои сутенеры и силовики, которые возвращались, чтобы попытаться забрать — обычно это было тогда, когда он забирал новое оружие, возможно, какие-нибудь красивые украшения и немного денег на дорогу, прежде чем покинуть ту часть города, прежде чем копы находили сильно изуродованные тела, которые он оставлял после себя.

Егор Захаров только что закончил одну из таких встреч — вторую за вечер — и возвращался к месту, где оставил свою машину, когда зазвонил его спутниковый телефон. Он прочитал код расшифровки на дисплее, нашел код разблокировки на карточке в кармане, ввел его и подождал, пока не услышал, как электронные чириканье и звуковые сигналы прекратились. “¿ Что это?”

“Скажите мне, что вашим людям это не понравилось, полковник”, - произнес голос Эрнесто Фуэрзы.

“Пошел ты. Мои люди и я - не ваши мокрые рабочие ”.

“Но им понравилось это, нет?”

“Чего ты хочешь?”

“Американцы выставляют на границе по тысяче военнослужащих Национальной гвардии в неделю в течение следующих нескольких месяцев”, - сказал Фуэрза. “Мексиканское правительство и испаноязычное сообщество в Америке взорвутся задолго до этого. Революция идет полным ходом, благодаря вам ”.

“Я рад за тебя, залупа”.

“В течение нескольких дней начнется обратная реакция”, - продолжил Фуэрза. “Передовицы в либеральных газетах начнут стенать о стоимости и уродстве вооруженных войск на мирных границах; группы по защите прав человека в течение недели будут в лихорадочном состоянии, подавая судебные иски и выступая в каждом телевизионном шоу в мире, чтобы защитить иммигрантов и осудить неофашистское правительство; и испаноязычные люди со всего мира начнут сражаться, причем борьбу возглавят радикалы и революционеры, к которым вскоре присоединятся простые люди, а вскоре после этого и власти. политики, хапуги и даже актеры. Американское правительство в мгновение ока окажется на коленях, охваченное чувством вины, сбитое с толку, осажденное ”.

“Какого хрена ты хочешь?”

“Чтобы вручить тебе награду, мой друг. У меня есть информация, которая может вас порадовать ”.

“Во сколько мне это обойдется?”

“Ни пенни, товарищ”.

“Еще одна засада, которая будет транслироваться в проклятом Интернете?”

“Ты можешь делать с информацией все, что пожелаешь, мой друг — это полностью зависит от тебя”.

“Итак? Что это за награда?”

“Я точно знаю, где сейчас находится ваш друг майор Джейсон Рихтер, полковник”.

“Что? Где?”

“Я знал, что ты будешь доволен”, - сказал Фуэрза. “Он ищет вас в сообществе мигрантов Имперской долины, всего в нескольких часах езды к югу от вас, вместе с агентом пограничного патруля по имени Парди. Они только вдвоем, и их никто не поддерживает, особенно прокурор США в Сан-Диего, которая, несомненно, отправила бы любого из оперативной группы "ТЭЛОН" в тюрьму, если бы могла. Они, похоже, действуют сами по себе — они больше не являются частью оперативной группы "КОГОТЬ", операции "Оплот" или любой другой организации, которую я могу различить.” Фуэрза подробно рассказал ему о том, как и где их должны были обнаружить.

“Лучше бы это не было подстроено, Фуэрза”, - предупредил Захаров, - “или я проведу остаток своей жизни, выслеживая тебя, чтобы получить огромное удовольствие, сдирая кожу с твоего тела, понемногу за раз”.

“Звоните по моему номеру спутникового телефона в любое время и просите меня о помощи, полковник”, - сказал Фуэрза. “Я буду рядом, и мои люди тоже”.

“Тогда давай сразимся с ними вместе, ты и я”.

“Я не настолько глуп, чтобы встретиться лицом к лицу с вашим врагом—роботом, полковник - я буду счастлив оставить его всего вам и то тяжелое вооружение, которое я вам продал”, - сказал Фуэрза. “Моя цель гораздо более уязвима: выживший после нашего рандеву возле Блайта. Я не хочу, чтобы он разговаривал с властями, поэтому я буду искать его в том же районе ”.

“Я снова предупреждаю тебя, Фуэрза — тебе лучше не обманывать меня, или тебе лучше молиться, чтобы они убили меня, потому что, если ты отправишь меня в ловушку, и я все еще буду жив после этого ...”

“Не волнуйтесь, полковник — я обещаю, это не подстава”, - настаивал Фуэрза. “Я хочу еще много раз иметь с вами дело в будущем. И, как вы, несомненно, знаете, за мою голову тоже назначена награда, почти такая же большая, как за вашу — мне, конечно, никогда не позволят оставить себе какую-либо награду ”.

НАЙЛАНД, КАЛИФОРНИЯ

ДВА ДНЯ СПУСТЯ

Мария Аревало каждое утро вставала до рассвета без помощи будильника — звук грузовиков, автобусов, сельскохозяйственной техники и сонных мужчин, готовящихся к очередному тяжелому рабочему дню, был ее единственным тревожным звонком. Осторожно, чтобы не потревожить троих своих детей, спящих в ее кровати или вокруг нее, она на цыпочках прошла на кухню, чтобы поставить большую кастрюлю кофе и начала готовить завтрак. Ее муж уже ушел на дневную работу; дети смогут поспать еще пару часов, прежде чем им нужно будет собираться.

Она жила в двухкомнатной лачуге в отдаленном уголке относительно небольшой фермы по выращиванию салата и кинзы площадью в две тысячи акров недалеко от города Найланд в Имперской долине южной Калифорнии, к востоку от южной оконечности Солтон-Си. Большую часть вегетационного периода Мария работала на полях со своим мужем, но летом она готовила еду для примерно тридцати сельскохозяйственных рабочих-мигрантов. Это была тяжелая, изнуряющая работа в одиночестве на крошечной кухне, но она предпочитала это, чем весь день находиться под палящим солнцем с другими, выполняя “черную работу”.

На завтрак была яичница-болтунья с помидорами, перцем и зеленым луком, картофель, пережаренные бобы, тако из говядины и курицы, гордитас, кофе и вода. Мария брала по четыре доллара с человека в день за завтрак и обед; она отдавала 20 процентов владельцу за пользование лачугой, платила за еду, а остальное оставляла себе и своей семье. Мужчины хорошо питались, и это было проще, быстрее, дешевле и безопаснее, чем ходить обедать домой; владельцу и бригадиру фермы это нравилось, потому что мужчины оставались на рабочем месте и они могли присматривать за ними; и Марии это нравилось, потому что она любила готовить, и единственным другим вариантом для нее было самой работать в поле.

К тому времени, когда все было приготовлено и разложено по большим кастрюлям для поездки в поле, пришло время разбудить детей и одеть их. К счастью, старшая дочь Марии, в возрасте восьми с половиной лет, была более чем способна помочь своему младшему брату подготовиться, пока Мария занималась с маленькой дочерью. В половине восьмого прибыл маленький расшатанный автобус, чтобы отвезти мальчика в общественный центр дневного ухода, а несколько минут спустя старшая дочь села в универсал, набитый детьми, чтобы отправиться в летнюю школу, чтобы освежить свой английский и математику перед тем, как осенью пойти во второй класс в государственной начальной школе округа Империал. Малышка оставалась с Марией; она старалась уделять ей как можно больше внимания, но, к сожалению, большую часть дня малышка оставалась пристегнутой к автокреслу с маленьким вентилятором на батарейках, который помогал ей сохранять прохладу и отгонял назойливых мух и комаров.

Примерно в то же время к лачуге подъехал грузовик для доставки молока сорокалетней давности, и пожилой джентльмен в неизменном зеленом комбинезоне и старых потертых рабочих ботинках поприветствовал Марию. “Buenos dias, señora. ¿Como esta?”

“Ты опоздал, старик”, - раздраженно сказала она по-испански.

“Perdon”, - сказал мужчина. Он вышел из грузовика вместе с молодым человеком в рваных джинсах, двухслойных выцветших фланелевых рубашках, солнцезащитных очках с толстой роговой оправой и потрепанных кроссовках и начал загружать продукты, графины с водой и кофе и картонные коробки с чистой посудой.

Мария была раздражена тем, что молодой человек так долго прилаживал крышки к урнам с водой, но, наконец, все было надежно закреплено и туго пристегнуто для тряской поездки в поля. “Давайте отправимся”. Мария убедилась, что плита и духовка выключены, заперла за собой дверь в хижину и забралась на борт грузовика. Она сменила подгузник и покормила ребенка по дороге в поле.

В десять минут девятого грузовик с грохотом остановился на обочине частной грунтовой подъездной дороги рядом с шоссе 111, и Мария просигналила. Двое мужчин поспешно установили два складных столика и начали расставлять кастрюли с едой и кофейники с водой, а Мария деловито стояла за ними, помешивая в кастрюлях и расставляя все именно так. Пока они работали, мужчины направились с поля с салатом—латуком к ожидавшему их завтраку, вытирая пот с лиц и грязь с рук - они уже несколько часов усердно работали , и все были голодны. Несколько минут спустя подъехал рабочий на тракторе, тащивший прицеп, полный коробок, он взволнованно спрыгнул с трактора и, ожидая своей очереди, болтал с остальными в очереди.

Рабочие быстро продвигались по конвейеру — чем быстрее они получали еду, тем больше времени у них было на отдых. Мария и ее помощники постоянно переставляли кастрюли и урны, пока рабочие проталкивались сквозь очередь — рабочие пытались помочь, но помощники Марии вежливо, но твердо расставляли вещи сами, приветствуя каждого и желая им хорошего дня.

“Устед паресе фуэрте”, - сказал один из рабочих молодому помощнику, стоящему за кувшином с водой, когда он наливал себе чашку воды. “Usted debe estar fuera allí de ayudarnos.” Помощник улыбнулся и кивнул. “Venido. ¿Usted puede tomar mi lugar, okay?” Помощник только снова кивнул, отводя глаза. Рабочий посмотрел на него с некоторым раздражением. “¿O usted tiene gusto quizá de trabajar en la cocina como una mujer?”Помощник только снова кивнул, затем направился обратно к грузовику. “Привет. ¡Приветствую пунету, амарикадо! ”

“Следи за своим языком, Джосé”, - пожурила рабочего Мария. “Возвращайся и сядь с листьями салата, если хочешь выругаться”.

“Ну, этот мудак просто игнорирует меня”, - сказал рабочий по имени Джос é. “В чем его проблема?”

“Может быть, ты пугаешь его, ты, большой хулиган”, - игриво сказала Мария.

“Где ты находишь эти пендехо , Мария?” - Спросил Хосе. Кувшин с водой был почти пуст, так что Джосу é пришлось наклонить его вперед, чтобы наполнить свою чашку.

“Я с радостью найму любого, кто готов мириться с такими, как ты, Джос é. А теперь убирайся отсюда и доедай свою еду, пока не довела его до слез ”.

“Я бы хотел увидеть, как он плачет, Мария”, - сказал рабочий, смеясь. Помощник как раз возвращался от грузовика с полным ведром воды, неся тяжелый семигаллоновый металлический кувшин обеими руками. “Возможно, в конце концов, он не так хорошо проявил бы себя на поле боя — похоже, он едва может нести этот кувшин. Тебе нужна помощь, педофил? ”

Рабочий не обращал внимания на то, что он делал, и по мере того, как он наклонял урну все дальше и дальше, крышка соскользнула. Молодой помощник заметил, что происходит, и молниеносным движением уронил урну с водой, которую нес, и рванулся к крышке. Но было слишком поздно. Крышка упала, но ей помешали упасть на стол какие-то провода. Джос &# 233; поднял крышку и осмотрел ее — и именно тогда он заметил то, что выглядело как крошечный объектив камеры, встроенный в крышку.

“Эй! Что это...?” Молодой помощник вырвал крышку из рук Джоса. Джос é сердито посмотрел на помощника — и затем понял, что у него голубые глаза, что не часто встретишь на полях. “Кто, черт возьми, ты такой? ”

“¿ Проблема, амиго?”спросил старший помощник, подходя к молодому мужчине и подталкивая его к грузовику доставки. “Ты, подними воду и перестань быть таким чертовски неуклюжим”. Рабочему он сказал по-испански: “Не беспокойся о нем, амиго. Он сын двоюродного брата моей жены ”. Он постучал себя по виску. “Он немного медлителен, понимаешь, что я имею в виду?”

Но пока он говорил, он понял, что узнал рабочего по имени Джос é ... и в то же мгновение Джос é тоже узнал его. Пол Парди закрыл глаза, но было слишком поздно. Он смог только пробормотать: “О, черт ...”, прежде чем все это место превратилось в настоящий бедлам.

“Пурди...пунета!Это Парди!” Джос é повернулся к остальным, которые сидели на корточках рядом с дорогой и ели. “¡Ла Мигра! ¡ Ла Мигра! ¡В Эмиграции óн!” Рабочие бросились врассыпную, пробираясь через поля с кинзой и салатом-латуком так быстро, как только могли.

“Умный ход, Парди — мужчины могут распознать федерала за милю, особенно если у него голубые глаза”, - сказала Мария с улыбкой и покачала головой, начиная собирать сковородки. “Почему вы наняли гринго, чтобы он работал с вами под прикрытием на ферме мигрантов? Ты с ума сошел?”

“Я получил лучшую помощь, какую смог найти, дорогая”, - с улыбкой ответил агент пограничного патруля Пол Парди, начиная расстегивать молнию на комбинезоне.

“Ты знаешь, Парди, я больше никогда не смогу работать в этой части округа — теперь все будут думать, что я работаю с федералами”, - сказала она.

“Я говорил тебе, что все сделаю хорошо, Мария”, - сказал Парди, снимая комбинезон и доставая из грузовика служебный ремень, значок, пуленепробиваемый жилет, полицейскую куртку и пистолет. “Я нашел для тебя работу в Twentynine Palms ...”

“Двадцать девять ладоней? Ты имеешь в виду, работать на военной базе? Ни за что, Парди!”

“Я нашел школы для твоих детей и работу для твоего мужа ...”

“Я сказал ”ни за что".

“Хорошо, Мария. О, я упоминал ...?”

“Что теперь?”

“Это прилагается к грин-карте”.

“¡За!”- Немедленно сказала Мария.

“Я думал, ты мог бы. Мои мальчики прямо сейчас везут ваших детей в церковь, и они переведут вас туда и будут присматривать за вами, пока наша операция не закончится. Доверься мне, хорошо? Я когда-нибудь неправильно направлял тебя, любимая?”

Мария улыбнулась, покачала головой и махнула рукой в сторону дороги. “Просто уходи, ладно? Если только ты не собираешься оставить свою голубоглазую помощницу со мной, чтобы она помогла прибраться?”

“Прости, милая. У него есть работа, которую нужно сделать, ” сказал Парди. Он повернулся к Рихтеру. “Есть какие-нибудь зацепки за это ваше устройство, майор?”

“Приготовьтесь”, - сказал Джейсон Рихтер, запрыгивая в молоковоз. Пока маленькая дочь Марии с интересом наблюдала за происходящим, Джейсон достал маленький планшетный компьютер и включил экран, на котором отображались фотографии каждого из рабочих-мигрантов, которые подходили к столам за утренним ужином. DDICE, или система оборудования для дистанционной цифровой идентификации и сбора данных, сканировала в цифровом виде каждого человека, который проходил в радиусе тридцати футов от цифрового тепловизора fine line scan, установленного на емкости для воды, измеряя и каталогизируя сотни различных физических параметров в течение секунд. Затем система сравнивала собранную информацию с базой данных известных подозреваемых и предупреждала пользователя, если обнаруживалось совпадение.

“Да ладно, майор, у нас не весь день впереди”, - с тревогой сказал Парди, осматривая поля, по которым разбежались все рабочие. “Примерно через две минуты они все уйдут”.

“Все еще обрабатываю”.

“Это безумие”, - сказал Парди. Он продолжал осматривать поля, пока не нашел то, что искал — одного рабочего, который не убегал, а прятался за передней частью трактора, наблюдая. “Я поймал его, майор. Следуйте за мной”. Он включил свою портативную рацию и выбежал на поле с салатом. Молодой рабочий-мигрант выглядел смущенным. “Держись, Виктор! ¡ Парада! Это я, Парди! ¡Эспера!Черт возьми!”

Джейсон оглянулся в изумлении. “Как ты узнал, что это был Флорес? Откуда ты знал, что он не сбежит?”

“Я говорил вам, он знает меня — они все знают меня”, - сказал Парди. “Они знают, что я здесь не для того, чтобы их подставлять”. К счастью, Виктор Флорес остановился несколькими ярдами позже — Парди пробежал менее пятидесяти ярдов, но уже чувствовал себя запыхавшимся. Но затем Флорес начал оглядываться по сторонам — не так, как будто он искал лучшее направление для бегства, а искал что-то еще. “Держись, Виктор. Это я, Парди. Я здесь, чтобы помочь тебе. Подожди, и я...”

Внезапно Флорес развернулся и бросился вниз по грядке с салатом - как раз в тот момент, когда огромный гейзер грязи и раздробленного салата извергся в том месте, где он стоял. “Раздались выстрелы, раздались выстрелы!” - Крикнул Парди в свою портативную рацию. “Позови сюда кого-нибудь на помощь, Рихтер!” Он вытащил свой служебный автоматический пистолет и распластался на животе, прикрываясь лишь листьями салата. Обращаясь к Флоресу, он крикнул: “¡Consiga abajo!Виктор, пригнись!” Виктор пробежал еще несколько ярдов, прежде чем наполовину прыгнул, наполовину споткнулся лицом во вспаханную борозду.

Вернувшись к грузовику доставки, Джейсон включил другой портативный коммуникатор: “Коготь Два, это Один. У нас снайпер где-то здесь, на шоссе 111. Приведите "Кондор" и посмотрите, сможете ли вы вызвать огонь на себя ”.

“В пути, Первый”, - ответила Ариадна Вега. Она не вернулась в Вашингтон с Келси, а вместо этого вернулась в трейлер управления дирижаблем "Кондор", припаркованный на аэродроме Монтгомери, чтобы помочь Рихтеру и Парди в поисках Флореса.

Джейсон обежал сзади и открыл двойные двери. В самом низу ряда стальных полок вдоль правой стороны грузовика он вытащил прямоугольный контейнер из кузова и позволил ему упасть на землю. “CID-один, разворачивайтесь”, - сказал он. Мария с удивлением наблюдала, как контейнер начал двигаться, и в течение минуты он развернулся в девятифутового двуногого робота. “СИД-один, пилотируйте”, - сказал Рихтер, и робот принял стойку, вытянув одну ногу за спину, присел, а две его руки отклонились назад, образуя ограждение. Джейсон подскочил к роботу сзади и скользнул внутрь него. Несколько мгновений спустя робот с Рихтером внутри поднялся с корточек и с поразительной скоростью умчался на поле с салатом.

Джейсон в мгновение ока добрался до Парди, прикрывая его, как мог, от их невидимого противника. “Где Флорес?” - спросил я. Парди закричал.

“Я не думаю, что нам больше нужно, чтобы он нашел Захарова, Пол — похоже, он нашел нас, ” - сказал Джейсон. Он активировал бортовой радарный датчик робота, который фиксировал каждый объект в радиусе двух миль. На другой грунтовой дороге по другую сторону шоссе было припарковано несколько грузовиков, плюс несколько десятков рабочих на полях за ним и убегающие рабочие позади него. Был один человек, убегающий ближе всех к ним — он предположил, что это Флорес. “У меня есть Флорес. Мне нужно найти, где это...”

В этот момент компьютер радиолокационного слежения выдал предупреждение — он засек высокоскоростной снаряд, выпущенный с шоссе прямо по Флоресу. Радар слежения точно определил происхождение пули, а также ее неудачный конец. “Я поймал стрелка”, - сказал Джейсон. “Флорес пал. Подожди, пока я доберусь до грузовика, затем помоги Флоресу ”. Он снова убежал.

Грузовик-мишень, пикап весом три четверти тонны с большим автофургоном на кузове, находился примерно в ста ярдах от нас, припаркованный на обочине шоссе, а не на грунтовой дороге, как другие близлежащие грузовики. Увеличительные визуальные датчики робота зафиксировали человека со снайперской винтовкой, лежащей на капоте грузовика — российской снайперской винтовкой. Это мог быть только Егор Захаров.

“Richter!” - Крикнул Парди, указывая на мужчину, переходившего шоссе. “Это Захаров! Достань этого ублюдка!” Рихтер побежал к машине — как только он наберет полную скорость, он доберется до нее за считанные секунды.

Но в этот момент задние двери кемпера распахнулись, и двое мужчин с чем-то похожим на пусковые установки управляемых ракет выскочили наружу, выстроились по обе стороны от пикапа, прицелились и выстрелили почти одновременно.

Первый снаряд попал прямо в левую часть груди робота, и сила взрыва трехфунтовой боеголовки ракеты подкинула Джейсона в воздух, как ребенка, выбрасывающего тряпичную куклу из мчащейся машины. Вторая ракета промахнулась менее чем на фут, но ее неконтактный взрыватель обнаружил промах и взорвал боеголовку в нескольких ярдах позади Джейсона, добавив второе сильное сотрясение к первому. Робот пролетел несколько ярдов в воздухе, бешено вращаясь в облаке огня и дыма от двойных взрывов, прежде чем остановиться, тлея, на обочине шоссе.

“О, чувак! ” Выдохнул Парди. Робот лежал кучей на обочине шоссе, почерневший и все еще дымящийся. Он встал и побежал к Рихтеру, но вскоре понял, что у него здесь свои проблемы: двое солдат побежали обратно к кемперу и доставали еще две противотанковые ракеты; Захаров направился через шоссе к роботу с большой снайперской винтовкой в руках. Он присел на одно колено, навел пистолет и прицелился.

Но в мгновение ока Захаров выстрелил из винтовки, даже не поднеся прицел к глазу, стреляя с бедра. Парди почувствовал, как воздух вырвался из его легких с взрывным “Уффф!”Его зрение взорвалось облаком звезд, голова закружилась, боль пронзила грудь и все тело, и он опрокинулся навзничь на гряду с салатом.

“Вы, должно быть, агент пограничного патруля Парди, умный и предприимчивый ветеран, о котором я так много слышал”, - услышал он слова Захарова несколько мгновений спустя. “Я рад познакомиться с вами”.

“Да?” Парди хмыкнул, едва способный говорить. “Теперь ты можешь оказать мне большое одолжение и поцеловать меня в задницу, Захаров”.

“У меня есть гораздо более продуктивное применение вашей заднице, агент Парди”. Захаров поднял Парди на ноги с помощью двух его ракетчиков, и вместе они протащили его примерно на тридцать футов перед пораженным подразделением уголовного розыска. Из фургона появились еще двое солдат с автоматическими винтовками наготове. Рихтер медленно поднимался на ноги — очевидно, он боролся с некоторыми внутренними повреждениями, но, похоже, все еще был в рабочем состоянии. “Это вы там, майор Рихтер?” Захаров закричал. Он перекинул свою винтовку Драгунова через плечо, вытащил автоматический пистолет и направил его в голову Парди. “У меня есть к тебе предложение, мой друг. Выходи оттуда”.

Теперь Рихтер стоял на четвереньках, безуспешно пытаясь поджать под себя бронированные ноги, но он смог посмотреть вверх. “Либо стреляй в меня, либо беги, Захаров, - сказал он, - потому что, если ты через пятнадцать секунд все еще будешь стоять там и трепаться, я разорву тебя на мелкие кусочки”.

Захаров выкрикнул приказ на русском, и сразу же два солдата с противотанковыми ракетами активировались и направили их на Рихтера. “Я собираюсь задать вам один вопрос, Рихтер”, - сказал русский. “Мое требование простое: выйдите из робота и сверните его для транспортировки, и я обещаю, что вы и Парди будете жить. Откажись, и ты умрешь. Следующее слово, которое вы произнесете, определит, будете ли вы жить или умрете. У вас есть пять секунд, чтобы ответить ”.

“Не делай этого, Рихтер!” - Крикнул Парди. “Он все равно убьет нас!”

“Хорошо, Захаров, я согласен”, - немедленно сказал Рихтер. “Положите пушки и ракеты на землю и отпустите Парди”.

“Никаких условий, Рихтер”, - сказал Захаров. “Делай, как я тебе говорю, или умри”.

“Захаров, ты хочешь, чтобы подразделение уголовного розыска было целым и невредимым? Вы опускаете свое оружие. В противном случае идите вперед и запустите эти ракеты ”.

Захаров поколебался, затем улыбнулся, кивнул и рявкнул приказ своим людям, которые, не веря своим глазам, успокоились, опустили оружие и положили его на землю. Захаров был последним, кто отказался от своего.

Солдаты отпустили Парди, который, превозмогая боль, ковылял через дорогу. “Теперь вставай и прижми его, Рихтер!” Парди закричал. “Схватите его, или мы покойники!” Но мгновение спустя отдел уголовного розыска принял боевую стойку, люк на спине робота распахнулся, и Джейсон Рихтер выбрался наружу. “О, черт...” Парди подобрал с поля боя свой пистолет и прицелился в Захарова; когда он это сделал, солдаты тоже достали свои винтовки. “Ты арестован, Захаров!” Захаров просто улыбнулся, небрежно взял свой пистолет и винтовку Драгунова, убрал пистолет в кобуру и перекинул винтовку через плечо. “Не двигаться!”

“Не надо, Пол”, - сказал Джейсон. “Он не уйдет далеко с этим, и он слишком глуп, чтобы понять, как этим управлять”.

“Остановись, Рихтер!” Парди закричал. “Я предупреждаю вас, он охотится не только за роботом!”

“У нас нет выбора, Пол”.

“Рихтер, не надо!”

Но Джейсон спрыгнул с робота, затем приказал: “СИД-один, убирайся”. Робот начал разрушаться, замысловато сворачиваясь до размеров большого багажника парохода.

“Мудрый ход, майор”, - сказал Захаров. Он поднял канистры с противотанковыми ракетами, приказал двум своим людям поднять убранное подразделение уголовного розыска, затем вытащил пистолет из кобуры и прицелился в Рихтера. “Но я решил, что мне нужно, чтобы вы оба пошли со мной сейчас. Бросайте оружие.”

“Пошел ты, Захаров!” Парди закричал и начал стрелять, одновременно ныряя в поисках укрытия в неглубокую канаву на обочине дороги.

Джейсон пригнулся, отбежал назад и потянулся к пульту дистанционного управления CID на своем запястье, чтобы ввести роботу команды автоматической защиты, но Захаров был слишком быстр. Пуля попала Джейсону в правое бедро, и он упал. “Хватайте его и робота и давайте убираться отсюда!” - крикнул Захаров по-русски. “Вперед!”Он выстрелил в направлении Парди, когда его солдаты подхватили Рихтера и потащили свернутое устройство уголовного розыска к своему фургону.

Внезапное неожиданное движение привлекло внимание Захарова, и он посмотрел в утреннее небо — при виде огромной птицы, стремительно приближающейся к нему! “Что, черт возьми, это такое? ” К месту схватки, все еще находясь на высоте нескольких сотен футов в небе, но приближаясь с захватывающей дух скоростью, устремился массивный самолет с длинными, изящно изогнутыми крыльями и выпуклым фюзеляжем. Это был один из беспилотных разведывательных дирижаблей "Кондор", несущийся почти прямо на них, как орел, собирающийся схватить свою добычу.

“Не останавливайся! Тащите их в грузовик!” Захаров закричал. “Я позабочусь об этом!” Захаров начал стрелять из винтовки по дирижаблю, но тот продолжал приближаться к ним. Он перезарядил новый магазин с патронами и снова прицелился. Дирижабль начал раскачиваться, сначала слегка, а затем все сильнее, поскольку все больше и больше гелия вытекало из камер по всей его конструкции.

В этот момент он почувствовал, как пуля просвистела в нескольких сантиметрах от его головы. Ему даже не нужно было смотреть, чтобы понять, кто произвел этот выстрел. “С меня достаточно вас, агент Парди”, - сказал Захаров. “Пора покончить с твоим усталым старым существованием”. Он снял с плеча винтовку, поднял, прицелился и…

... в этот момент его внимание привлекло другое движение, и, обернувшись, он увидел раненого Виктора Флореса, который вел сельскохозяйственный трактор прямо на него! Казалось, что большая часть правого плеча Флореса была оторвана, и кровь покрывала почти весь его торс, но он все еще был в сознании и, выкрикивая эпитеты, мчался к русскому. Он увернулся так быстро, как только мог, и развернул Драгунова, но большое правое колесо задело его, едва не задавив.

“Смелый ход, молодой человек”, - сказал Захаров. Он развернул винтовку и выстрелил в проезжающий трактор. Облако красной крови вырвалось из груди Виктора Флореса, и он рухнул вперед, мертвый, прежде чем ударился о руль. Трактор продолжил движение по шоссе, опрокинувшись в кювет на другой стороне.

Правое бедро Захарова пульсировало, и он был достаточно зол, чтобы грызть ногти. “¡Пидар!” он выругался. Он был серьезно ранен, и он понял, что должен выбраться оттуда до того, как появится полиция. Он начал ковылять к фургону, держась за бок…

...когда он увидел кое-что, что удивило его — работники фермы выбегали с полей, неся лопаты, инструменты для уборки, грабли и все остальное, что они могли использовать в качестве оружия. “¡Против íгало! ¡М áтело!” они кричали, поднимая свои инструменты и кулаки в воздух. “Ты убил Виктора Флореса — теперь мы убьем тебя!” Дальше по дороге Захаров мог видеть нескольких других работников фермы, спешащих на его пикапе.

“Давайте выбираться отсюда, полковник!” - крикнул один из коммандос. Он повернул свой пистолет-пулемет в сторону работников фермы и дал очередь. Они укрылись за фургоном, затем начали раскачивать его, угрожая опрокинуть в считанные мгновения. Из кабины раздались выстрелы, когда водитель выстрелил в толпу из грузовика, но прежде чем он успел выстрелить снова, один из рабочих ткнул его лопатой в лицо, выбив пистолет у него из рук, а затем остальные набросились на него.

Захаров выхватил пистолет и выстрелил. Трое работников фермы упали, а остальные развернулись и убежали в поля в поисках укрытия. Захаров распугал остальных выстрелами из своего пистолета, сел в автофургон и вместе с тремя последними коммандос помчался на юг по шоссе 111.

Вернувшись на поле с салатом, небольшая группа работников фермы вместе с Марией Аревало медленно приблизилась к Парди. Агент пограничного патруля не спал, но лежал, морщась от боли, пока курил сигарету. “Ты в порядке, Парди?” - спросила она.

“Я думаю, этот ублюдок сломал мне чертову грудину”, - сказал Парди, “но я все еще жив. На этот раз я вспомнил об ударной пластине. Думаю, будет что рассказать внукам, когда они подрастут — дедушку застрелил всемирно известный лидер террористов полковник Егор Захаров и он выжил. Я надеюсь”. Он протянул руку и схватил Марию за руку. “Как насчет того, чтобы исполнить последнее желание умирающего, а, красотка?”

“У тебя, должно быть, галлюцинации, старик”, - сказал Аревало с улыбкой, опуская руку с притворным отвращением. “Или мне следует спросить моего мужа, что он думает о вашей просьбе?”

“Ты снова разбила мое сердце словом на букву "Х", детка”, - сказал Парди. “Где этот русский?”

“Сбежал”, - сказала Мария.

“Черт возьми, Рихтер заслуживает пыток за попытку заключить сделку с этой змеей”, - пробормотал Парди. Он вытащил сотовый телефон, молясь, чтобы он мог получить сигнал здесь, и почувствовал облегчение, когда он получил его.

“Дилейн”.

“Мисс директор, это Парди”.

“Что случилось, Парди? Звучит не очень хорошо ”.

“У меня действительно плохие новости. Мы столкнулись с Захаровым, и он был готов к нам. Он заполучил Рихтера и его робота ”.

“Он что?Куда он направляется?”

“Дилейн, тебе нужно привлечь пограничный патруль, дорожный патруль Калифорнии, Департамент шерифа округа Империал и каждого солдата, матроса, летчика и морпеха из Эль-Сентро, чтобы они помогли тебе перекрыть все маршруты между Ниландом, Калифорния, и границей — тебе понадобятся все, кого ты сможешь наскрести”, - сказал Парди. “Они направлялись на юг по шоссе 111 в сторону Броули и Эль-Сентро. Я предполагаю, что Захаров направляется к границе. С ним трое парней и немного тяжелого оружия. Пусть дорожный патруль с инфракрасными сканерами осмотрит поля и сады, и пусть они плотно перекрыли шоссе 98 и межштатную автомагистраль 8 ”.

“Я займусь этим, Парди”.

Парди закончил разговор, затем, превозмогая боль, подошел к трактору через дорогу. Небольшая группа рабочих вытащила тело Виктора Флореса из-под обломков на землю. Из-за израненного пулями тела он выглядел еще моложе, чем был на самом деле. Если у него когда-нибудь будет сын, подумал Парди, он надеялся, что у него будет хотя бы половина храбрости этого молодого человека.

Он опустился на колени рядом с ним и расчесал его волосы и щеки, надеясь, что сможет увидеть какие-то признаки жизни, но его раны были просто слишком обширными. “Захаров, ты хладнокровный сукин сын, раз так стреляешь в невинного ребенка”, - сердито сказал он. “Если это последнее, что я сделаю, ты падешь”.

“¿Что é случилось, Парди?” - спросил его один из рабочих.

Парди покачал головой — это было между ним, Виктором Флоресом, и Богом, подумал он. “Уна обещает стать победителем, сеñор”, сказал он. Он еще раз похлопал молодого человека по щеке. “Gracias por salvar mi vida, amigo,” he said. “Спасибо, что спас мою шкуру, приятель. Не беспокойся о Захарове — я достану этого ублюдка для тебя ”.

Захаров бросил автофургон на остановке для отдыха на трассе S30 недалеко от Калипатрии и пересел в минивэн Dodge Caravan, за рулем которого была пожилая пара пенсионеров, и они направились на восток к каналу Коачелла через бесконечные поля плодородной долины Империал. На пересечении трасс S33 и 78, опасаясь, что пожилые владельцы микроавтобуса успели бы сообщить об угоне, они перенесли все свое оставшееся оружие и снаряжение в потрепанный фермерский пикап, в котором были оставлены ключи, бросили фургон и продолжили путь на юг.

Когда они отъезжали, Захаров отключил спутниковый телефон. “Черт возьми, я не уверен, достучался ли я до кого—нибудь - связь есть, но ответа нет”, - сказал он. “Фуэрзе лучше ответить мне, или я следующим выслежу его. Мы всего в двадцати милях или около того от границы, но они наверняка перекрыли шоссе и пункты пересечения границы ”.

“На границе в двадцати милях по обе стороны от Калексико есть стальной забор — они, безусловно, направят туда каждого агента пограничного патруля в этом секторе”, - сказал один из коммандос.

“Мы идем на восток вокруг заграждения”, - сказал Захаров. “Мы добьемся лучшего времени на шоссе, чем в полях, и мы сойдем с него и пересечем границу, как только окажемся за забором”.

Вместо того, чтобы выехать на межштатную автомагистраль 8 близ Холтвилла, они поехали по шоссе Эвана Хьюза, которое шло параллельно автостраде, стараясь не ехать слишком быстро и не делать ничего, что могло бы привлечь внимание; Захаров резко опустился на свое сиденье, чтобы его не узнали. Вскоре они увидели один, затем два, затем несколько перехватчиков Калифорнийского дорожного патруля с мигалками и сиренами, курсирующих по обе стороны шоссе между штатами. Несколько минут спустя они увидели, как над головой пролетел серый военный вертолет. “Вертолет ВМС, вероятно, из Эль-Сентро”, - сказал Захаров. “Я думаю, мы им очень нужны”.

Похоже, они приняли правильное решение, двинувшись на восток, а не прямо на юг, потому что большая часть действий полиции, похоже, сосредоточилась возле Бондс-Корнер и шоссе 98, недалеко от границы. Но натренированное военными шестое чувство Захарова подсказывало ему, что даже на этом пыльном шоссе оставаться долго не стоит. “Нам нужно съехать с этой дороги”, - сказал он после того, как в сотый раз попытался установить соединение со своим спутниковым телефоном. “Мы нарушаем все правила тактического уклонения. Полиция скоро перекроет шоссе. Мы спрячем этот грузовик и затаимся до наступления ночи, затем найдем способ пересечь границу ”.

Шоссе было таким прямым и ровным, что было легко видеть на несколько миль вперед, и вскоре Захаров увидел то, чего боялся: впереди был установлен блокпост, как на федеральной, так и на подъездной дороге. Они свернули с шоссе на север по подъездной дороге к ферме и остановились у переносного туалета, установленного на краю поля. Мужчины начали вооружаться, готовясь в любой момент выпрыгнуть из грузовика и вступить в бой, если потребуется. Они были окружены полями твердой пшеницы и люцерны, которые обеспечивали прикрытие от наземных поисков, но совсем не прикрывали с воздуха. “Наш единственный вариант - попытаться скрыться в полях”, - сказала Захарова. “У нас есть, возможно, час или меньше, прежде чем на дорогах будут установлены блокпосты, и поиски могут распространиться на ...”

Но в этот момент они услышали звук приближающегося вертолета. Они укрылись внутри грузовика. Можно было видеть серый вертолет HH-1N Huey с надписью “ВМС США” на борту, летящий на умеренной скорости по шоссе Эван Хьюз, в том же направлении, в котором они двигались. Шум от поисково-спасательного вертолета Huey становился все тише ... прежде чем снова стать громче. Им не нужно было выходить и смотреть, чтобы знать, что вертолет приближается к ним.

По приказу Захарова один из коммандос распаковал длинный зеленый ящик из стекловолокна в задней части пикапа и поспешно приготовил оружие к стрельбе. Это заняло меньше минуты, и вскоре у него была наготове зенитная ракетная установка SA-14 "Стрела", и он прятался с переносным горшком между собой и приближающимся вертолетом. Захаров убедился, что оружие коммандос приведено в действие, и направил его на юго-восток, на звук винтов вертолета, затем вышел на грунтовую дорогу со снайперской винтовкой в руках. “Жду”, - сказал Захаров. “Мы не хотим, чтобы эта штука рухнула на нас сверху. Будьте терпеливы. Он попытается сбежать. Это когда ты прижмешь его к ногтю ”.

Секундой позже появился вертолет ВМС, всего в нескольких сотнях ярдов от нас. Он снизился всего до ста футов над полями. Как только он ясно увидел белый шлем пилота, он поднял пистолет и выстрелил в ветровое стекло вертолета. Он быстро прицелился и не ожидал, что попадет во что-нибудь, но, должно быть, попал в пилота, потому что вертолет резко отклонился назад, закачался из стороны в сторону, сделал почти полный оборот и спикировал почти к земле, прежде чем второму пилоту удалось взять управление в свои руки.

Захаров замахнулся кулаком на коммандос, надеясь, что тот знает, что это сигнал остановиться и что он не станет тратить ракету на подбитый вертолет. Они забрались на борт пикапа, за рулем которого был Захаров, один спецназовец в кабине с Рихтером, а другой коммандос на заднем сиденье с ПЗРК SA-14, и помчались по грунтовой дороге на север. Несколько минут спустя коммандос забарабанил по крыше, и Захаров остановился. Ракетчик спрыгнул с грузового отсека, пригнулся под передней частью грузовика, чтобы спрятаться как можно лучше, и прицелился в другой вертолет, приближающийся к ним.

“Если вы получите четкий снимок выхлопа двигателя, стреляйте”, - приказал Захаров, и он побежал обратно по дороге прочь от грузовика.

На этот раз за ними гнался ударный вертолет AH-1W Super Cobra Корпуса морской пехоты США. Захаров мог видеть, как его двадцатимиллиметровая пушка мотается взад-вперед по полям, пока экипаж ищет цели, но он с облегчением заметил, что четыре орудийных отсека были пусты. Он должен был рискнуть, потому что у них также не было возможности зарядить канистру с боеприпасами для пушки. Захаров прицелился и выпустил пулю из своего пистолета по вертолету. Он не ожидал никаких повреждений и не получил никаких указаний на это, поэтому он побежал обратно на юг по грунтовой дороге к вертолету.

Как он и предполагал, вертолет просто отслеживал его, но не атаковал — у него не было боеприпасов. Когда он прошел под вертолетом, тот медленно развернулся на педалях и начал снижаться, готовясь “стереть его в порошок” - залить его достаточным количеством воды, которая поднимет достаточно пыли и грязи, чтобы было невозможно двигаться или видеть.

Захаров мог чувствовать, что его человек готов открыть огонь, поэтому, прежде чем кружащаяся, ослепляющая пыль и грязь стали еще сильнее, он начал бежать быстрее к шоссе — и в этот момент позади него произошла яркая вспышка света, за которой последовал невероятно оглушительный буум! и волна жара. Захаров бежал, пока не выбился из сил, затем бросился на землю. "Супер Кобра", пораженная в упор ракетой SA-14, в смертельном штопоре отклонилась к востоку от грунтовой дороги и врезалась в поле люцерны за ней.

Захаров побежал обратно к своему грузовику, уложив пилота "Супер Кобры" выстрелом в грудь, когда тот пытался выбраться из кабины. Через несколько мгновений его коммандос подобрали его, и они помчались на север по грунтовой дороге, углубляясь в поля.

Но вскоре грунтовая дорога закончилась. Не решаясь направиться на запад в сторону Броули и военно-воздушной базы Эль-Сентро, они направились на восток через поля, пока их не остановил канал Коачелла. Они повернули на север, к ближайшему мосту, который они могли видеть, примерно в полумиле отсюда. Однако, как только они начали приближаться к нему, можно было заметить еще два вертолета, приближающихся к их позиции с юга и юго-востока, еще одну серую Super Cobra Корпуса морской пехоты и сине-бело-желтый патрульный вертолет California Highway Patrol H20 Aerostar.

“Какое оружие осталось?” - спросил Захаров.

“Ничего, кроме пары гранат и нашего личного оружия”, - сказал один из коммандос. Захаров мрачно кивнул. Они привезли все оружие, которое смогли собрать в кратчайшие сроки и которое могли нести, зная, что им придется сражаться с роботами TALON — они не ожидали, что им придется сражаться и с вертолетами Корпуса морской пехоты США. “Что нам делать, сэр?”

“Мы остаемся вместе и сражаемся”, - наконец сказал Захаров, проверяя запас патронов к своему пистолету: в магазине осталось три патрона плюс еще два магазина на десять патронов — совсем немного, но, возможно, достаточно. “Они не собираются брать нас живыми”. Он указал на дым и огонь, вызванные уничтоженной "Супер Коброй". “Держу пари, что ни один из их вертолетов не вооружен, так что это наш шанс. Я попытаюсь сбить еще один вертолет — дым и пожары усилятся, и неразбериха будет расти, поскольку власти пытаются угадать, каким оружием мы располагаем. Мы можем перепрыгнуть на ...”

“Вы двое на дороге, бросьте оружие, поднимите руки вверх, повернитесь и встаньте на колени!” они услышали из громкоговорителя на вертолете CHP. “Вы больше не получите предупреждений!” Сообщение было повторено на испанском.

“Придите и схватите нас, грязные американцы!” - крикнул один из коммандос, вытащил из кармана гранату и бросил ее в сторону вертолетов. Но миллисекундой позже коммандос исчез в невероятном облаке красной крови — и тогда Захаров услышал громкий, леденящий бррраапп ! звук стрельбы цепного орудия, посылающего пятьдесят двадцатимиллиметровых снарядов точно в цель за одну секунду. От коммандос не осталось ничего, кроме обрывков его ботинок.

Граната пролетела перед вертолетом ТЭЦ, промахнувшись в нескольких десятках ярдов, но взрыв в воздухе произвел желаемый эффект — Захаров мог слышать, как двигатель вертолета воет все громче и громче, поскольку шрапнель засасывалась в турбину и начала кромсать лопасти компрессора; вертолет развернуло, затем он снизился, а затем сильно ударился о поле люцерны.

“Забудьте о роботе!” - крикнул Захаров. “Хватайте Рихтера! Мы используем его как живой щит!” Захаров развернулся и побежал к мосту через канал Коачелла, но не успел он пройти и нескольких шагов, как снова услышал пушечный огонь "Супер Кобры". Он ждал, что пули пронзят его тело ... но это был всего лишь предупредительный выстрел, снаряды врезались в землю позади него, где он стоял всего несколько секунд назад, ударив так близко, что он почувствовал, как задрожала земля. Он замер, его пистолет исчез из поля зрения перед ним. У него была одна граната в кармане пальто, и если бы ему повезло выстрелить из пистолета…

Как раз в этот момент раздался еще один предупредительный залп, всего в метре слева от него, снаряды просвистели так близко, что ему показалось, будто его резко обыскивает полицейский. У него не было выбора: он медленно поднял руки, пистолет все еще был в его правой руке. Пушка снова взревела, на этот раз достаточно близко от его правой руки, чтобы почернел рукав. Захаров закричал и упал на колени, схватившись за, к счастью, неповрежденную правую руку, его руки и ноги тряслись так сильно, что он думал, что потеряет сознание, если не упадет первым. Вдалеке он мог слышать сирены — полиция, выдвигающаяся для ареста.

Все было кончено. Что ж, ему удавалось избегать захвата в течение многих месяцев; он напал на правительство США в их собственной столице; он стал причиной неисчислимых тысяч смертей и ущерба на триллионы долларов — и в конце концов потребовалось не меньше, чем боевой вертолет "Суперкобра" Корпуса морской пехоты США, чтобы остановить его. Даже высокотехнологичные роботы Task Force TALON не смогли…

Внезапно позади него произошла яркая вспышка красно-желтого света, и мгновение спустя он был сбит с ног мощным порывом перегретого воздуха и ударной волной сотрясения. Он подумал, что, возможно, пилот "Супер Кобры" получил приказ просто убить его и не тратить время и деньги на судебное разбирательство — но он все еще был жив. Среди серии взрывов и звуков хруста металла и возгорания реактивного топлива Захаров нащупал гранату в кармане пальто, затем перекатился на спину, готовый бросить гранату в приближающиеся полицейские машины…

...когда он понял, что лежит посреди ада. Вертолет Super Cobra был сбит с неба — он был полностью уничтожен в воздухе. Все поле вокруг него, казалось, было в огне…

... и в этот момент он увидел два реактивных самолета, пролетающих над головой, менее чем в тысяче футов над землей, оба истребителя ПВО Northrop F-5 Freedom Fighter. Оба были в зеленом, коричневом и сером камуфляжных цветах джунглей; у ведущего отсутствовала одна ракета класса "воздух-воздух" на пилоне в законцовке крыла, в то время как у ведомого все еще были обе его ракеты, которые, по-видимому, были ракетами с тепловой наводкой AIM-9L Sidewinder. Эти американские самолеты случайно обстреляли вертолет Корпуса морской пехоты? Он знал США. Военно-воздушные силы и флот использовали F-5 в качестве истребителя “противника”, его пилот обучался имитировать тактику ведения боя "воздух-воздух" различных военно-воздушных сил противника; конечно, на базе ВМС в Эль-Сентро было несколько F-5 в эскадрилье “Агрессор”. Но было невероятно, что он случайно сбил один из своих собственных самолетов! Голова Захарова шла кругом от замешательства. Что происходило...?

Нет, это были не американские самолеты, понял он — это были мексиканские самолеты! Мексиканские военно-воздушные силы использовали две эскадрильи истребителей F-5E Freedom в качестве перехватчиков ПВО, одну эскадрилью на юге и одну над столицей. Что, черт возьми, они здесь делали, обстреливая ракетами американские вертолеты в американском воздушном пространстве?

Сквозь дым и пожары, бушующие вокруг него, прибыли еще четыре вертолета — небольшие одноместные ударные вертолеты McDonnell-Douglas MD530 для борьбы с повстанцами, их официальная маркировка затемнена по бокам фюзеляжа, каждый оснащен ракетными установками и пулеметами на посадочных салазках. В то время как три вертолета зависли неподалеку в патрулировании, крутя педали во всех направлениях на случай преследования, один из них сел на перекрестке дорог через канал. Захаров не колебался — он побежал так быстро, как только мог, через мост. Правая боковая дверь вертолета была снята, что облегчило ему подъем на борт.

“Коронель Захаров?”пилот крикнул по-испански, когда русский забрался внутрь.

“Sí!” крикнул Захаров. Лицо пилота было скрыто закопченным забралом шлема. “Кто ты такой?”

“Друг. Садись, быстро!”

Захаров вытащил свой пистолет и прицелился в пилота. “Я спросил, кто ты?”

“¿Устал ли я от кри, Коронель?” спросил пилот на хорошем испанском, улыбаясь. “Если я американский агент, возможно, вы схвачены — но если я оставлю вас здесь, на этом горящем пшеничном поле, через пять минут вы определенно будете схвачены”.

“Ответь мне!”

Пилот снова улыбнулся, затем поднял темное забрало. “Теперь верите мне, полковник? Теперь садитесь, сэр.” Захаров широко улыбнулся, затем забрался внутрь и поспешно натянул плечевые ремни. Вертолет поднялся в воздух и встал на страже. Один за другим приземлились другие вертолеты. Подразделение уголовного розыска было пристегнуто к посадочным полозьям одного вертолета; Рихтер и русский коммандос сели в два других вертолета, и вскоре все четыре мексиканских вертолета летели на юг на уровне верхушек деревьев, пересекая границу в безопасное место всего несколько мгновений спустя.

ХЕНДЕРСОН, НЕВАДА

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

Записанное рекламное сообщение резко оборвалось, и через несколько мгновений зазвучал голос Боба О'Рурка, дрожащий и необычно приглушенный: “Это срочное сообщение только что было передано мне, леди и джентльмены, из службы телеграфных новостей. Всего несколько минут назад недалеко от границы Калифорнии с Мексикой, недалеко от Эль-Сентро, истребителем мексиканских ВВС был сбит вертолет Корпуса морской пехоты США. Два члена экипажа были убиты мгновенно. Да, вы меня правильно расслышали: согласно сообщениям, всего несколько минут назад вооруженными силами республики Мексика был сбит военный вертолет США.”

О'Рурк сделал короткую паузу, даже не пытаясь приглушить свое затрудненное дыхание. У него была повязка на левой стороне лица после инцидента в горах Аризоны с проектом "Американский сторожевой пес", а также эластичные бинты, фиксирующие сломанное ребро, после того как Джорджи Уэйн прыгнул на него сверху; его левая рука тоже была в эластичном бинте от растяжения, который он всегда перевязывал, когда знал, что его собираются фотографировать. Он до мельчайших деталей выглядел ветераном боевых действий, которым хотел казаться. “Свидетельства очевидцев, сделанные Департаментом шерифа округа Империал и США. Военно-морской флот сообщает, что правоохранительные органы при содействии военных поисковых групп военно-воздушной базы Эль-Сентро вели поиск террористов, обнаруженных дальше на север, недалеко от Найланда, Калифорния, которые пытались бежать через границу в Мексику. Террористы были вооружены современным оружием, в том числе зенитными установками с плеча и снайперскими винтовками, и, по-видимому, они атаковали с этим оружием других преследователей из правоохранительных органов. Но когда вооруженный боевой вертолет морской пехоты Super Cobra попытался загнать террористов в угол всего в нескольких милях к северу от границы, он был сбит ракетой класса "воздух-воздух", выпущенной с истребителя F-5 Freedom ВВС Мексики, произведенного в США и проданного Мексике для целей противовоздушной обороны. Считается, что один, возможно, два террориста сбежали через границу.

“Число погибших — американское число погибших - во всем этом невероятном кровавом испытании составляет пять человек: двое сотрудников Калифорнийского дорожного патруля убиты и один серьезно ранен, когда их вертолет был сбит террористами, и три офицера морской пехоты США убиты и один легко ранен, когда их вертолеты были сбиты, один террористами и один — я все еще не могу поверить, что это произошло, ребята, — один истребителем мексиканских ВВС. Один террорист был убит Корпусом морской пехоты после того, как он атаковал вертолет CHP; другой террорист, как я уже сказал, сбежал в кровавой бойне и неразберихе.

“Этот ужасный инцидент произошел после первоначального обнаружения террористов в Найланде, Калифорния, фермерском сообществе примерно в сорока милях от границы в сельскохозяйственном регионе Империал-Вэлли. Четверо вооруженных террористов открыли огонь по сотрудникам пограничного патруля, ранив двоих. Террористы также напали на нескольких работников фермы, убив семерых. Работники фермы убили двух террористов сельскохозяйственными инструментами, прежде чем остальные сбежали. Террористы угнали два автомобиля, когда они направлялись к мексиканской границе ”.

О'Рурк сделал короткую паузу, сделав еще один глубокий, слышимый вдох, прежде чем продолжить: “Мы пока не знаем, кем были террористы — какой национальности, каких религиозных убеждений, к какой группе или ячейке они принадлежат. Они могли быть доморощенными террористами, или они могли быть мексиканцами, или они могли быть возвращением Консорциума, который принес столько смертей и разрушений в эту страну в прошлом году. Но, в конце концов, это не имеет значения. Угроза реальна, она существует, и нам нужно разобраться с ней сейчас.

“Есть ли у вас сейчас какие-либо сомнения, друзья мои, в том, что Америка ведет настоящую войну с террористами и что мексиканская граница теперь является их основным путем проникновения и бегства? Есть ли какие-либо сомнения в двуличии мексиканского правительства, если не в его полной причастности к террористическим атакам против американских правоохранительных органов, пытающихся принудить наших законодателей принять более открытое иммиграционное законодательство? Более важный вопрос здесь таков: как Соединенные Штаты должны отреагировать на это ужасное, кровавое нападение?

“У меня на уме нет сомнений, леди и джентльмены, что U.Граница между США и Мексикой должна рассматриваться как враждебная территория, и любые лица, которые пересекают границу или даже приближаются к границе, должны рассматриваться как враждебные комбатанты противника, а не только как нелегальные мигранты. Каждого из тех миллиона нелегальных иммигрантов, которые ежегодно попадают в эту страну, следует рассматривать как угрозу американскому миру и безопасности и возможных террористов и повстанцев. Если злоумышленники одеты в форму, их следует остановить всеми необходимыми средствами, включая применение смертоносной силы, и в случае захвата с ними следует обращаться как с военнопленными в соответствии с Женевскими конвенциями. Если они не носят форму, их следует посадить в тюрьму и обращаться с ними как со шпионами и диверсантами, не подпадающими под действие Женевских конвенций; и если их признают виновными в каком-либо преступлении против Соединенных Штатов, они должны быть казнены. Никаких исключений!

“Я призываю президента Сэмюэля Конрада объявить федеральное чрезвычайное положение во всех пограничных штатах и немедленно направить Национальную гвардию для перекрытия границ и использования всех необходимых средств, включая смертоносную силу, для отражения любого приближения к границе. Должны быть приняты всесторонние меры противовоздушной обороны, включая круглосуточное воздушное патрулирование и средства ПВО Patriot, чтобы предотвратить любые новые вторжения в воздушное пространство США ”.

О'Рурк снова сделал паузу, и его продюсер Фанд Кент увидела в его лице нечто такое, от чего у нее мурашки побежали по коже. Она нажала кнопку внутренней связи: “Боб, что ты собираешься теперь сказать?”

“Ты знаешь, что я собираюсь сказать, Фонда”, - мрачно сказал он.

“Я собираюсь заняться рекламой. Давайте сначала поговорим об этом ”.

“Нет”.

“Боб, сделай глубокий вдох и переключи нас на рекламу”, - сказала она, быстро записывая две минуты. “У меня сейчас две минуты в компьютере, а потом мы можем перейти к новостям немного пораньше и добавить еще девяносто секунд ...”

“Я сказал ”нет"."

“Боб, сначала нам нужно это обсудить”, - настаивал Кент. Она подняла трубку телефона. “Я звоню генеральному менеджеру”. Но в этом не было необходимости — он уже был в кабинке с О'Рурком мгновением позже. Он отключил интерком, так что она едва могла слышать. Их голоса очень быстро становились все громче и вскоре О'Рурк оттолкнул гроссмейстера, крича ему, чтобы он убирался. Гроссмейстер повернулся к Кенту, ничего не сказал и не показал, затем ушел.

Боб О'Рурк поправил наушники и микрофон, и когда он продолжил, его голос дрожал еще сильнее: “Дамы и господа, это Боб О'Рурк, и вы слушаете Итог . Я реагирую на недавние новости о нападении неизвестных террористов и мексиканских ВВС на американских военных и правоохранительные органы. Я ... я пытаюсь сохранять спокойствие и мыслить рационально, но, честно говоря, я думаю, что время для размышлений и самоанализа прошло, не так ли? Америка подверглась нападению, снова, и на этот раз это исходило не от какой-то темной фигуры преступного мира из России, а от наших соседей на юге. Америка в осаде, а враг - Мексика ”.

О'Рурк схватил микрофон и поднялся со своего места, его голос быстро становился все более напряженным. “Знаете что, друзья мои? Хочешь знать, что я думаю? Ты хочешь знать правду? Правда в том, что я не верю, что президент Конрад собирается что-то предпринять в связи с этим жестоким нападением. Он призовет к расследованию, возможно, отправит еще несколько агентов пограничного патруля или солдат на границу, чтобы попытаться показать, какой он крутой, но в конце концов все будет как обычно. Президент Мексики Кармен Маравильосо заявит, что все это было ужасной ошибкой, будет просить прощения, обвинять Соединенные Штаты за усиление напряженности на границе с тактической группой "ТЭЛОН" и Национальной гвардией, и, возможно, уволят или посадят в тюрьму какого-нибудь чиновника низкого уровня или генерала. Через неделю или две все закончится и будет забыто — за исключением, конечно, скорбящих семей тех офицеров и морских пехотинцев, убитых террористами и правительством Мексики. Короче говоря, друзья мои, Мексике сойдет с рук убийство, и снова наше правительство докажет, что оно либо неспособно, либо не желает защищать своих граждан и свои границы во имя политической корректности и целесообразности.

“Поэтому я призываю своих соотечественников-американцев сделать все возможное, чтобы защитить себя, свои семьи, свое сообщество и свое место работы”, - продолжил О'Рурк. “Вы должны делать больше, чем просто осознавать свое окружение — вы должны действовать, чтобы защитить себя и свою собственность. Среди нас есть враги, друзья мои, опасные преступники и кровожадные террористы, которые пойдут на все, особенно на воровство и убийство, чтобы избежать правосудия или осуществить свои планы уничтожения. Они миллионами с легкостью прокрались через наши границы, потому что наше правительство отказалось закрыть границы, американские работодатели обошли закон просто для того, чтобы увеличить свои прибыли, а мексиканское правительство хочет вернуть деньги, которые нелегалы ввозят в свою страну, и они не хотят взваливать на себя бремя поиска работы и создания лучшей жизни для своего собственного народа. Результатом этого заговора пренебрежения, жадности и коррупции является смерть на наших собственных задворках, которой не видно ни конца, ни решения ”.

“Нет, Боб”, - сказала Фанд Кент в интерком. “Это достаточно далеко. Не ходи дальше...”

“Я призываю своих сограждан-американцев сделать все, что в их законных и конституционных полномочиях, чтобы помочь правоохранительным органам выследить, схватить и привлечь к ответственности любого, кто может находиться в этой стране нелегально”, - продолжал О'Рурк, игнорируя мольбы своего продюсера. “Если вам по закону разрешено носить оружие, я настоятельно призываю вас сделать это — вы можете быть единственным человеком, который остановит террориста или нелегала от кражи вашего имущества или совершения убийств и разгрома в ваших школах, церквях и местах, которые вы часто посещаете, таких как рестораны и супермаркеты.

“Я также настоятельно призываю своих сограждан, всех, кого беспокоит терроризм и неконтролируемый рост нелегальной иммиграции в Соединенных Штатах, сообщать о любом, кого вы можете считать нелегалом, в иммиграционные и таможенные органы США”, - продолжил О'Рурк, качая головой своему продюсеру. Он дал АЙС бесплатный номер телефона и адрес веб-сайта. “Вы можете анонимно сообщить о ком-либо, кто, по вашему мнению, может находиться в стране нелегально, но я скажу вам сейчас, что если вы сделаете анонимный отчет, правительство поместит ваш отчет в самый низ очень большой стопки сообщений, что означает, что это, вероятно, никогда не будет расследовано. Это потому, что анонимные сообщения всегда рассматриваются как возмездие со стороны других нелегалов, чаще всего враждующих банд или семей. Не бойтесь сообщать ICE свою личную информацию — таким образом, ваша подсказка с гораздо большей вероятностью будет принята во внимание. Если у вас есть какие-либо сомнения или вопросы, свяжитесь с моим продюсером Fand по электронной почте или телефону, и я помогу вам все уладить.

“Еще один момент: не, я повторяю, не тратьте свое время, пытаясь связаться с местными правоохранительными органами по поводу нелегалов, живущих или работающих в вашем районе. Девяносто девять процентов местных правоохранительных органов в Соединенных Штатах ничего не сделают с предоставленной вами информацией, ссылаясь на такую чушь, как права штатов, населенные пункты, не обязанные обеспечивать соблюдение федерального закона, нехватка ресурсов, страх перед судебными исками по гражданским правам и тому подобными трусливыми уловками. Штаты и муниципалитеты обязаны заботиться, обучать, кормить, предоставлять медицинские, социальные и юридические услуги всем своим жителям, но по какой-то странной причине они не будут просить доказательство гражданства или места жительства; и если незаконное лицо не совершило преступление, они не будут вызывать иммиграционные и таможенные органы для депортации лица. В этой политике есть что-то извращенное и отсталое, и мы обсудим это на одном из будущих шоу.

“Если вы чувствуете, что эти люди представляют угрозу для вас, вашей семьи или вашего сообщества, то во что бы то ни стало наберите 911 и сообщите об этом, ” продолжил он, “ но ваша ответственность заключается в защите вашей жизни, жизней вашей семьи и вашего имущества, поэтому я настоятельно призываю вас сделать это в максимально возможной степени, которую позволяют законы вашего штата и местные законы. Вы совершаете большую ошибку, если ожидаете, что правительство защитит вас. У нас в этой стране есть право хранить и носить оружие, гарантированное нам Второй поправкой к Конституции, и если вы не воспользуетесь этим правом, в лучшем случае вы можете однажды потерять это право — и в худшем случае вы можете потерять свою жизнь из-за того, кто не ценит ни ваши права, ни вашу жизнь. Не будь глупым, наивным, пассивным или беспристрастным. Делайте то, что должны, чтобы защитить себя и тех, кого вы любите, прямо сейчас . Это война, дамы и господа, и самое время начать сражаться с ними .

“Конечно, я предсказываю, что правительство будет ныть и вопить, что мое сообщение этим утром привело к потоку поддельных и подпитываемых паранойей сообщений, с которыми они совершенно не в состоянии бороться - и это будет во всем моя вина”, - продолжил О'Рурк. “Это оправдание неприемлемо . Если алфавитный список гражданских агентств, которыми мы располагаем для обеспечения безопасности наших границ, контроля иммиграции и борьбы с терроризмом, не может справиться с проблемой, нам нужно убедиться, что правительство делает все необходимое для решения этой проблемы, или нам нужно взять дело в свои руки. Меня не волнует, если они вызовут Национальную гвардию и заставят солдат взяться за оружие и создать живую стену защиты на границе — им нужно что-то делать с проблемой нелегальной иммиграции, сейчас. Больше никаких оправданий, никаких смертей, никакой политкорректности! Президенту Конраду нужно оторваться от своей задницы и немедленно направить сюда войска, чтобы обеспечить безопасность наших границ и выследить этих террористов, или американский народ это сделает!

“Итог, друзья мои: сейчас пришло время начать возвращать нашу страну и обеспечивать безопасность наших семей, домов и окрестностей. Вы можете подумать, что то, что произошло этим утром, находится за тысячи миль от того места, где вы живете и работаете, и что это никогда не повлияет на вас, потому что вы живете в Айове или Коннектикуте, а не на мексиканской границе, но вы ошибаетесь. Нелегальная иммиграция вредит всем нам, где бы вы ни жили, и рано или поздно насилие, которое мы видели в Имперской долине в южной Калифорнии, распространится по всей нашей стране, где бы ни жили и ни работали нелегальные иммигранты, и тогда вы поймете, как долго насилие и незаконное проникновение были с нами, и как плохо это влияет на нашу жизнь каждый день ”.

“У меня будет больше информации об этом смертоносном, кровавом утре в великих Соединенных Штатах, о последних актах терроризма на нашей собственной земле, сразу после этих сообщений. Оставайтесь с нами, мы скоро вернемся ”.

ГЛАВА 8

СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР В БЕЛОМ ДОМЕ,

ВАШИНГТОН, округ Колумбия

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

Прошедший час был сплошным вихрем неразберихи, напоминающим прошлогодние атаки Консорциума. Президент мог бы подумать, что его правительство и службы экстренного реагирования привыкли бросаться в бой после очередного террористического акта, но это был все тот же полуконтролируемый сумасшедший дом, в котором они побывали раньше.

Когда поступили новости о сбитом самолете возле Эль-Сентро, президента Сэмюэля Конрада немедленно отозвали со встречи за завтраком, экскурсии и выступления в Национальном институте рака в Форт-Детрике, недалеко от Фредерика, штат Мэриленд, и быстро сопроводили к ожидавшему его вертолету на военной базе для короткого перелета обратно в Вашингтон. Первоначальные сообщения указывали на то, что это могла быть очередная террористическая атака Консорциума, поэтому правительство было переведено в кризисный режим, а вице-президент и другие ключевые члены администрации и Конгресса были отправлены в альтернативные командные центры по чрезвычайным ситуациям. Тревога была быстро отменена, но, подобно локомотиву или авианосцу, идущему на полной скорости, было трудно остановить правительственную кризисную машину, как только она заработала.

В Белом доме все было довольно тихо и относительно спокойным. Президент быстро вошел в ситуационную комнату Белого дома. “Места”, - сказал он, как только подошел к своему креслу во главе стола для совещаний. Его советники прошаркали к своим креслам. “Ладно, давайте начнем. Том?”

“Вице-президент находится в штате Вашингтон этим утром, а сейчас находится в воздухе и направляется в западный альтернативный командный центр в Сент-Джордже, штат Юта”, - сказал начальник штаба. Он перечислил местонахождение и статус всех других членов кабинета министров, руководства Конгресса и членов Верховного суда. “Группа по оценке угрозы национальной безопасности собралась некоторое время назад. Как вы знаете, сэр, после инцидента в Аризоне и других нападений на сотрудников пограничного патруля уровень предупреждения об угрозе национальной безопасности уже был ‘оранжевым’, или "Высоким"."После нападения на вертолеты Корпуса морской пехоты и CHP близ Эль-Сентро группа по оценке рекомендует повысить уровень угрозы до ‘красного’, или ‘Экстремального’. Они позвонили мне, и я сказал им, что спрошу вашего совета ”.

“Старший сержант?”

“Я рекомендую действовать дальше и повысить уровень угрозы до ‘красного’, сэр”, - немедленно ответил советник по национальной безопасности Рэй Джефферсон.

Президент Конрад откинулся на спинку своего места, физически и эмоционально истощенный. Это был бы первый раз со времен атак Консорциума, когда нация вернулась к “Экстремальности”, чего он очень надеялся избежать. Группа по оценке угроз национальной безопасности, состоящая из генерального прокурора, советника президента по внутренней безопасности, директора национальной разведки и командующего вооруженными силами США. Северное командование отвечало за установление консультативного уровня угрозы национальной безопасности и определило рекомендуемые ответные “Защитные меры”, которые варьировались в зависимости от агентства и штата в зависимости от местоположения, серьезности угрозы. Это не требовалось по закону, но перед публичным объявлением о своем решении Группа по оценке угроз всегда делала звонок вежливости в Белый дом, чтобы сообщить президенту о рекомендуемом ими ответе.

“Сержант-майор, я думаю, что американский народ измотан, - сказал Президент, - и если мы снова повысим уровень угрозы до ”красного“, они вообще не отреагируют, когда нам действительно нужно, чтобы они это сделали. Абсолютно уверена ли Команда по оценке угрозы, что этот инцидент поднимается до уровня террористической акции против Соединенных Штатов? На мой взгляд, это не так. Это могло быть несчастным случаем ”.

“Мы с подозрением относимся к задачам этих самолетов мексиканских ВВС, сэр”, - вмешался генерал ВВС Гордон Джоэлсон, командующий Северным командованием США, объединенным военным командованием, отвечающим за оборону континентальной части Соединенных Штатов. “Мы пытаемся точно установить временные рамки, но, похоже, что эти самолеты стартовали со своей базы близ Мехико через несколько мгновений после сражения с оперативной группой ”ТЭЛОН" дальше на север".

“Я в неведении”, - сказал президент. Он обеспокоенно посмотрел на Джефферсона. “Какая битва? ТЭЛОН участвовал в битве?”

“Да, сэр, около девяноста минут назад”, - ответил Джефферсон. “Объединенная оперативная группа директора ФБР Дилейн, отправленная на розыск выжившего в первой террористической атаке близ Блайта, вступила в перестрелку с террористами, один из которых был опознан майором Рихтером как Егор Захаров”.

“О, черт...! ”

“У Захарова было с собой несколько единиц тяжелого оружия, и он, очевидно, ожидал столкновения с роботами уголовного розыска”, - продолжил Джефферсон. “Он сбежал, убив нескольких гражданских лиц, ранив агента пограничного патруля и... и захватив в плен подразделение уголовного розыска и майора Рихтера”.

“Он что? ” прокричал президент. Комната взорвалась настоящим столпотворением. “Рихтер и один из роботов у Захарова?”

“Боюсь, что да, сэр”, - сказал Джефферсон. “Пока мы говорим, мы выслеживаем Захарова. Разведывательный дирижабль TALON обнаружил несколько зашифрованных передач по спутниковому телефону из этого района, которые, как мы полагаем, Захаров сделал сам - они не смогли расшифровать сообщение, но передачи поступали с транспортного средства, которое оказалось украденным, направлявшегося к границе с Мексикой на высокой скорости. Через несколько минут после первых нескольких заходов самолеты стартовали.”

“Это могло быть совпадением”.

“Это было бы так, сэр, если бы самолеты отправились на обычное патрулирование или в район тренировок”, - сказал Джоэлсон. “Но мы отслеживали самолеты с помощью радара OTH-B почти со старта, и, похоже, это вообще не был обычный профиль полета ”. OTH-B, или загоризонтное обратное рассеяние, представляло собой радиолокационную систему сверхдальнего радиуса действия, которая отражала энергию радара от ионосферы, позволяя операторам радаров обнаруживать и отслеживать самолеты на расстоянии до пяти тысяч миль. Система, базирующаяся в штате Мэн и первоначально предназначенная для обнаружения атакующих советских бомбардировщиков с севера, была направлена на поиск на юге, чтобы обнаружить контрабандистов наркотиков, летящих из Южной Америки. “Эти F-5 направились прямиком к Эль-Сентро, даже летая на сверхзвуке в течение короткого периода времени. Я предполагаю, что их вызвали, чтобы отреагировать на район, который Захаров собирался использовать для своего отхода ”.

“Вы действительно думаете, что у Егора Захарова или Консорциума есть союзники настолько глубокие и настолько высокопоставленные в мексиканском правительстве, что он может приказать истребителям стартовать в такой момент?” - спросил Президент, хотя и не осмеливался поверить, что это настолько безумно, чтобы полностью сбрасывать это со счетов.

“Я не знаю, сэр”, - сказал Джоэлсон. “Это кажется маловероятным — мексиканское правительство коррумпировано, но они были бы полнейшим безумцем, заключая какую-либо сделку с Егором Захаровым так скоро после нападений Консорциума на Соединенные Штаты. Но у меня нет сомнений в том, что эти самолеты летели прямо в то самое место, куда направлялся Захаров. Я полагаю, что они были уничтожены ” .

“Что насчет тех вертолетов?” - спросил президент. “Откуда они пришли и куда ушли?”

“OTH-B не может видеть вблизи границы с США, и гражданские или военные радары ничего не зафиксировали, пока инцидент не закончился, потому что они летели очень низко, но мы думаем, что три вертолета, участвовавшие в инциденте, прибыли из аэропорта Родольфо Санчес Табоада близ Мехикали, где также базируются самолеты ВВС и Министерства внутренних дел”, - сказал Джоэлсон. “Исходя из дальности полета этих вертолетов, они могли долететь до самого Эрмосильо. Самолеты не долетели до Мехико, так что, вероятно, они приземлились и дозаправились неподалеку, возможно, также в Эрмосильо ”.

“Боже мой, им сошло с рук похищение и убийство — и теперь у Захарова есть робот”, - пробормотал президент. “Господи, Джефферсон, это огромная ошибка”.

“Подразделение уголовного розыска имеет на борту несколько систем телеметрии и слежения”, - сказал Джефферсон. “Если Захаров пытался активировать это, мы определим это за считанные секунды. Мы вернем это. У Захарова никогда не будет шанса им воспользоваться. Но нам нужно сотрудничество Мексики, чтобы выследить Захарова и вернуть Рихтера и робота ”.

“Маравильозо никогда не будет сотрудничать”, - сказал президент. “Захаров либо подкупит, либо пригрозит ей достаточно, чтобы убедить ее не пускать нас в ход, пока у него не появится шанс выяснить, как использовать робота. Что, черт возьми, мы должны делать?”

“Господин Президент, наш путь ясен”, - сказал Рэй Джефферсон. “Согласно распоряжению президента, оперативная группа "ТЭЛОН" уполномочена преследовать Егора Захарова и Консорциум в любой точке планеты, включая Мексику. Мы должны немедленно активировать их ”.

“Я категорически не согласен с сержант-майором, сэр”, - сказал Кинсли. “На данный момент мое мнение таково, что этот инцидент был ужасающим и несвоевременным, но это прискорбная случайность”.

“Держитесь, все, просто держите это”, - сказал Президент. “Я не собираюсь никого посылать, пока не узнаю, что произошло, от самой Маравильозо”. Он взял трубку правым локтем и подождал, пока не прозвучит знакомое “Да, господин президент?” запрос от оператора. “Немедленно соедините меня с президентом Мексики”, - приказал Конрад. “Скажи ей, что это срочно”.

НАЦИОНАЛЬНЫЙ дворец, МЕХИКО, МЕКСИКА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Где, черт возьми, Ди íази?” - крикнула президент Мексиканских Соединенных Штатов Кармен Маравильосо. “Я звал его почти час назад!”

“Он в пути, госпожа президент”, - сказал ее помощник. “Он позвонил и сказал, что его вертолет поврежден, поэтому он должен ехать на машине. Его может не быть здесь в лучшем случае еще минут тридцать.”

“¡Хидепута!”Маравильозо выругался. “Президент Соединенных Штатов собирается позвонить мне в любую минуту, и единственное объяснение, которое у меня есть, - это эта жалкая сказка! Я хочу поговорить с D íaz по защищенной линии, и я хочу этого сейчас! ”

“Госпожа Президент, это абсолютное безобразие”, - горячо заявил министр обороны Альберто Рохас. “Я никогда не разрешал этим самолетам летать вблизи границы! Никогда!У нас есть очень конкретные правила относительно военных полетов вблизи границы, и все они требуют ...”

“Я услышал вас в первый раз, генерал, я услышал вас”, - сказал Маравильозо. “Я собираюсь докопаться до сути этого. Педро!” В этот момент вошел ее помощник. “Приведите Ди íаза сюда в ближайшие две минуты, или я ...!”

“Звонит президент Соединенных Штатов, мадам”, - сказал ее помощник.

Маравиллозо остановился, глубоко вздохнул и кивнул. “Приведи сюда Ди íазу ...”

“Он будет здесь через несколько минут, мадам президент”, - сказал Педро и быстро ретировался.

Маравиллозо сделала еще один глубокий вдох, покорно покачала головой и подняла трубку. “Это президент. Продолжай”.

“Мадам Президент, это Сэмюэль Конрад”.

“Да, господин Президент, спасибо вам за звонок”, - сказала она. “Я выражаю свои искренние соболезнования вам и вашим гражданам в связи с этой трагедией”.

“Можете ли вы рассказать мне, что произошло, мадам Президент?”

“Трагическая, но совершенно невинная ошибка”. Она сделала краткий отчет о том, что ей рассказали об инциденте. “Наше расследование продолжается, но я могу заверить вас, что это будет тщательно изучено. Я глубоко и искренне приношу извинения за трагическую гибель, но это был не более чем досадный несчастный случай. Военные получили запрос о поддержке от министра внутренних дел и Генерального прокурора, в котором говорилось, что конкурирующие банды наркоторговцев из Мехикали, которые были замешаны в нескольких убийствах, похищениях людей и ограблениях банков, пытались скрыться от правосудия. Военные самолеты и вертолеты были немедленно отправлены для оказания помощи местной полиции и следователям внутренних дел ...”

“Реактивные самолеты? Регулярно ли вы отправляете вооруженные реактивные истребители в погоню за контрабандистами наркотиков?”

“Мы слышали, что у членов банды было тяжелое военное оружие, включая реактивные гранаты, которые, как вы знаете, у них действительно были. Такое оружие. Мы решили не рисковать — лучше использовать слишком много огневой мощи, чем недостаточно. Они нашли членов банды за очень короткий промежуток времени. Преступники выпустили нечто, похожее на ракету, выпущенную с плеча, поэтому наш самолет открыл ответный огонь в целях самообороны ...”

“То есть вы пытаетесь сказать, что ваши самолеты выпустили ракету, она отклонилась от курса и случайно попала в вертолет?”

“Я рассказываю вам, что произошло, мистер Конрад — у меня пока нет объяснений”, - сказал Маравильозо. “Мне сказали, что нападения на преступников были совершены над мексиканской территорией, а не американским воздушным пространством. Только после начала атаки они поняли, что нарушили воздушное пространство США, и немедленно отступили, не сделав больше ни одного выстрела ”.

“Почему вы не уведомили ни одно агентство США о том, что вы управляли военными самолетами вблизи границы?” - спросил президент. “Опасность полетов высокоскоростных реактивных самолетов так близко к гражданским и военным аэродромам без предварительного уведомления очевидна ...”

“У наших пилотов никогда не было разрешения на пролет в воздушное пространство США, сэр — это была ошибка, за которую они будут наказаны после нашего собственного военного расследования”, - сказал Маравиллозо. “Командиры на месте происшествия не верили, что существует какая-либо опасность. Очевидно, они не ожидали случайного пролета и того, что могло бы произойти, если бы ни в чем не повинный американский самолет оказался в том же районе. К сожалению, случилось худшее ...”

“Визит вежливости все еще был бы уместен”.

“О? Я не помню, чтобы получал ‘звонок вежливости’, когда вы создавали Rampart One или когда вы перебрасывали войска Национальной гвардии к границе, сэр ”, - сказал Маравиллозо. “Вежливость работает в обоих направлениях, мистер Конрад, не так ли?”

“Разница в том, мадам Президент, что наши силы просто охраняли наши собственные границы и не подвергались опасности пересечения границы Мексики ...”

“О, неужели? Я думаю, опасность была очень очевидной ”.

“... и мы не обязаны информировать вас о действиях, которые мы предпринимаем, которые затрагивают только нашу территорию”, - сказал Конрад. “С другой стороны, если вы думали, что члены банды могут попытаться пересечь границу, было бы желательно и уместно позвонить в американские государственные и федеральные правоохранительные органы для надлежащего уведомления или оказания помощи”.

“Не читайте мне лекций о том, что "уместно", мистер Конрад, после того, что Соединенные Штаты сделали за последние несколько дней!” Маравиллозо сорвался. “Ты, конечно, не в таком положении!”

“Мадам Президент, у нас есть информация, что одно из наших кибернетических пехотных устройств — робот, управляемый человеком, — и командир оперативной группы "ТЭЛОН" Джейсон Рихтер были захвачены в одно и то же время”, - сказал Президент. “Очевидно, что опасность того, что один из этих роботов окажется в руках такого вдохновителя террористов, как Егор Захаров, очевидна. Мы просим...”

“Захаров? Егор Захаров?” Маравиллозо в шоке посмотрела на остальных в своем кабинете. “Я ничего не знаю о причастности Захарова к этому! Это... это невозможно...!”

“Госпожа Президент, нельзя терять времени”, - сказал Президент. “Мы просим немедленную помощь от мексиканского правительства и вооруженных сил для возвращения майора Рихтера и подразделения уголовного розыска, а также помочь привлечь причастных к этому террористов к ответственности”.

Министр внутренних дел Феликс Д'Аз вошел в кабинет президента и встал перед ее столом, спокойно сложив руки перед собой, слегка улыбаясь — улыбкой, которая полностью вывела ее из себя. Она глубоко вздохнула, сделала паузу, затем продолжила: “Я согласна, наши командиры должны были предвидеть это и сделать надлежащие уведомления. В это время, господин Президент, я не могу предложить ничего, кроме моих самых искренних извинений и моего предложения сделать все, что я должен, чтобы выяснить правду ”.

“В свете наших недавних террористических атак и сохраняющейся угрозы, которую представляют военные и гражданские объекты, Соединенные Штаты просят Федеральное бюро расследований и Генерального прокурора Военно-морского флота возглавить это расследование”, - сказал президент Конрад. “Мы готовы предоставить лучшие инструменты судебной экспертизы и расследования, доступные для оказания помощи вашим следователям”.

“Очень хорошо, господин президент”, - сказал Маравильозо после небольшой паузы. Она посмотрела на лица своих советников, собравшихся вместе с ней в офисе. “Мексика готова принять ваши следственные группы, и мы будем сотрудничать в максимально возможной степени. Еще раз, сэр, я глубоко извиняюсь за этот ужасный инцидент ”.

Она повесила трубку, затем вытащила сигару из хьюмидора на своем столе, но нетерпеливо бросила ее обратно — сейчас она не собиралась тратить хорошую сигару впустую. “Хорошо, - сказала она наконец советникам, собравшимся с ней в ее кабинете, устало потирая глаза и виски. - Кто-нибудь, объясните мне, что, черт возьми, на самом деле произошло этим утром!”

“Все было так, как я уже сообщал, госпожа президент”, - сказал Альберто Рохас. “Я получил срочный запрос от министра Д íази помочь найти и задержать группу враждующих членов банды наркоторговцев, которые ехали в восточном направлении по федеральной трассе 2 из Мехикали. Он сказал, что у них с собой современное военное оружие, и запросил самолеты для борьбы с повстанцами, включая реактивные истребители ”.

“Реактивные истребители — против контрабандистов наркотиков, министр Дíази?”

“Я признаю, что, возможно, отреагировал инстинктивно, как бывший офицер ВВС, госпожа президент, ” сказал министр внутренних дел Феликс Д'Аз, - но я чувствовал, что время поджимает, и я полагал, что демонстрация силы может лишить гангстеров возможности сражаться. Вертолетов могло быть достаточно, и, конечно, следовало избегать полетов над территорией США, но я принял решение. Оказывается, реактивные самолеты были необходимы — у бандитов действительно было зенитное оружие, и они подстерегали того, кто мог бы их преследовать ”.

“Я хочу, чтобы было совершенно ясно, что Министерство национальной обороны не несет ответственности за этот инцидент”, - горячо заявил Рохас. “По его настоятельной просьбе и вопреки здравому смыслу, я принял решение передать тактический контроль над боем министру Д íазу, и он согласился”.

“Министр?”

“Это правда, мадам президент”, - сказал Диíаз, - “и я принимаю на себя полную ответственность за то, что произошло. Сбитый вертолет Корпуса морской пехоты был досадной ошибкой, несчастным случаем. Оглядываясь назад, можно сказать, что вертолетов Министерства внутренних дел из Мехикали, вероятно, было бы достаточно для выполнения этой работы, но было неясно, смогли бы они прибыть вовремя, чтобы поймать бандитов до того, как они сбежали, или противостоять их атаке, если бы они это сделали. Я принял решение, и я придерживаюсь его ”.

“Вы боялись, что вертолеты, находящиеся всего в нескольких милях отсюда, не прибыли бы вовремя”, - отметил Рохас в замешательстве, “поэтому вы запросили помощи у истребителей, базирующихся почти в пятистах милях отсюда? Это не имеет смысла!”

“Благодарю вас за то, что воспользовались ретроспективой ”двадцать на двадцать" и раскритиковали принятое мной в последнюю секунду решение о защите жизней и имущества, генерал", - ответил Ди íаз. “Мои сотрудники обсудили все варианты борьбы с этими преступниками и решили вызвать самолеты из Мехико. Я никогда не думал, что мы на самом деле будем использовать их. Но когда вертолеты не смогли вовремя отреагировать, у нас не было выбора, кроме как использовать первые попавшиеся средства. Если бы у меня были танки и бронемашины, я бы тоже их использовал ”.

Маравиллозо мгновение изучал лицо Д'аза, кивнул, затем взглянул на Сотело, а затем на Альберто Рохаса. “Вы удовлетворены, генерал Рохас?” Он кивнул, свирепо глядя на Диíаза, который проигнорировал его. “Тогда очень хорошо. Я заверяю вас, что Министерство национальной обороны будет освобождено от какой-либо ответственности в этом вопросе. Пожалуйста, задержитесь на мгновение, генерал Рохас. Я хотел бы получить ваш совет ”.

“С удовольствием, госпожа президент”.

Маравиллозо встала из-за своего стола и бросила сердитый взгляд на Ди íаз. “Лучше бы все было хорошо, Феликс”, - серьезно сказала она, “потому что ты только что возместил все, что американцы сделали с нами за последние несколько дней, и многое другое. Это выглядит как ответный удар, простой и непринужденный, и теперь Министерство внутренних дел взяло на себя полную ответственность за это. Какова реальная причина пролета? Что, черт возьми, происходит?”

“Ты уверена, что хочешь знать, Кармен?” - Спросил Диíаз.

“Что ты имеешь в виду, Феликс?” - требовательно спросила она. Это был первый раз, подумал Маравильозо, когда что-либо из сказанного Феликсом Д'Аз напугало ее. Она всегда предполагала, что у этого красивого, богатого и очень влиятельного мужчины были свои личные, деловые и политические планы, но он никогда раньше не давал никаких указаний на то, каковы они были, или что они могли противоречить ее намерениям . Впервые она почувствовала дрожь уязвимости в своем собственном офисе. Даже лицо Рохаса вытянулось от удивления при простом вопросе Ди &# 237;аза. “Что здесь происходит?” Диíаз снова заколебался. “Скажи мне, Феликс. ¡Ахора!”

Ди íаз бросил взгляд на Рохас, молча спрашивая Маравильозо, уверена ли она, что хочет, чтобы министр обороны услышал то, что он собирался сказать; когда она промолчала, он сказал: “Мы выяснили, что оперативная группа "ТЭЛОН" нашла Эрнесто Фуэрзу — ‘Команданте Веракрус”.

“¡Ми Диíос!”Маравильозо ахнул. “Фуэрза был в Соединенных Штатах?”

“Он организовывал рабочих в Имперской долине Калифорнии - создавал силы сопротивления, собирал деньги, вербовал сторонников, даже собирал оружие”, — сказал D & # 237;az. “ТЭЛОН собирался захватить его в любой момент, и я серьезно сомневаюсь, что американцы уведомили бы нас о захвате в течение длительного времени. Я принял решение схватить его до того, как ТЭЛОН сможет приблизиться к нему, и я отправил Сомбра ... ”

“Сомбры ... внутри Соединенных Штатов...?” Рохас ахнул.

“Сомбра много раз действовали на территории Соединенных Штатов в официально санкционированных тайных миссиях, Альберто — ты знаешь это так же хорошо, как и я”, - сказал D íaz. Обращаясь к Маравильозо, он продолжил: “Когда я узнал, что в этом замешан TALON, и они вызвали на помощь морскую пехоту США из военно-воздушной базы Эль-Сентро, я вызвал реактивные самолеты”.

“Вы просили наши истребители атаковать военные самолеты США, чтобы спасти контрабандиста наркотиков?Почему?”

“Я надеялся, что самолеты создадут достаточную неразбериху и позволят вертолетам прилететь и захватить Фуэрзу”, - сказал D & # 237;az. “Фуэрза лично уничтожил два вертолета, но это привело лишь к тому, что было привлечено больше вертолетов с лучшим вооружением — их не собирались прогонять. Я приказал пилотам атаковать ”.

“Это невероятно!” Возразил Маравиллозо. “Это катастрофа!” Она опустилась в кресло за своим столом, как будто все ее мышцы разом ослабли. “Боже мой, Феликс, что ты наделал?” - пробормотала она, качая головой. “По меньшей мере, это международный инцидент самого серьезного порядка — в худшем случае, это акт войны . И Конрад говорит, что Егор Захаров каким-то образом был вовлечен, и что у Захарова в плену один из роботов оперативной группы ”КОГОТЬ" и его командир."

“Я ничего не знаю ни об одном из этого”, - отрезал Ди íаз. “Мне кажется, что Конрад угрожает настроить американское и мировое общественное мнение против нас, еще раз упомянув причастность Захарова. Это не что иное, как сказка. У меня есть Fuerza — вот и все ”.

Маравильозо хранил молчание ... но только на мгновение, прежде чем, наконец, спросить: “Итак, он ...?”

“Живо”, гордо сказал Диíаз. “Он находится на конспиративной квартире в Эрмосильо, получает медицинскую помощь, а затем я привезу его сюда, чтобы встретиться с вами”.

“Это he...is он сильно ранен?”

“Похоже, что ТЭЛОН и пограничный патруль пытались пытать его, чтобы получить информацию”, - сказал D & # 237;az. “Он ранен, но он полностью выздоровеет”.

Кармен Маравильозо на мгновение забыла о вторжении на границу и атаке, думая только о встрече с Фуэрзой. “Было даже лучше, что TALON и Пограничный патруль были вовлечены, поскольку они возглавляют этот новый антииммигрантский погром”. Она серьезно посмотрела на Диíаза. “Но есть вопрос о разъяснении первоначальной версии инцидента, особенно Совету правительства ...”

“Просто скажи совету в точности то, что я уже сказал тебе, Кармен”, - сказал Диíаз. “Мы можем показать множество фотографий опасных наркоторговцев и объяснить, как мы делаем все, что в наших силах, чтобы остановить их, даже если для этого придется пересечь границу. Позвольте мне встретиться с Министерством информации и представить вам план того, как мы должны вести себя с прессой ”.

Рохас подозрительно посмотрел на Диíаза, но кивнул. “Возможно, вам придется подвергнуться допросу в Верховном суде, возможно, даже уйти со своего поста”, - сказал Рохас.

“Я не уйду со своего поста, генерал Рохас”, - сказал Díaz. “Я действовал в качестве министра внутренних дел и начальника службы пограничной безопасности и по борьбе с наркотиками мексиканского правительства. Президент выразила желание встретиться с Фуэрзой, что было бы невозможно, если бы он был захвачен в плен или убит. Нужно ли мне напоминать вам, что этот человек разыскивается в Мексике также за торговлю наркотиками и контрабанду оружия?”

“Американское правительство захочет допросить вас, ” сказал Рохас, - и им не понравится, если мы откажемся”.

“У меня есть много тел мертвых контрабандистов наркотиков, чтобы показать американцам — и если у меня недостаточно, я достану еще”, - сказал Диас. “Я могу справиться с американцами. Им нравятся мексиканцы, которые жестко борются с преступностью и наркотиками. Если необходимо, я приношу свои глубочайшие извинения и подаю в отставку ”. Он посмотрел на Маравильозо и добавил: “Разумеется, в этом будет отказано”.

“Конечно, так и будет, Феликс”, - сказал Маравиллозо. “Но как насчет Fuerza? Что нам с ним делать? После того, что только что произошло, может ли он помочь нам убедить американский конгресс решить проблему иммиграции, не вызвав притока беженцев обратно в Мексику?”

“Он совершенно неизвестен, Кармен”, - сказал Рохас. “Мы знаем о нем только по слухам и легендам, и большая часть легенд не в пользу него. Контрабандист наркотиков, ставший так называемым националистом и самопровозглашенным ‘патриотическим борцом за свободу", по-прежнему является контрабандистом наркотиков. Он испорченный товар, Кармен. Если его разыскивают в Мексике за какие-либо преступления, он должен предстать за них перед судом. В противном случае его следует отправить в отдаленную часть страны и поместить под пристальное наблюдение, возможно, даже под домашний арест, чтобы убедиться, что он больше не будет снимать эти нелепые видеозаписи и будоражить людей ...”

“Люди слушают его, Альберто”, - сказал Маравильозо. “Он им нравится. Он лихой, энергичный, вдохновляющий—”

“Ты слишком одержима имиджем СМИ, Кармен — возможно, это вообще не настоящий мужчина”, - сказал Рохас. “Ты гораздо более влиятельный человек, чем он. Не поддавайтесь его культу личности. Отправьте его в тюрьму в Дуранго или Сан-Луис Потосе í штат и убедитесь, что он никогда не выйдет ”. Маравиллозо замолчала, пытаясь, но безуспешно, привести аргумент получше, чем у ее самого доверенного советника.

“Сила Фуэрзы заключается в его популярности”, - прервал тишину Диíаз. “Его послание привлекло внимание многих прогрессивных людей по всему миру”. Он заметил предостерегающее выражение лица Рохаса и сказал: “Если людей всего мира привлекает Фуэрса, возможно, нам следует воспользоваться этим”. Он внимательно посмотрел на президента Мексики. “Вы двое, вместе — вы образуете очень мощный, очень непосредственный и — если использовать ваш собственный акцент — очень фотогеничный дуэт”.

Министр национальной обороны посмотрел на Ди íаза так, как будто собирался сказать ему, что тот не имел права говорить. “Президент Мексики не появится в электронных СМИ с этим человеком, этим... этим преступником! ” возразил Рохас.

“Мы не знаем, кто он, Альберто — мы знаем только то, что говорят о нем СМИ”, - сказал Маравильозо.

“Это происходит достаточно часто — ты сама много раз это говорила, Кармен”, - отметил Рохас. “Люди знают, что им говорят СМИ, не так ли?”

“Я хочу встретиться с ним”, - настаивал Маравильозо. “Я хочу посмотреть, сможет ли этот человек послужить искрой для разжигания революции в пограничных вопросах и вопросах &# 233; миграции & # 233; между нашей страной и Соединенными Штатами”.

“Кармен, я думаю, это было бы серьезной ошибкой”, - сказал Рохас. “Если вы примкнете к такому человеку, вас, возможно, больше никогда не воспримет всерьез ни одна нация. Это может испортить отношения с Соединенными Штатами на целое поколение...”

“Отношения уже были разрушены, Альберто, но не мной”, - сказал Маравильозо. “Я не позволю, чтобы дебатами по иммиграции руководили такие люди, как Боб О'Рурк. Мое положение президента Мексики запрещает мне многое делать для разжигания дебатов ... Но этот команданте Веракрус, возможно, сможет сделать то, чего не могу я ”.

Она повернулась к Дíазу. “Феликс, не волнуйся: я буду придерживаться твоей первоначальной версии — убедись, что ты делаешь все, что тебе нужно, чтобы собрать как можно больше доказательств в поддержку своей истории. Мексика защитит вас от судебного преследования за злоупотребление властью ... на этот раз. В следующий раз, сообщите в этот офис, прежде чем снова выкидывать подобные трюки, или я не могу гарантировать вам такой защиты ”. Маравиллозо подумал, что Д'Аз собирается с ней поспорить — она увидела краткую вспышку неповиновения и несказанной силы в его чертах, — но вместо этого он опустил глаза и кивнул. “И я хочу встретиться с этим Эрнесто Фуэрзой. Установите его прямо сейчас. Вы свободны”.

Когда Диаз направился к двери, Альберто Рохас поднял руку, чтобы остановить его. “Вы не упомянули, министр Д'Аз, как вы обнаружили, что Эрнесто Фуэрса находится в Соединенных Штатах, куда он направлялся, и как вам удалось так точно направить три военных самолета в непосредственной близости от него, что они смогли произвести спасательную операцию”.

“Знать эти вещи - моя работа, генерал”, - ответил Диíаз.

Рохас кивнул. “Я понимаю. Значит, ты все время знал, где был Фуэрза, и твои Сомбры могли схватить его в любой момент, когда ты пожелал, да? Странно, что ты дождался, пока за ним погонится оперативная группа ”КОГОТЬ", прежде чем сделать это." Ди íаз ничего не сказал, но повернулся и ушел.

После того, как Диаз ушел, Рохас сказал: “Возможно, тебе все равно придется уволить Диаза, Кармен, даже если ты предоставишь ему полную неприкосновенность. И забудь об этой безумной идее встретиться с Фуэрзой. Он ничего не может сделать, кроме как причинить тебе боль ”.

“Ты все еще не понимаешь, не так ли, Альберто?” - Спросил Маравиллозо. “Ты слепой, или ты слишком долго пробыл в Федеральном округе?" У вас нет никакого представления о том, что будет делать американский народ, как только подробности этого инцидента появятся в прессе? Последует огромная реакция гнева против всех мексиканцев, которая отбросит отношения между нашими странами и надежды на мирное решение наших иммиграционных проблем на поколение назад ”.

“Я действительно опасаюсь этого, мадам”, - сказал Рохас, “но я не понимаю, как этот ‘Команданте Веракрус’ может помочь. Какую магию ты ожидаешь, что он выполнит для тебя?”

“Я не знаю, Альберто - вот почему мне нужно встретиться с ним”, - сказал Маравильозо. “Но нам нужно найти какое-то послание, чтобы сообщить миру, что пострадавшей стороной в этом конфликте является Мексика, а не Соединенные Штаты. Я надеюсь, что Fuerza получила это сообщение. Если он это сделает, мы, возможно, сможем договориться с американцами и положить конец этой вражде. Если он этого не сделает, мы будем бороться с американцами — и, возможно, даже с нашим собственным народом — долгие годы ”.

“Правительственный совет вас не поддержит”, - сказал Рохас.

“Ты хочешь сказать, что ты не поддержишь меня”.

“Кармен, забудь об этой безумной идее”, - взмолился Рохас. “Я знаю, что это в твоей природе - быть нетрадиционным и смелым, но я не думаю, что сейчас подходящее время”. Он сделал паузу, затем сказал: “Вы должны немедленно направить заявление о причастности D í az в Министерство иностранных дел и немедленно разослать сообщение во все иностранные посольства — начиная с американского посольства, конечно”.

“Как ты думаешь, Альберто, Ди íаз говорит правду?”

“Я не знаю, Кармен”, - сказал Рохас. “Вот что я действительно знаю: мы вовлечены в какую-то игру, в которой мы не знаем всех правил или игроков. Мы должны пока подыгрывать, потому что у нас нет другого выбора. Но мы должны найти способ взять под контроль эту ситуацию, или мы быстро окажемся ... бесполезными ”.

СИТУАЦИОННЫЙ ЦЕНТР В БЕЛОМ ДОМЕ,

ВАШИНГТОН, округ Колумбия

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Я удивлен, господин президент”, - сказал генеральный прокурор Джордж Вентворт, когда президент повесил трубку разряженного телефона. “Я никогда бы не ожидал, что она согласится помогать нам”.

“Но она это сделала — это лучшая новость, которую я слышал за последние недели”, - сказал президент. Он повернулся к государственному секретарю. “Крис, вы с Джорджем возглавите следственную группу — продвигайте это дело изо всех сил. Мы должны воспользоваться этой внезапной щедростью, когда сможем. Немедленно отправляйтесь в Мехико и опросите как можно больше их военных командиров, высших чинов Министерства внутренних дел - всех, до кого мы сможем добраться ”.

“Да, господин президент”.

“Срочное сообщение, поступающее по телеграфным каналам, господин президент”, - сказал начальник штаба, читая со своего компьютерного монитора. “Они сообщают, что Боб О'Рурк в своем утреннем радиошоу призвал американцев взяться за оружие для защиты своих районов и сообщать правительству обо всех нелегальных иностранцах”.

“Он сделал что?” Президент застонал. “Ради бога, он собирается посеять чертову панику!”

“Слух уже распространился”, - сказал генеральный прокурор Джордж Вентворт. “Мы должны уведомить каждый штат и местные правоохранительные органы в стране о возможных неприятностях. Каждый латиноамериканец в США может стать мишенью ”.

“Сделай это, Джордж”, - сказал президент. Своему начальнику штаба он приказал: “Том, назначь пресс-конференцию на полдень, чтобы я мог ответить на это. И позови О'Рурка к телефону. Скажите ему, чтобы он смягчил риторику, или FCC отключит его от сети ”.

“Да, господин президент”, - сказал Кинсли. Когда Кинсли поднял трубку, чтобы позвонить своим сотрудникам, его компьютерный терминал снова запищал. “Срочное сообщение от посольства в Мехико, господин Президент: Президент Маравильозо взял на себя всю ответственность за случайное крушение американского самолета и искренне извиняется перед народом и правительством Соединенных Штатов”. Он повернулся с довольным выражением на лице. “Вот оно, у нас получилось. Она признается ”.

“Однако, никаких упоминаний о Захарове или захваченном подразделении уголовного розыска”, - отметил Джефферсон.

“У нас нет доказательств того, что эти инциденты были связаны”, - сказал Кинсли. Обращаясь к президенту, он сказал: “Я думаю, мы, возможно, захотим сделать заявление или жест, чтобы показать, что мы признаем усилия Маравильозо по выявлению лиц, причастных к этому инциденту, сэр. Может быть, убрать еще несколько военных подразделений подальше от границы?”

“Я думал о том же, Том”, - сказал Президент. Обращаясь к Рэю Джефферсону, он приказал: “Скажите генералу Лопесу, чтобы он отвел несколько подразделений охраны назад, остановил развертывание любых других подразделений охраны к границе и ускорил вывод этого противотанкового оружия”. Он покачал головой. “Черт возьми, если дело дойдет до худшего, штатам могут понадобиться свои подразделения охраны, чтобы поддерживать мир на улицах, если граждане начнут нападать на мексиканцев”.

“Я прошу разрешения для оперативной группы "ТЭЛОН" развернуться везде, где необходимо, чтобы отследить любые зацепки о местонахождении майора Рихтера и похищенного подразделения уголовного розыска”, - сказал Джефферсон.

“Мы не хотим, чтобы ТЭЛОН оказался в Мексике раньше ФБР”, - немедленно заявил Кинсли. “Маравильозо предоставил нам отличный доступ, и мы не должны упустить эту возможность. Эти роботы убили граждан Мексики ...”

“Один из наших людей пропал без вести, и подразделение уголовного розыска может оказаться в руках самого известного террориста в мире”, - сказал Джефферсон. “Нам нужно двигаться быстро, иначе мы потеряем след...”

“Не одобряется ... на данный момент”, - сказал президент. “Я хочу, чтобы персонал и ФБР были проинформированы о возможностях уголовного розыска и потенциальных угрозах американским целям, а также о возможности того, что Захаров сможет выяснить, как использовать эту штуку. Но пока ни одно подразделение TALON не выходит за пределы США ”.

Глаза Джефферсона вспыхнули, но он держал себя в узде — с трудом. “Да, сэр”, - прорычал он, свирепо глядя на Кинсли. Он знал, что начальник штаба не был полностью виноват: президент выглядел и звучал измученным, и он цеплялся за любое возможное облегчение.

“Джордж, я бы хотел, чтобы дважды в день проводились брифинги по расследованию инцидента возле Эль-Сентро”, - сказал президент. “Расс, дай Тому знать, когда будут установлены мемориалы пилотам, погибшим там. Я хочу быть там ”. Оба советника, очевидно, тоже стремившиеся двигаться дальше, ответили немедленно и утвердительно. Президент устало покачал головой. “Я действительно хочу, чтобы все начало возвращаться в нормальное русло, ребята”, - сказал он. “Больше никаких сюрпризов”.

“Сэр, есть какие-нибудь комментарии по поводу уровня угрозы, объявленного Советом национальной безопасности?” Джефферсон напомнил президенту.

“Да, попросите их пересмотреть вопрос о том, чтобы оставить его в orange”, - ответил президент. “Я буду полагаться на их суждение, но, если это вообще возможно, я бы хотел оставить все так, как есть прямо сейчас”.

“В свете потери подразделения уголовного розыска, сэр, возможно, нам следует рассмотреть ...”

“Я бы хотел пока сохранить это в тайне, сержант-майор”, - сказал Президент. “Я понимаю, насколько мощны эти штуки, но я не думаю, что только одна представляет серьезную угрозу для этой страны. Сотрудничайте с ФБР, чтобы немедленно найти эту штуку ”.

“Сэр, я настоятельно рекомендую...”

“На данный момент это все, сержант-майор”, - настаивал Президент. “Если у вас есть какие-либо более конкретные доказательства того, что робот у Захарова и что он представляет значительную угрозу, немедленно сообщите мне. В противном случае, я хочу, чтобы ситуация на границе чертовски успокоилась, прежде чем кто—нибудь еще погибнет - "случайно" или как-то иначе ”. Он встал, и все остальные поднялись на ноги. “Всем спасибо”, - отрывисто сказал он, выходя из Ситуационной комнаты в сопровождении начальника штаба. Остальные сотрудники национальной безопасности ушли сразу за ними.

Оставшись один в ситуационной комнате, Рэй Джефферсон несколько минут сидел и думал о встрече, затем снял трубку защищенного телефона и набрал номер. “Да, старший сержант?” Бригадный генерал Лопес ответил несколькими мгновениями позже.

“Есть какие-нибудь новости с вашей стороны после инцидента в Эль-Сентро этим утром, сэр?”

“Нет, сержант-майор, на данный момент все спокойно. За последние сорок восемь часов мои подразделения перехватили несколько десятков нелегальных иммигрантов, что немного ниже нормы. Никаких проблем. У нас есть несколько групп добровольцев по охране границы к востоку от Первого вала на частной земле, может быть, три лагеря с парой десятков человек, в основном пожилых местных владельцев ранчо. Мы не спускаем с них глаз ”.

“Президент Мексики взял на себя ответственность за нападение в Эль-Сентро, сэр”, - сказал Джефферсон. “Она утверждает, что разрешила самолету пересечь границу, но отрицает, что отдавала какие-либо приказы реактивным самолетам атаковать американские самолеты”.

“Ты веришь в это, сержант-майор?”

“Нет, сэр, но президент знает, и он хочет подарить Маравильозо кудо. Он хочет немедленно убрать ракеты TOW с границы, прекратить все дальнейшие развертывания охраны и отвести некоторые подразделения охраны от границы ”.

“Нет проблем. Могу вам сказать, что ребятам не нравится находиться там ”.

“Сэр?”

“Никаких официальных отчетов от каких-либо подразделений там, сержант-майор, только шумиха, которую я улавливаю — это может звучать как типичное солдатское нытье, но я получаю определенное представление об этих парнях там, и это не благоприятно”, - с беспокойством сказал Лопес. “Они остаются довольно занятыми, несмотря на напряженность и присутствие войск с обеих сторон. Погодные условия некомфортные, очень похожие на иракские ...”

“Я бы подумал, что парни из юго-западной гвардии привыкли работать в жару”.

“Опять же, сержант-майор, я классифицирую многое из этого как типичные солдатские стоны”, - сказал Лопес, - “но есть скрытое беспокойство. Часы за часами потеют на жаре или мерзнут по ночам, и все, что они находят, - это горстку измученных жаждой, голодных, отчаявшихся мексиканцев, которые просто хотят пойти на работу. Подразделения, которые находят мертвых мигрантов, особенно сильно страдают — умирать от жажды - нелегкий путь, и многие ребята не привыкли видеть такую смерть. Они нашли…Я полагаю, что во время патрулирования погибло более шестидесяти пяти мигрантов, включая детей. Это сильно бьет по ним ”.

“Да, сэр”.

“Это тяжело для них, вот и все”, - сказал Лопес. Джефферсон уловил нотку разочарования в голосе генерала, как будто он ожидал немного большего сочувствия от советника по национальной безопасности и был разочарован, что не получил его. “Какие конкретно подразделения вы хотите убрать, сержант-майор?” - спросил он обеспокоенно.

“Выбирайте подразделения ракетных буксировщиков, подразделения в местах с высокой видимостью, где много прессы, и подразделения, которые дольше всех пробыли в полевых условиях, в таком порядке, сэр”, - сказал Джефферсон. “Я хочу, чтобы это выглядело как сокращение, но я не хочу, чтобы это было открытым приглашением контрабандистам возобновить поездки через эти районы. Ограничьте сокращения примерно до десяти процентов, пока мы не получим дальнейших указаний. Я отправлю письменную копию приказа в ваш штаб ”.

“Хорошо, старший сержант”.

“Благодарю вас, сэр. Джефферсон вне игры ”. Его следующий телефонный звонок был Ариадне Вега и директору ФБР Келси Дилейн, которые провели телеконференцию в программе "Вместе". “Вас проинструктировали, мисс директор?” - спросил он.

“Доктор Вега проинформировала меня несколько минут назад”, - ответила Келси, “и генеральный прокурор только что позвонил и назначил встречу через пятнадцать минут”.

“Что это за слово, старший сержант?” Нетерпеливо спросила Ариадна. “Мы отправляемся в Мексику с ФБР, или "ТЭЛОН" отправится туда сам?" Мы стоим наготове ”.

“Ни то, ни другое, доктор”, - ответил Джефферсон.

“Что? И позволить Захарову уйти? Они что, сумасшедшие? ”

“Президент хочет, чтобы вы отступили, пока мы не увидим, что происходит в Мексике”.

“Мы даже не собираемся просить Мексику задержать тех, кто был в тех вертолетах, чтобы мы могли допросить их?” Спросила Дилейн.

“Ваша работа - установить контакт с мексиканским правительством и потребовать все, что вы можете придумать для проведения этого расследования, мисс директор”, - сказал Джефферсон. Он сделал паузу на мгновение; затем: “Я проинформирую генерального прокурора и добьюсь выдачи нескольких ордеров, но я хочу действовать исходя из предположения, что ФБР получит информацию о местонахождении майора или Захарова, но мексиканское правительство скорее воспротивится, чем даст нам карт-бланш на то, чтобы войти и получить их. Ариадна, я хочу разработать план по отправке в Мексику, чтобы забрать майора, отдел уголовного розыска и Захарова, и я хочу, чтобы вы, ребята, были наготове ”.

“Ты понял, сержант-майор”.

“Работайте в тесном контакте с директором Дилейн и будьте готовы действовать на основе любой разведывательной информации, которую вы получите”, - сказал Джефферсон. “Я хочу от вас план тайной отправки ТЭЛОНА в Мексику, если мы не добьемся сотрудничества, но ТЭЛОН останется за пределами страны, пока я не дам приказ. Мисс директор, кто ваше контактное лицо для TALON сейчас?”

“Я назначаю своего заместителя помощника директора по борьбе с терроризмом Бруно Уоттса возглавлять TALON”, - ответила Келси. “Бруно – бывший "Морской котик", и он приставал ко мне с просьбой предоставить больше информации о ТЭЛОНЕ и позволить ему вернуться на поле боя, поэтому я просто вывалил все файлы TALON на его стол, и теперь он счастлив, как свинья в дерьме. Его сотрудники разрабатывали кое-какие планы на случай, если нам понадобится срочно отправиться на охоту за Захаровым, и я передам их вам после того, как получу брифинг. На какие активы мы можем рассчитывать?”

“На данный момент в мексиканском меморандуме о взаимопонимании есть все, на ввоз чего в страну не требуется разрешение”.

“Это не так уж много, сержант-майор”, - сказала Дилейн. “Стандартное оборудование правоохранительных органов, транспортные средства и авиация — никакого оружия, никакой бронетехники, никаких штурмовиков или самолетов для тайных операций, никаких беспилотных летательных аппаратов, никакого оборудования для наблюдения, кроме обычных камер и диктофонов. Все, что выходит за рамки этого, требует разрешения, а на это требуется время и гораздо больше политической энергии, чем у меня когда-либо будет ”.

“Если только Маравильозо и Министерство внутренних дел внезапно не изменят свою личность полностью, я определенно не стал бы рассчитывать на какое-либо особое внимание здесь вообще”, - заключил Джефферсон. Он сделал паузу на несколько мгновений, затем: “Кажется, я где-то читал, что 58-е крыло специальных операций на базе ВВС Киртланд близ Альбукерке хотело провести некоторые тренировки на полигонах Пекос-Ист, недалеко от домашней базы ТЭЛОНА”, - сказал он. “Они везут с собой наклонный винт CV-22 Osprey, воздушный дозаправщик HC-130 и, возможно, боевой теневой транспорт MC-130, чтобы попрактиковаться в некоторых процедурах скрытного проникновения, возможно, с преследующими силами наземного и воздушного противника”.

“Это правда?” - С любопытством спросил Ари. “Я не помню, чтобы меня уведомляли о каких-либо парнях из спецназа, желающих использовать наши дистанции”.

“Я думаю, если вы проверите свои воспоминания, мэм, что они выйдут тем же путем позже сегодня”, - невозмутимо произнес Джефферсон. Он быстро напечатал сообщение своему помощнику на компьютерном терминале перед ним, чтобы ему позвонил командир 58-го СОУ. “Возможно, сейчас самое подходящее время встретиться с ними и спланировать несколько совместных учений с командами по освобождению заложников ТЭЛОНА и директора Дилейн”.

“Какая отличная идея, сержант-майор”, - радостно сказала Ариадна. “Во всей этой неразберихе я, должно быть, пропустил это в своем планировщике. Мы будем ждать их ”.

К ЮГУ ОТ АМЕРИКАНО-МЕКСИКАНСКОЙ ГРАНИЦЫ,

ВОЗЛЕ ПЕРВОГО ВАЛА, БУЛЬВАР, КАЛИФОРНИЯ

РАНО НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

Сержант Эд Херлихи допил свою чашку кофе, пока она не остыла, взял свой бинокулярный прибор ночного видения и внимательно осмотрел пустынный пейзаж на юге, находясь рядом с передним пассажирским сиденьем своего Humvee. Он не увидел ничего, кроме одинокого койота, вышедшего на охоту как раз перед тем, как лечь спать на весь день. Этот парень был здесь в большей безопасности, чем любые другие животные, рыщущие ночью, подумал он.

В последнее время на этом участке пустыни к востоку от Rampart One, первой специальной базы пограничной безопасности, созданной американскими военными, было довольно тихо. Он видел меньше мигрантов на этом пути, хотя знал, что присутствие Национальной гвардии просто вынудило мигрантов уйти дальше, в отдаленные пустынные районы Аризоны и Нью-Мексико. Но если бы он никогда не столкнулся здесь с другим бедным мигрантом, полумертвым от ходьбы через палящую пустыню, чтобы добраться до своей работы в Соединенных Штатах, он был бы очень счастлив.

“Флэтбуш-семь, Флэтбуш”, - затрещала его рация.

Херлихи снова прибавил громкость и взял микрофон. Его водитель, рядовой первого класса Генри Старджелл, ненадолго проснулся, но быстро снова погрузился в сон. В любом случае, им почти пришло время переместиться на другой наблюдательный пункт. Хотя он знал, что это было против правил, Херлихи позволил Старджеллу вздремнуть, чтобы он оставался как можно более острым и бдительным. Это задание было достаточно сложным и без того, чтобы отборные солдаты ездили на дорогих машинах по пустыне. Он нажал кнопку микрофона: “Седьмой, начинай”.

“Птица, возможно, замечена к востоку от вашей позиции, направляется в вашем направлении”. Херлихи скопировал координаты контакта в сетке, как они были ему зачитаны. “Птица” относилась к их беспилотному летательному аппарату, невооруженному дрону Predator, используемому для воздушной разведки. “Множество личностей. Оружия не обнаружено”.

“Всех понял. В пути.” Херлихи ввел координаты контакта в сетку своего навигационного компьютера GPS и изучил контурную карту местности с высоким разрешением. “Ладно, Хэнк, запускай ее”. Молодой рядовой мог проснуться и приступить к действиям даже быстрее, чем заснуть, и через несколько мгновений на нем был прибор ночного видения, и он следовал подсказкам навигации. Humvee был оснащен инфракрасными фарами и инфракрасным прожектором, которые могли освещать местность почти на милю, но были невидимы для тех, кто не носил приборы ночного видения , поэтому движение по пустыне было довольно безопасным и легким.

Примерно через две мили, очень близко к координатам цели, они наткнулись на тело, лежащее в пустыне. “О, черт, только не еще один”, - простонал Херхили. “Это уже второй случай только за эту смену”.

“Я позабочусь об этом, сержант”, - сказал Старджелл. “Тебе достался последний”.

“Нет, я сделаю это”, - сказал Херлихей. “Передайте это по радио и отправьте птицу в путь”.

“Принято. Кричите, если вам понадобится какая-либо помощь”. Старджелл взял микрофон: “Флэтбуш, семь лет, вступил в контакт с одним человеком в точке с координатами цели, похоже, убит. Захватите птицу и пришлите повозку ”.

“Уилко, Седьмой”, - ответил радист роты.

Тем временем Херлихей подошел к задней части хаммера и принес спортивную сумку с необходимыми предметами, в первую очередь с цифровой камерой. Используя обычный фонарик, он приблизился к телу, делая снимки через каждые несколько шагов. Старджелл несколько мгновений наблюдал за ним из кабины "хаммера", пока Херлихи не добрался до тела, после чего погрузился в сон.

Он не был уверен точно, как долго это продолжалось, но, казалось, прошло всего несколько мгновений, когда радио снова ожило: “Флэтбуш-семь, Флэтбуш, как слышно?”

Старджелл взял микрофон: “Громко и четко, Флэтбуш. Продолжай”.

“Фургон "Браво" уже в пути, ваш пятый майк”. "Браво" было сокращением Национальной гвардии для пограничного патруля. “Вы уже оцепили место происшествия?”

“Будь наготове, Флэтбуш, а я посоветуюсь с сержантом”. Он вышел из "Хаммера" и направился к тому месту, где они нашли тело. Херлихи склонился над телом, которое, по-видимому, принадлежало испаноязычной женщине. “Эй, сержант, Контроль говорит, что фургон будет через пару минут, и они хотят ...”

Старджелл застыл в абсолютном ужасе. Херлихи не склонился над женщиной — он был сверху нее, между ее ног, со спущенными до колен штанами BDU. Женщина пыталась освободиться. В левой руке у нее был камень. С правой стороны лица Херлихи текла кровь, и он, казалось, был без сознания. “Сержант!” крикнул он. “Что, черт возьми, ты натворил?”

“¡Ай úдемен! ¡Эсте человек тратит ó де виоларме!” закричала женщина, когда услышала Старджелла. “¡Сокорро!”

“Иисус Христос!” Воскликнул Старджелл. Он бросился вперед, схватил Херлихея и оттащил его от женщины. Ее платье было задрано до груди, верх платья разорван, трусики сорваны с одной стороны, и ее грудь обнажена. Женщина немедленно попыталась подняться на ноги, но она была слишком слаба и напугана, чтобы подняться, поэтому она попыталась отползти. Старджелл пощупал пульс и нашел его. “Сержант? Ты меня слышишь? Ты в порядке?” Он услышал стон и почувствовал облегчение.

В этот момент он увидел несколько прыгающих лучей фар, приближающихся к ним. Прибыло подразделение пограничного патруля из Первого оплота, быстро пересекшее пустыню. Вскоре лучи фонариков направились в их сторону. “Боже мой”, - услышал Старджелл чей-то восклицание.

“Сержанта ударили по голове”.

“Какого хрена? Он изнасиловал ту женщину?”

“Нет... Я имею в виду, я ничего не видел ...”

“Черт возьми, рядовой, что, черт возьми, вы имеете в виду, говоря, что ничего не видели?” сердито сказал агент пограничного патруля. “Твой напарник здесь, в пустыне, прямо перед твоим лицом, а ты ничего не видел?” Он включил микрофон, прикрепленный к его куртке. “Управление, Десятое подразделение, мне нужен здесь наблюдатель, и мне нужен он сейчас” .

“Какова ваша ситуация, Десятый?” - ответил дежурный офицер.

“У меня код десять-один ноль шесть, сигнал тридцать пять. Позовите сюда надзирателя ”.

Последовало короткое молчание; затем: “Скажи еще раз, Десять? У вас есть сигнал тридцать пять? Разве ты не фокстрот один на один с отрядом ”Оплот"?"

“Черт возьми, Контроль, просто позови сюда супервайзера, прямо сейчас . И держись подальше от эфира, пока мы не уберем эту сцену. Выходим”.

ГЛАВА 9

ФЕДЕРАЛЬНЫЙ ОКРУГ, МЕХИКО,

МЕКСИКА

ПОЗЖЕ В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ

“Мои сограждане Мексики, я желаю вам мира и счастья”, - началась трансляция. “Меня зовут Эрнесто Фуэрса, но вы знаете меня по моему боевому прозвищу, команданте Веракрус. Это сообщение передается вам через студии вещания TV Azteca в Мехико, любезно предоставленные владельцами и генеральным менеджером этой станции. Я понимаю, что они могут подвергнуться некоторой значительной опасности со стороны правительства, позволив мне транслировать это сообщение, но они любезно дали свое согласие делать это как можно дольше, и я аплодирую их мужеству ”.

Фуэрза слегка пошевелился, опустил голову и дотронулся до бинтов, закрывающих левую сторону его лица, как будто пытаясь отогнать внезапную дрожь боли. Он все еще носил солнцезащитные очки и бандану на голове, но он не носил бандану, обычно закрывающую его лицо, открывая более длинную козлиную бородку, чем обычно, и значительное потемнение правой стороны лица, как будто вызванное воздействием огня или сильной жары. Он носил камуфляжную форму в пустыне, похожую на американскую. Стандартная армейская форма для дневных сражений в пустыне, желто-коричневая майка, пояс из коричневой ткани с оружием и даже сумка , напоминающая чехол для очков ночного видения или противогаза.

“Сбылось именно то, чего мы так долго боялись”, - сказал он после краткой паузы. Пауза длилась всего несколько секунд, но она красноречиво говорила о его состоянии — и, конечно, все это было тщательно зафиксировано на пленку. “В результате воинственной позиции правительства Соединенных Штатов и вчерашнего публичного призыва к вооруженной агрессии против мексиканского народа со стороны американского правого радиоведущего Боба О'Рурка было совершено отвратительное и кровожадное преступление. Сегодня рано утром солдат Национальной гвардии Калифорнии жестоко напал на мексиканку и совершил сексуальное насилие над ней в пустыне к востоку от нелегальной базы пограничного патруля, известной как Rampart One. Очевидно, что эта акция была предпринята в отместку за вчерашнее случайное крушение американского вертолета.

“На данный момент американцы не освободили женщину и даже не признали, что это преступление имело место”, - продолжил Фуэрза. “Тем не менее, мы получили записи с радиосканера об инциденте, которые я сейчас для вас воспроизведу”. Запись была очень короткой ... и удивительно четкой. “Агенты пограничного патруля используют так называемые ‘десять кодов’, чтобы запутать и замаскировать свои сообщения, но, к счастью, они также публикуют значения этих кодов в Интернете, которые любой может посмотреть”, - объяснил Фуэрза. “Код "десять-один-ноль-шесть" означает офицера, вовлеченного в инцидент; "сигнал три-пять" - изнасилование или сексуальное насилие; а "фокстрот-один-один" означает оказание помощи стороннему учреждению. Американцы больше не могут скрывать свои преступления — они признали свою вину собственными устами. Вы, очевидно, можете различить отвращение и ужас в голосе агента пограничного патруля, когда он сообщает о том, что он видел.

“Обращаясь к моим собратьям-мексиканцам по всему миру, но особенно к тем, кто живет и работает в Соединенных Штатах Америки, я говорю вам сегодня: этому нельзя позволить продолжаться”, - продолжил Фуэрза. “Эта бедная женщина, изнасилованная американскими солдатами в пустыне, просто пыталась добраться до своего места работы, где она, вероятно, зарабатывает меньше четверти того, что зарабатывают другие работники, просто потому, что у нее нет документов. Она не заслуживала, чтобы на нее так нападали. Она заслуживала уважения, достойной заработной платы и защиты, гарантированной любому другому человеку, проживающему в Соединенных Штатах, защиты, которая является данным Богом правом, а также гарантирована Конституцией Соединенных Штатов.

“Я призываю каждого мексиканца в Соединенных Штатах, который работает без документов, прямо сейчас покинуть свое рабочее место. Да, вы меня правильно расслышали: я хочу, чтобы вы немедленно покинули свое рабочее место. Зачем отдавать американцам плоды своего труда, а затем получать обращение не лучше, чем с дешевой шлюхой? Зачем работать от четырнадцати до восемнадцати часов в день на своих полях за гроши, а затем бояться за свою жизнь и благополучие своей семьи каждый второй час дня?

“Я понимаю, что вы боитесь депортации и потери работы, но я здесь, чтобы сказать вам, мои братья и сестры, что, когда достаточное количество из вас покинет поля, рабочие места, дома и трущобы Америки, и обычным американцам придется взять свои инструменты, убраться в своих домах и собрать свой урожай, американцы будут умолять вас вернуться. Америка достаточно долго стояла у вас за спиной — пришло время им осознать, насколько вы важны для их экономики и образа жизни.

“Я знаю, ты будешь бояться возмездия за свой акт неповиновения. Многие злобные американцы набросятся на вас только потому, что они бессильны что-либо сделать с тем, что вы будете делать. Вы должны постоянно защищать себя и свою семью. Не сражайтесь с правительственными властями или полицией, но используйте все имеющиеся в вашем распоряжении средства, чтобы защитить себя от линчевателей, преступников и разгневанных граждан.

“Скоро власти будут не в состоянии справиться с огромным количеством ваших людей. Они не смогут просто запихнуть вас в автобус и отвезти через границу; с вами не будут бесчеловечно "обращаться", как раньше, потому что их будет слишком много, чтобы они могли справиться. Но, что более важно, они скоро поймут, что их экономика, их промышленность и их образ жизни не могут продолжаться без вас. Они скоро поймут, что лучший способ справиться с потерей вашего ценного труда - это сформулировать справедливую политику в отношении иностранных работников, которая гарантирует вам все законные права, справедливую заработную плату, образование и медицинское обслуживание для ваших детей и, в конечном счете, гражданство для тех, кто этого желает. Они не только не смогут остановить вас — они не смогут иметь с вами дело, кроме как как с ценными, незаменимыми, жизненно важными человеческими существами, которыми вы являетесь. Они быстро поймут, что их единственным выходом будет предложить вам больше, чем вы получаете сейчас. Это, конечно, не будет больше, чем вы заслуживаете.

“Я обещаю вам, что мексиканское правительство сделает все, что в его силах, чтобы гарантировать вашу безопасность, пока вы находитесь в Соединенных Штатах, и обеспечит вам максимально возможную безопасность и комфорт по возвращении в Мексику. Я прошу вас явиться на ближайший футбольный стадион по возвращении в Мексику. Там Министерство внутренних дел запишет вашу личную информацию, проведет медицинское обследование, организует временное убежище для транспортировки домой.

“Мои друзья и собратья-мексиканцы, я знаю, что вы решили покинуть свою родину, чтобы попытаться найти лучшую жизнь для себя и своей семьи — это путь всех трудолюбивых мексиканцев”, - сказал Фуэрза. “Но после более чем ста лет тяжелой работы и борьбы, стала ли ваша жизнь сейчас лучше, чем была у вашего отца или деда? Латиноамериканцы составляют большинство жителей Калифорнии, но есть ли у нас больше прав, чем у простых иностранцев, мигрантов или чиканос? Наши жизни не изменились, потому что с нами обращаются так же, как с нашими предками десятилетия назад: в лучшем случае как с низкооплачиваемыми работниками, которые должны чувствовать себя привилегированными, поскольку им позволено работать фактически как рабам; в худшем - как с преступниками-нарушителями границы, которых следует согнать, как скот, и вышвырнуть обратно через границу, независимо от того, как усердно мы работаем.

“Мои братья и сестры, я не знаю, что с нами случится, когда вы покинете свое рабочее место и попытаетесь вернуться в Мексику”, - заключил Фуэрза. “Но что я точно знаю, так это то, что если мы как народ ничего не предпримем, чтобы исправить несправедливость по отношению к нам, наша судьба в жизни никогда не изменится. Я хочу для своих детей и своего будущего чего-то лучшего, чем жить в вечном рабстве у неблагодарной, безразличной и все более враждебной нации, в которую превратились Соединенные Штаты Америки. Мы не можем больше ждать, пока англоязычные политики начнут действовать. У нас есть сила что-то сделать; она у нас всегда была. Наш труд имеет ценность, реальную ценность, а не то, что дают нам алчные капиталисты-рабы. Народу Соединенных Штатов Америки пора осознать это.

“Я буду продолжать следить как за нашим правительством, так и за американским правительством и средствами массовой информации и сообщать вам о прогрессе, которого мы добиваемся в ходе этого исторического движения, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы сделать этот переход как можно более безопасным и вселяющим надежду. Будут жертвы, пусть не будет сомнений. Но ваша жертва будет вознаграждена лучшей жизнью для вас и лучшим будущим для ваших детей. Да благословит Бог людей, и да благословит Бог Мексиканские Соединенные Штаты ”.

Через несколько минут после проверки того, что сообщение было успешно передано на студию TV Azteca в Мехико, Фуэрза сидел молча, прокручивая цифровую запись своего сообщения почти до начала. Когда он это делал, он услышал шум снаружи, и он отстегнул предохранитель кобуры, но не встал. Несколько мгновений спустя охранник открыл дверь в офис…

...а за ним шла президент Мексики Кармен Маравильосо. Президент остановилась как вкопанная, потрясенная увиденным — настолько потрясенная, что даже не заметила заместителя министра внутренних дел Джозефа Эльвареса и двух его людей, которые уже находились в комнате, у всех под пиджаками были небольшие пистолеты-пулеметы, а также высокого, крупного, импозантного мужчину в длинном черном кожаном пальто, ботинках и солнцезащитных очках, сидящего в углу кабинета. Оказавшись внутри, два агента ушли, в то время как Элварез остался в офисе и охранял дверь.

“Ты!” воскликнула она. Она была так потрясена, увидев перед собой печально известного команданте Веракруса, что едва заметила, как ее ввели в комнату, закрыли и заперли за ней дверь. Ее голос не был сердитым или расстроенным, просто удивленным — на самом деле, скорее приятно удивленным. Она услышала свой голос: “Я уже некоторое время хотела встретиться с тобой, сеньор, но для тебя это пока небезопасно. Что ты здесь делаешь?”

“Даю дополнительные инструкции верным патриотам Мексики, госпожа президент”, - сказал Фуэрза. Он запустил запись и дал ей прослушать ее; когда он увидел, что она готова взорваться от возмущения и злости, он остановил пленку. “Вы согласны с моими чувствами, не так ли, госпожа президент?”

“Вы не имеете права говорить от имени правительства, сеньор”, - обеспокоенно сказал Маравильозо. “Что это за план такой? Сказать нашим людям, чтобы они просто уходили?Тысячи, возможно миллионы людей останутся бездомными и без гроша в кармане. Они станут мишенями расистов и ксенофобов, не говоря уже об американских иммиграционных органах, которые будут устраивать облавы и задерживать всех, кто направляется на юг ”.

“Я надеюсь, что это именно то, что они пытаются сделать”, - сказал Фуэрза. “Они быстро будут подавлены и начнут массовые депортации...”

“Который нам затем придется поглотить”, - сказал Маравиллозо. “Как только они перестанут быть проблемой Америки, проблема исчезнет”.

“За исключением тысяч американских работодателей, фермеров и домашних хозяйств, которые будут кричать о возвращении своих дешевых работников”, - сказал Фуэрза. “Поверьте мне, госпожа Президент: американское правительство позвонит вам в кратчайшие сроки, желая опубликовать совместное заявление, обещающее упрощение иммиграции, смягчение правил для рабочих-иммигрантов, значительное увеличение выдачи рабочих виз, лучшую оплату труда рабочих-иммигрантов и множество других реформ”.

“Вы кажетесь очень хорошо информированным и очень уверенным в себе — для контрабандиста наркотиков и оружия”, - сказал Маравиллозо. Она подошла ближе к Фуэрзе, внимательно изучая его. “Кто ты на самом деле, се ñор?” - спросила она. “Очевидно, ты носишь маскировку, и я бы даже предположил, что ты не ранен, а твои бинты являются частью твоей маскировки”.

Фуэрза встал и подошел к президенту. Она не хотела показывать никакого страха, но оглянулась, чтобы убедиться, что люди из политической полиции были поблизости и готовы защитить ее. “Вы действительно очень красивая женщина, мадам президент”, - сказал он.

“Спасибо, команданте”, - ответила она. Она пристально посмотрела в открытый глаз Фуэрзы, дрожа одновременно от страха и восторга. “Я ... я думаю, что вы великий человек, истинное вдохновение для народа Мексики. Но твои слова опасны, сеñор. Не подумаете ли вы об изменении этой записи?”

“Я ни в чем не могу отказать вам, госпожа Президент...”

“Кармен. Пожалуйста, зовите меня Кармен, сеñили.”

“Кармен. Твое имя такое же красивое и могущественное, как и сама женщина ”. Он подошел ближе. Его первое прикосновение было электризующим, но его поцелуй был зарядом в миллион вольт, пробежавшим вверх и вниз по ее позвоночнику. Страх все еще был там, но его страсть, его огонь были подобны наркотику, проносящемуся через нее…

И затем она замерла, открыла глаза и увидела, что Фуэрза улыбается ей, и он увидел, как в ее глазах загорелось осознание — она знала, что добровольно попала в ловушку, о существовании которой подозревала все это время. Ее губы скривились в рычании, глаза вспыхнули раскаленным добела гневом, а пальцы превратились в когти, срывающие бинты, закрывающие его лицо.

“Вот почему я так сильно люблю тебя, Кармен”, - сказал министр внутренних дел Феликс Д'Аз, схватив ее за запястья. “Ты такой пылкий, такой страстный - и такой чертовски предсказуемый”. Он грубо оттолкнул ее, прямо в объятия двух агентов политической полиции Сомбрас позади нее, которые крепко держали ее за руки. Ди íаз снял свою бандану и начал развязывать повязки на лице. “Ты так облегчил мне выполнение моего плана”.

“Я знала это, Ди íаз”, - огрызнулась она, изо всех сил пытаясь вернуть себе самообладание и взять верх здесь. “Я всегда знал это! Ты был слишком мил, чтобы быть политиком, а я был слишком слеп или слишком глуп, чтобы заметить ”.

“Ты была слишком занята, позируя для Paris Match и журнала People, и трахалась со мной на своем столе, Кармен”.

“Ублюдок!” Она рывком высвободила руки из рук державших ее агентов, затем потянулась к своим наручным часам и нажала скрытую кнопку оповещения на задней панели.

“Тревога срабатывает, Кармен”, — небрежно сказал Диíаз, - “но снаружи размещены только мои люди - и не забывай, что это мои люди защищают Федеральный округ. Никто не будет отвечать здесь, пока я не разрешу это ”.

“Путо!”Маравиллозо закричал. “С того дня, как мы впервые встретились, я подозревал, что ты не просто какой-то безмозглый богатый мальчик с манией величия. Я должен был давным-давно разгадать маскировку.” Она оглядела комнату, надеясь, что один из агентов придет ей на помощь, но зная, что этого никогда не произойдет. Ее внимание привлек мужчина в кресле в углу, наблюдавший за всем происходящим с довольной улыбкой на лице. “Кто этот человек?”

“Несмотря ни на что, вы потерпели поражение, мадам Президент”, - сказал мужчина, вставая и слегка кланяясь. “Моя фамилия Коронель Егор Викторович Захаров”.

“Захаров!”Воскликнул Маравиллозо. “Боже мой ... D & # 237;az, вы работаете с полковником Егором Захаровым, самым разыскиваемым преступником номер один в мире? Есть дюжина стран, которые бросили бы тебя в тюрьму на двадцать лет только за то, что ты был связан с ним!” Она уставилась на него в полном замешательстве. “Он что, кукловод, дергающий за все ниточки в этом вашем шоу марионеток?”

“У меня есть своя повестка дня, госпожа Президент, и я гарантирую вам, что она не включает в себя ничего, что касается правительства Мексики”, - сказал Егор Захаров. “Мне нужны "Команданте Веракрус" и Сомбры, чтобы завершить мою миссию в Соединенных Штатах. Как только обе наши цели будут достигнуты, со всеми нашими взаимными заверениями, я уйду из вашей жизни навсегда ”. Захаров подошел ближе к Маравильозо и снял солнцезащитные очки, впервые позволив ей увидеть его пустую глазницу. Он провел рукой по ее щеке, затем вниз по шее к груди и животу. “Вы действительно прекрасны, мадам президент”.

“Пошел ты, пия, ” - выплюнул Маравильозо, отбрасывая руку Захарова. “Ты не пугаешь меня своим представлением в стиле бугимена. Я знаю множество мексиканских бабушек с более ужасающими лицами, чем у тебя ”. Она повернулась к Диазу, надеясь —нет, молясь, —что каждая секунда, которую она могла отсрочить неизбежное, означала для нее еще один шанс выжить. “Что все это значит, Феликс? Кто ты такой? Ты комнатная собачка русского террориста или ты настоящий мексиканский революционный патриот, которым я всегда хотел видеть "Команданте Веракруса"?”

“Я патриот, который только что услышал, как президент Мексики согласился поцеловать задницу американского президента и позволить армии империалистических убийц прийти в нашу страну”, - сказал D íaz. “Я надеялся, что огонь все еще горит в твоем животе, но он явно погас. Пришло время начать мятеж, настоящую революцию. Мексиканскому народу пора выйти из тени и занять свое законное место в обществе. Настало время, чтобы права и благополучие трудолюбивых мексиканцев стали частью нашей внешней политики, а не противодействовали ей. Я надеялся, что мы с тобой сможем вести эту борьбу вместе, но, как и все остальные, ты продался. Вы никогда по-настоящему не верили, что народ Мексики может быть кем-то иным, кроме третьесортных граждан третьесортной нации. Революция для вас ничего не значит ”.

“Тогда научи меня, Феликс”, - сказал Маравиллозо мягко, серьезно. “Я женщина и артистка. У меня нет твоего видения. Но я люблю тебя, и я всегда думал, что из тебя вышел бы отличный президент. Я не желал ничего, кроме как быть рядом с тобой, в качестве твоего советника, а также твоего любовника ”. Она шагнула ближе к нему, затем положила руки ему на грудь. “Возьми меня, Феликс”, - умоляла она, глядя глубоко в его глаза, прижимаясь к нему. “Возьми мою руку, возьми мое сердце, возьми мою душу. Я готов поверить тебе. Расскажите мне о своем видении нашей страны, и я использую все свои силы, чтобы помочь вам достичь этого ”.

Феликс Д'Аз кивнул, закрыл глаза и вложил свои руки в ее, крепко прижимая ее к себе. “Очень хорошо, Кармен. Это мое видение, любовь моя ”.

Это было последнее, что она когда-либо услышит, за исключением внезапного шума в ушах и звука ее собственных приглушенных криков, когда полотенце, пропитанное кетамином, быстродействующим ветеринарным анестетиком, используемым для усыпления животных, было прижато к ее носу и рту. Через несколько секунд Маравиллозо потеряла контроль над своими произвольными мышцами, поэтому она была не в состоянии бороться с Хосе é Эльваресом, нападавшим на нее; менее чем через тридцать секунд она была без сознания; и менее чем через минуту она была мертва.

“Жаль, что ее пришлось устранить — она была необычайно красивой женщиной”, - лениво произнес Егор Захаров, наблюдая, как четверо сомбра выносят тело из офиса. “Я надеюсь, у вас есть надежное прикрытие, подготовленное для ее безвременной кончины?”

“Я месяцами работал над тем, чтобы подбросить компрометирующие улики в ее дома, на ее прежние места работы, в дом ее бывшего мужа и родителей, а также в ее офис”, - сказал Диас. “Расследование в конечном итоге выявило бы достаточно давних подтверждающих доказательств, чтобы заставить даже генерала Альберто Рохаса поверить, что она покончила с собой из-за передозировки наркотиков. Обезумевшая и находящаяся под давлением из-за бедствий на границе, плюс к ее предыдущим проступкам, таким как разграбление казны и открытие счетов в иностранных банках, она приняла передозировку героина. Ее медицинские записи даже намекают на возможную героиновую зависимость, когда ее показывали по телевизору. Есть доказательства выплат ревнивому любовнику-гомосексуалисту, которые должны обнаружить все по-настоящему увлеченные расследованиями журналисты. Кетамин растворится менее чем за час — от него не останется никаких следов, которые можно было бы обнаружить при вскрытии ”.

“Кажется, вы сделали свою домашнюю работу, D íaz - Я надеюсь, вы знаете, что делаете”, - сказал Захаров. “А как насчет остальных членов Правительственного совета?”

“Каждые полчаса я получаю отчеты об их точном местонахождении”, - сказал D íaz. “Я уже нацелил нескольких на устранение, таких как генерал Рохас, если они станут доставлять неприятности. Я не слишком беспокоюсь о других. Они заботятся о своих рабочих местах, пенсиях и подругах больше, чем о том, кто управляет правительством. У них готовы планы побега.”

“Я поздравляю вас, сэр — похоже, это довольно хорошо организованный переворот”, - сказала Захарова. “Я благодарю вас за мое спасение, но я должен немедленно отбыть. У меня есть незаконченное дело в Соединенных Штатах ”.

“С роботом и американским офицером?” - Спросил Диíаз. “Ты смог выяснить, как эта штука работает?”

“Он реагирует на голосовые команды — это все, что я знаю”, - признался Захаров. “Но должен быть способ, которым новый пользователь сможет использовать устройство без тщательной подготовки”.

“Значит, вы должны убедить Рихтера перепрограммировать устройство, чтобы позволить любому пилотировать его? Ты думаешь, это будет сложно?”

“Рихтер - офицер армии США, но он прошел подготовку инженера, а не полевого боевого офицера”, - сказал Захаров. “Я предполагаю, что он довольно легко расколется на допросе. Но я, вероятно, все равно буду употреблять наркотики, чтобы ускорить процесс. Как только мы получим контроль над роботом, его можно будет устранить ”.

“Министерство внутренних дел располагает обширной медицинской базой и центрами допроса, созданными для того, чтобы делать именно то, что вы пожелаете”, - сказал D & # 237;az. “Мы можем перевести его сюда и начать немедленно”.

“Я предпочитаю проводить свой собственный допрос, D íaz”.

“Конечно. Но почему бы не насладиться мексиканским гостеприимством на некоторое время, полковник? ”

“Моя миссия все еще не завершена”.

“Ваше таинственное задание в Амарилло, Техас?” Захаров ничего не сказал, но подозрительно посмотрел на Ди íазу. “В этой части Техаса не так много важных с военной точки зрения целей, полковник, поэтому я взял на себя смелость поручить моему оперативному штабу составить некоторые общие планы нападения на некоторые объекты, которые, по их мнению, могли бы стать полезными целями”. Теперь Захаров выглядел явно обеспокоенным — ему не нравилось, когда посторонние совали нос в его операции. “Если вы назовете мне вашу конкретную цель, я могу организовать хорошо обученных, хорошо экипированных и опытных разведчиков, агентов разведки, работников изнутри и диверсантов на месте как раз вовремя, чтобы вы, ваши люди и робот могли начать операцию”.

“Я могу справиться со всем этим сам, D íaz”, - сказал Захаров. “Наша первоначальная сделка заключалась в том, чтобы доставить меня и моих людей в Амарилло. Если вы сможете доставить нас туда немедленно с Рихтером и роботом, наше дело будет завершено, и вы сможете продолжить свой план по захвату власти ”.

“Но вы согласились помочь обучить моих людей и обеспечить безопасность для ...”

“Эта сделка расторгнута, D íaz”, - сказала Захарова. “Вы находитесь на пороге установления контроля над всем мексиканским правительством. Я тебе больше не нужен ”.

“Союзы и лояльность меняются здесь в мгновение ока, полковник. Мне нужен кто-то, кто будет сражаться за меня, а не за того, кто предложит самую высокую цену. И с вами, контролирующим робота, наша сила будет неоспорима ”. Захарова этот аргумент не тронул. “Я удвою вашу зарплату и эту сумму за использование робота, плюс еще сто тысяч долларов за контракт со мной всего на шестьдесят дней”.

“Не заинтересован, проклятый аз”.

“Значит, через тридцать дней, и я заплачу двести пятьдесят тысяч долларов в качестве бонуса”.

“Не заинтересован”.

Вспышка гнева промелькнула на лице Ди íаза, и на мгновение Захаров был уверен, что он взорвется и прикажет своим людям что-нибудь предпринять; вместо этого Ди íаз уверенно улыбнулся. “Тогда у меня есть интересная информация, которую я должен передать в обмен на еще одну операцию ваших людей внутри Соединенных Штатов для меня”.

“Теперь я знаю, почему ваша информация всегда так точна, ”команданте-министр", - признала Захарова. “Что на этот раз?”

“Я навел кое-какие справки об одной из ваших подруг, очаровательной докторе Ариадне Вега”.

“И что?”

“Так получилось, полковник, что она нелегальная éмигрантка &# 233; из Мексики”.

“Что?”

“Я нашел ее мексиканское свидетельство о рождении и свидетельства ее родителей”, - сказал D &# 237;az. “Ее отец - профессор инженерного факультета университета в Южной Калифорнии; ее мать работает в офисе своего мужа. Все они нелегалы, просрочившие образовательную визу отца, полученную более тридцати лет назад для поступления в Университет Южной Калифорнии. Она получила фальшивые записи о рождении, которые позволили ей быть принятой в секретные правительственные исследовательские программы ”.

“Значит, не только незаконный, но и преступный? ” Воскликнул Захаров. “Как прекрасно! Какая ирония ... заместитель командующего американской военной оперативной группой, отвечающий за безопасность границ, происходит из семьи нелегалов? Я хотел бы нанести визит семье доктора Веги ”.

“Ну и кто здесь рискует, товарищ полковник?”

“Ты беспокоишься о себе и забываешь обо мне, Веракрус…Fuerza... D íaz, черт возьми, как бы тебя теперь ни звали”, - предупредил Захаров.

“Очень хорошо, полковник”, - сказал Диíаз, небрежно улыбаясь. “Вы получите поддержку от Министерства внутренних дел, чтобы вернуть вас в Соединенные Штаты вместе с вашими людьми и оборудованием”.

“Спасибо, Díaz”, - сказала Захарова. “Но я предупреждаю тебя: если я хотя бы почувствую малейший намек на обман, ты станешь следующей жертвой нелегального иммигранта – ставшей пищей для канюков, гниющей в калифорнийской пустыне”.

Только после того, как Захарова вывел Сомбрас из D &# 237;az, заместитель D &# 237;az, Джос &# 233; Эльварез, пристегнул ремень кобуры к пистолету на боку и снова застегнул пиджак от костюма. “Чем быстрее мы от него избавимся, тем лучше я буду себя чувствовать, сэр”, - сказал он.

“Я тоже, Джосé”, - сказал Ди íаз. “Но не раньше, чем мы доберемся до робота, которого он украл. Эта вещь могла бы быть более ценной, чем любая армия наемников, которую он смог бы собрать за жизнь . ”

“Тогда почему бы нам просто не устранить его прямо сейчас и не взять его в плен и эту машину?” - Спросил Элварез. “Его люди хороши, и их охрана сильна, но они не могут противостоять атаке всего министерства”.

“Потому что у него есть еще одна важная функция, которую он должен выполнять для нас, а затем мы позволим американцам разобраться с ним”, - сказал D &# 237;az. “Мне нужно точно знать, когда он начнет действовать против семьи Веги. Это может произойти прямо сейчас ”.

“Вы верите, что он пойдет на риск разоблачения, преследуя семью, сэр?”

“Он одержим местью настолько сильно, что это перекрывает любой здравый смысл или тактическое преимущество, которым обладает этот человек, — почти до такой степени, что он может забыть об этом плане самоубийства в Амарилло, штат Техас”, - сказал D & # 237;az. “Нам нужно быть рядом с ним на случай, если он попросит нас о помощи в Техасе. Но он действительно хочет отомстить тем, кто победил его в первый раз. Он сделает это, я уверен — и мы должны быть готовы, когда он это сделает ”.

САММЕРЛИН, НЕДАЛЕКО От Лас-ВЕГАСА, НЕВАДА

РАНО НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Ты слышал последнее сообщение Веракруса, Боб?” Взволнованно сказала Фанд Кент.

“Да, конечно, я слышал это”, - сказал Боб О'Рурк по своему мобильному телефону, делая глоток кофе на кухне своего роскошного дома площадью пять тысяч квадратных футов в эксклюзивном закрытом сообществе к западу от Лас-Вегаса. “Ну и что? Это просто еще одна из его разглагольствований ”.

“Я так не думаю, Боб. Это сообщение транслировалось в прямом эфире по всему миру по крупнейшей мексиканской радиосети, транслировалось в прямом эфире в Интернете и транслировалось на коротких волнах — оно не было тайно записано на пленку и анонимно передано нескольким новостным агентствам, как другие сообщения. Я думаю, что правительство каким-то образом поддерживает Веракрус сейчас. Что, если люди начнут делать то, что он им говорит?”

“Что — уехать отсюда и отправиться обратно в Мексику?” - недоверчиво спросил он. “Прежде всего, если они хотят уехать, прекрасно — это избавит нас от хлопот и расходов по их депортации. Но они не уйдут. Как бы им ни не нравилась жизнь нелегала, эта жизнь в миллион раз лучше, чем жизнь в Мексике. Заработная плата здесь в десять раз выше, чем в Мексике, даже для иностранцев без документов, и это, если они смогут найти там работу. Здесь есть работа, и если они будут держать нос в чистоте и держаться подальше от неприятностей, у них может быть хорошая жизнь. Черт возьми, некоторые штаты предоставляют им все льготы и права, которые получают граждане — у них есть все, кроме гражданства. Они получают все привилегии, но не несут никакой ответственности ”.

“Я говорю не обо всем этом, Боб. Я говорю о том, что может произойти, если люди действительно прислушаются к Веракрусу и начнут уезжать ”, - утверждал Кент. “По последним данным, только в округе Кларк насчитывается почти двести тысяч нелегалов. Если половина из них трудоспособного возраста, и только десять процентов из них делают то, что говорит Веракрус, это десять тысяч рабочих, уходящих с работы! Как ты думаешь, что это сделает с Лас-Вегасом?”

“Конечно, это было бы неудобно и хаотично сразу, ” пренебрежительно сказал О'Рурк, “ но в конечном итоге система бы приспособилась. Казино, рестораны и отели немедленно начали бы нанимать; заработная плата повысилась бы, чтобы привлечь больше работников; все в конечном итоге вернулось бы в нормальное русло — за исключением цен, конечно, которые оставались бы высокими после того, как люди привыкли их платить ”.

“Ты действительно думаешь, что все просто вернется на круги своя? Я думаю...”

“Послушай, Фанд, мы можем обсудить все это в участке, когда я смогу сделать кое-какие заметки и мы сможем тщательно изучить наши факты и цифры”, - прервал ее О'Рурк, допивая кофе и хватая ключи от машины. “Я должен поговорить с Ланой и сказать ей, чтобы она сделала покупки после того, как закончит уборку, а мой смокинг все еще в химчистке; она должна забрать его до пятничного вечера по сбору средств. Поговорим с тобой позже”.

О'Рурк доставал из шкафа свою ковбойскую шляпу, кожаную куртку и солнцезащитные очки, когда услышал звук удара чем-то металлическим о входную дверь. Он немедленно отпер и захлопнул дверь open...to найдите его экономку Лану — он даже не знал ее фамилии, — быстро идущую по тротуару к своему внедорожнику Dodge Durango. Он посмотрел на порог своего дома и увидел связку ключей, лежащую на коврике у двери. “Лана?” Она не ответила. “Лана! Эй, я с тобой разговариваю! ¿С óкем естьá устед хой? ”Это был, пожалуй, единственный испанский, который он знал, за исключением Otra cerveza, прошу прощения. “Пора идти на работу”. Лана повернулась, прижимая к себе сумочку, словно защищаясь, но ничего не сказала, глядя в землю перед собой. “Что происходит? Почему ключи от моего дома лежат здесь?”

“Сейчас я покидаю вас, мистер О'Рурк”.

“Уходишь? За что?”

“Мне больше не рады в этой стране. Я возвращаюсь в Мексику”.

“Что вы имеете в виду, ‘не приветствуется’? У тебя хорошая работа, хорошая машина, есть где жить ”. На самом деле он не знал, где и как она жила, но он полагал, что со всеми деньгами, которые он ей платил, она должна была жить в каком-нибудь приличном месте. “Ты уходишь не потому, что этот парень из Веракруса сказал тебе уйти, не так ли?”

“Мы уходим, потому что нам не рады”, - повторила она. О'Рурк посмотрел мимо Ланы и увидел, что ее Durango был заполнен женщинами, а задний грузовой отсек забит багажом. “Мы возвращаемся в Мексику, пока Америка не захочет, чтобы мы вернулись”.

“Подождите минутку ... Это чепуха”, - запинаясь, пробормотал О'Рурк. Он побежал по дорожке к внедорожнику Ланы. “Не верьте воинствующей пропагандистской чуши, которой вас, людей, пичкает Веракрус. Он хочет расшевелить ситуацию по своим собственным причинам. Он не знает вас, люди, и ему на вас наплевать ”.

“Нет. Мы идем”.

“Подожди минутку!”Сказал О'Рурк, повысив голос, возможно, немного громче, чем намеревался. “Ты не можешь просто уйти! У меня есть для тебя целый список дел на сегодня ”. Лана проигнорировала его. Он бросился на нее, схватив за левую руку. Она с легкостью высвободила свою руку. “Послушай, ты, если ты уйдешь без предупреждения за тридцать дней, я не заплачу тебе за прошлую неделю”. Она продолжала идти. Он не видел, как одна из других дам вышла из внедорожника. “Я собираюсь вернуть этот Durango обратно. Ты все еще должен мне четыре штуки за это, после того как я был достаточно любезен, чтобы одолжить тебе деньги под проценты ниже рыночных!”

“Нет...!”

“Тебе лучше остаться!” О'Рурк закричал. “У тебя все еще есть мой открыватель гаражных ворот ... Подожди, ты должен сказать мне, где забрать эту чертову химчистку! Я только что оплатил для тебя и твоего мужа годовой абонемент в Costco, ты, неблагодарная сука ...! ”

Внезапно он услышал женский крик “¡Дéджела эн пас, кагон!”Женщина, вышедшая из "Дуранго", ударила О'Рурка прямо в лицо длинной, полной очередью из перцового баллончика. Он упал на колени, полностью ослепленный и дезориентированный. Женщины сели в "Дуранго" и умчались.

О'Рурк обнаружил, что стоит на четвереньках на лужайке перед домом, пытаясь, но безуспешно, прогнать боль и жжение. Наконец он наполовину дополз, наполовину споткнулся о свой дом, нашел дорогу обратно на кухню и несколько минут поливал лицо холодной водой из распылителя для раковины. Прошло почти пятнадцать минут, прежде чем он снова смог видеть. Он снова чуть не заразился, пытаясь снять куртку, но в конце концов ему удалось переодеться. Он позвонил в свой офис, как только был готов снова отправиться в путь. “Fand…”

“Боб! Где ты?”

“Все еще дома. Вы не поверите — моя сумасшедшая домработница-стерва ушла, и один из ее друзей выстрелил в меня из перцового баллончика! Я думаю, это была домработница Льюиса! Я просто едва...!”

“Боб, что бы ты ни делал, оставайся дома”, - сказала Фанд. “Пару машин на стоянке перед домом только что покрасили из баллончика, и на улице большая группа людей. Похоже, они собираются пикетировать станцию! Повсюду полицейские и телевизионные грузовики! Это небезопасно”.

Он слышал, как она говорила, но только слова “Телевизионные грузовики” привлекли его внимание. “Ну, что, черт возьми, происходит, Фанд? Ты репортер — расскажи мне, что происходит ”.

“Я думаю, это из-за того радиообращения из Веракруса, Боб”. Она не упомянула о напыщенном радиошоу, которое он дал ранее, фактически призывая всю Америку начать охоту на мексиканцев. “Я думаю, что мексиканцы уходят, и они собираются устроить протесты и демонстрации на обратном пути”.

“Что ты имеешь в виду, ‘уходя’?” Но он точно знал, что она имела в виду — фактически видел это собственными глазами, перед своим собственным домом. “Неважно. Я буду там прямо сейчас. Держи меня в курсе, если что-нибудь еще случится ”. Фанд начала предупреждать его снова, но он повесил трубку, прежде чем она смогла закончить.

О'Рурк направился к двери, но мысль о последнем предупреждении Фанд заставила его остановиться, затем подняться наверх к сейфу, встроенному в тумбочку рядом с массивной дубовой кроватью-санями в его спальне. В сейфе не было кодового замка — вместо этого он ввел код на встроенной прорезиненной клавиатуре в верхней части сейфа, и тяжелая стальная дверца с легкостью открылась, обнажив несколько пистолетов, готовых к извлечению.

Одной из приятных особенностей жизни в великом штате Невада было то, как легко было получить разрешение на ношение скрытого оружия: один день на слегка скучных занятиях, просмотр видеокассет, прослушивание лекций и просмотр нескольких демонстраций; полдня в закрытом тире; час или около того на фотографирование, снятие отпечатков пальцев и заполнение форм для проверки биографии; а затем пара часов на самом деле по магазинам в поисках подходящего оружия, боеприпасов и аксессуаров, таких как кобуры, чистящие средства и автомобильные сейфы. Три месяца спустя он с гордостью нес нож с перламутровой ручкой .автоматический пистолет Smith & Wesson 45 калибра на ремне, прекрасно понимающий тот факт, что почти каждый мог видеть выпуклость на его куртке и знал, что он заряжен энергией.

На своих полуприватных занятиях по скрытому ношению оружия он узнал, что в Неваде оружие нельзя носить повсюду - в большинстве казино это запрещено, хотя у него было письменное разрешение от большинства менеджеров казино на это; в большинстве правительственных учреждений, таких как DMV, оружие внутрь не допускалось, хотя он по возможности избегал всех таких офисов; оружие в пределах города Лас-Вегас приходилось разряжать (и даже он не мог получить разрешение от начальника полиции, чтобы обойти это); а спрятанное оружие в округе Кларк можно было заряжать, но в патроннике не могло быть патрона. Но он в значительной степени проигнорировал эти несколько ограничений. О'Рурк верил в старую поговорку: “Лучше, чтобы о тебе судили двенадцать, чем несли шестеро”. Если ему предстояло стать объектом похищения или ограбления, он собирался сражаться.

Как и один из его телевизионных героев, Сонни Крокетт из полиции нравов Майами, О'Рурк предпочел коричневую кожаную наплечную кобуру для своего .45, несмотря на то, что он снова и снова доказывал на своих уроках скрытого огнестрельного оружия, что большой .45-й был самым неуклюжим оружием, которое было неудобно носить скрытно, и он едва справлялся с ним на стрельбище из-за его веса и силы отдачи. Но инструктор сказал, что у него достаточно “останавливающей силы”, в отличие от девятимиллиметровых, .380 и .38 калибров. “Останавливающая сила” — О'Рурку понравилось это понятие. 45-й калибр был тяжелым, его было трудно держать, за ним было трудно ухаживать, он громоздкий и все время впивался ему в ребра, но у него была “останавливающая сила” — и разве не для этого в первую очередь нужно было носить с собой оружие?

О'Рурк сел в свой большой внедорожник Ford Excursion и направился в радиостудию, расположенную примерно в тридцати минутах езды на другой стороне Лас-Вегаса, в Хендерсоне. Он быстро увидел больше доказательств того, что происходит что-то большое, еще до того, как покинул тщательно ухоженные лужайки своего эксклюзивного закрытого подразделения к западу от Стрип в Лас-Вегасе. Мусорные баки, когда-то полные листьев и обрезков травы, были разбросаны по тротуарам и улицам; служебные грузовики были беспорядочно припаркованы перед подъездными путями и посреди перекрестков; а по улицам взад и вперед сновали машины службы безопасности. У главных ворот длинная вереница испаноязычных мужчин и женщин выходила пешком, бросая удостоверения личности и ключи в сторожку у ворот. Это была сбивающая с толку, пугающая, сюрреалистическая сцена: женщина умоляла уходящую няню-латиноамериканку, в то время как двое плачущих детей причитали в микроавтобусе позади нее; неподалеку другой мужчина о чем-то кричал группе латиноамериканцев, а латиноамериканцы выкрикивали в ответ эпитеты на испанском.

Сцена повторялась много раз, когда он ехал по шоссе 215 туда, где шоссе превращалось в южную объездную автостраду вокруг города — длинные очереди латиноамериканцев, идущих по обеим сторонам улицы, становясь с каждым мгновением все длиннее и длиннее, в то время как за ними следовали либо правоохранительные органы, либо машины с сердитыми, грустными или растерянными белыми гражданами в них, словами обменивались через опущенные окна.

Зазвонил его телефон. “Боб, здесь что-то ненормальное”, - еще раз предупредила Фанд. “Где ты?” - спрашиваю я.

“Почти на автостраде — где же еще?”

“Ты видишь, что там что-нибудь происходит?”

“На улице тоже много латиноамериканцев, направляющихся к автостраде, но...”

“Возможно, ты не захочешь брать Северный Пекос, Боб”, - сказала Фанд. “Движение действительно затруднено — повсюду на улицы высыпают массы людей. Оставайтесь на автостраде до Песни ветров и попробуйте Пеббл-роуд.”

Обычно он не прислушивался ни к чьим советам по вождению, но после того, как движение на автостраде стало становиться все более интенсивным по мере приближения к району Грин-Вэлли, он решил прислушаться к ее совету. С автострады он мог видеть свой обычный съезд, Норт-Пекос-роуд, который был перекрыт примерно на полмили, с полицейскими огнями и сиренами, поэтому он был благодарен за предупреждение Фанд. Но восточная часть гостинично-курортного района Грин Вэлли была не лучше. Это было полное безумие: чего же эти люди пытались здесь достичь?

О'Рурк выехал на Уиндсонг-роуд, а затем, расстроенный скоплением машин в северном направлении, выехал у входа в частный жилой гольф-клуб. Охранник у ворот мгновенно узнал его, чего он вполне ожидал, и спросил дорогу. Охранник был более чем вне себя от радости, когда его усадили в электрический гольф-кар и сопроводили в западную часть комплекса на Пеббл-роуд, всего в нескольких кварталах от его офисного комплекса.

Когда он добрался до широкого перекрестка напротив своего офисного здания, он увидел огромные скопления латиноамериканцев, запрудивших перекрестки на всех четырех углах - они не казались агрессивными, просто шумными — и их количество, которое, казалось, росло с каждой минутой, делало их еще более устрашающими. Потребовалось шесть световых циклов, чтобы пройти через самую большую группу людей возле курорта Грин Вэлли.

Еще один звонок по мобильному телефону: “Боб...?”

“Я почти в студии, Фанд”, - сказал он. “Я не думаю, что у меня возникнут какие-либо проблемы с поступлением. Похоже, ситуация проясняется ”. Но когда он приблизился к студии, расположенной в новом офисном комплексе с видом на Грин Вэлли, стало ясно, что Фанд не преувеличивала и что дела не проясняются. Толпа из примерно двухсот человек, в основном испаноязычных, но с примесью большого количества неиспаноязычных, скандировала и кричала перед входом в офисное здание, неся плакаты с пикетами и создавая громкий шум с помощью различных шумовых устройств. Толпу окружал тонкий круг полицейских, а на другой стороне улицы стояло несколько грузовиков спутниковой телекомпании — О'Рурк узнал каждую местную новостную станцию и пару из таких далеких мест, как Лос-Анджелес и Феникс.

Он мельком подумал о том, чтобы обойти дом сзади и припарковаться на огороженной охраняемой парковке для сотрудников, но впереди было всего дюжина VIP-парковочных мест, и его место было одним из них — он не собирался отказываться от желанного места. Кроме того, если бы он прокрался черным ходом, никто из этих репортеров и операторов не узнал бы, что он здесь — они могли бы предположить, что он просто собирался воспроизвести предварительно записанную или повторную трансляцию, и это показало бы, что он боялся. Это безумие. Он направился к входу, который был закрыт протестующими и несколькими полицейскими , полагая, что огромные размеры его большого внедорожника заставят протестующих пропустить его.

Он был немедленно остановлен офицером полиции города Хендерсон, одетым в жесткий шлем мотоциклиста, кожаные перчатки и черные кожаные ботинки до колен, плюс пуленепробиваемый жилет под форменной рубашкой. “Здравствуйте, мистер О'Рурк. Я бы не рекомендовал парковаться сегодня у входа, сэр. Толпа раздражена и становится больше с каждой минутой ”.

“Я вижу это, сержант”, - громко сказал О'Рурк. “Если здесь небезопасно, я предлагаю тебе что-нибудь с этим сделать”.

Было очевидно, что офицеру не нравилось, когда ему указывал, что делать, гражданский, даже известный. Он наклонился вперед, приблизив свое лицо к лицу О'Рурка. “Мы находимся в процессе расчистки этой толпы, сэр, ” сказал он, выделяя слово “сэр” для ударения, “но в то же время, чтобы вам не пришлось задерживаться при входе внутрь, я настоятельно рекомендую вам припарковаться где-нибудь в другом месте. А еще лучше, подумайте о том, чтобы вести свою трансляцию из совершенно другого места сегодня. Сэр.”

“Я не уйду только из-за этих... этих психов”, - возмущенно сказал О'Рурк. “Это частная собственность. Если только эти люди не были приглашены сюда владельцами здания — в чем я серьезно сомневаюсь, потому что я один из них, — они вторглись на чужую территорию ”.

“Мы пытаемся избежать превращения импровизированной акции протеста в серьезный инцидент, мистер О'Рурк”, - сказал офицер. “Чем скорее я смогу взять эту ситуацию под контроль, тем быстрее все вернется в норму”.

“Как вы предлагаете это сделать, сержант?”

“Как только мы определим организаторов, поговорите с ними и попытайтесь выяснить, как долго они планируют здесь находиться ...”

“Ты планируешь разговаривать с ними весь день?”

“Нет, сэр. Но разговор первым дает мне возможность собрать разведданные, спланировать ответные действия и начать переброску наших людей и оборудования в это место, мистер О'Рурк. Требуется время, чтобы решить, какие силы для сдерживания толпы задействовать — больше офицеров, конные подразделения, полный контроль над беспорядками или спецназ — и затем направить их сюда. Моя работа - поговорить с организаторами, дать первоначальную оценку ситуации и дать рекомендации командующему специальными операциями. Это то, что я пытался сделать до того, как ты появился. Чем больше времени мы можем выиграть, не позволяя ситуации ухудшиться, тем лучше обычно оборачиваются эти вещи. Но если вы будете настаивать на том, чтобы въехать в эту толпу на своем автомобиле, это может очень легко перерасти в насилие ... ”

“Итак, позвольте мне прояснить, сержант: я довожу "эту ситуацию до насилия", пытаясь припарковаться на своем собственном парковочном месте, в то время как эти нарушители просто осуществляют свои конституционные права на свободу слова и собраний? Вы хотите, чтобы я так охарактеризовал эту ситуацию в моем утреннем шоу, сержант” — он прочитал медную табличку с именем офицера на его форме — “Уилкокс, не так ли?”

“Мистер О'Рурк, ты знаешь так же хорошо, как и я, что эти протестующие, вероятно, здесь из—за твоих, скажем так, напыщенных заявлений в эфире вчера ”, - сказал Уилкокс. “Не разыгрывайте передо мной невинность, сэр, утверждая, что вы не понимаете, что толпа здесь, потому что именно отсюда вы транслируете свое шоу; что ваше фактическое присутствие здесь раздражает их еще больше; и что вы настаиваете на парковке прямо посреди протестующих, чтобы воспользоваться этой опасной ситуацией и показать свое лицо по телевизору”.

“Я возмущен таким подтекстом, Уилкокс...!”

“Мистер О'Рурк, я могу приказать тебе сдать назад эту штуку и двигаться, для твоей собственной безопасности ... ”

“Сержант, я не собираюсь убегать и прятаться, как проклятый трус. Если вы считаете эту ситуацию небезопасной, я думаю, вы должны сделать все, что в ваших силах, чтобы сделать ее безопасной. Если вы этого не сделаете, я, жители Хендерсона и Лас-Вегаса и мои слушатели по всему миру возложим ответственность на вас и ваш отдел.

“А пока я собираюсь работать. Вы можете арестовать меня перед всеми этими телекамерами, так что единственным мирным человеком здесь в данный момент будет тот, кто в наручниках. Но если ты это сделаешь, я гарантирую, что ты станешь врагом для всех законопослушных граждан этой страны. Или ты можешь делать свою работу и защищать меня, пока я иду в свое здание. Выбирай сам”.

Офицер сделал глубокий, раздраженный вдох и смерил ведущего национального радио мертвым взглядом, быстро обдумывая свои варианты. Наконец, он выглянул из-за большого капота экскурсионного автомобиля и сказал офицеру с другой стороны: “Пол, отгони толпу и дай проехать автомобилю мистера О'Рурка. Тогда постройтесь и давайте отведем его внутрь здания ”. Другой офицер на мгновение заколебался, безмолвно спрашивая, хорошая ли это идея, а затем лицом к лицу столкнулся с толпой, раскинув руки, пытаясь разрезать линию демонстрантов пополам и отвести свою половину на сторону подъездной дорожки. На помощь была вызвана еще пара офицеров. Толпа продолжала кричать, но, похоже, они были удовлетворены тем, что полиция отвела их назад.

Средствам массовой информации не потребовалось много времени, чтобы заметить происходящее, и вскоре они были окружены репортерами и операторами. “Боб! Мистер О'Рурк!” - крикнула одна известная женщина-корреспондент новостного канала кабельного телевидения. Он не смотрел в ее сторону, пока она не назвала его “Мистер О'Рурк.” “Что ты собираешься делать?”

О'Рурк опустил окно своего большого внедорожника, завел двигатель, затем включил передачу. “Я собираюсь работать, вот что я делаю”.

“Сделает ли полиция что-нибудь, чтобы помочь вам?”

“Посмотрим, не так ли?” - ответил он достаточно громко, чтобы его услышали Уилкокс и другие офицеры. “Это полностью зависит от них. Они могут защитить меня, или они могут стоять в стороне и смотреть, как законопослушный гражданин Соединенных Штатов подвергается нападению и угрозам нанесения телесных повреждений прямо у них на глазах ”.

“Чувствуете ли вы какую-либо ответственность за сегодняшнюю демонстрацию вне ваших студий?”

“Ответственность? Я не имею ни к чему из этого никакого отношения!” - крикнул он из своей машины. “Если вы не хотите обвинять реальных людей, которые здесь нарушают свободу передвижения в этом заведении, обвините этого персонажа из Команданте Веракруса в подобном подстрекательстве толпы! Он тот, кого следует бросить в тюрьму за организацию этого! Я не собираюсь испытывать неудобства из-за того, что какой-то гангстер из коррумпированной банановой республики третьего мира хочет, чтобы его имя появилось в новостях!”

“Как вы думаете, разумно ли вот так въезжать туда, мистер О'Рурк? Тебе не кажется, что это опасно?”

“Я доверяю полицейскому управлению Хендерсона в поддержании порядка”, - сказал О'Рурк. “Если они не могут этого сделать, мэру нужно вызвать дорожный патруль или даже Национальную гвардию, чтобы помочь восстановить порядок”.

Полиции было относительно легко оттеснить толпу в сторону, вероятно, потому, что протестующие быстро заметили, что они окружат автомобиль О'Рурка, как только он въедет на частную парковку. В машину О'Рурка неоднократно попадали камни, бутылки, пустые банки и знаки пикета. Он несколько раз нажал на клаксон, пытаясь отогнать протестующих. Ему пришлось несколько раз завести двигатель и медленно прокрасться вперед, чтобы никого не сбить, но вскоре он был на своем парковочном месте в окружении двух полицейских.

О'Рурк вышел из своей машины и встал на стальную подножку своей экскурсии, убедившись, что он будет оставаться над операторами, чтобы не выглядеть ниже ростом на телевидении, и он оглядел толпу так спокойно, как только мог. Телерепортеров немного потеснили, зажав между толпой позади них и полицией впереди. Многие в толпе хотели попасть на телевидение так же сильно, как Боб О'Рурк, в то время как другие хотели оказаться в пределах досягаемости плевков или криков знаменитой радиоведущей. До сих пор протестующие подчинялись инструкциям полиции и оставались за невидимой линией, выступающей из их вытянутых рук. Мимо головы О'Рурка пролетела банановая кожура — он попытался притвориться, что это его не беспокоит.

“Мистер О'Рурк, ” спросила одна из женщин-репортеров, протягивая ему микрофон, “ вы полны решимости пойти в свою студию и сделать свой утренний эфир как обычно, несмотря на эту демонстрацию?”

“Это не ‘демонстрация’ — это почти бунт, граничащий с полной анархией!” О'Рурк закричал. “Но я не собираюсь поддаваться на уговоры кучки подстрекателей черни! У меня есть работа, которую нужно сделать ”.

“Не думаете ли вы, что вам следует поговорить с организаторами этого митинга?”

“Ты называешь это ‘митингом’? Я бы не назвал этот безумный акт незаконного проникновения, нападения, преступления на почве ненависти, запугивания и заговора "митингом". И я выступаю в прямом эфире, чтобы весь остальной свободный мир мог услышать — и это то, что я намерен сделать прямо сейчас. Если вы хотите услышать, что я думаю об этих разжигателях ненависти, послушайте мое шоу "Итог" на вашем местном радио, спутниковом радио или в Интернете. Извините, но у меня есть работа, которую нужно сделать ”.

Он ненавидел прыгать с высокой подножки, но другого способа попасть внутрь не было. К счастью, немногие в толпе вокруг них были выше его, и протестующие создали такое замешательство, что он надеялся, что никто не заметит, насколько он на самом деле низенький. Уилкокс и два других патрульных офицера на мотоциклах начали расчищать ему путь к офисному зданию, используя только свои руки в перчатках, чтобы осторожно, но решительно оттеснять толпу, когда он приближался к короткой лестнице, ведущей к полукруглой подъездной дорожке и главному входу. О'Рурк увидел нескольких рабочих у входа и помахал им рукой. Еще всего пятьдесят футов, подумал он, и я буду свободен…

Но когда он добрался до подъездной аллеи, толпа внезапно, казалось, хлынула вперед. Оба полицейских по обе стороны от О'Рурка были прижаты к нему, и он оттолкнул их в сторону толпы. Толчок, казалось, разозлил многих протестующих, которые стали сопротивляться еще сильнее. Консервная банка отскочила от шлема одного офицера; сырое яйцо попало О'Рурку в плечо. Еще сорок футов…

Толпа начала скандировать: “РА-ЦИСТ! РАДУЙСЯ! РАСИСТ!” Вскоре скандирование перешло в крики, а затем в вопли, и вскоре слова сменились на “&# 161; КА-ГУ-Э-ТАС! & # 161; КА-ГУ-Э-ТАС!”, что, как знал О'Рурк, означало по-испански одно из двух — “маленький ребенок” или “трус”.

“Эй, почему бы тебе просто не продолжить путь домой в Мексику или откуда бы ты ни приехал!” О'Рурк крикнул в ответ. “Ты нам не нужен! Ты нам не нужен! Возвращайтесь как настоящие люди, а не грабители!”

В него полетели еще яйца и овощи. “Мистер О'Рурк, - крикнул Уилкокс ему в спину, направляясь к студиям, - я приказываю тебе прямо сейчас заткнуться . Вы хотите обратиться к толпе — сделайте это в своем радиошоу. Сейчас не время!” О'Рурк нервно сглотнул и замолчал. Тридцать футов…

Внезапно слева от него над толпой пролетела большая бутылка из-под коричневого солодового ликера, со всей силы ударив другого полицейского из Хендерсона прямо в левый висок, и он упал. Протестующие снова ринулись вперед, теперь достаточно близко, чтобы схватить О'Рурка за куртку, сорвать с него ковбойскую шляпу и развернуть его. Теперь О'Рурк не мог понять, в какую сторону идти. Несколько пар рук схватили его, угрожая сорвать куртку прямо с его спины, угрожая…

Пистолет!Он почти забыл о пистолете в наплечной кобуре! Даже сейчас он чувствовал, как маленькие темные пальцы тянутся к его оружию. Если бы он позволил кому-нибудь схватиться за пистолет, началась бы кровавая баня — он, а затем копы, несомненно, погибли бы первыми…

На самом деле он не помнил, как делал это, но прежде чем он осознал это, большой .45-й был у него в руке. Он поднял его над головой и нажал на спусковой крючок, пораженный тем, что для этого, казалось, не потребовалось почти никаких усилий — и в равной степени удивленный тем, что для второго, третьего и четвертого нажатий потребовалось еще меньше. Толпа дернулась вниз и в сторону, как будто сзади ее тянули бесчисленные невидимые веревки. Истерически кричали как женщины, так и мужчины. Большая часть толпы развернулась и бросилась прочь, топча тех, кто слишком медленно убирался с дороги.

За исключением двух человек, лежащих на подъездной дорожке, путь внезапно, казалось, открылся перед ним, как будто две гигантские руки раздвинули толпу, и О'Рурк побежал к своему офисному зданию. Свидетели, стоявшие на ступеньках и в вестибюле, бросились в укрытие, когда увидели, что О'Рурк с дымящимся пистолетом в руке направляется к ним. Он вбежал в парадные двери, его худая грудь тяжело вздымалась. “Мой... Боже, они... они пытались убить меня!” - задыхался он. Он не мог контролировать свое дыхание, и он наклонился вперед, положив руки на колени, пытаясь поймать свой…

“Полиция! Замри! Бросай оружие, сейчас же!” услышал он. Он думал, что они говорили не с ним, а с кем-то еще позади него в толпе с пистолетом, поэтому он оставался согнутым, пока, наконец, не смог…

Уилкокс и другой офицер полицейского управления Хендерсона набросились на О'Рурка сзади, побежав во всю прыть. Лицо О'Рурка было вдавлено в кафельный пол, его руки болезненно заломлены за спину, а пистолет вырван у него из правой руки, сломав указательный палец.

“Это Майк Один-Семь, внутри бизнес-центра Грин Вэлли, раздались выстрелы, один подозреваемый задержан - это гребаный Боб О'Рурк”, - сказал Уилкокс в свой наплечный радиомикрофон после того, как он и другой офицер вырвали пистолет из рук О'Рурка, заломили ему руки за спину и сковали запястья наручниками. “Я объявляю код десять девяносто девять в этом месте, приблизительно двести человек. Я хочу, чтобы их убрали сейчас, пока кто-нибудь еще не решил принести сюда оружие. Окончен”.

ГЛАВА 10

ПОСОЛЬСТВО США, МЕХИКО

ПОЗЖЕ ТЕМ ЖЕ УТРОМ

Как и ожидалось, улицы, окружающие посольство США на Пасео де ла Реформа в Мехико, были забиты тысячами разгневанных протестующих. Две отдельные группы приблизились к посольству с востока и запада, одна несла плакаты на испанском, другая на английском. У главного входа и входа для сотрудников посольства стояло всего полдюжины полицейских федерального округа, ни на ком не было спецодежды. К тому времени, когда полиция поняла, что происходит, толпа не давала подойти подкреплению. Они контролировали ситуацию.

Посольство США в Мехико является крупнейшим американским посольством в Западном полушарии и располагает одним из крупнейших штатов в мире. Как и подобает посольству ”дружественного соседа", восьмиэтажный комплекс посольства США в Мехико был “городской” моделью, расположенной в самом центре города и созданной таким образом, чтобы сделать его максимально доступным без ущерба для безопасности. Он занимал целый городской квартал, но не был расположен в центре квартала, поэтому не имел строго контролируемого периметра со всех сторон. Весь комплекс окружал декоративный забор из кованого железа высотой в двенадцать футов, увенчанный лопатой, но местами забор все еще находился очень близко к зданию, практически не обеспечивая защиты. Северная и восточная стороны граничили с открытой территорией с садами и небольшим амфитеатром, и эти стороны защищала высокая стена с деревьями, закрывающими большую часть внутренних дворов.

Главный вход и вход для персонала находились очень близко к основным магистралям — само здание с южной и западной сторон находилось менее чем в пяти ярдах от тротуара. На улицах рядом с бордюрами были установлены массивные бетонные вазоны, чтобы помешать кому-либо парковаться возле здания или въезжать непосредственно во входы, но они были предназначены для остановки транспортных средств, а не пеших протестующих. По краю тротуара был возведен забор из кованого железа, за которым через каждые несколько ярдов стояла мексиканская федеральная окружная полиция. Был американский Пост охраны морской пехоты с одной стороны от общественного входа и сотрудник службы дипломатической безопасности посольства США и киоск агента по обработке документов с другой стороны. Сейчас оба были пусты, с покрытой яйцами и фекалиями вывеской на английском и испанском языках, гласящей, что посольство закрыто из-за "публичных демонстраций”.

“Где проклятые федералы?” посол США в Мексиканских Соединенных Штатах Леон Пойндекстер зарычал, наблюдая за трансляцией с камер безопасности посольства на мониторах в своем кабинете.

“Толпы больше не допускают полицию”, - сказал начальник отряда дипломатической службы безопасности посольства Пойндекстера из ста двадцати человек, бывший подполковник армии США Ричард Соренсен. “Им, вероятно, придется развернуть свои отряды по борьбе с беспорядками, чтобы посмотреть, смогут ли они разогнать толпу”.

Посол нервно провел рукой по своей лысой голове, раздраженным движением ослабил галстук, встал и начал мерить шагами кабинет. “Что ж, если министр иностранных дел хочет встретиться со мной в Национальном дворце, ему придется проделать лучшую работу, призвав федералов защитить меня”.

“Кортеж готов для вас, господин посол”, - сказала секретарь приемной с порога.

“Ни за что, Марн”, - сказал Пойндекстер. “Я не уйду из этого офиса, пока на улицах не будет чисто — с мексиканской армией, а не только с федеральной окружной полицией. Я хочу, чтобы эти улицы очистились! ”

“Сэр, менее чем через два часа по общенациональному телевидению будет какое-то важное объявление”, - сказал его начальник штаба. “Было бы целесообразно посовещаться с президентом, прежде чем она подготовит свою речь ...”

“Почему? Это не будет иметь никакого значения. Она скажет все, что захочет сказать. Черт возьми, все, что я ей скажу, будет использовано против меня в любой ее речи!”

“Сэр...”

“Ладно, ладно”, - раздраженно сказал Пойндекстер. “Позвоните в Министерство иностранных дел, и как только сюда прибудет полиция федерального округа или военные, мы отправимся в ...”

“А вот и они, сэр”, - сказал помощник посла. Они выглянули наружу. Большой синий школьный автобус с мигающими синими, красными и желтыми огнями медленно двигался по Пасео-де-ла-Реформа, с полудюжиной мужчин в зеленой униформе и белых защитных шлемах с прозрачными лицевыми щитками, вооруженных винтовками М-16, двигавшихся трусцой по обе стороны от автобуса. За автобусом стоял темно-синий бронированный Suburban, принадлежащий Федеральной окружной полиции, с орудийными портами, видимыми с трех сторон.

Пойндекстер повернулся к своему помощнику. “А как насчет маршрута эвакуации...?”

“Все готово, сэр”, - заверила она его. “Подразделения DSS размещены через каждые пару кварталов вдоль вашего маршрута путешествия и в четырех местах к северу и югу от маршрута, где они могут при необходимости посадить вертолет. Медицинские бригады наготове ”.

“Это чертов кошмар”, - пробормотал он. “Почему Министерство внутренних дел не разрешает нам запускать сюда наш вертолет?”

“Они сказали, что как только Федеральная окружная полиция сможет контролировать центральные коридоры в округе, они не смогут гарантировать безопасность для любых вертолетов, и они не хотят иметь дело с вертолетом, падающим в городе”, - сказал его помощник. “Им может потребоваться несколько дней, чтобы обезопасить Федеральный округ”.

“Господи”, - простонал Пойндекстер. Он оглядел нервные лица вокруг него. “Все будет хорошо, ребята”, - сказал он, храбро улыбаясь, стараясь быть как можно более обнадеживающим. “Федералы здесь, и, надеюсь, они возьмут толпу под контроль к тому времени, когда мы будем готовы выступить. Лучшая новость заключается в том, что шестьдесят агентов DSS выстроились вдоль нашего маршрута и ждут нас. Поехали”.

Когда они спускались по лестнице в гараж, Соренсен подошел к послу. “Извините меня, сэр, но я рекомендую задержать этот конвой на некоторое время — возможно, на час”.

“Час?Это никуда не годится, Рик. Мне нужно попытаться попасть на встречу с Маравиллозо, прежде чем она начнет бросать еще бутылки с зажигательной смесью по телевизору ”.

“Насколько я могу установить, сэр, снаружи находится только половина обычного контингента федеральной окружной полиции”, - сказал Соренсен. “Я позвонил в Министерство внутренних дел, и они сказали, что остальные расчищают первые несколько кварталов трассы”.

“По-моему, звучит нормально”.

“Обычная процедура заключается в том, чтобы выставить один взвод полиции за пределы посольства, чтобы окружить конвой, когда он покидает территорию комплекса. Они разворачивают мотоциклы или джипы для обеспечения безопасности маршрута перед конвоем только после того, как мы построимся. Сейчас у нас здесь только половина деталей — и я действительно вижу только шесть. Кроме того, у нас пока нет разрешения на поддержку с воздуха.”

“Но наши вертолеты стоят наготове ...?”

“Да, сэр, и они запустят с разрешением или без него”, - заверил его Соренсен. “Но это чертовски неправильно, когда президент просит о встрече, и в то же время Министерство внутренних дел держит нас под домашним арестом. Левая рука не разговаривает с правой ”.

“После того, как Маравильозо публично отчитал D íaz за тот обстрел возле Эль-Сентро, я был бы удивлен, если бы они даже смотрели друг на друга, не говоря уже о разговорах”.

“Такого рода трения только ухудшают ситуацию, сэр”.

“Рик, мне нужно попасть в Национальный дворец как можно скорее”, - сказал Пойндекстер. “Мне это нравится не больше, чем вам, но Вашингтон надеется, что размещение посла США в ее приемной, пока она обращается к нации, заставит Маравильозо сказать что-нибудь, чтобы разрядить ситуацию. Итак, есть ли какая-нибудь полезная информация, которую вы получили, которая заставляет вас полагать, что мы будем в опасности, если отправимся немедленно?”

Соренсен поколебался, затем покачал головой. “Нет, сэр. Просто предчувствие — то жуткое чувство, которое я испытываю, когда что-то кажется не совсем правильным. Но у меня нет информации о каких-либо конкретных действиях против нас — кроме обычного уровня угроз насилия, конечно ”.

“Тогда мы уходим”, - сказал Пойндекстер. Он похлопал по пуленепробиваемому жилету под рубашкой. “Интересно, дойдем ли мы когда-нибудь до того момента, когда нам не придется надевать это дерьмо всякий раз, когда мы выходим за пределы посольства, Рик”.

“Я бы не стал на это рассчитывать, сэр”.

Пойндекстер вздохнул, затем похлопал шефа DSS по плечу. “Я только сожалею, что мне осталось потерять всего одну жизнь на службе моей стране", а, Рик? Нейтан Хейл.”

“Хейл был предан другом, захвачен британцами, отказался от Библии во время заключения, подвергнут пыткам, все письма, которые он писал своей семье, были сожжены, и был повешен без суда, сэр”.

“Тебе не нужно было напоминать мне обо всем этом, Рик. Поехали”.

Конвой посла состоял из трех бронированных субурбанов, один впереди и один сзади машины посла. В каждом Suburban находились четверо вооруженных до зубов агентов дипломатической службы безопасности, одетых в пуленепробиваемые жилеты и вооруженных автоматами Heckler & Koch MP5 и SIG Sauer P226. Система GPS-слежения фиксировала точное местоположение каждого транспортного средства и немедленно уведомляла другие подразделения DSS по маршруту о любых проблемах.

Как только колонна была сформирована внутри гаража, DSS уведомила подразделение охраны Федеральной окружной полиции снаружи. Автобус двигался вперед, пока не миновал закрытый въезд в гараж. Оказавшись на позиции, Рик Соренсен вышел за стальные ворота в расстегнутой куртке, чтобы иметь быстрый доступ к пистолету-пулемету MP5 под ней. Он внимательно осмотрел обе стороны квартала. Улица была оцеплена федеральной окружной полицией в защитном снаряжении в обоих направлениях, и улица была пуста. Полиция оттеснила толпу через весь перекресток на другую сторону и перекрыла улицы, оставив достаточно места для предупреждения. Окна и крыши в пределах видимости казались чистыми.

Все выглядело нормально — пока. Соренсен поднес микрофон на левом рукаве к губам: “Бульдог, Кот, докладывайте”. Все охранники Корпуса морской пехоты и агенты службы безопасности DSS доложили о прибытии, за ними последовали диспетчеры, контролирующие четырнадцать камер наблюдения за пределами комплекса. Когда все доложили, что все в порядке, Соренсен махнул водителю автобуса Федеральной окружной полиции, чтобы тот отъезжал, затем жестом приказал кортежу посла следовать за ним. Он произвел еще один визуальный осмотр квартала. Все выглядело хорошо. Толпы отступили, далеко назад…хорошо. Никого в окнах, никого в парке через площадь, никого…

Именно тогда Соренсен понял, что автобус федеральной окружной полиции не тронулся с места. Первый "Субурбан" выехал из комплекса, а машина посла следовала прямо за ним, еще не выехав за стальные ворота — это была еще одна ошибка. Либо машина была полностью въезжала, либо полностью выезжала, никогда между ними. Соренсен взглянул в зеркало водителя автобуса…

... и заметил, что на водительском сиденье никого не было.

Он немедленно поднял микрофон: “Красный код, красный код!”он закричал. “Сдерживать! Сдерживать!”

Первый "Субурбан", миновавший стальные ворота, остановился на позиции для охраны входа, его орудийные порты немедленно открылись. Водитель "Субурбана" посла переключил передачу на задний ход. Но как раз перед тем, как он миновал ворота, он врезался в Suburban позади него, который следовал слишком близко позади. Обе машины заглохли…

... и в то же время автомобильные ворота из крупнокалиберной стали, приводимые в движение небольшими гаубичными снарядами, чтобы ворота можно было закрыть даже без электричества, захлопнулись, раздавив моторный отсек внедорожника посла, зажав его между воротами…

... и в тот же момент двести килограммов тротила, спрятанные под автобусом, сдетонировали. Соренсен и "Субурбан" за воротами были немедленно уничтожены взрывом. Моторный отсек застрявшего в воротах Suburban взорвался, отбросив внедорожник назад на территорию посольства и перевернув его над третьей машиной охраны.

К ЮГУ От ПЕРВОГО ВАЛА

БАЗА ПОГРАНИЧНОЙ СЛУЖБЫ БЕЗОПАСНОСТИ В МЕКСИКЕ

В ТОТ ВЕЧЕР

Майор Херардо Азуэта был разбужен необъяснимым шестым чувством солдата о надвигающейся опасности. Он быстро вскочил со своей койки, натянул форму и облачился в бронежилет и веб-снаряжение. Он схватил свою винтовку М-16, надел кевларовый шлем и поспешил наружу. Он направлялся к командирской машине, но увидел лейтенанта Игнасио Салинаса, дежурного офицера и заместителя командира, разговаривающего с унтер-офицером, и вместо этого подошел к ним. Это было, вероятно, за час или около того до рассвета, с едва заметным проблеском дневного света на востоке, но даже в темноте он мог сказать, что были неприятности. “Докладывайте, лейтенант”.

“Сэр, доклад разведчика номер семь, примерно десять минут назад”, - доложил Салинас. Это разведывательное подразделение, ехавшее на американских военных "хаммерах", было примерно в тринадцати километрах к востоку. “Они видели группу примерно из пятнадцати мигрантов, захваченных, по-видимому, гражданской группой пограничного патруля”.

“Опять эти сторожевые псы?”

“Да, сэр, я думаю, что да”, - сказал Салинас. “Около шести вооруженных до зубов людей в военной форме, но они не были национальной гвардией”.

“Статус подразделений Национальной гвардии Калифорнии в этом районе?”

“Небольшое уменьшение численности, сэр, особенно ”Хамви", оснащенных буксировкой", - сказал Салинас. “Их вывели вчера вечером. Там все еще несколько активных патрулей, но меньше по численности и огневой мощи.”

“Проклятые линчеватели-ренегаты”, - пробормотала Азуэта. “Вы видели, как кто-нибудь серьезно пострадал?”

“Да, сэр. Наши разведчики сообщают, что некоторых мужчин избивали и физически сдерживали, а одну женщину затаскивали в кузов грузовика, с ней было несколько американцев — больше никого. Казалось, что она сопротивлялась ”.

“Сэр, мы должны что-то сделать!” - горячо вмешался старший сержант Хорхе Кастильо, младший офицер, отвечающий за это. “Это в отместку за аварию возле Эль-Сентро и взрыв в посольстве. Неужели мы будем стоять в стороне и смотреть, как эти мидосы насилуют наших женщин ...! ”

“Сэр, мы знаем, в какой лагерь они их отвели”, - сказал Салинас. “Это всего в трех километрах к северу от границы. Мы превзойдем их численностью с дополнительным патрульным подразделением. Запрашиваю разрешение на...”

“Отказано”, - сказала Азуэта. “Я сообщу об этом инциденте в штаб полка и буду ждать инструкций”. Но как только он произнес эти слова, он понял, что должен пересмотреть их: даже молодому лейтенанту не терпелось приступить к действиям. “Каков ваш план, лейтенант — или вы еще ни о чем не подумали?” Азуета бросила ему вызов.

“Мастер-сержант рекомендует окружить лагерь с флангов двумя патрульными подразделениями”, - ответил Салинас. “Мы зайдем с востока и юго-востока и совершим зачистку, при этом одно патрульное подразделение атакует лагерь, а другое охраняет дорогу на запад, чтобы отрезать любой ответ от ближайших патрульных подразделений Национальной гвардии”.

“Это и есть ваш план, лейтенант? Какого сопротивления вы ожидаете? Какое оружие? Какие резервы вы планируете привлечь? Что вы будете делать, если ответит Национальная гвардия Калифорнии? У тебя есть хоть малейшее представление, кто эти люди и почему их забирали ...?”

“Сэр, мы теряем время”, - сказал Кастильо. “Разведчики говорят, что сейчас их больше, чем Сторожевых псов. Мы наблюдали там лишь меньшее количество сил Национальной гвардии, не больше . Возможно, у нас никогда не будет другой возможности помочь этим людям. Я со всем уважением рекомендую нам продолжать, сэр ”.

“Со всем уважением рекомендую’, а, мастер-сержант?” Азуерта издевался. “Ваша ‘рекомендация’, какой бы уважительной она ни была, не облегчит моей агонии, когда я стою над вашими мертвыми телами, и не успокоит мою жену и детей, когда меня бросят в тюрьму за одобрение этой безумной идеи”.

“Сэр, это всего лишь гражданские лица — они, вероятно, пили всю ночь, они устали и слишком заняты, оскорбляя наших людей, чтобы ожидать контратаки”, - сказал Кастильо. “Мы должны...”

“Придержи язык, мастер-сержант, или я сам закую тебя в кандалы!” Сердито сказала Азуета. “Вы так же помешаны на мести, как и те американцы”. Но он посмотрел на их возбужденные, заряженные энергией лица, подумал мгновение, затем кивнул. “Но мы здесь, чтобы защитить Мексику и ее народ, включая тех, кто хочет работать в Соединенных Штатах”. Кастильо в ликовании ударил кулаком в ладонь. “Очень хорошо, лейтенант. Направьте еще два разведывательных подразделения к этому месту, чтобы прикрыть ваш отход, и сообщите мне, когда два разведчика будут на позициях и готовы выступить. Если будут замечены какие-либо изменения в дислокации или численности сил оппозиции, завершите миссию и возвращайтесь на свои позиции патрулирования — не просите подкрепления, потому что вы его не получите.” Салинас немедленно достал свою портативную рацию, чтобы отдать приказ.

Азуете потребовалось меньше пятнадцати минут, чтобы понять, что команда на месте — Салинас и Кастильо, должно быть, установили рекорд скорости на пересеченной местности на Humvee. Они приняли командование ударной группой, при этом одно из патрульных подразделений на границе отошло на оборонительную позицию на юго-запад, готовое отрезать любое преследование от патруля Национальной гвардии Калифорнии, последняя известная позиция которого находилась всего в двух километрах от лагеря проекта "Сторожевой пес".

Это доказало двуличие Национальной гвардии в этой ужасной акции, подумал майор Азуэта: не было никакого способа, чтобы они не знали, что сделали Сторожевые псы. Азуета знал, что Национальная гвардия была там, чтобы следить за сторожевыми псами, а также искать мигрантов. Это значительно облегчило ему отдачу приказа о переходе через границу. Когда последнее патрульное подразделение было на позиции, Азуэта приказал Салинасу уходить.

“Мы уходим”, - сказал Салинас своим людям. “Теперь слушай меня внимательно. Наша миссия - спасти как можно больше наших людей. Мы здесь не для того, чтобы вступать в бой со Сторожевыми псами или Национальной гвардией Калифорнии, за исключением случаев, когда это необходимо для выполнения нашей миссии ”. Он тронул Кастильо за рукав. “Конкретно, мы здесь не для мести, мастер-сержант, это ясно?”

“Entendido, Teniente.”

“Мы входим, спасаем женщину и столько мужчин, сколько сможем, и выходим с минимальным кровопролитием”, - продолжил Салинас. “Стрелять только в случае обстрела, понятно? Мы наблюдали за этими людьми в течение нескольких дней: большинство из них старые и немощные, и они, должно быть, всю ночь провели на улице и, вероятно, хотят спать и замерзли. Мы используем это в наших интересах. Будь умным, будь в безопасности. Paseo rápido y duro, amigos.Садись в седло”.

По предложению мастер-сержанта Кастильо два "хаммера" вошли с закрытыми фарами на полной скорости и с американским флагом, прикрепленным к их радиоантенне. Они зашли с востока, пытаясь обойти последнее известное местоположение дозорных Сторожевого Пса и прикрыться восходящим солнцем за спиной, но уже почти рассвело, так что у них больше не было времени на скрытность. В трехстах метрах от лагеря они высадили двух солдат, которые должны были отправиться пешком, чтобы установить позицию наблюдения и предупредить о любых ответных действиях. В последний момент Салинас приказал третьему "Хамви" ехать на север с одним водителем на борту, чтобы забрать столько пленников, сколько он мог вместить, а четвертый "Хамви" стоял наготове с солдатами, готовыми отразить любое преследование.

Всего в тридцати метрах от лагеря они заметили первого наблюдателя — он оказался пожилым мужчиной в камуфлированном охотничьем снаряжении для холодной погоды, лежащим на пляжном шезлонге с алюминиевыми и виниловыми оплетками, рядом с ним термос с кофе, монокуляр ночного видения, висящий на шнурке на шее, и портативная рация на ремне вокруг ручки шезлонга. Мужчина поднял голову, сдвинул шляпу назад, чтобы лучше рассмотреть, затем, казалось, помахал рукой, когда Хаммер промчался мимо. Салинас помахал мужчине, затем приказал Кастильо сообщить о своем местоположении спешившимся. “Один наблюдательный, оружия не обнаружено. Избегай его, если сможешь ”.

Всего в нескольких метрах дальше они столкнулись с группой из десяти или одиннадцати мигрантов, которые сидели и лежали на холодной земле пустыни примерно в десяти метрах от большой палатки на восемь человек, которая была базовым лагерем проекта American Watchdog. Салинас остановился между мигрантами и палаткой. Мужчины медленно поднимались на ноги, как будто они были одурманены или ранены, некоторые помогали другим подняться. “Вамос, амигос”, сказал Кастильо. Он передал по рации, чтобы прибыл третий "Хаммер", затем быстро оценил людей. Он выбрал двух самых здоровых на вид. “Дальше по дороге есть один наблюдательный — прикрывайте его и убедитесь, что он не заявится”.

“¿ Тише é, сын устед, сеñили?”

“Мастер-сержант Кастильо, Армия Мексиканских Соединенных Штатов”, - ответил Кастильо. “Мы здесь, чтобы забрать тебя домой”. Мужчины стояли вокруг, глядя друг на друга в замешательстве. Кастильо указал на свой Хаммер. “Положите своих раненых внутрь — остальным придется ехать снаружи транспортного средства. У нас в пути еще машины. Где женщина?” Мигрант указал на палатку, его палец дрожал, и Кастильо ткнул пальцем в палатку.

Лейтенант Салинас шел впереди, держа винтовку М-16 наготове. Они сделали всего несколько шагов, прежде чем услышали крики, доносящиеся изнутри. Кастильо бросился к передней части палатки, прежде чем Салинас смог сказать ему подождать. Кастильо низко наклонился, затем, используя дуло своей М-16, он открыл одну из створок двери. Он увидел четырех мужчин, стоящих вокруг походного стола, одного мужчину на табурете перед столом ... и женщину, лежащую на спине на столе, ее платье задралось до шеи, кричащую в агонии, на глазах у мужчин. Два фонаря на батарейках ярко освещали сцену. Почти все они были одеты в камуфляжную форму, несколько человек щеголяли в ярко-оранжевых охотничьих жилетах. У мужчины на табурете были коротко подстриженные волосы, в то время как у других были более длинные волосы и бороды. Некоторые гримасничали, но некоторые улыбались и шутили друг с другом, несмотря на крики бедной женщины…

... и в этот момент один из бородатых мужчин поднял глаза и заметил Кастильо, стоящего на коленях в дверном проеме с нацеленной на него М-16. “Эй!” крикнул парень. Что за хуйня? Кто ты, черт возьми, такой?”

Что-то взорвалось в мозгу мексиканского солдата-ветерана. “¡Муэрте ам éрика!” крикнул он и начал нажимать на спусковой крючок. Он сам удивился тому, как спокойно действовал: с невероятным контролем и точностью он уложил четырех стоящих мужчин. Его цели были очень близко — в сантиметрах, достаточно близко, чтобы дульная вспышка поразила более близкие цели, — но он держал себя ровно, его оружие стреляло одиночным выстрелом, а дыхание было идеально ровным.

Четыре цели, четыре нажатия на спусковой крючок, четверо убиты.

“¡Pare el tirar! Прекратить огонь! Прекратить огонь!” Салинас закричал. Он распахнул полог палатки и осмотрел салон из своего автоматического пистолета 45-го калибра, наконец прицелившись в единственного оставшегося в живых американца внутри. Солдат — офицер армии США, — который сидел перед столом, свернулся в клубок и упал под стол, когда раздались выстрелы, съежившись в страхе от дульных разрядов, гремевших вокруг него. Теперь он лежал на спине наполовину под столом, прижав колени к своему толстому животу, закрыв уши руками, его глаза за толстыми очками в роговой оправе выпучились шире, чем Салинас когда-либо видел прежде. Все его тело дрожало так сильно, что у него застучали зубы…

... и к ужасу Салинаса, он заметил, что руки солдата и передняя часть его формы были покрыты кровью. Со стола капала кровь, на полу были огромные лужи крови — это было самое ужасное зрелище, которое он когда-либо видел.

“Кто... кто ты?” закричал солдат, его голос был визгливым и неконтролируемым. Сквозь густой запах кордита, висящий в воздухе, Салинас чувствовал запах фекалий и мочи — запах страха, запах, когда виновные знают, что их вот-вот ждет справедливое наказание.

“За передел”, сказал Салинас. “Ее мститель”. Он нажал на спусковой крючок своего .Кольт 45 калибра и продолжал стрелять, пока магазин не опустел.

“Сэр”. Несколько мгновений Салинас ничего не слышал из-за шума крови, стучащей в ушах. “Сэр” Салинас посмотрел на мастер-сержанта Кастильо, который указал на женщину на столе. После нескольких долгих мгновений Салинас убрал пистолет в кобуру и посмотрел…и его горло мгновенно пересохло, как в пустыне, а рот открылся в полном шоке. “С уважением, Teniente...!”

“Грузите... грузите всех и убирайтесь отсюда, сейчас же”, - приказал Салинас. “Приведите сюда несколько человек и осторожно помогите ей подняться” . Он повернулся к старшему сержанту и сказал: “Пусть спешившиеся встретятся здесь на двойном”. Их взгляды встретились, и Кастильо кивнул, показывая, что он понял невысказанные приказы.

Кастильо приказал четверым мужчинам помочь женщинам сесть в его Хаммер, затем отдал приказ спешиться, когда они подъехали, чтобы встретиться с командой через несколько минут. Салинас проскользнул за руль "Хамви", ожидая эвакуации лагеря. Снаружи палатки раздались два выстрела, но Салинас был слишком ошеломлен, слишком напуган, чтобы заметить. Через несколько минут мексиканские патрули были в пути, и менее чем через пять минут они благополучно пересекли границу со своим драгоценным грузом.

ДОРОГА ОТ ФЕРМЫ До РЫНКА (FM) 293,

К ЗАПАДУ ОТ ПАНХАНДЛА, штат Техас

ПОЗЖЕ ТОЙ ЖЕ НОЧЬЮ

“Проснись и пой, майор”.

Джейсон Рихтер обнаружил, что его зрение затуманилось, веки слиплись, в горле пересохло, как от пыли. Холодные грубые руки схватили его за рубашку и потянули в сидячее положение, отчего у него закружилась голова, а затем запульсировала боль. Он провел тыльной стороной ладони по глазам, чтобы смыть песок, затем моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд. Когда он снова мог видеть…

...он смотрел прямо в лицо самому Егору Захарову. “Добро пожаловать обратно в страну живых, майор. Я надеюсь, ты хорошо выспался ”.

“Пошел ты, Захаров”, - пробормотал Джейсон. Он мог сказать, что находился в движущемся транспортном средстве — оно выглядело как пассажирский фургон, хотя было слишком темно, чтобы сказать наверняка. Он сидел на скамейке позади водителя, рядом с ним сидели еще несколько человек.

Захаров подозвал одного из мужчин, достал пластиковую бутылку с водой и плеснул немного воды в лицо Джейсону; он слизывал желанную влагу так быстро, как только мог. Русский террорист стоял на коленях между водителем и передним пассажирским сиденьем, без солнцезащитных очков, из пустой глазницы на его щеку стекали струйки красновато-коричневой жидкости. “Не сердись на меня, Джейсон. Ты все еще жив, благодаря мне ”.

“Что ты сделал со мной, Захаров?”

“За последние несколько часов было введено небольшое количество тиопентала натрия”, - сказал Захаров, улыбаясь. “У нас было несколько интересных бесед о вашем кибернетическом устройстве для пехоты. Я также узнал гораздо больше, чем когда-либо хотел знать о твоем детстве, советнике по национальной безопасности Джефферсоне, твоем эдиповом конфликте с одной из твоих тетушек и твоих довольно извращенных сексуальных фантазиях об Ариадне Веге ”.

“Пошел ты”.

“Давайте перейдем к делу, майор”, - сказал Захаров, его улыбка исчезла. “Мы знаем все команды, которые нужно использовать с устройством, за исключением самой важной: команды активации. По-видимому, это единственная команда, которую может отдать только авторизованный пилот — по вашим словам, любой может управлять роботом после его активации. Вот почему ты все еще жив. Ты дашь код активации, как только мы окажемся на позиции.”

“Я не даю тебе дерьма, Захаров”.

“Возможно, вы захотите передумать, майор”. Захаров протянул руку и схватил лицо человека, сидящего рядом с ним, привлекая ее к Джейсону. “Майор, познакомьтесь с Мартой. Мы нашли Марту играющей на ее переднем дворе в нескольких городах от нас, и мы решили взять ее с собой. Ей десять или одиннадцать лет, я точно не знаю. Мы также нашли еще нескольких человек, таких как Марта, еще одну девочку и мальчика, которых мы также решили взять с собой ”.

“Ты больной гребаный ублюдок. Иди к черту”.

“Сотрудничайте со мной, майор, и вы и дети будете жить”, - сказал Захаров. “Откажите мне, и вы все умрете. Вот так все просто ”.

“Я никоим образом не собираюсь помогать тебе что-либо делать”.

“Тогда вы будете ответственны за их смерть”, - сказал Захаров как ни в чем не бывало. “Не пытайся сейчас быть героем, Рихтер. У вас нет оружия, нет роботов и нет поддержки. У меня твой робот и заложники. Вы проиграли этот раунд, ясно и просто — признайте это и живите. Я не убийца детей, но я убью их, если ты не будешь сотрудничать со мной.” Джейсон не ответил. “Имей немного веры в систему, Рихтер. Ты всего лишь один человек. Вы можете спасти жизни этих детей, предоставив мне доступ к роботу. Мои люди и я уйдем, и вы сможете вернуть этих детей в их дома и семьи — но, что более важно, вы будете жить, чтобы сражаться в другой день ”.

“Откуда мне знать, что вы не убьете нас всех после того, как я передам вам контроль над отделом уголовного розыска?”

“Моя борьба ведется против вас и вашего правительства, Рихтер, а не против этих детей”, - сказала Захарова. “Как я уже говорил вам, я не убийца детей, но я солдат, и я сделаю все, что потребуется, чтобы выполнить миссию. Все, что я предлагаю, - это мое слово, солдат солдату. Дайте мне доступ к роботу, и я позволю вам забрать этих детей домой. Как только они окажутся в безопасности, наша битва возобновится; но я обещаю тебе твою жизнь и их до тех пор ”. Он обменялся несколькими словами с водителем. “У тебя есть тридцать секунд, чтобы принять решение, Рихтер, а затем я прикажу водителю съехать на обочину в поле, и я начну убивать этих детей у тебя на глазах”.

У Джейсона закружилась голова. Он посмотрел на детей вокруг него; все были на грани того, чтобы испуганно заплакать, когда услышали голос Захарова — они легко почувствовали опасность, в которой все находились. Рихтер был не лучше. Он был взвинчен и отключен от наркотиков, все еще циркулирующих по его телу, но тошнота быстро сменялась чистым, отупляющим страхом. Он не боялся умереть, но он боялся, что другие наткнутся на его тело и тела детей и обвинят его в том, что он не защитил их.

Вооруженные силы и правоохранительные органы целой сверхдержавы были готовы защитить любую новую цель Захарова, но прямо сейчас был только один человек, готовый защитить этих детей. Его выбор был очевиден.

Фургон замедлил ход, и Джейсон услышал хруст гравия и почувствовал неровности изношенной трактором грунтовой дороги. “Ну что, майор?” - небрежно спросил Захаров. “Каков твой ответ?”

Он глубоко вздохнул, затем сказал: “Я сделаю это, ты, больной ублюдок”.

“Отличный выбор, Рихтер”. Фургон остановился, и боковые и задние двери открылись. “Я ни на секунду не сомневался в тебе. Ты можешь быть гением, но ты не бессердечный берсеркер ”.

Они были на темном поле примерно в ста ярдах от асфальтированной дороги. Джейсон мог видеть зарево города на горизонте, возможно, в трех или четырех милях от него, но он не мог сказать, в каком направлении. В противоположном направлении находился другой, более крупный город, примерно на таком же расстоянии. Второй фургон, полный коммандос Захарова, подъехал к ним сзади. Двое мужчин со штурмовыми винтовками заняли позиции для обеспечения безопасности, в то время как остальные собрались в задней части фургона, вытаскивая из кузова сложенное устройство уголовного розыска и ставя его на землю.

“Творите свое волшебство, майор”, - сказал Захаров.

Джейсон собрал детей вокруг себя, бросил на Захарову свирепый взгляд, затем заговорил. “CID Один, активировать”. Дети испустили тихое сочетание страха и восторга, наблюдая, как темная фигура, казалось, вырастает из поля и появляется перед ними.

“Поистине потрясающая технология, майор”, - сказал Захаров. “Я хвалю тебя. Позвольте мне.” Он прочистил горло и драматично произнес: “СИД-один, поднять пилота”. Одному из людей Захарова пришлось отпрыгнуть с дороги, когда подразделение уголовного розыска послушно присело, вытянуло одну ногу за спину, вытянуло руки вдоль каждой стороны спины, чтобы они служили поручнями, и входной люк открылся в середине его спины. “Как восхитительно. Хотел бы я быть подходящего размера, чтобы прокатиться на нем, но, к сожалению, мне придется оставить эту честь кому-то другому ”.

Захаров рявкнул приказ, и один из его людей вскочил и скользнул внутрь робота, при этом российский террорист отдавал инструкции, делая это. Несколько мгновений спустя люк закрылся, и Кибернетическое устройство пехоты ожило. Они зачарованно наблюдали, как коммандос экспериментально заставлял робота прыгать, уворачиваться и метаться по полю, заканчивая триумфально поднятыми руками, как боксер супертяжелого веса, который только что завоевал титул чемпиона мира.

“Это работает! Превосходно”. Они попробовали свои портативные радиостанции — у человека внутри робота не возникло проблем с настройкой радиосканера, чтобы уловить частоту карманных компьютеров и установить соединение. “Похоже, моя ракетная атака не имела побочных эффектов. Я удовлетворен ”. Он вытащил пистолет из кобуры. Джейсон почувствовал шум в ушах, когда понял, что у Захарова было все, что он хотел, и это решило его судьбу. “А теперь, майор, что касается вас и детей ... вы свободны идти”.

“Чт... что...?”

Захаров схватил Рихтера за плечи и, поскольку Джейсон все еще защищал детей, развернул его лицом к себе. “Идите в этом направлении, майор. Не оборачивайтесь и не пытайтесь направиться к дороге — если мои люди или я увидим вас на дороге, мы вас пристрелим. Держитесь вместе и не позволяйте детям покидать вас — если вы это сделаете, наша сделка расторгается. Продолжай идти к тем огням. Примерно через час вы должны добраться до фермерского дома; если вы его пропустите, еще через час или меньше вы должны добраться до города. К тому времени мои люди и я будем уже далеко отсюда.” Он отдал еще несколько приказов на русском, и в одно мгновение подразделение уголовного розыска скрылось в ночи, а коммандос погрузились в фургоны и уехали. Через несколько мгновений Рихтер и дети остались одни.

“¿D ónde iremos ahora, se ñили?” спросил один из детей.

Джейсон узнал слова “где” и “сэр” — об остальном он догадался. “Не волнуйтесь, дети”, - сказал он. “Никаких проблем . Помощь уже в пути”.

Он повел детей к огням города, осторожно ведя их по бороздам и канавам, пересекающим поля. Вскоре его глаза полностью привыкли к темноте, и он смог различить звезды. Он нашел Полярную звезду и понял, что идет на восток. Он начал чувствовать себя лучше — он вообще не знал, где находится, но, по крайней мере, знал, в какую сторону ему идти.

Хотя он помнил предупреждение Захарова, ему нужно было как можно быстрее найти помощь, поэтому, как только он увидел грузовик на шоссе, он решил рискнуть и начал поворачивать к нему. Примерно пятнадцать минут спустя он достиг края поля, примыкающего к асфальтированной дороге. Он, как мог, проинструктировал детей оставаться в укрытии, затем пополз по грязи, пока не добрался до дороги. Он ничего не мог разглядеть поблизости, но в нескольких ярдах от себя заметил дорожный знак и решил рискнуть, пытаясь точно определить свое местоположение. Наполовину ползком, наполовину пригнувшись, он мчался по краю полей, пока не достиг указателя. Было очень темно, а вывеска выветрилась и ее трудно было прочесть; она была изрешечена пулевыми отверстиями, которые обычно встречаются на сельских вывесках, но вскоре он прочитал…

... и мгновенно он понял, какова была настоящая цель Захарова.

У него не было выбора: когда он увидел следующую машину, пикап, едущий по дороге, он остановил ее, заставив остановиться, практически бросившись перед ней. К счастью, это был фермер, а не террорист. Он быстро заговорил, убедил водителя помочь ему, затем собрал детей и помог им забраться в грузовой отсек. Он, задыхаясь, воспользовался мобильным телефоном фермера, чтобы позвать на помощь…

ВОСТОЧНЫЙ ТРЕНИРОВОЧНЫЙ ПОЛИГОН ПЕКОСА,

ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА КЭННОН, НЬЮ-МЕКСИКО

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Ариадна Вега распахнула дверь офиса и включила свет. “У нас получилось!” - крикнула она.

Заместитель директора ФБР Бруно Уоттс, спавший на диване в кабинете Джейсона Рихтера в штаб-квартире оперативной группы "ТЭЛОН", моргнул от света, но мгновенно вскочил на ноги. Новый командир оперативной группы не был похож на типичного “пожирателя змей”, бывшего морского КОТИКА – он был ниже среднего роста, жилистый и довольно тихий в общении с другими. Когда его волосы поредели и поседели, он решил побриться налысо, чтобы он все еще мог запугивать даже в офисе или социальной обстановке, но в противном случае никто никогда не признал бы в нем одного из самых высококвалифицированных и опытных экспертов в мире по нетрадиционным методам ведения войны и контртеррористическим операциям. “Что это?”

“Локаторный маяк CID Один только что сработал”, - сказала Ариадна, затаив дыхание. “Подразделение было активировано”.

“Где?” - спросил я.

“Примерно в двадцати милях к северо-востоку от Амарилло, штат Техас”.

“Amarillo…” Уоттс попытался подумать о значении этого города, но ничего сразу не пришло на ум. “Что насчет Рихтера?”

“От него нет вестей, но он единственный, кто мог активировать отдел уголовного розыска”.

“Но это не значит, что он контролирует это, верно?” С момента вступления в командование подразделением Уоттс проходил ускоренный курс по кибернетическому устройству пехоты — и чем больше он узнавал, тем больше воодушевлялся использованием этой невероятной высокотехнологичной системы вооружения.

“Он жив, я это знаю”.

“Если это так, ему нужно кое-что объяснить”, - сказал Уоттс. “Неужели мы...?”

“Мы готовимся к запуску прямо сейчас”, - сказала Ариадна. “Мы всего в сотне миль отсюда — менее пятнадцати минут в воздухе”.

“Хорошо. Ты остаешься здесь и занимаешь командный пункт. Сообщайте мне о любых обновлениях, которые вы получите ”. Он натянул кожаную куртку и поспешил к ожидающему вертолету, который должен был доставить их на военно-воздушную базу Кэннон, где его ждал реактивный самолет, чтобы доставить в Амарилло.

Как раз перед тем, как коснуться парковочного пандуса, Уоттс внезапно хлопнул в ладоши. “Черт!” - заорал он и нащупал панель управления внутренней связью внутри вертолета. Он набрал на своем микрофоне “COM 2” и нажал кнопку микрофона: “Тэлон, это Альфа”.

“Вперед, Альфа”, - ответила Ариадна из командного центра оперативной группы.

“Немедленно отправьте срочное сообщение в офис ФБР в Амарилло и Министерство энергетики. У кого бы ни был робот, я знаю, какова будет его цель ”.

На FM-шоссе 293, в четырех милях к западу от того места, где были высажены Рихтер и заложники, два фургона столкнулись с первым патрулем, бронированным Suburban, принадлежащим частной охранной компании. Люди в Suburban передали по радио номерные знаки двух фургонов в свою штаб-квартиру на территории завода; они, в свою очередь, связались с Департаментом общественной безопасности Техаса. Ответ пришел несколько мгновений спустя: фургоны, арендованные в Амарилло, не числятся угнанными или пропавшими без вести, сданы частным лицам.

Был отправлен второй запрос на удостоверения личности арендаторов. Данные вернулись несколько мгновений спустя: оба фургона арендованы частными лицами из Мексики, без местного адреса, без местного пункта назначения. Это привлекло внимание многих людей. Позвонили в Департамент шерифа округа Карсон и попросили остановить движение и проверить удостоверение личности и гражданство, а департаменты шерифа округа Поттер и Армстронг были предупреждены, потому что транспортные средства находились так близко к их юрисдикции. Хотя FM 293 была дорогой общего пользования, Министерство энергетики согласилось использовать все силы США. правительство должно защищать и освобождать правоохранительные органы штата, округа и местные органы от любой ответственности при проведении расследований, запрошенных службой безопасности завода.

Не было никаких сомнений в том, что чего бы ни хотела служба безопасности завода, они это получат, поскольку это был завод Pantex, единственное в Америке предприятие, предназначенное для сборки, разборки и утилизации ядерного оружия. Под управлением Национальной администрации ядерной безопасности Министерства энергетики (оборонные программы) и под управлением конгломерата из трех компаний, занимающихся ядерным инжинирингом, миссия Pantex заключалась в сборке, демонтаже, проверке и хранении ядерных боеголовок.

Связавшись с департаментом шерифа и запросив остановить движение, патруль безопасности вернулся к своим обходам и продолжил следить за безопасностью периметра, в то время как телескопические телекамеры дальнего действия с низкой освещенностью продолжали отслеживать фургоны. FM 293 фактически был отделен от самой станции более чем двумя с половиной милями. Между дорогой и заводом находились две взрывоопасные ямы для сжигания, где были уничтожены взрывоопасные части ядерного оружия или где могли проводиться испытания новых взрывчатых материалов, а также склад площадью в одну квадратную милю, в основном заброшенный. Одно время там хранились ядерные боеголовки, ожидавшие отправки на военные объекты, но на протяжении десятилетий новых боеголовок произведено не было. Сам завод находился в миле к югу от хранилища.

Было замечено, что фургоны двигались на запад по FM 293, пока не пересекли шоссе 136, где дистанционное наблюдение с объекта Pantex было прекращено. Департамент шерифа округа Поттер был уведомлен о том, что фургоны теперь находятся в их юрисдикции, и диспетчеры отправили сообщение на терминалы данных своих подразделений, чтобы они были начеку в поисках фургонов и, по возможности, остановили движение и обыскали их. Но как только запрос был передан нескольким агентствам, беспокойство по поводу фургонов быстро ослабло. Фургоны не останавливались и не делали ничего подозрительного; никакие законы не были нарушены. Если у округа Карсон не было вероятной причины остановить и обыскать автомобиль, у округа Поттер, безусловно, не было. Просьба остановить фургоны была передана, но в основном проигнорирована кладбищенской сменой патрулирования.

Но штурм уже начался.

Кибернетическому пехотному устройству потребовалось менее семидесяти секунд, чтобы перенести двух коммандос Егора Захарова и их рюкзаки, полные оружия и снаряжения, на расстояние в шесть десятых мили между FM 293 и подъездной дорогой к Шеридан Драйв к западу от северной оконечности объекта Pantex. Земля была расчищена и покрыта бороздами грязи, простой буферной зоной между ямами для сжигания взрывчатых веществ и дорогой общего пользования, которая выглядела как обычные сельскохозяйственные угодья, но территория была покрыта сетью лазерных “заборов”, покрывающих все от одного до десяти футов над землей, что предупредило бы охрану завода, если бы какой-либо из балки были сломаны. Но инфракрасному датчику CID было достаточно легко увидеть лазерные лучи, и роботу было еще проще перепрыгивать через ограждения, даже нагруженному всеми своими “пассажирами” и их снаряжением. Робот высадил людей и их оборудование на пересечении Шеридан драйв и Северной Одиннадцатой улицы и убежал в темноту.

Северная одиннадцатая улица между мусорными ямами и местом хранения оружия не была освещена. Они быстро проехали по дороге примерно полмили, пока не подошли к единственному забору высотой двенадцать футов, идущему на восток, с подъездной дорогой для автомобилей службы безопасности сразу за забором. В конце забора была земляная и каменная насыпь высотой двадцать футов и толщиной сто двадцать футов, увенчанная другим забором высотой двенадцать футов. На углу вала стояла пятиэтажная сторожевая вышка. Прожекторы, установленные через каждые пятьсот футов, освещали вершину насыпи и всю местность за ней так ярко, как днем.

Называемая технической зоной Дельта, или TZ-D, это была зона хранения оружия. У TZ-D было два основных назначения: хранение плутониевых “ям” — полой сферы из ядерного материала, которая была сердцем ядерного устройства, для возможного повторного использования или уничтожения — и хранение ядерных боеголовок, находящихся на вооружении вооруженных сил Соединенных Штатов, а также России и других ядерных держав, ожидающих демонтажа. TZ-D был разделен на четыре технические зоны, или TAs. TA-1 была зоной безопасности, инспекции и классификации у единственного входа в хранилище; TA-2 представляла собой одиннадцать иглу, или бункеров-хранилищ, отведенных для электронных компонентов ядерного оружия и пусковых устройств; TA-3 представляла собой сорок два ямочных хранилища, в каждом из которых размещалось от двух до четырехсот ям; и TA-4 представляла собой восемь ям, отведенных для хранения боеголовок, ожидающих демонтажа.

Целью был ТА-4.

Два фургона, замеченные ранее на FM 293, теперь были замечены наблюдателями службы безопасности Pantex, направляющимися на восток по Фарм-Маркет-роуд 245. Они, по-видимому, съехали с шоссе 136 и теперь приближались к месту хранения оружия на высокой скорости. Высокие ворота гильотины на входе были закрыты, а охрана, дежурившая по всему объекту, была приведена в состояние повышенной готовности.

Оба фургона свернули с FM 245 на подъездную дорогу к месту хранения оружия. Из первого фургона вышли двое коммандос, неся ручные ракеты, и они быстро разобрались с относительно слабыми гильотиновыми воротами для незаконного проникновения. В двухстах футах за первыми воротами находились внешние ворота зоны захвата. Служба безопасности уже установила массивный стальной барьер прямо перед внешними воротами для захвата, который вырос из земли и полностью заблокировал вход. Но коммандос даже не пытались взорвать барьер. Выбросив использованные баллончики с ракетами и подобрав новые вместе с автоматическими винтовками и ранцевыми зарядами, фургон съехал с дороги и врезался в забор справа от шлагбаума…

... и взорвалась тысяча фунтов мощной взрывчатки, полностью разрушив забор и лачугу охраны пропусков и удостоверений личности внутри.

В этот момент кибернетическое пехотное устройство вышло из второго фургона, устремилось к пролому во внешних воротах и расчистило пылающие, искореженные обломки, достаточные для того, чтобы четверо коммандос смогли проникнуть внутрь. Двое коммандос ворвались в здание службы безопасности TA-1, взорвали двери и забросали внутрь светошумовыми гранатами, чтобы вывести из строя всех сотрудников службы безопасности внутри, не повредив и не уничтожив никаких записей. Затем они убрали стальной барьер для транспортных средств, открыли ворота, завезли второй фургон внутрь комплекса, а затем закрыли и обезопасили въезд. Подразделение уголовного розыска подобрало двух коммандос и их снаряжение и ворвалось внутрь склада оружия.

Когда начался штурм главных ворот, двое коммандос в северо-западном углу объекта приготовились к атаке. Одиночный выстрел из снайперской винтовки Драгунова отправил на тот свет охранника, который вышел из башни, чтобы занять свою снайперскую позицию, а мгновением позже снаряд противотанковой ракеты TOW разрушил башню. Два ранцевых заряда разрушили ограждение на вершине насыпи, и еще несколько выстрелов уничтожили несколько оставшихся патрулей безопасности внутри комплекса.

“Второй, докладывайте”, - приказал Егор Захаров по своему портативному приемопередатчику.

“Продвигаемся внутрь”, - сообщил по рации командир группы коммандос, которая провела фронтальную атаку. “Никакого сопротивления”.

“Мне немедленно понадобится номер иглу, три”.

“Три копии”. Двое коммандос внутри здания TA-1 торопливо просматривали офис, просматривая карты и записи о содержимом десятков иглу внутри зоны хранения оружия. Наконец они нашли то, что искали, в кабинете начальника пожарной охраны: настенную схему с символикой, написанной жирным карандашом над каждым иглу в комплексе. “Первый, это Третий”, - радировал командир, - “согласно таблице пожарной опасности, которую я нашел, "Иглу Альфа" Четыре-Четыре и четыре-Пять содержат оружие, в каждом из которых по тридцать семь килограммов нечувствительной взрывчатки.”

“Продолжайте искать более конкретные записи, Три”, - ответил Захаров. “Второй, встретимся у тех иглу”.

“Двое”.

В то время как двое коммандос заняли позиции безопасности у входа в зону хранения оружия, подразделение уголовного розыска с несколькими ранцами и рюкзаками пробежало через TZ-Delta прямо к иглу, где хранились боеголовки, ожидающие демонтажа. Он поставил оборудование на землю ... и как только он это сделал, голова коммандос, путешествовавшего с Захаровым, взорвалась. Подразделение уголовного розыска немедленно повернуло на восток. “Снайпер на северо-восточной башне!” - передал он по рации.

“Прикройте меня”, - сказал Захаров. Когда крупнокалиберные пули зазвенели от композитной брони CID позади него, русский взял рюкзак и начал устанавливать кумулятивные заряды взрывчатки на стальные двери первого иглу. Вся передняя часть каждого иглу представляла собой стену из толстых стальных пластин, с единственной стальной входной дверью размером с человека, защищенной тяжелой стальной перекладиной с двумя навесными замками размером с ладонь, запирающими ее на месте. Было легко взорвать замки пластиковой взрывчаткой и проникнуть в иглу.

Захаров нашел то, что искал, за считанные мгновения. Он сразу узнал их - потому что когда-то командовал подразделениями русской Красной Армии, которые использовали подобное оружие. Это были боеголовки 15A18A от действующих межконтинентальных баллистических ракет Р-36М2. R-36M2, которую Запад уместно назвал “Сатана”, была самой большой российской баллистической ракетой с наибольшей дальностью действия и наиболее точной, способной сбросить 10 независимо нацеленных боеголовок по целям на расстоянии более одиннадцати тысяч километров с беспрецедентной точностью. Ракета была настолько точной, что боеголовки могли быть уменьшены, поэтому R-36M2 несла 10 таких боеголовок, мощность каждой из которых превышала семьсот пятьдесят тысяч тонн ТРОТИЛА.

В иглу хранился боеголовок на всю эскадрилью баллистических ракет - сто двадцать боеголовок, упакованных в алюминиевые и карбоновые ящики для отправки. Убедившись, что в гробах действительно были боеголовки, и они были настоящими и в основном неповрежденными, отдел уголовного розыска вытащил два гроба из иглу.

Коммандос подогнал второй фургон к иглу. Снайпер, очевидно, понял, что не собирается убивать робота и не собирается прицельно стрелять в Захарова, поэтому он начал целиться в фургон — к счастью, они загнали машину за иглу до того, как снайпер смог прострелить шины или проделать дыру в радиаторе или блоке двигателя. “Пора позаботиться об этом снайпере”, - сказал Захаров коммандос, пилотирующему подразделение уголовного розыска.

Местоположение снайпера было точно указано на его электронном дисплее — каждый раз, когда он стрелял, он проводил линию прямо к своей собственной позиции, благодаря встроенному в робота радару наведения на миллиметровую волну — подразделение CID схватило противотанковую ракету и умчалось. Он легко обнаружил снайпера, все еще находившегося на северо-восточной сторожевой башне; радар подразделения уголовного розыска помогал ему прицеливаться, и он не мог промахнуться. Затем он поспешил назад и погрузил гробы с боеголовками в фургон, и вместе с роботом, несущим противотанковую ракету и бегущим перед фургоном, они направились к выходу.

Две машины службы безопасности как раз подъезжали ко входу в зону хранения оружия — обе были выведены из строя, когда подразделение уголовного розыска просто подняло их и перевернуло, а офицеры все еще находились внутри.

Фургон и его двуногий эскорт ехали на восток по FM 245, на север по Северной Пятнадцатой улице, снова на восток по окружному шоссе 11, на север по окружной дороге L, а затем на восток по FM 293, пока не достигли окраин города Панхэндл. “Сбавь скорость, черт бы тебя побрал, и сделай это сейчас”, - выплюнул он в коммандос за рулем автомобиля. “Мы проделали весь этот путь не для того, чтобы нас остановил деревенщина полицейский”. По своей рации он сказал: “Действуйте, как указано”.

“Да, полковник”, - ответил коммандос, пилотирующий подразделение уголовного розыска, и умчался обратно на запад по FM 293. Соблюдая все знаки "Стоп" и дорожные знаки, фургон проехал по тихим, обсаженным деревьями улицам Панхэндла, наконец добравшись до Шестой улицы, которая привела их прямо в аэропорт округа Карсон. К счастью, аэропорт выглядел совершенно тихим. Он заметил здание подразделения гражданского воздушного патрулирования и Cessna 182, припаркованную снаружи, но оно тоже оказалось закрытым.

Захаров достал свой передатчик и нажал кнопку микрофона: “Пятый, докладывайте”. Ответа нет. Он попробовал еще несколько раз — по-прежнему никакого ответа.

“Сэр, что нам делать?” - обеспокоенно спросил коммандос, сидевший за рулем фургона.

“Расслабьтесь, лейтенант”, - сказал Захаров, пытаясь звучать оптимистично. “Мы прилетели раньше, и наш самолет, возможно, опаздывает. Мы постараемся установить контакт друг с другом в соответствии с запланированным графиком ”.

“Должны ли мы отозвать робота?”

“Отрицательно”, - отрезал Захаров. “Чем дальше он уйдет от этого места и чем скорее его заметят где-нибудь в другом месте, тем лучше для нас”.

Отдел уголовного розыска на полной скорости мчался прямо на запад по FM 293. На пересечении FM 293 и FM 2373, к северо-востоку от склада оружия, пилоту пришлось перепрыгнуть через единственный автомобиль службы безопасности, который только что установил дорожное заграждение, и он ускорился, прежде чем пораженный офицер смог выстрелить.

Сопротивление становилось все жестче, чем дальше на запад он продвигался. Весь перекресток FM 293 и шоссе 136 был перекрыт во всех направлениях, и он решил использовать свою последнюю противотанковую ракету, чтобы уничтожить самый большой автомобиль службы безопасности, прежде чем мчаться на юг по шоссе 136. Он выскочил на Норт Лейксайд Драйв и продолжил движение на юг. Вскоре за ним пытался следовать полицейский вертолет. Хотя он демонстративно уворачивался то тут, то там, как будто пытался уклониться от вертолета, он был осторожен, чтобы вертолет не потерял его. Он свернул с Лейксайд Драйв на Триангл Драйв и вскоре оказался в пункте назначения: международном аэропорту Амарилло.

Он перепрыгнул через ограждение безопасности в северо-западном углу аэропорта недалеко от диспетчерской вышки, затем пробежал через поле перед вышкой и пересек северо-восточный конец главной взлетно-посадочной полосы. Он использовал радиочастотный сканер в отделе уголовного розыска, чтобы проверить, нет ли каких-либо признаков того, что его заметили. Это не заняло много времени: на сверхвысокочастотной частоте он услышал: “Внимание всем самолетам, это полигон Амарилло, держитесь ближе ко всем взлетно-посадочным полосам и занимайте свои позиции, неопознанный человек на рулежной дорожке Кило возле Фокстрота. Прорыв. Служба безопасности аэропорта, мы видим его, он направляется на юго-восток на Кило примерно на полпути между Фокстротом и Лимой, и он тащит свою задницу ” . В то же время, на другой частоте: “Вниманию всех самолетов, прибывающих в международный аэропорт Амарилло, имейте в виду, аэропорт закрыт из-за действий полиции. Повторяю, аэропорт Амарилло закрыт из-за действий полиции. Приготовьтесь к получению инструкций по отклонению ”.

“Джейсон! Слава Богу, ты жив!” Ариадна плакала по телефону. “Где ты?” - спрашиваю я.

“Я в Панхэндле, штат Техас”, - ответил Джейсон. Фермер только что высадил его и детей у офиса шерифа округа Карсон. “Ты должен немедленно доставить ТЭЛОНА сюда. Я думаю, Захаров преследует ...”

“Пантекс”, - вставил Ари. “Уоттс тоже догадался об этом, когда там был задействован отдел уголовного розыска. Мы уже в воздухе с двумя подразделениями уголовного розыска. Мы должны прибыть менее чем через две минуты. Мы ... готовы, Джейсон ... Джей, нам только что сообщили, что аэропорт Амарилло закрыт из-за "действий полиции’. Мы пытаемся связаться со службой безопасности аэропорта ”.

Джейсон повернулся к помощнику шерифа рядом с ним, который прокручивал строки текста, появляющиеся на компьютерном терминале. “Помощник шерифа, вы можете рассказать мне, что происходит в "Амарилло Интернэшнл”?"

“Какой-то парень на взлетно-посадочных полосах”, - ответил помощник шерифа, читая сообщения с растущим недоверием. “Мы думаем, что он на мотоцикле или что-то в этом роде, потому что он едет чертовски быстро. Они закрыли аэропорт, пока не смогут его поймать ”.

“Помощник шерифа, послушай меня”, - сказал Джейсон. “Это захваченное кибернетическое устройство пехоты в том аэропорту — управляемый робот”. Помощник шерифа посмотрел на Рихтера так, словно у того выросла еще одна голова. “Оперативная группа "КОГОТЬ" прибывает, чтобы захватить его. Мне нужно, чтобы ты получил разрешение на посадку их самолета, прямо сейчас ” .

“Это округ Поттер - у меня там нет никакой юрисдикции ...”

“Позвони кому-нибудь и скажи, чтобы они позволили этому самолету приземлиться!” Джейсон закричал. Он дал помощнику шерифа бортовой номер самолета и позывной, затем снова повернулся к телефону: “Ари, я пытаюсь здесь, внизу, получить разрешение на посадку, но если тебе не позвонят с вышки примерно через шестьдесят секунд, приземляйся в любом случае”.

“Поняла, Джей”, - сказала Ариадна. “С тобой все в порядке?”

“Захаров похитил меня и кучу детей и заставил меня активировать отдел уголовного розыска ...”

“Мистер, вы только что сказали Захаров?" ” спросил изумленный помощник шерифа, его рот открылся от шока. “Ты имеешь в виду парня, который взорвал Хьюстон? Он где-то там?” Он повернулся к телефону и заорал: “Черт возьми, диспетчер, к черту полицию аэропорта и соедините меня с диспетчерской вышкой в Амарилло. Егор Захаров, русский террорист, находится в аэропорту, и эти парни из Talon хотят приземлиться, чтобы забрать его. Сделай это, сейчас!” Секунды безжалостно тикали. Наконец "ТЭЛОН" был на земле, и подразделения уголовного розыска были отправлены.

Это не заняло много времени: “Джей, мы нашли CID Один”, - сообщил Ари по радио пару минут спустя. “Он был заброшен. Парень, пилотировавший его, пропал ”.

“Ты должен найти его”, - сказал Джейсон. “Департамент шерифа говорит, что из "Пантекса" пропало некоторое оружие. Они не скажут, сколько, но они сказали ‘оружие’ во множественном числе ”.

“Мы достанем его, Джей, не волнуйся”, - сказала Ариадна. “Уоттс прочесывает каждый дюйм аэропорта. Ничто не войдет в это место и не выйдет из него, пока мы не закончим ”.

Джейсон поднялся на ноги и сказал помощнику шерифа: “Мне нужно немедленно вылететь в международный аэропорт Амарилло”.

“Я могу взять тебя. Поехали”.

Когда они торопливо выходили из офиса, внимание Джейсона привлекла большая настенная карта округа Карсон - и он замер. “Помощник шерифа”, - позвал он, - “изменение в плане...”

“Первый, это пятый. Подтвердите подлинность Янки-папы”.

“Один подтверждает подлинность ‘семи”, ’ ответил Захаров. Он сам ввел код вызова и ответа, используя импровизированный лист кода, который он составил специально для этой миссии. Ответ был правильным. “Мы готовы к погрузке. Каков ваш статус?”

“Горит зеленый и готов”, - ответил пилот грузового самолета Pilatus PC-12. Через несколько минут они услышали слабый звук турбинного двигателя. Они не могли этого видеть, и пилот не сообщил о своем местоположении, как обычно сделал бы любой пилот, летящий в неконтролируемый аэропорт, но мгновением позже он услышал характерный “скрип-скрип” шин, ударяющихся о взлетно-посадочную полосу, и звук турбинного двигателя на холостом ходу становился все громче и громче. Несколько минут спустя большой одномоторный турбовинтовой грузовой самолет вырулил на остановку примерно в пятидесяти ярдах от нас, и большая грузовая дверь на левой стороне фюзеляжа открылась.

“Поехали!” - приказал Захаров, и водитель выехал на пандус из их укрытия. Двое коммандос с автоматическим оружием выскочили из PC-12, чтобы занять позиции безопасности, в то время как еще двое мужчин выскочили, готовые помочь загрузить гробы с боеголовками. Водитель фургона мигнул фарами в ответ, когда один из сотрудников службы безопасности подал сигнал, затем приглушил их, подъезжая ближе к открытому…

Внезапно откуда-то с другой стороны темной взлетно-посадочной полосы произошли две яркие вспышки света, и две полосы красно-оранжевого огня рассекли тихое ночное небо и врезались прямо в правую сторону грузового самолета, в результате чего он взорвался огромным огненным шаром.

“Срань господня! Что, черт возьми, это было?” воскликнул помощник шерифа. Они только что въехали на территорию аэропорта, когда грузовой самолет взорвался менее чем в полумиле перед ними. Он сразу же включил огни крейсера и сирены.

“Нет!” Джейсон закричал. “Выключите их!” Но помощник шерифа не слушал. Он включил радио в своей машине и вызвал помощь. “Не ходи туда! Что-то происходит...”

“Просто заткнись и оставайся на месте”, - сказал помощник шерифа. Он пробежал через пустую парковку к ограждению безопасности аэропорта, вытащил белую пластиковую карточку-пропуск и приложил ее к считывателю магнитных карт. Как только ворота начали открываться, в мозгу Джейсона зазвенел тревожный звонок, и он внезапно выскочил из патрульной машины. “Эй, куда, черт возьми, ты думаешь, ты направляешься?” Джейсон не ответил — он просто побежал быстрее. К тому времени ворота открылись достаточно далеко, и помощник шерифа завел двигатель и въехал внутрь…

... и не успел он продвинуться на несколько машин, как раздался автоматный огонь, осыпавший машину и ее водителя смертоносным шквалом пуль. Дымящийся неуправляемый автомобиль начал медленно двигаться по левому кругу, в конечном итоге врезавшись в припаркованный самолет.

Замерев от замешательства и страха, Джейсон прятался за зданием терминала, пока не убедился настолько, насколько мог, что за ним не следят, затем прокрался через открытые ворота к разбитой патрульной машине. Благодарный за то, что внутреннее освещение не зажглось, когда он открыл дверь со стороны пассажира, он безуспешно попытался вытащить дробовик из крепления на приборной панели, затем обошел машину со стороны водителя. Тело мертвого помощника шерифа соскользнуло на землю, когда он открыл дверь — по иронии судьбы, это облегчило вытаскивание полуавтоматического пистолета Glock из кобуры помощника шерифа на его правом бедре. Он не забыл взять магазин с пояса офицера, прежде чем прокрасться к горящему грузовому самолету.

Захаров был ошеломлен до потери дара речи. Что, черт возьми, здесь произошло? Он даже представить себе не мог, что его собственные люди могут обернуться против него и попытаться завладеть этими украденными ядерными боеголовками, но это было единственное логическое объяснение.

Водитель немедленно бросился прочь от поврежденного самолета, и теперь они находились в другом укрытии, между двумя ангарами на юго-западной стороне территории аэропорта. У него на ремне поперек груди висела снайперская винтовка Драгунова; в правой руке он держал пистолет, а последнюю противотанковую ракетную установку перекинул через плечо; коммандос держал штурмовую винтовку наготове.

“Кто там, сэр?” - спросил коммандос.

“Я собирался спросить тебя о том же самом”, - прорычал Захаров.

“Сэр! Я бы никогда не предал тебя!”

“Никто больше не знал о наших планах!”

“Я бы скорее умер, чем даже подумал о том, чтобы обратиться против вас, полковник!”

Он думал о том, чтобы убить парня, просто чтобы быть уверенным, но он нуждался в нем, чтобы помочь ему сбежать. “Все в порядке, лейтенант, все в порядке. В это место есть только один вход и выход, и они обязательно должны охраняться. Но должен быть другой аварийный выход на северной стороне аэропорта. Мы найдем это и выберемся таким образом ”.

“Да, сэр”. Он включил передачу, отъехал от ангаров и поехал на север между рядами самолетных ангаров. Когда они выбежали с асфальтированной парковки, они пошли по сухой траве. Используя свои габаритные огни, они обнаружили ограждение безопасности аэропорта.

“Я поведу”, - сказал Захаров. “Используй свой фонарик и найди ворота”. Коммандос выбрался наружу с пистолетом в одной руке и фонариком в другой. Коммандос мудро прикрыл большую часть объектива рукой, чтобы проливать как можно меньше света, насколько это необходимо. Несколько мгновений спустя они пересекли грунтовую дорогу, а еще через несколько мгновений нашли ворота с ржавой цепью, неплотно удерживающей их закрытыми. Коммандос достал из фургона пару болторезов, поместил челюсти на цепь…

... и внезапно резко отлетел в сторону, когда пуля пробила левую сторону его черепа, убив его мгновенно. Захарову потребовалось время, чтобы издать слабый вздох шока, прежде чем потянуться за переключателем…

“Замри, полковник. Руки так, чтобы я мог их видеть”. В голосе... был испанский акцент, а не русский! Он медленно поднял руки и повернулся. Он не мог видеть лица мужчины в открытом окне со стороны водителя, но чувствовал запах кордита, исходящий от дула пистолета с глушителем звука, который он направил на него. “Обе руки, в окно. Дотянись до ручки снаружи автомобиля и вылезай сам”.

Захаров подчинился. “Кто ты такой?”

“Верный сотрудник вашего друга, полковник”, - сказал мужчина. Захаров услышал, как открылись грузовые двери фургона, и возбужденные голоса на испанском сообщили, что внутри находятся две боеголовки. “Поздравляю, полковник. За последние пятьдесят лет на заводе Pantex было много нарушений безопасности, но я полагаю, что вы первый, кто действительно украл оттуда оружие, не говоря уже о двух. Команданте будет очень доволен ”.

“Коман—” И тогда Захаров все понял. “Ты хочешь сказать, что это... это работа Феликса Д'Аза?”

“Он разгадал вашу цель и ваши планы и устроил для вас эту засаду”, - сказал мужчина. “Теперь мы возьмем боеголовки. Ваше тело будет найдено здесь, вместе с телом заместителя местного шерифа — я не удивлюсь, если они придут к выводу, что это было сотрудничество между вами и еще одним коррумпированным полицейским. Тем временем боеголовки будут на пути в Мексику ”. Захаров услышал шорох кожи, когда мужчина поднял пистолет на уровень головы. “Легенда о Егоре Захарове закончится правильно...”

Внезапно раздалось несколько выстрелов, и приспешник Диíаза упал навзничь. Захаров бросился на землю и вытащил пистолет. Он увидел вспышку дула впереди себя по другую сторону забора, выстрелил в нее, затем обогнул фургон спереди и перебрался на пассажирскую сторону. Он открыл дверь и полез между передними сиденьями, ища свою снайперскую винтовку, но, наконец, нашел только последнюю противотанковую ракетную установку. Он схватил его и повернул…

... и налетел сломя голову на кулак, нацеленный прямо в его единственный оставшийся глаз. “Не так быстро, полковник”, - услышал он знакомый голос. У него вырвали пистолет из руки.

“Рихтер!” - парировал Захаров. “Верни мне мой пистолет и помоги увести отсюда эту машину, или мы оба покойники!”

“Я не помогаю тебе делать дерьмо, полковник!” Сказал Джейсон сквозь стиснутые зубы, приглушая голос. “Скажи своим людям, чтобы они бросили оружие, или, клянусь Богом, я убью тебя”.

“Это не мои люди, ты идиот!” Сказал Захаров. “Мои люди взорвали бы наш единственный выход? Это люди Феликса Диíаза!”

“Феликс Дíаз... министр внутренних дел Мексики?”

“Его люди последовали за мной сюда, чтобы украсть это оружие”.

“Ты, лживый мешок дерьма...!”

“Обзывай меня, если хочешь, Рихтер, но я ухожу отсюда!” Рослый русский, скорее почувствовав, чем увидев, где находится Рихтер, взмахнул обеими руками, как будто рубил дерево, и его кулаки угодили Джейсону прямо в живот. Он перешагнул через офицера американской армии и побежал к взлетно-посадочной полосе.

Джейсону пришлось бороться в течение нескольких долгих секунд, прежде чем он смог сделать полный вдох. Как только он смог подняться на одно колено, он почувствовал, что мимо него пробегает человек, крича что-то по-испански. Раздалась автоматная очередь, направленная в направлении, куда убежал Захаров. Джейсон поднял "Глок" мертвого помощника шерифа, прицелился чуть дальше того места, где он видел вспышку, и выстрелил. Испанский стрелок закричал от боли и упал.

“Захаров, остановись! ” Крикнул Джейсон и бросился вслед за русским. Он пробежал не более нескольких ярдов, когда услышал выстрелы позади себя и почувствовал, как пули просвистели над его головой и защелкали по пяткам, поэтому он побежал быстрее и начал уворачиваться взад-вперед. Он услышал еще голоса на испанском позади себя — они шли за ним, и они становились все ближе. Другие испанские голоса, казалось, торжествующе кричали…

... и он понял, что они праздновали, потому что собирались уйти с боеголовками. Два ядерных warheads...in в руках такого сумасшедшего политика, как Феликс Дíаз?

Как раз перед тем, как он достиг края взлетно-посадочной полосы, он услышал, как голос с русским акцентом крикнул: “Пригнись, Рихтер!” В темноте он увидел, как на противоположном краю взлетно-посадочной полосы появился человек с поднятым оружием, направленным на него. Он что-то закричал, затем нырнул на землю. Как только он упал на землю, прямо над его головой вспыхнула ослепительная вспышка света. Долю секунды спустя раздался мощный взрыв. Над ним взвился огненный шар, ненадолго осветив всю территорию аэропорта и высокогорные равнины техасского попрошайничества на мили вокруг.

“Могу я предложить, майор”, - услышал он крик Захарова с относительно темной стороны взлетно-посадочной полосы, “ что вы поднимаете свою тупую задницу и убегаете как можно дальше отсюда? В тех боеголовках было по меньшей мере тридцать килограммов плутония.”

Джейсон обернулся. Захаров выпустил эту противотанковую ракету по фургону и уничтожил его, а вместе с ним и боеголовки. Ядерные обломки должны были быть разбросаны по этому району на многие мили ... и он был прямо в центре этого.

Все мысли о поимке Егора Захарова исчезли, когда Джейсон Рихтер встал и бросился бежать. Забор на восточной стороне территории аэропорта вообще не был преградой — в его венах было достаточно адреналина, чтобы практически перемахнуть десятифутовый забор, не касаясь его. Он не останавливался, пока не пересек три дороги и не наткнулся на фермерский дом. В нем оставалось ровно столько энергии, чтобы постучать кулаком во входную дверь, а затем сказать человеку, который подошел к двери, что они должны немедленно уйти, прежде чем упасть в обморок от полного изнеможения.

ГЛАВА 11

ХЕНДЕРСОН, НЕВАДА

НЕСКОЛЬКО УТРА СПУСТЯ

“С возвращением. Я Боб О'Рурк, вернувшийся за платиновый микрофон, здесь, в студии Bottom Line в восточном городе грехов, в величайшем штате великих Соединенных Штатов Америки, Неваде ”, - начал он. “С тех пор, как я в последний раз выходил в эфир, одно мучительное столкновение следовало за другим, не говоря уже обо всех бедствиях, которые произошли за тот же промежуток времени, и я введу всех моих преданных слушателей в курс дела:

“Прежде всего, позвольте мне рассказать об инциденте здесь, в студии, пару дней назад. Это правда: во время рукопашной схватки, которая завязалась после того, как я попытался выйти из своего грузовика в студию, вызванной исключительно незаконными участниками беспорядков и их безответственными организаторами, я вытащил свое законное, лицензированное скрытое оружие и выстрелил прямо в воздух. Никто не пострадал от моих действий, чем я чрезвычайно горжусь. Я должен сказать вам, что мои инструкторы по разрешению на ношение скрытого оружия сообщают нам об этом в самых строгих выражениях никогда не делать предупредительный выстрел: говорят, никогда не вытаскивай оружие, если не собираешься им воспользоваться, но если ты все-таки вытащишь его, используй, иначе можешь потерять. Я нарушил эту инструкцию. На этот раз выстрелы напугали бунтовщиков достаточно, чтобы позволить мне уйти, и даже побудили опасную толпу разойтись, так что, к счастью, больше насилия и травм было предотвращено.

“Также верно, что на меня свалили собаку, надели наручники, сломали пару пальцев, арестовали и держали под стражей в Департаменте шерифа округа Кларк большую часть того дня. Но, как вы можете сказать, сегодня я свободный человек. Окружной прокурор сказал, что он не уверен, намерен ли он обвинить меня в мелком правонарушении за ношение скрытого оружия в состоянии ‘взведено и заперто’, что не разрешено в округе Кларк. Я не могу это комментировать. Единственное, что я скажу, это то, что я рад, что никто не пострадал от моих действий, я благодарен за помощь и храбрость помощников шерифа округа Кларк , которые были на дежурстве в то утро, несмотря на то, что они сделали с моей рукой, и я буду энергично защищать свои права в соответствии со Второй поправкой к Конституции и законом штата Невада, если окружной прокурор будет настаивать на предъявлении обвинений.

“Но теперь давайте поговорим о реальной проблеме дня — реальном значении внезапного всплеска насилия против Америки со стороны сообщества нелегальных иммигрантов:

“Насилие и хаос в среде нелегальных иммигрантов и в сфере безопасности границ растут с каждым днем. Два дня назад, как вы уже хорошо знаете, девять американцев и три мексиканца были убиты, тридцать получили ранения, а американское посольство в Мехико было серьезно повреждено начиненным взрывчаткой автобусом. В автобусе находились сотрудники федеральной окружной полиции, которые должны были сопровождать посла США в Мексике Леона Пойндекстера на встречу с президентом Мексики Кармен Маравильосо и министром иностранных дел Эктором Сотело в Президентском дворце.

“Это, без сомнения, доказывает, друзья мои, одно из двух: либо мексиканское правительство несет прямую ответственность за эти нападения, либо мексиканское правительство неспособно или не желает остановить эти смертоносные нападения, которые, вероятно, совершаются последователями террориста Команданте Веракруса. Крайне важно, чтобы посольство США и все консульства США в Мексике были немедленно закрыты, а наши представители вернулись в Вашингтон до того, как начнется какая-либо террористическая деятельность, направленная против американцев. Я призываю всех американцев, живущих и работающих в Мексике, также убираться оттуда как можно скорее.

“Утренние выпуски новостей были сосредоточены на другом ужасном преступлении, которое произошло в южной Калифорнии ранее тем утром, на этот раз совершенном не кем иным, как мексиканской армией — да, вы слышали меня, Мексиканской армией ”, - продолжил О'Рурк. “Два отделения пехоты, около пятидесяти человек, из регулярных войск мексиканской армии и солдат военизированной пограничной службы атаковали лагерь Американского проекта Watchdog, который был разбит в нескольких милях к востоку от военной базы пограничной службы США близ Бульвара, Калифорния, под названием Rampart One. Пять человек были убиты, в том числе один врач из Национальной гвардии армии Калифорнии. Нет, я беру свои слова обратно. Пятеро американских граждан были убиты мексиканской армией, расстреляны с близкого расстояния из автоматического оружия.

“Как я много раз сообщал в этой передаче, Белый дом недавно резко сократил численность войск Национальной гвардии в этом районе в тщетной попытке ослабить напряженность в отношениях между Соединенными Штатами и Мексикой. Проект "Американский сторожевой пес", который, как вы знаете, недавно потерял своего лидера Германа Гайца из-за неизвестного убийцы, пока ваш покорный корреспондент патрулировал со своей командой, разбил лагерь между Первым валом и западным краем пограничного заграждения Калексико, чтобы следить за нелегальными иммигрантами, пересекающими границу здесь, чтобы восполнить потери войск Национальной гвардии, развернутых там.

“Это правда, что Сторожевые псы взяли под стражу ряд нелегалов, в том числе беременную женщину. Правительство Мексики заявляет, что нападение было совершено в ответ на этот незаконный арест; они говорят, что у них есть свидетельства очевидцев о том, что мексиканцы в плену подвергались пыткам и сексуальному насилию, и они указывают на недавний спорный инцидент с военнослужащими Национальной гвардии в качестве дополнительного доказательства роста насилия в отношении мигрантов. Мексиканское правительство заявляет, что оно не отдавало приказа мексиканским войскам начинать атаку, но местный командир взял на себя ответственность за организацию и проведение рейда.

“Но при всех воплях мексиканского правительства и испаноязычных правозащитных групп по поводу сторожевых псов, жалующихся на то, что Соединенные Штаты незаконно совершают акты жестокости против мексиканцев, вот то, чего вы еще не слышали в новостях об этом инциденте. Сегодня утром я разговаривал с шерифом округа Империал, и он подтверждает, что члены Американского проекта Watchdog перехватили группу нелегалов, пересекавших границу в нескольких милях к западу от заграждения Калексико. Когда я спросил, почему они перехватили группу вместо того, чтобы вызвать Национальную гвардию или пограничный патруль, как они всегда делают, шериф объяснил, что обнаруженная ими беременная женщина находилась на поздних стадиях родов и была готова родить ребенка. Департамент шерифа был уведомлен, и врач, капитан Национальной гвардии Уильям Абрамс, был вызван на место происшествия сторожевыми псами, чтобы помочь принять роды младенцу. На самом деле, в моем распоряжении есть записи из Центра экстренного вызова службы 911 округа Империал и записи из радиопередач полиции, содержащие точные описания женщины и ее состояния здоровья, ее личности и личностей нескольких мужчин, путешествовавших с ней, и я включу эти записи для вас в конце часа, так что следите за обновлениями.

“Итог, друзья мои: Сторожевые псы пытались помочь этой женщине, а не причинить ей вред. Женщине помогли пересечь границу, очевидно, для того, чтобы она могла родить своего ребенка на территории США, что является очень распространенной практикой, поскольку нелегалы пытаются обойти закон и воспользоваться нашей Конституцией. Но мексиканская армия организовала так называемую ‘спасательную операцию’ и в итоге хладнокровно убила пятерых американцев. Женщина и ее ребенок пропали без вести; от мексиканской армии или мексиканского правительства не было никаких известий, кроме как осудить Сторожевых псов за их действия.

“Это точно соответствует недавнему весьма подозрительному эпизоду, когда солдат Национальной гвардии Калифорнии обвиняется в изнасиловании женщины-нелегальной иммигрантки. Несмотря на то, что рассказ женщины о том, как она оказалась в этом районе и путешествовала ли она одна или с другими, был совершенно непоследовательным и не подкрепленным никакими доказательствами, именно американское правительство поносят по всему миру, даже до того, как появятся какие-либо факты. Для меня пугающе очевидно, друзья мои, что мексиканское правительство фабрикует эту ложь, чтобы подстрекнуть испаноязычное сообщество к насилию против Америки по обе стороны границы, обратить мировое общественное мнение в свою пользу и спровоцировать открытую войну с Соединенными Штатами.

“Да, ребята, я сказал ‘война’, и я здесь не преувеличиваю. Прусский генерал Карл фон Клаузевиц сказал в начале девятнадцатого века, что "Война - это продолжение политики другими средствами", и это именно то, что происходит здесь сегодня. Мексиканское правительство знает, что у него нет абсолютно никакой надежды повлиять на Конгресс, Белый дом или американский народ в том, что нелегальная иммиграция - это хорошо, и ее следует поощрять, расширять или, по крайней мере, терпеть, поэтому они решили сменить тактику и попытаться заставить американских законодателей и политиков вести дебаты возвращаются на передний план, совершая акты опустошения, беспредела и убийства против нас. Это не что иное, как спонсируемый государством терроризм, друзья мои, бедствие, с которым мы боремся с тех пор, как в 1961 году был захвачен первый американский авиалайнер, а в прошлом году фактически объявили войну.

“Итак, если эта война ведется против Соединенных Штатов, где наша защита? Где хваленая, но ужасно дорогая оперативная группа TALON, высокотехнологичное объединенное ФБР и военное подразделение, которому поручено выслеживать террористов, где бы они ни находились, в любой точке мира? Мы отправили TALON в Бразилию, Россию, Великобританию, Египет и даже прямо сюда, в Америку, — но где они сейчас?

“По неподтвержденным сообщениям, один из роботов TALON действительно был захвачен и использовался для терроризирования района вокруг Амарилло, штат Техас, всего пару дней назад. Правительство вообще ничего не комментирует, но имело место какое-то нарушение безопасности в международном аэропорту Амарилло и, возможно, еще одно в правительственном учреждении, которое я не буду здесь упоминать из соображений национальной безопасности. Но все, что я вижу, это замешательство, отсутствие руководства и хаос, происходящий здесь, ребята. Все это очень тревожно — действительно, очень, очень тревожно ”.

О'Рурк достал тонкую папку с электронными письмами, ксерокопиями формуляров и заметками. Он сделал паузу на мгновение, как будто, возможно, обдумывая свой следующий ход; затем, отправив в рот еще зерен эспрессо в шоколаде, продолжил: “Позвольте мне привести вам пример того, насколько на самом деле испорчены правительственные программы иммиграции и пограничной безопасности, дамы и господа. Вчера мои сотрудники получили анонимное электронное письмо от человека, которое было настолько возмутительным, но в то же время настолько достоверным, что мы решили провести расследование. Обычно я бы не стал тратить свое время или время моих сотрудников на подобную чушь, но к этому анонимному сообщению действительно были приложены соответствующие и правдоподобные доказательства. Оказывается, это было не так возмутительно, друзья мои.

“Я уверен, вы помните заместителя командующего оперативной группой "КОГОТЬ" доктора Ариадну Вегу, молодую женщину, которая помогала проектировать и создавать невероятных пилотируемых военных роботов, участвовавших в охоте за террористическим вдохновителем полковником Егором Захаровым, а также участвовавших в создании первых военных баз безопасности вдоль границы. По просьбе этого анонимного корреспондента мы проверили биографию доктора Веги, и у нас есть основания полагать, что она и ее родители находятся здесь, в Соединенных Штатах, нелегально. Да, ребята, незаконно . Отец доктора Веги учился в Университете Южной Калифорнии по образовательной визе, где он получил докторскую степень, но он так и не покинул страну, когда срок его визы истек. Вместо этого он, по-видимому, послал за своей семьей обратно в Энсенаду, Мексика, где их контрабандой перевезли через границу где-то в середине 1980-х.

“Но это было не самое худшее, друзья мои, по крайней мере, в долгосрочной перспективе. Теперь, хотя Вегасцы были продуктивными и, по-видимому, законопослушными посетителями Соединенных Штатов, они все еще находились здесь нелегально. Мисс Ариадна Вега училась в Университете Калифорнии и нескольких других американских университетах, получив степень доктора технических наук, как и ее отец. Затем ее наняли в США. Армейская исследовательская лаборатория в качестве инженера-компьютерщика и электрика, в конечном итоге присоединился к пехотной трансформационной боевой лаборатории, одному из самых строго засекреченных правительственных учреждений, работающему над очень современным оружием для будущих солдат пехотного боя.

“Но как, спросите вы, нелегальный иммигрант получает сверхсекретный допуск и становится человеком номер два в крупном подразделении пограничной безопасности?" Ответ: она подделала свои документы, ребята. Она прилагала огромные усилия, чтобы замести свои следы, на всем пути от младшей средней школы до колледжа и университета. Конечно, штат Калифорния не очень хорошо регистрирует статус гражданства своих студентов, утверждая, что это нарушение их конституционных прав и законов Калифорнии, поэтому правительственные следователи, которым поручено проверять справочную информацию , очевидно, наткнулись на множество каменных стен и тупиков, когда копались в ее прошлом. Но это были каменные стены, частично возведенные мисс Вегой и ее семьей.

“Мы получили копии записей о рождении мисс Веги в Мексике и Америке из третьих рук, но не смогли подтвердить подлинность ни одного из наборов документов, поэтому у нас пока нет прямых доказательств. Конечно, армия США не передаст нам никаких записей об отпечатках пальцев, чтобы мы могли проверить эту информацию. Но профессиональное изучение следов на обоих наборах записей о рождении приводит к выводу, что они кажутся идентичными . Следы ребенка, конечно, могли быть подделаны. Но совокупность косвенных улик говорит нам здесь, в нижней строке, что доктор Ариадна Вега, заместитель командующего оперативной группой "КОГОТЬ", действительно является нелегалом - и, похоже, нарушила несколько федеральных законов, чтобы получить высоко засекреченную правительственную должность, которая обычно закрыта для иностранных граждан из-за доверия, лояльности и соображений безопасности.

“Сейчас я не говорю, что мисс Вега - опасная шпионка, которая хочет уничтожить Америку. Нет сомнений в том, что она герой после ее действий по выслеживанию и разгрому террористической группировки Консорциум, которая напала на Америку в прошлом году. По моему мнению, она не заслуживает тюремного заключения. Вопрос, однако, в том, заслуживает ли она того, чтобы по-прежнему иметь доступ к секретным правительственным программам и по-прежнему отвечать за безопасность границ нашей страны? Я так не думаю. И возникает более широкий вопрос: имеет ли ее иммиграционный статус и гражданство какое-либо отношение к неэффективности TALON в обеспечении безопасности наших границ? Суть хочет знать, и мы выясним, я тебе обещаю ”.

ВОСТОЧНЫЙ ТРЕНИРОВОЧНЫЙ ПОЛИГОН ПЕКОС,

ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА КЭННОН, НЬЮ-МЕКСИКО

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Это называлось “30-30” — сбрасывание легковооруженного и экипированного коммандос с высоты тридцати футов в воду с вертолета, летящего со скоростью тридцать морских миль в час. Эта тактика позволила максимально быстро пролететь через воздушное пространство противника, не причинив вреда десантирующимся солдатам, не имеющим специального снаряжения.

Но это “30-30” было другим. Во-первых, коммандос десантировались не с вертолета, а с винтокрылого летательного аппарата другого типа: CV-22 Osprey с наклонно-несущим винтом, версии для специальных операций первого в мире активного военного транспорта с наклонно-несущим винтом. Способные взлетать и приземляться подобно вертолету, но затем летать со скоростью турбовинтового двигателя с неподвижным крылом, самолеты серии V-22 были новейшими самолетами в активном военном арсенале США, применявшимися для коммунальных нужд, транспортировки грузов и поиска и спасания, а также для переброски сил специальных операций далеко в тыл врага. Все самолеты V-22 были оснащены перспективными инфракрасными сканерами и датчиками дозаправки в воздухе; версия для специальных операций была также оснащена высокоточным комплексом спутниковой навигации, радаром для обхода местности и радаром для обнаружения препятствий на миллиметровых волнах, новейшими системами электронного противодействия, двадцатимиллиметровой пулеметной установкой в подбородочной башне, управляемой пилотом или вторым пилотом с помощью установленных на голове дисплеев дистанционного наведения, и топливными баками дальнего действия.

Вторым отличием этого “30-30” было то, что он проходил не над водой, а над выжженной солнцем высокогорной пустыней восточно-центральной части Нью-Мексико. Третье отличие: задействованные солдаты были не обычными коммандос, а кибернетическими пехотными устройствами из оперативной группы "КОГОТЬ".

Используя стальной поручень в верхней части фюзеляжа в качестве опоры для рук, майор Джейсон Рихтер прошел вдоль грузового отсека CV-22 в кормовую часть к открытой грузовой рампе. “CID Один на позиции”, - передал он по радио.

“Вы уверены, что хотите это сделать, майор?” - спросил заместитель директора ФБР Бруно Уоттс, новый командир оперативной группы "ТЭЛОН". Он был закреплен в передней части грузового отсека CV-22, наблюдая за учениями. “Ты совсем не произведешь на меня впечатления, если сломаешь свою дурацкую шею”.

“Тридцать секунд”, - передал по рации второй пилот, и в грузовом отсеке загорелся красный индикатор “ГОТОВНОСТЬ”.

“Я уже говорил вам дюжину раз, Уоттс — я делаю это”.

“Ты уверен, что готов к этому?”

“Док оправдал меня ...”

“Вы сделали один анализ крови и анализ костного мозга, затем вернулись на базу и начали устанавливать криминалистическое подразделение. Ты неважно выглядишь, и у тебя не все в порядке с головой ”.

“Убирайся с глаз моих, Уоттс”.

Бруно Уоттс схватил отдел уголовного розыска Джейсона за основание шлема. “Говорю тебе, Рихтер, ты еще не готов вернуться на поле боя. С этого момента я отстраняю тебя от работы ”.

“Кто будет проводить этот тест на падение, Бруно — ты? ” Ответил Джейсон. “Ты даже не прошел ни одного инструктажа по CID. Так что, если ты не хочешь залезть внутрь этого устройства, убирайся к черту с глаз моих ”. Он повернулся и снова посмотрел на открытую грузовую дверь.

Уоттс нахмурился, глядя в спину робота, непривычный к тому, что подчиненные, которых он едва знал, называют его по имени. Но это казалось типичным для Рихтера и других членов этой оперативной группы: они так долго занимались своими делами, что совершенно не обращали внимания на ранг или общую организационную структуру. “Работа командира заключается в том, чтобы командовать, Рихтер. Ты думаешь, что ведешь себя как лидер, сбежав из больницы и выполняя это учебное задание, но все, что я вижу, - это парня с чипом на плече, жаждущего отомстить ”.

“Ты говоришь как Келси…Я имею в виду режиссера Дилейн, ” заметил Джейсон. “Почему все вы, агенты ФБР, говорите одинаково?”

“Заставляет задуматься, не так ли, майор?” Сказал Уоттс.

“Десять секунд. Приготовьтесь”.

Джейсон повернулся и показал большой палец двум другим подразделениям уголовного розыска, стоящим позади него, пилотируемым Гарри Доддом из армии США и Майком Тешем, ранее работавшим в Агентстве по борьбе с наркотиками. Затем он отступил к краю грузовой рампы в задней части CV-22 и развернулся так, чтобы смотреть вперед, все еще держась за верхний поручень. Теш и Додд ждали прямо перед ним. Когда он увидел, что красный индикатор в грузовом отсеке сменился на зеленый, он отступил назад и сошел с трапа.

Идея состояла в том, чтобы приземлиться на ноги, поглотить шок от падения и просто продолжить бежать, но, как и большинство планов, его не выдержал удара. Он приземлился прямо на ноги в стойке для бега, но сразу же упал лицом вперед и в итоге проехал колесом по пустыне почти сотню футов, прежде чем врезаться в кактус. Приземление Майка Теша было не намного лучше. Его план состоял в том, чтобы приземлиться на задницу, смягчая удар руками, и позволить инерции поднять себя на ноги. Но как только он ударил, его отскочило на несколько футов в воздух, и он приземлился головой на землю.

Приземление Гарри Додда было почти идеальным, но только потому, что он не пытался убежать сразу после приземления. Вместо этого он выполнил идеальное приземление с парашютом, ударившись о землю подушечками ног, развернувшись вправо, позволяя своим левым икроножным мышцам, бедру, широчайшим мышцам и плечу принять на себя основную тяжесть удара в плавном перекате, затем позволяя своим ногам перевернуться вверх и над телом, пока они не оказались направлены вниз вдоль траектории полета. Когда его ноги коснулись земли, он просто позволил инерции поднять все свое тело вверх и оторвать его от земли, и он мгновенно оказался на ногах и побежал. К тому времени, как пыль и песок осели, он прибежал обратно и проверил, как там Теш и Рихтер. “Вы в порядке, сэр?” - спросил он Рихтера, который только что поднялся с земли.

“Почти добился своего, пока этот дурацкий кактус не встал у меня на пути”, - пожаловался Джейсон. “Где ты научился делать этот бросок? Похоже, ты почти не запылился ”.

“Армейская воздушно-десантная школа, Форт Беннинг, Джорджия, сэр”, - сказал Додд. “Похоже, я буду учить ТЭЛОНА, как правильно выполнять PLF”.

“Бастер, это ”Стронгхолд", похоже, все по-прежнему в плюсе", - сообщила Ариадна Вега по радио из штаба "ТАЛОНА" после проверки показаний спутниковой линии передачи данных подразделения уголовного розыска. Она могла видеть приземление каждого подразделения с помощью оптических камер определения цели, расположенных по всему восточному хребту Пекос, и ей пришлось заставить свой голос вернуться к нормальному после того, как она так сильно смеялась над попытками Рихтера и Теша. “Приступайте к маневрированию позициями”.

Следуя подсказкам компьютерной навигации, отображаемым на их электронных визорах, три подразделения уголовного розыска разделились и отправились в заранее запланированные места, примерно в миле от большого фанерного здания, возведенного на Восточном хребте Пекос. Как только все они заняли позиции, Джейсон запустил GUOS, или беспилотную систему наблюдения, запускаемую гранатой, из своего рюкзачного гранатомета. Устройство размером с кеглю для боулинга развернуло крылья и запустило небольшой турбореактивный двигатель через несколько секунд после запуска, и маленький беспилотник унесся прочь с низким скрежещущим звуком и легким намеком на дым.

“Здесь хорошая обратная связь”, - сообщила Ариадна, наблюдая за потоковыми цифровыми изображениями, транслируемыми через спутник с крошечных дронов. “Докладывай, если ты не в себе”. Датчик на дроне GUOS был не визуальной камерой, а радаром на миллиметровых волнах, предназначенным для обнаружения металла, даже его крошечных частиц, зарытых на глубину до двенадцати дюймов под землей. На их электронных визорах металлические объекты, достаточно большие, чтобы представлять угрозу для подразделений уголовного розыска, выглядели как мигающие синие точки на фоне комбинированного визуального и цифрового изображения.

“У меня есть хорошая нисходящая линия связи”, - сказал Джейсон. Местность впереди была усеяна синими точками — в данном случае, датчиками и минами-ловушками, установленными “защитниками”. Судя по рисунку, объекты, казалось, были размещены на месте случайным образом, как будто посеяны самолетом. “Впереди множество наземных устройств, ребята”.

“Я, должно быть, ошибся, у Один—три ничего нет”, - передал по рации Теш.

“Хорошо, Третий, отойдите, как было сказано, и ждите сигнала”.

“Вас понял”.

“Первый, это Второй, я могу обогнуть скопление передо мной”, - доложил Гарри Додд, изучив дисплей своего визора. “Мне нужно еще немного продвинуться в твоем направлении. В пути. Прикрой меня”.

Сразу же, как только Додд сказал это, в голове Джейсона зазвенели предупреждающие колокольчики. “Отрицательный, второй, держите позицию...”

И в этот самый момент сработала система предупреждения Джейсона об угрозе. Беспилотник GUOS зафиксировал присутствие крупного транспортного средства, которое ранее не было обнаружено издалека. “Предупреждаю, ребята, у нас впереди компания”.

Работа по маскировке была произведением искусства, Джейсону пришлось признать. Ребята из спецназа ВВС прилетели на "Хамви", нагруженном противотанковыми ракетами TOW, накрыли его теплопоглощающим одеялом, чтобы защитить от инфракрасных датчиков, а затем искусно замаскировали всю местность, так что с воздуха она казалась не более чем небольшим возвышением на дне пустыни. Если бы они использовали только инфракрасные датчики при этом заходе на посадку вместо радарных сканеров миллиметрового диапазона, они могли бы никогда не обнаружить "Хамви", пока не стало бы слишком поздно.

Джейсон и два других подразделения уголовного розыска быстро расправились со своей целью. Они выпустили по нему залпы дымовых шашек из своих ранцевых гранатометов, имитируя гранатометные атаки, затем атаковали фанерное “здание штаба" с разных направлений. В течение нескольких минут операция увенчалась успехом.

Не ожидая, что его так скоро вызовут для эвакуации, CV-22 Osprey все еще находился на земле на заправке на авиабазе Кэннон, поэтому подразделениям уголовного розыска пришлось подождать несколько минут. Пока они ждали, трое коммандос TALON отозвали беспилотники GUOS обратно в район своего гарнизона до того, как у них закончилось топливо, и обсудили свои методы в этой тренировочной операции. Десять минут спустя "Оспри" вернулся, и подразделения уголовного розыска смогли попрактиковаться в технике эвакуации — недавней модификации старой системы эвакуации "Фултон", десятилетиями используемой группами специальных операций ВВС для извлечения людей и оборудования с земли без посадки.

С задней части открытого грузового отсека CV-22 свисали три “трапеции” — стержни из углеродного композита длиной около пяти футов, подвешенные на композитных тросах, напоминающих цирковые трапеции с высокой проволокой. Когда Osprey пролетел над головой, каждый сотрудник CID поднял руки и, идеально расположившись, зацепился руками за перекладину трапеции, когда она пролетала над головой. Когда первое подразделение CID было подтянуто, второе и третье CID были извлечены таким же образом. В течение нескольких минут все три подразделения уголовного розыска были втянуты в грузовой отсек "Оспрея".

“Это был взрыв! ” Воскликнул Гарри Додд. “Я думал, что эта проклятая перекладина оторвет мне голову, но сцепление рук на ней, как ты сказал, сработало идеально!”

“Могло бы сработать лучше, если бы перекладина зацепляла нас за грудь, а не за руки”, - предположил Джейсон. “Нам просто нужно опустить планку на пару футов. Запиши это, хорошо, Ари?” Ответа нет. “Цитадель, это один из них. Как понял?” По-прежнему нет ответа. “КОГОТЬ, это один. Как понял?”

“Громко и четко, первый”, - ответил Бруно Уоттс. Он вышел из CV-22, когда тот заправлялся на рампе на военно-воздушной базе Кэннон, и теперь возвращался в штаб оперативной группы к востоку от базы. “Позвольте мне попытаться поднять Крепость. Прорыв. Цитадель, это ТЭЛОН.”

“ТЭЛОН", это ”Дельта", - ответила первый лейтенант корпуса морской пехоты США Дженнифер Маккракен, заместитель командующего "ТЭЛОНОМ" по операциям. “Я здесь, в центре мобильных операций. Место пусто. Я слушал упражнение и вышел сюда, когда не услышал ответа Чарли ”.

“Найди ее, Дельта”, - приказал Уоттс. “Я буду там через пятнадцать”.

“Мы будем там через десять”, - сказал Джейсон.

Дженнифер ждала их на короткой взлетно-посадочной полосе перед зданиями штаб-квартиры TALON, когда CV-22 приземлился некоторое время спустя. “Она взяла подразделение уголовного розыска, рюкзак с гранатометом, двух пилотов и C-21, сэр”, - сказала она, как только Джейсон сошел с грузовой рампы. C-21, военная версия Learjet 20 bizjet, был самолетом оперативной группы TALON для быстрой переброски по воздуху. МакКракен передал Рихтеру записку. “Вот сообщение, которое она оставила командиру экипажа”.

Джейсон прочитал записку. “Дженнифер, выясни, какой самый быстрый воздушный транспорт у нас есть для трех подразделений уголовного розыска, и доставь его в Кэннон. Мы поднимаем эти три подразделения уголовного розыска в воздух. Загружайте рюкзаки с оружием. Вперед.” Она поспешила прочь, ее защищенный мобильный телефон уже был у нее в руках. Секундой позже Джейсон открыл свой собственный телефон. “Старший сержант, у меня возникла ситуация ...”

“Я только что сам это услышал, Джейсон. Господи, прости меня. Никто здесь вообще не получил от него никаких предупреждений ”.

“Что, черт возьми, происходит, сержант-майор? Предупреждение от кого?”

“Боб О'Рурк”, - сказал Джефферсон. “Очевидно, парень "разоблачил" Ариадну как нелегальную иностранку в своем радиошоу менее часа назад”.

“Он сделал что?” Джейсон взорвался. “Нелегальный иностранец?Это безумие! Я знаю ее много лет! У нее сверхсекретный допуск, такой же, как у меня ...”

“У нас пока нет никаких неопровержимых фактов, майор, но О'Рурк говорит, что у него есть документы, включая мексиканское свидетельство о рождении и, по-видимому, фальсифицированные записи о рождении в Америке. Мы связываемся с округом Лос-Анджелес и Государственным департаментом, чтобы получить ее записи из Мексики, но мне нужно обезопасить Ариадну, прежде чем на нее набросится пресса. Я предлагаю вам поместить ее в каюту, прежде чем ICE или ФБР ...”

“Она захватила самолет и подразделение уголовного розыска и направилась в южную Калифорнию”, - сказал Джейсон.

“О, Иисус”, - воскликнул Джефферсон. “Куда она направляется?”

“Нортридж, Таузенд-Оукс ... где-то в Южной Калифорнии”, - сказал Джейсон. “Ее отец - профессор колледжа; я думаю, ее мать работает с ним. Я должен буду проверить записи ”. Он сделал паузу на мгновение, затем вмешался: “Если Захаров все еще жив и все еще в Южной Калифорнии, он может попытаться похитить родителей, чтобы добраться до Ариадны. Я уже в пути...”

“Я немедленно свяжусь с офисом ФБР в Лос-Анджелесе и приведу ее родителей. Возможно, им потребуется привести свою команду по освобождению заложников. Пришлите мне все документы, которые у вас есть на нее и ее семью ”.

“Что вы имеете в виду, документы на ‘нее’?” - спросил Джейсон. “Зачем вам нужны документы по Орз? У тебя есть на нее все, что тебе нужно ”.

“По-видимому, нет”.

“Не вешай мне лапшу на уши, сержант-майор!” Джейсон взорвался. “Даже не думай о том, чтобы сделать Ари мишенью только из-за того, что сказал этот оболтус О'Рурк!”

“Сэр, Белый дом уже призвал к расследованию”, - сказал Джефферсон. “ФБР и армейскому командованию уголовных расследований уже дано указание привлечь Ари и провести полное расследование ...”

“Она не будет арестована, сержант—майор - я гарантирую это!” Джейсон плакал. “Я проломлю голову любому федеральному агенту, который попытается поднять на нее руку! Она герой, ради бога! Она была ранена и чуть не погибла при исполнении служебных обязанностей!”

“Джейсон, лучшее место для нее - в ФБР. Директор Дилейн знает ее — я уверен, что она лично разберется со своим делом ”.

“Ни за что! Она не преступница! Скажите ФБР, чтобы отступили, сержант-майор!”

“Я не собираюсь этого делать, сэр”, - сказал Джефферсон. “Если она нарушила закон, она должна прийти. Чем дольше она будет отсутствовать, тем больше ее будут подозревать в шпионаже. Ей придется—”

“Шпион?”Возразил Джейсон. “Ты с ума сошел?Ни за что в аду она не станет шпионкой! Я убью любого, кто попытается обвинить ее в этом, клянусь Богом ...!”

“Майор Рихтер, заткнитесь, сэр, сейчас же”, - сказал Рэй Джефферсон. “Послушайте меня, сэр: доктор Вега получит всю защиту и юридическую помощь, которую мы можем ей предложить ... но не, если вы или она попытаетесь совершить что-то безумное. Верните ее на базу и держите там ”.

“Сержант-майор, под моим руководством как заместителя командира этого подразделения —”

“Вы освобождены от должности заместителя командира "ТЭЛОНА", майор. Директор Уоттс отвечает —”

“—Я приказываю элементам Оперативной группы "ТЭЛОН" немедленно отправиться в южную Калифорнию, чтобы установить наблюдение за семьей доктора Веги, которая, как я полагаю, станет целью попытки убийства или похищения со стороны Консорциума”, - сказал Джейсон. “Я прошу вас уведомить ФБР и Министерство юстиции о моих приказах и попросить их связаться со мной через мою штаб-квартиру, чтобы мы могли координировать наши усилия, но вы можете сообщить им, что я полностью готов предпринять любые шаги, которые я считаю необходимыми для выполнения моей миссии. Пока я не получу действительных отменяющих приказов, мое подразделение находится в режиме преследования цели. ВЫПУСКАЙ КОГОТЬ.”

Джейсон увидел, как к CV-22 Osprey подъехал грузовик, и экипажи начали загружать рюкзаки кибернетических пехотных подразделений и канистры с оружием на борт самолета с наклонным винтом. В то же время субурбан ВВС с ревом выехал на рулежную дорожку и с визгом затормозил перед ним, и Бруно Уоттс выпрыгнул. “Мне только что позвонил советник по национальной безопасности и приказал мне держать вас на месте!” он прокричал, перекрывая рев мощных турбовальных двигателей "Оспрея". “Что происходит? Куда, черт возьми, ты думаешь, ты направляешься?”

“Я представлю свой план операции в воздухе”, - крикнул Джейсон в ответ.

“Черта с два вы это сделаете, майор!” Уоттс не выдержал. “Это оборудование не является вашей личной собственностью! Я командую этим подразделением! Пока я не получу разрешение из Вашингтона, я приказываю вам ...”

“Прошу прощения, сэр”, - сказала Дженнифер Маккракен, подходя к Уоттсу. “Я хотел бы поговорить с тобой”.

“Не сейчас, лейтенант”. Затем, с удивительной скоростью, Уоттс схватил левой рукой запястье Джейсона, а другой рукой задрал рукав, обнажив наручную клавиатуру дистанционного управления подразделениями уголовного розыска. “И даже не думайте о попытке вызвать одного из ваших роботов, чтобы схватить меня, майор”, - прорычал он. “Старший сержант Джефферсон предупреждал меня о тебе. Он сказал, что ты не прочь сделать что угодно, чтобы получить свой...”

С не менее удивительной скоростью Дженнифер Маккракен отбила хватку Уоттса на Джейсоне, выкрутила его руку вверх и назад, повернула бедрами и перекинула Уоттса через правую ногу на асфальт. С одной ногой на левой руке, а другой рукой, заломленной за спину в захвате, Уоттс был немедленно обездвижен. “Что, черт возьми, ты думаешь, ты делаешь?”- Крикнул Уоттс. “Дай мне подняться, Маккракен, сейчас же!”

“Сэр?”

“Держи его там, пока мы не взлетим, Дженнифер”.

“Да, сэр”.

“Вы двое с ума сошли?”Возразил Уоттс. Он попытался освободиться, но быстро и болезненно стало очевидно, что несколько занудливая, тихая и очень деловая молодая морская пехотинец точно знала, что делает. “Я отдам вас всех под трибунал!”

“Вы издеваетесь над членом оперативной группы ”ТЭЛОН", сэр", - сказал Маккракен. “Вы можете отдать нас под трибунал после того, как доктор Вега будет доставлен в безопасное место”.

ХЕНДЕРСОН, НЕВАДА

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Мы понесли ущерб почти на полмиллиона долларов, который, вероятно, не покроет наша страховка”, - простонал менеджер станции, проверяя отчеты, поданные полицией и страховыми агентами. “Компания скорой помощи прислала нам счет за транспортировку семнадцати человек в больницу с различными травмами; и все наши латиноамериканские обслуживающий персонал уволились”.

“Но у шоу были самые высокие рейтинги в истории ток-радио”, - тут же вмешался агент Боба О'Рурка, - “и все, кроме пары наших спонсоров, попросили продлить рекламный контракт на несколько лет. Я ожидаю звонка от людей из синдикации с просьбой о том же — возможно, они даже заинтересуются созданием телешоу. Поздравляю, Боб”.

“Спасибо, Кен, большое спасибо за новости”, - сказал Боб О'Рурк, игнорируя менеджера станции. Как он обычно делал после шоу, Боб О'Рурк расслаблялся в своем кабинете со своим продюсером Фанд Кент и другими сотрудниками шоу; он выпивал одну кружку пива, обсуждал предстоящие темы и исследовательские задания, а затем О'Рурк переходил к полудюжине других рекламных мероприятий, которые он запланировал на вторую половину дня, обычно это были игры в гольф со спонсорами, выступления, личные выступления или коммерческие записи. Он чокнулся бокалами и бутылками со своим посохом, сделал большой глоток пива, затем посмотрел на свою туго забинтованную правую руку. “Если бы я знал, что всего несколько сломанных пальцев принесут мне все это, я бы сделал это давным-давно”. Смех был немного натянутым, но никто в той комнате никогда не переставал смеяться над одной из шуток Боба О'Рурка, какой бы неубедительной или несмешной она ни была — все они слишком высоко ценили свою работу.

“Боб, окружной прокурор, FCC, мэр, департамент шерифа, государственный департамент общественной безопасности, ФБР и даже Белый дом злятся на вас”, - сказал менеджер участка. “Они хотят поговорить с тобой прямо сейчас, особенно об этой истории с Вегой”.

“Мне нечего сказать никому из них, кроме того, что я придерживаюсь своей информации и буду отклонять все просьбы раскрыть мои источники”, - сказал О'Рурк.

“Это все, что тебе нужно сказать, Боб — я немедленно свяжусь с твоим адвокатом по этим звонкам”, - сказал агент. “Ни о чем не беспокойся. Все эти люди ни черта не предпринимают, когда какой-нибудь псих вроде Команданте Веракруса хочет высказаться, но когда гордый американец хочет высказаться, они все хотят раздавить его, как жука.” О'Рурк в знак благодарности наклонил свою бутылку. “Снаружи меня ждет машина, чтобы отвезти вас в филиал CNN, а затем мы вернемся сюда, чтобы посмотреть еще несколько спутниковых репортажей с Fox News и BBC. Тогда...”

“Не могу. У меня этот матч с Джейсоном Гором в два часа в загородном клубе ”.

“Джейсон сказал, что был бы рад перенести это на завтра, если ты оставишь для него автографы на нескольких визорах”.

“Договорились”. Он обеспокоенно посмотрел на своего агента. “Насчет машины...”

“Не беспокойся о своей экскурсии. Я уверен, что страховая компания все оплатит, и я уже обратился к нескольким благотворительным организациям с просьбой выставить это на аукцион eBay ”.

О'Рурк покачал головой своему агенту и наклонился ближе, чтобы прошептать: “Нет, Кен, я имею в виду машину на сегодня днем”.

“Не беспокойся, Боб. Я нашел компанию с бронированными лимузинами. Они оставляют машину на неделю, пока смогут размещать свои вывески на заднем стекле и на парковочных площадках во время ваших мероприятий. Все ваши спонсоры и места проведения сказали, что проблем нет ”.

“Вы говорите, бронированный автомобиль?”

“У этой компании есть парк бронированных субурбанов, которые были отвергнуты очень богатым застройщиком из Бахрейна, потому что они были слишком тяжелыми — они не поместились бы на их самолетах”, - объяснил агент. “Эти штуки похожи на чертовы танки, Боб. Это выгодная сделка ”.

“Мне нравится моя обычная служба ...”

“У них нет бронированных лимузинов, Боб, и, кроме того, они не решались помочь тебе после вчерашней трансляции. Честно говоря, Боб, они разбежались, как испуганные цыплята. Да пошли они к черту”.

“Но это хорошая компания ... Ты знаешь, им можно доверять?”

“Ни о чем не беспокойся. Я проверил их. Они новые, но я поговорил с владельцем, и он, кажется, в порядке. Молодой, настоящий энтузиаст, стремящийся сделать себе имя ”. Он прочитал глаза О'Рурка и добавил: “И да, он англичанин, и все его водители - англичане. Я сказал, не волнуйся. К тебе приставлен телохранитель, рекомендованный одним из твоих спонсоров, и я буду на каждом шагу, чтобы следить за происходящим ”. О'Рурк выглядел обеспокоенным, но ничего не сказал, потянувшись за еще одним пивом.

Другие телевизионные и медийные команды находились за пределами студии, когда Боб О'Рурк появился примерно через полчаса после совещания с персоналом. Телохранитель занял позицию с другой стороны автомобиля, лицом к толпе, которую сдерживало значительно увеличенное присутствие полиции. О'Рурк сделал несколько комментариев для репортеров, помахал толпе левой рукой, вызывающе поднял забинтованную правую руку под восторженные возгласы своих сторонников, которые легко заглушили протестующих на другой стороне улицы, и сел в массивный бронированный лимузин Suburban, с удовлетворением отметив про себя, что бронированные двери сделаны из стали и кевлара толщиной в дюйм, а пуленепробиваемое стекло толщиной в три дюйма.

Его агент уже был внутри. “Я же говорил тебе, Боб, — всю дорогу первоклассно”, - сказал он, разглядывая высокотехнологичную электронику и устройства внутри. “Вероятно, так выглядит лимузин президента”. Он протянул О'Рурку пульт от двадцатичетырехдюймового плазменного телевизора внутри. “Вот, возможно, ты сможешь прочитать новости о себе”.

О'Рурк взял пульт и включил телевизор. “Принеси мне еще пива, ладно?”

“Лучше успокойся, Боб — у тебя впереди целый день”.

“Просто принеси мне еще пива и заткнись, ладно?”

Агент покачал головой, безмолвно решив, что это будет последним до ужина. Он открыл секцию холодильника в лимузине ... и его рот открылся от абсолютного ужаса.

В то же самое время телохранитель сел на переднее пассажирское сиденье, а водитель лимузина рысцой обогнул машину, державшую открытой дверцу О'Рурка, чтобы сесть со стороны водителя ... но вместо того, чтобы сесть, он помчался по подъездной дорожке мимо съемочных групп СМИ и исчез в толпе на улице.

“Убирайся! Убирайся!” приглушенный голос телохранителя прокричал через закрытое взрывозащищенное окно приватности. “Вылезай из машины, сейчас же!”

“Какого черта...?” Глаза агента расширились от удивления, затем страха, затем крайней паники. “Святое дерьмо, эта штука полна ...!”

О'Рурк подергал дверную ручку. “Дверь заперта!” Он попробовал другую ручку. “Этот...”

В этот момент взорвалась сотня фунтов взрывчатки С4, заложенная в шкафчики со спиртным и льдом внутри внедорожника. Бронированный кузов и окна внедорожника сдерживали взрыв в течение доли секунды, пока, подобно переполненному воздушному шару, мощная взрывчатка сначала не выбила окна, а затем не разорвала остальную часть автомобиля на тысячу кусочков. Огромные языки пламени вырвались горизонтально через разбитые окна лимузина, а затем территория на протяжении целого квартала была осыпана разлетающимися осколками металла, волной огня и ужасающим сотрясением, опрокинув каждого человека, автомобиль и любой другой стоящий объект в радиусе ста ярдов и разбив все окна еще на сотню ярдов.

КАЛИФОРНИЙСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ,

НОРТРИДЖ, КАЛИФОРНИЯ

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

Белый грузовик с панелями выехал с шоссе 101 в северном направлении на бульвар Резеда и направился на север, не превышая скорости, но проносясь через множество светофоров, которые только что загорелись красным. Он повернул направо на Винсеннес-стрит, миновал Дарби-авеню и въехал в кампус Калифорнийского государственного университета в Нортридже. Западный университетский проезд заканчивался тупиком на Джакаранда-Уок, но грузовик протиснулся через узкий кирпичный въезд в кампус и продолжил движение в восточном направлении по широкому, обсаженному деревьями тротуару, проехав два квартала, пока не достиг инженерного корпуса Джакаранда-Холл, водитель время от времени сигналил, чтобы предупредить студентов.

Сцена в кампусе и за его пределами была полнейшей неразберихой. Было несколько антимилитаристских, антиадминистрационных и антииммигрантских групп протеста вверх и вниз по Вест Юниверсити Драйв. Улицы были завалены мусором, выброшенными знаками и транспарантами, а также снарядами. Кислый запах слезоточивого газа едва можно было уловить, он доносился со многих сторон. Длинные вереницы испаноязычных мужчин, женщин и детей шли по обеим сторонам улицы в обоих направлениях, а за ними следовали машины, которые сигналили им клаксонами или просто не могли сдвинуться с места из-за хаоса. Команды СМИ были повсюду, добавляя неразберихи.

Охрана кампуса Калифорнийского университета в Нортридже уже была задействована, пытаясь удержать большинство протестующих и перемещенных мексиканцев от проникновения в кампус, но они сосредоточили свое внимание прямо на белом грузовике, когда он переехал бордюр и въехал на тротуар кампуса. Ситуация перестала быть серьезной и внезапно стала потенциально смертельной.

Грузовик свернул налево на Ист Юниверсити Драйв, затем сразу налево на парковку для инвалидов возле Джакаранда Холл. Как только прибыли патрули безопасности кампуса, они увидели, как водитель вышел из кабины грузовика и зашел в кузов грузовика. Три патрульные машины с включенными фарами заблокировали грузовик. “Водитель белого грузовика, ” сказал один из офицеров, используя громкоговоритель на своей патрульной машине, “ это полиция кампуса. Немедленно выходите из машины”. От машины не было ответа, даже после нескольких повторных звонков на английском и испанском языках.

После того, как дежурный сержант прибыл и оценил ситуацию со своими офицерами, было быстро решено эвакуировать залы Джакаранда, Секвойя, Полынь и Редвуд, а также библиотеку Овиатт и вызвать Дорожный патруль и Департамент шерифа округа Лос-Анджелес. Недавние взрывы в Лас-Вегасе и Мехико, плюс значительные волнения среди испаноязычного населения по всей Калифорнии, заставили всех насторожиться.

В течение десяти минут прибыла саперная команда департамента шерифа, а еще через десять минут был отправлен робот на гусеничном ходу с дистанционным управлением, который нес сумку с сотовым телефоном внутри, а также микрофоны, которые можно было прикрепить к внешней стороне грузовика с помощью дистанционных манипуляторов, чтобы слушать, что происходит внутри. К тому времени здания, окружающие грузовик, были эвакуированы и установлен периметр в сто ярдов. Робот подъехал к закрытым и запертым двойным грузовым дверям в задней части грузовика, достаточно далеко, чтобы можно было открыть одну дверь.

Громкоговоритель на роботе саперов с треском ожил: “Внимание, есть люди внутри грузовика. Это сержант Луис Кортес из Департамента шерифа округа Лос-Анджелес. Мы хотели бы поговорить с тем, кто находится внутри. Мы не причиним вам вреда. Невооруженный робот с дистанционным управлением находится за грузовиком. Он несет сумку, в которой находится телефон. Вы можете открыть грузовую дверь с правой стороны, протянуть руку и взять сумку с телефоном. Уверяем вас, мы не собираемся вас обманывать. В сумке находится только телефон, и мы не будем пытаться арестовать или напасть на вас. Мы хотим поговорить с тем, кто является ответственным. Пожалуйста, возьми трубку ”.

Помощник шерифа начал повторять сообщение на испанском, когда те, кто находился снаружи грузовика, увидели, как правая ручка грузовой двери сдвинулась и через несколько мгновений открылась. Робот был расположен идеально — все, что нужно было сделать человеку внутри, это открыть дверь менее чем на шесть дюймов, протянуть руку менее чем на половину длины руки и схватить…

Внезапно обе грузовые двери разлетелись на части и полностью слетели с петель, когда изнутри грузовика вырвался какой-то чудовищный выброс энергии. Полицейские инстинктивно пригнулись за машинами и баррикадами, ожидая, что на них обрушится ударная волна от мощного взрыва бомбы, но ничего не произошло. Когда они посмотрели вверх, все, что они увидели…

... был большим десятифутовым двуногим киборгом, который только что спрыгнул с задней части грузовика. На глазах у изумленных полицейских Ариадна Вега, управлявшая кибернетическим пехотным устройством, обогнула грузовик и бросилась к главному входу в Джакаранда—холл - она скрылась из виду еще до того, как большинство из них осознало, что они только что видели.

Вход и коридоры внутри здания были пусты — Ариадна могла отслеживать радиочастоты полиции кампуса с борта отдела уголовного розыска, поэтому она знала, что все были эвакуированы. Бег на четвереньках — одобренный CID метод штурма здания, усвоенный на собственном горьком опыте во время штурма офисного здания нефтеперерабатывающего завода Оперативной группой TALON в Каире — она направилась наверх, на третий этаж инженерного корпуса. Она ненадолго задумалась о том, как она совершит свой последний заход на цель, но быстро решила, что есть только один способ сделать это

Пригибаясь, чтобы не задеть потолок, бегая на четвереньках, она галопом завернула за угол, по коридору ... и врезалась прямо в дверь в конце коридора. Ей потребовалось всего два удара сердца, чтобы увидеть, что внешний офис пуст, поэтому она развернулась и бульдозером протиснулась прямо в другую дверь слева от нее, затем немедленно поднялась на левое колено, повернулась к окнам, подняла свои механические руки, чтобы схватить любого в пределах досягаемости, и развернула двадцатимиллиметровую пушку в своем рюкзаке, все одним плавным движением. Она услышала женский и мужской крики, и огни замерцали. “Стоять!” крикнула она. “Никому не двигаться!”

Затем она услышала звук хлопков. Ари обернулась и увидела не кого иного, как полковника Егора Захарова собственной персоной, сидящего в удобном кресле ее отца во главе неофициальной зоны для встреч перед столом ее отца и аплодирующего ее появлению! На кофейном столике перед ним стоял поднос с кофейными чашками и блюдцами — теми, которые она подарила своему отцу, когда он стал председателем инженерной школы в Нортридже!—и даже тарелку с печеньем. Она нацелила свою пушку прямо в ухмыляющееся лицо Захарова и…

“Без пары, ни &##241;о”, - сказала мать Ариадны Эрнестина. Ариадна в полном удивлении подняла глаза и увидела своего отца, сидящего за своим столом в углу позади Захарова, а ее мать прямо рядом с ним. Они сжимали друг друга, но от удивления, а не от страха. “Это ты, Ариадна?”

Ариадна немедленно протянула руку и в мгновение ока схватила Захарова за горло, подняв его достаточно высоко, так что его пальцы ног едва касались ковра. “¿Устед эль да ñо дос?” спросила она.

“У нас все хорошо, дорогая”, - сказала Эрнестина. “Егор был настоящим джентльменом”.

“Егор... джентльмен...?”

“Позволь ему объяснить, Ари”, - сказал ее отец Доминик. “Вы можете принять свое собственное решение, но мы верим тому, что он сказал нам”.

“Ты... веришь...ему? ” Недоверчиво спросила Ариадна. “Этот человек - международный террорист и массовый убийца! Он организовал самые смертоносные атаки во всем мире!Что он тебе сказал? Он накачал тебя наркотиками? Неужели он...?”

“Он ничего не сделал, кроме как назначил встречу, чтобы поговорить с нами. Он сказал...”

“Он назначил встречу? ”

“Возможно, тебе следует дать мужчине отдышаться, чтобы он мог сказать тебе сам, Ари”, - сказал ее отец с намеком на улыбку на лице. “Он выглядит так, будто начинает синеть”.

“Я должен убить его только за то, что он подошел к тебе!” Ари повернулся обратно к Захарову, который действительно начал выглядеть так, будто у него было какое-то расстройство — он задыхался, как рыба, вытащенная из воды, в течение нескольких мгновений после того, как она, наконец, опустила его на пол и ослабила, но не ослабила хватку на его шее. “Ты пришел сюда, чтобы убить моих мать и отца, не так ли, хиджопута?”

“Ариадна!” ее мать увещевала ее. “Следи за своим языком!” Было забавно наблюдать, как робот недоверчиво качает головой.

“Я пришел here...to дам вам ... информацию”, - сказал Захаров, его голос был напряженным и хриплым, когда он отдышался. “Убей меня, если хочешь, но выслушай меня. Возможно, я даже смогу тебе помочь ”.

“Твоя помощь? Ты хочешь помочь мне? ”

“Меня обманули, доктор Вега, и у меня не хватает ресурсов, чтобы отомстить”, - сказал Захаров. “Послушай меня две минуты, и я скажу тебе, кто стоит за этим мексиканским иммиграционным безумием”.

БЕЛЫЙ ДОМ,

ВАШИНГТОН, округ Колумбия

Спустя КОРОТКОЕ ВРЕМЯ

“Я приношу извинения за путаницу, господин президент”, - сказал Феликс Дíази, когда он принял звонок от президента Соединенных Штатов в офисе президента Мексики. “Я несколько затрудняюсь объяснить, что произошло. Все, что я знаю наверняка, это то, что президент Маравильозо, вице-президент, министр обороны и несколько других членов Совета министров Правительства пропали без вести или находятся без связи с внешним миром. Как пятый в очереди наследования президентских полномочий, я временно взял на себя роль президента, пока не будет проведено тщательное расследование ”.

“Вы думаете, это связано со взрывом посольства в Федеральном округе, министр ДиíАзи?” - спросил президент Соединенных Штатов. “Происходит ли переворот? Неужели все это подстроено этим фанатиком правого толка команданте Веракрусом?”

“Опять же, сэр, на данный момент у меня нет такой информации”, - сказал D &# 237;az. “Ситуация здесь запутанная и изменчивая”.

“Я хочу знать только одно, министр Д &# 237;аз: все эти заявления и угрозы от этого парня, команданте Веракруса, санкционированы и одобрены мексиканским правительством? Мне нужен только простой ответ ”да" или "нет"."

“Я заверяю вас, господин президент, что этот персонаж команданте Веракрус говорит не от имени Мексики”, - ответил министр внутренних дел Феликс Д'Аз. “Однако Эрнесто Фуэрса является частным гражданином Мексики; он не был обвинен ни в каких преступлениях здесь, в Мексике, и поэтому обладает конституционной свободой передвигаться и выступать, где пожелает; и если частные средства массовой информации в моей стране желают предоставить ему эфирное время для выражения своего мнения, это их решение ”.

“Министр Д &# 237;аз, его замечания подстрекательские, контрпродуктивные и явно опасные”, - сказал Конрад. “Города и округа по всей территории Соединенных Штатов жалуются на пробки на дорогах, акты вандализма и насилия, кражи, нападения — и все из-за заявлений этого человека. Поскольку ваше министерство внутренних дел контролирует средства связи в вашей стране, я хочу знать, являются ли его замечания официально —”

“Я много раз излагал вам официальную позицию моего правительства, господин президент”, - прервал его Диíаз. “Мексика желает участвовать в разработке справедливой программы иммиграции и пограничной безопасности совместно с вашим правительством”.

“И что это такое?”

“Очень просто, сэр: все вооруженные силы на границе США и Мексики должны быть выведены; все мексиканские граждане, содержащиеся в местах содержания под стражей, должны быть немедленно освобождены; следует немедленно начать программу по трудоустройству приезжих, при этом гражданам Мексики, желающим работать, разрешается регистрироваться у своих работодателей или непосредственно через ваше бюро службы гражданства и иммиграции, не требуя от них возвращения в Мексику; всем мексиканским рабочим в Соединенных Штатах должна быть гарантирована минимальная заработная плата на федеральном уровне или в штате, в зависимости от того, что выше; и всем гражданам Мексики, проживающим и работающие в Соединенных Штатах более двух лет должны получать идентификационную карточку социального страхования, а не просто бесполезный идентификационный номер налогоплательщика ”.

“То, чего вы хотите, обсуждается в Конгрессе прямо сейчас, министр”.

“Это обсуждалось слишком долго — и пока это обсуждается, наши граждане умирают в ваших пустынях, их обманывают из-за справедливой заработной платы, им отказывают в пособиях работникам, и им не разрешается даже открывать банковский счет или обращаться к врачу в некоторых районах”, - сказал D & # 237;az. “Это должно немедленно прекратиться, господин Президент. В противном случае, я думаю, нашим людям следует поступить именно так, как рекомендует мистер Фуэрза: для их собственной безопасности им следует убраться из Соединенных Штатов и не возвращаться, пока ситуация не изменится ”.

“Министр Д'Аз, миллионы ваших людей пострадают, если они просто уйдут вот так”, - сказал Конрад. “Уже тысячи невинных людей, в основном мексиканцев, получили ранения в результате нападений, дорожно-транспортных происшествий, взрывов, драк и мародерства. Несколько сотен были убиты. В то же время у них нет ни работы, ни дохода, и они преуспели только в создании хаоса, страха и замешательства. Многие из ваших людей обвинялись в преступлениях на почве ненависти, нападениях на расовой почве, саботаже, вандализме и даже убийстве. Это то, чего ты хочешь?”

“Мексика хочет только справедливости, равенства и свободы, господин президент”, - сказал D íaz. “То, что происходит на улицах вашего города и в залах вашего Конгресса, полностью зависит от вас. Я предлагаю вам сначала взять под контроль разжигателей ненависти и расистов в вашей собственной стране, как Боб О'Рурк, прежде чем обвинять бедных перемещенных лиц из Мексики!”

“Боб О'Рурк был убит сегодня рано днем, министр Диаз, в результате взрыва мощной бомбы, заложенной в его машину”, - сказал президент. “Я предполагал, что вы были в курсе этого”.

Ди &# 237;аз долгое время молчал, затем: “Если вы ожидали, что я буду сожалеть о смерти О'Рурка, господин Президент, я, без сомнения, разочарую вас”, - сказал он более спокойным тоном. “Это не имеет значения. Он не был представителем вашего правительства, так же как команданте Веракрус не является представителем нашего. Подтолкните свой Конгресс к принятию какого-нибудь реального закона об иммиграционной реформе и немедленно подпишите его, иначе кровь многих других невинных трудолюбивых людей будет на ваших руках ”.

Президент Конрад несколько мгновений молчал, затем: “Я понимаю, что сейчас там непросто, министр Д'Аз”, - сказал он. “Я позвонил, чтобы спросить, могут ли Соединенные Штаты сделать что-нибудь, чтобы помочь. Президент Маравиллозо дала нам разрешение направить ФБР и военных следователей в вашу страну, чтобы...

“Боюсь, что сейчас это будет невозможно, господин президент”, - сказал Диíаз. “Как директор отдела внутренних расследований в Мексике, я не могу выделить рабочую силу для оказания помощи американским следователям, пытаясь провести наше собственное расследование. Совет правительства, законодательный орган и народ не позволят американскому расследованию превзойти наше собственное ”.

“Вы не понимаете, министр”, - сказал Президент. “Инцидент в Эль-Сентро произошел на территории США с участием американского военного и гражданского персонала. Посольство США считается американской территорией. У вас есть договорные обязательства, которые позволяют нам привлекать наших собственных следователей в подобных случаях. Я требую от вашего правительства полной —”

“Прошу прощения, сэр?” Диíаз прервал, его голос довольно дрожал от гнева. “Ты только что сказал мне, что ‘требуешь’ чего-то? Как ты смеешь так со мной разговаривать? Вы бы никогда не осмелились сказать даже доставщику пиццы в вашей стране, что вы чего—то "требуете" - я думаю, вы были бы вежливы и вместо этого попросили. Как вы смеете выдвигать требования к этому правительству?”

“Сэр, на нашей территории было совершено ужасное преступление”, - сказал президент Конрад. “ФБР - наша главная федеральная следственная организация. Поскольку в инциденте участвовал вертолет Корпуса морской пехоты США, Министерство обороны и военно-морской флот также будут задействованы наряду с другими ведомствами. Самолет, атаковавший близ Эль-Сентро, прилетел из Мексики — вы сами это признали. Теперь я expect...no Министр, я требую, чтобы ваше правительство сотрудничало с ФБР и расследованием генерального прокурора Военно-морского флота. Ты также будешь—”

“Мистер Конрад, Мексике предстоит провести собственное расследование ”, - парировал Ди &# 237;аз. “Насколько я помню, мексиканским следователям не разрешалось находиться на территории США для расследования смертей мексиканских граждан от рук ваших военных на Первом валу в течение нескольких дней, пока у ваших так называемых следователей не появилась возможность очистить места преступлений, чтобы наши следователи по пограничным делам не смогли собрать никаких полезных доказательств ...”

“Вы обвиняете Соединенные Штаты в уничтожении улик в ходе уголовного расследования?”

“Я говорю вам, мистер Конрад, что Мексика не знает и, вероятно, никогда не узнает истинной причины гибели наших граждан от рук робота, работающего от имени операции ”Оплот", и это из-за необоснованных и незаконных требований, которые вы нам предъявили", - с горечью ответил D íaz. “Нам не разрешали проводить расследование или допрашивать свидетелей в течение почти трех дней после произошедшего инцидента. Теперь вы ожидаете, что Мексика не только позволит вашему ФБР и ВМС сопровождать наших следователей, но и требуете, чтобы они возглавить наше расследование, распустив все мексиканские правоохранительные органы, как какого-нибудь третьесортного циркового клоуна? Я думаю, что нет!”

“Министр Диíаз, я, конечно, не —”

“Мистер Конрад, здешнее министерство иностранных дел запросило разрешение у вашего Государственного департамента разрешить мне бесплатные дипломатические поездки в пределах Соединенных Штатов, в частности, для обращения к Совету Безопасности Организации Объединенных Наций, чтобы выразить недовольство моей страны в связи с вашим вооружением на границе, незаконным задержанием мексиканских граждан и актами насилия в отношении мексиканских граждан ”, - сказал D íaz. “Я не получил любезного ответа, который я нахожу очень тревожным. Это ваше намерение лишить меня въезда в вашу страну и всех дипломатических привилегий?”

“Конечно, нет — не в это время”, - ответил Президент. “Мексика не входит в наш список спонсоров терроризма — хотя, если ситуация ухудшится или если мы получим дополнительную информацию, касающуюся участия вашего правительства в террористических актах в Соединенных Штатах, это может измениться”.

“Это звучит как угроза, Конрад”, - сказал Диíаз. “Вы угрожаете мне, мистер Конрад? Вы пытаетесь принудить меня к действиям, противоречащим политике и законам моего правительства?”

“Я констатирую факты, министр Диаз”, - сказал Президент. “Я посовещаюсь с государственным секретарем и узнаю о вашем заявлении, и на данный момент я не вижу причин для каких-либо неоправданных задержек. Но Соединенные Штаты не позволяют главам правительств, которые спонсируют терроризм, въезжать в Соединенные Штаты ”.

“Я надеюсь, вы готовы к существенному международному осуждению, если откажетесь позволить мне выступить перед Организацией Объединенных Наций в Нью-Йорке”, - сердито сказал Диíази. “Я надеюсь, что ваше удивительное отсутствие суждения и рассудительности вызвано горем и замешательством в связи с недавним насилием, мистер Конрад, а не какой-то новой конфронтационной и расистской политикой по отношению к Мексиканским Соединенным Штатам. Подумайте хорошенько, прежде чем действовать в соответствии с этими ненавистническими импульсами или ошибочными параноидальными советами ваших неоконсервативных, разжигающих войну советников ”.

“Я внимательно прислушаюсь к вашему совету, министр”, - сказал президент Конрад. “Тем временем у меня есть возможное решение для всех тех граждан Мексики, которые, возможно, пожелают вернуться в Соединенные Штаты”.

“О?”

“Мы разработали технологию идентификации, которая проста, ненавязчива, точна и надежна”, - сказал Президент. “В течение нескольких недель он может быть готов к массовому внедрению. Это предоставит тысячам граждан идентификационный код, который может быть использован сотрудниками иммиграционной службы и правоохранительных органов для определения личности любого человека ”.

“У нас уже есть идентификационные карточки, мистер Конрад”.

“Это не карта — это таблетка, которую человек проглатывает. Таблетка ...”

“Ты сказал, таблетку?”

“... высвобождает тысячи крошечных нанотрансмиттеров в теле, которые передают закодированный сигнал при допросе. Закодированный сигнал может быть сопоставлен с официальными документами, удостоверяющими личность, чтобы —”

“Вы предлагаете, чтобы наши люди проглотили радиомаяк, который сообщает властям об их местонахождении двадцать четыре часа в сутки?” Недоверчиво спросил Диíаз. “Это самая безумная и навязчивая идея, которую я когда-либо слышал!”

“Я знаю, это звучит радикально”, - сказал президент, - “но устройства абсолютно безвредны —”

“Вы сумасшедший, мистер Конрад! Я никогда не смог бы рекомендовать гражданам моей страны когда—либо участвовать в таком диковинном...!”

“Министр Д & # 237;аз, я предлагаю, чтобы каждому гражданину Мексики, который желает вернуться в Соединенные Штаты, было разрешено просто вернуться в эту страну и вернуться к своей работе и дому, просто предъявив мексиканское удостоверение личности и проглотив таблетку NIS —”

“‘Хороший?"-спросиля. Так ты называешь это... Это чудовищное подслушивание Старшего брата?”

“Наличие идентификационного кода доказывает, что человек решил подчиняться закону и уважать наши границы и обязательства в области безопасности”, - сказал президент. “Система NIS сократит время, необходимое для идентификации лиц, имеющих право на получение статуса гастарбайтера: любой, у кого есть код, может остаться и участвовать в программе для гастарбайтеров; любой, у кого нет такого кода, будет задержан. Это справедливое, ненавязчивое и простое решение ... ”

“Это вообще не решение — это грубое ущемление основного права человека на свободу и неприкосновенность частной жизни!” Феликс Диíаз парировал. “Вы действительно ожидаете, что эта так называемая ‘Хорошая’ программа заменит серьезные и равноправные переговоры между нашими странами по разрешению этого кризиса, или вы ожидаете просто диктовать, чтобы эта потусторонняя, драконовская мерзость была реализована?” Он не дал президенту Конраду возможности ответить. “Вы можете позвонить мне, когда у вас появится серьезное решение для обсуждения, сэр. Хорошего вам дня”. И соединение прервалось с громким кррааком!

Президент вернул телефонную трубку на рычаг и откинулся на спинку стула, глядя в окно. “Что ж, идея с NIS лопнула, как свинцовый шарик”, - угрюмо сказал он. “Но по мере того, как я объяснял это D &# 237;az, для меня это начало звучать все лучше и лучше” .

“Он никогда не взлетит, сэр”, - сказал начальник штаба Томас Кинсли. “В любом случае, это безумная идея — я был бы удивлен, если бы кто-нибудь в Мексике хоть немного заинтересовался этой идеей. Но как насчет Díaz, сэр? Это звучало так, как будто он теперь главный?”

“Абсолютно”, - сказал президент. “Феликс Д'Аз определенно звучит так, как будто он взял верх — он почти не упоминал Маравильозо и кого-либо еще в правительстве, как будто их никогда и не существовало. Боже, я думал, Маравиллозо метатель бомб — D & # 237;az добился своего десятью способами до воскресенья ”. Он повернулся к Кинсли и спросил: “Что мы знаем о D íaz, Том?”

“Феликс Д'Аз - крупный игрок - очень богатый, очень популярный, с очень сильными политическими связями, ястребиный, очевидный кандидат в президенты на следующих выборах”, — сказал Кинсли. “Ходят слухи, что он и Маравильозо поддерживали отношения друг с другом в течение нескольких месяцев — я слышал, прямо в президентском дворце.

“Министерство внутренних дел является одним из самых важных и далеко идущих в мексиканском правительстве, а Феликс Д'Аз - практичный, знающий администратор”, - продолжил Кинсли. “Он контролирует разведывательный аппарат, пограничные патрули, бюро по борьбе с наркотиками, федеральную полицию и все внутренние расследования - почти все, кроме иностранных дел, судов и вооруженных сил, и, вероятно, он также приложил к этому руку. Министерство внутренних дел почти так же хорошо оснащено, как и военные, особенно вдоль границы ”.

“Мне нужна информация о ситуации там”, - потребовал Президент. “Мне нужно выяснить, устроил ли Вашингтон государственный переворот и с чем мы столкнулись”.

“У нас нет действующего посольства в Мехико, которое могло бы помочь нам раздобыть информацию для нас, сэр”, - сказал советник по национальной безопасности Рэй Джефферсон, “поэтому нам придется полагаться на техническую и человеческую разведку, чтобы получить информацию, что потребует времени. Но если эти нападения мексиканских мигрантов поддерживаются или даже организованы Феликсом Д'Аз, и он сейчас возглавляет правительство, мы можем столкнуться с продолжительным и смертоносным мятежом против Соединенных Штатов — возможно, даже с партизанской войной ”.

Президент вскинул голову, как будто в Овальном кабинете прогремел выстрел, но начальник штаба первым возразил: “Сержант-майор, как обычно, вы слишком остро реагируете на недавние события. Каким мог быть его мотив?”

“Именно то, что происходит, мистер Кинсли: хаос, столпотворение, ненависть, недоверие, замешательство, страх и насилие”, - сказал Джефферсон. “Мятеж выдвигает вопрос иммиграционной реформы — точнее, либерализации иммиграции - на передний план”.

“Как? Чего он надеется добиться?”

“Считаете ли вы, мистер Кинсли, что Конгресс, вероятно, примет какой-либо закон, который ограничит иммиграцию сейчас, когда тысячи мексиканских рабочих покидают страну каждый день?” - Спросил Джефферсон. “Люди не будут заострять внимание на насилии — на самом деле, я думаю, что больше людей, скорее всего, обвинят правительство США в том, что оно вызвало насилие нашими ‘радикальными’ мерами безопасности на границе. Меры по проиммиграционной реформе будут рассматриваться как способ остановить насилие и вернуть жизнь каждого к нормальной жизни. Чем более ограничительными или обременительными будут правила и требования для установления права на труд, депортацию, оплату труда, льготы и гражданство, тем больше народ и Конгресс будут выступать против этого. Все попытки обеспечить значимую безопасность границ и контроль над нелегальной иммиграцией будут отброшены в сторону ”.

“Это безумие”, - сказал Кинсли. “Вы не можете поверить, что Мексика намеренно поощряет людей нападать на Соединенные Штаты, чтобы добиться разрешения ситуации с нелегальной иммиграцией?”

“Нет, мистер Кинсли, я предполагаю, что силы внутри мексиканского правительства, которым, возможно, помогает Консорциум, а также радикальные лидеры, такие как Эрнесто Фуэрса, организуют жестокие нападения на Соединенные Штаты, чтобы подстрекнуть свой народ к реакции против Соединенных Штатов, будь то с помощью насилия или просто бросив свою работу и отправившись на юг”, - ответил Джефферсон. “Могут быть и другие причины — политические, финансовые, криминальные, даже связи с общественностью, — но, делая то, что они делают, они вынуждают Соединенные Штаты тратить много политических, финансовых и военных ресурсов на решение этого вопроса. Я не знаю, помогает ли мексиканское правительство повстанцам, но им это и не нужно — все, что им нужно, это подыгрывать. Что бы они ни делали, мистер Кинсли, это работает ”.

“Я все еще не верю в это, сержант-майор”, - сказал Кинсли. В этот момент зазвонил телефон. Кинсли поднял его, прислушался ... и громко застонал. “Предполагаемый теракт в университете к северу от Лос-Анджелеса”, - сказал он после того, как положил трубку. “Возможно, заминирован грузовик возле инженерного здания. Этим занимаются шерифы округа Лос-Анджелес и саперы Калифорнийского дорожного патруля”. Советник по национальной безопасности заметил, что президент ничего не сказал, как будто подозрения в том, что террористы заложили бомбы в грузовики, были таким же обычным явлением, как дорожно-транспортные происшествия в наши дни. Но это то, к чему пришел мир, с сожалением подумал он: если это было не больше, чем Девять-Одиннадцать, нападения Консорциума на Хьюстон или наводнения в Новом Орлеане, это вряд ли больше регистрировалось на радарах Белого дома.

В этот момент беспроводной КПК Рэя Джефферсона издал звуковой сигнал. Зная, что только чрезвычайно срочное сообщение могло достучаться до него во время встречи в Овальном кабинете, он вытащил устройство из кармана пиджака и активировал его. Он быстро прочитал, его лицо вытянулось; мгновение спустя на нем появилось выражение изумления. “У меня есть последние данные о ситуации в университете, господин президент”, - сказал он, изумленно качая головой, “и вы не поверите этому”.

ГЛАВА 12

Над ЮЖНОЙ АРИЗОНОЙ

НА СЛЕДУЮЩИЙ ВЕЧЕР

Цель была более чем в тысяче ста милях впереди — почти шесть часов полета в одну сторону.

Самолет совершил свою последнюю дозаправку над территорией США с воздушного заправщика MC-130P Combat Shadow низко над районом долины Серных источников в юго-центральной Аризоне, непосредственно перед пересечением границы около 9 часов вечера по местному времени. Летевший на высоте менее пятисот футов над землей самолет все еще был замечен антитеррористическими радарами Национальной безопасности США и воздушными шарами, но сообщение об этом уже было передано, и никакой радиоконтакт с самолетом никогда не устанавливался и даже не предпринимался.

После дозаправки два самолета летели в тесном строю, при этом пилоты использовали очки ночного видения, чтобы видеть друг друга ночью. Каждый самолет был оснащен специальными инфракрасными габаритными огнями, которые были видны только тем, кто носил NVGS, так что с точки зрения пилотов это было очень похоже на полет в туманных дневных погодных условиях. Пилоты каждого самолета время от времени менялись позициями, чтобы избежать усталости, при этом второй пилот одного самолета брал управление на себя, а затем переходил на противоположное крыло другого самолета. Два винтовых самолета были довольно хорошо подобраны по характеристикам, причем меньший самолет имел небольшое преимущество перед своим четырехмоторным лидером, но все же мог достаточно легко идти в ногу. На протяжении всех смен позиций и пилотов, и независимо от внешних условий, самолеты никогда не отклонялись друг от друга дальше, чем на расстояние размаха крыльев, и никогда не поднимались выше восьмисот футов над землей.

Мексиканский радар наблюдения в Сьюдад-Хуаресе ненадолго засек самолет вблизи города Янос, когда он направлялся на юго-восток, и была предпринята одна попытка связаться с ним по радио, но ответа не последовало, поэтому операторы радара проигнорировали это. Мексиканским военным были поручены в первую очередь операции по борьбе с повстанцами, а во вторую очередь — борьба с наркотиками — и даже эта миссия занимала очень отдаленное второе место, - но эти силы были в основном сосредоточены вдоль южной границы и береговой линии: в северной Мексике недалеко от США.На южной границе практически вообще не было военного присутствия. Конечно, если был замечен низко летящий самолет, направляющийся на юг, это не было причиной для тревоги. Обычный отчет был отправлен по линии в штаб-квартиру мексиканской противовоздушной обороны в Мехико, и контакт немедленно был забыт.

Из Яноса самолет направился на юг над северной частью Западных гор Сьерра-Мадре. Самолет поднялся выше, теперь на тысячу футов над землей, но в горах он был практически невидим для радаров из Эрмосильо, Чиуауа и Сьюдад-Обрегóн.э. Над шахтерским городом Урике самолет отклонился на юго-восток, оставаясь на “военном гребне” горного хребта, чтобы полностью затеряться в помехах наземных радаров. Этот двухчасовой отрезок был самым тихим - центральная Мексика была почти лишена каких—либо населенных пунктов вообще и практически не имела военного присутствия. Они получили самый короткий писк от своих радиолокационных приемников предупреждения, когда проходили в пределах ста миль от радара захода на посадку Mazatl án, но они были далеко за пределами досягаемости и их невозможно было обнаружить на их высоте.

На этом участке полета самолет выполнил еще одну дозаправку в воздухе на малой высоте, гарантируя, что меньший самолет был полностью заправлен, прежде чем продолжить полет. MC-130P имел боевую дальность почти четыре тысячи миль и мог с легкостью совершить два полных полета туда и обратно; меньший самолет имел лишь половину дальности полета и нуждался в дополнительном топливе для поддержания и без того небольшого запаса прочности. После взлета MC-130P вышел на орбиту на высоте тысячи футов над землей примерно в шестидесяти милях к северо-западу от города Дуранго, над наиболее изолированной частью центральной горной цепи Сьерра-Мадре Западная и непосредственно в “мертвой зоне” нескольких радиолокационных систем наблюдения и управления воздушным движением. Офицер радиоэлектронной борьбы на борту "Боевой тени" был в поиске любых признаков обнаружения, но электромагнитный спектр оставался тихим, когда два самолета разделились.

К северу от города Сакатекас небольшой самолет направился дальше на восток, чтобы избежать столкновения с мощной радиолокационной системой Гвадалахары, обеспечивающей воздушное движение и противовоздушную оборону. Теперь самолет больше не находился над горами, а летел в центральной долине Мексики, поэтому он снова находился на высоте не более пятисот футов над землей, используя радар для обхода местности, точную навигацию со спутника, приборы ночного видения, которые позволяли легко видеть землю и крупные препятствия, а также цифровые карты рельефа и препятствий фотографического качества с компьютеризированными аудио- и визуальными предупреждениями о близлежащих радиовышках и линиях передачи. К северо-востоку от города Сан-Луис-Потос í самолет резко повернул на юг, чтобы избежать радиолокатора прибрежного наблюдения Тампико.

Теперь самолет летел в самом сердце населенных пунктов Мексики, где 80 процентов населения страны находились в радиусе ста миль от их нынешнего местоположения, а также большая часть радаров противовоздушной обороны, наблюдения и воздушного движения страны. К тому же, теперь у них было очень мало местности, на которой можно было спрятаться. Находясь вдали от городов и автомагистралей, полагаясь в основном на темноту, чтобы скрыть свое присутствие, экипаж самолета подготовился к самой опасной части миссии. После более чем пяти часов относительной тишины последние двенадцать минут обещали быть действительно очень напряженными . Экипаж выполнил свой контрольный список “До проникновения в защищаемую зону противника”, убедившись, что все огни выключены, радиоприемники настроены так, чтобы избежать любых случайных передач, кабина разгерметизирована и безопасна, а члены экипажа, ожидающие в грузовом отсеке, были предупреждены, чтобы подготовиться к маневрам уклонения и возможным враждебным действиям.

Так или иначе, после событий, произошедших за последние несколько дней, было нетрудно представить, что они летели над вражеской территорией — даже несмотря на то, что они летели над Мексикой.

Непосредственно перед последним поворотным пунктом над городом Сьюдад-Идальго, в восьмидесяти милях к северо-западу от Мехико, на “КАРАУЛ”, международной частоте экстренной связи, поступило первое радиосообщение на английском языке: “Неопознанный самолет на радиале два девять ноль градусов над Мехико VOR, семьдесят три DME, это Центр Мехико, режим оповещения три пять-семь-один-семь; идентификатор и контактный центр на один-два-восемь целых три десятых, УВЧ три-два-семь десятых ноль. Подтверждаю немедленно.” Это повторилось несколько раз на английском и испанском языках, даже после того, как возвращение радара полностью исчезло из поля зрения.

Разумеется, на сообщение так и не был дан ответ, что послужило лишь сигналом для Fuerza Aerea Mexicana, мексиканских военно—воздушных сил и Сил внутренней обороны Министерства внутренних дел. У мексиканских военно-воздушных сил была одна авиабаза к северо-востоку от Мехико, предназначенная для противовоздушной обороны, с девятью приписанными к ней истребителями F-5E Tiger II; два находились в круглосуточной готовности. К тому времени, когда самолет находился в двадцати милях к западу от Мехико, истребители были в воздухе. Но у пилотов было очень мало реальной подготовки по противовоздушной обороне в ночное время на малых высотах, а радары на самолетах Tiger IIs американского производства не были предназначены для обнаружения низколетящих самолетов на фоне сильно развитой промышленности и населенного пункта, поэтому истребителям не оставалось ничего другого, как выполнять патрулирование на средней высоте, вдали от маршрутов прибытия и отлета коммерческих авиакомпаний и окружающей высокогорной местности, и надеяться, что мексиканская служба воздушного движения сможет снова обнаружить неопознанный самолет и направить его достаточно близко для визуального контакта.

Но реакция Министерства внутренних дел была совершенно иной. Министерство, которому в первую очередь поручено выявлять, отслеживать и останавливать повстанцев и революционеров, которые могут угрожать республике, реагировало на каждое такое предупреждение, каким бы незначительным оно ни было, как на надвигающийся переворот или нападение на столицу.

Политическая полиция, которая командовала более крупными вертолетными силами, чем армия и ВВС вместе взятые, немедленно запустила над столицей несколько десятков вертолетов различных модификаций, в основном патрульных вертолетов американского и бразильского производства, на борту которых находился экипаж из двух человек, наблюдатель / снайпер в тылу, а также прожекторы; некоторые были оснащены инфракрасными камерами. Вертолеты пролетели по заранее спланированным маршрутам патрулирования над столицей, сосредоточившись на сканировании правительственных зданий, посольств и резиденций на предмет любых признаков опасности. Еще дюжина вертолетов была приведена в состояние боевой готовности, готовая немедленно отреагировать в случае необходимости; Министерство внутренних дел также могло реквизировать столько самолетов любого типа, сколько оно хотело, включая вертолеты и боевые вертолеты с неподвижным крылом, а также большие транспортные средства. Небольшой парк вертолетов VIP-персон также был переведен в режим ожидания или заранее размещен в различных местах вокруг столицы, готовый увезти высокопоставленных членов правительства в безопасные места.

В то же время двадцать пять тысяч сотрудников полиции федерального округа были приведены в полную боевую готовность и им было приказано прибыть на свои места службы или выполнить срочные задания. В пределах Федерального округа полиция Федерального округа имела полный контроль даже над вооруженными силами; они были так же хорошо оснащены, как и вооруженные силы, включая бронетранспортеры, противотанковое оружие, ударные вертолеты и даже легкие танки. Эти наземные и воздушные силы были развернуты по всему Федеральному округу и немедленно начали перекрывать боковые улицы, закрывать бары и рестораны, ограничивать доступ граждан к их домам и устанавливать строгий контроль за передвижением по всей столице. Наибольшая концентрация федеральной окружной полиции была в Национальном дворце, Сокало, на Посольском ряду вдоль Пасео де ла Реформа между Мексиканской фондовой биржей и районом Чапультепек-Поланко, в крупных отелях рядом с Монументом Независимости и парком Линкольна, а также в самом Министерстве внутренних дел.

Ко всем этим силам защиты была примешана Политическая полиция, чьей основной задачей было поддерживать наблюдение за всеми важными и высокопоставленными мексиканскими политиками, их семьями и основными партнерами, включая их персонал, банковские счета, телефоны, электронную почту и почтовую корреспонденцию, как неофициальную, так и официальную; и Сомбрас, Подразделение специальных расследований, назначенное следить за лицами самого высокого уровня в мексиканском правительстве и сообщать о любых подозрительных действиях непосредственно Феликсу Д'аз. Во время этих чрезвычайных ситуаций каждого сотрудника политической полиции доставили в штаб-квартиру министерства в Боске-де-Чапультепек и приказали обновить свои контактные файлы и начать тщательное наблюдение за назначенными целями, чтобы обнаружить любые намеки на возможные заговоры против правительства.

Расположенный на юго-центральной окраине парка Чапультепек, к югу от зоопарка и к западу от Кастильо-де-Чапультепек, комплекс Министерства внутренних дел фактически представлял собой обнесенную стеной крепость — в отличие от большинства правительственных зданий в Мехико, гражданам не разрешалось свободно приходить и уходить, и экскурсий не проводилось. Ряд офисных зданий в наполеоновском стиле окружал комплекс, создавая внешнюю стену комплекса, на крышах которого размещалась федеральная окружная полиция, вооруженная автоматическим оружием. С каждой стороны здания были соединены арками в испанском стиле с богато украшенными железными воротами. Ворота выглядели декоративно, но они были усилены, чтобы не дать пятитонному грузовику прорваться через них, а ширина проема была намеренно уменьшена до такой, чтобы он был меньше, чем у бронетранспортера.

Внутри внешних стен, образованных старыми офисными зданиями, находились операционные здания министерства — кабинеты следователей, средства связи, арсенал и казармы, размещенные в трех невзрачных прямоугольных коробчатых зданиях, расположенных в форме треугольника, расходящихся лучами от центра комплекса. В центре треугольника находилось главное здание министерства, выглядящая как восьмиэтажная башня сталинской эпохи, напоминающая простые блоки, постепенно уменьшающиеся в размерах, уложенные друг на друга, увенчанные высоким корпусом антенны, который поддерживал сотни антенн всех размеров и видов. В здании располагались не только кабинеты министра и его многочисленного бюрократического аппарата, но также центры электронного подслушивания и вычислительные центры, кабинеты аналитиков разведки, обширный тюремный комплекс, офисы политической полиции и Сомбрас, а также так называемый специальный медицинский центр в подземных помещениях - центр допросов.

В отличие от большей части красивой, изящной архитектуры Боске-де-Чапультепек или Сокало, Министерство внутренних дел было темным, не вдохновляющим, зловещим местом — и это было просто ощущение со стороны. Очень немногие люди когда—либо открыто говорили об этом учреждении, особенно о деятельности в здании центра, которое жители Мехико называли “лугар де ла оскуридад” — “место тьмы”. Это было задумано как послание жителям Мехико: мы наблюдаем за вами, и если вы посмеете перейти нам дорогу, именно сюда вас заберут.

“Какого черта мы вернулись сюда, Элварез?” - Рявкнул министр внутренних дел Феликс Д'Аз, когда они направлялись через бронированные двери в конференц-зал командного центра. “Если на нас нападут, я должен отправиться в аэропорт для эвакуации”.

“Самое безопасное место для вас, пока мы не получим отчет о маршруте эвакуации, находится здесь, в здании министерства — оно выдержит все, кроме прямой бомбардировки с воздуха”, - сказал заместитель министра Джос é Эльварез. “Как только я смогу убедиться в безопасности M &# 233; tro и аэропорта, мы вылетим. Тем временем вы можете получить отчет о ситуации из первых рук ”.

“Чушь собачья, Элварез. Давайте прямо сейчас отправимся в аэропорт на бронетранспортере министерства и...”

“Сэр, я не могу спланировать маршрут эвакуации без отчета от наших агентов по всему городу, даже если мы захватили основной боевой танк”, - решительно заявил Эльварез. “И если вы лично не прикажете своим сотрудникам обеспечить сохранность записей, собрать информацию и справиться с чрезвычайной ситуацией, они все покинут здание и оставят его широко открытым для того, кто вызвал эту тревогу”.

“Я лично вырежу глазные яблоки любому мужчине или женщине, которые сбегут от меня”, - прорычал Диíаз. Очевидно, он был не в восторге от этой ситуации, но он быстро последовал за ней. Остальные высокопоставленные сотрудники Министерства внутренних дел были уже на месте, когда Феликс Д'Аз вошел в конференц-зал. “Займите места”, - приказал он. “Докладывай”.

“Центр управления воздушным движением Мехико уведомил министра обороны о том, что неопознанный низколетящий самолет был ненадолго замечен на радаре примерно в семидесяти милях от города”, - ответил дежурный офицер командного центра. “Защита немедленно уведомила нас, и мы немедленно разослали приказ о чрезвычайных ситуациях во все департаменты внутренних дел”.

“Есть какие-нибудь признаки самолета?” - Спросил Диíаз. “Идентификация?”

“Нет, сэр”, - ответил он. “Как вы знаете, министр, существует только одна серьезная угроза правительству или Федеральному округу с воздуха, и это миссия по вводу спецназа, скорее всего, из Соединенных Штатов. Этот самолет летел со скоростью более трехсот километров в час, что означает, что это не был вертолет ”.

“Что тогда?”

“Скорее всего, разведывательный полет, какой-то зонд или предупреждение для нас”, - сказал дежурный офицер. “Слишком медленно для штурмовика — возможно, турбовинтового самолета типа С-130”.

“Предупреждение?”

“Простое сообщение, сэр: мы можем пролететь над вашей столицей в любое удобное для нас время, и вы ничего не можете с этим поделать”, - сказал Элварез. “В прошлом американцы совершали множество таких предупредительных полетов над Никарагуа, Гаити и Панамой до начала военных действий против них — это обычная тактика устрашения”.

“Свяжитесь с министерствами иностранных дел и обороны и спросите, просили ли американцы выполнить такой облет — возможно, для проверки своих радиолокационных систем, или для учений по спасению посольства, или по другой подобной причине, о которой нам не сообщили”. Эльварез немедленно передал приказ. Диíаз на мгновение задумался, затем пожал плечами. “Расследование кажется ненужным — американцы десятилетиями шпионили за нами, и многие из наших людей числятся у них на жалованье”, - сказал он, размышляя вслух. “Предупреждающее сообщение звучит более вероятным ...” Он остановился, его глаза расширились от страха. “Но мы не можем рассчитывать на то, что это просто предупреждение — мы должны предположить, что на нас напали, если не доказано обратное. Статус развертывания наших сил?”

“Все подразделения сообщают, что развертывание сил идет полным ходом”, - сказал Элварез. “Я лично получил визуальные отчеты штаба от моего штаба о наиболее важных точках — эти точки будут полностью укомплектованы персоналом в течение часа”.

“Комплекс Министерства внутренних дел?”

“Все защитные системы полностью укомплектованы и функционируют, сэр. Все сектора обороны и безопасности докладывают о полной укомплектованности и готовности ”.

“А министерство обороны?”

“Под полным наблюдением и в безопасности”, - ответил Элварез. Хотя Министерство национальной обороны размещалось в Национальном дворце, начальники штабов, основная часть военной бюрократии и штаб-квартира Первой военной зоны, фактические вооруженные силы, назначенные для защиты столицы, были расположены на крупной базе на крайнем западном краю Федерального округа, всего в трех милях к северо-западу от комплекса Министерства внутренних дел, известного просто как Кампо Милитар. Первая военная зона была крупнейшей из тридцати пяти зон Мексики, в ней насчитывалось чуть более пятнадцати тысяч пехота, морские пехотинцы и летчики распределены по дюжине баз в этом районе; два батальона, около шести тысяч пехотинцев и морпехов, были распределены по самому Кампо Милитар. “Похоже, они не привели гарнизон Кампо Милитар в боевую готовность и не развернули какие-либо силы где-либо в Федеральном округе. Они немедленно отреагировали отчетом о безопасности и статусе и предоставили нам довольно полный список оборудования, как и требовалось. Еще не было визуально подтверждено, что это оборудование действительно доступно для нас, но этот отчет будет опубликован в ближайшее время ”.

“Где генерал Рохас? Вам уже удалось установить его местонахождение?”

“Теперь выясняется, что генерал Рохас все это время находился в гарнизоне Кампо Милитар”, - доложил Эльварес после быстрого просмотра своих записей. “После объявления тревоги один из офицеров командного пункта проговорился, что генерал направлялся в район боевого штаба; позже это было подтверждено несколькими отслеживаниями сотовой связи”.

“Но визуально не проверено?”

“Нет, сэр”.

“Тогда мы должны предположить, что местонахождение Рохаса неизвестно”, - сказал D &# 237;az. “Я хочу, чтобы его точное местоположение было точно определено и визуально подтверждено, и я хочу, чтобы это было сделано немедленно”.

“Да, сэр”. Эльварез передал приказ, затем заглянул в лежащий перед ним блокнот, отмечая пункты в контрольном списке. “Тревога плюс тридцать минут”, похоже, пункты выполнены, сэр", - сказал он. “Следующие боевые пункты приведены в боевую готовность плюс один час. Я уведомлю Национальный дворец, Сенат и Палату депутатов, что ...”

В этот момент они услышали глубокое стаккато скорострельного крупнокалиберного пулемета, а секундой позже прозвучал сигнал тревоги, и на столе для совещаний зазвонили телефоны. “Что это?”- Потребовал Дíаз.

“Огневые точки противовоздушной обороны в комплексе Министерства внутренних дел вступили в бой с неопознанным вертолетом”, - сказал Эльварез после получения телефонного сообщения. Вооруженные силы Мексиканских Соединенных Штатов располагали в общей сложности пятьюдесятью средствами противовоздушной обороны: сорока счетверенными 12,7-миллиметровыми зенитными установками М-55, установленными на полугусеничном автомобиле М-16, большинству из которых более шестидесяти лет и в различных состояниях функциональности; и десятью пусковыми установками зенитных ракет RBS-70 с лазерным наведением, установленными на "Хамви". Из этих пятидесяти единиц восемь зенитных орудий и два ЗРК RBS-70 охраняли Министерство внутренних дел, остальные были направлены на военные базы.

“Что происходит?” Диíаз закричал.

“Один самолет сбит, сэр!” Эльварез закричал. “Очень большой винтокрылый аппарат, тип неизвестен, но предположительно американский...”

“Конечно, это американцы — кто еще мог бы сейчас вторгнуться в Мексику?” - Саркастически спросил Диíаз. В конференц-зале ненадолго замерцал свет за секунды до того, как они услышали громкий бум ! эхо отдается сквозь стены. “Где это произошло?”

“Визуального контакта пока нет, сэр”.

“Американские коммандос уже будут на земле — возможно, они были здесь несколько дней назад”, - сказал D & # 237;az. “Команды специальных операций обычно бывают группами по двадцать четыре человека”. Бывший офицер ВВС за эти годы прошел множество инструктажей по процедурам как для американских, так и для российских сил специального назначения. “Передайте всем подразделениям безопасности, что мы подверглись воздушному нападению. Закройте комплекс и прикажите всему персоналу любой ценой дать отпор любым неопознанным лицам!” Он повернулся к Элварезу и тихо сказал: “Немедленно запустите процедуры уничтожения документов — и, ради Бога, избавьтесь от этого улики в медицинском центре! Сейчас же! ”

Каждый человек, не пристегнутый на борту наклонно-винтового самолета CV-22 Osprey special ops, был сбит с ног внезапным ударом и взрывом у левого крыла — за исключением четырех кибернетических устройств пехоты, сгорбившихся возле открытой рампы в задней части грузового отсека. “Держитесь, ребята”, - сказал пилот по внутренней связи, “у нас только что отказал левый двигатель. Я развернул нас прямо в грузовик класса "три А". Проверьте автоматический кроссовер.”

“Кроссовер показывает зеленый, но я все еще не набираю полные обороты слева”, - крикнул второй пилот. “Проверьте гидравлику...”

“Понял!” - вмешался бортинженер. “Я запускаю ручное аварийное гидравлическое давление — автоматическая система не активировалась”.

“Поторопитесь — мы нанесем очень сильный удар, если не получим энергию ...” Но даже когда пилот говорил, экипаж чувствовал, что Osprey начинает набирать скорость и высоту. “Думаю, я понял. Приготовьтесь, ребята, я собираюсь довести дело до конца и снова попробовать DZ Bravo - похоже, что triple-A находится прямо на краю Alpha. Мы будем смотреть на юго-запад, а не на северо-восток, так что ваша цель будет позади вас. Артиллеристы, следите за юго—востоком - к нам могут подъехать еще грузовики с "трипл-А" или ракетами. Поехали”.

Цифровые карты, отображаемые на электронных экранах подразделений уголовного розыска, сообщили им то, о чем только что сообщил пилот: первоначальный план состоял в том, чтобы снизиться к северо-востоку, чтобы их цель, центральное здание Министерства внутренних дел, была прямо перед ними, но сейчас этого не должно было произойти. Osprey выполнил невероятно крутой правый поворот, хороший правый двигатель теперь орал на полную мощность. У CV-22 Osprey была автоматическая трансмиссия, которая позволяла обоим поворотным винтам питаться от одного двигателя — обычно считалось, что система обеспечит достаточную мощность только для контролируемой аварии. Пилот, очевидно, думал иначе.

Все почувствовали, что их тела снова стали немного невесомыми, когда они выполнили крутой поворот, но мгновением позже они испытали некоторые дополнительные перегрузки, когда поворот прекратился, а затем они снова почувствовали небольшую невесомость, когда Osprey внезапно снизился, затем почувствовали, что силы тяжести снова давят на них, когда летный экипаж прекратил быстрое снижение и замедлился, чтобы сбросить скорость полета. Экипаж в грузовом отсеке никогда раньше не слышал подобных скрежещущих звуков, исходящих от какого-либо самолета — казалось, что наклонный винт вот-вот разорвется на миллион кусочков в любой момент.

“Приготовьтесь выпустить разведывательные дроны ... готовы... сейчас”. Помощник бортинженера нажал на рычаг с правой стороны грузового отсека, и прямоугольная коробка, в которой находились четыре беспилотных летательных аппарата системы наблюдения, запускаемых гранатами, вылетела через открытый грузовой отсек и исчезла в темноте.

“Гуси один и два в зелени ... Ничего от гусей три…Четвертый гусь ... Нет, этот тоже проиграл ”, - сказал Джейсон. “Мы потеряли два самых южных беспилотника, ребята. Имейте это в виду — покрытие к нашему югу может быть плохим ”. Он повернулся к двенадцати коммандос в передней части грузового отсека, затем указал бронированным пальцем на мужчину, прикованного к ним наручниками. “Я хочу, чтобы он был со мной, как только мы войдем в это здание”, - сказал он. “Если он попытается убежать, пристрелите его”.

“Да, сэр”, - ответил командир группы.

“Пять секунд”.

Еще один сильный грохот и скрежет металла расколол воздух. “Эта штука будет держаться вместе так долго?” - Спросил Майк Теш из третьего отдела уголовного розыска.

Пилот не осмелился попытаться ответить на этот вопрос. Вместо этого он крикнул: “Зеленый свет! Вперед! ”

Джейсон Рихтер и Дженнифер Маккракен из первого и второго отделов уголовного розыска прыгнули первыми. Не было времени отрабатывать хорошее приземление с парашютом — курсанты Воздушно-десантной школы армии США отрабатывали их целых пять дней, прежде чем им разрешили прыгать с чего-либо выше трехфутовой платформы, — так что приземление Джейсона выглядело не намного лучше, чем в первый раз, когда он прыгнул с Osprey. Но приземление Дженнифер выглядело так, будто она всю свою жизнь прыгала с самолетов специального назначения. “Хорошая работа, лейтенант”, - сказал ей Джейсон после того, как поднялся с земли. “Я вижу, ты делал это раньше”.

“Армейская воздушно-десантная школа, класс ноль-четыре тире одиннадцать, и Мобильная воздушно-десантная учебная группа морской пехоты, сертифицированная в том же году, сэр”, - ответила она. Даже в отделе уголовного розыска Джейсон мог видеть замешательство на языке ее “тела”. “Вы хотите сказать, что никогда не посещали школу прыжков, сэр? Вы уже дважды выпрыгивали из самолетов и так и не научились приземляться? Я удивлен, что вы не переломали все кости в своем теле, сэр.”

“Я приму это как комплимент, лейтенант”, - сказал Джейсон, проверяя свои системы. “Поехали”. Они с Маккракеном прыгнули на самую внешнюю сторону самой восточной спицы внешних зданий, окружающих центральное здание внутренних расследований. Теша и Додда высадили на другой стороне комплекса. Как только Теш и Додд доложили, что они на месте и готовы, они направились туда.

Автоматная стрельба сверху раздалась почти сразу же, когда пулеметчики открыли огонь с крыш административных зданий. Беспилотники GUOS зафиксировали активность на дальней стороне зданий, и подразделения CID смогли точно нацелить свои ранцевые гранатометы и пулеметы на эти позиции — у них не было выбора, кроме как убегать от огня.

Когда Гарри Додд достиг конца юго-западного административного здания, внезапно появился "Хаммер" с большой ракетной установкой. “Подразделение СЭМ!” - Крикнул Додд. Как только он навел прицельную сетку на машину, она запустила ракету в небо. “Папа, Мишка, запуск ракеты, запуск ракеты! ” крикнул он за несколько секунд до того, как приказал своему гранатомету открыть огонь. Как раз перед тем, как две его гранаты попали в цель, ракета Bofors RBS-70 унеслась прочь.

Но пока он наблюдал, несколько десятков полос света и сгустков раскаленной добела энергии разошлись веером по небу менее чем в миле от него, достаточно ярких, чтобы осветить Боске-де-Чапультепек на мили вокруг — CV-22 Osprey выпустил ракеты-приманки. Додд знал, что все другие средства противодействия CV-22 также были активны — активный лазер слежения за ракетой, который ослеплял головку самонаведения вражеской ракеты, приманку "мякина", а также электронные радарные и лазерные глушилки. Ракета RBS-70 не сбилась с курса, но лишь на мгновение. Несколько мгновений спустя Додд мог видеть, как пламя выхлопных газов двигателя колеблется, сначала слегка, а затем все сильнее и сильнее. Секундой позже он взорвался — и вторичного взрыва не было.

“Спасибо за предупреждение, Тэлон”, - радировал помощник бортинженера. “Я увидел, что ракета приближается к нам, и подумал, что она направляется прямо в пустое место у меня между глаз. Удачной охоты там, внизу ”.

Подразделения уголовного розыска рассредоточились, как только достигли здания центрального штаба, причем каждое подразделение уголовного розыска заняло позицию по сторонам света. По приказу Джейсона Майк Теш выпустил две очереди из гранат по главному входу с расстояния сорока ярдов, разнеся двери. Секундой позже раздалась убийственная очередь из крупнокалиберного пулемета, за которой последовало несколько взрывов гранат.

Это был сигнал к началу настоящего штурма. Три других подразделения уголовного розыска с другой стороны здания начали подниматься по внешней стороне Министерства внутренних дел. Каждое подразделение CID просто запрыгивало на подоконник выше, подтягивалось к окну, перепрыгивало на следующее окно и продолжало. Когда он достиг своего заранее запланированного этажа, он забрался внутрь. Дженнифер Маккракен поднялась на крышу здания, где заложила взрывчатку вокруг основания антенной вышки и через несколько мгновений взорвала ее.

“Мы потеряли микроволновую линию передачи данных и всю радиосвязь, сэр”, - сказал заместитель министра Эльварез. “Они, вероятно, разрушили антенную вышку на крыше. Защищенные проводные линии и контуры все еще функционируют.” Он наклонился к Феликсу Д'аз. “Крыша этого здания - самое уязвимое место, сэр. Если у них есть войска на крыше, это только вопрос времени, когда они попадут внутрь ”.

“Каков статус уничтожения документа?”

“Только началось, сэр. Магнитные записи можно стереть за считанные минуты, но бумажные документы и любые записи, хранящиеся не на мейнфреймах и серверах, займут гораздо больше времени ”. Индикаторы замигали и погасли, и на этот раз горели только индикаторы режима ожидания, работающие от батарей. “Сэр, вам придется эвакуироваться в безопасное место, и сделать это быстро”, - настойчиво сказал Элварез. “У нас могут быть считанные мгновения до того, как это здание будет захвачено”.

Диíаз кивнул. “Все в порядке. Сотрудники службы информации должны будут убедиться, что уничтожение данных завершено ”.

“Да, сэр”. Эльварез поднял телефонную трубку и набрал добавочный номер. “Докладывайте... Очень хорошо, мы в пути”. Он повесил трубку. “Нам придется подниматься по лестнице, потому что лифты не работают, ” сказал он, “ но туннель к системе метро открыт и охраняется. Мы уже закрыли линии номер семь и девять, и немедленно отправляется поезд, который доставит нас в аэропорт. Самолет ждет, чтобы забрать нас из ...”

В этот момент они услышали громкий треск!и сами стены командного центра начали трястись. “Какого черта...?”

Эльварез изучал показания на экране своего компьютера, но ему не нужен был компьютер, чтобы сказать ему, что внешние двери в командный центр были взорваны. “Сюда, сэр — времени нет!” - сказал он. “Аварийный парашют”. Он отпер шкаф в углу комнаты, передвинул скрытый рычаг, затем отодвинул шкаф в сторону, открывая потайной дверной проем. В полу была темная дыра, окруженная чем-то похожим на тонкий, просвечивающий белый материал. “Это туннель аварийной пожарной лестницы, сэр”, - сказал Элварез. “Материал огнестойкий и предназначен для замедления вашего тела при скольжении вниз. Просто слегка вытяни руки, чтобы замедлить падение, если ты считаешь это необходимым, но позволь себе без промедления пройти весь путь вниз.”

“Куда это ведет?”

“Она ведет в комнату проверки противопожарных клапанов в подземной парковке на первом цокольном этаже”, - сказал Элварез. “Я пойду первым и обеспечу безопасность”. Эльварез вытащил пистолет, снял ботинки и засунул их в карманы, затем шагнул в тканевый тубус и исчез. “Это безопасно, сэр”, - крикнул он с нескольких футов снизу. “Снимай обувь и следуй за мной”.

Трубка была плотной, но не сжимающей. Все, что Ди &# 237; азу нужно было сделать, это подумать о том, чтобы сделать свое тело уже, и он заскользил быстрее, а когда он думал, что едет слишком быстро, его локти бессознательно выступали и замедляли его. Он услышал, как Элварез что-то сказал, но теперь он был по крайней мере на пару этажей ниже него, и в трубе было плохо слышно.

“Я ранен, сэр”, - сказал Элварез несколько мгновений спустя. “Это ясно. Теперь я вижу тебя. Продолжайте двигаться”. Ди íаз заскользил быстрее. “Путь к туннелю на станцию M étro свободен, и поезд ждет, чтобы забрать нас. Немного сбавьте скорость, сэр, еще всего несколько футов...”

Он почувствовал себя какашкой, проходящей через толстую кишку, когда выскочил из тканевой противопожарной трубки и приземлился на окрашенный в серый цвет бетонный пол. Простая комната из бетонных блоков освещалась единственной лампочкой над головой и была заполнена трубами всех размеров. Ди íазу потребовалось несколько минут, чтобы снова обуться, затем он последовал за Элварезом на улицу. “Как далеко отсюда до станции М éтро, Джосé?” - спросил он. “Мы собираемся идти пешком, или...?”

Он остановился ... потому что путь ему преградили четверо солдат в черной униформе, кевларовых шлемах и с автоматическими винтовками — американскими винтовками! “Стоять, придурок!” - крикнул один из солдат по-английски, затем по-испански. “¡Consiga en sus rodillas! ¡Manos en su cabeza!”

Ди íаз немедленно подчинился, опустившись на бетонный пол и сцепив пальцы обеих рук над головой. “Я министр внутренних дел Дíаз!” - прокричал он. “Кто вы такой и что делаете в моем здании?”

“Оперативная группа "ТЭЛОН", Соединенные Штаты Америки”, - сказал солдат. Он накрыл Ди Аза и Элвареза, в то время как двое других обыскали их и забрали оружие, рации, телефоны и удостоверения личности. “Вы арестованы”.

“Под чьей властью?”

“У меня есть ордер на твой арест, Феликс Д'Аз”, - сказал солдат.

“Ордер? Американский ордер на арест? Кем подписан — Микки Маусом?”

“Федеральный судья в Сан-Диего”, - ответил коммандос. “Мы скоро отведем тебя к нему”.

“По какому обвинению?”

“Убийство федеральных офицеров, заговор с целью совершения убийства, покушение на убийство и уничтожение...”

“¡Cada uno para inmediatamente!” крикнул кто-то еще. Внезапно около дюжины солдат мексиканской армии выбежали из туннеля, ведущего к станции M é tro, быстро вошли в гаражную зону и окружили американских солдат с поднятыми винтовками. “Это армия Мексиканских Соединенных Штатов! Никому не двигаться!”

“Слава Богу, ты появился!” Радостно воскликнул Диíаз, поднимаясь на ноги.

“El ministro Díaz, es usted lastimó?”

“Нет, я в порядке”, - сказал Диас. Он указал на коммандос "ТЭЛОН". “Я хочу, чтобы этих четверых мужчин связали, заткнули им рты и увезли — и никто не должен иметь с ними никаких контактов, понятно?”

“Entiendo, se ñor”, - ответил мексиканский солдат ... и затем двое его людей развернули Ди íаза, прижали его к бетонной стене и сорвали с него куртку через руки.

“Что, черт возьми, ты думаешь, ты делаешь?”Диíаз закричал. “Я министр внутренних дел и исполняющий обязанности президента Мексики! Делайте, как я вам приказал, или я прикажу вас всех расстрелять! ”

“Или накачанный наркотиками... Как ты поступил с Кармен, ты, прогорклый кусок дерьма?” Ди íаз ахнул и обернулся ... и увидел не кого иного, как министра национальной обороны генерала Альберто Рохаса, стоящего перед ним.

“Рохас!” воскликнул Диíаз, заставляя себя подавить удивление и панику. “Где, черт возьми, ты был? Я отправил все министерство на поиски тебя!”

“Прячусь от тебя и твоих Сомбр, проклятый íаз”, - сказал Рохас. “Делаю также несколько телефонных звонков — моим новым друзьям в Кловис, Нью-Мексико”.

“Вы помогаете американцам? Тебя повесят за это, Рохас!”

“Я не боюсь предстать перед военным трибуналом за то, что я сделал, Ди íаз - но я не могу сказать то же самое о ваших собственных перспективах в зале суда”, - уверенно сказал Рохас, “особенно с доказательствами, которые мы обнаружили здесь”. Он повернулся и увидел, как каталку с телом, накрытым белой простыней, выкатили из гаража, чтобы отнести наверх. “У тебя даже не хватило мозгов избавиться от тела, Диíаз”.

“Я? Зачем мне избавляться от тела президента?” Недоверчиво спросил Диíаз. “Президента держали здесь, в безопасности, до завершения расследования. Но я думаю, что знаю, кто убил президента: Эрнесто Фуэрса ”.

“Fuerza? Comandante Veracruz?” - Воскликнул Рохас. “Откуда ты это знаешь?”

“Я совершил ошибку, приведя его и российского террориста Егора Захарова на встречу с президентом, как она просила”, - сказал D íaz. “Мне сказали оставить их в покое, и я выполнил ее пожелания. Следующее, что я помню, Фуэрза и Захаров исчезли, а президент был мертв ”.

“Почему вы не доложили об этом немедленно, министр?”

“Я начал немедленное расследование и разослал агентов по всей стране, чтобы выследить Фуэрзу и Захарова. Но правительство было в смятении, и я взял на себя обязательство сохранить тело президента и продолжить расследование в тайне. Я не осмеливался сообщать об этом Совету правительства, на случай, если кто-то из них был замешан в ...”

В этот момент один из роботов-кибернетических пехотных устройств вошел в гараж, неся человека за руки в своих бронированных кулаках ... не кто иной, как Егор Захаров! “Ты поймал его!” - воскликнул он. “Где ты его нашел?”

“Наши друзья в Соединенных Штатах взяли его под стражу”, - сказал Рохас. “Он рассказал нам очень интересную историю о вас и вашем альтер эго - команданте Веракрусе. Если тебе повезет, Феликс, судьи Верховного суда приговорят тебя только к одному смертному приговору вместо десятков.”

“Что? Ты ведь не поверишь этому человеку, не так ли, Рохас? Он международный террорист, массовый убийца и самый разыскиваемый человек в мире! Он сделал бы или сказал что угодно, чтобы спасти свою шкуру! Он будет лгать, обманывать...”

Díaz остановился…когда он увидел, как мексиканские солдаты помогают Джосу é Эльваресу подняться. Его глаза выпучились от ужасного осознания. “Что здесь происходит?”

“Просто помогаю ключевому свидетелю подняться на ноги, Феликс”, - сказал Рохас. “Ты прав, Феликс: ни один судья на земле не поверил бы Егору Захарову, даже если бы он поклялся на целой комнате Библий, что небо голубое. Но они могли поверить вашему собственному заместителю министра”.

Ди íаз глубоко сглотнул, его рот открылся в полном оцепенении. Он смотрел на лица вокруг себя и не мог узнать ни одного человека, который вообще мог бы ему помочь. Его взгляд, наконец, остановился на Альберто Рохасе. “Вы победили, генерал”, - сказал он. “Но ты знаешь, что я сделал все это по одной причине: помочь нашему народу. Миллионы наших граждан умирали и эксплуатировались Соединенными Штатами. Кто-то должен был что-то сделать. Только у меня хватило смелости вступить в бой с американцами. Я вдохновил людей на свободу и справедливость, чего не смогли остальные члены правительства ”. Рохас ничего не сказал. Ди íаз сделал шаг к нему и тихо сказал: “Тебе может не понравиться то, что я сделал, Рохас, но ты знаешь, что я сделал все это от имени мексиканского народа. Да, я потерпел неудачу, но не потому, что мне не хватило смелости попробовать ”.

Рохас отвел глаза, и Диíаз понял, что задел за живое. “У меня хватит мужества еще на одно, генерал. Дайте мне пистолет и верните меня в ту комнату, и я избавлю всех вас от времени и хлопот, связанных с преданием меня суду ”.

Министр обороны посмотрел на Диíаза, положил руку на кобуру ... затем покачал головой. “В свое время я мог бы удовлетворить твою просьбу, Феликс, но тогда мне пришлось войти в вашу камеру пыток и опознать тело моего дорогого друга, президента Кармен Маравильозо, лежащее на плите в вашем доме ужасов там, внизу”, - сказал он. “Ты не патриот и не революционер, Феликс Д'Аз — ты не что иное, как смертоносный кусок человеческого дерьма.

“Сначала вы будете доставлены в Соединенные Штаты и предстанете перед судом, а затем, если вас не приговорят к смертной казни, вас отправят обратно в Мексику, где вам будут предъявлены обвинения в убийстве и заговоре. Уберите его с моих глаз”.

Джейсон вынес Егора Захарова на улицу к ожидавшему его винтокрылому самолету CV-22 Os-prey, окруженному коммандос из оперативной группы TALON и солдатами мексиканской армии. Агентов и служащих внутренних дел выводили из зданий министерства под дулом пистолета, а коробки с записями выносили и грузили в грузовики. “Итак, майор Рихтер, ” небрежно сказал Захаров, - я сделал то, о чем вы просили. Ты должен отпустить меня сейчас. Это было частью нашей сделки, не так ли?”

“Этого не было”, - ответил электронный голос робота.

“Значит, ты собираешься убить меня, после всего, что я для тебя сделал?”

В мгновение ока робот развернул Захарова так, что теперь он был лицом к роботу, все еще подвешенный в руках робота; затем Рихтер развернул двадцатимиллиметровую пушку в своем оружейном рюкзаке. Огромное дуло оружия теперь было направлено вперед над правым плечом робота, в нескольких дюймах от лица Захарова.

“Я мог бы сделать это сейчас, Захаров”, - сказал Джейсон голосом робота, медленным и размеренным, “и никто бы ни черта не сказал об этом”.

“Я мог бы уничтожить всю семью Веги...!”

“Все ожидали, что ты это сделаешь. Мы были готовы к этому, поверьте мне ”.

“Но я этого не делал, майор. Я пощадил их, сдался полиции и помог тебе получить D íaz ”.

“Ты думаешь, что теперь ты большой герой?”

“Я мог бы рассказать вам гораздо больше, Рихтер”, - сказал Захаров. “Я мог бы предоставить вам информацию, которая поставила бы вас в пределах досягаемости тысяч величайших преступников мира. Ваша оперативная группа могла бы захватить их, и тогда вы стали бы героем. Все, о чем я прошу, это моя свобода. Я поделюсь с вами своей информацией. Вы проверяете это и подтверждаете его достоверность. Затем ты доставляешь меня в вади в Сахаре или на необитаемый остров в Индонезии, и мы оба проживаем остаток наших жизней, свободные от необходимости когда-либо снова иметь дело друг с другом ”.

Робот внезапно отвернулся от CV-22 и быстро выбежал из здания Министерства внутренних дел, направляясь на восток, пока не оказался на открытой местности в Боске-де-Чапультепек. Затем, к полному изумлению Захарова, робот уронил его. Захаров мгновенно вскочил на ноги, оглядываясь в темноте. Яркие огни Мехико освещали горизонт во всех направлениях, кроме запада; огни, окружающие Кастильо-де-Чапультепек, ныне пустующую резиденцию президента Мексики, были видны на небольшом расстоянии.

“Что ты делаешь, Рихтер?” - Спросил Захаров.

Джейсон несколько долгих мгновений ничего не говорил; затем Захарова услышала, как он сказал: “Беги”.

“Что?”

“Бегите, полковник”, - сказал Рихтер. “Я даю тебе пять минут. Возможно, вам удастся добраться до Кастильо, возможно, до Конститьюшн-авеню, и, перейдя ее, вы окажетесь в самом сердце этого жилого района. Беги.”

Захаров сделал несколько шагов назад и снова огляделся вокруг. Да, подумал он, он мог бы легко добраться до Конститьюшн-авеню, и сразу же оказался бы в районе Сан-Мигель-Чапультепек, где сосредоточены богатые дома и высококлассные предприятия — возможно, даже сочувствующие русские эмигранты или руководители нефтяных компаний, с которыми он когда-то вел дела. Робот был хорош на открытом воздухе, но плох в узких переулках и ужасен в помещении ... Да, он мог бы просто сделать это. Вперед, сказал он себе, вперед, сейчас...!

Но когда он отступил назад, он увидел дуло двадцатимиллиметровой пушки, направленное ему в голову прямо между глаз, и он понял, что Рихтер не собирался его отпускать. Он позволял ему пробежать небольшое расстояние, затем открывал огонь. Как он сказал, никто в Мексике, Соединенных Штатах или в большинстве других стран мира и глазом не моргнет из-за его смерти.

Захаров повернулся, упал на колени и вытянул руки по швам. Робот схватил его за руки и без усилий оторвал от земли.

“Разумный выбор, полковник”, - сказал Джейсон Рихтер, когда они направлялись обратно к комплексу Министерства внутренних дел. “Разумный выбор”.

ЭПИЛОГ

САН-ДИЕГО, КАЛИФОРНИЯ

НЕДЕЛИ СПУСТЯ

Речи и прокламации были, наконец, завершены. Под аркой из воздушных шаров и флагов Мексики и Соединенных Штатов, развевающихся на прохладном ветерке, новый президент Мексиканских Соединенных Штатов Альберто Рохас и президент Соединенных Штатов Сэмюэл Конрад сошли с помоста и прошли в новое здание, возведенное недалеко от пограничного перехода Тихуана-Сан-Диего, к специальному киоску.

Пока телекамеры и десятки репортеров записывали все происходящее, Рохас подошел к человеку за стойкой — самому директору таможенной и пограничной службы США Джеймсу А. Абернати — пожал руку и вручил ему свое мексиканское удостоверение личности и свидетельство о рождении. Абернати передал документы технику, который отсканировал документы в компьютер и вернул их обратно. Затем Рохас встал на указанное место на полу, улыбнулся, когда была сделана цифровая фотография, затем прижал большие пальцы каждой руки к цифровому считывателю отпечатков пальцев. Наконец он достал из дозатора белую капсулу, показал ее всем репортерам, проглотил и запил бокалом шампанского.

Вслед за Рохасом президент Соединенных Штатов проделал ту же процедуру, в том числе сбил капсулу NIS. Затем он поднял свой бокал шампанского за Альберто Рохаса и сделал глоток. Сразу после этого министр внутренних дел новой Мексики, министр юстиции и министр иностранных дел повторили процедуру, за которой немедленно последовали их американские коллеги, и они подняли тост друг за друга на всеобщее обозрение. Затем высокопоставленные лица наблюдали, как тысячи мексиканских мигрантов начали проходить процедуру идентификации. После нескольких минут фотографирования высокопоставленные лица двинулись дальше, позволив сотрудникам таможни и пограничной службы приступить к работе по оформлению тысяч граждан Мексики, возвращающихся к своей жизни и работе в Соединенных Штатах.

“Это ни черта не решает, не так ли?” Спросил Майк Теш по командному каналу, наблюдая за телевизионным изображением происходящего на своем электронном визоре. Он и несколько других членов оперативной группы "КОГОТЬ" пилотировали Кибернетические устройства пехоты на небольшом расстоянии, вне досягаемости телекамер, но готовые отреагировать в случае террористического акта во время церемоний. “Те, кто хочет нелегально проникнуть в Соединенные Штаты, все равно будут это делать; те, кто нанимает нелегалов, все равно будут это делать; контрабандисты, которые помогают им проникнуть, все равно будут помогать им. Такие штуки, как система идентификации наноответчиков, просто наказывают законопослушных людей ”.

“Это никого не наказывает, Майк”, - ответила Дженнифер Маккракен по рации. “NIS - это просто идентификационная карта двадцать первого века, вот и все. Удостоверения личности не предназначены для того, чтобы что-то решать.” Она сделала паузу, затем добавила: “Это начало. Нам еще так много предстоит обсудить, еще так много законов нужно написать, еще так много компромиссов нужно сделать. Но это только начало ”. Как раз в этот момент в ее наушниках раздался звуковой сигнал. “Продолжай, ТЭЛОН”, - ответила она.

“Кондор" обнаружил ситуацию примерно в семистах метрах к северо-востоку от вашей позиции”, Ариадна Вега, из центра управления беспилотным воздушным разведывательным кораблем "Кондор", который находился на орбите над пограничной зоной во время церемоний. “Возможно, это демонстрация на углу улицы — я вижу горящий мусор и около двадцати человек. Отойдите на несколько кварталов от цели на западной стороне шоссе девять ноль пять и будьте готовы оказать помощь департаменту шерифа в случае необходимости ”.

“Принято, ТЭЛОН”, - ответила Дженнифер и побежала вдоль межштатной автомагистрали 5 на север, к своей промежуточной зоне.

Что-то заставило Ариадну оторвать взгляд от своей консоли в центре мониторинга и управления "Кондор" в штаб-квартире оперативной группы "ТЭЛОН" на базе ВВС Кэннон в Нью-Мексико. Она обернулась и увидела, что Джейсон Рихтер наблюдает за ней. “Как долго ты там находишься, Джей?” - спросила она.

“Несколько”.

Несколько долгих мгновений никто ничего не говорил; затем: “Похоже, церемония почти закончена”, - сказал Ари. “Никаких проблем. Я поручаю Дженнифер разобраться с мелким беспорядком — она будет подстраховывать шерифа округа Сан-Диего.”

“Хорошая работа”.

Снова тишина; затем: “Вы получили мою отставку, не так ли?”

“Ты не можешь уйти, Ари”.

“Министерство юстиции уже заявило, что снимет обвинения в даче ложных показаний, если я уйду в отставку”.

“Да пошли они. Ты можешь бороться с этим. Мы будем поддерживать вас на всем пути ”.

“Нет, я не могу, Джей, то, что я сделал, было неправильно. Я люблю Соединенные Штаты, и я люблю все возможности, которые у меня есть ...”

“Ты заслужил их, Ари, и даже больше. Намного больше”.

“... но я получил их ложью и обманом. Я дал пощечину миллионам людей, которые следуют закону и иммигрируют в эту страну легально ”.

“Это было более двадцати лет назад, Ари. Ты был ребенком...”

“Не имеет значения”, - сказала она. “Я люблю эту страну ... Но я не американец. У меня нет никакого права притворяться, что я такой. Я ничем не лучше всех тех бедных мигрантов, которые платят "койотс" тысячи долларов за то, чтобы их впустили. Я не заслуживаю особого отношения. Я не заслуживаю быть здесь ”.

Ее слова врезались в мозг Джейсона, как удар по голове, достаточно сильный, чтобы у него образовался комок в горле. “Итак, что ты собираешься делать?”

“Что делают все эти тысячи людей”, - сказала Ариадна, кивая в сторону своих мониторов. “Мои родители и я собираемся пересечь границу обратно в Мексику, встать в конце этой очереди и пройти процесс регистрации в NIS. Затем мы отправимся домой и будем ждать того, что правительство собирается с нами сделать ”.

“Это означает, что ты вернешься сюда, не так ли?”

Ариадна покачала головой. “Нет, Джей, с меня хватит этого. Я струсил перед тобой и перед ТЭЛОНОМ, Джейсон. У меня была работа, которую нужно было выполнить, когда мы начали операцию ”Оплот ", и я не сделал этого ни по каким, кроме моих собственных эгоистичных соображений ".

“Но мы все знаем, почему ты...”

“Это делает это еще более унизительным для меня!” - воскликнула она. “Я подвел тебя, я подвел всех. Ужасно думать, что я мог бы даже остановить все это, выполнив свою работу, когда мы начинали. Я никогда не забуду этого. Я никогда себе этого не прощу”.

Джейсон замолчал, затем подошел к ней и положил руки ей на плечи. “Так что ты будешь делать?”

“Я была волонтером в программе по работе с мигрантами, которая начинается в Южной Калифорнии”, - сказала Ариадна. “Частная испаноязычная группа хочет побудить мигрантов выйти из тени и зарегистрироваться в программе NIS, поэтому они создают службу по их приему, помогают им предъявить надлежащие удостоверения личности, доставляют их на границу, облегчают их регистрацию, а затем отвозят их обратно домой. Как только это будет сделано…Я не знаю. Может быть, пойти преподавать. Калифорнийский государственный университет Нортридж выглядит как хорошая школа — возможно, я подам заявление туда, если регенты не слишком разозлятся на меня за разгром этого заведения ”.

“Из тебя вышел бы хороший учитель”, - сказал Джейсон. “Но ... Я думаю, из тебя получился бы лучший консультант по безопасности”.

“Что? Консультант по безопасности? По-моему, звучит фальшиво.” Она повернулась и вопросительно посмотрела на свою давнюю подругу. “Ты говоришь не о консалтинговой фирме Келси Дилейн, не так ли?”

“Я слышал, она подала президенту заявление об отставке”.

“Она и я, в одном наряде? Я думаю, это было бы весело, если бы не было так страшно ”. Ее глаза сузились, когда она внимательно посмотрела на него, затем спросила: “Ты же не думаешь серьезно о том, чтобы присоединиться к ней, не так ли, Джей?”

“Я не знаю”, - признался Джейсон. “На сегодняшний день я уже не в TALON — Бруно позаботился об этом. Полагаю, я мог бы вернуться в боевую лабораторию трансформации пехоты в Форт Полк; Командование специальных операций армии хочет поговорить со мной об использовании CIDS в специальных операциях ... ” Он пожал плечами. “Но группа Келси будет прямо там, в Сан-Диего, и это будет означать большие деньги. Возможно, когда-нибудь меня повысят до подполковника, но вряд ли я поднимусь выше этого. Может быть, я воспользуюсь ее предложением — начать жить дальше прямо сейчас, пока я молод и, надеюсь, не так глуп ”.

“Работать на Келси Дилейн?” Ариадна повернулась обратно к своим мониторам. “Звучит как план, Джей”, - сказала она каменным тоном.

“Или...”

“Или что?”

“Сержант-майор Джефферсон сказал мне, что он формирует учебный корпус, чтобы снабдить Национальную гвардию некоторыми высокотехнологичными системами наблюдения и пехоты, что приведет к полной интеграции гвардии в функции национальной безопасности и, в конечном счете, к их полному объединению с Министерством внутренней безопасности ”. Она полуобернулась к нему. “Эта группа создается в Объединенном учебном центре резервных сил Лос-Аламитоса, который, как я узнал, совершенно случайно является ...”

“В паре часов езды от Сан-Диего”.

“Верно”. Он почувствовал, как ее плечи поникли, и он наклонился и обнял ее. “But...it это примерно в получасе езды от Калифорнийского университета–Нортридж, если на шоссе 405 не слишком напряженное движение. Верно?” Он почувствовал, как напряглось все ее тело, и подумал: "Идиот, ты только что все испортил", — но мгновение спустя он почувствовал, как ее руки коснулись его, затем она потянулась и крепче обняла его. “Я останусь на свои двадцать и, возможно, немного встряхнусь в Национальной гвардии. Звучит забавно, да?”

“Но как насчет ... насчет тебя и Келси?”

“Ари, это всегда был ты, и только ты”, - сказал Джейсон Рихтер. “Но мы работали вместе, тесно сотрудничали, и встречаться с тобой или стать твоей любовницей усложнило бы все — наши карьеры, наши жизни, наши отношения. Я не хотел рисковать потерять тебя ”.

“Но теперь...?”

“Теперь ... я понимаю, что если я не скажу тебе, что я чувствую, я определенно потеряю тебя”, - сказал Джейсон. “Кроме того, я внезапно оказываюсь без работы, а моя карьера и репутация в значительной степени в дерьме. Я хорошая добыча, да?”

Она засмеялась и притянула его ближе. “Я все равно собираюсь спуститься и зарегистрироваться, Джейсон”, - тихо сказала Ариадна. “Я думаю, что я в долгу перед этим to...to все те, кто не смог пересечь ... ну, вы знаете, поступить правильно ”.

“Тогда я пойду и встану в очередь с тобой и твоими родителями”, - сказал Джейсон. “Это даст мне шанс узнать их получше, не так ли?”

Ариадна поднялась на ноги, обняла его и подарила долгий, глубокий поцелуй. Он чувствовал, как она тихо плачет у него на плече, когда она крепко прижимала его к себе.

“Итак, доктор Вега, - спросил Джейсон, - означает ли это, что, возможно, я больше не последний человек на земле?” Еще один горячий, страстный поцелуй дал ему все ответы, в которых он нуждался.

ЗОНА УПРАВЛЕНИЯ НРБ, ДВАДЦАТЬ ДЕВЯТЬ ПАЛЬМ

БАЗА КОРПУСА морской пехоты, КАЛИФОРНИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

В отдаленном уголке раскинувшегося на тысячу квадратных миль военно-воздушного центра Корпуса морской пехоты в морском депо Твентинайн Палмс в пустыне Мохаве в Южной Калифорнии находился лабиринт из сотен низких бетонных бункеров, окруженных заборами из колючей проволоки высотой двадцать футов, сторожевыми вышками, фонарями и зонами патрулирования К-9. Ранее этот район был местом хранения ядерного оружия, но был переоборудован для использования в качестве основного места захоронения неразорвавшихся боеприпасов Корпуса морской пехоты на западе Соединенных Штатов. Используя сложную компьютеризированную систему слежения, каждую пулю, снаряд, бомбу или заряд взрывчатого вещества, когда-либо использовавшиеся Корпусом морской пехоты Соединенных Штатов с 1997 года, можно было точно отследить от создания до детонации. И если это не использовалось на тренировках или на поле боя, оно заканчивалось здесь: зона управления НРБ не только каталогизировала и отслеживала боеприпасы и взрывчатые вещества, но и утилизировала неиспользуемые боеприпасы экологически безопасным способом.

Зона управления НРБ площадью в тысячу акров была высокоавтоматизирована, и для ее управления требовался лишь очень небольшой штат сотрудников, в основном гражданских подрядчиков, а первый лейтенант или капитан морской пехоты руководил административным персоналом и охраной размером с роту. Гражданские лица следили за оборудованием и компьютерами и предоставляли вспомогательные услуги, такие как обслуживание помещений и приготовление пищи для небольшого отряда морской пехоты.

Но в одном из трехсот семидесяти бункеров для хранения оружия, разбросанных по бесплодному ландшафту пустыни, был один бункер, у которого был свой собственный забор из сетки и свой собственный пост охраны. Хотя во всех бункерах были кондиционеры, чтобы взрывчатка, хранящаяся внутри, оставалась стабильной, термограф этого бункера показал бы, что в нем на несколько градусов холоднее, чем в большинстве остальных. Внутри бункер был разделен пополам стальными прутьями. С одной стороны решетки был простой стол и шкафы для хранения вещей для охранников, выставленных снаружи…

... а по другую сторону решетки стояли раскладушка из нержавеющей стали, прикроватная тумбочка, умывальник и унитаз. Это была секретная тюремная камера для вдохновителя террористов полковника Егора Захарова, камера, предназначенная для него, пока он ожидал суда в федеральном суде.

График Захарова с момента его ареста и содержания под стражей в Twentynine Palms был практически одинаковым каждый день: шесть смен охраны в день, когда морские пехотинцы проверяли его, затем надевали наручники и обыскивали камеру; и трехразовое питание. Раз в неделю его выводили мыться на улицу в переносной душ. Как федеральному заключенному, ожидающему суда, ему разрешалось иметь юридические книги и документы, но они были тщательно занесены в каталог и ночью у него их забирали. Ему не разрешали смотреть телевизор, слушать радио, читать книги.

Ужин и пересменка происходили в одно и то же время, так что приближающийся морской пехотинец охраны и контрактники с едой прибывали в одно и то же время. Пока контрактники ждали снаружи в пикапе, приближающийся охранник-морской пехотинец проводил инвентаризацию и регистрировал свое оружие, боеприпасы и оборудование в бункере, получал от уходящего охранника информацию о статусе заключенного, связывался по рации со штабом службы безопасности, чтобы взять на себя ответственность за пост, забирал ключи и коды доступа у уходящего охранника, а затем уходящий охранник официально покидал свой пост и отбывал. Затем новый охранник надевал на заключенного наручники, проводил обыск камеры и заключенного, забирал все его книги и бумаги и запирал их в шкафу, а затем выходил на улицу, чтобы приготовить еду для себя и заключенного.

“Подожди, запятая, тебе не жарко, Мария?” - сказал охранник морской пехоты на ломаном испанском, подходя к пикапу. “Стояк на коленях”.

“Это "¿До óсих порá устед хой, Мария? и "добрых ночей", сержант: "добрый вечер", а не "добрый день", и ваше произношение, как всегда, ужасное ”, - сказала Мария Аревало с веселой улыбкой. “Когда ты когда-нибудь выучишь испанский?”

“Я сказал это так, как это было задумано сказано, Мария”, - с улыбкой сказал сержант морской пехоты. “Давай, отойди от жары”.

“Я должен идти”.

“О'кей, дорогая”, - сказал морской пехотинец. “Увидимся позже. Ay-dos!” Мария закатила глаза в притворном разочаровании от неуклюжей попытки морпеха говорить по-испански и направилась обратно к своему пикапу.

Морской пехотинец сообщил по радио, что еда прибыла, подрядчик направляется обратно в административную зону и собирается открыть дверь бункера. Он нажал на внешний звонок, затем посмотрел в видоискатель на двери, чтобы убедиться, что заключенный находится у задней стены, как он должен был делать всякий раз, когда слышал звонок, набрал код, чтобы отпереть дверь, и вошел внутрь с едой. “Время перекусить”, - сказал он. Он поставил картонный контейнер с едой на маленький металлический столик, затем повернулся, чтобы закрыть дверь бункера…

... и он так и не увидел, как бейсбольная бита ударила его по голове сбоку.

Захаров вскарабкался на стальные прутья своей камеры и с изумлением наблюдал, как охранник-морской пехотинец упал на землю, а женщина бросилась внутрь, чтобы остановить его. “¡Устед эс ун áнгель!” - радостно сказал он. “Я надеюсь, ты захватила взрывчатку, моя дорогая, потому что, чтобы использовать его код для разблокировки этой камеры, сначала нужно позвонить в службу безопасности, поэтому, если ты не умеешь говорить низким мужским голосом, тебе понадобится ...”

“Я бы ни о чем таком не беспокоился, полковник Захаров”, - произнес мужской голос по—английски, и агент пограничного патруля США Пол Парди вошел в бункер. Он посмотрел на Марию. “С ним все в порядке?”

“Он без сознания”. Она проверила его зрачки. “Сотрясения мозга нет — я думаю, с ним все будет в порядке. Его голова кровоточит, но не сильно.”

“Одна шишка на голове и, возможно, небольшая неудача в карьере - небольшая цена за то, чтобы избавить мир от вас, полковник”, - небрежно сказал Парди. Он подошел к камере, достал автоматический пистолет и начал прикручивать к дулу глушитель звука. “Помните меня, полковник?”

“Агент Пол Парди. Теперь я вспомнил”, - сказал Захаров. “Ты собираешься убить меня, пока я заперт в этой камере? Вот как американец убивает, агент Парди — изнутри роботизированной оболочки или когда его жертва находится за решеткой?”

“Я дам вам столько, сколько вы дали Виктору Флоресу, полковник - и вы не заслуживаете ничего из этого”. Парди присел на корточки, вытянул пистолет и прицелился.

“Увидимся в аду, агент Парди”.

“Не жди”, - сказал Парди и выпустил пулю в единственный оставшийся здоровым глаз Захарова. Кровь, мозги и кости разлетелись по дальней стороне камеры, и почти обезглавленный труп с тошнотворным стуком упал на бетонный пол.

Парди небрежно отвинтил глушитель от своего пистолета, повернулся и посмотрел в искаженное ужасом лицо Марии. “Прости, что тебе пришлось это видеть, дорогая”, - сказал он.

Мария оторвала взгляд от ужасной сцены в камере, посмотрела на агента пограничного патруля, затем встала на цыпочки и поцеловала его в уголок рта. “Виктор хотел бы, чтобы я дала тебе это”, - сказала она.

“О, я думаю, Виктор хотел бы, чтобы ты дала мне намного больше, чем это, дорогая”.

“Прекрати это, ты, старый развратник. Кстати, это означает, что мне, вероятно, понадобится где-нибудь новая работа, Парди ”.

“Я же говорил тебе, я тебя прикрою”, - сказал Парди. “Я нашел для тебя хороший бизнес в Стоктоне, хорошие школы для твоих детей — поверь мне, дорогая”. Он обнял ее за талию. “А теперь как насчет того, чтобы нам с тобой отправиться в салун "Джошуа Три" и отпраздновать это с парой текил?" Тогда, может быть, съездим в пустыню и отпразднуем новый дух мира и счастья между Америкой и Мексикой?”

“Может, мне пригласить моего мужа тоже присоединиться к нам, Парди?” Спросила Мария с соблазнительной, озорной улыбкой на лице.

“Ой. Ты снова сделала это со мной, дорогая — ты подошла и упомянула слово на букву ”Х’, - сказал Парди, положив руку на сердце, когда выводил Марию из бункера. “Ты снова разбил мое сердце”.

БЛАГОДАРНОСТИ

Спасибо моим друзьям Джину и Элисон Претти за их щедрость.

Всегда особая благодарность моей жене Диане и моему редактору Генри Феррису. Написание романа на сложную тему никогда не бывает легкой задачей, но эти два неравнодушных человека сделали задачу для меня намного менее сложной.

Об авторе

Бывший капитан ВВС США Дейл Браун родился в Буффало, штат Нью-Йорк, а сейчас живет в Неваде. Край битвы - его восемнадцатый роман. Он окончил Пенсильванский государственный университет по специальности "История Западной Европы" и получил комиссию ВВС США в 1978 году. Он все еще служил в военно-воздушных силах, когда написал свой нашумевший первый роман "Полет старого пса". С тех пор он написал ряд бестселлеров New York Times, в том числе, совсем недавно, "Силы воздушного боя", "План атаки" и "Акт войны".

www.dalebrown.info

Посетите www.AuthorTracker.com для получения эксклюзивной информации о ваших любимых авторах HarperCollins.

Также доступен на HarperAudio и HarperLargePrint .

ТАКЖЕ АВТОР ДЕЙЛ БРАУН

АКТ ВОЙНЫ

ПЛАН АТАКИ

ВОЗДУШНАЯ БОЕВАЯ СИЛА

КРЫЛЬЯ ОГНЯ

КЛАСС ВОИНА

РОЖДЕННЫЙ БИТВОЙ

ЖЕЛЕЗНЫЙ ДРОВОСЕК

СМЕРТЕЛЬНО ОПАСНАЯ МЕСТНОСТЬ

ТЕНЬ СТАЛИ

ШТУРМУЮЩИЕ НЕБЕСА

ЦЕПОЧКИ КОМАНДОВАНИЯ

НОЧЬ ЯСТРЕБА

ПОВЕЛИТЕЛИ НЕБА

МОЛОТОГОЛОВЫЕ

ДЕНЬ ГЕПАРДА

СЕРЕБРЯНАЯ БАШНЯ

БЕГСТВО СТАРОГО ПСА

Реквизиты

Дизайн куртки от Ричарда Л. Аквана

Фотография куртки Дирка Аншутца / Nonstock /Jupiterimages;

Пламя No Уэйн Олдридж / Imagestate; печать от AP Images

Авторские права

Эта книга - художественное произведение. Персонажи, происшествия и диалоги взяты из воображения автора и не должны быть истолкованы как реальные. Любое сходство с реальными событиями или людьми, живыми или мертвыми, является полностью случайным.

НА ОСТРИЕ БИТВЫ. Авторское право No 2006by Air Battle Force Inc.

КОГОТЬ ТИГРА

ДЕЙЛ БРАУН

ПОСВЯЩЕНИЕ

Этот роман посвящен моему младшему брату Кену, который скончался 31 июля 2011 года после продолжительной болезни (возможно, вы помните антагониста Кеннета Фрэнсиса Джеймса в моем третьем романе "День гепарда", которого назвали в честь Кена, моего другого брата Джима и моего отца). Кен был моим авиамехаником в течение семи лет, коллегой-футбольным судьей, коллегой-волонтером в Angel Flight West и моим постоянным вторым пилотом. Он был довольно умелым пилотом, особенно в неровностях и облаках, но он никогда не отказывался выполнять со мной миссию Angel Flight West и был на борту каждого рейса после технического обслуживания, чтобы убедиться, что все на корабле было в порядке после того, как он закончил работу над ним.

Его короткая жизнь только подчеркивает важность семьи — не только семей, в которых мы родились, но и семей, которые мы накапливаем на протяжении всей нашей жизни. Мы все принимаем паршивые решения и попадаем в неприятные ситуации. Но если мы празднуем вместе с нашими семьями и поддерживаем их в хорошие времена, и не боимся и не стыдимся просить помощи у наших семей, когда ситуация становится плохой, мы никогда не будем одиноки.

Присматривай за семьей, брат, и лети безопасно в своих новых путешествиях.

Напоминаю всем: Angel Fight West - это реальная организация, базирующаяся в Санта-Монике, Калифорния, которая объединяет нуждающихся пациентов и пилотов-добровольцев для предоставления бесплатного воздушного транспорта для лечения или других необходимых мероприятий. Миссии выполняются пилотами-добровольцами и членами экипажа, которые жертвуют своим временем и стоимостью своего самолета и топлива. Узнайте больше об этой стоящей организации на www.AngelFlightWest.org.

СОСТАВ ПЕРСОНАЖЕЙ

АМЕРИКАНЦЫ

КЕННЕТ ФЕНИКС, президент Соединенных Штатов

ЭНН ПЕЙДЖ, вице-президент

УИЛЬЯМ ГЛЕНБРУК, советник президента по национальной безопасности

ГЕРБЕРТ КЕВИЧ, государственный секретарь

ФРЕДРИК ХЕЙЗ, министр обороны

ТОМАС ТОРРИ, директор ЦРУ

ДЖЕРАЛЬД МЕРТ, заместитель министра обороны по закупкам

ДЖОЗЕФ КОЛЛИНГСВОРТ, спикер Палаты представителей США

ДАЙАН М. ДЖЕЙМИСОН, лидер большинства в Сенате США

ГЕНЕРАЛ ВВС США ТИМОТИ СПЕЛЛИНГС, председатель Объединенного комитета начальников штабов

АДМИРАЛ ЭДВАРД ФАУЛЕР, начальник военно-морских операций

ГЕНЕРАЛ ДЖЕЙСОН КОНАУЭЙ, начальник штаба ВВС США

ДОКТОР ХЕЛЕН КАДДИРИ, президент и председатель правления Sky Masters Inc.

ГЕНЕРАЛ-лейтенант ВВС США ПАТРИК МАКЛАНАХАН (в отставке), вице-президент и исполнительный директор Sky Masters Inc.

ДОКТОР ЛАЙНУС ОГЛТОРП, главный инженер и ученый, Sky Masters Inc.

ЭД ГЛИСОН, старший пилот-инструктор XB-1, Sky Masters Inc.

СЭМ ДЖЕЙКОБС, командир воздушного судна XB-1, Sky Masters Inc.

ЛИЗА МАНН, второй пилот XB-1 Excalibur, Sky Masters Inc.

КАРЕН УЭЛЛС, офицер наземных оборонительных систем XB-1F "Экскалибур", Sky Masters Inc.

ДЖОРДЖ УИКХЕМ, офицер наземных наступательных систем XB-1, Sky Masters Inc.

КАПИТАН ВМС США ЭДВАРД ТАВЕРНА, командир крейсера с управляемыми ракетами USS Чосин

КАПИТАН ВМС США РИЧАРД ЭЙВЕРИ, командующий военно-воздушной базой (NAS) Фэллон

ЛЕЙТЕНАНТ-коммандер ВМС США КРИС “ПЕТЛЯ” КАН, командир VF-13 "Боевые святые", NAS Fallon

КОММАНДЕР ДУГЛАС ШЕРИДАН, командир катера береговой охраны "Ирокез"

ЛЕЙТЕНАНТ-коммандер ЭДВАРД ФЕЛЛС, офицер-тактик, катер береговой охраны "Ирокез"

ЛЕЙТЕНАНТ ЭД КОФФИ, пилот HH-60 "Джейхок", катера береговой охраны "Мохок"

ЛЕЙТЕНАНТ ЛЮСИ КРОСС, второй пилот HH-60 "Джейхок", катер береговой охраны "Мохок"

АДМИРАЛ ВМС США РОБЕРТ ЛЮС, командующий Тихоокеанским командованием США (PACOM)

ГЕНЕРАЛ ВВС США ДЖОРДЖ ХУД, командующий тихоокеанскими военно-воздушными силами ВВС США (PACAF)

ПОЛКОВНИК ВВС США УОРНЕР “КАТЛАСС” КАТБЕРТ, командир Первого экспедиционного бомбардировочного авиакрыла (First EBW), военно-воздушная база Андерсен, Гуам

ПОДПОЛКОВНИК ВВС США НЭШ ХАРЦЕЛЛ, заместитель командира авиакрыла, первый EBW

ПОДПОЛКОВНИК БРИДЖИТ “ЗЕНА” ДАТЧМАН, командир двадцатой экспедиционной бомбардировочной эскадрильи (B-52H Stratofortress)

ПОДПОЛКОВНИК ФРАНКЛИН “УИШБОУН” МАКБРАЙД, командир 393-й экспедиционной бомбардировочной эскадрильи (B-2A Spirit)

ПОДПОЛКОВНИК ХУАН “ПИКАНТЕ” ОРОЗ, командир Девятой экспедиционной бомбардировочной эскадрильи (B-1B Lancer)

ПОДПОЛКОВНИК ДЖИММИ “ДЖУДЖУ” МАЙЛИ, командир 199-й экспедиционной истребительной эскадрильи Национальной гвардии ВВС Гавайев, объединенная база Перл–Харбор-Хикам (F-22A Raptor)

Майор РОБЕРТ “БРЮСКИ” КАРЛИНГ, пилот F-22A Raptor

КАПИТАН ВВС США АЛИСИЯ СПЕНСЕР, офицер разведки, Первая ЭБВ

КАПИТАН АРМИИ США Джейсон ХАРРИС, командир зенитно-ракетной батареи "Пэтриот", Гуам

ТОМАС ХОФФМАН, президент Warbirds Forever Inc.

СОНДРА ЭДДИНГТОН, главный пилот, Warbirds Forever Inc.

БРЭДЛИ Дж. МАКЛАНАХАН, пилот-инструктор, Warbirds Forever Inc.

КИТАЙСКАЯ НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА

ЧЖОУ ЦЯН, президент Китайской Народной Республики

ГАО СЮЙДУН, вице-президент Китая

ТАН ЦЗИ, министр иностранных дел

ЦАО ЦЗЮ, министр обороны

ЛИ ПЕЙЯН, посол Китая в Соединенных Штатах

ЦЗИНЬ ЮНКАН, министр финансов

ШÀНГ ДЖИ ÀНГ (генерал-полковник) ЗУ КАЙ, начальник генерального штаба Народно-освободительной армии

ШАО ЦЗИ ÀНГ (генерал-майор) ХУА ЧЖИЛУНЬ, командир одиннадцатой дивизии тактических ракет Народно-освободительной армии

ШАО ЦЗИ ÀНГ (генерал-майор) СУНЬ ЦЗИ, заместитель начальника генерального штаба Народно-освободительной армии

ХАЙ ЧЖУН ЧЖИ ÀНГ (ВИЦЕ-АДМИРАЛ) ЧЖЭНЬ ПЭН, командующий флотом Южного моря Народно-освободительной армии КИТАЯ, Чжаньцзян

ХАЙ ЦЗЮНЬ ШАО ЦЗИ (КОНТР-адмирал) ХУ ТАН СУН, командующий Второй авианосной боевой группой (авианосец Чжэн Хэ) Военно-морского флота Народно-освободительной армии Китая, Цзюйдуншань

ХАЙ ЦЗЮНЬ ДА СЯО (МЛАДШИЙ АДМИРАЛ) ЧЭНЬ БОЛИНЬ, капитан китайского авианосца Чжэньюань

ХАЙ ЦЗЮНЬ ДА СЯО (МЛАДШИЙ АДМИРАЛ) ВЭН ЛИ-ЙЕ, капитан китайского авианосца Чжэн Хэ

ХАЙ ЦЗЮНЬ ШАН СЯО (КАПИТАН) ЧЖАН ПЕЙЯН, командир летной службы авианосца Чжэньюань

ХАЙ ЦЗЮНЬ ЧЖУН СЯО (КОМАНДИР) ХУА ЦЗИ, командир эскадрильи JN-20 авианосца Чжэн Хэ

ХАЙ ЦЗЮНЬ ШАО СЯО (капитан-лейтенант) ВУ ДЕК СУ, пилот истребителя JN-15

КОНГ ЧЖУН ШАН ЦЗЯН (генерал-полковник ВВС) ЦЗЭН СУ, начальник штаба военно-воздушных сил Народно-освободительной армии Китая

КОНГ ДЖУН ЧЖУН ЦЗЯН (генерал-лейтенант ВВС) ЧЭНЬ ЛИ, командир Первой стратегической ударной дивизии (Сиань H-6)

СОЦИАЛИСТИЧЕСКАЯ РЕСПУБЛИКА ВЬЕТНАМ

ТРАН ФУОНГ, премьер-министр

Туонг тá (КАПИТАН) ДАН ВАН ЧИЕН, капитан фрегата класса "Гепард" C á map (Акула)

КИТАЙСКАЯ РЕСПУБЛИКА (ТАЙВАНЬ)

ВУ АНАСТАСИЯ, президент

Чжун Цзи àнг (вице-адмирал) ВУ ЦЗИНЬПИН, командующий Первым южным военно-морским округом, Гаосюн

Шàнгси àо (КАПИТАН) ЯО МЭЙ-ЮЭ, капитан ударной подводной лодки типа 800 F ùch óu zhe (Мститель)

Зун Кхонг (КОМАНДИР) ЧЕЙН СИ-ЯО, старший офицер ударной подводной лодки "Мститель"

АВСТРАЛИЙСКОЕ СОДРУЖЕСТВО

МАРК РАДДОК, премьер-министр

РЕСПУБЛИКА ИНДОНЕЗИЯ

ЮСУФ САЛЕХ, президент

РЕСПУБЛИКА ФИЛИППИНЫ

ПАТРИСИЯ КРУЗ, президент

ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА И КИТАЙСКИЕ СЛОВА

Южное море = Южно-Китайское море

Нанша Дао = Острова Спратли

Сиша Дао = Парасельские острова

Шэн Лéит íнг—

= Тихий гром

Ху Чжао—

= Tiger's Claw

Китайский авианосец-штурмовик Туньи = Воссоединение

Крылатая ракетаCJ-20 Чанцзянь = Длинный меч

Шеньянский J-20 Тяожàн чжэ—

= Претендент

JH-37 Fei Bào = Летающий леопард

Позывной JH-37 "Цяньфэн" = "нападающий", "нападающий"

Позывной JN-15 Ин = ястреб

Позывной J-20 Лаоин = орел

Сяньшэн = сэр

Yèying = соловей

Баохужэ—

= Защитник

Вопрос íу ú = рыба-парус

Фùч óу чжэ = Мститель

Цзя = дом

Юин = скопа

Кеп à дебо BLU-89E— = Ужасная волна

Лóнг Дэхуси = Дыхание дракона

джи Хуó = активировать

Нèиз àя де д íр éн—

= Враг внутри

ОРУЖИЕ И СОКРАЩЕНИЯ

A & P— Механик по планеру и силовой установке

ПРО— противоракетная оборона

АС— командир воздушного судна

Aegis— усовершенствованная корабельная радиолокационная система

AGM-86D— ракета с телевизионным наведением "Маверик"

AGM-88 HARM— высокоскоростная противорадиационная ракета, антирадарное оружие

Система электронной самозащиты ALQ-293 с гибким реагированием (SPEAR) - усовершенствованная система подавления помех и нейтрализации

AMRAAM— усовершенствованная ракета класса "воздух-воздух" средней дальности с радиолокационным наведением

3E АПРЕЛЯ - Китайская торпеда с реактивным двигателем, сброшенная с воздуха

ARCP — Контрольный пункт дозаправки в воздухе, точка встречи получателей и заправщиков

AST— авиационный техник по выживанию, пловец-спасатель береговой охраны

Противолодочная техника—Anti Submarine Warfare

ATP— Рейтинг авиаперевозок

AWACS — бортовая система предупреждения и управления

Клюв — прозвище бомбардировщика-невидимки B-2A Spirit

выделенные жирным шрифтом элементы - элементы контрольного списка, которые необходимо запомнить

Кость— прозвище бомбардировщика B-1B Lancer (B-One)

БАФФ— прозвище бомбардировщика B-52 (Большой уродливый толстый ублюдок)

C-182— легкий одномоторный самолет Cessna 182

КЭП— Гражданский воздушный патруль

CFI— сертифицированный летный инструктор

CFI-I— Сертифицированный летный инструктор-Приборы

CJ-20 — крылатая ракета воздушного базирования большой дальности

CJCS— председатель Объединенного комитета начальников штабов

CNO— начальник военно-морских операций

Исполнительный директор— главный операционный директор

DEFCON— Условие готовности к обороне

DFAC— Столовая

Министерство обороны—DoD

Израильская подводная лодка класса "Дельфин" -

E-3C Sentry— бортовой радиолокационный самолет

Eagle Eye— беспилотный дистанционно пилотируемый разведывательный самолет

ИЭЗ — зона экономического отчуждения

EGT— Температура выхлопных газов

F-15C Eagle — истребитель американского производства для завоевания превосходства в воздухе

F-22 Raptor — американский истребитель пятого поколения для завоевания превосходства в воздухе

FPCON— Условие силовой защиты

ВВП — Валовой внутренний продукт

ВРЕД— Высокоскоростная противорадиационная ракета

IDAS— Интерактивная система защиты и нападения, ударная ракета с подводным запуском

JASSM— совместная ракета класса "воздух-поверхность", крылатая ракета средней дальности

Fei bào—JH-37 китайского палубного истребителя-бомбардировщика

Объединенная система распространения тактической информации (JTIDS) — усовершенствованная военная система обмена данными

Удлинитель KC-10 — заправщик и грузовой самолет третьего поколения ВВС США

KC-135 Stratotanker — заправщик второго поколения для ВВС

KC-46A Provider — заправщик четвертого поколения для ВВС

длинные ноги — способные летать на большие расстояния

LORAN— навигация на большие расстояния, наземная радионавигационная система дальнего действия

MAD— детектор магнитных аномалий, система для обнаружения подводных лодок с помощью самолетов

Mjollnr— система наземного или морского нападения космического базирования

Нанша Дао — китайское название островов Спратли

нетрузия — электронное внедрение ложного кода или вирусов во вражеский радар

NVG— очки ночного видения

ДРУГОЙ Б- радар сверхдальнего действия с обратным рассеянием за горизонтом

PACAF— Тихоокеанские военно-воздушные силы

PL-9C — китайская ракета малой дальности с тепловым наведением класса "воздух-воздух"

Преппи — курсант, поступающий в Военно-воздушную академию, которому нужна академическая помощь

RQ-4 Global Hawk — беспилотный разведывательный самолет дальнего действия на большой высоте

RTB— возвращение на базу

SAM— ракета класса "земля-воздух"

SAT— Тест на школьные способности

SBIRS— инфракрасная система наблюдения космического базирования, новая система обнаружения и слежения за запуском ракет

Shaanxi Y-8 — китайский средний турбовинтовой транспортный самолет, модифицированный для патрулирования противолодочной обороны

формы— инертная учебная бомба того же размера, веса и формы, что и настоящая бомба

Tiaozhàn— Китайский реактивный истребитель пятого поколения "Шеньян J-20"

гидроакустический буй — плавающий датчик, сбрасываемый с воздуха для обнаружения подводных лодок

StealthHawk — малозаметная ударная крылатая ракета большой дальности

Танк — прозвище конференц-зала Объединенного комитета начальников штабов

Молот Тора — ударное оружие космического базирования на суше и на море

Томагавк — ударная крылатая ракета дальнего действия корабельного или подводного базирования

ЮНКЛОС — Конвенция Организации Объединенных Наций по морскому праву

УНР— Университет Невады в Рино

Уилко— подчинится

XB-1F Excalibur— обновленный бомбардировщик B-1B Lancer

XF-111 SuperVark— модернизированный бомбардировщик F-111 Aardvark

Сиша Дао — китайское название Парасельских островов

Чжуннаньхай — комплекс правительственных зданий Китая в Пекине

ВЫДЕРЖКИ Из НОВОСТЕЙ РЕАЛЬНОГО МИРА

ТИХООКЕАНСКАЯ МОЩЬ МОЖЕТ ИЗМЕНИТЬСЯ С ПОЯВЛЕНИЕМ НОВОГО КИТАЙСКОГО ОРУЖИЯ — (The Washington Times, 6 августа 2010 г.): Ничто так ярко не демонстрирует глобальную воздушную и морскую мощь США, как суперкарьеры. Ощетинившийся истребителями, которые могут проникать глубоко даже в не имеющие выхода к морю зоны боевых действий, практически непобедимый авианосный флот Америки долгое время обеспечивал свое господство в открытом море.

Китай, возможно, скоро положит этому конец.

Военно-морские планировщики США изо всех сил пытаются справиться с тем, что, по мнению аналитиков, является оружием, меняющим правила игры, разрабатываемым Китаем, — беспрецедентной ракетой, уничтожающей авианосцы, под названием Dong Feng 21D, которая может быть запущена с суши с достаточной точностью, чтобы пробить оборону даже самого современного подвижного авианосца на расстоянии более 900 миль.

. . . Оружие, версия которого была продемонстрирована в прошлом году на китайском военном параде, может революционизировать роль Китая в тихоокеанском балансе сил, серьезно ослабив способность Вашингтона вмешиваться в любой потенциальный конфликт из-за Тайваня или Северной Кореи. Это также может лишить корабли США безопасного доступа в международные воды вблизи береговой линии Китая протяженностью 11 200 миль . . .

НАЗРЕВАЮЩЕЕ СТРАТЕГИЧЕСКОЕ СТОЛКНОВЕНИЕ В АМЕРИКАНО-КИТАЙСКИХ ОТНОШЕНИЯХ—(Stratfor.com, 20 января 2011): ... Экономическое развитие вынуждает Пекин искать военные средства для обеспечения безопасности жизненно важных линий снабжения и защиты своего побережья, исторического слабого места, куда вторгались иностранные государства. С каждым китайским шагом по выходу из своих узких географических границ Соединенные Штаты ощущают, что военная сила приобретает способность блокировать или препятствовать американскому коммерческому и военному проходу и доступу в регион. Это нарушает основную стратегическую потребность Америки — господство на морях и глобальный охват.

Но Китай не может просто изменить курс — он не может и не будет просто останавливать свое экономическое восхождение или оставлять свою экономическую и социальную стабильность уязвимой перед внешними событиями, которые он не может контролировать. Следовательно, мы имеем неразрешимое стратегическое столкновение; страсти накаляются, порождая случайные вспышки предостережения и угрозы. Однако "неразрешимый" не означает "немедленный", и обе стороны продолжают находить способы отсрочить неизбежную и неизбежно неприятную конфронтацию, будь то экономического или военного характера.

НАКЛОНЯЯСЬ ВПЕРЕД, НО НЕ ПЕРЕГИБАЯ ПАЛКУ— (Военно-Воздушные силы -Журнал.com, 27 января 2011): Военно-воздушные силы разработают свой новый бомбардировщик дальнего действия, используя лучшие современные технологии и не пытаясь использовать чрезвычайно рискованные подходы, заместитель начальника штаба ВВС США генерал Дж. Филип Бридлав заявил законодателям в среду. “Один из подходов к экономии средств, который мы применяем к этому бомбардировщику, заключается в том, чтобы не опираться на технологии, которые не проверены, а привести наш самолет в соответствие с современными стандартами”, - свидетельствовал он перед Комитетом Палаты представителей по вооруженным силам. Например, Бридлав сказал, что стелс-технология значительно продвинулась вперед с тех пор, как появился бомбардировщик B-2, благодаря последующей работе над F-22 и F-35. “Таким образом, новый бомбардировщик будет обладать лучшей скрытностью, но не [за счет] совершения скачков вперед, на которые мы не можем рассчитывать”, - пояснил он. Тот же подход применим к авионике бомбардировщика, системам сбора информации и так далее . . .

БОЛЬШЕ ЗА МЕНЬШЕЕ—(AirForce-Magazine.com , 3 марта 2011): Ученые ВВС стремятся продемонстрировать проникающее оружие класса 2000 фунтов, которое производит такой же эффект, как одно из современных средств уничтожения бункеров класса 5000 фунтов, сказал Стивен Уокер, курирующий научно-техническую деятельность ВВС США. Эта работа, проводимая в рамках новой инициативы по высокоскоростному проникающему оружию, предназначена “для снижения технического риска для нового поколения проникающего оружия для поражения сложных целей”, - сказал Уокер законодателям Палаты представителей во вторник в подготовленных замечаниях. Это оружие “будет использовать более высокую скорость удара для увеличения пробивной способности боеголовки”, - пояснил он. “Передовые технологии, - продолжил он, - улучшат кинематику оружия, обеспечат точное наведение в сложных условиях и значительно уменьшат габариты всего оружия”. Фактически, в результате будущие истребители “смогут обеспечивать возможности по уничтожению бункеров, которые в настоящее время присущи только бомбардировочному флоту”, - сказал он . . .

НА ЧТО БЫЛА БЫ ПОХОЖА ВОЙНА С КИТАЕМ— (AirForce-Magazine.com , 28 марта 2011): Если Китай нападет на Тайвань в 2015 году и Соединенные Штаты придут на помощь острову, военно-воздушным силам предстоит тяжелая борьба, прогнозируют аналитики из RAND Project Air Force. “Значительное количество” современных истребителей, ракет класса “земля-воздух”, радаров дальнего радиуса действия раннего предупреждения и защищенных линий связи, которыми Китай, вероятно, будет обладать к 2015 году, в сочетании с китайскими возможностями по нанесению ударов по американским базам в западной части Тихого океана, сделают воздушную кампанию "крайне сложной задачей для ВВС США", пишут они в недавно опубликованном отчете RAND, Сотрясающем небеса и раскалывающем землю. Улучшение возможностей США атаковать самолеты Китая на земле “может быть наиболее эффективным способом нанести поражение китайским военно-воздушным силам”, - говорится в нем.

УКРЕПЛЕНИЕ ГУАМА INFRASTRUCTURE-AirForce-Magazine.com , 14 апреля 2011): Военно-воздушные силы планируют ряд инициатив по повышению отказоустойчивости авиабазы Андерсен, Гуам, одного из своих стратегических центров в западной части Тихого океана, начальник штаба генерал. Нортон Шварц рассказал законодателям на прошлой неделе. На 2012 финансовый год существуют планы по укреплению там инфраструктуры, сообщил Шварц Комиссии по военному строительству Комитета по ассигнованиям Палаты представителей. “Это включает в себя как оборудование, так и, что важно, коммунальные услуги”, такие как “обеспечение некоторого резервирования и устойчивости в поставках топлива ”, - сказал Шварц. Он сказал, что также есть планы рассредоточить активы Andersen “в отдаленных местах вокруг Гуама” во время конфликта . . .

ИСПОЛЬЗОВАЛИСЬ F-15 ВВС США ДЛЯ ИЗРАИЛЯ?—(AirForce-Magazine.com, 20 апреля 2011): Израиль может попытаться закупить эскадрилью подержанных F-15 ВВС США, чтобы восполнить ожидаемый разрыв, пока он не получит свои первые ударные истребители F-35 . . .

Хотя Израиль подписал с Соединенными Штатами сделку на сумму 2,75 миллиарда долларов на 20 истребителей F-35 в октябре прошлого года — с прицелом на возможные 75 — задержки в общей программе F-35 могут отодвинуть первые израильские поставки на несколько лет, до конца 2018 года . . .

"ПОСЛЕДНИЙ СТРЕЛОК" (Майкл Бехар, Журнал "Авиация и космос Смитсоновского института", июнь / июль 2010): ... Экономика сокращает дорогостоящие военные предприятия, и истребители пятого поколения уже страдают от гнева "красной ручки" . , , Текущая программа разработки F-35, относительно выгодная цена в 155 миллионов долларов за самолет, уже превысила бюджет и отстает от графика, вызывая колики в Конгрессе. Сокращение его программы стоимостью более 300 миллиардов долларов практически неизбежно . . .

. . . “Вы же не хотите, чтобы самолет был швейцарским армейским ножом истребителя”, - говорит 78-летний полковник в отставке Донн Бирнс, который участвовал в программе F-15 Eagle в 1969 году]. “Я абсолютно не в восторге от этой идеи. F-35 - худший кошмар аппаратного идиотизма. Он все делает неправильно. Вам нужен длинноногий боец, а не низенький, толстый... ”

КИТАЙ РАСКРЫВАЕТ НОВУЮ ракету AMRAAM — (автор Уэнделл Минник, Defense News, 23 мая 2011 г.): Китай продемонстрировал ракету "воздух-воздух" следующего поколения (AAM), которую государственная газета People's Daily назвала ”козырной картой“ и "секретным оружием для завоевания превосходства в воздухе”.

. . . Новый китайский ЗРК PL-12D может использовать новую систему активного / пассивного наведения, сказал Ричард Фишер, аналитик по вопросам обороны Китая в Международном центре оценки и стратегии, Александрия, Вирджиния, аналитический центр. “Такого рода комбинированная система наведения обеспечивает преимущества скрытности, в то время как пассивный режим также потребляет меньше энергии аккумулятора, позволяя ракете достигать максимальной дальности”, - сказал Фишер.

“ ... Это тревожное развитие событий”, - сказал Фишер. “То, что Народно-освободительная армия может выставить ЗРК с активной / пассивной системой наведения потенциально до того, как США развернут AIM-120D, - это не то, чего мы хотим”.

КИБЕРАТАКИ ПРЕДСТАВЛЯЮТ СОБОЙ АКТ ВОЙНЫ—(www.Stratfor.com , 31 мая 2011): Пентагон 31 мая принял новую стратегию, которая классифицирует крупные кибератаки как акты войны, что означает, что Соединенные Штаты впервые могут ответить на такие акты традиционной военной силой, сообщили The Wall Street Journal и AFP. Первая официальная киберстратегия Пентагона приходит к выводу, что законы вооруженного конфликта применимы к киберпространству, согласно трем чиновникам министерства обороны, которые ознакомились с документом.

ЦЕНА РЕЗКО УПАЛА—(AirForce-Magazine.com , 1 июня 2011): Boeing во вторник оспорил недавнее сравнение Lockheed Martin цен на ударные истребители F-35 и F / A-18E / F Super Hornet, проведенное компанией Lockheed Martin. Крис Чедвик, президент Boeing Military Airplanes, созвал телеконференцию с журналистами министерства обороны, чтобы опровергнуть опубликованную на прошлой неделе в Daily Report запись, в которой руководитель отдела развития бизнеса Lockheed Стив О'Брайан заявил, что F-35 будет стоить около 65 миллионов долларов в пересчете на доллары 2010 года, что, по его словам, “соответствует той же стоимости”, что и Super Hornet. Чедвик сказал, что F / A-18E / F на самом деле стоит 53 миллиона долларов в пересчете на доллары 2010 года, и это включает в себя усовершенствованную систему наведения, радар APG-79 с усовершенствованным электронным сканированием, систему наведения на шлем и внешние топливные баки. Он также сказал, что более низкие затраты на производство и поддержание Super Hornet основаны на фактических данных по сравнению с “оценками” для F-35. “Локхиду нужно быть немного более правдивым в своих фактах”, - заявил Чедвик. Lockheed предполагает экономию объема на “самолетах, которые, возможно, никогда не будут построены”, - сказал он. Двухместная модель Super Hornet F также обеспечивает превосходную ситуационную осведомленность по сравнению с одноместным F-35, заявил Чедвик, добавив, что две независимые кабины означают, что экипаж Super Hornet может оценивать и атаковать большее количество целей одновременно.

КИТАЙСКИЙ ВОЕННЫЙ КОРАБЛЬ ПЕРЕХВАТЫВАЕТ ИНДИЙСКОЕ СУДНО—(Stratfor.com , 1 сентября 2011): Неопознанный китайский военный корабль перехватил индийский десантный корабль INS Airavat в международных водах в Южно-Китайском море недалеко от Вьетнама в июле, согласно неназванным источникам, близким к событию, сообщила Financial Times 21 сентября. 1. Китайское судно потребовало, чтобы индийское судно представилось и объяснило свое присутствие. Airava t недавно завершила запланированный заход в порт Вьетнама.

НАДВИГАЮЩИЕСЯ СОКРАЩЕНИЯ БРОСАЮТ ТЕНЬ НА КОНФЕРЕНЦИЮ AFA — (Дэйв Маджумдар, Defense News, 26 сентября 2011): ... ВВС США не будут выходить за рамки, как это исторически было при разработке новых технологий для будущих вооружений, потому что сокращение расходов на оборону изменит приоритеты военных в закупках.

“ ... Будущие усилия по разработке должны быть менее амбициозными, потому что мы не можем принять на себя тот риск, который прошлые стратегии приобретения включали в свои планы развития”, - начальник штаба ВВС генерал Дж. Норман Шварц сказал, что сентябрь. 20. “В то время как Военно-воздушные силы исторически “продвигались по последнему слову техники” в области технологий, “теперь мы должны быть более взвешенными в расширении технологических возможностей”, - сказал генерал.

“ ... Мы должны быть безжалостно честными и дисциплинированными, когда эксплуатационные требования допускают более скромные и менее изысканные производственные программы с более высокой степенью уверенности”, - сказал он.

КИТАЙ: ВОЕННЫЕ ВЫСТУПАЮТ ПРОТИВ ИНТЕРНАЦИОНАЛИЗАЦИИ ПРОБЛЕМЫ ЮЖНО-КИТАЙСКОГО МОРЯ—(Stratfor.com , 28 сентября 2011): Военное руководство Китая 28 сентября подтвердило, что попытки интернационализировать проблему Южно-Китайского моря еще больше усложнят дело, сообщает Синьхуа. Любой шаг, направленный на интернационализацию или многосторонность проблемы, не поможет, заявил представитель Министерства обороны Китая, добавив, что суверенитет Китая над островами в море и прилегающими водами неоспорим.

ПРОЛОГ

КАМЧАТСКИЙ ТИХООКЕАНСКИЙ РАКЕТНЫЙ ПОЛИГОН, ВОСТОЧНАЯ СИБИРЬ

ЛЕТО 2014

“Мостик, боевой, баллистическая ракета приближается!” поступил срочный вызов. “Высота шесть-семь миль, дальность полета три-три-ноль навигационная, скорость сближения восемь тысяч!”

Шкипер USS Чосин, капитан американского крейсера с управляемыми ракетами, включил секундомер, висевший на шнурке у него на шее. “Надежное генеральское помещение”, - спокойно сказал капитан Эдвард Таверна. Он взглянул на посетителя, сидевшего рядом с ним на мостике, когда по всему кораблю зазвучали предупреждающие сигналы. У всех на мостике уже были шлемы и спасательные жилеты. “Бой, мостик, оружие наготове, взаимодействие в соответствии с инструкциями, подтверждаю”.

“Мостик, бой, оружие наготове, взаимодействие в соответствии с инструкциями, да”, - последовал ответ.

“Отсчитывай, бой”, - приказал Таверна. Он поднял бинокль и осмотрел горизонт на севере, и посетитель сделал то же самое.

“Столкновение через пятнадцать секунд...” Шкипер не мог поверить, как быстро это произошло. . . “Десять . . . пять . . . ноль”.

Огромный гейзер воды, достигающий сотен футов в небо, извергся на горизонте, всего в нескольких милях от нас. В свой бинокль Таверна смог на мгновение разглядеть очертания большого судна, вращающегося в воздухе. “Похоже на прямое попадание”, - сказал он. “На что это похоже, сражение?”

“Прямое попадание, сэр”, - последовал ответ. Таверна знал, что было множество камер, фиксирующих это испытание, как на поверхности, так и в небе — он посмотрит видео позже с отделом разведки, за которым будут наблюдать Пентагон и, возможно, Белый дом.

“С какой скоростью двигалась цель?”

“Цель буксировалась со скоростью двадцать семь узлов, сэр”.

Впечатляюще - и зловеще, подумал Таверна. Он повернулся к своему посетителю и сказал: “Поздравляю, адмирал”. Затем, на лучшем и часто практикуемом китайском, который он мог использовать, он сказал: “Гун Цзи, Шао Цзян.”Знамение времени, — подумала Таверна, - все больше и больше старших офицеров в вооруженных силах США изучали китайский на мандаринском наречии, подобно тому, как многие изучали русский в разгар холодной войны.

Это превращалось в новую холодную войну: Америка против Китая.

Слабым проблеском надежды на неконфронтационный тон американо-китайских отношений стало само это событие: приглашение военно-морским силам США не только лично понаблюдать за этим испытанием, но и принять на борт высокопоставленного офицера Народно-освободительной армии Китая (НОАК). Это имело несколько последствий. Да, Китай был гораздо более откровенен в отношении своих военных возможностей и намерений; это могло также означать, что в случае ошибки прицеливания несколько китайских офицеров станут жертвами наряду с сотнями, возможно, тысячами американских моряков — слабое утешение, но хоть что-то. Кроме того, это испытание проводилось на российском полигоне для испытаний баллистических ракет, что подразумевало высокую степень сотрудничества между Китаем и Россией.

Но это, очевидно, было предупреждением Америке, а также оливковой ветвью. Послание было ясным: ваши военные корабли больше не в безопасности в западной части Тихого океана.

“Большое вам спасибо, капитан” Народно-освободительной армии Шао Цзян (генерал-майор) Сказал Хуа Чжилунь на превосходном английском. Худощавый, красивый адмирал с, казалось бы, вечной улыбкой, молодой для китайского генерала в свои пятьдесят четыре года, поклонился, затем пожал руку Таверне. Генерал Хуа был командиром одиннадцатой тактической ракетной дивизии, или Ха Чжао: "Коготь тигра”, специального подразделения, созданного для развертывания Китайских противоспутниковых и противокорабельных баллистических ракет. Дивизия Хуа была частью ракетных войск стратегического назначения Китая, также известных как Второй артиллерийский корпус, род войск, который контролировал все китайские баллистические ракеты наземного базирования, как ядерные, так и обычные. “Я подготовлю подробный отчет и вернусь утром, чтобы проинформировать вас и руководителей ваших отделов о результатах сегодняшнего теста”.

“Я с нетерпением жду этого, генерал”, - сказал Таверна. Хуа снова низко поклонился, затем последовал за своим помощником с мостика в сопровождении старшего офицера "Чосина".

“У него есть причина улыбаться, у этого придурка”, - сказал Таверна себе под нос после ухода Хуа. От Таверны и, конечно же, не от Хуа или его подчиненных не ускользнуло, что крейсер "Чосин" был назван в честь битвы на водохранилище Чосин, в которой шестидесятитысячные китайские войска окружили тридцатитысячные силы возглавляемых американцами войск Организации Объединенных Наций на озере Чанджин на северо-востоке Северной Кореи. Хотя китайцы потеряли почти две трети своих атакующих сил за две с половиной недели боев, это было первое крупное поражение сил Организации Объединенных Наций в Корейской войне и стало началом массированного тотального китайского наступления, которое почти отбросило американские войска на юг прямо с Корейского полуострова в Восточно-Китайское море.

Таверна также знал, что Хуа командовал силами, которые в прошлом году атаковали американские склады противоспутникового и противоракетного вооружения Kingfisher на околоземной орбите, что привело к гибели американского астронавта и возможной приостановке всей программы Сил космической обороны США. Никогда не было никакого значимого американского ответа на эти атаки или на другие противоспутниковые атаки со стороны России, что по-настоящему разозлило Таверну. Китайские и российские авианосные боевые группы были теперь повсюду, следя за американскими военными кораблями и судоходством — и по-прежнему ни от кого в Вашингтоне не последовало никакой реакции, кроме новых сокращений. Это становилось довольно жалким.

Таверна стряхнул с себя задумчивость и поднял трубку телефона Боевого информационного центра. “Да, сэр”, - ответил коммандер Тед Лэнг, офицер по операциям.

“Итак, как это выглядело, Тед?”

“Довольно потрясающе, сэр”, - ответил Лэнг. “Прямое попадание с расстояния в полторы тысячи миль. Я еще не видел видео в замедленной съемке, но, судя по эффектам, это выглядело как хороший угол проникновения. Распилил корабль-цель прямо пополам.”

“Так ты думаешь, он может пробить палубу бронированного авианосца?”

“Если они используют ядерную боеголовку, в этом нет необходимости, сэр”, - сказал Лэнг. “Если это просто кинетическая боеголовка, она должна попасть почти идеально вертикально — если она попадет под углом, она, вероятно, отскочит от палубы авианосца, даже двигаясь со скоростью восемь тысяч миль в час”.

“И ракета была направлена со спутника?”

“Это то, что они утверждают, сэр”, - ответил Лэнг. “У китайцев есть несколько спутниковых систем радиолокационного и инфракрасного наблюдения за океаном на орбите. У них, безусловно, есть технология. У них было много самолетов в районе, наблюдавших за испытанием, и один или несколько из них могли на самом деле нацелить ракету. Ракета использует инерциальное наведение с обновлениями GPS — между прочим, с наших спутников GPS, — чтобы попасть в район цели. Затем сама боеголовка предположительно получает обновления от внешних датчиков — спутников или самолетов, напрямую взаимодействуя с пакетом наведения терминала боеголовки, — затем использует свой собственный бортовой радар, чтобы направить себя на поражение.”

“Большой вопрос, Тед: мог ли стандартный SM-3 сбить его, если бы он был нацелен на нас?” Таверна спросил. Стандартная ракета была основной зенитной ракетой боевой группы авианосца; SM-3 была модернизированной версией, предназначенной для уничтожения баллистических ракет и даже спутников на низкой околоземной орбите.

Наступила неприятно долгая пауза, прежде чем ответил офицер-оперативник. “Сегодня у нас было преимущество в том, что мы точно знали, откуда и когда это произойдет, сэр”, - сказал Лэнг. “Система автоматического включения SM-3 обычно не активируется, если мы не направляемся в бой, поэтому, если это атака "как гром среди ясного неба" ... Нет, сэр, я не думаю, что у нас было бы время. Если он будет задействован, я думаю, SM-3 получит одну боеголовку. Если есть несколько маневрирующих боеголовок ... ” И его голос затих.

“Понял, Тед”, - сказал Таверна. “Дайте мне знать, когда разведка будет готова к отчету”.

“Да, сэр”.

Шкипер повесил трубку. Озноб, который он почувствовал в тот момент, был вызван не погодой.

ДОЛИНА Джека, КОЛОРАДО

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Как ты думаешь, что ты делаешь, Бейсик?” - закричал кадет-технический сержант-инструктор. “Шевелись, сейчас!”

“О, Боже”, - в сотый раз за это утро пробормотал Брэдли Макланахан. Дуло его винтовки М-16 — опять—таки - зацепилось за колючую проволоку, под которой он ползал. Он потянулся, чтобы очистить его, но в итоге только проколол палец покрытым грязью шипом. “Дерьмо... !” - заорал он.

“Вы не будете использовать нецензурные выражения на моем курсе уверенности в себе, базовый! ” - крикнул кадет-инструктор. Он был высоким, жилистым, похожим на хорька парнем из Алабамы в толстых спортивных очках в роговой оправе, и он определенно умел кричать. “Если у вас возникли трудности при прохождении курса, вы устраните препятствие или обратитесь за помощью к своим кадетским инструкторам. Что это, основное?”

“Мне не нужна никакая помощь”, - сказал Брэдли.

“Что? Я тебя не слышу!”

“Я сказал, что мне не нужна никакая помощь!” Брэдли закричал.

“Ты тупой или просто слабоумный, Бейсик?” - крикнул инструктор. “Когда вы обращаетесь ко мне, вы должны начать и закончить свой ответ словами ‘сэр’, вы понимаете? Теперь изложи мне свой недостаток должным образом, Бейсик!”

Брэдли глубоко вздохнул и постарался сдержать свой гнев. Это была четвертая неделя базовой подготовки курсантов Академии ВВС, или BCT, известной всем как “Зверь”, и теперь Брэд знал, почему они ее так назвали. Шесть недель одной из самых интенсивных физических, психологических и эмоциональных кадетских тренировок в США. военные, курс был разработан для того, чтобы обучать военным обычаям, вежливости и культуре новых кандидатов в Академию ВВС США в Колорадо-Спрингс, штат Колорадо, и отсеивать тех, кто не обладал достаточной физической подготовкой, отношением или способностями , чтобы пройти следующие четыре года интенсивной академической подготовки и стать кадровыми офицерами ВВС. Всего через две недели он начнет свое военное и профессиональное образование в одном из десяти лучших колледжей планеты Земля, завершив обучение стоимостью в миллион долларов, оплаченное налогоплательщиками США . . .

... как сказали бы некоторые: засовывал себе в задницу по пять центов за раз.

Брэд вытащил большой палец из зазубрины, затем встряхнул дуло винтовки М-16, освобождая его также от проволоки. Брэдли Джеймс Макланахан лежал на спине, скользя по четырехдюймовому слою грязи и пыли, прямо под несколькими нитями колючей проволоки, натянутой над ним. По обе стороны от него сидели другие Азы — кандидаты на поступление в Военно-воздушную академию — преодолевавшие полосу препятствий ”Второго зверя", трехнедельного полевого лагеря, который предшествовал началу учебного года для первокурсников. Время от времени вокруг него раздавались взрывы и петарды, особенно вокруг курсантов, испытывающих какие-либо трудности с пролезанием под проволокой. Брэдли был высоким и худым, поэтому обычно пролезть под сеткой из колючей проволоки не должно было быть проблемой, но по какой-то причине эти надоедливые колючки тянулись и хватали все, за что могли зацепиться — его форму, его винтовку, его большой палец, саму его душу.

“Сэр, ” крикнул Брэд, “ я справился с препятствием и продолжаю ...”

“Не рассказывай мне — покажи мне, Бейсик!” - крикнул инструктор. Кадет старший сержант Уильям Вебер был кадетом второго класса Академии и хорошо подготовленным и опытным инструктором по базовой подготовке кадетов, его любимому летнему заданию. Вместо того, чтобы идти домой или заниматься какими-либо другими делами во время летних каникул, Вебер всегда записывался на базовую подготовку курсантов, чтобы он мог запустить свои когти в самых новых, необузданных людей, поступающих в Военно-воздушную академию. Никто не проходил мимо этого пункта, не пройдя Вебера . , , ни в коем случае . Вебер подошел к Брэдли и наклонился, оказавшись с ним лицом к лицу. “Что ты делаешь, Бейсик?”

“Сэр, я продолжаю движение по полосе препятствий и ...”

“Ты не делаешь дерьма, Бейсик!” Вебер кричал. “Шевелись! Чего ты ждешь?”

“Сэр, я ...”

“Разве мы не учили тебя управлять дулом и спусковым крючком, Бейсик?” Вебер закричал, хватая М-16 Брэдли, прежде чем тот смог полностью направить его в лицо Веберу. “Ты ничем не управляешь! Ты зацепляешься мордой, а затем зацепляешься, когда двигаешься, чтобы освободить другую зацепку. Ты тупой, примитивный? Ты хочешь потратить все утро, чтобы завершить эту эволюцию, Бейсик? Я скажу вам прямо сейчас, в общих чертах: я не собираюсь ждать, пока вы закончите простое задание. А теперь включи заднюю передачу и заверши эту эволюцию!”

“Сэр, да, сэр!” Брэдли закричал.

Вебер отошел, чтобы наорать на какого-то другого Бейсика, и Брэдли был благодарен за перерыв, но как только Вебер убрался с дороги, какой-то другой второразрядник спустил в яму пожарный шланг, чтобы поддерживать хороший уровень грязи. В Колорадо был конец июля, и даже ранним утром воздух был теплым и сухим — дневные пробежки с полными рюкзаками при температуре, приближающейся к девяноста градусам, были бы убийством.

Брэдли знал все о базовой подготовке кадетов, курсе уверенности и Долине Джека — все это не было неожиданностью. Как только он был отобран для поступления — его назначение было назначено не кем иным, как тогдашним вице—президентом Кеннетом Фениксом, который в настоящее время был президентом Соединенных Штатов, - ему пришлось посещать десятки подготовительных курсов Академии, которые преподавали офицеры связи, слушать приглашенных докладчиков, описывающих их приключения и проблемы, постоянно проверять свои оценки и назначать занятия по переподготовке и подкреплению с добровольными наставниками, проходить изнурительный тест на пригодность раз в месяц, даже если более сложный, чем тот, который им пришлось бы проходить каждый семестр в Академии, и смотреть сотни видеороликов, охватывающих все возможные аспекты жизни кадетов четвертого класса. Академия и ее выпускники сделали все, что могли, чтобы подготовить потенциального кадета к тому, с чем ему предстояло столкнуться. Ни один из “Зверей” не был неожиданным — на самом деле, они построили курсы повышения квалификации “мини-зверей” рядом с исправительным учреждением для несовершеннолетних в Карсон-Сити, штат Невада, чтобы все местные азы, выбранные для посещения Академии, могли практиковаться.

Первые три недели BCT прошли в Академии, где их учили отдавать честь, маршировать, носить форму и основным военным обычаям, наряду с интенсивной физической подготовкой. Поскольку Брэд провел так много лет в Гражданском воздушном патруле, обучая всему этому кадетов CAP, он был намного впереди большинства других основ, и ему было относительно легко — несколько кадетов первого и второго классов даже попросили его помочь с некоторыми другими основами. Будучи футболистом средней школы, Брэдли знал, как поддерживать форму, поэтому длинные пробежки, лазание по канату и гимнастика были его второй натурой.

Возможно, это заставило его почувствовать себя немного самоуверенным, даже немного самоуверенным — потому что вторая половина BCT, “Второй зверь”, была в действии. Больше никаких общежитий, никаких столовых, никаких удобных спортивных костюмов и чистой униформы — последние три недели в лесах и горах было уныло и грязно. Хотя Брэдли имел квалификацию в нескольких полевых службах экстренной помощи CAP, его настоящей душой были полеты. Пусть нерейтинговые дети занимаются поисками на земле, оказанием первой помощи и определением направления — его место в небе.

“Изложите основные ценности Военно-воздушных сил Соединенных Штатов, основы!” - крикнул парень с пожарным шлангом.

“Сэр, честность превыше всего, служение себе превыше всего, совершенство во всем, что мы делаем, сэр!” Брэдли закричал в сотый раз за это утро. Он, наконец, выбрался из-под колючей проволоки, но зацепился штанами, когда пытался встать на ноги.

“Вы будете излагать основные ценности вместе или вообще не будете их произносить, Основы!” - крикнул тренер кадетов. “Вы научитесь жить, работать, тренироваться и сражаться вместе, или вам не место в моей любимой Академии! Итак, еще раз: каковы основные ценности Военно-воздушных сил?” Брэдли начал отвечать, но струя воды из пожарного шланга попала ему сбоку в кевларовый шлем, и взрывная волна снова сбила его с ног. Он не слышал ничего, кроме стука воды о его голову.

“Я думаю, что Бейсик Макланахан здесь забыл слова для наших основных основ”, - крикнул Вебер, материализуясь как будто из ниоткуда. “Вставай на ноги, простой Макланахан!”

Это был первый раз, подумал Брэдли, с трудом поднимаясь на ноги, когда он услышал свою фамилию здесь, в “Звере”, во время полевых тренировок — до сих пор все они были просто "Основами". Его глаза щипало от грязи, но он не осмеливался попытаться вытереть их. Он повернулся примерно в том направлении, где, по его мнению, стоял Вебер, и поднял свою винтовку М-16 к левому плечу. “Сэр!”

“Затвор вашего оружия закрыт, Бейсик Макланахан”, - прорычал Вебер. “Тебе лучше убрать и проверить это оружие, прежде чем ты встанешь передо мной, и сделай это сейчас. ”

Теперь Брэдли стер грязь с лица, затем убедился, что дуло винтовки М-16 направлено прямо вверх, в сторону от кадета-инструктора, оттянул рукоятку заряжания и заглянул в патронник. Он не мог так хорошо видеть, поэтому не был уверен, было ли там что-нибудь внутри, но им не выдали боеприпасов, так что все были в безопасности. Он отпустил рукоятку, затем вернулся к левому оружию. “Сэр, мое оружие чисто, сэр!” - доложил он.

“Твое оружие - это месиво, Макланахан, вот что это такое!” Вебер кричал. Он махнул рукой за спину, и долю секунды спустя на него снова опустили пожарный шланг. “Держи это оружие подальше от воды, Макланахан!” Вебер кричал. “Это оружие - твой спасательный круг в полевых условиях!” Брэдли поднял его над головой, когда вода захлестнула его тело, угрожая опрокинуть его в своем мощном потоке. “Что такое клятва кадета, базовая?”

“Сэр, клятва кадета гласит: я не буду лгать, обманывать или воровать ...”

“Неправильно, Макланахан!” Вебер прервал. “Попробуй еще раз!”

Брэдли с трудом сглотнул. “Клятва кадета - это ...”

“Вам лучше обращаться ко мне ‘сэр’, Бейсик!”

“Сэр, клятва кадетов гласит: Мы не будем лгать, воровать или обманывать и не потерпим среди нас никого, кто ... ”

“Макланахан, ты просто тупица сегодня утром”, - сказал Вебер. “Еще одна попытка, Макланахан, и если ты облажаешься, ты вернешься к началу Ямы, чтобы подумать об этом еще немного. Это самая важная фраза в Академии, Базовая, сама основа того, кто мы есть, единственное, что каждый кадет поклялся поддерживать и защищать. У тебя было три недели, чтобы выучить его. Вперед!”

Руки Брэдли, все еще державшие М-16 над головой, начали дрожать, но он глубоко вздохнул и произнес: “Сэр, клятва кадета гласит: мы не будем лгать, воровать или обманывать и не потерпим среди нас никого, кто это делает”. Брэдли увидел, как глаза Вебера вспыхнули от гнева, и быстро добавил: “Сэр!”

“Самое время”, - проворчал Вебер. Он подошел ближе к Брэдли и сказал низким голосом: “Может быть, вам, Макланаханам, трудно научиться лгать и обманывать”.

Брэдли внезапно забыл о своих ноющих, резиновых руках. Он посмотрел на Вебера, который был примерно на полголовы выше Брэда. “Сэр?”

“Ты на меня пялишься, Бейсик?” Вебер кричал. “Закрой свои глаза в клетку!”

Брэд уставился в точку прямо перед собой, подальше от сердитого взгляда Вебера. “Сэр, прошу прощения у кадет-инструктора, сэр?”

“Что?”

“Сэр ... сэр, вы что-то говорили о Макланахансе, сэр?”

Вебер злобно улыбнулся, затем махнул парню с пожарным шлангом, чтобы тот направил его на кого-нибудь другого. “Похоже, я тебя достал, не так ли, Бейсик Макланахан?” - заметил он. Тихим голосом он сказал: “Все здесь знают, кто ты: сын великого генерала Патрика Макланахана, героя американского Холокоста, героя космоса, величайшего эксперта по стратегическим бомбардировкам со времен генерала Кертиса Лемея — по крайней мере, он так думает. Ты парень, который получил назначение в Академию из рук самого президента Соединенных Штатов, преподнесенное на блюдечке с голубой каемочкой, благодаря твоему папочке ”.

Он подошел еще ближе к Брэдли, затем добавил: “Но мой отец рассказал мне, кто твой папочка на самом деле: лживый, жульнический, вороватый распутник, который грубо не подчиняется приказам и делает все, что ему заблагорассудится, и плевать на субординацию и Конституцию. Теперь он думает, что может отправить своего заносчивого сына в Военно-воздушную академию, просто позвонив своему приятелю в Белый дом, и ты просто пройдешь через это, потому что кто твой папочка. Позволь мне быть первым, кто скажет тебе, Бейсик: это не тот способ, которым это сработает. Моя миссия, как и миссия большинства сотрудников второго и первого класса, заключается в том, чтобы вас вышвырнули как можно скорее. ”

Вебер оказался нос к носу с Брэдли. “Я три года надрывал свою задницу, чтобы попасть в Академию”, - прорычал он низким, угрожающим голосом. “Я надорвал задницу в дурацких видах спорта, которые мне не нравились, добровольно вызывался на самые нелепые должности в самых нелепых клубах обслуживания, одиннадцать раз сдавал экзамены и написал десятки писем конгрессменам, которых я даже не знал, чтобы попасть на прием. После всего этого я не получил ни одного, и мне пришлось провести год в качестве подготовительной группы. И вот, пожалуйста. Ты можешь просто пританцовывать здесь и думать, что у тебя все получилось.” Он еще больше понизил голос. “Ну, позвольте мне сказать вам, Маклахлан . . .” Вебер взял тремя пальцами правой руки и ударил им в грудь Брэдли “ . . . ты историю здесь. Я позабочусь об этом, лично. ”

Теперь все тело Брэдли начало трястись, не только его уставшие руки. Это заставило Вебера улыбнуться и удовлетворенно кивнуть. “Я знал это”, - сказал он. “Твой папа никогда не учил тебя, как справляться с реальным миром, не так ли? Это потому, что он никогда не занимался этим сам. Все настоящие бои за него вели его подчиненные, в то время как он просто улетел целым и невредимым высоко над боевыми действиями на своих сверхсекретных бомбардировщиках ”. Он усмехнулся собственной проницательности, затем сказал с ухмылкой: “Что ж, прекрати плакать и хныкать и возвращайся к началу Ямы. У тебя все еще есть... ”

И, к своему удивлению, Брэдли позволил винтовке М-16 выпасть из его рук за спиной в грязь.

“Подбери это оружие, Бейсик!” - крикнул Вебер. “Ты сумасшедший ? Подбери его, сейчас же! ”

“Возьми свои слова обратно, Вебер”, - решительно сказал Брэдли.

“Что ты сказал, Бейсик? Ты только что обратился ко мне по фамилии?”

“Я сказал: возьми свои слова обратно, Вебер”.

Глаза Вебера выпучились в полном неверии, и он снова приблизил свое лицо к лицу Брэдли. “Вы будете обращаться ко мне "сэр", Бейсик! ” - крикнул он громче, чем Брэдли когда-либо помнил, чтобы он делал это раньше. “И ты не будешь заставлять меня что-либо делать! Здесь приказы отдаю я!”

“Я скажу тебе еще раз, Вебер: возьми назад то, что ты сказал о моем отце”, - сказал Брэдли.

“Избавиться от тебя будет проще, чем я думал, Макланахан”, - сказал Вебер, и его недоверчивое выражение сменилось широкой, довольной улыбкой. Глаза Брэдли встретились с его глазами, что вернуло Веберу выражение раскаленной ярости. “Вы в одном шаге от проверки, возможно, даже увольнения на месте. Отведи от меня глаза, Бейсик!” Но Брэдли не отвел взгляда. “Как ты смеешь говорить с второсортным, базовым? Как ты смеешь смотреть мне в глаза? Кем ты себя возомнил? Ты здесь всего лишь кандидат, Макланахан, подражатель. Единственный способ выжить и поступить в мою любимую академию - это подчиняться своим старшим офицерам, и это я. И он подчеркнул это последнее предложение еще одним ударом в грудь Брэдли тремя пальцами правой руки. . .

... за исключением того, что Джеб так и не попал, потому что Брэдли отбил его руку.

“Ты только что поднял на меня руку, Бейсик!” Вебер закричал, его голос только сейчас начал становиться хриплым. “Это автоматическое обращение к командиру эскадрильи. Ты в одном шаге от того, чтобы вернуться домой к своему папочке. Убери от меня глаза, Бейсик! ”

“Возьми назад то, что ты сказал о моем отце, Вебер”, - повторил Брэд, затем добавил: “Или ты пожалеешь”.

“Теперь ты угрожаешь мне, Бейсик?” Вебер воскликнул, его глаза выпучились от гнева и неверия. “Если ты так сильно хочешь вернуться домой к своему папочке, Макланахан, почему бы тебе просто не позвонить? Это просто. Я отведу тебя к командиру эскадрильи, и ты скажешь ему, что хочешь вернуться домой, и все.” Брэдли ничего не сказал.

Вебер оказался лицом к лицу с Брэдли. “Но если ты хочешь остаться — если ты боишься быть отвергнутым собственным папой, уйдя домой еще до того, как пойдешь в четвертый класс, — тогда вот что ты должен сделать: ты искренне приносишь извинения за то, что прикоснулся ко мне; ты обещаешь соблюдать основные принципы Академии; и ты соглашаешься помогать мне во всех моих дополнительных обязанностях в течение всего твоего четвертого курса, в дополнение ко всем другим твоим требованиям. Если вы согласитесь со всеми этими вещами, я не буду подавать на вас рапорт за ваши нарушения поведения в этой эволюции, и вы сможете продолжить "Второе чудовище". Вебер кивнул. “Ты очень хорошо поработал в "Первом звере ", Макланахан, и даже несмотря на то, что твоя М-16 сейчас валяется в грязи, ты не сделал ничего более вопиющего, чем то, что делает куча придурковатых азов во "Втором звере ". Ты все еще можешь вытащить это из своей задницы, если захочешь это сделать. Что скажешь ты, Макланахан?”

Брэдли не сводил глаз с Вебера, но смотрел ему прямо в глаза ... всего несколько мгновений, прежде чем закрыть глаза, глядя прямо перед собой, в никуда, затем сказал: “Сэр, рядовой Макланахан просит у сержанта-кадета снисхождения и искренне извиняется за свое непростительное нарушение субординации. Бейсик Макланахан полностью вышел за рамки дозволенного, обещает никогда больше не трогать старшеклассников и не угрожать им ни по какой причине, взывает к милосердию сержанта-кадета, чтобы тот позволил ему продолжить "Второе чудовище", и смиренно просит разрешения сержанта-кадета быть его ассистентом в течение четвертого года обучения. Бейсик Макланахан также обещает полностью уважать, поддерживать и отстаивать принципы Военно-воздушной академии к полному удовлетворению сержанта-кадета ”. Брэдли закрыл глаза, набрал воздуха в легкие, затем крикнул: “Сэр!”

Вебер кивнул и улыбнулся с самодовольным триумфом. “Очень хорошо, в общих чертах”, - сказал он. “Мы могли бы еще сделать из тебя ученика четвертого класса. Теперь возьмите свою винтовку, затем вернитесь к началу Ямы. На двоих.”

“Сэр, да, сэр!” Брэд ответил. Он повернулся и наклонился, чтобы поднять М-16 . . .

. . . и в этот момент он услышал, как Вебер тихо сказал: “Теперь, если бы мы только могли заставить твоего чокнутого папочку извиниться за беспорядок, который он устроил в нашей стране, мы все были бы в действительно хорошей форме”.

Брэд не мог описать, о чем он думал в тот момент, или почему он сделал то, что сделал. Все, что он знал, это то, что за долю секунды он схватил Вебера и оказался на нем сверху, в грязи. Он помнил, как получил два хороших удара по лицу Вебера, прежде чем услышал несколько свистков и криков и почувствовал, как руки тянутся к нему сзади . . .

. . . и он знал, что эти гудки означали окончание его учебы в Академии ВВС США и, вероятно, конец любой карьеры в армии.

ОДИН

ЮЖНО-КИТАЙСКОЕ МОРЕ, В ДВУХСТАХ МИЛЯХ К юго-востоку От города ХОШИМИН, ВЬЕТНАМ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Американское исследовательское судно Lady Garner находилось в назначенном районе поиска в течение пяти месяцев. Из порта приписки в Лонг-Бич, Калифорния, судно было нанято вьетнамской нефтяной компанией Petrolimex для нанесения на карту района своей экономической зоны отчуждения и изучения возможности установки нефтяных вышек. Водоизмещение "Леди Гарнер" составляло почти три тысячи тонн, а в профиле судна доминировала нефтяная вышка высотой 150 футов в центре судна, которая направляла буры и трубы через корпус вниз через тысячи футов морской воды. Даже через тысячи футов морской воды и земли геологи могут управлять скважиной с невероятной точностью — одно нажатие джойстика на расстоянии тысяч футов от цели может означать успех или неудачу. На носу также была большая вертолетная платформа, способная поднимать вертолеты весом до тридцати тысяч фунтов даже в условиях бурного моря. "Леди Гарнер" обслуживалась вереницами судов снабжения из Соединенных Штатов, Австралии, Японии, Вьетнама и Филиппин, которые перевозили дополнительное топливо, трубы, провизию и спасательные команды для ожидаемого девятимесячного развертывания в районе поиска.

Но низкотехнологичная буровая вышка не была основным инструментом корабля. "Леди Гарнер" была одним из самых совершенных морских разведочных судов в мире, способным использовать несколько различных методов поиска нефти, природного газа и других полезных ископаемых. Хотя большинство мужчин и женщин на борту управляли кораблем, наиболее важными персонами были геологи, химики и компьютерные техники, которые управляли сейсмическими генераторами, оборудованием для гравиметрической съемки, гидролокаторами, лабораториями химического анализа и другими высокотехнологичными системами.

Цель их пятимесячного пребывания на объекте только что была изложена капитану, руководителю проекта, главному инженеру и главному геологу и одновременно передана должностным лицам Petrolimex в городе Хошимин, Вьетнам, и штаб-квартире Леди Гарнер в Лонг-Бич. “Всем добрый вечер”, - сказал Гэри Будрейн, менеджер проекта, в камеру видеоконференции. Будрейн был крупным мужчиной из Луизианы с глубокими морщинами на обветренном лице, результатом более чем тридцатилетнего плавания по всему миру. “Я Гэри Будрейн, руководитель проекта на борту Разведывательный корабль Леди Гарнер, на станции в двадцать седьмом секторе Южно-Китайского моря. Со мной главный геолог, главный инженер, главный химик и, конечно, капитан Виктор Ричардсен. Я надеюсь, что все получили карту светофора.”

На корабле и на экране видеоконференции закивали головы. Чиновники Petrolimex широко улыбались, и это заставило Будрейна почувствовать себя очень хорошо. “У нас хорошие новости: похоже, у нас хороший кластер, и мы с моей командой рекомендуем забросить разведочную скважину”.

Он нажал кнопку на своем портативном компьютере, и изображение на экране сменилось картой участка Южно-Китайского моря с сотнями зеленых и красных точек на нем. Это был результат их пяти месяцев в море: карта общего сегмента риска, известная как Карта светофора. Зеленые точки указывали на хорошие шансы на добычу нефти и газа, а красные точки - на бедные районы. Там было несколько скоплений зеленых точек — таковы были их цели.

“В последние годы в Южно-Китайском море проводилось не слишком много исследований из-за политических и экономических потрясений, ” продолжал Будрейн, “ особенно вокруг островов Спратли, но я рад сообщить, что наша миссия здесь увенчалась большим успехом. Мы находимся на вершине одного из крупнейших скоплений перспективных нефтяных и газовых месторождений, которые я видел за пределами Ближнего Востока, возможно, в одном только этом секторе имеется миллиард баррелей нефти и семьдесят пять триллионов кубических футов природного газа ”. Будрейн не думал, что улыбки руководителей нефтяных компаний могут стать еще шире, но они это сделали. “У нас есть все основания полагать, что в соседних секторах имеются аналогичные месторождения, исходя из географии. Сотрудники моего проекта единодушно соглашаются настоятельно рекомендовать бурение разведочной скважины для проверки наших результатов ”.

Видеоконференция длилась недолго — было ясно, что руководителям Petrolimex не терпелось поделиться новостями со своим начальством в Министерстве нефти и газа вьетнамского политбюро. Будрейн и его сотрудники ответили на несколько вопросов о своих выводах и следующем шаге, после чего конференция была закрыта. “Я думаю, ты совершил хоумран, Гэри”, - сказал Виктор Ричардсен. Капитан родился в Норвегии, и хотя он прожил в Соединенных Штатах почти десять лет в качестве шкипера "Леди Гарнер", в нем все еще смешивались отсылки к американской культуре.

“Обычно я не люблю использовать такие окончательные термины, шкипер”, - сказал Будрейн. “Дистанционная геологическая съемка - в лучшем случае неточная наука, и прокладка разведочной скважины в этих водах может стоить Petrolimex свыше пятидесяти миллионов долларов. Но то, что мы нашли здесь, действительно необыкновенно. Многие из нас верили, что в Южно-Китайском море имеются обширные залежи всевозможных полезных ископаемых, но это первый реальный признак того, что это может быть правдой ”.

“Благодарственный игьен, Гэри”, - сказал шкипер. “Еще раз поздравляю. Я собираюсь свериться с вахтой на мостике, а затем собираюсь повернуть наружу. Бог натт.Он пожал руки остальным сотрудникам Будрейна, затем удалился.

Леди Гарнер была одним из самых высокотехнологичных исследовательских судов в мире, и мостик отражал это. Потребовалось всего два человека, чтобы нести вахту на мосту, и всего четверо, когда он находился в пути. На главной консоли по-прежнему были штурвал, рычаги газа и большой компас, и все они могли работать в случае необходимости, но рулевое управление, тяга и все другие основные функции теперь контролировались компьютером. В темноте мостика, с единственным освещением, исходящим от приглушенных компьютерных экранов, капитан не мог разглядеть лиц вахтенных, но он знал этих людей почти так же хорошо, как своих шестерых детей. “Как у вас, ребята, дела сегодня вечером, Тодд, Мак?” Спросил Ричардсен.

“Очень хорошо, капитан”, - ответил вахтенный офицер Тодд Кларк. Кларк был недавним выпускником Калифорнийской морской академии в Вальехо, Калифорния; это был всего лишь его второй круиз на Леди Гарнер, но он был исключительным моряком и преуспевал. “Все системы в норме. Обслуживание станции работает на двадцати пяти процентах мощности.” Исследовательское судно использовало сложный набор двигателей под кораблем, чтобы точно удерживаться на месте — это могло удерживать массивное судно в пределах нескольких десятков ярдов даже при штормовом ветре и бурном море. “Прогнозируется жаркая погода с дождем. Позже утром у нас может разразиться небольшая гроза.”

“Типичная летняя погода”, - сказал Ричардсен. “Мы только что получили брифинг от руководителя проекта, и я думаю, нам дадут зеленый свет на бурение разведочной скважины. Это означает, что мы пробудем здесь еще несколько месяцев ”.

“Отличные новости, шкипер”, - сказал Кларк.

Ричардсен проверил дисплей радара, но шторма еще не было на экране. Просто ради любопытства он переключил радар с погодного режима на режим наземного поиска - и сразу же увидел очень большой корабль, приближающийся к ним с севера. “У нас есть движение на север”, - сказал он. “Пожалуйста, проверьте, горят ли наши якорные огни”.

“Да, сэр”, - ответил Кларк. Мгновение спустя: “Включить все огни на якоре, капитан”.

Это было хорошо, подумал Ричардсен, но этот парень направлялся к ним ужасно быстро и не сворачивал ни на восток, ни на запад. До него оставалось чуть меньше двадцати миль, но некоторым более крупным кораблям требовалось такое расстояние и больше, чтобы сделать даже небольшой поворот. “Лучше включите вышку и служебные огни тоже — это должно сделать нас видимыми дальше для его дозорных, пока они не все спят”.

Как раз перед тем, как Ричардсен переключил радио на общий канал связи между кораблями и взял микрофон, они услышали по-английски с сильным акцентом на морском канале экстренной связи с частотой 2182 мегагерц: “Внимание, внимание, неопознанное судно, это крейсер ВМС Народно-освободительной армии, Bao ùzhe, к северу от вашей позиции. Вы находитесь в китайских водах незаконно. Вам приказано немедленно покинуть этот район. Признаю.”

“Тулл!” капитан выругался. “Мак, подтверди нашу позицию”.

“Да, сэр”. Джон “Мак” Портман был одним из самых опытных моряков на корабле, служа на "Леди Гарнер" почти с тех пор, как корабль впервые вышел в море. Штурман был также рулевым на этом компьютеризированном судне. Несколько мгновений спустя: “Координаты GPS подтверждены с "ЛОРАНА", капитан. Погиб на плато, в тридцати милях внутри вьетнамской ИЭЗ.”

Неужели мы снова получим неприятности от китайского флота? спросил себя капитан. Китайские патрульные катера и самолеты следовали за ними в течение нескольких дней, а другие исследовательские суда подвергались преследованиям со стороны китайских “рыбацких лодок” — скорее всего, старых служебных судов военно—морского флота - пытаясь таранить их. Хотя они могли обратиться за помощью к ВМС и ВВС Вьетнама, у ВМС Вьетнама было очень мало кораблей, которые отваживались заходить так далеко от берега, и очень мало патрульных самолетов летало ночью, поэтому у них была слабая защита. У них была небольшая группа охраны с очками ночного видения и снайперскими винтовками для защиты от пиратов, но ничего такого, что могло бы противостоять китайскому флоту - не то чтобы у него было какое—либо намерение бросить им вызов.

Они примыкали к одному из наиболее горячо оспариваемых регионов мира: островам Спратли. Острова Спратли представляли собой цепь островов и рифов между Филиппинами и Вьетнамом, на которые претендовали несколько стран. Над приливом было менее четырех квадратных миль суши, раскинувшейся на четыреста тысяч квадратных миль, но долгое время предполагалось — теперь это во многом подтверждено, — что в этом районе имеются значительные залежи нефти и природного газа. Шесть стран — Китай, Бруней, Тайвань, Филиппины, Вьетнам и Малайзия — по-разному разместили войска и проводили патрулирование в этом районе. Поскольку этот район был предметом острых споров, все стороны согласились не вести разведку нефти или газа на архипелаге, пока не будут разрешены территориальные споры, и Леди Гарнер старалась оставаться в пределах экономической зоны отчуждения Вьетнама.

Капитан поднял микрофон внутренней связи. “Связь, лучше отправьте сообщение в штаб-квартиру и в наше отделение связи в Хошимине; скажите им, что нас, возможно, преследуют китайские военно-морские силы, и попросите помощи. Назови им нашу позицию ”. Он переключился на канал экстренной связи между кораблями. “Судно ВМС Китая Baoh ù zhe, судно ВМС Китая Baoh ù zhe, это исследовательское судно Соединенных Штатов Lady Garner; мы не в китайских водах, повторяю, не в китайских водах. Мы находимся в пределах вьетнамских вод и работаем по лицензии вьетнамского правительства. Не приближайся. Мы не находимся на ходу и проводим научные исследования морского дна, санкционированные правительством Вьетнама. Окончен.”

“Исследовательское судно Леди Гарнер, это крейсер Bao ùzhe, внимание, вы незаконно находитесь в китайских территориальных водах, и вам приказано немедленно покинуть их”, - последовал ответ. “Исследование этого региона любого рода запрещено. Признайте!”

“Dette er gal! ” пробормотал капитан. “Это безумие! Сообщите службе безопасности, и пусть они выставят дополнительные наблюдательные пункты — я хочу знать, высылают ли китайцы какие-либо небольшие суда, чтобы ... ”

В этот момент они услышали оглушительный БУМ!прямо над головой, достаточно громко, чтобы задребезжали толстые штормовые стекла на мостике. “Что это было? ” воскликнул капитан. “На нас только что налетел самолет, летящий на сверхзвуке?” Была ночь — никто не мог увидеть самолет, летящий на сверхзвуке. Ричардсен раздавил кнопку микрофона. “Крейсер Бао ù Чжэ, вы идете курсом на столкновение с нами. Мы стоим на якоре во вьетнамской исключительной экономической зоне с разрешения министерства нефти Вьетнама. И прикажи этому реактивному самолету больше не пролетать над нами на сверхзвуке!”

“Исследовательское судно Леди Гарнер, это крейсер ВМС Народно-освободительной армии Баох ùчжэ; вы находитесь в китайских водах незаконно”, - сказал голос с китайского крейсера. “Приготовьтесь к посадке на борт для осмотра. Не сопротивляйся”.

“Это капитан Леди Гарнер, и я не даю вам разрешения подниматься на борт!” Ричардсен связался по рации.

“Леди Гарнер, вы находитесь в китайских водах. Нам не требуется вашего разрешения, чтобы подняться на борт любого судна в китайских водах ”.

“Вахтенный офицер, состояние третьей звуковой тревоги, всем выйти на палубу”, - сказал Ричардсен, используя титул Кларка вместо своего имени, чтобы подчеркнуть возрастающий уровень напряженности. По внутренней связи он передал по радио: “Связь, сообщите в штаб и отделение связи, что китайский крейсер приближается на высокой скорости и говорит, что намерен ...”

“Мостик, Селлерс на смотровой площадке левого борта на корме, я слышу приближение вертолета”, - передал по рации офицер службы безопасности. “В одной или двух сотнях ярдов отсюда, может быть, меньше”.

“Исследовательское судно леди Гарнер, это крейсер "Баоùчжэ".Наш патрульный вертолет сообщает, что у вас на палубе вооруженные люди. Оружие запрещено на гражданских судах без разрешения Народно-освободительной армии. Вам приказано выбросить все ваше оружие за борт. Нашему персоналу разрешено применять смертельную силу. Подчиняйся немедленно!”

“Что происходит, шкипер?” - сказал старший помощник капитана, Курт Брэнсон, быстро ступая на мостик.

“Проклятый китайский флот”, - сказал Ричардсен. “У них в пути вертолет и...”

Как раз в этот момент они услышали по внутренней связи: “Мостик, это Ларсон; этот вертолет открывает огонь по хвостовому оперению из пулемета!” На заднем плане были слышны звуки тяжелой пулеметной очереди.

Ричардсен и Брэнсон бросились к крылу наблюдения по левому борту, узкому проходу, который выдавался за борт достаточно далеко, чтобы видеть весь левый борт судна. Они увидели это сразу — вспышки света и трассирующие пули, вылетающие из темноты, поражающие борт корабля ... там, где должен был находиться наблюдательный пункт Селлерса на корме левого борта. Искры летели во все стороны от хвоста, когда пули рикошетили от него. “Мин Гуд! ” - воскликнул Ричардсен. “Боже мой! Вахтенный офицер, первая тревога, всем занять посты контроля повреждений!” Он включил свое портативное радио: “Селлерс, как вы слышите?” Ответа нет. “Продавцы!” Все еще нет ответа. “Курт, возвращайся туда и посмотри, все ли в порядке с Селлерсом”. Старпом умчался прочь. Ричардсен нажал кнопку микрофона портативного радиоприемника. “Вся служба безопасности, это капитан; уберите свои винтовки и табельное оружие с глаз долой, быстро ! Связь, радио в штаб: мы находимся под автоматным пулеметным огнем с китайского вертолета, возможно, один погибший. Затем передайте сигнал бедствия и запросите немедленную помощь!”

Несколько минут спустя Ричардсен увидел это: большой сине-белый вертолет с соосными несущими винтами, большой обтекатель под кабиной пилота, очень яркий прожектор, освещающий палубу, узнаваемый красно-желто-сине-белый флаг ВМС Китая — и члена экипажа с большим пулеметом, торчащего из раздвижной двери по правому борту. Вертолет медленно пролетел вдоль левого борта "Леди Гарнер", обогнул носовую часть и спустился по правому борту, вернулся к левому борту, а затем сел на вертолетную площадку на носу, пулемет был наведен на мостик.

“Шкипер, это Курт”, - сообщил Брэнсон по радио. “Селлерс мертв, а Ларсон серьезно ранен”.

“Исследовательское судно леди Гарнер, это крейсер "Баоùчжэ" . Вам приказано опустить все доки и сходни по ватерлинии. Вскоре начнется посадка на оба планширя. Соберите всю команду на палубе полубака. Возьмите с собой журналы регистрации, декларации и портативные компьютеры. Признаю.”

“Китайский крейсер Baoh ù zhe, это капитан Леди Гарнер; у вас нет моего разрешения на посадку вертолета на моей вертолетной площадке, и вы не имеете права подниматься на борт этого судна. Это незаконно, и мы намерены проинформировать наши правительства об этом незаконном действии. А теперь убирайтесь с моей вертолетной площадки и...” Внезапно они увидели проблески света, исходящие от китайского вертолета. . .

. . . и миллисекундой позже передние окна на мостике взорвались от попадания 7,62-миллиметровых снарядов из пулемета Norinco, установленного на вертолете. Кларк и Портман закричали, когда стекло разлетелось вдребезги, но крики длились недолго, поскольку пули пробили их тела, и они оба рухнули на палубу в лужах крови. Ричардсен вышел на палубу и поднес к губам портативную рацию. Прекратите стрелять! Прекратить стрельбу! ” закричал он среди раскатов грома, пронзающего мост.

Стрельба прекратилась. “Подтвердите мои приказы, капитан”, - произнес голос с китайского крейсера.

“Боже мой!” Ричардсен вздохнул. Он выполз обратно на мостик по битому стеклу и нашел тело штурмана, верхняя часть которого была немногим больше массы крови и тканей.

“Капитан, немедленно выполняйте мои приказы”.

“Хорошо, хорошо, дритцекк, ” ответил Ричардсен по своему портативному радио. Он поднял микрофон внутренней связи на консоли крыла наблюдения. “Вся команда, это капитан. Нас вот-вот возьмет на абордаж китайский флот. Опустите трапы на обоих поручнях. Всему экипажу явиться на палубу переднего борта. Медицинская бригада, явитесь на мостик, у нас есть еще пострадавшие. ”

ШТАБ НАРОДНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОЙ АРМИИ, ПЕКИН, КИТАЙ

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

“Вам лучше бы получить объяснение, адмирал”, - прогремел Ш àнг Джи &# 224;нг (генерал-полковник) Зу Кай, начальник генерального штаба Народно-освободительной армии. Зу был невысокого роста и мощного телосложения, с толстой шеей и большими руками. Хотя он был тридцатилетним ветераном НОАК, на его кителе не было никаких наград, кроме погон. Он неохотно начал носить очки, но отказывался надевать их, если они не были ему нужны для чтения. “Вам было приказано перехватить, задержать и осмотреть это исследовательское судно, а затем отпустить его, а не расстреливать на части!”

“Приношу свои извинения, сэр”, - ответил Хай Цзюнь Чжун Цзян (вице-адмирал) Чжэнь Пэн, командующий флотом Южного моря Народно-освободительной армии Китая. Он стоял перед столом начальника штаба по стойке смирно. Рядом с Цзу стоял его заместитель, Шао Цзян (генерал-майор) Сунь Цзи. “Экипаж вертолета, который был отправлен к судну, увидел, что у членов экипажа есть оружие, и командир вертолета подумал, что его самолет в опасности, и приказал стрелку у двери открыть огонь”.

“И стрельба по мосту?”

“Пилот увидел движение прямо за мостиком и приказал наводчику открыть огонь, но вместо того, чтобы стрелять по человеку снаружи, на смотровой площадке, наводчик выстрелил по мостику. Я, конечно, несу полную ответственность за этот инцидент ”.

“Ты, безусловно, такой, Чжэнь”, - сказал генерал Цзу. “К сожалению, ты, вероятно, будешь не единственным, кто потеряет свои звезды из-за этого”. Зу сжимал и разжимал правый кулак. “Прикажите отдать под трибунал капитана "Бао ùчжэ", пилота вертолета и стрелка из-за двери. Наказанием будет год каторжных работ для капитана, три года каторжных работ для пилота и казнь для дверного стрелка. Займись этим немедленно ”.

“Да, сэр”.

Цзу посмотрел на листок бумаги, переданный ему заместителем начальника генерального штаба генералом Суном. “Прежде чем я назначу тебе наказание, Чжэнь, - сказал он, - объясни, что ты мне прислал. Что это?”

“Сэр, это называется картой общего сегмента риска”, - объяснил Чжэнь. “Это продукт, который производят исследовательские суда, такие как "Леди Гарнер". Это графическое изображение наилучшей оценки учеными залежей нефти и природного газа в районе. Мы извлекли его из одного из портативных компьютеров, принадлежащих руководителю проекта на борту.”

“Зачем ты послал это мне, Жень?”

“Потому что, сэр, это первое реальное доказательство того, что в Южном море и Нанша-Дао имеются значительные залежи нефти и газа”, - сказал Чжэнь, используя китайское название водоема вместо международно признанного названия “Южно-Китайское море”, а также используя китайское название островов Спратли.

“Чушь. Мы знали это десятилетиями ”.

“Но это никогда раньше не было доказано в этом конкретном районе, потому что воды вблизи островов Наньша и Сиша так долго оспаривались и никаких исследований не проводилось, сэр”, - сказал Чжэнь. “Это первое научное доказательство того, что нефть и газ не просто присутствуют, но присутствуют в количествах, значительно превышающих предполагаемые”.

“Жень, все уже знали, что в Южном море можно найти нефть, природный газ и, вероятно, много других полезных ископаемых”, - сердито сказал Цзу. “К чему ты клонишь?”

“Мое утверждение, сэр, заключается в том, что сейчас самое время двигаться, чтобы занять и укрепить Наньша и Сиша Дао”, - сказал адмирал Чжэнь. Сиша Дао - китайское название Парасельских островов в северной части Южно-Китайского моря, которые также долгое время оспаривались многими странами и, как считалось, также имеют значительные залежи полезных ископаемых. “Мы управляли островами в течение многих лет, и у нас было несколько небольших стычек из-за них, но мы никогда не оккупировали острова военным путем, за исключением случайных патрулей”.

“Ты помнишь нашу битву с американцами и филиппинцами, Жень?” Сердито спросил Зу. “Сколько кораблей мы потеряли? Дюжина? Еще?”

“Я сражался в битве за Южные Филиппины, сэр”, - сказал Чжэнь. “Я был младшим офицером противолодочной обороны на борту фрегата "Цзюцзян", и я был на дежурстве, когда на борт подняли тело адмирала Инь По Л'Уна.” Китай и Филиппины, которым помогали американские бомбардировщики, вели короткую, но интенсивную войну двадцатью годами ранее. Хотя Китай готовился высадить несколько сотен тысяч военнослужащих на юге Филиппин, их военно-морские силы потерпели поражение, и был отдан приказ об отходе; общий командующий операцией адмирал Инь По Л'Ун покончил с собой на палубе своего флагманского корабля. “Мы не проиграли ту битву, сэр — нам просто не позволили победить”.

“Чжэнь, никому нет дела до Наньша Дао”, - сказал Цзу. “Большинство так называемых островов большую часть времени находятся под водой. Самая высокая точка на всем архипелаге составляет всего четыре метра.”

“Важность Наньша Дао стала первостепенной благодаря тому, что обнаружила исследовательская группа — значительные залежи нефти и газа”, - сказал Чжэнь. “Но что более важно, так это стратегическое расположение островов. Имея значительные военные силы, размещенные на островах и вокруг них, и аналогичные силы на Сиша Дао, усиленные бомбардировщиками и ракетами наземного базирования, мы можем полностью контролировать доступ к Южному морю ”.

“Тебе не кажется, что американцам, возможно, есть что сказать по этому поводу, Жень?” Насмешливо спросил генерал Зу.

“Текущее состояние американских вооруженных сил - это именно то, почему мы должны действовать сейчас, сэр”, - сказал Чжэнь. “Американские вооруженные силы, особенно их военно-морской флот, являются самыми слабыми, какими они были со времен Великой освободительной войны. Сейчас самое время действовать ”.

Это было правдой, подумал Зу — американцы фактически остановили все крупные проекты в области судостроения и авиации, в то время как Китай строил все больше и больше кораблей и покупал суда со всего мира, которые у них просто не было возможностей построить самим. “Я приветствую твою агрессивность в этом вопросе, Чжэнь”, - сказал генерал Цзу. “Я не знаю, хочет ли президент или центральный комитет так же, как вы, напрямую бросить вызов Соединенным Штатам, но обстоятельства могут предоставить такую возможность. Я хотел бы увидеть план.”

“Мои сотрудники и я работали над подробным планом в течение многих месяцев, сэр”, - сказал Чжэнь. “Я доработаю черновик и сразу же передам его. Благодарю вас”.

“И я оставлю ваше наказание на усмотрение министра обороны и президента, ” сказал Зу, - но если в ходе предстоящего расследования не будет обнаружено, что вы непосредственно приказали наводчику открыть огонь по исследовательскому кораблю, я думаю, вы достаточно далеки от инцидента, чтобы брать на себя какую-либо вину. Вы возложили на меня всю ответственность, которую я принимаю. Прикажите своим командирам избегать подобных действий в будущем без четкого и недвусмысленного приказа из вышестоящего штаба. Вы уволены. Возвращайтесь в свою штаб-квартиру.”

“Да, сэр”. Чжэнь отдал честь, повернулся на каблуках и вышел.

Зу закурил сигарету и откинулся на спинку стула. “Ты думаешь, я был слишком снисходителен к Чжэнь, Джи?” - спросил он.

“Да, сэр, знаю”, - ответил генерал Сан. Сун был молодым генералом с очень небольшим опытом оперативной работы или руководства, но он обладал тонко настроенным аналитическим складом ума и настоящим талантом играть и манипулировать политическими аспектами министерства обороны, чего, как знал Зу, у него самого не было ни умения, ни желания делать — он знал, что ему нужен такой человек, как Сун, на его стороне, чтобы не иметь его в качестве противника. “Мне нравится адмирал Чжэнь. Он агрессивен и не боится перейти в наступление. Но я действительно верю, что он имеет какое-то отношение к тому, что экипаж вертолета открыл огонь по тому исследовательскому кораблю, и если он вообще избежит какого-либо наказания, он может набраться смелости сделать что-то подобное снова, не спрашивая разрешения. Это может быть опасно. Такой человек, как Чжэнь, с таким оружием, как ”Безмолвный гром ", который думает, что у него есть негласное разрешение открывать огонь по судну под американским флагом, может доставить неприятности ".

“Мне тоже нравится Чжэнь, и я думаю, что его агрессивность - большое преимущество и то, что крайне необходимо нашим военным, особенно нашему флоту”, - сказал Цзу. “Я с нетерпением жду возможности прочитать его план для Нанши и Сиша Дао”.

“Американцы вместе со своими азиатскими и тихоокеанскими союзниками не потерпят, чтобы Китай оккупировал эти острова”, - сказал Сан.

“Я хочу увидеть план Чжэня по борьбе с ними”, - сказал Цзу. “Он был прав: Америка находится на самом слабом уровне за последние десятилетия, как и все их союзники. Через год или около того у нас могло бы быть больше авианосцев в Тихом океане, чем у них, если мы продолжим получать запрошенное нами финансирование. Взгляните на план Чжэня, когда получите его, попросите Отдел планирования просмотреть его, затем проинформируйте меня как можно скорее ”.

“Да, сэр”.

Зу затушил свою сигарету. “Давайте посмотрим, что говорит президент Чжоу о захвате Наньши и Сиша Дао”, - сказал он. “Президент всегда говорит, что Южное море принадлежит Китаю, но он очень мало делает для обеспечения этого. Если ему предложат план сделать именно это, пойдет ли он вперед?”

ДВА

ПРОМЫШЛЕННЫЙ АЭРОПОРТ СЕВЕРНОЙ НЕВАДЫ, БАТТЛ-МАУНТИН, НЕВАДА

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

“Похоже, вы открываете здесь музей авиации, сэр”, - заметил полковник ВВС США Уорнер “Катласс” Катберт. Бывший пилот B-1B Lancer и B-2A Spirit и командир бомбардировочного авиакрыла был невысоким, лысеющим мужчиной с бочкообразной грудью, ярко-зелеными глазами и быстрой улыбкой, которая, как знал Патрик Макланахан, могла в мгновение ока превратиться в хмурый взгляд или лай. Катберт был командиром Первого экспедиционного бомбардировочного авиакрыла на базе ВВС Андерсен на острове Гуам, поэтому жаркий летний воздух в высокогорной пустыне северо-центральной Невады его нисколько не беспокоил. “Они красавицы”.

“Спасибо тебе, Кортик”, - сказал Патрик. Он кивнул в сторону сверхзвукового бомбардировщика F-111G "Трубкозуб", окруженного строительными лесами. “Варк изрядно порван, иначе я бы отвел вас взглянуть внутрь”.

“Не беспокойтесь — я в свое время повидал немало варков, сэр”, - сказал Катберт. “Ты приклеиваешь это приспособленное к миссии крыло к этому?”

“На самом деле, мы не собираемся, ” сказал Патрик, “ хотя, безусловно, можем”. Технология крыла, адаптированного к полетам, впервые разработанная Sky Masters Inc., использовала крошечные приводы на фюзеляже и крыльях, управляемые компьютером, по сути, превращая каждую поверхность самолета в подъемное или тормозное устройство и значительно улучшая характеристики как на высоких, так и на низких скоростях. Они успешно внедрили технологию, адаптирующуюся к миссии, в различные самолеты, суда и даже гоночные автомобили. “Но это все еще маховое крыло. Мы устанавливаем несколько электронных дисплеев, активный радар с электронным сканированием, модернизированные двигатели и пилот - необязательные элементы, но их в значительной степени хватает ”.

“И ”Томкэт" тоже симпатичный", - прокомментировал Катберт, когда они шли вдоль линии вылета к одному из главных ангаров, имея в виду палубный истребитель F-14A Tomcat, припаркованный рядом с F-111. “Что ты с ним сделал?”

“Опять же, немного”, - сказал Патрик. “Мы поставили двигатели General Electric–Rolls-Royce F136 на эту конкретную птицу, потому что мы заключили такую выгодную сделку на некоторое их количество”.

“Держу пари, что так и было”, - сказал Катберт. “Отмена альтернативного двигателя для истребителя F-35 в 2011 году могла стать катастрофой для компании”. Двигатель F136 был альтернативой основного двигателя F135 на истребителях-бомбардировщиках серии F-35 с двумя источниками, предложенный для того, чтобы сделать двигатели доступными в случае крупного конфликта. Когда двигатель F136 был отменен, тысячи рабочих на двух континентах потеряли работу практически в одночасье. Ходили разговоры о том, что из-за этого разорится целое отделение компании . . .

... пока некто Патрик Макланахан в малоизвестном маленьком аэропорту на севере Невады не оформил заказ на поставку нескольких из них.

“Они заключили с нами выгодную сделку на поставку первоклассных электростанций — это был беспроигрышный сценарий во всех отношениях”, - сказал Патрик. “Оказывается, они настоящие суперзвезды — мы получаем несколько превосходных номеров. У нас есть пара других отремонтированных самолетов, на которых мы сохранили двигатели General Electric F110, и они работают хорошо, но не так хорошо, как F-35 Lightnings или F / A-18 Super Hornets. Мы усовершенствовали структуру, внедрили AESA, еще несколько электронных дисплеев, пилотную панель - необязательные элементы, конечно, - вот и все. Мы можем пойти с ней покататься, если хочешь.”

“Мне нравится, сэр, ” сказал Катберт, “ но у меня мало времени. Если бы ты не жил так чертовски далеко в глуши, у меня было бы больше времени для игр. Итак, в предложении, представленном ВВС, говорилось, что этот проект направлен в поддержку концепции воздушного боя. Вы должны знать, сэр, что Воздушно-морское сражение не было реализовано, потому что у нас недостаточно большой воздушный компонент — недостаточно платформ дальнего действия для поддержки авианосной боевой группы ”.

Будучи командиром Первого экспедиционного бомбардировочного авиакрыла на военно-воздушной базе Андерсен, Катберт отвечал за организацию, обучение и поддержку постоянного присутствия бомбардировщиков Тихоокеанских ВВС - программы, в рамках которой немногие оставшиеся дальние бомбардировщики ВВС перебрасывались на Гуам на шестимесячный срок. Несколько бомбардировщиков B-52H Stratofortresses, B-1B Lancers и B-2A Spirit на Гуаме сформировали ударные силы быстрого реагирования большой дальности, которые могли очень быстро достичь Тихого океана, а также предоставить экипажам возможность тренироваться с военно-морским флотом и иностранными военно-воздушными силами. Но поскольку американские силы дальней бомбардировочной авиации были так сильно потрепаны во время американского Холокоста, бомбардировщики и их экипажи истощались, и требовалась замена. Перед Катбертом была поставлена задача найти решения для растущего отставания бомбардировщиков от промышленности.

“Я хорошо осведомлен об этом, Кортик”, - сказал Патрик.

“И вы сказали, что можете построить флот ударных самолетов дальнего действия менее чем за два года и практически без каких-либо денег?" Как вы собираетесь это сделать, сэр — пыльца феи?”

“Они уже построены и проверены в боях”, - ответил Патрик. “Они не летают, но это не потому, что они неспособны или устарели. Есть компромиссы. Они не скрытны, по крайней мере, не скрытны в версии двадцать первого века. В их конструкции не встроены антирадарные покрытия или материалы, поглощающие излучение — Sky Masters могут добавить эти элементы, но стоимость взлетит до небес, а это не то, чего мы хотим. Нам нужен способный бомбардировщик дальнего действия по низкой цене, который можно будет очень быстро развернуть ”.

“Так где же этот волшебный летательный аппарат?”

“Это уже в пути”, - сказал Патрик. Он взглянул на свои часы, улыбнулся, затем сказал: “Катласс, позволь мне вновь познакомить тебя с системой вооружения, которая, по нашему мнению в Sky Masters, станет доступным промежуточным компонентом для реализации концепции воздушного боя: XB-1F Excalibur”.

Он не мог бы выбрать время лучше. Как только Патрик объявил название, внимание Катберта привлек зловеще звучащий шум, похожий на приближающийся гоночный автомобиль, который становился все громче и громче ... а затем он пролетел над головой сзади, и рев четырех турбовентиляторных двигателей XB-1 на полном форсаже прокатился над ними. Изящный серо-зеленый бомбардировщик со стреловидным крылом пролетел на высоте двух тысяч футов над землей, но из-за огромных размеров самолета казалось, что он задевает их головы.

“Святое дерьмо!” - воскликнул Катберт. “Улан Б-1! Она красавица!”

Когда бомбардировщик сделал крутой вираж примерно в полумиле от нас, Патрик начал свою тщательно отрепетированную рекламную речь: “Не Lancer, Cutlass. XB-1 Excalibur выглядит как стандартный бомбардировщик B-1B Lancer, потому что снаружи он в основном такой же — большинство изменений внутри. Мы заменили оригинальные двигатели F101 на двигатели F136, которые являются более мощными и более экономичными; мы сохранили экипаж из двух человек на бомбардировщике EB-1C Vampire и выбрали дистанционно управляемые станции оператора наступления и обороны и высокоавтоматизированные системы атаки; мы оснастили его тем же управляемым многофункциональным радаром с активной матрицей электронного сканирования, который уже много лет используется на F / A-18 Super Hornet; и мы заменили старую авионику современными готовыми электронными системами. Единственной другой системой, которую мы добавили, была электронная система быстрого реагирования ALQ-293 для самозащиты вместо комплекса средств радиоэлектронной борьбы ALQ-161 ”.

“Что такое ALQ-293?”

“ALQ-293 SPEAR был разработан Sky Masters много лет назад в рамках конкурсной заявки на поставку радара для F-35 Lightning”, - объяснил Патрик. “Наша система была разработана не только для отправки сигнала и последующего прослушивания того же возвращенного сигнала для обработки, но и для прослушивания сигналов и последующей передачи других сигналов в ответ на той же частоте. КОПЬЕ может изменять время обратного сигнала, чтобы заставить радар противника думать, что мы находимся дальше или даже невидимы. Мы также обнаружили, что можем передавать на вражеский радар практически любой другой вид сигнала, даже компьютерный код ”.

“Компьютерный код?” - Воскликнул Катласс. “Ты имеешь в виду, как внедрение вируса в компьютер?”

“Совершенно верно”, - сказал Патрик. “Мы назвали это ‘нетрузия’, и это сработало как заклинание, когда мы послали вампиров над Ираном во время гражданской войны — мы смогли подделать радары и даже выдать команды на отключение компьютеров и электроники. Мы установили SPEAR во все специальные бомбардировщики EB-1D Vampire, но все они были демонтированы и заменены APG-77. Sky Masters запустили их обратно в производство прямо перед тем, как Джон был убит, и я решил установить их на отремонтированные B-1 ”.

“Превосходно, если только это не сорвет банк”, - сказал Катберт. “Но установка такой системы на планер сорокалетней давности, должно быть, действительно увеличивает время ремонта, верно?”

“Общее время на переоборудование составляет всего несколько месяцев - большая часть этого времени приходится на осмотры планера”, - ответил Патрик. “Но он также примечателен тем, чего мы не сделали с B-1B Lancer. Как вы знаете, Sky Masters провели первоначальные исследования и разработки по оригинальной модификации B-1B, летающему линкору-вампиру EB-1C, и работа была выполнена на заводе ВВС 42. Вампир использовал поверхности, адаптирующиеся к полету, для управления полетом, что значительно улучшило его характеристики, и у него также были другие системы, такие как активная лазерная защита, управление по выбору пилота и извлечение и перевооружение крылатых ракет StealthHawk attack. Но эти передовые системы также увеличили стоимость, вот почему было создано лишь несколько таких превосходных самолетов.

“Sky Masters недавно приобрели у ВВС все инструменты для переоборудования B-1B, планы и оборудование, и мы наняли многих рабочих и инженеров, которые были уволены в Палмдейле, когда программа переоборудования была отменена из-за сокращения бюджета, так что теперь мы сами выполняем работы по переоборудованию”, - сказал Патрик. “Мы можем снова создать вампира, если Пентагон этого захочет. У нас также есть планы переоборудовать ряд бомбардировщиков F-111 по еще более низкой цене, и мы планируем другие переоборудования, такие как истребитель F-14 Tomcat. Но мы считаем, что XB-1 Excalibur обладает наилучшим сочетанием дальности, полезной нагрузки и скорости, а также наилучшим соотношением цены и качества ”.

“Это интересная идея, генерал”, - сказал Катберт. “Но вы же не ожидаете, что ВВС будут обучать собак экипажа B-1, не так ли? Кто будет управлять этой штукой?”

“Наш план заключается не только в переоборудовании самолетов, но и в обеспечении всем необходимым для развертывания сил”, - сказал Патрик. “Мы предполагали, что Военно-воздушные силы не захотят обучать действующих или резервных членов экипажа системе вооружения, которая может существовать всего пять или десять лет, поэтому мы планируем предоставлять весь персонал на контрактной основе. Мы набираем и обучаем летный состав, сопровождающих, персонал наземной поддержки и администрацию; и мы используем самолеты на основе контракта, заключенного с Пентагоном. В рамках стратегии воздушного боя наши экипажи XB-1 Excalibur будут выполнять дальнюю морскую разведку, и если потребуется нанести удар, ВВС удаленно выбирают цели и вооружение, точно так же, как дистанционно пилотируемые боевые самолеты — наши экипажи просто водят автобус ”.

“Прямо как твоя сделка с разведывательными операциями в Ираке несколько лет назад, а?” Катберт указал. “Как называлась ... Международная авиационная компания Scion?" Чем это закончилось для вас, сэр?” Скептицизм был слышен в его голосе.

“Я и другие руководители компании допустили несколько досадных ошибок в суждениях и планировании”, - признал Патрик. “Мы не ожидали агрессивного военного ответа Турции. Но основная концепция использования подрядчиков для выполнения промежуточных заданий для Пентагона все еще здрава, особенно в этом экономическом климате ”.

“Да, сэр”. Тон и выражение лица Катберта сказали Патрику, что он не был полностью убежден. “Вы ввели этих пилотируемых роботов и пару ваших восстановленных В-1, чтобы навести порядок в этой ситуации, - заметил Катберт, - за исключением того, что теперь мы в дерьмовом списке Турции, наряду с Россией и Китаем”.

“Меня на самом деле не интересует, кто внес нас в список ненавидимых, Катласс — все, что меня волнует, это создание вооруженных сил с некоторыми зубами, не разоряя банк”, - сказал Патрик.

“Я с вами до конца и даже немного позже, сэр”, - сказал Катберт. "Экскалибур" совершил еще один низкий заход, на этот раз, к счастью, не на оглушительном форсаже, затем сманеврировал по схеме движения на взлетно-посадочной полосе, чтобы зайти на посадку — он не мог оторвать глаз от изящной, угрожающего вида птицы. “Итак, сколько таких штуковин ты можешь построить?”

“В АМАРГЕ на летном складе находилось двадцать шесть B-1, плюс еще девятнадцать самолетов, непригодных для полетов и предназначенных для запасных частей”, - сказал Патрик. “В инвентаре сейчас всего шесть B-1B - все остальные были потеряны во время американского Холокоста или контратаки. Мы отремонтировали два B-1, которые уже были на складе, за наши собственные деньги. Из двадцати четырех летающих самолетов, оставшихся в АМАРГЕ, мы определили двадцать, пригодных для ремонта, в общей сложности двадцать два самолета - два отведены для тренировок и две эскадрильи по десять птиц.”

“И сколько времени вам потребовалось, чтобы отремонтировать те два, которые вы сделали?”

“Около восьми месяцев”.

“Восемь месяцев?Ни в коем случае, сэр! Один самолет отремонтирован всего за восемь месяцев?”

“Мы сделали оба самолета за восемь месяцев, Кортик”, - сказал Патрик, улыбаясь, когда увидел ошеломленное выражение лица Катберта. “Предполагая, что мы не обнаружим каких-либо серьезных проблем с корпусами самолетов, это будет быстрее, чем для следующей партии. Как я уже сказал, мы на самом деле не так уж много для них делаем — двигатели, авионика и радар AESA практически подключаем и играем, и у нас большой штат одних из лучших и опытнейших инженеров и техников в стране. У нас уже есть двигатели, и Военно—воздушные силы предоставляют нам оборудование, которое уже есть на складе - буквально в готовом виде, - так что нам не нужно ждать поставщиков ”.

XB-1 приземлился и теперь выруливал к ним. Пока Патрик и Катберт надевали летные шлемы, наземный экипаж в светло-синем летном костюме с оранжевым жилетом безопасности выбежал, на нем были наушники и защитные очки, в руках у него были ярко-желтые маршальские жезлы, и он направил бомбардировщик "Экскалибур" к месту стоянки. Патрик подключил наушники, вмонтированные в его шлем, к портативному радио и включил микрофон: “Как все прошло, полковник?” он спросил.

“Летел, как тоскующий по дому ангел, генерал”, - последовал ответ. “Поднимаетесь на борт?”

“Держу пари, что так и есть”, - сказал Патрик. “Заставь их бежать. Я принесу лестницу”. Патрик жестом пригласил Катберта следовать за ним, и они вместе подошли к бомберу. Патрик похлопал по плечу члена наземной команды, когда тот проходил мимо него; Катберт пожал ему руку, затем вопросительно посмотрел на него, когда тот направлялся к самолету. Патрик отпер рычаг управления входной лестницей на двери букета, затем активировал переключатель, который выдвинул трап для посадки, и они с Катбертом поднялись наверх. Патрик открыл люк в отсек экипажа, и они вошли в самолет.

Первое помещение, в которое они вошли, отсек системных офицеров, было невероятно просторным, потому что все катапультные кресла и приборы были сняты. “Никаких операторов наступательных или оборонительных систем на таком здоровенном самолете, как этот ... Довольно удивительно”, - прокричал Катберт сквозь шум больших двигателей на холостом ходу. “Теперь этими системами управляют с земли?”

“Да”, - ответил Патрик, - “точно так же, как операторы сенсоров делают со "Жнецами", "Мстителями" и другими дистанционно пилотируемыми штурмовиками. Командир воздушного судна также может выполнять многие задачи по навигации в пути из кабины пилота, а командир миссии при необходимости может управлять модулем наведения снайпера. Защитный набор в значительной степени автоматизирован. Так что это был не такой уж большой скачок — Вампиры переключились всего на двух членов экипажа много лет назад. Технология передачи данных сейчас настолько совершенна, что управление наступательными и оборонительными комплексами с земли максимально приближено к реальному времени, которое мы можем получить. В чрезвычайной ситуации пилоты могут управлять модулем наведения снайпера и определять местонахождение своих целей, а также вручную запускать осветительные ракеты и активировать глушилки. Я покажу вам отсеки электроники после того, как мы вернемся — мы устранили примерно три четверти устройств линейной замены, которые изначально были у jet ”.

Когда эти двое отошли в сторону в пустом отсеке системных офицеров, из туннеля, соединяющего отсек системных офицеров и кабину пилотов, появилась женщина и протиснулась между ними. “Полковник Катберт, я хотел бы представить вам Сондру Эддингтон, члена экипажа летных испытаний ”Экскалибура", - сказал Патрик. Катберт пожал ей руку. Даже надев громоздкое летное снаряжение, Катберт мог видеть, насколько чрезвычайно привлекательным был Эддингтон.

“Приятно познакомиться с вами, полковник”, - сказал Эддингтон. “Приятного полета”.

“Вы не пойдете с нами, мисс Эддингтон?”

“Я не хочу знать, что генерал Макланахан собирается предпринять в ответ на ваш выпад, сэр, ” сказала она с ослепительной улыбкой, - но я знаю, что он хочет пустить слезу вам на глаза. Увидимся, когда ты вернешься.” Она неожиданно и соблазнительно подмигнула ему, затем прошла через люк и спустилась по трапу.

“Я сяду первым, чтобы удержать тормоза, а потом ты переключишься на кондиционер”, - сказал Патрик Катберту, и он направился в кабину, пожал руку пилоту, затем начал пристегиваться к катапультируемому креслу второго пилота. После того, как он был пристегнут, пилот отстегнулся и направился на корму. Парень был огромным и заполнил узкий коридор между кабиной пилота и отсеком офицеров систем. Он вернулся к Катберту и пожал ему руку. “Полковник Катберт, я ... ”

“Я знаю, кто вы: полковник Томас Хоффман, участник операции "Лис пустыни", первого оперативного развертывания B-1”, - сказал Катберт. “Вы были тем, кто придумал запускать Кости в ‘ящики для убийств" без заранее запланированных целей, получая координаты цели, передаваемые с других самолетов или парней из спецназа на земле. Приятно познакомиться с вами, сэр.”

“То же самое, полковник”, - сказал Хоффман громким голосом, который было легко услышать даже в шумном отсеке. “Хорошего дня”. Он начал продвигаться мимо Катберта.

“Вы тоже не пойдете с нами, полковник?”

“Вы в хороших руках у Макланахана, полковник — за исключением меня и Сондры, у него больше опыта в обращении с экскалибурами и Вампирами, чем почти у кого-либо еще в патче”, - сказал Хоффман. “Увидимся позже, сэр. Приятного полета”. Катберту пришлось отступить на свободное место офицеров наступательных систем, чтобы Хоффман мог пройти, и даже при этом широкие плечи Хоффмана задели грудь Катберта, когда он неуклюже проходил мимо.

Убедившись, что входной люк в кормовой части надежно заперт, Катберт нырнул под пустую панель для офицеров систем, мимо отсека отдыха экипажа — он был рад увидеть, что на "Экскалибуре" все еще есть койка для второго пилота, крошечный камбуз и туалет для химикатов, — затем поднялся в кабину и немного осмотрелся, прежде чем сесть в кресло командира воздушного судна. По обе стороны приборной панели со стороны пилота и второго пилота были установлены два двенадцатидюймовых цветных многофункциональных дисплея. На левой панели со стороны пилота отображалась информация о полете, с искусственным горизонтом на верхняя половина и индикатор горизонтальной ситуации внизу; на правом дисплее отображался контрольный список с электронными кнопками и переключателями рядом с каждой строкой на экране. В центре приборной панели между парами пилота и второго пилота находились еще два МФУ с показаниями двигателя, топлива, электрооборудования и других систем. На МФУ Патрика отображалась движущаяся карта аэропорта и его собственная страница с контрольным списком. Центральная консоль между сиденьями содержала большинство элементов управления и переключателей, с которыми он был знаком. Ряды резервных полетных приборов были расположены под МФУ членов экипажа.

Катберт пристегнулся и подключил шнуры гарнитуры и кислородный шланг. “Довольно хорошая работа с этой приборной панелью — она похожа на bizjet”, - сказал он после разговора с Патриком по внутренней связи.

“Все готовое, что используется большинством бизнесджетов и авиалайнеров годами”, - сказал Патрик. “Контрольные списки в основном автоматизированы: вы устанавливаете нормальные или аварийные условия и фазу полета, подобно бомбардировщику B-2, затем запускаете контрольный список в нужное время и просто наблюдаете за самолетом”. Он поменялся контрольными списками с Катбертом. “Нормальный, взлет/посадка, перед рулением”, - прочитал он. “Когда каждый шаг в контрольном списке будет выполнен, вы получите зеленый индикатор; желтый означает осторожность или ожидание, а красный - неисправность. Индикация приборов на MFDS будет меняться в зависимости от выполняемого контрольного списка: приборы двигателя и систем самолета для взлета, навигация для полета и посадки, диаграммы состояния вооружения для бомбометания, топливная система для дозаправки в воздухе и так далее. Довольно прямолинейный, легкий в освоении, его легко научить. Опять же, все готовое, поэтому его легко отремонтировать, модернизировать или перепрограммировать. Рычаг стояночного тормоза - это ... ”

“Я знаю, где ручка стояночного тормоза, генерал”, - сказал Катберт с улыбкой. “По крайней мере, вы не все автоматизировали на моем самолете”. Он передвинул ручку управления по кругу, отклонил спойлеры и горизонтальные стабилизаторы, чтобы дать наземному экипажу знать, что он готов выруливать; Патрик получил разрешение на выруливание с диспетчерской вышки. Направляемый членом наземной команды, Катберт развернул "Экскалибур" и направился по рулежной дорожке к действующей взлетно-посадочной полосе.

После того, как он прошел поворот и получил поднятый вверх большой палец от члена наземной команды, сообщающего ему, что он преодолел все препятствия, Катберт сказал: “Этот лайнсмен выглядит знакомо, генерал. Не так ли... это ваш сын, Брэдли?”

“Конечно, есть”, - сказал Патрик. “Когда вы видели его в последний раз?”

“Примерно через год после того, как была убита Венди”, - торжественно сказал Катласс. После минуты почтительного молчания в память о бывшей жене Патрика, убитой ливийскими террористами много лет назад, он добавил: “Господи, он большой ребенок”. Он посмотрел на Патрика. “Я слышал, что он получил назначение в зоопарк от самого президента Феникса”.

“Он сделал”.

“Итак ... Простите мое любопытство, сэр, но разве он не должен быть в Колорадо-Спрингс, где из него выбивают дух?”

“У него были ... досадные и опрометчивые разногласия со старшеклассником”, - сказал Патрик. “Они попросили его уйти во время Второго зверя и не возвращаться”.

“Извините, сэр. Из-за чего возникли разногласия?”

“Он не скажет”, - угрюмо сказал Патрик. “Я думаю, что его спровоцировали на ссору, но он отказывается объяснять свою позицию, даже по прямому приказу коменданта Академии. Второклассник сказал, что Брэд отказался от инструкций и исправлений, неправильно использовал свою учебную винтовку, а затем напал на него без предупреждения. Совсем на него не похоже, но он не предложил никаких объяснений.” Лицо Патрика и тон голоса были каменными, когда он добавил: “Итак, он вышел”.

“Это очень плохо”, - сказал Катберт. “Какой у него теперь план?”

“Я подумал, что дам ему остаток лета, чтобы сориентироваться и составить план”, - сказал Патрик. “Он знает, как управлять тележкой с электроприводом, бензовозами и буксирами, а также как управлять самолетами и буксировать их, поэтому он помогает на линии полетов за небольшие сберегательные деньги. Но в тот момент, когда я вижу, как он запускает видеоигры вместо того, чтобы работать, он отключается от своего keester ”.

“Не будьте к нему слишком строги, сэр”, - сказал Катберт. “У меня две дочери, которые обе бросили колледж. Меня беспокоило, что они, похоже, ничего особенного не сделали со своей жизнью после этого, и я совершил ошибку, сказав им об этом. Первая забеременела. Второй... вступил в армию”.

“О, нет,” Патрик невозмутим.

“На самом деле, все это хорошо”, - сказал Катласс. “Первая замужем за дантистом и подарила мне двух внуков, а вторая - первый лейтенант, летающий на "Чинуках". Маленький дружеский совет: подталкивай, но подталкивай осторожно. Не будьте генералом для своих детей ”.

“Совет принят к сведению, Кортик”, - сказал Патрик. “Спасибо тебе”.

“Не стоит упоминать об этом, сэр”, - сказал Катберт. Он оглядел кокпит и через переднее ветровое стекло увидел прицельную маркировку на носу отсека дозаправки в воздухе. Он нажал на контрольный список “Взлет / посадка” на своем MFD, выбрал несколько шагов, затем выглянул в левое боковое окно, чтобы убедиться, что стреловидность крыла, закрылки, предкрылки и спойлеры установлены правильно. “Птица выглядит великолепно, сэр”, - заметил он. “Что ты сделал с кожей? Он выглядит совершенно новым ”.

“Ничего, кроме осмотра, мелкого ремонта, антикоррозионной обработки и небольшого количества краски”, - сказал Патрик. “Никаких малозаметных антирадарных покрытий, никаких конструктивных улучшений, за исключением исправления незначительных конструктивных недостатков и добавления нескольких функций. Мы совсем не рассматривали скрытность.”

“Почему?”

“Потому что мы предполагали, что поле боя уже будет охвачено электронными помехами и вторжениями”, - сказал Патрик. “Радиолокационное сечение "Боунса’ — наименьшее из всех тяжелых самолетов в мире, пока не появился B-2 Spirit, — в основном могло быть нейтрализовано электронными помехами. Нашей целью было организовать воздушно-морскую боевую атаку и создать планер противоракетной обороны с минимальными затратами времени. Мы проанализировали риски и преимущества B-1B с усовершенствованными постановщиками помех и профилями полета на малой высоте и разработали соответствующий профиль атаки. Радиолокационное сечение B-1 на самом деле примерно такое же, как у Super Hornet.”

“Довольно неплохо”, - рассеянно сказал Катберт. “Где вы взяли все планы и рабочую силу для проведения этих преобразований?”

“Когда ВВС закрыли проект реконструкции B-1 на заводе 42 в Палмдейле, мы купили у ВВС всю оснастку, программное обеспечение для проектирования и производства, технические заказы и планы — большая часть из которых была разработана и написана Sky Masters — и привезли сюда группу инженеров и техников”, - сказал Патрик. “У нас работают лучшие в своем деле, все опытные профессионалы, и они намерены доказать, что мы можем делать это быстрее и качественнее здесь, в Батл-Маунтин”.

“Частная компания, делающая это быстрее и качественнее, чем правительство? Кто знал?” Катберт невозмутим. “Значит, вы не собираетесь устанавливать на своих птиц все эти модные приспособления для восстановления дронов и перевооружения, а также крылья, адаптирующиеся к полетам?”

“Мы, конечно, можем — Sky Masters разработали обе системы много лет назад, и мы внедрили всю эту технологию на B-1 всего пару лет назад”, - сказал Патрик. “Мы сохранили возможности загрузки оружия, программное обеспечение и шину данных бомбардировщиков ”Вампир", поэтому мы можем нести любое оружие воздушного базирования из арсенала, включая ракеты класса "воздух-воздух"".

“Воздух - воздуху! Без шуток?”

“Мы можем установить до восьми AMRAAM на роторную пусковую установку, и мы можем нести максимум три роторные пусковые установки”, - сказал Патрик. “Хотя Воздушно-морская битва предусматривает взаимодействие бомбардировщиков наземного базирования с палубными истребителями, мы хотели сохранить возможность нанесения наземных ударов на большие расстояния без сопровождения. Просто дайте нам любое оружие, которое вы хотите использовать, и мы сможем взять его в бой за вас и позволить вам пустить его в ход ”.

“Довольно круто, сэр”.

“Идея, лежащая в основе этого проекта, заключалась в том, чтобы быстро перебросить силы дальних бомбардировщиков для защиты флота за горизонтом и утвердить концепцию воздушного боя с минимальными затратами времени и денег”, - сказал Патрик. “Это всего лишь временное решение, но с точки зрения времени и денег, мы думаем, что это лучший вариант, пока они не найдут больше денег на новый бомбардировщик дальнего действия”.

“И я уверен, что у Sky Masters тоже есть дизайн для этого”, - сказал Катберт.

“Конечно”.

“Так и думал”, - сказал Катласс. “Итак, давайте немного поговорим о Турции, прежде чем мы отправимся, генерал. Во что обойдется военно-воздушным силам строительство вашего маленького флота здесь?”

“Ничего”, - сказал Патрик как ни в чем не бывало.

“Простите меня? Ничего? ”

“Скай Мастерс" инвестирует в этот проект, а не просто пытается получить правительственный контракт”, - объяснил Патрик. “Мы хотим, чтобы ВВС предоставили нам двигатели, авионику, радары, оружие, топливо и доступ к другим самолетам в AMARG для получения запасных частей — всего того, что у ВВС уже есть в изобилии и за что уже заплатили налогоплательщики. Компания оплачивает все расходы на персонал — проектирование, техническое обслуживание, летный состав, вспомогательный персонал и инструкторов. Если ВВС отменяют программу, вы получаете свое оборудование обратно, а Sky Masters списывает расходы на персонал.”

“Не то чтобы такой старый боевой конь, как я, что-то смыслил в бизнесе, сэр, ” сказал Катберт, “ но я должен задаться вопросом: как вы на этом зарабатываете деньги? Небесные мастера занимаются этим, чтобы заработать деньги, верно?”

“Акционеры компании хотят зарабатывать деньги, Cutlass — я хочу поддержать стратегию AirSea Battle и внести свой вклад в оборону нашей страны, построив высокоэффективные разведывательные и ударные самолеты дальнего действия за короткий промежуток времени”, - сказал Патрик. “Мы зарабатываем деньги, нанимая Экскалибури после того, как они построены. Военно-воздушным силам понадобится персонал для полетов и обслуживания реактивных самолетов — это будет работой Sky Masters. Как только бомбардировщики построены и программа утверждена, Пентагон оплачивает труд по созданию бомбардировщиков, и мы подписываем контракт на эксплуатацию реактивных самолетов по указанию командующего ВВС или театра военных действий. Мы предоставим полностью квалифицированный летный состав и технологию передачи данных для персонала ВВС для управления наступательными и оборонительными системами в самолете, и мы отвезем автобус туда, куда вы захотите. Ваши люди — или наши, если хотите, — дистанционно управляют системами вооружения и наносят удары в случае оперативной необходимости ”.

“И ваш совет директоров согласился не получать зарплату до тех пор, пока не будет работы по контракту?”

“Убедить их вложить деньги было немного хлопотно”, - признался Патрик. “Мы получили небольшую помощь от некоторых местных, государственных и федеральных агентств, потому что мы привлекаем сотни квалифицированных рабочих и их семьи в один из беднейших и экономически наиболее пострадавших районов западной части Соединенных Штатов. Но я кое-что заметил, когда впервые создавал эту программу: как и в любой правительственной программе в наши дни, работники, которые переехали в Баттл-Маунтин из Палмдейла и других мест, чтобы работать в Sky Masters, знают, что вся эта сделка никогда не может осуществиться, или это может быть отменяется в любой момент, даже после подписания контрактов. Они все еще готовы переехать сюда и выполнять работу. Это больше, чем просто получать зарплату, Cutlass — это быть преданным работе и стране. Я хочу поддержать это, и после того, как я указал на это своему совету директоров, они согласились ... в конце концов. После того, как они увидели, как летит первый отремонтированный Excalibur, они были полностью согласны — они даже выделили средства на модернизацию F-111 и F-14. F-111 мог бы стать более дешевым решением для воздушного подразделения AirSea Battle, и мы можем построить около пятидесяти таких самолетов, намного больше, чем B-1 ”.

Они вернулись к работе, когда приблизились к зоне хаммерхед действующей взлетно-посадочной полосы в Баттл-Маунтин. Катберт нажал переключатель “TTO”, который автоматически устанавливал дифферент и спойлеры для взлета, затем проверил ряды зеленых точек на странице контрольного списка на МФУ, указывающих, что самолет настроен для взлета, Патрик набрал текстовое сообщение на одном из своих МФУ. “Я сказал диспетчерам на военно-морской авиабазе Фэллон, что мы готовы к взлету, и они разрешили нам входить в зону военных действий и на маршруты низкого уровня”, - сказал Патрик. “Ошибка в навигационном заголовке находится в точке входа в диапазон. Я поговорю с Battle Mountain Approach после передачи, затем с диспетчерами Fallon range.” Патрик самостоятельно отсканировал страницу с контрольным списком и страницу с приборами двигателя, затем закрыл рот кислородной маской, проверил ремни и включил катапультное кресло. “Сиденье вооружено. Я готов действовать, Кортик ”.

“В моем кресле жарко. Готов”. Патрик получил разрешение на взлет, затем сказал: “У вас достаточно взлетно-посадочной полосы для плавного взлета, и мы чрезвычайно легкие, поэтому нет необходимости блокировать тормоза, чтобы запустить двигатели. Вдавите педаль в металл”.

“Приближается”, - сказал Катберт. Он плавно применил всю военную мощь.

“Компрессоры выглядят неплохо”, - сказал Патрик, просматривая приборы двигателя. “Ясно, чтобы войти в зону”.

“Поехали”. Катберт перевел дроссели за пределы фиксатора в зону форсажа.

“Хорошие колебания сопла, температура выглядит хорошо”.

“Пятая зона”, - сказал Катберт, и затем он почувствовал это — тот удовлетворяющий, почти неожиданный толчок в поясницу, когда двигатели достигли полной тяги. “О, детка, это так приятно”, - соблазнительно пробормотал он.

“V-один, осталось семь тысяч, продолжайте”, - сказал Патрик, используя оставшуюся длину взлетно-посадочной полосы и их воздушную скорость, чтобы определить точку принятия решения о взлете - несмотря на то, что бортовые компьютеры "Экскалибура" автоматически рассчитали это, человеческое сопровождение поддерживало экипаж в готовности к чрезвычайным ситуациям. Таких V-образных скоростей было две: одна для определения времени прерывания полета в случае отказа двигателя, а другая для определения того, должен ли самолет продолжать взлет в случае отказа двигателя. “Приближаемся к виртуальной реальности ... сейчас”. Третья контрольная скорость подсказала пилоту, когда начать поворот при взлете. Катберт плавно потянул ручку управления назад, и секундой позже бомбардировщик "Экскалибур" буквально оторвался от взлетно-посадочной полосы. Всего через несколько секунд они поднимались со скоростью более пяти тысяч футов в минуту и с каждой секундой ускорялись. “Подальше от взлетно-посадочной полосы, у меня есть снаряжение”. Он поднял ручку шасси, а мгновением позже также поднял закрылки и предкрылки. “Закрылки и предкрылки подняты, стреловидность крыла четкая”.

“Вас понял. ”Крылья" приближаются к тридцати." Катберт передвинул большую рукоятку стреловидности крыла с левой стороны назад в положение тридцати градусов. Он радостно кивнул. “Вау, этому малышу действительно нравятся эти откинутые назад крылья. Это было похоже на B-52 на взлете с крыльями вперед, но когда они отведены назад, управление ощущается намного легче ”.

В пределах ограниченного полигона бомбардировки и артиллерийского обстрела военно-морской авиабазы Фэллон они поднялись на высоту до тридцати тысяч футов, и Патрик продемонстрировал некоторые базовые маневры в воздухе — медленный полет, сваливание и крутые развороты, — за которыми последовали более сложные маневры — ленивые восьмерки и канделябры — и, наконец, несколько простых фигур высшего пилотажа — перевернутый полет, крены бочкой и элеронами. Экскалибур выполнил все из них без труда, что придало Катберту достаточно уверенности, чтобы попробовать их самостоятельно. Патрику было приятно видеть, как Катберт ухмыляется, как маленький ребенок на колесе обозрения, когда он закончил.

“Что ты думаешь, Кортик?” - Спросил Патрик после того, как полковник ВВС завершил второе вращение элеронов.

“Она управляется как огромный реактивный истребитель”, - сказал Катберт, все еще ухмыляясь. “Просто фантастика”.

“Конечно, мы не можем проделать большую часть этого с оружием на борту, но я хотел показать вам, что эта птица все еще очень прочная и обладает достаточной мощностью для совершенного маневрирования”, - сказал Патрик. “Но теперь пришло время показать вам, для чего был создан оригинальный B-1”. Он вызвал план полета на своем МФУ, и на движущейся карте нарисовался извилистый коридор, в то время как МФУ Катберта показывало серию квадратов на дисплее искусственного зрения, через которые они проезжали. Затем он вызвал контрольный список “Перед вылетом TFR”. “Сейчас мы по-настоящему повеселимся”, - сказал он. “Система, соответствующая рельефу местности, проверяется, радар настроен, установлен самолет с расчетом в тысячу футов. Вступай в бой, когда будешь готов, кортик ”. Катберт нажал кнопку “ВКЛЮЧЕНИЕ TFR” на своем MFD, и "Экскалибур" начал снижение со скоростью пятнадцать тысяч футов в минуту. “Размах крыльев до шестидесяти семи”, - сказал Патрик. “Дросселирует, чтобы не дать нам превысить скорость Маха — у нас включен стержневой модуль, и мы не тестировали его выше девяти с половиной десятых Маха.” Усовершенствованная прицельная капсула AN / AAQ-33 Sniper, получившая название “Rod Pod”, представляла собой устройство, установленное под фюзеляжем , которое позволяло экипажу осуществлять поиск и лазерное целеуказание целям на земле с большого расстояния и ночью для точного бомбометания. Модуль мог определять цели с помощью лазера для "Экскалибура", цели ”бадди лэйз" для других бомбардировщиков или определять цели, измерять координаты и передавать изображения и данные через спутник другим командирам по всему миру. “Если вы хотите вручную управлять курсом, просто держите самолет внутри квадратов на экране и позвольте TFR контролировать высоту полета”.

За две минуты они спустились всего на тысячу футов над землей. Они провели еще одну проверку системы, затем снизили высоту всего до двухсот футов над землей, двигаясь со скоростью более шестисот миль в час. Катберт позволил радару и компьютерам, отслеживающим рельеф местности, управлять их поездкой на американских горках над местностью, одновременно разворачивая бомбардировщик, чтобы оставаться внутри квадратов, которые обозначали запланированный курс полета, иногда ему приходилось отклоняться почти на девяносто градусов, чтобы оставаться на курсе, потому что его внимание отвлекалось в неподходящий момент. Он, наконец, включил автопилот, чтобы ему не приходилось так сильно концентрироваться на полете и получить шанс испытать полет по пересеченной местности на "Экскалибуре". “Это фантастика, Патрик, просто невероятно”, - сказал он. “Она кажется твердой, как скала”.

“Мы были рады, что оригинальная система повышения устойчивости и управляемости корабля так хорошо сочеталась с новым активным радаром с электронным сканированием”, - сказал Патрик. “Но SCAS опередил свое время. Мы могли бы также отказаться от некоторых других систем, таких как радиовысотомер и предохранители крена на TFR, потому что AESA хорошо работает при любом крене или угле тангажа или в таких ситуациях, как над водой, в то время как оригинальный радар имел серьезные ограничения.”Они приближались к концу маршрута на низкой высоте, указанного в плане полета, и квадраты на дисплее искусственного зрения начали указывать на набор высоты. “Хочешь еще раз пройти маршрут?”

“Я бы хотел, Патрик, но мне нужно успеть на обратный рейс в Хикем”, - сказал Катберт. “Но ты определенно заставил мои глаза увлажниться сегодня. Спасибо за невероятную демонстрацию ”.

Когда они сходили с маршрута на низкой высоте, а Катберт снова управлял самолетом вручную, как он любил это делать, они услышали на контрольной частоте Фэллон-рейндж: “Мастерс-Один, управление Фэллон-Рейндж”.

“Давай, контролируй”, - ответил Патрик.

“Мастер Первый, у нас запланирована пара "Шершней" на полигоне через пятнадцать минут после вашего ухода, но они уже в воздухе, и они запросили полет в определенном строю для фотографий. Они никогда раньше не видели B-1, кроме как в музеях. Я могу одобрить MARSA вместе с ними, если вы одобрите ”. MARSA расшифровывалась как "Военные берут на себя ответственность за разделение самолетов " и обычно использовалась для таких операций, как воздушные бои и дозаправка в воздухе.

Патрик посмотрел на Катберта, который кивнул с широкой улыбкой на лице. “Конечно, Контролируйте, хозяева, Первый приветствует их”.

“Вас понял, сэр. Мастер-один, сварщик-Один-Седьмой полет из двух, управление полигона Фэллон одобряет МАРСУ, находясь на полигонах. Поддерживайте высоту блока от пятнадцати до двадцати одного ангела. Сообщите об отмене MARSA на этой частоте. Мастерс-Один, ваше движение на восемь часов, сорок восемь миль и закрывается.”

“Один экземпляр”, - ответил Патрик. Он переключил один из своих МФУ на дисплей защитных систем с предупреждением о радаре. Несколько мгновений спустя на часах, вызванных диспетчером, появился значок дружественного самолета.

“Мастера один, второй полет сварщиков, мы на радаре, приближаемся”, - радировал ведущий пилот приближающегося F / A-18 "Супер Хорнетс".

“Осваивает первый, вас понял”, - ответил Патрик.

Несколько минут спустя пилот “Хорнета" радировал: "Мастерс, мы на визуальной связи, разделяемся, по одному с каждой стороны для лучшего прицела”.

“Мастер номер один, вас понял”.

Несколько мгновений спустя двухместные истребители-бомбардировщики темно-серого цвета "Хорнет" появились в их боковых ветровых стеклах, и они могли видеть, как сидящие на задних сиденьях ВМС делают снимки XB-1 со своим ведомым с другой стороны.

“Она большая муха”, - сообщил по радио один из пилотов "Хорнета".

“Покажи нам, на что она способна”, - сказал другой. Катберт начал поворот налево, становясь все круче и круче, пока они не достигли девяносто градусного крена. Пилоты "Хорнета" оставались в плотном строю, как будто они были участниками авиашоу.

“Неплохо, неплохо — для большого старого динозавра”, - передал по радио другой член экипажа. “Что еще есть у старушки?”

Катберт взглянул на Патрика. “Что вы думаете, генерал?” он спросил.

“Я думаю, они хотят поиграть”. Патрик снова вызвал план полета на малой высоте, и Катберт продолжал выполнять разворот, пока они снова не направились к точке входа. Патрик снова запустил контрольный список “Перед вылетом TFR”, затем встряхнул ручку управления и сказал: “У меня есть самолет”.

Катберт в ответ потряс своей тростью. “У тебя есть самолет”.

“Как насчет этого, мама?” - радировал пилот "Хорнета". “Хочешь показать нам что-нибудь еще?”

“Они, вероятно, боятся, что он сломается, если они будут слишком сильно его нагружать”, - вмешался другой.

“Нет, мы просто ждем подходящего места”, - ответил Патрик по радио. “Готов, Кортик?”

“Идите поджарьте им задницы, сэр”, - ответил Катберт, его широкая ухмылка была скрыта кислородной маской.

“Поехали”, - сказал Патрик. Он развернул крылья полностью к корме и перевел дроссели на полную боевую мощность.

“Что ж, махать крыльями - это круто, как у огромного F-14 Tomcat, - сообщил по радио один из пилотов ВМС, - и я вижу, что в ней все еще осталось немного умпф ...”

. . . и Патрик нажал кнопку “ВКЛЮЧИТЬ” на своем MFD и начал крутой правый поворот в коридор нижнего уровня.

“Эй! Смотрите!” один из пилотов "Хорнета" связался по рации. “Куда, черт возьми, ты направляешься?”

“Поймайте нас, если сможете, девочки”, - передал Патрик по радио. Два "Шершня" исчезли из поля зрения, когда "Экскалибур" начал свое драматическое падение к Земле.

“Не парься, мама”, - сказал пилот "Хорнета". “Сварщик номер два, ты у меня на три часа; присоединяйся ко мне в ”Свободном кончике пальца".

“Два”, - ответил ведомый.

Две иконки на дисплее защитных систем показывали, как "Шершни" сливаются и уходят все выше и дальше. Патрику неохотно пришлось выжать дроссели, чтобы избежать сверхзвуковой скорости на крутом спуске. Менее чем за минуту они спустились на двести футов над землей и снова ехали по гребням, теперь со скоростью около семисот миль в час.

“Шершни на высоте семи часов”, - сказал Патрик, просматривая свой контрольный список и защитные дисплеи. “Проверки системы СКР”. Он напрягся, чтобы осмотреть оба боковых ветровых стекла на предмет рельефа. “Держись, Кортик”, - сказал он и бросил "Экскалибур" в крутой правый поворот.

“Шершни в шесть часов ... в пять ... в четыре ... Возвращаются к пяти часам ... ”

“Ненадолго”, - сказал Патрик. Непосредственно перед достижением вершины он бросил Экскалибур в очень крутой левый поворот, объезжая вершину так близко, что Катберт мог видеть отдельные трещины на скалах внизу.

“У тебя есть компромат, Патрик?” Немного обеспокоенно спросил Катберт.

“У меня есть компромат, у меня есть компромат”, - сказал Патрик.

“Шершни в девять часов, в восемь часов, удаляются ... Теперь возвращаются, все еще в восемь часов ...”

“Нечестно использовать радар, приятели”, - сказал Патрик. Он вызвал еще одну страницу контрольного списка, на этот раз, чтобы активировать защитную систему "Экскалибур" ALQ-293 SPEAR system, затем сделал еще один крутой поворот вправо и скользнул над очередным скалистым гребнем. “Я просто отключу их радары и рации, а не выведу их из строя полностью”, - сказал Патрик. Мгновения спустя значки, изображающие Шершней, исчезли. “Возьмите это, кальмары”.

“Полет сварщика, прекрати это, прекрати это”, - сообщил по радио ведущий пилот "Хорнета" несколько мгновений спустя, в его голосе сочетались тревога и гнев. Радио представляло собой мешанину из визгов, хлопков и помех — голос пилота был едва узнаваем. “Лидерство - это восхождение к семнадцатым ангелам. Управление полигона Фэллон, сварщик Один-Семь, в это время отменяет работу MARSA.”

“Сварщик Один-Семь, повторите”, - ответил диспетчер диапазона сквозь помехи. “Не копировал”.

“Контроль полигона Фаллон, сварщик Один-Семь отменяет ”МАРСУ", - повторил пилот сквозь пелену помех. Затем он сказал: “Эй, Мастера, выключите эти чертовы помехи, придурки”. Патрик выключил систему защиты, и визг прекратился. “Фэллон Рейндж Контролер, как ты теперь копируешь?”

“Теперь громко и четко, Сварщик”, - ответил диспетчер.

“Мы отменяем ”МАРСУ", "нормальные крики".

“Вас понял, сварщик Один-Семь. Контакт с радаром, в пяти-семи милях к северо-западу от поля, проходим мимо тринадцатого ангела. Ваш ведомый находится на вашей позиции в семь часов, в четырех милях, проходит через одиннадцатую ангелу. У меня отрицательный радиолокационный контакт с Мастером Один.”

“Это потому, что этот ублюдок снизил скорость, пока мы были в строю!” - сердито ответил ведущий пилот “Хорнета", "а затем он включил свои глушилки и отключил все радары и радиостанции на пятьдесят миль вокруг во всех долбаных направлениях!”

“Я понял, сварщик”, - сказал диспетчер. “Мастер Первый, вы на частоте?”

“Подтверждаю, контроль Фэллона”, - ответил Патрик. “Мы в десяти милях к югу от контрольной точки Танго на IR-7, проходим шесть тысяч, набирая высоту сто шесть тысяч, на пути к контрольной точке Джаспер”.

“Все еще отрицательный контакт с радаром”, - сказал диспетчер. “Вам было приказано оставаться на МАРСЕ в звене сварщика в блоке ангелов один-семь - два-один”.

“Полигон и низкоуровневый маршрут IR-7 по-прежнему принадлежат нам еще на пять минут, Фэллон”, - сказал Патрик. “Мы просто вернулись в ИК-7 и возобновили наш испытательный полет. Если "Шершни" не смогли остаться на МАРСЕ с нами, они должны были сообщить вам об этом и остаться в квартале.”

На частоте повисла долгая пауза, затем: “Мастер-один, свяжитесь с операторами полигона Фаллон после приземления. Вам разрешено направлять Джаспера, взбираться и поддерживать ангелов один-шесть. По прибытии в ДЖАСПЕР вас пропустят прямо в аэропорт Баттл-Маунтин. Свяжитесь с приближением к Баттл-Маунтин по прибытии в ДЖАСПЕР, а по прибытии на Баттл-Маунтин свяжитесь с управлением Фэллон Рейндж по телефону ”, - и диспетчер зачитал номер телефона.

“Первый мастер копирует всех”, - сказал Патрик, добавив: “Хорошего дня, сварщики”.

“Укуси меня”, - последовал ответ, и частота оставалась безмолвной, пока они не вышли из зоны действия и не переключились на управление гражданским воздушным движением.

“Итак, что ты думаешь, Кортик?” Спросил Патрик.

“Это было потрясающе!” Ответил Катберт, снимая кислородную маску, возбужденно ерзая на своем сиденье и хлопая в ладоши. “Чувак, я и забыл, насколько увлекательны полеты на низкой высоте — тяжеловесы не делали этого годами. Звучит так, будто ты можешь получить взбучку от военно-морского флота после того, как вернешься, за то, что включил эту штуковину с глушилкой SPEAR и все отключил. ”

“Они переживут это — я позволю юридическим гончим разобраться с этим”, - сказал Патрик совершенно равнодушно. “Хочешь совершить посадку, Кортик?”

“Я чертовски прав, сэр, я чертовски прав!” Радостно сказал Катберт. “Я снова чувствую себя молодым спортсменом-бомбистом из маслобойки. У меня есть самолет!” Он потряс ручку управления, чтобы показать, что он контролирует самолет, и Патрик потряс свою ручку в знак подтверждения. “Я мог пропустить свой обратный рейс на Гавайи, но это того стоило, черт возьми!”

ТРИ

ЮЖНО-КИТАЙСКОЕ МОРЕ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Кто сказал, что это выглядит уродливо? Я думаю, это мило”, - прокомментировала лейтенант ВМС США Пола “Ковбойша” Кэрауэй, изучая изображение на своем многофункциональном дисплее со своего поста в отделении авиационной борьбы разведывательного самолета P-8 Poseidon, базирующегося на Гавайях, но временно переброшенного на Тайвань. Тмин, подтянутая, спортивная блондинка с почти постоянной улыбкой, была штурманом / офицером связи патрульного самолета, или NAVCOM, на борту самолета. P-8A Poseidon был военно-морским вариантом авиалайнера Boeing 737-800, оснащенным топливными баками увеличенной дальности полета, небольшим бомбоотсеком для торпед или крылатых ракет — в настоящее время они были безоружны, — оборудованием для сбора электронной разведки и противолодочной обороны, а также гидроакустическими буями для обнаружения и сопровождения подводных лодок.

“Он довольно изящный, ” продолжал Кэрауэй, “ со вздернутым носиком, как у супермодели. Грациозный.” Она переключила один из своих цифровых дисплеев радара, чтобы видеть изображение с обратной синтезированной апертурой высокого разрешения с многорежимного радара AN / APY-10 Poseidon. Даже на расстоянии почти сорока миль APY-10 создавал изображение столь же четкое, как черно-белая фотография - она могла легко сосчитать и идентифицировать самолеты, находящиеся на ее палубе. “Маленькая принцесса”.

“Я был тем, кто сказал, что это уродливо, и это так”, - сказал ее партнер, сидящий рядом с ней, лейтенант-коммандер Ричард “Зверь” Сайкс. Сайкс, ветеран морского патрульного самолета с почти пятнадцатилетним стажем службы на патрульных самолетах P-3 Orion и S-3 Viking, был тактическим координатором патрульного самолета, или TACCO, руководя действиями экипажа военно-морского флота P-8. “Итак, они нанесли на него немного краски и придали ему несколько новых интересных выпуклостей. Это все еще устаревшая свинья ”.

Сайкс и Кэроуэй говорили о главном объекте сегодняшней миссии по наблюдению за Южно-Китайским морем: Чжэньюане, первом авианосце ВМС Китайской Народной Республики. Бывший российский авианосец Варяг класса "Кузнецов", в первый раз он был передан Украине после распада Советского Союза. Он был приобретен Ираном якобы для использования в качестве рабочей платформы для морских нефтяных вышек, но был тайно введен в эксплуатацию и базировался в Персидском и Оманском заливах в качестве носителя Аятолла Рухолла Хомейни, первый авианосец, эксплуатируемый ближневосточным государством. После короткой перестрелки с бомбардировщиками американских ВВС, в ходе которой корабль был серьезно поврежден, авианосец был лишен всего своего вооружения и датчиков и продан Китаю, опять же предположительно для использования в качестве плавучего отеля и казино недалеко от Гонконга. Он ненадолго появился как авианосец Мао Цзэдун и был вовлечен в конфликт между материковым Китаем и Тайванем после того, как островное государство провозгласило независимость, а затем снова ушел в отставку после того, как был серьезно поврежден. Китайцы объявили, что это представляет опасность для окружающей среды, и перевели в северный порт Далянь для утилизации.

Вместо этого, несколько лет спустя, корабль вышел из сухого дока с новыми, более мощными двигателями и улучшенными цифровыми датчиками. Он успешно завершил ходовые испытания в 2011 году. По данным ВМС Китая, авианосец, переименованный в Чжэньюань, будет использоваться только для “экспериментов, тренировок и исследований” и останется вблизи материковой части Китая. Мир был удивлен, когда год спустя он появился в Аденском заливе в составе авианосной боевой группы из восьми кораблей, которая сначала тренировалась с российским авианосцем Владимир Путин боевая группа, затем атаковала йеменский портовый город Аден и участвовала в нападениях на пиратов в Сомали, используя современные истребители-бомбардировщики JH-37N, взлетавшие с его палуб. Мало кто из аналитиков в мире мог бы предположить, что китайцы будут располагать боевой группой авианосцев, действующей до 2020 года, не говоря уже о том, чтобы фактически использовать ее в бою. Когда Китай согласился вывести свои войска из Сомали в 2013 году, "Чжэньюань" и сопровождающие его корабли вернулись в родные воды и редко покидали Южно-Китайское море. Военно-морские силы Китая начали интенсивную подготовку к полетам на авианосце на борту Чжэньюань в ожидании оснащения своего второго авианосца, Чжэн Хэ, запланированного на 2015 год.

Несмотря на расстояние более двадцати миль, радар "Посейдона" с синтезированной апертурой предоставил очень подробные изображения Чжэньюаня. Подобно британским авианосцам класса "Инвинсибл", на китайском авианосце вместо запускающих самолеты паровых катапульт использовалась наклонная передняя палуба, называемая “трамплином”, для подбрасывания самолетов достаточно высоко в небо, чтобы они могли разогнаться до скорости полета, прежде чем снизиться и врезаться в воду. У него была очень большая островная надстройка по правому борту, со светлым дымом, поднимающимся из труб в задней части. Остров ощетинился антеннами и электронными куполами, а также радарными панелями с фазированной антенной решеткой, пусковыми установками для ракет самообороны и огневыми точками; были больше ракетных установок и орудийных башен на миделях с обеих сторон вдоль планширя. В кормовой части было шесть тросов для фиксации шасси, чтобы поднимать самолет с неподвижным крылом. Четыре очень больших самолета с двумя хвостами были припаркованы в носовой части острова и еще шесть самолетов поменьше в кормовой части по правому борту, плюс два больших вертолета, припаркованных у подъемника по левому борту, и самолет, ожидающий старта с трамплина. Датчик измерил поступательную скорость "Чжэньюаня" в двадцать пять узлов.

“Самолеты впереди острова выглядят как JH-37”, - заметил Сайкс, изучая свой многофункциональный дисплей с правой стороны, на который выводились изображения с радара, - “но те, что позади острова, и тот, что готовится к запуску, выглядят меньше остальных. Это JN-15?” Shenyang JN-15 был нелицензионной копией российского палубного истребителя Sukhoi-33, о котором сообщалось как об оригинальном самолете, размещавшемся на китайских авианосцах до неожиданного появления гораздо более крупного истребителя-бомбардировщика JH-37.

“Пока не могу сказать”, - сказала Кэроуэй, делая записи в журнале разведки и делая глоток воды из фляжки. “Я ожидал бы визита одного из этих JH-37 в любое время. Не могу дождаться, когда увижу один из них вблизи. Я надеюсь, что они... ”

В этот момент они услышали на международной частоте экстренной связи: “Военно-морской разведывательный самолет Соединенных Штатов "Посейдон" с бортовым номером VP-9, это боевой диспетчер на борту авианосца ВМС Народно-освободительной армии КИТАЯ "Чжэньюань" на канале "ОХРАНА". Как вы слышите эту передачу, пожалуйста?”

“Он зачитал номер нашей эскадрильи?” - воскликнул Сайкс. “Если у них нет очень мощного телескопа или они не сделали действительно верного предположения, они, должно быть, перехватили нас. Пилот, ТАККО, есть визуальные эффекты?”

“Отрицательно!” - ответил пилот P-8, командующий ВМС США Ренальдо “Начо” Санчес, другой ветеран экипажа патрульного самолета. “Позвольте мне попробовать несколько поворотов, чтобы увидеть, если ...”

“Подождите, подождите, я вижу его”, - сообщила по радио второй пилот, лейтенант Хелен “Трой” Листер, ее голос был высоким от волнения. “Четыре часа, кайф. Боже, это крошечный самолет. Это ... Эй, я думаю, это J-20! ”

“Что?” - воскликнул Санчес. Он подался вперед на своем сиденье, чтобы лучше видеть в боковое окно второго пилота. “Я думаю, ты прав, Трой”. Shenyang J-20 Tiaozh àn zhe, или “Челленджер”, был ответом Китайской Народной Республики американскому F-22 Raptor: изящный и малозаметный, по сообщениям, способный летать на сверхзвуковых скоростях без форсажа, с размещенными внутри ракетами класса "воздух-воздух", мощным активным радаром с электронным сканированием и телескопическими инфракрасными датчиками, которые позволяли ему поражать цели без использования своего радара. “Я думал, что это только эксперимент”.

“Возьмите несколько снимков, и я загружу их на спутник”, - сказал Сайкс.

Листер немедленно достал цифровую камеру и начал делать снимки. “Я не вижу никакого внешнего оружия”, - прокомментировала она, отрываясь.

“Предполагается, что они должны быть внутренними, как F-22”, - сказал Санчес. “Как вы думаете, это поступило с авианосца или с наземной базы?”

“Китайский палубный истребитель-невидимка - это было бы грандиозно”, - сказал Кэроуэй. “У нас пока даже нет ничего подобного”.

“Довольно хорошая работа - вот так подкрасться к нам”, - заметил Сайкс. “Ни единого писка на ‘raw’. ”raw”, или приемник радиолокационного оповещения, предупреждал о любом наземном, корабельном или бортовом радаре, который мог бы их отслеживать.

“Он мог бы использовать AESA или IRSTS”, - сказал Кэруэй. AESA была активной матрицей с электронным сканированием, усовершенствованным радаром, который менял частоты быстрее, чем большинство RWR могли идентифицировать; IRSTS была инфракрасной системой поиска и слежения, датчиком, который обнаруживал и отслеживал источники тепла. Обе системы могли бы позволить истребителю отслеживать и прицеливаться в другой самолет и направлять ракеты с очень низкой вероятностью быть обнаруженным.

“Авианосец Чжэньюань, это Никель Пять-Один-Пять, разведывательный самолет ВМС США”, - объявил Санчес по каналу UHF GUARD. “У нас есть визуальный контакт с самолетом в нашей семичасовой позиции. Это один из твоих?”

“Это подтверждено, Пять-Один-Пять”, - ответил диспетчер. “Слева от вас приближается еще один самолет”.

Конечно же, когда Санчес развернулся, чтобы выглянуть в окно, он увидел еще один J-20, летящий сомкнутым строем. “Это еще один J-20!” - воскликнул он. “У них здесь двое таких сосунков? Как далеко мы от китайской авиабазы?”

“По меньшей мере, четыреста миль”, - сказал Сайкс. “Как насчет этого? Похоже, китайцы сами построили палубный истребитель-невидимку.”

“Ты отправляешь все это в штаб-квартиру, Ковбойша?” Спросил Санчес.

“Я печатаю как сумасшедший”, - сказал Кэроуэй. “Я подойду за твоей камерой после того, как получу благодарности, Трой”.

“Пожалуйста, укажите цель вашего полета вблизи наших кораблей”, - радировал китайский диспетчер.

“Обычный разведывательный полет, авианосец Чжэньюань,” - ответил пилот.

“Вы вооружены, сэр?”

“Отрицательно”, - ответил Санчес. “Мы безоружны”.

“Пожалуйста, откройте бомбоотсек и опустите шасси, Пять-Один-Пять, - сказал китайский диспетчер, “ чтобы наши истребители могли визуально осмотреть ваш оружейный отсек”.

“Что? ” Воскликнул Кэроуэй. “Он сумасшедший!”

“Мы не можем подчиниться, Чжэньюань,” - ответил Санчес. “Это было бы небезопасно при нашей текущей скорости полета, высоте и весе. Мы совершаем мирный обычный разведывательный полет над международными водами”.

“Хорошо известно, что ваш самолет может быть оснащен противокорабельными крылатыми ракетами во внутреннем оружейном отсеке”, - сказал диспетчер китайского авианосца. “Таким самолетам не разрешается летать в радиусе действия крылатых ракет от наших судов или наших нефтяных объектов, если их состояние вооружения не подтверждено визуально и ваши мирные намерения не подтверждены. Вы должны немедленно повернуть на север и покинуть этот район. Продолжение полетов в этом районе будет рассматриваться как враждебное действие, и соответствующий ответ будет дан без дальнейшего предупреждения ”.

“Пилот, ТАККО”, - позвал Сайкс по внутренней связи, - “что ты хочешь сделать, Начо?”

“Косуля говорит, что мы не будем возиться с парой китайских истребителей у нас на хвосте”, - ответил Санчес, имея в виду Правила ведения боевых действий, план операций, который инструктируется перед каждой миссией. “Мы предупредили о возможности того, что нас могут перехватить — только не долбаными военно--морскими ВМФ J-20. Ковбойша, отправь домой сообщение и сообщи им о нашей ситуации. Трой, подскажи мне, как вернуться к заправочной трассе.”

“Не совсем неожиданно, особенно после того, что произошло в прошлом году”, - сказал Сайкс по внутренней связи. “После того, что военно-воздушные силы сделали с русскими в Аденском заливе, я удивлен, что они позволили нам подойти так близко”. Напряженность в отношениях между Соединенными Штатами, Россией и Китаем после прошлогодних столкновений на Ближнем Востоке заметно снизилась, но она все еще была неприятно повышенной. “Они определенно напали на нас, подкрадываясь сзади”.

“Ошибка рулевого управления находится в начальной точке дозаправки в воздухе”, - сказал Листер. Санчес начал правый поворот, чтобы выровнять указатель поворота. Когда они разворачивались, Листер повернулась на своем сиденье, чтобы посмотреть в ветровое стекло и убедиться, что китайские истребители поворачивают вместе с ними. Последнее, чего они хотели, это еще одного столкновения в воздухе, подобного тому, что произошло в 2001 году, когда китайские истребители J-8 столкнулись с патрульным самолетом ВМС EP-3 Orion близ острова Хайнань, убив одного китайского пилота и вынудив EP-3 приземлиться на китайской военной базе. Экипаж был задержан на десять дней, а самолет - на три месяца, пока китайцы прочесывали каждый его дюйм в поисках разведывательной и инженерной информации. “Эй, я больше не вижу нашего маленького друга. Похоже, он отправился домой ”.

“Тот, что с нашего левого борта, тоже исчез”, - сказал Санчес.

“Скоро мы можем ожидать еще нескольких маленьких друзей — мы видели, как один из них был готов взлететь с носителя”, - сказал Сайкс.

“Каков наш радиус действия до авианосца, Звереныш?”

“Сорок шесть миль”, - ответил Сайкс. “Мальчик, я бы хотел, чтобы они поцеловали мою узкую волосатую задницу”, - продолжал он. “Быть вынужденным дергаться в международном воздушном пространстве - это чушь собачья. Но мы не позволили бы им подойти ближе, чем на сотню миль к нашим кораблям, так что, я думаю ... ”

И в этот момент, совершенно без предупреждения, весь салон "Посейдона" мгновенно погрузился в полную темноту, двигатели начали глохнуть, и в салоне произошла разгерметизация.

“Срань господня!” - Крикнул Санчес сразу после того, как его последний вздох со свистом вырвался из его губ в громком “ЛАЙ!”, и воздух, который не успел просочиться, мгновенно превратился в густой туман. Санчес и Листер немедленно быстро надели кислородные маски на лица с хорошо отработанной легкостью. “Трой, ты меня слышишь?” он кричал через кислородную маску.

“Вас понял!” Листер крикнул в ответ. Она была удивлена тем, насколько спокойно она себя чувствовала — это было очень похоже на сценарий, который они могли бы отрабатывать на симуляторе экстренных процедур. Как ни странно, тишина внутри самолета была пугающе расслабляющей — или это началась гипоксия, внезапная нехватка кислорода убаюкала ее ложным чувством безопасности? Она проверила свой кислородный регулятор, просто чтобы убедиться, что он работает. “У тебя есть самолет, Начо?”

“Я ... я думаю, что да”, - ответил Санчес. Он еще не был уверен. Полноцветные МФУ были темными, поэтому ему пришлось искать приборы резервного двигателя. “Господи, все приборы двигателя показывают ноль”. Он передвинул дроссели. “Нет реакции на дросселирование, и управление полетом такое, как будто оно в ‘механическом’ режиме”.

“Эти чертовы батарейки тоже отключены?” Спросил Листер.

“Мы приземлились, Трой, за исключением резервных пито-статических приборов - высоты, вертикальной скорости и воздушной скорости”, — сказал Санчес. “Оба двигателя сгорели, нет заряда батарей, нет генераторов, нет генераторов переменного тока, ничего ! Давайте снова включим питание, а затем сделаем воздушный старт ”. Пока Листер доставала свои бумажные контрольные списки действий в чрезвычайных ситуациях, Санчес немедленно начала выполнять первые несколько шагов контрольного списка по памяти, отключая электрические системы самолета, проверяя автоматические выключатели — несколько из них были отключены, что указывало на то, что самолет испытал какой-то мощный скачок напряжения — и готовясь к утилизации аккумулятора и генераторов.

Ричард Сайкс, назначенный посредник между кабиной пилота и сенсорной кабиной в чрезвычайных ситуациях, подобных этой, вошел через несколько минут в кислородной маске и с кислородным баллоном для прогулок в зеленой холщовой сумке, перекинутой через плечо. “Сенсорная кабина безопасна, все отключено, чтобы сбросить нагрузку, и все получают кислород и сообщают, что все в порядке”, - сказал он. “Никто не пострадал”. Он окинул взглядом приборные панели. “Ты потерял все? Оба генератора и батареи? Можете ли вы вернуть их в Сеть?”

“Мы узнаем, как только перенастроим конфигурацию”, - сказал Листер.

“Есть идеи, что произошло?”

“Ни хрена себе идея”.

“Нужна дополнительная помощь здесь, наверху?”

“Нет”, - сказал Санчес. “Лучше пристегнись. Скажите команде, чтобы она выполнила контрольные списки "Перед тем, как отказаться ", на случай, если мы не сможем перезапустить ”.

У Сайкса от удивления отвисла челюсть, но он кивнул. “А как насчет секретных материалов?” он спросил.

Санчес поколебался, но лишь на мгновение, прежде чем ответить: “Лучше начать уничтожать это. Если мы отступим, вертолеты с этого китайского авианосца будут над нами всего через несколько минут ”. Сайкс сглотнул, почувствовав, что в горле мгновенно пересохло, и направился обратно в сенсорную рубку, чтобы приказать экипажу уничтожить секретное оборудование и документы.

“Хорошо, автоматические выключатели сброшены, все системы из "Списка аварийного распределения электроэнергии’ отключены, а главная шина питания сенсорной кабины открыта”, - сказала Листер, просматривая пункты своего контрольного списка. “Готов к утилизации батарейного выключателя”.

“Поехали”, - сказал Санчес. “Аккумулятор выключен ... аккумулятор переключается на включение”. Он снова щелкнул выключателем ... и ничего не произошло. “О, дерьмо”, - пробормотал он, затем снова выключил его. “Перепроверь все, Трой”.

Листер осветил фонариком левую и правую приборные панели, убедившись, что все переключатели и автоматические выключатели находятся в правильном положении. “Все это выглядит неплохо”, - сказала она. “Что, черт возьми, произошло, Начо? Что могло вывести из строя генераторы и батареи одновременно?”

“Единственное, что я знаю, это электромагнитный импульс от ядерного взрыва”, - сказал Санчес. “Если в нас попадет один из них, этот гусь приготовлен. Отключены даже резервные приборы. Я собираюсь активировать ELT.”ELT, или аварийный локаторный передатчик, представлял собой радиоприемник с батарейным питанием, который передавал кодированный сигнал о местоположении, который мог быть принят спасательными самолетами, кораблями или спутниками. Передатчик был полностью отделен от других систем самолета, а сигнал местоположения содержал позывной самолета и координаты GPS, чтобы упростить его поиск.

“Я возьму свой радиоприемник для выживания”, - сказал Листер. Она быстро отстегнулась, надела свой спасательный жилет, пристегнулась обратно, затем достала портативное комбинированное устройство радиосвязи / GPS / спутниковой связи, включила его и подождала, пока оно настроится на спутники. “Курс устойчивый на юго-юго-восток ... Нет, подождите, мы слегка поворачиваем налево”.

“Я продолжу разворачиваться и направлюсь на север”, - сказал Санчес. Он использовал океанский горизонт, чтобы оценить стандартный ход, отсчитал про себя шестьдесят секунд, затем выкатился. “Как это?”

“Северо-северо-восток”.

“Достаточно близко”, - сказал Санчес. Он немного поднял нос, но не хотел рисковать снижением ниже оптимальной скорости скольжения. “Как у нас с высотой?”

“Девять тысяч пятьсот”.

“Скорость?”

“Два двадцать”.

Он еще немного поднял нос, что замедлило их движение и увеличило дальность скольжения, затем снял кислородную маску, потому что они находились ниже десяти тысяч футов, где воздух был более плотным. Листер поступил аналогично. “Давайте еще раз пройдемся по контрольному списку ‘Перед перезапуском эфира", медленно и тщательно”, - сказал Санчес. Они все перепроверили, затем попытались вернуть батарею в рабочее состояние ... по-прежнему ничего. “Прочти цифры еще раз, Трой”.

“Наземная скорость сто шестьдесят, высота шесть тысяч триста, все еще держим курс на северо-северо-восток”. Она начала стучать по крошечной клавиатуре портативного устройства. “Я отправлю сообщение в штаб-квартиру, проинформировав их о нашей ситуации. Портативный компьютер добавит нашу позицию к сообщению ”.

Сайкс вернулся в кабину, заметил, что пилотам не хватает кислорода, затем сделал то же самое. “Контрольные списки "Перед выбрасыванием" заполнены, и начинается демонтаж классифицированных печатных плат и микросхем памяти”, - сказал он. “Здесь еще ничего нет?”

“Нет”, - сказал Санчес. “Мы на уровне шести тысяч. У нас будет время, возможно, еще на две попытки перезапуска, прежде чем мы возьмемся за выпивку ”.

“Сообщение получено в штаб-квартире”, - сказал Листер. “Мы должны получить ответ, как только ... ” Она в замешательстве посмотрела на свое портативное устройство. “О черт, похоже, он мертв!”

“Ты шутишь, верно?”

“Секунду назад все работало нормально”. Она попыталась снова включить его, но он не реагировал. Она попыталась поменять батарейки, но это тоже не помогло. “Оно мертво”.

“Я посмотрю, есть ли у кого-нибудь еще GPS”, - сказал Сайкс. Несколько мгновений спустя он вернулся с аналогичным устройством и включил его, но через несколько минут оно тоже отключилось и больше не включалось.

“Я не знаю, что, черт возьми, происходит, ” сказал Санчес, “ но что-то выводит из строя всю электронику на этом самолете”. Он посмотрел на свои часы — это был механический Rolex, и они все еще работали. “У тебя есть цифровые часы, Трой?”

“Да”. Она взглянула на него. “Оно мертво”.

“В нас попало нечто, что поджарило нашу электронику”, - сказал Санчес. “Давайте еще раз пройдемся по контрольному списку”. Но батарейки по-прежнему не подключались.

“Три тысячи семьсот, скорость сто шестьдесят”, - зачитал Листер.

Сайкс вернулся в кабину пилота. “Ничего?”

“Ничего”, - сказал Санчес. “Мы попробуем еще пару раз. Скажите экипажу, чтобы он приготовился к отходу ”. Сайкс поспешил обратно в сенсорную кабину. “Есть ли что-нибудь, чего мы не пробовали, Трой?” - Спросил Санчес у кросс-кокпита.

“Я ничего не могу придумать, Начо”. Они дважды проверили список действий в чрезвычайных ситуациях, но по-прежнему не получили никаких результатов.

“Ладно, к черту это”, - сказал Санчес. Резервный высотомер показывал, что они находились менее чем в тысяче футов над Южно-Китайским морем, но это могло быть отклонение на сотни футов. “Мы бросаем. Затяни ремни как можно туже, Трой.” Он протянул руку, схватил канистру с воздушным рожком, нажал кнопку, чтобы предупредить экипаж приготовиться к высадке, затем начал затягивать ремни. “Помните, давайте хорошенько ознакомимся с нашим поведением в воде, прежде чем начнем открывать люки, и помните, что не следует ... ”

“Эй, смотри!” Листер закричал. Там, справа от их носа, был китайский истребитель JN-20, летевший в очень тесном строю. “Оно вернулось! Его электроника, кажется, работает нормально.”

“Это означает, что на этот раз наше может сработать”, - сказал Санчес. “Чем бы нас ни били, они, возможно, отключили это. Быстро выполните контрольный список для воздушного старта!” На этот раз, как только он повернул выключатель аккумулятора, на приборной панели зажглись лампочки. “Черт возьми, батарейки вернулись! Портовый стартер-генератор для запуска!”

Как только Листер активировал переключатель на верхней панели, сработали приборы резервного двигателя. “У нас есть обороты и мощность турбины!” - крикнула она. “Мощность пять ... десять ... пятнадцать процентов!” Санчес перевел левую дроссельную заслонку на фиксатор, и мощность двигателя и температура неуклонно начали повышаться. “У нас есть огонек! У нас есть сила! Температура стабильна ... Температура хорошая. Переключатель стартера для генерации . . . хорошего напряжения . . . аккумуляторы в хорошем состоянии, заряжаются нормально . . . включение питания авионики ”. Несколько мгновений спустя ожили основной бортовой и многофункциональный дисплеи.

“Давай, детка, лети”, - сказал Санчес и медленно и осторожно передвинул левую педаль газа вперед. Датчики двигателя отреагировали, и впервые за то, что казалось вечностью, индикатор вертикальной скорости переместился на ноль. Теперь они были достаточно близко к океану, чтобы ясно видеть контуры волн, но они не опускались. “Благодарю тебя, Иисус”, - пробормотал он. “Трой, включи авионику, затем давай установим правильный двигатель...”

В этот момент с левой стороны самолета произошла яркая вспышка света, мощный взрыв, который заглушил все остальные ощущения, и волна обжигающего жара. P-8 сильно качнуло сначала вправо, затем влево, так сильно, что казалось, будто они перевернулись. Санчес нажал на кнопку микрофона и заорал: “Мэйдэй, Мэйдэй, Мэйдэй, никель пять-один— ”...

... как раз в тот момент, когда "Посейдон" врезался в океан. Он перевернулся с конца на конец почти на полмили, разбросав свои куски во все стороны и расколов фюзеляж в нескольких местах, прежде чем остановиться вверх дном. Менее чем за пять минут он скрылся под поверхностью, оставив после себя лишь несколько кусков крыла и хвоста.

СИТУАЦИОННЫЙ ЗАЛ БЕЛОГО ДОМА, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Президент Кеннет Феникс быстро вошел в Ситуационную комнату, одетый в форму для физической подготовки Корпуса морской пехоты после утреннего пробуждения. Высокий, подтянутый и атлетически сложенный, бывший офицер Корпуса морской пехоты и судья-адвокат, федеральный прокурор, генеральный прокурор США и вице-президент Соединенных Штатов жестом пригласил всех вернуться на свои места. “Что происходит?” он спросил.

“Мы потеряли контакт с разведывательным самолетом ВМС P-8 Poseidon”, - сказал советник президента по национальной безопасности Уильям Гленбрук. “Это было над Южно-Китайским морем во время обычного патрулирования, в непосредственной близости от китайского авианосца Чжэньюань. ”

“О, Боже”, - пробормотал президент. Он потянулся за чашкой кофе — он сразу понял, что еще долго не ляжет спать. “Были ли они перехвачены или каким-либо образом задействованы китайцами?”

“Они были перехвачены двумя истребителями КНР, предположительно J-20”, - сказал Гленбрук. Уильям Гленбрук был ветераном армии с тридцатилетним стажем, который прошел путь от рядового до четырехзвездочного генерала и был бывшим председателем Объединенного комитета начальников штабов, служа в том же Белом доме, что и тогдашний генеральный прокурор Феникса при президенте Кевине Мартиндейле. “P-8 сообщил о серьезной электрической неисправности”.

“Как они сообщили о неисправности электросети, генерал Гленбрук?” - спросил госсекретарь Герберт Кевич, который только что прибыл в Оперативный центр за несколько секунд до президента. Кевич был заместителем госсекретаря при предыдущей администрации, но он был настолько опытен и осведомлен в российских и китайских делах, что администрация Феникса сохранила его. Невысокий, кругленький, нетерпеливого вида мужчина в круглых очках для чтения, надетых на кончик носа, хотя в основном он смотрел прямо поверх них, Кевич был явно раздражен большинством военные офицеры и высокопоставленные правительственные чиновники, вплоть до того, что не признавали, что он сам был одним из них. Кевич прибыл быстро, когда уведомление дошло до сотрудников национальной безопасности президента, потому что у него не было другой жизни, кроме как в качестве государственного секретаря - он был бы совершенно счастлив жить в Ситуационной комнате или даже в подвале Белого дома, если бы это означало, что у него был более быстрый доступ ко всем мировым событиям.

“Экипаж общался со своим командным пунктом через текстовые сообщения гражданского спутника в течение короткого времени после того, как произошел сбой, госсекретарь Кевич”, - сказал Гленбрук.

“Переписываешься за рулем? Не самый умный ход, я думаю ”, - язвительно заметил Кевич.

“Я думаю, это очень своевременный ход, Герберт”, - сказал Феникс. “Я хочу, чтобы поисково-спасательная операция была начата немедленно, и я не хочу, чтобы китайцы каким-либо образом были вовлечены, особенно этот авианосец. Если он находится в районе крушения, я хочу, чтобы его оттуда убрали ”.

“Да, сэр”, - сказал Гленбрук.

“Это может быть проблематично, господин президент”, - сказал Кевич. “Южно-Китайское море может юридически считаться международными водами, но китайцы считают его своей исключительной территорией, как мы относимся к Мексиканскому заливу или японцы к Японскому морю. Китайскому правительству не понравится, когда ему говорят, что делать на их собственном переднем дворе ”.

“Если китайцы потеряли самолет над Мексиканским заливом, я бы не возражал, если бы они отправили поисковые группы или даже боевую группу авианосца на поиски — мы бы присматривали за ними, но я бы разрешил это”, - сказал Феникс. “Мы не собираемся играть в силовую политику или геополитическое превосходство с поисково—спасательной или восстановительной миссией - Китай не должен вмешиваться, и точка. Я хочу, чтобы место крушения было расположено и охранялось как с воздуха, так и с поверхности. Предупредите всех, кто приближается к этому району, чтобы они держались подальше.”

“А если они этого не сделают, господин Президент?” - Спросил Кевич.

“Попросите командира спасательной операции на месте доложить мне, если китайцы не захотят сотрудничать”, - ответил Феникс после короткой паузы для размышления. “Командиры могут делать все, что им нужно, чтобы защитить свои силы, но никаких других действий без одобрения. Напряженность будет высокой — я не хочу, чтобы кто-то стрелял первым, а потом задавал вопросы ”. Гленбрук кивнул и поднял телефонную трубку, чтобы отдать распоряжения.

Несколько минут спустя вице-президент Энн Пейдж вошла в Оперативную комнату, неся защищенный планшетный компьютер. Ее сопровождал Томас Торри, директор Центрального разведывательного управления. Пейдж по образованию была инженером и физиком широкого профиля, но ее биография охватывала Вселенную, начиная с работы сенатором США от Калифорнии и заканчивая одним из самых опытных американских астронавтов и конструкторов космического оружия. Стройная и энергичная, с короткими седыми волосами, она была ближайшим советником президента. Торри был тридцатилетним ветераном ЦРУ, несмотря на то, что выглядел не старше сорока лет; в результате резкого сокращения численности федерального правительства при администрации Феникса пост директора национальной разведки был упразднен, и директор ЦРУ вновь курировал все гражданские операции внешней разведки в Соединенных Штатах. “Том только что передал мне расшифровку текстовых сообщений, отправленных самолетом наблюдения, господин президент”, - сказал Пейдж, поднимая компьютер. “Экипаж считал, что истребители J-20 стартовали с авианосца”.

“Они, очевидно, хотели, чтобы мы увидели эти истребители, сэр”, - сказал Торри. “Китайцы могли даже позволить "Посейдону" подойти достаточно близко, чтобы увидеть их запуск с авианосца”.

“Но зачем им сбивать "Посейдон”?" - спросил президент. “Это не имеет смысла”.

“Там произошло кое-что еще”, - сказал Пейдж. “По какой-то причине текстовые передачи внезапно прекратились. Затем, несколько минут спустя, один из наших азиатских поисково-спасательных спутников принял сигнал бедствия "Мэйдэй" с частичным позывным "Посейдона". Никаких других передач не было принято, пока SARSAT не получил аварийный локаторный маяк Poseidon, который обычно активируется либо вручную, либо после аварии.” SARSAT, или поисково-спасательный спутник, был спутником, предназначенным для приема и ретрансляции сигналов от аварийных маяков самолетов и судов, предоставляя спасателям точные данные о местоположении. “Очевидно, он был активирован вручную, потому что положение самолета немного изменилось, как будто он все еще летел. Затем позиция прекратилась. Но след самолета был активен всего пару минут.”

“Значит, они активировали его вручную только перед тем, как упасть в воду?” президент спросил. “Неужели они сделали бы это так поздно?”

“Зависит от того, что они испытывали”, - сказал Торри. “Если у них была аварийная ситуация в полете, такая как пожар или проблемы с управлением полетом, возможно, они справлялись с этим непосредственно перед тем, как потерпели крушение”.

“Возможно, мы ничего не узнаем, пока не восстановим то, что осталось от самолета и его черных ящиков”, - сказал Пейдж. “Даже тогда мы все еще можем не знать наверняка”.

“Таким образом, китайцы, в конце концов, могут быть невиновны”, - сказал госсекретарь Кевич. “Сэр, вы все еще хотите отдать приказ не подпускать китайцев к месту крушения? Очевидно, что они находятся ближе к месту происшествия и располагают значительными ресурсами для проведения спасательных работ. Если они предложат свою помощь — или если они начнут поисково-спасательные работы самостоятельно, как и подобает любой стране или судну в открытом море, — мы должны приветствовать такое сотрудничество. В конце концов, Китай нам не враг ”.

“Возможно, это было бы по-соседски, Герберт, - сказал Феникс, - но я думаю, что это не совпадение, что один из наших самолетов-разведчиков падает с неба рядом с китайской авианосной боевой группой. Я хочу, чтобы причина, по которой упал тот самолет, была установлена как можно лучше, прежде чем я что-либо исключу. Если это действительно был преднамеренный акт, а не несчастный случай или неисправность, то тот, кто это сделал, попытается стереть улики — и если этим кем-то является Китай, и если они доберутся до места крушения, я думаю, это именно то, что они сделали бы ”.

Кевич несколько мгновений внимательно смотрел на президента. “Мы обсуждали это раньше, сэр, после того, как китайцы ушли из Сомали”, - сказал он осторожно и прямо, - “но это заслуживает повторения: предположение о Китае как о противнике может воплотить это в жизнь, даже если это может быть не так”.

“Я не думаю о Китае как о противнике, Герберт”, - сказал президент. Кевич бросил на него скептический взгляд; президент помолчал несколько мгновений, затем кивнул. “Честно говоря, Герберт, я считаю их серьезным потенциальным противником”.

“При всем уважении, сэр, я думаю, что многое из этого происходит от страха”, - сказал Кевич.

“Может быть, и так, Герберт”, - сказал вице-президент Пейдж, рассердившись на намек, что Кеннет Феникс чего-то боялся. “Но китайское правительство не слишком много делает для того, чтобы избавиться от неизвестности и секретности, которые вызывают страх. Мы не просим их раскрывать все секреты или стратегии. Они более чем счастливы принять наши усилия по открытости и сотрудничеству, но это редко бывает взаимным ”.

“Китайцы - старый и замкнутый народ, мисс вице-президент”, - сказал Кевич. “Они изолированы политически, географически и культурно. Для нас важно помнить и понимать, что народы Запада веками только и делали, что эксплуатировали Китай с моря. Теперь, когда Китай приступает к программе модернизации и увеличения торговли со всем миром, у нас возникают подозрения. Они смотрят в будущее и готовы ждать, чтобы стать мировой державой. Мы мыслим в терминах месяцев или финансовых кварталов — китайцы мыслят в терминах десятилетий или даже поколений ”.

“Все это может быть правдой, Герберт, ” сказал президент, “ но так было не всегда. Китайские исследователи объехали половину земного шара. Изоляция в основном была выбранным методом контроля над их огромным населением, особенно когда их приморские провинции стали богатыми и могущественными, а аграрные внутренние провинции остались в крайней нищете. Кроме того, на дворе двадцать первый век — ни одна нация, даже Китай, не может оставаться изолированной ”.

“И когда мы почти каждый день получаем сообщения об очередной попытке взлома компьютера или сети, связанной с организацией, принадлежащей китайскому правительству или контролируемой им, - с горечью сказал Пейдж, - я задаюсь вопросом, началась ли уже война — мы просто еще не ввязались в нее”.

“Все, что я хочу сказать, мисс вице-президент, это то, что для меня не имеет особого смысла, почему нация, которой три тысячи лет, делает что-либо, чтобы поставить под угрозу свое собственное существование, особенно по сравнению с самой экономически и в военном отношении могущественной нацией на Земле”, - сказал Кевич. “Хотя Китай переживает экономический и военный подъем, пожалуйста, помните, что его экономика по-прежнему на треть от нашей; у нас более ста лет опыта морской авиации, в то время как у них всего несколько; и мы по-прежнему остаемся мировой державой, в то время как Китай находится лишь на грани превращения в региональную державу”.

“Но этот регион чертовски важен для нас и всего остального мира, Герберт”, - сказала Энн. “Если этот инцидент окажется попыткой Пекина заявить о суверенитете над регионом Южно-Китайского моря, нам нужно немедленно отменить этот план”.

“Если бы они были вовлечены в инцидент с "Посейдоном", я бы ожидал, что это окажется несчастным случаем или отдельным инцидентом, совершенным неопытным и введенным в заблуждение морским капитаном, и мы должны сохранять непредвзятость, чтобы не угрожать нашим стратегическим отношениям”, - продолжил Кевич. “Никогда не забывайте, что мы тесно полагаемся друг на друга в десятках областей: торговля, финансы, инвестиции, образование, технологии, геополитический баланс, список можно продолжать. Судьба всей планеты зависит от баланса между Западом и Китаем. Один инцидент не должен угрожать нарушить это равновесие ”.

Президент Феникс несколько долгих мгновений хранил молчание, затем кивнул. “Верно подмечено, Герберт”, - сказал он наконец. “Возможно, я делаю поспешные выводы”. Кевич кивнул и улыбнулся, довольный тем, что его аргументы, похоже, убедили президента. Но его улыбка погасла, когда президент продолжил: “Но я все равно не хочу, чтобы китайцы находились рядом с местом крушения. Мы вежливо, но твердо попросим их держаться подальше, пока мы проводим поисковые, спасательные, восстановительные и следственные действия ”.

“Я повторяю, сэр: Китай считает Южно-Китайское море чрезвычайно стратегически ценным — отправка большой армады кораблей, даже для проведения поисково-спасательных работ, может быть воспринята как провокация”, - сказал Кевич.

“Я понимаю, о чем ты говоришь, Герберт, ” сказал президент, - но мы не собираемся вступать в философскую дискуссию о международных отношениях с Китаем, когда у нас в Южно-Китайском море американские моряки”. Он на мгновение задумался, затем продолжил: “Я немедленно позвоню премьеру Чжоу и уведомлю его о наших намерениях, и попрошу его не позволять никаким судам вмешиваться. Я также поговорю с премьер-министром Австралии Раддоком, Вьетнама Траном, Филиппин Крузом и Индонезии Салехом. Они все должны знать, что происходит и что мы намерены делать дальше. Герберт, свяжись с НАТО, ANZUS и АСЕАН и также проконсультируй их ”. Страны НАТО, Альянс Организации Североатлантического договора, всегда уведомлялись о таких непредвиденных обстоятельствах, даже если они не находились в регионе; другие организации — ANZUS, которая представляла Австралию, Новую Зеландию и Соединенные Штаты; и АСЕАН, или Ассоциация государств Юго-Восточной Азии — были важными региональными альянсами и ассоциациями, с которыми Соединенные Штаты регулярно сотрудничали. “Билл, ознакомься с общим написанием и дай мне краткое описание сил в регионе и средств, которые оперативная группа будет использовать для поиска и спасения”. Генерал ВВС Тимоти Спеллингс был председателем Объединенного комитета начальников штабов и главным военным советником президента по военной форме. “Дайте Тихоокеанскому командованию полное разрешение на начало поиска”.

“Генерал Спеллингс прямо сейчас направляется сюда с боевым приказом и планом поисково-спасательных работ, сэр”, - сказал Гленбрук. “Он уже прислал мне последнюю информацию о расположении сил и сказал, что будет готов сообщить обновленную информацию в режиме реального времени к тому времени, как прибудет в Белый дом. Я получу от него брифинг первым, когда он прибудет, попрошу его заполнить все пробелы, затем дам вам знать, когда мы будем готовы проинформировать сотрудников национальной безопасности ”.

“Очень хорошо”, - сказал Феникс. Теперь, когда у всех были свои задания, они вышли из Ситуационной комнаты, оставив Феникса наедине с Энн Пейдж. “Так что ты думаешь, Энн?” Спросил Феникс.

“Думаю, мне не нравится, что Кевич подразумевает, что ты действовал из страха перед китайцами”, - сказала она.

“Я имел в виду инцидент с Посейдоном”, - сказал Феникс. “Герберт высказывает то, что думает, вот почему он у меня в кабинете. Предполагается, что все присутствующие здесь должны высказывать свое мнение со мной, не только вы. ”

“Значит, он думает, что может увещевать и даже обвинять президента Соединенных Штатов только потому, что он забыл о России и Китае больше, чем мы когда-либо знали?" Я так не думаю”, - сказала Энн возмущенно.

“Давайте вернемся к потере Посейдона, не так ли?” Спросил Феникс. “Я собираюсь сказать премьеру Чжоу, что собираюсь направить несколько военных кораблей прямо в середину его собственного озера, и я не хочу, чтобы какие-либо из его кораблей или самолетов находились поблизости, пока они там. Герберт прав: ему это не понравится. Мне не понравилось бы, если бы он сказал мне, что собирается отправить несколько военных кораблей в Мексиканский залив, а мне не разрешили бы, по крайней мере, следить за их действиями, если не принимать в них непосредственного участия. Я бы разрешил это, но я бы оставил за собой право внимательно следить за тем, что они делают. Как вы думаете, я должен позволить Китаю следить за нами, как предлагает Герберт?”

“Черт возьми, нет”, - сказала Энн. “Мы потеряли современный самолет наблюдения и несколько военнослужащих ВМС вблизи китайского военного корабля и самолета. Самолет был безоружен, выполнял мирную миссию наблюдения, летел в международном воздушном пространстве и упал в международных водах. Я не верю в аргумент о том, что Южно-Китайское море является частным озером Китая. Мы собираемся провести поисково-спасательную операцию, а затем операцию по восстановлению и расследованию, и мы не хотим, чтобы кто—либо - особенно Китай — вмешивался. Точка. Конец предложения. И определение "вмешательства" - это то, что мы говори, что это так, всякий раз, когда мы это говорим ”.

Кен Феникс на мгновение задумался, затем улыбнулся и кивнул. “Я полностью согласен, Энн”, - сказал он. “Герберт - здешний геополитический гуру, но мы собираемся отложить геополитику в сторону, пока не спасем наших моряков и не выясним, что, черт возьми, произошло. Если кто-то встанет у нас на пути, мы нанесем ответный удар. Все остальные отношения с Китаем не имеют значения, пока не завершатся наши спасательные и следственные операции ”.

“По-моему, звучит неплохо, господин президент”, - сказала Энн. “Я соберусь со своими сотрудниками и подготовлюсь к утреннему брифингу для прессы”. В условиях крайней нехватки федерального правительства вице-президент выступала в качестве главы администрации и пресс-секретаря, а также выполняла другие свои обязанности, предусмотренные конституцией; несмотря на дополнительную нагрузку, Энн Пейдж сделала так, что выполнение дополнительных задач выглядело легким. “Я ожидаю, что мой телефон будет разрываться от звонков, когда я вернусь в офис. Ты хочешь, чтобы я тоже сделал несколько утренних шоу?”

“Нет, пока у нас не будет больше информации, Энн”, - сказал Феникс. “Я не хочу, чтобы вы перед сорока миллионами зрителей говорили только ‘мы еще ничего не знаем’. Сделайте заявление для прессы — разумеется, ничего о наших подозрениях относительно китайских истребителей или авианосца - и на этом пока все ”.

“Да, господин президент”, - сказала Энн. Они обсудили несколько других важных вопросов за чашечкой кофе, затем отправились обратно в свои офисы, чтобы продолжить свой день, который начался так рано с культового “телефонного звонка посреди ночи”. Но прежде чем Энн ушла, Феникс окликнул ее: “Еще кое-что, Энн”.

Пейдж остановился у двери. “Да, господин президент?”

“Это вопрос кена, Энн”, - сказал президент. Он сделал паузу, подумал мгновение, затем развел руками. “Как, по-твоему, у меня дела, Энн?” - спросил он.

“Делаю ... что, сэр?”

“Выполняю ... работу. Быть президентом. Как у меня дела?”

Энн закатила глаза и покачала головой. “Простите, сэр, но что это за вопрос?”

“Не говори мне это дерьмо "сэр", Энн”, - сказал Феникс. “Я выбрал тебя не для того, чтобы ты навязывал мне крайние протокольные формальности, когда мы наедине - я знаю, что ты не создан для этого, вот почему я выбрал тебя участвовать со мной в блицкриге на праймериз и всеобщих выборах в последнюю секунду. Кампания. Нам повезло, и мы победили с самым незначительным отрывом, когда-либо зафиксированным.

“Но иногда мне кажется, что у меня крутятся колесики”, - продолжил Феникс. “Экономика все еще находится в подвале, и, кажется, конца этому не видно. Я сократил бюджет и налоговые ставки до минимума, но, похоже, это ни на что особо не влияет. В то же время Китай и Россия продвигаются вперед, восстанавливая старые империи и бросая нам вызов повсюду ”. Он на мгновение замолчал, нахмурив брови, погруженный в раздумья; затем: “Энн, я председательствую в несостоявшейся республике? Соединенные Штаты ... закончили?”

“Закончили? Что вы имеете в виду?”

“Я имею в виду ... я имею в виду, мы только что потеряли самолет над Южно-Китайским морем, и мой самый осведомленный советник говорит мне ‘быть осторожным’ при развертывании поисково-спасательных сил в этом районе”, - сказал Феникс. “Много лет назад Соединенные Штаты двигались, куда хотели и когда хотели, и мы никогда не учитывали озабоченности других стран, особенно в кризисной ситуации. Теперь, даже в связи с абсолютно критическим и деликатным чрезвычайным событием, подобным этому, мы, похоже, вынуждены соблюдать осторожность. Мы боимся обидеть Китай. Наши собственные моряки погибли, возможно, из-за враждебных намерений, но мы все еще боимся оскорбить Китайскую Народную Республику. Почему? Верно ли это? Как мы дошли до этого момента?”

“Прежде всего, Кен, Герберт - ученый и администратор”, - немного раздраженно сказала Энн, возвращаясь в Ситуационную комнату вместе с президентом. “Мы наняли его, потому что он обладает энциклопедическим складом ума, говорит на русском и мандаринском языках наряду с шестью другими языками и может организовать все - от отдельных лиц до целых департаментов на уровне кабинета министров - лучше, чем кто-либо, кого мы когда-либо видели. Но он всего лишь бюрократ. Ему не хватает дальновидности. Он нуждается в руководстве.

“Ты, с другой стороны, деятель, человек с лидерскими качествами и видением будущего”, - продолжила Энн. “Вы решили, что лучший способ поправить экономику - это снизить налоги, урезать численность правительства, реорганизовать вооруженные силы и стимулировать рост, реинвестирование и наем путем сокращения правил и подзаконных актов, которые давили на бизнес. Вы приняли решение, наметили курс, продвинулись вперед и протолкнули свои идеи через Конгресс в рекордно короткие сроки.

“Но вместе с видением приходит самоанализ и даже значительная доля неуверенности в себе, и иногда это беспокоит меня о тебе больше, чем что-либо другое”, - искренне сказала Энн. “Президенты, с которыми я лучше всего знаком — Торн, Мартиндейл и Гарднер, — возможно, в глубине души и испытывали сомнения, но они никогда их не высказывали и не показывали. Ты, с другой стороны, носишь их на своей чертовой груди, как генеральские ленты.

“Люди этой страны, да и всего мира, если уж на то пошло, не нуждаются и особенно не ожидают мира, процветания или комфорта от своих лидеров, Кен. Они нуждаются и ожидают лидерства. Они хотят, чтобы наши лидеры что-то сделали, заняли определенную позицию, боролись за то, во что они верят, и приводили аргументы о том, почему то, что они запланировали, является правильным поступком. Итак, ты продолжаешь делать то, что у тебя получается лучше всего: руководить. Вы сосредоточились на том, в чем именно заключается проблема: найдите и спасите наших моряков и выясните, что произошло. Кевич советует вам быть осторожными и читает лекции о Китае, но вы продолжаете возвращаться к текущему вопросу. Ты все делаешь правильно. Перестань беспокоиться.”

“Множество людей — множество наций — пострадают, если я испорчу отношения с Китаем”, - сказал Феникс. “Экономика действительно рухнет, если Китай решит, что больше не хочет инвестировать в нас”.

“Давайте побеспокоимся об этом после того, как вернем наших моряков”, - сказала Энн. “Кроме того, мои экономические советники и комментаторы, которым я доверяю, говорят мне, что дела в экономике идут лучше, чем вы думаете. Если хотите, позвольте мне побеспокоиться о критиках вашего экономического плана. Я слушаю, как десятки политиков скулят и жалуются на меры жесткой экономии, но я также слышу, как тысячи мелких бизнесменов приветствуют снижение налогов и свободу от вашингтонской бюрократии. К сожалению, пресса обычно достается политикам и нытикам.

“О России и Китае: они собираются делать то, что они собираются делать, и мы мало что можем с этим поделать, кроме как поддерживать линии связи как можно более открытыми, надеяться на лучшее и готовиться к худшему”, - продолжила Энн. “Так получилось, что их экономика находится на подъеме, в то время как наша в отстойнике. Это не продлится очень долго. Растущая экономика и внешняя политика России основаны на экспорте энергоносителей и запугивании своих соседей, чтобы они не сотрудничали с Западом — когда цена на нефть возвращается к тридцати долларам за баррель, у России заканчиваются наличные. Растущая экономика Китая и кажущееся стабильным правительство основаны на дешевом экспорте, теневой валюте и экономике и подавлении инакомыслия. Как только экспорт падает, раскрывается истинная рыночная стоимость китайской валюты, а безработные и бедные аграрные слои населения начинают восстать против правительства, Китай катится по наклонной ”.

“Ты начинаешь говорить как Герберт”, - сказал Феникс с кривой улыбкой.

“Я не аналитик, Кен”, - сказала Энн. “Но я согласен с Гербертом: если только в Пекине или в китайских вооруженных силах нет разгильдяйства, я не думаю, что Китай представляет для нас угрозу. Я думаю, Пекин будет совершенно счастлив подождать, чтобы увидеть, не рухнем ли мы сами, вместо того, чтобы принять решение сражаться с нами, особенно на море. Они могут позволить себе ждать, даже пятьдесят лет. Что такое пятьдесят лет для страны, которая существует уже три тысячи лет?”

Феникс на мгновение задумался, затем покачал головой. “Я не согласен, Энн”, - сказал он. “В течение нескольких лет я чувствовал, что в Пекине и Москве что-то происходит. Китайское вторжение в Сомали и размещение противокорабельных баллистических ракет по всей Юго-Восточной Азии подтвердили это, а теперь это подозрительное событие над Южно-Китайским морем усиливает это. Возможно, Пекин и не хочет ввязываться в драку, но я думаю, они хотели бы показать миру, что готовы играть более активную роль в мире, в том числе в военном плане. Я думаю, что если они ждут распада Соединенных Штатов, они были бы счастливы сделать все, что в их силах, за исключением тотальной войны, чтобы ускорить нашу кончину ”.

Вице-президент уклончиво кивнул. “С моей стороны не спорь, Кен”, - сказала она. “Я устал удивляться русским и китайцам. Китайское вторжение в Сомали, удары противоспутниковыми ракетами с подводных лодок и быстрое распространение ракет DF-21D по всему Тихому и Индийскому океанам действительно открыли глаза. Мы были застигнуты врасплох. Теперь мы теряем самолет наблюдения рядом с китайской авианосной боевой группой, и снова мы ищем ответы. Это не самое счастливое место.” Она внимательно посмотрела на президента . “О чем ты думаешь, Кен?” - спросила она.

“Я подумываю о том, чтобы сорвать этот чертов куш и усилить вооруженные силы, особенно военно-морской флот и военно-воздушные силы”, - сказал Феникс. “Я ничего не могу сделать для экономики больше того, что мы уже делаем — делаем все возможное, чтобы помочь бизнесу инвестировать, правительство остается в стороне, чтобы бизнес мог расти. Если мы собираемся инвестировать во что-либо в эту эпоху сокращения правительства и снижения налогов, то это оборона. Я хочу восстановить вооруженные силы. Я хочу остановить сокращение военных расходов и показать миру, что даже если Соединенные Штаты отступят на пятки в своем бюджете, мы все равно будем продвигаться вперед с мощной военной силой ”.

“Ты знаешь, что пресса тебя изобьет, Кен”, - сказал вице-президент. “Вы вели кампанию против расточительства и разработали масштабную программу жесткой экономии, обещая сбалансировать бюджет за восемь лет — затем вы хотите предложить потратить больше денег на оборону? Это не прокатит ”.

“С политической точки зрения, это будет крушение поезда”, - сказал Феникс. “Но никто в средствах массовой информации не смотрит на то, на что мы смотрим в Китае и России: они растут, а мы отстаем. Я устал беспокоиться о том, что мы должны там делать — я хочу что-нибудь с этим сделать ”.

“Но посмотри фактам в лицо, Кен — у нас нет денег. Ноль, ” сказала Энн. “Все знают, что нет денег на новые системы вооружения, авианосцы, бомбардировщики следующего поколения или космос. Все это выброшено за окно. Смирись с этим. У нас есть космическая станция "Армстронг" с установленным противоспутниковым и противоракетным вооружением, но все думают, что это огромная ерунда, и не могут дождаться, когда она вернется и сгорит в атмосфере. Никто на Мэйн-стрит, и особенно Конгресс, не даст вам денег на высокотехнологичную армию, на создание которой может потребоваться десять лет. В это больше никто не верит ”.

“Я собираюсь найти способ сделать это, Энн”, - решительно сказал Феникс. “Я не знаю как, но я найду это. Изменение стратегии, закрытие баз, сокращение дублирования, возможно, даже ликвидация одного из видов вооруженных сил — я собираюсь найти способ модернизировать наши вооруженные силы, не возвращая для этого долгов ”.

“Покончить с подразделением службы?” Недоверчиво спросила Энн. “Откуда, черт возьми, это взялось, Кен?”

“Я долго думал об этом, Энн”, - сказал Феникс. “Каждое подразделение службы тратит ... Сколько, сто пятьдесят миллиардов в год? Военно-морской флот, может быть, еще немного? Но если бы вы объединили дублирующие основные бюджетные категории двух служб, которые эксплуатируют большинство самолетов, возможно, мы смогли бы сэкономить половину этой суммы или даже больше ”.

Энн изумленно покачала головой. “Мы должны сесть и обсудить это как-нибудь в ближайшее время, господин Президент — может быть, за одним-двумя стаканами скотча”, - сказала она. “Я думаю, мне понадобится немного алкоголя, чтобы собраться с мыслями и принять монументальную задачу прохождения законопроекта через Конгресс, который положит конец Военно-морскому флоту или военно-воздушным силам. Давайте найдем наших моряков и выясним, что случилось с нашим самолетом, а затем мы поработаем над ликвидацией подразделения службы. Доброе утро, господин президент”. И она ушла, качая головой с кривой улыбкой.

К тому времени, когда президент вернулся в Овальный кабинет, Гленбрук и председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал ВВС Тимоти Спеллингс уже ждали его. Феникс пригласил их войти, и они сели в конференц-зале с чашками кофе. Гленбрук открыл большой настенный компьютерный монитор из потайного отделения, и Спеллингс встал рядом с ним, держа в руке беспроводной презентационный пульт дистанционного управления.

“Спасибо, что так быстро распространили эту информацию, генерал”, - сказал президент. “Пожалуйста, продолжайте”.

“Благодарю вас, господин президент”, - сказал высокий худощавый генерал с четырьмя звездами. Он включил монитор, на котором появилась карта региона Северной части Тихого океана. “На этой карте показано текущее размещение авианосных ударных групп и групп морской пехоты, готовых к высадке десанта, в Тихом океане по состоянию на прошлую ночь — не было времени вносить утренние обновления. Как вы можете видеть, сэр, в районе операций Седьмого флота действует только одна авианосная группа, "Джордж Вашингтон", и одна десантная группа, "Боксер, которые являются частью учений, проводимых на северо-востоке Австралии в Коралловом море. Из четырех других тихоокеанских авианосцев доступен только один, Reagan — он участвует в квалификациях авианосцев для замены флота недалеко от Сан-Диего, но ему можно довольно быстро переназначить задачу. Остальные проходят плановое техническое обслуживание или комплексную заправку топливом. Стеннис появится в продаже примерно через четыре месяца; Карл Винсон - примерно через год, а Линкольн - через восемнадцать месяцев.”

“Сразу доступны только два авианосца, чтобы покрыть весь Тихий океан?” - удивленно спросил президент.

“Такова была схема на протяжении последних нескольких лет, сэр”, - сказал Гленбрук. “И Седьмой флот простирается до самого Индийского океана. С сокращением бюджета авианосцы тратят намного меньше времени на патрулирование. Как правило, в зонах ответственности Седьмого и Пятого флотов одновременно действует только одна авианосная ударная группа. Развертывание расширенных авианосцев и групп, готовых к десантированию, во втором, Третьем, четвертом и Шестом флотах практически прекратилось.”

“Неудивительно, что Китай в наши дни кажется более агрессивным — все наше самое мощное оружие находится в порту приписки”, - сказал Феникс. “Сколько времени потребуется, чтобы перебросить две тихоокеанские авианосные группы в Южно-Китайское море?”

“Джордж Вашингтон" может быть на станции всего через несколько дней, сэр”, - ответил Спеллингс. “Рейгану потребовалось бы около десяти дней, чтобы прибыть после завершения испытаний на авианосец. Адмирал Фаулер просил меня напомнить вам, сэр, что отправка "Рейгана ", если в этом не будет абсолютной необходимости, приведет к задержке подготовки запасных экипажей авианосцев, что повлечет за собой более длительное развертывание экипажей, несущих службу сейчас.”

“Я буду иметь это в виду, генерал, ” сказал президент, - но меня больше беспокоят члены нашего экипажа, заблудившиеся в океане, и выяснение того, что случилось с нашим самолетом-разведчиком. Лучше отправь туда Вашингтон для оказания помощи в поисково-спасательных операциях и предупреди персонал Рейгана, что они могут понадобиться. Что еще у нас есть?”

“К сожалению, ближайшие военные подразделения не очень подходят для поиска и спасения, но мы будем присутствовать и сможем следить за ситуацией, пока не прибудут наземные подразделения”, - продолжал Спеллингс, читая с защищенного планшетного компьютера. “Ближайшее подразделение, которое у нас есть в наличии, - это ударная подводная лодка USS New Hampshire, находящаяся на патрулировании в южной части Южно-Китайского моря. Он может быть в этом районе примерно через четыре часа. Мы можем отправить "Глобал Хоук" с Окинавы и доставить его на станцию примерно через шесть часов ”. RQ-4 Global Hawk был беспилотным летательным аппаратом дальнего действия на большой высоте с длительным сроком службы, который мог передавать изображения с радаров, электрооптических и инфракрасных датчиков через спутник на базы, расположенные за тысячи миль. “У нас также есть пять бомбардировщиков дальнего действия и три танкера-заправщика, базирующиеся на военно-воздушной базе Андерсен на Гуаме, которые приведены в тридцатиминутную боевую готовность. Они могут оказаться над этим районом через три-четыре часа.”

“Бомбардировщики?” Кевич заметил. “Вы, конечно, не думаете о нападении на кого-либо, генерал? Чем они вооружены?”

“Обычная ежедневная тревога: ничего, кроме мякины и сигнальных ракет для самообороны”, - ответил Спеллингс. “У них есть разнообразное оружие, но заряжается оно только так, как того требует ситуация. Их реальная ценность в этом сценарии заключалась бы в том, что они могли бы быстро реагировать на происходящее ”.

“Бряцаете оружием, генерал?” Кевич произнес нараспев. “Я думал, мы все выше этого”.

“Китайцы месяцами бряцали оружием со своим новым авианосцем по всему Южно-Китайскому морю”, - отметил Гленбрук. “Они преследовали каждое военное судно, которое курсирует в радиусе двухсот миль от их береговой линии”.

“Я не думаю, что это хорошая причина для усиления напряженности в этом районе путем отправки бомбардировщиков”, - сказал Кевич. “Вооруженные или нет, бомбардировщики - явная провокация. Я был бы против отправки авианосцев, за исключением случаев, когда они будут участвовать в поиске, спасении и рекуперации.”

“Все бомбардировщики оснащены отличным радаром, а бомбардировщики B-52 и B-1 оснащены телевизором с низкой освещенностью и инфракрасными датчиками, которые могут передавать изображения сюда, к нам”, - сказал Спеллингс. “Они были бы там не только для того, чтобы бряцать оружием, господин министр”.

“Пусть Тихоокеанское командование отправит предупреждение на Гуам, проинформировав бомбардировочное авиакрыло о ситуации и попросив быть наготове на случай, если они понадобятся”, - сказал президент. “Но пока мы будем держать их подальше от Южно-Китайского моря. Итак, как нам поступить с другими имеющимися у нас средствами, генерал?”

“До прибытия "Джорджа Вашингтона" надводную поисково-спасательную оперативную группу будет возглавлять катер береговой охраны "Mohawk", базирующийся в Сиэтле, но участвующий в совместных поисково-спасательных учениях с тайваньскими судами береговой охраны в северной части Южно-Китайского моря близ Гаосюна на юге Тайваня”, - продолжил Спеллингс. “У него есть вертолет и беспилотный летательный аппарат с наклонным винтом, запущенный. Они могут быть в этом районе примерно через восемь часов.”

“Катер береговой охраны? Это лучшее, что у нас есть?”

“Для поисково-спасательной операции на море они эксперты, сэр”, - сказал Спеллингс. “Нам повезло, что он так близко. Мы могли бы посмотреть, есть ли в этом районе какие-либо коммерческие суда, но у меня нет прямого доступа к этой информации. Кроме того, "Посейдон” перевозил секретное оборудование и документы, поэтому я думаю, что мы хотели бы держать подальше всех гражданских лиц и иностранцев, а не только китайцев ".

“Я думаю о наихудшем сценарии — наши корабли столкнутся с этим китайским авианосцем или его эскортом”, - сказал президент. Он на мгновение задумался; затем: “Отправляйте катер также к месту крушения, но выясните, есть ли какие-либо тайваньские, японские или филиппинские военные суда, готовые оказать помощь. Приведите в движение подлодку и поднимите "Глобал Хоук" в воздух, генерал.”

“Да, сэр”. Спеллингс снял телефонную трубку, чтобы отдать распоряжения.

Обращаясь к своему советнику по национальной безопасности, президент сказал: “Билл, я хочу получить подробный анализ передач — и их отсутствия — от этого С-8 как можно скорее. Внезапная потеря связи указывает на какой-то вид электромагнитных помех — глушение. Я хочу знать, пострадали ли какие-либо другие корабли или самолеты в этом районе. Я также хочу знать, есть ли у нас какая-либо информация о том, что китайцы работают над каким-либо видом электромагнитного оружия, которое могло быть использовано на Р-8. Я знаю, что мы узнаем больше, как только добудем улики с места крушения, но мне нужен список вопросов, на которые необходимо ответить по мере продвижения дела.”

“Да, господин президент”. Он подошел к другому телефону, чтобы отдать распоряжения, но вместо этого вытащил вибрирующий сотовый телефон, посмотрел на дисплей и набрал коды разблокировки для защищенной линии. “Гленбрук, в безопасности”, - произнес он. Он слушал несколько мгновений. Он сказал: “Я передам слово. Нам нужно составить боевой порядок как можно скорее ”, - затем повесил трубку.

“В чем дело, Билл?” Спросил Феникс.

“Радиопередачи, принятые коммерческими судами в Южно-Китайском море, сэр”, - ответил Гленбрук. “Вертолеты с китайского авианосца направляются на север к предполагаемому месту крушения, и сам авианосец также направляется на север. Похоже, что ВМС Китая приказывают другим кораблям и самолетам покинуть этот район и организуют поиск на месте крушения.”

КОМНАТА БОЕВОГО ПЕРСОНАЛА ПЕРВОГО ЭКСПЕДИЦИОННОГО АВИАКРЫЛА, АВИАБАЗА АНДЕРСЕН, ГУАМ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Остальные сотрудники уже находились в комнате боевого персонала, когда вошел полковник Уорнер “Катласс” Катберт. “Комната, десятиэтажная хижина”, - приказал кто-то из темноты.

“Рассаживайтесь”, - немедленно сказал Катберт. “Мы приостановим выполнение военных формальностей здесь и повсюду на базе до тех пор, пока ситуация не придет в норму”. Он посмотрел на остальных, сидящих за столом для совещаний. Трое были в зеленых летных костюмах Nomex; остальные были в пустынно-серой парадной форме. “Похоже, у нас может получиться наша первая операция в реальном мире, мальчики и девочки. Капитан, пожалуйста, продолжайте.”

“Да, сэр”, - ответила капитан ВВС Алисия Спенсер, офицер разведки крыла с базы ВВС Барксдейл, Луизиана. Она подошла к главе стола для совещаний. “Дамы и господа, около десяти минут назад мы получили консультативное уведомление от Тихоокеанских военно-воздушных сил о ситуации в Южно-Китайском море. Хотя крылу не было отдано приказа о предупреждении, полковник Катберт предложил нам отреагировать так, как будто он будет отдан в ближайшее время. Мы будем регулярно получать обновления от PACAF, но мы не будем подключены к обычной боевой сети Тихоокеанского командования, пока нам не будет выдан предупреждающий приказ.

“Вот что нам известно на данный момент: менее часа назад разведывательный самолет ВМС США P-8 Poseidon потерпел крушение над Южно-Китайским морем. Причина неизвестна. Несмотря на просьбы сохранять ясность, военно-морской флот Народно-освободительной армии Китая направил вертолеты в район крушения вместе со своей боевой группой авианосца "Чжэньюань". Одна авианосная ударная группа США в пути, но ее не будет на станции пару дней; есть вторая, но ее не будет в этом районе по меньшей мере полторы недели. Один катер береговой охраны находится поблизости и вскоре начнет поисково-спасательную операцию. ”Глобальный ястреб" и подводная лодка тоже в пути." Спенсер кивнула Катберту и заняла свое место.

“Примерно так, ребята”, - сказал Катберт. “ПАКАФ говорит, что Белый дом опасается, что отправка бомбардировщиков приведет к эскалации напряженности, поэтому мы пока никуда не уходим, но я хочу быть готовым. Итак, я попросил, чтобы мы взяли один БАФФ, одну кость и один Клюв, зарядили их оружием и топливом, которое, по нашему мнению, мы могли бы использовать, если бы нас предупредили, и оставили их наготове. Это оставит один B-52 и один B-1 незаряженными и подготовленными. Я рекомендовал всем Джассмы, а у Кости и БАФФА было несколько Мк-62.”JASSM, или Совместная ракета противостояния "воздух-поверхность", была крылатой ракетой, предназначенной для поражения сильно защищенных целей на расстоянии до двухсот миль, значительно за пределами большинства оборонительных сооружений противника; Mk-62 представляла собой пятисотфунтовую бомбу общего назначения, оснащенную быстродействующим взрывателем, превращавшим ее в мелководную противокорабельную мину. “Не уверен, получим ли мы разрешение, но это была моя рекомендация. Мысли?”

“Южно-Китайское море может оказаться слишком глубоким для Mk-62”, - сказала подполковник Бриджит “Зена” Датчман, командир двадцатой экспедиционной бомбардировочной эскадрильи с базы ВВС Барксдейл, Луизиана, руководившая вылетом двух бомбардировщиков B-52H Stratofortress в Андерсен. “Зависит от того, где находятся цели”.

“Если мы не можем использовать Mk-62, что еще ты предлагаешь, Зена?”

“Гарпуны”, - сказал Голландец. AGM-84 Harpoon была дозвуковой противокорабельной ракетой воздушного базирования с пятисотфунтовой фугасной проникающей боеголовкой; выпущенная в направлении вражеских кораблей с расстояния до шестидесяти миль, она скользила по поверхности океана, обнаруживала цель с помощью бортового радара и атаковала. Гарпун был намного старше "ДЖАССМА" и имел примерно половину фугасного действия, но все равно оставался грозным оружием против большинства кораблей. B-52 мог нести до двенадцати самолетов на подкрыльевых пилонах.

“Я добавлю это к боевому порядку”, - сказал Катберт. “Что-нибудь еще?”

“Чем больше джассмов, тем лучше”, - сказал подполковник Хуан “Пиканте” Ороз. Ороз командовал бомбардировщиками B-1B Lancer Девятой экспедиционной бомбардировочной эскадрильи с базы ВВС Дайсса в Абилине, штат Техас. “Хотелось бы, чтобы у нас были те, что с увеличенным радиусом действия”.

“Может быть, мы доберемся до них, если ситуация обострится”, - сказал Катберт. Он повернулся к третьему подполковнику. “Поперечная кость? Что-нибудь?”

“На мой взгляд, боекомплект звучит неплохо, сэр”, - сказал подполковник Франклин “Уишбоун” Макбрайд, командир 393-й экспедиционной бомбардировочной эскадрильи, база ВВС Барксдейл, Луизиана. После Холокоста в Америке и уничтожения многих баз американских бомбардировщиков в северной половине страны все уцелевшие бомбардировщики B-52 Stratofortress и B-2 Spirit размещались на военно-воздушной базе Барксдейл, но часто рассредоточивались по другим авиабазам, включая Андерсен и базу поддержки ВМС Диего-Гарсия в Индийском океане; Уишбоун командовал двумя бомбардировщиками-невидимками B-2A Spirit , которые в настоящее время базируются в Андерсене. “Когда мы узнаем, разрешено ли нам загружать?”

“Понятия не имею, ” сказал Катласс, “ но если я не ошибаюсь в своих предположениях, это будут дни и дни ожидания и ничего незнания, за которыми последует безумный спешный бросок, чтобы поднять загруженные самолеты в воздух. Вот почему я хотел бы загрузить по крайней мере по одному бомбардировщику из каждой эскадрильи ”.

“Разве мы не можем назвать это упражнением по заряжанию боеприпасов или как-то так и просто сделать это, сэр?” - Спросил Ороз.

“Ситуация в PACAF и так достаточно напряженная — я не хочу играть в игры с боевыми патронами”, - сказал Катласс. “Мы будем действовать по правилам. Я представил план, и мои команды находятся на стартовых площадках — давайте посмотрим, захочет ли начальство выстрелить из стартового пистолета или нет ”.

Катласс снова посмотрел на остальных за столом переговоров. Лица были мрачными — до них начинала доходить серьезность ситуации. “Ладно, парни и девчонки, это может оказаться правдой, поэтому я хочу, чтобы вы убедились, что ваши экипажи расположены должным образом, отдохнули и полностью в курсе событий”, - сказал он. “Как я уже сказал, если это произойдет, держу пари, что это будет безумная борьба за то, чтобы поднять самолеты в воздух, и я не хочу никаких ошибок, которых можно избежать. Когда поступит вызов, давайте воспользуемся им и поторопимся, но давайте сделаем это плавно и профессионально. Приготовься немного полетать.”

ЧЕТЫРЕ

ПРОМЫШЛЕННЫЙ АЭРОПОРТ СЕВЕРНОЙ НЕВАДЫ, БАТТЛ-МАУНТИН, НЕВАДА

ПОЗЖЕ В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ

Ближе к вечеру того же дня Патрик поехал в свой самолетный ангар и обнаружил Брэда внутри, сидящего на стремянке и счищающего насекомых с передней кромки крыльев турбомоторной Cessna P210 Centurion своего отца. “Привет, Брэд”, - позвал он.

“Привет, пап”, - сказал Брэд через плечо. Он использовал нейлоновую подушечку для чистки, чтобы удалить насекомых с яркой металлической панели на передней кромке крыльев. На этой панели были тысячи крошечных отверстий, просверленных лазером, через которые закачивалась противогололедная жидкость, чтобы зимой крылья не обледенели — отверстия легко забивались, и их приходилось тщательно чистить после каждого полета. “Кажется, я пролетел сквозь самый большой на планете рой насекомых”.

“Полет доброго ангела на Запад”?"

“Все прошло отлично”. Angel Flight West была организацией, которая подбирала нуждающихся пациентов с пилотами-добровольцами, чтобы доставить их на лечение; и Брэд, и Патрик были пилотами командования.

“Куда ты пошел?”

“Исполнительный директор Сакраменто”, - сказал Брэд. “Это была эстафета из трех этапов: один пилот доставил маму и ее сына из Вайоминга в Солт-Лейк-Сити; другой доставил их сюда; и я доставил их в Sac Exec. Сын стал жертвой ожога.”

“Нет помощника в миссии?” Иногда появлялся помощник по полетам, чтобы помочь пилоту с пассажирами, чтобы пилот мог сосредоточиться на полете.

“Не в этот раз. Я уже несколько раз летал на самолете этой семьи, так что они знают распорядок дня.”

“Хорошо. Нужна помощь?”

“Нет. Почти закончен.” Патрик подождал, пока Брэд закончит чистить крылья; он отметил, что ветровое стекло, пропеллер и антиобледенители стабилизатора уже были чистыми. Закончив, Брэд убрал стремянку и упаковал чистящие средства. “Конец.”

“Хорошо. Мне нужно с тобой поговорить ”.

“Конечно, папа”. Они подошли к столу в дальнем углу ангара. Брэд достал пару бутылок воды из маленького холодильника и протянул одну отцу. “В чем дело?”

“Я действительно доволен работой, которую вы выполняете в аэропорту”, - начал Патрик. “Пилоты и техники говорят то же самое. Ты тратишь много времени, и ты добровольно берешь на себя много сверхурочных. И я также рад, что ты выполняешь все эти миссии Angel Flight West. Я уверен, что пациенты действительно ценят то время, которое вы уделяете им. ” Он вытащил листок бумаги из кармана. “Но, честно говоря, сынок, я думаю, ты слишком много летаешь. Мы не можем позволить себе платить за топливо. Мне неприятно это говорить, сынок, но это срывает банк. Счет по кредитной карте зашкаливает.”

“Но это благотворительность”, - сказал Брэд. “Разве расходы не облагаются налогом?”

“В определенной степени да, сынок, но нам все равно нужно оплатить счет, а у нас просто нет наличных”, - сказал Патрик.

“Но ты управляешь "Небесными мастерами". Вы главный операционный директор и вице-президент, верно?”

“Полагаю, я так и не объяснил тебе ситуацию, Брэд”, - сказал Патрик. “Моей зарплаты едва хватает, чтобы ежемесячно оплачивать домашние расходы — вот и все. В конце месяца денег нет.”

“Там нет? Почему?”

“Потому что как генеральный директор часть моей работы заключается в том, чтобы убедиться, что у компании есть деньги, и каждый цент сверх того, что нам нужно каждый месяц, - это деньги, которые компания не может использовать”, - объяснил Патрик. “Моя работа заключается в том, чтобы убедиться, что компания зарабатывает деньги, а не я”.

“Это звучит несправедливо”, - сказал Брэд. “У компании есть акционеры, верно? Они зарабатывают деньги, не так ли?”

“Если компания зарабатывает деньги, акционеры получают дивиденды и прибыль, когда цена их акций растет”, - сказал Патрик. “Мы являемся акционерами компании, ты и я. Если компания получает достаточную прибыль, я получаю бонус в конце года, но большая его часть реинвестируется в компанию путем покупки акций или опционов на акции.”

“Я думал, что все Коу были богатыми”, - сказал Брэд.

“Мы не разорены, Брэд”, - сказал Патрик. “Но у нас тоже не так много свободных денег. Я чувствую, что важно инвестировать в компанию, а не получать большую зарплату. Директорам и акционерам компании это нравится, поэтому они с большей вероятностью оставят меня при себе ”.

“Чтобы ты был рядом”?" Повторил Брэд с явным удивлением в голосе. “Папа, ты Патрик Макланахан. Вы трехзвездочный генерал ВВС в отставке. Вы командовали бомбардировочными миссиями по всему миру и даже в космосе. Им повезло, что у них есть ты. Почему они вообще решили не брать тебя в компанию?”

“Потому что бизнес есть бизнес, Брэд”, - сказал Патрик. “Я понимаю, что ты говоришь обо мне, сынок, — и спасибо тебе за это, — и я думаю, что президент компании и председатель совета директоров согласились бы с тобой, но, в конце концов, действительно не имеет значения, кто я, если я не делаю все от меня зависящее, чтобы помочь компании получать прибыль. Если бы я не выполнял свою работу и не делал все возможное, чтобы заработать им денег, они бы вежливо, но твердо указали мне на дверь. Возможно, они даже будут достаточно любезны, чтобы подержать его открытым для меня, чтобы он не ударил меня по заднице, когда я буду уходить ”.

Брэд только покачал головой. “Я этого не понимаю”, - сказал он. “Все дело в зарабатывании денег? Вы занимаетесь всем этим, придумываете все эти идеи, тратите все эти долгие часы и заканчиваете месяц с нулем в банке . , , просто чтобы сделать других людей богатыми? Это неправильно. Это несправедливо ”.

“Добро пожаловать в удивительный мир капитализма, сынок”, - сказал Патрик с улыбкой. Брэд не улыбался — на самом деле, он казался очень разочарованным, почти сердитым. Патрик тронул сына за плечо, чтобы привлечь его внимание. “Но давайте сначала проясним несколько вещей. Цель компании - получение прибыли. Моя работа заключается в том, чтобы следить за тем, чтобы я делал все возможное для достижения цели компании. Но моя цель - не зарабатывать деньги для Sky Masters. Моя цель - воспитать счастливого и уравновешенного сына и производить высокотехнологичные системы, помогающие защищать Соединенные Штаты Америки. У компании есть ресурсы, чтобы помочь мне достичь моей цели — если бы это было не так, меня бы здесь не было.

“Сделка проста, Брэд: я использую те навыки, которые у меня есть, чтобы помочь компании достичь ее цели — получать прибыль, — а компания предоставляет свои ресурсы, чтобы помочь мне достичь моей цели — создавать оборудование для защиты нации”, - продолжил Патрик. “Между компанией и мной существует простое соглашение: пока мы достигаем наших общих целей, мы остаемся вместе. Если кто-то из нас чувствует, что наши цели не выполняются, нам конец, и все кончено. У нас нет письменного контракта. Мы подписали это соглашение всего лишь рукопожатием. В тот момент, когда кто-то из нас почувствует, что не достигает своих целей, сделка расторгнута, и наши пути расходятся ”.

“Ты имеешь в виду ... тебя могут уволить завтра ?” Недоверчиво спросил Брэд. “Они могли бы попросить тебя уйти, в любое время, и нам пришлось бы уйти?”

“Совершенно верно”, - сказал Патрик. Брэд покачал головой в полном недоумении. “Вы понимаете, почему так важно делать все возможное, чтобы сохранить деньги в компании?” Спросил Патрик. “Это не имеет ничего общего со справедливостью. Это не имеет ничего общего с тем, что, по вашему или моему мнению, я заслуживаю или мог бы иметь на это право. В этом нет ничего личного. Это мир капитализма. Я думаю, они все еще любили бы и уважали меня ... Но да, они бы уволили меня в мгновение ока, если бы я не приносил им денег. Но верно и обратное: если бы они не позволили мне строить то, что, как я чувствую, помогает защищать Соединенные Штаты, я бы пошел куда-нибудь еще, где это сделали бы, и они не смогли бы меня остановить ”.

“Все еще кажется, что ты получаешь грубую часть сделки, папа, но я думаю, что понимаю, о чем ты говоришь”, - сказал Брэд. Он взял у своего отца счет по кредитной карте. “Наверное, я не осознавал, сколько трачу на Jet-A”, - сказал он. “Я откажусь от полетов”. Он посмотрел на своего отца. “Если в конце месяца у нас не будет денег, как вы оплатите счет по кредитной карте?”

“Я использую свою пенсию в ВВС, и при необходимости я продаю некоторые акции компании”, - сказал Патрик.

Брэд выглядел смущенным. “Я ... прости, папа, но я не знал, что ты это делаешь”, - сказал он. “Я увеличу расходы на топливо и урежу количество миссий”.

“Немного меньше было бы неплохо”, - сказал Патрик. “Я хочу, чтобы вы оставались в курсе событий и были опытны, но если вы сможете делать это, скажем, с одной или двумя миссиями в месяц, а не с тремя или четырьмя, это помогло бы”.

“Конечно, папа”.

“Я все равно помогу со счетом за топливо, не волнуйся, но было бы неплохо немного уменьшить общую сумму на счете по кредитной карте”. Патрик наклонился вперед в своем кресле. “Сейчас самое подходящее время поговорить о ваших планах на будущее”, - сказал он. “Я дал тебе немного времени после того, как ты вернулся из Академии, чтобы подумать об этом. Я рад, что ты оставался занятым и продуктивным, а не сидел без дела, но что ты имеешь в виду относительно того, что делать дальше?”

Брэд надолго задумался, затем пожал плечами. “Я не знаю, папа”, - сказал он. “Мне нравится работать на авиалиниях, и мне нужно накопить немного денег на колледж, так что я действительно не думал об этом. Я только вхожу в курс работы на авиалинии, и мне нравится выполнять миссии Angel Flight West. Это занимало меня изрядно.”

“Я думал об этом, и у меня есть несколько идей”, - сказал Патрик. “У меня действительно есть немного денег в фонде колледжа. Честно говоря, когда вы получили номинацию в Академию от президента Феникса, я перестал вносить взносы в ваш фонд колледжа, так что там не так много, как я бы хотел, но этого достаточно для четырех лет обучения в Университете штата Невада в Рино и проживания в общежитии — никаких машин, квартир, ресторанов или весенних каникул на Багамах ”.

“Спасибо тебе, папа”, - сказал Брэд с яркой улыбкой на лице. “Это потрясающе. Я боялся, что мне придется ждать годы, чтобы поступить в колледж.” Его улыбка померкла. “Но я не знаю, что я хочу изучать, а занятия начинаются всего через несколько недель. Меня еще даже не приняли.”

“Ты мог бы пойти в местный колледж здесь, в городе, и прослушать несколько обязательных курсов для первокурсников, пока будешь подавать документы в УНР”, - предложил Патрик. “Или, у меня была другая мысль”.

“Не колледж?”

“Я думаю, что в конечном итоге тебе понадобилось бы углубленное обучение, но ничто не говорит о том, что тебе нужно получить это сразу после окончания средней школы”, - сказал Патрик. “Вот моя идея: полковник Том Хоффман вечно управляет компанией под названием Warbirds в аэропорту Стэд к северу от Рино. Это авиаремонтная мастерская, и он импортирует и восстанавливает всевозможные самолеты, но он также руководит летной школой, где обучает своих клиентов управлять экзотическими самолетами, которые они покупают. Он обучает пилотов всем видам самолетов: иностранным реактивным самолетам, восстановленным боевым птицам, бизнесджетам, коммерческим самолетам, экспериментальным, всему. Он разрабатывает для нас программу обучения пилотов полетам на XB-1 Excalibur и любых других самолетах, которые мы могли бы модернизировать, таких как FB-111 Aardvarks. Это аккредитованная летная школа, и вы можете использовать там свои средства на обучение. Вы можете получить сертификат коммерческого пилота, лицензию летного инструктора и получить типовые оценки на некоторых из самых популярных реактивных самолетов в мире. Все мыслимые самолеты прилетают в это место и вылетают из него. Если бы вы захотели, вы могли бы даже получить там лицензию механика по планеру и силовой установке и разрешение инспектора ”.

“Пойти в летную школу?” - Воскликнул Брэд. “Звучит великолепно! Я мог бы продолжать летать!”

“И с дополнительными рейтингами и опытом в реактивных самолетах вы могли бы получить работу пилота, возможно, даже прямо здесь, в Warbirds навсегда”, - продолжил Патрик. “Если бы вы скопили свои деньги, поступили в колледж, налетали достаточное количество часов и получили степень в области бизнеса или инженерии вместе с сертификатом пилота воздушного транспорта, возможно, вас бы наняли в Sky Masters”.

“Может быть’ наняться на работу?” Спросил Брэд. “Если вы главный операционный директор, не могли бы вы просто пригласить меня?”

“Это так не работает”, - сказал Патрик. “Вы должны конкурировать, как и все другие кандидаты - и в этом экономическом климате я получаю триста кандидатов на каждую вакансию, которую я рекламирую”.

“Триста? ” Воскликнул Брэд.

“Я ни капельки не преувеличиваю”, - сказал Патрик. “Я нарушила свои собственные правила и вступилась за персонал и доктора Каддири, президента компании, только для того, чтобы устроить тебя на работу парковщика самолетов и подметальщика полов”. Доктор Хелен Каддири была давним президентом Sky Masters. “Но наряду с большим опытом полетов на разных машинах, возможно, лицензией механика и степенью в области бизнеса или инженерии, у вас было бы особое преимущество: все здесь знают вас и знают вашу работу. Это большой плюс: обычно речь идет не только о том, что ты знаешь или кого ты знаешь, но и о том, кто знает тебя. ”

Брэд на мгновение задумался об этом, затем кивнул. “Звучит здорово, папа”, - сказал он. “Я все еще хочу поступить в колледж, может быть, съездить в УНР, но Warbirds Forever звучит очень круто”.

“Я уже говорил с полковником Хоффманом, и он может помочь вам начать в любое время”, - сказал Патрик. “Мы проверим UNR и любой другой колледж, который может вас заинтересовать. Сообщите мне ваше решение как можно скорее ”. Он сделал паузу, затем сказал: “Есть несколько ... проблем”.

“Например, что, папа?”

“Во-первых, в фонде колледжа недостаточно денег, чтобы ты прошел весь путь до ATP”, - сказал Патрик. “Полковник Хоффман дает нам большую скидку на стоимость курса, потому что он получает много работы от Sky Masters, но вам нужно полторы тысячи часов налета, и это займет несколько лет, если вас не наймет авиакомпания. Но вы можете получить оценки типа для многих самолетов, и если вы много летаете и, возможно, немного перевозите или инструктируете, вы можете быстро увеличить количество часов. Но и там не так много денег, чтобы платить за обучение на самых разнообразных самолетах. Так что тебе придется работать на полковника Хоффмана, а также быть студентом.”

Брэд пожал плечами. “Для меня это звучит нормально. Что делаешь?”

“Делай все, что прикажет тебе полковник Хоффман”, - сказал Патрик. “Я представляю, что ты будешь много чем заниматься здесь — парковать самолеты, помогать техникам, быть разнорабочим, случайными заработками, подметать полы, заправлять самолеты. После того, как вы получите свой коммерческий сертификат, вы могли бы выполнять летную работу по его бизнесу, например, подбирать других студентов, запчасти и так далее. Если бы вы получили лицензию инструктора, вы бы нарабатывали часы, обучая студентов, и нарабатывали свои часы еще быстрее. Вам будут выплачивать обычную зарплату, основанную на ваших часах, но вы получите только около половины денег — остальное пойдет на возмещение Warbirds Forever вашей летной подготовки.”

“Это круто”.

“Но помни, ты также будешь студентом-авиатором полного дня, а также работающим полный рабочий день”, - предупредил его Патрик. “Это означает постоянную работу в дополнение к большому количеству учебы и полетов”.

“Я могу это сделать”, - сказал Брэд. “Помимо футбола и средней школы, я подрабатывал неполный рабочий день. Не парься.”

“Я думаю, будет много пота, сынок”.

“Я справлюсь с этим, папа. Какие еще проблемы?”

“Warbirds Forever" - аккредитованная школа, но в ней нет общежитий — большинство клиентов летной школы полковника Хоффмана довольно богаты и останавливаются в отелях или апартаментах и арендуют машины, а у вас на все это нет денег”, - сказал Патрик. “У него также нет столовых, спортивных залов или мест отдыха”.

“Итак, что я должен делать?”

“Полковник Хоффман предложил вам бесплатно снять койку в складском помещении в одном из его ангаров”, - сказал Патрик. “Я понятия не имею, на что это похоже. Я уверен, что у вас в комнате не будет телевизора или многого другого, но я не думаю, что у вас будет много времени и для телевизора.”

На этот раз Брэд был немного более сдержан, но через несколько мгновений все же кивнул. “Я могу с этим справиться”, - сказал он. “Всего несколько недель назад я ползал по уши в грязи во ”Втором звере" — думаю, я смогу какое-то время пожить в кладовке".

“В этом весь дух”, - сказал Патрик.

“Что-нибудь еще?”

“Еще кое-что”. Патрик сделал паузу на мгновение, затем сказал: “Это строго между нами, хорошо?”

Брэд озабоченно прищурился, но кивнул. “Конечно, папа. Что?”

“Полковник Хоффман иногда может быть ... настоящим доктором Джекилом – персонажем мистера Хайда”, - сказал Патрик. “Он хороший парень, отличный пилот и инструктор, но если он подумает, что ты недостаточно усердно работаешь, он набросится на тебя, как бешеный оборотень. Ты поступаешь по-его или иначе. Вы говорили, что в Академии ВВС у вас были крутые инструкторы-кадеты? Том Хоффман будет в сто раз жестче. Он требует совершенства во всем, во что ввязывается. Вы будете тренироваться ни много ни мало, как по стандартам полета ATP, в тот момент, когда сядете в любой из его самолетов, от поршневого одноместного до двухместного реактивного. Минимальный проходной балл по всем его письменным тестам составляет девяносто процентов, а по пунктам "Экстренные процедуры", выделенным жирным шрифтом, и контрольным скоростям, которые необходимо запомнить, его проходной балл составляет сто процентов. Три неудачных письменных или летных теста - повод для увольнения. Единственная причина, по которой он все еще работает со мной и позволяет мне летать на реактивных самолетах, заключается в том, что я босс и я оплачиваю счета - он бы уволил меня от полетов на Экскалибурах несколько месяцев назад, потому что я не мог управлять им вручную на расстоянии пятидесяти футов от заданной высоты. Его инструкторы такие же крутые ”. Брэд снова замолчал, и Патрику даже показалось, что он увидел, как его сын нервно сглотнул. “Но мы все работаем с ним почти ежедневно, и никто не пытался задушить другого, поэтому мы знаем, что это может сработать. Ты просто делай то, что делал здесь: усердно работай, держи рот на замке, а уши открытыми, включайся в работу и стремись к совершенству ”.

КАНЦЕЛЯРИЯ ПРЕЗИДЕНТА, ЧЖУННАНЬХАЙ, ПЕКИН, КИТАЙСКАЯ НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Министр иностранных дел Тан Цзи вошел в кабинет президента Чжоу Цяна и обнаружил, что начальник генерального штаба Народно-освободительной армии Шàнг Джи àнг (генерал-полковник) Цзу Кай уже ожидает его. Тан, давний чиновник по иностранным делам, работавший в трех предыдущих администрациях, очень хорошо знал, насколько велико влияние генерала Цзу на президента, и он был встревожен, но не удивлен, увидев его здесь, прежде чем ему разрешили провести брифинг и поговорить с президентом первым. У него сразу возникло ощущение, что следующее решение уже принято. “Добрый вечер, товарищ Президент, генерал”, - сказал он, кланяясь Чжоу.

“Вы говорили с государственным секретарем США Кевичем, товарищ Тан?” Чжоу спросил без предисловий или не предлагая своему министру иностранных дел сесть.

“Да, товарищ президент”, - сказал Тан, все еще вставая. “Американцы просят, чтобы мы не вмешивались в операции по поиску и спасению их самолета наблюдения в Южном море, которое они называют Южно-Китайским морем”.

“Я знаю, как это называется, Тан”, - выплюнул Чжоу. Давний член Центрального комитета Коммунистической партии Китая и бывший президент судоходной компании в Шанхае, Чжоу Цян был хорошо образован в бизнесе, но еще лучше знаком с низменной политикой партии. Он носил темные деловые костюмы, обувь в западном стиле, начищенную до блеска, и предпочитал шелковые галстуки, золотые наручные часы и французские сигареты. Он красил волосы в черный цвет, несмотря на то, что ему было далеко за шестьдесят, и он даже вложил деньги в контактные линзы, чтобы не носить очки. “Они бы хотелось бы назвать это ‘Американцы снова игнорируют Китай на море’. Генерал Цзу улыбнулся замечанию. “Вы сказали Кевичу, что передвижение китайских войск в Южном море не подчиняется никаким иностранным полномочиям, да?”

“Я сказал мистеру Кевичу, что передам его просьбу своему начальству и вернусь с их ответом”, - сказал Тан. “Кевич поблагодарил меня, напомнил, что потерянный самолет содержал секретную информацию, важную для национальной безопасности США, и спросил, понимаю ли я важность сотрудничества в этом вопросе. Кевич сказал, что корабль или самолет, потерянный из-за неизвестных обстоятельств, является чрезвычайно серьезным и важным делом для любой нации, и поскольку у Америки есть поисковые силы в этом районе, мы должны понимать и уважать их пожелания ”.

“Он все это сказал, не так ли?” - едко спросил Чжоу. “Они посылают самолет-разведчик следить за нами над Южным морем, которое, как они знают, чрезвычайно важно для нашей национальной безопасности и тщательно охраняется Китаем, и тогда мы должны сотрудничать, когда их самолет-разведчик падает? Почему они не проявили такого сотрудничества, когда мы приказали им не продолжать прослушивание восточного побережья Китая?”

“Я говорил вам, сэр, американцев не волнует сотрудничество или взаимное уважение — они хотят, чтобы мы подчинялись и выполняли приказы”, - сказал генерал Зу. “Неважно, что они находятся всего в нескольких сотнях километров от нашей земли, они продолжают командовать Китаем. Даже сейчас они отправляют боевую группу авианосцев на север, и мы считаем, что вскоре они отправят вторую ”.

“Они потеряли важный самолет и ценный экипаж, генерал”, - сказал Тан. Тан казался полной противоположностью Зу: он был высоким и худым, почти хрупким на вид. “Они по понятным причинам обеспокоены. Я очень хорошо знаю госсекретаря Кевича и считаю его искренним, прямолинейным и не представляющим угрозы. Как обычно в морских авариях с участием иностранных держав, Китаю следует предложить помощь, прежде чем приближаться к месту крушения.”

“Это так, Тан?” Спросил президент Чжоу. “Вы, кажется, не слишком обижены тем, что американцы свободно день за днем посылают свои самолеты-разведчики, корабли и подводные лодки вблизи наших берегов. Мы с каждым днем все больше и больше теряем контроль над нашими собственными делами. Насколько нам известно, американцы инсценировали весь этот эпизод просто для того, чтобы дать себе оправдание для перемещения своих военных кораблей в Южное море и преследования нашего коммерческого судоходства и наблюдения за нашей военной деятельностью!”

“Сбить их собственный самолет и убить их собственных солдат?” Спросил Тан, в его голосе слышалось недоверие. Он взглянул на Зу, который пристально наблюдал за Таном. “Это не правдоподобно, товарищ”.

“Откуда мы знаем, что это был самолет-разведчик?” Чжоу спросил. “Генерал Зу говорит, что американцы строят свои самолеты-разведчики из гражданских авиалайнеров и намеренно не используют на них военную маркировку, чтобы их нельзя было отличить от невооруженных гражданских самолетов”.

“Я не знаю о таких вещах”, - сказал Тан. “Если это правда, мы должны самым решительным образом осудить подобную практику. Но опять же, сэр, зачем американцам сбивать один из своих самолетов и убивать собственных моряков? Они вольны посылать свои военные корабли через Южное море в любое ... ”

“С этим отношением я хочу покончить здесь, товарищ Тан, прямо сейчас и навсегда !” - вмешался Чжоу, тыча пальцем в Тана, а затем сердито поднимаясь на ноги. “Южное море принадлежит Китаю, вы понимаете? Это не международный водоем, который любая нация, друг или враг, может пересечь по прихоти! Свободное плавание по Южному морю возможно только потому, что это позволяет Китай!”

“Извините меня, товарищ президент, но это просто не тот случай”, - сказал Тан. “Семь других наций граничат с Южным морем. Почти половина мирового судоходства проходит через Южное море каждый год. Ни одна нация не может претендовать на владение Южным морем ”.

“Существует более тысячи лет исторических фактов и множество международных соглашений, подтверждающих законные претензии Китая”, - сказал Чжоу. “Большинство стран, претендующих на части или острова в Южном море, даже не существовали тысячу лет назад — как они могут претендовать на владение чем-то, когда их там даже не было? И у американцев абсолютно нет оснований ожидать свободного плавания по Южному морю, особенно для самолетов-разведчиков, подводных лодок, вооруженных ядерным оружием, и военных кораблей, несущих крылатые ракеты, которые могут опустошить нашу страну с большого расстояния ”.

“Сэр...”

“Тан, я не говорю, что Китай хочет помешать какой-либо дружественной стране пройти транзитом через Южное море”, - сказал Чжоу. “Но если какая-либо нация попытается каким-либо образом угрожать Китаю через Южное море, в военном или экономическом плане, мы примем меры.” Он обратился непосредственно к Тангу. “Кевич хочет от меня ответа, не так ли?” - рявкнул он. “Скажи ему вот что: возможно, у нас нет военной мощи Америки — пока — но нас не отпугнуть с территорий наших предков. Вы считаете Южное море международными водами и вольны делать все, что пожелаете? Я говорю вам, Америка неправа. Южное море принадлежит Китаю — тысячелетиями, и так будет всегда.

“Китай не хочет ничего, кроме мирной торговли в открытом море и беспрепятственного доступа ко всем мировым океанам и портам”, - продолжал Чжоу. “Мы будем продолжать разрешать свободный транзит по Южному морю для всех мирных торговых операций. Но военные корабли и самолеты-шпионы - это совсем другое дело. Вы летаете на своих самолетах-разведчиках и проводите свои военные корабли через нашу территорию на свой страх и риск. Китай будет использовать любые системы вооружений, которые мы сочтем необходимыми, чтобы соответствовать или превосходить военную мощь любой вторгающейся иностранной державы. Это все, товарищ Тан.” Тан поклонился, отводя глаза, и покинул кабинет президента.

“Самое время, чтобы кто-нибудь произнес эти слова и сбил спесь с этого высокомерного ублюдка Тана, товарищ Чжоу”, - сказал генерал Цзу после ухода Тана.

“Бюрократы и иностранные промышленники нажираются на иностранных деньгах и власти, которую они могут на них купить, генерал-полковник Цзу”, - сердито сказал Чжоу, нашел сигарету и закурил. “И Центральный комитет Коммунистической партии и Народный комитет ничего не делают, чтобы обуздать этих жирных котов. Иностранные промышленники, банкиры и бюрократы, которые их поддерживают, ничего так не хотят, как примириться с возрождающимся американским военным присутствием в Тихом океане, чтобы они могли продолжать производить товары и обогащаться. Промышленники не хотят конфронтировать с американцами. Они ценят показатели своего торгового баланса и прибыли больше, чем суверенитет, и они забывают основные коммунистические идеалы. Партия в замешательстве по поводу того, что делать — встать на сторону промышленников, которые лишают Китай его суверенитета во имя прибыли, или дать отпор чужакам ”.

“Тогда национализируйте иностранные компании и банки и заставьте партию соблюдать линию, товарищ президент”, - сказал Зу. “У тебя есть сила сделать это. Военные будут стоять рядом с вами. Вы продемонстрировали свою приверженность сильным военно-воздушным силам и военно-морскому флоту, и генеральный штаб и командиры корпусов согласны с вами, что нам нужно избавиться от этого безудержного капитализма и вернуться к нашим революционным корням, пока не развратилось еще одно поколение ”.

Президент Чжоу глубоко затянулся сигаретой и уставился в пространство. “Это не так просто, товарищ генерал”, - сказал он. “Людям нужна работа, и они все больше и больше перемещаются на восток, где есть рабочие места. Если у нас не будет рабочих мест, крестьяне восстанут против правительства. Промышленники гарантируют бюрократам, что рабочие места будут. Партийные комитеты в каждой провинции получают выплаты в обмен на большее количество заводов. Это инфекция капитализма, генерал ”.

“Тогда возьмите ситуацию под свой контроль, товарищ президент”, - сказал Зу. “Партия и военные всегда успешно контролировали как сельскую местность, так и города, работая сообща. Мы можем вернуть контроль над народом и нашими основными коммунистическими принципами, устранив всех коррумпированных бюрократов и национализировав иностранные компании и банки. Сделайте следующий шаг, сэр — военные поддержат вас, я гарантирую это ”.

“Действуйте осторожно, генерал”, - сказал Чжоу. “Если иностранные инвестиции иссякнут, экономика может рухнуть”.

“Миру нужна китайская рабочая сила, они хотят, чтобы мы покупали их сырье, и они хотят, чтобы мы поставляли недорогие товары с наших заводов”, - сказал Цзу. “Мы по-прежнему будем поставлять все эти товары ... за исключением того, что Партия должна контролировать, как управляются наши ресурсы, а не иностранцы и жадные бюрократы”.

Чжоу кивнул, уставившись в пустоту. “Спасибо вам за вашу откровенность и проницательность, товарищ генерал”, - сказал он наконец. “Приятно знать, что другие разделяют мои опасения по поводу того, в каком направлении движется наша страна”. Он снова сделал паузу, затем спросил: “Есть ли какие-либо доказательства того, что случилось с тем американским патрульным самолетом, генерал?”

“Нет, сэр”, - солгал Зу. “P-8 Poseidon - это относительно новая система, хотя сам самолет, основанный на популярном коммерческом авиалайнере, очень надежен. Они решили установить большое количество нового оборудования на самолете меньшего размера, чем предыдущий P-3 Orion. Я бы предположил, что самолет был поврежден из-за серьезной электрической неисправности.”

“Я не склонен отводить наши собственные поисковые вертолеты из этого района”, - сказал Чжоу. “Я думаю, что для Китая важно продемонстрировать большое и целенаправленное присутствие, когда в Южном море происходят крупные инциденты, подобные этому. Мы должны предложить полную помощь в проведении поисково-спасательных работ”.

“Я полностью согласен, сэр”, - сказал Зу. “Нельзя упускать из виду значение этого инцидента для разведки. Америка решила рискнуть, пролетев на одном из своих самолетов-разведчиков рядом с нашими военными кораблями, и она проиграла. Мы обязаны ради самих себя собрать как можно больше разведывательной информации, прежде чем американский флот оттеснит нас в сторону, что они могут и сделают. Если мы сможем восстановить фюзеляж в целости, мы могли бы собрать много информации о новейших системах сбора сигналов американцев. Это причина, по которой они хотят, чтобы мы убрались оттуда, сэр, а не потому, что они боятся столкновения. Мы должны приложить все усилия, чтобы собрать как можно больше обломков, прежде чем американцы выдвинут боевую группу авианосцев на позицию ”.

“Значит, так у нас все и будет, товарищ генерал”, - сказал Чжоу. “Я не хочу войны со стрельбой, но я не позволю, чтобы мной помыкал американский госсекретарь. Восстановите все, что сможете, до прибытия американского авианосца. Избегайте военных действий, если только вашим силам не придется защищаться. Выведите свои войска после прибытия американских военных кораблей.”

“Да, сэр”, - сказал Зу. Он отдал честь и удалился.

Цзу встретил его заместитель начальника штаба, генерал-майор Сунь Цзи. Оба мужчины ничего не сказали, пока не вернулись в штабную машину Зу и не были на пути в штаб армии, затем Сан заговорил: “Сэр, мы получили еще одно сообщение от американского военно-морского атташе é”. Он передал бланк сообщения. “Они просят нас отозвать наши поисковые вертолеты с места крушения. Они посылают судно береговой охраны с вертолетами, чтобы начать поиски, и они опасаются столкновения.”

“Министр иностранных дел Тан говорил с американским госсекретарем, заявив то же самое”, - сказал Цзу. “Чжоу уполномочил нас продолжать наши собственные поиски до прибытия американских поисковиков, а затем отступить”.

“Это будет всего через несколько часов, сэр”, - сказал Сан. “Самолет американской береговой охраны уже приближается к району, и у них над головой самолет "Глобал Хок". Судно береговой охраны будет на станции через несколько часов.”

“Я хочу поговорить с адмиралом Чжэнем”. Генерал Сан активировал бортовой защищенный спутниковый телефон автомобиля, дождался защищенного соединения и ответа, затем передал трубку Зу.

“Адмирал Чжэнь слушает, сэр”, - ответил Хай Цзюнь Чжун Цзян (вице-адмирал) Чжэнь Пэн, командующий флотом Южного моря, базирующимся в Чжаньцзяне, провинция Гуандун.

“Статус поиска”.

“Мы собрали несколько артефактов, сэр, и несколько предметов, таких как антенны, которые могут иметь некоторую интеллектуальную или технологическую ценность”, - сказал Чжэнь. “Пока ничего о персонале, фюзеляже или двигателях”.

“Я хочу, чтобы американцы как можно дольше не узнали о ”Тихом громе" или воздушной атаке на патрульный самолет P-8", - сказал Зу. “Увеличить количество поисковых вертолетов”.

“Да, сэр. "Чжэньюань" сообщает, что катер американской береговой охраны также направил поисковый самолет, и что у них над головой находится самолет наблюдения "Глобал Хоук". Прошу разрешения использовать Silent Thunder против них.”

Генерал Зу на мгновение замолчал, затем сказал: “Вы можете использовать Silent Thunder только против поискового самолета катера”.

“Понял, сэр”.

Зу передал телефон обратно Сун. “Мудрая предосторожность, сэр”, - сказал Сан. “Сбить вертолет - это одно, но сбить глобального ястреба, безусловно, потребует дополнительного изучения”.

“Президент Чжоу слаб и нерешителен, но в данном случае он, вероятно, прав: мы можем переступить через себя, если слишком много внимания будет уделено нашей деятельности в Южном море”, - сказал Цзу. “Я хочу, чтобы американцев, японцев, тайваньцев, филиппинцев и австралийцев было достаточно, чтобы они заинтересовались происходящим, может быть, даже немного испугались, но не настолько, чтобы вызвать реакцию. Я хочу, чтобы американцы дважды подумали, прежде чем размещать свою авианосную боевую группу в Южном море ”.

Над ЮЖНО-КИТАЙСКИМ МОРЕМ, НЕДАЛЕКО От МЕСТА КРУШЕНИЯ P-8 POSEIDON

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Орлиный глаз” прибудет на станцию примерно через десять минут, сэр", - объявил лейтенант-коммандер Эдвард Феллс, офицер-тактик на борту катера Mohawk береговой охраны Соединенных Штатов. Капитан катера, коммандер Дуглас Шеридан, только что вошел в центр тактических действий, чтобы наблюдать за первым контактом.

“Уже есть какие-нибудь хиты, Эд?” Шеридан спросил.

“Отрицательно, сэр”, - сказал Феллс. Eagle Eye был беспилотным летательным аппаратом с наклонным винтом большой дальности, который нес наземный поисковый радар и инфракрасные камеры для проведения поисков с очень большого расстояния, пока катер не оказался в пределах досягаемости поисково-спасательного вертолета HH-60M Jayhawk и его экипажа из пловцов-спасателей. “Еще несколько минут, и мы должны начать собирать обломки, если наши оценки того, где произошла авария, верны”.

Шеридан изучал большой тактический дисплей в центре комнаты. Тактический дисплей объединил данные датчиков из различных источников в одну карту. Основной датчик, показанный на дисплее, был с беспилотного самолета RQ-4 Global Hawk, который прибыл на станцию над местом крушения всего за пару часов до этого. “Эти китайские корабли все еще движутся к месту крушения?” он спросил.

“Да, сэр”, - сказал Феллс. “Авианосец Чжэньюань уже находится в пределах досягаемости самолетов, и "Глобал Хок" обнаружил по меньшей мере три вертолета, отправленных в район крушения”.

“Когда мы окажемся в пределах досягаемости радаров?” Катер повышенной выносливости — по сути, небольшой фрегат, но предназначенный для поисково-спасательных работ и патрулирования вместо противовоздушной или противолодочной обороны — был оснащен радаром TRS-3D, цифровой системой воздушного и надводного поиска.

“Мы будем на максимальной дальности поиска самолета через сорок минут”, - ответил Феллс. "Глобал Хок" очень хорошо выполнял наземные поисковые операции, но имел ограниченные возможности воздушного поиска. Инфракрасные и электрооптические датчики Global Hawk могли обнаруживать медленно движущиеся или зависающие вертолеты, но они могли поражать только более быстро движущиеся воздушные цели - им нужен был радар Mohawk, чтобы отобразить воздушную обстановку в районе катастрофы. “Оптимальная дальность воздушного поиска будет примерно через девяносто минут”.

“Черт”, - пробормотал Шеридан. “У этого китайского авианосца могли быть истребители, прикрывающие эти вертолеты”.

“Орлиный глаз" установил контакт с радаром!” - крикнул один из техников-сенсористов. “Большой наземный радар возвращается, не двигаясь, к северу от предполагаемого района крушения”.

“Возможно, китайцы продолжат поиски не в том месте”, - сказал Шеридан. “Отметьте возвращение и продолжайте поиск в исходной области. Я не хочу, чтобы китайцы думали, что мы что-то нашли. У нас есть визуальный образ этого контакта?”

“Приготовьтесь, сэр”, - сказал техник. Несколько мгновений спустя один из боковых мониторов в комнате тактических действий изменился. На нем был изображен большой кусок того, что определенно было фюзеляжем размером с авиалайнер. Несколько других объектов можно было увидеть плавающими в океане недалеко от места крушения.

“Господи”, - выдохнул Шеридан. “Они выглядят как тела”.

“Орлиный глаз потеряет связь через шестьдесят секунд, сэр”, - сказал техник.

“Когда мы сможем запустить "Джейхок”, Эд?" Шеридан спросил.

“Мы находимся на предельной дальности при -60, сэр, даже с внешними топливными баками”, - ответил Феллс. HH-60 Jayhawk был версией армейского вертолета Blackhawk береговой охраны, оптимизированной для поиска и спасания на море на больших расстояниях. “У них не было бы времени на станции, когда они добрались бы до места крушения”.

Шеридан на мгновение задумался, затем спросил: “Это при стандартных запасах топлива, верно?”

Феллс посмотрел на своего командира. Он прекрасно знал, что говорится в правилах — о чем думал шкипер? “Сэр?”

“Запуск "Джейхока" займет десять минут - это десять минут на станции”, - сказал Шеридан. “Мы можем немного увеличить обычный запас топлива, потому что это чрезвычайная ситуация и погода хорошая”.

“Сэр, погода не является фактором при принятии решения о запуске вертолета для поисково-спасательных работ”, - сказал Феллс. “Топливо - это жизнь. Миллион вещей может пойти не так - вот почему в программу были встроены резервы ”.

“Тебе не нужно читать мне лекции о процедурах, Эд”, - раздраженно сказал Шеридан. “Я больше беспокоюсь о возвращении американцев домой, чем о правилах и предписаниях”. Он сделал паузу и продолжил: “Запускайте "Джейхок". Я хочу, чтобы был восстановлен хотя бы один американец или часть этого самолета ”. Он снял трубку телефона, который был подключен непосредственно к мосту. “Вахтенный офицер, это капитан. Максимальная скорость движения вперед для вертолетов, затем увеличьте ее до скорости обхода после того, как вертолет уйдет.”

“Максимально выдвинуться вперед для вертолетных операций, затем зайти с фланга, когда вертолет уйдет, есть, сэр”.

Это были напряженные несколько минут, когда вертолет береговой охраны США "Джейхок" был предварительно освещен и запущен с двумя пилотами, оператором спасательного подъемника и пловцом-спасателем на борту. Шеридан наблюдал за запуском, затем направился вперед и несколько минут спустя ступил на мостик "Ирокеза". “Вахтенный офицер, я разгадал аферу”, - объявил он.

“Да, сэр, капитан поймал мошенника”, - повторил вахтенный офицер. “Мы на скорости фланга, курс два-ноль-ноль, операция в норме”.

“Очень хорошо”, - ответил Шеридан. “Передайте по радио Тихоокеанскому флоту и береговой охране Тихоокеанского региона, что мы на большой скорости направляемся к предполагаемому месту крушения "Посейдона". Китайские вертолеты находятся поблизости.” Он поднял трубку общекорабельного интеркома. “Вся команда, это капитан. Мы направляемся к предполагаемому месту крушения патрульного самолета ВМС. Мы уже отправили "Орлиный глаз" и "Джейхок" вперед. У китайцев уже есть вертолеты, обыскивающие место крушения. Их попросили покинуть этот район, но они не ответили.

“Мы все еще не знаем, почему упал тот патрульный самолет, но мы должны предполагать худшее и что Китай имеет к этому какое-то отношение”, - продолжил Шеридан. “В этом районе находятся китайские воздушные и наземные силы, и мы можем ожидать, что они будут следить за нами. Надеюсь, это все, что они делают. Мы также знаем, что у них есть подводные лодки, морские бомбардировщики и, возможно, противокорабельные крылатые и баллистические ракеты большой дальности. Мы знаем, что Китай рассматривает контроль над Южно-Китайским морем как отвечающий его жизненно важным национальным интересам, и они все более агрессивно выступают против любой иностранной военной деятельности там. Если потеря этого патрульного самолета произошла из-за того, что Китай начинает активно защищать Южно-Китайское море, тогда у нас могут возникнуть проблемы. Но американский самолет и его экипаж потерпели крушение, и наша задача - искать выживших, пока не появится какое-нибудь более тяжелое оборудование. Будьте начеку. Я буду держать вас в курсе ситуации. Капитан вне игры.”

“Мостик, тактический, "Орлиный глаз" достиг первоначального района поиска”, - доложил лейтенант-коммандер Феллс несколькими минутами позже. “Сообщалось о многочисленных контактах с радаром”.

“Выбери самые большие из них и выведи их на орбиту”, - сказал Шеридан. “Я хочу много картинок. Каково состояние моря?”

“От двух до четырех футов, сэр”.

Это была хорошая новость — если они опускают пловца в воду, море не должно быть главным фактором. “Как скоро "Джейхок" будет на станции для первого контакта ”Орлиный глаз"?"

“Пятьдесят пять минут, сэр. Время на станции составит менее двадцати минут.”

“Как долго Орлиный глаз может оставаться на станции?”

“Еще два часа, сэр”.

“И как скоро мы окажемся в пределах радиолокационного контакта воздушного поиска?”

“Около часа, сэр”.

Ничего не оставалось делать, кроме как попотеть, подумал Шеридан. Будем надеяться, что если бы у китайцев были вертолеты и истребители в воздухе, они бы затеняли орлиный глаз в первоначальном районе поиска и игнорировали "Джейхок" дальше на север. Они бы узнали достаточно скоро.

Несколько минут спустя: “Тактический мостик "Глобал Хоук" зафиксировал два неопознанных вертолета в первоначальном районе поиска. Кажется, что они парят в воздухе.”

“Черт”, - пробормотал Шеридан. Ему не с чем было работать, чтобы отпугнуть китайцев от окна поиска, нечем было угрожать или запугать кого-либо ... кроме всей силы и могущества Соединенных Штатов Америки, даже если это транслировалось на радиочастоте всего лишь скромным катером береговой охраны. “Передайте сообщение по всем гражданским, коммерческим и военным частотам: сообщите всем сторонам, что Береговая охрана США проводит поисково-спасательные операции, и держитесь подальше от окна поиска. Передайте координаты ящика. Сообщите, что вмешательство в активную поисково-спасательную операцию в открытом море незаконно. Отправьте на английском и китайском, и сделайте это чертовски громко и строго.Затем сообщите Тихоокеанскому флоту и береговой охране Тихоокеанского региона, что в районе поисков предположительно находятся китайские вертолеты, которые, возможно, извлекают артефакты с места крушения. Тактик, вы отправляете изображения флоту и местности?”

“Подтверждаю, сэр”. Несколько минут спустя: “Сэр, у нас есть видеозапись с "Орлиного глаза", на которой китайские вертолеты поднимают предметы из воды”.

“Вы уверены, что это китайские вертолеты?”

“Положительно, сэр. Вертолеты "Камов-28 Хеликс", красно-бело-синее знамя Военно-морского флота Народно-освободительной армии на кормовой части фюзеляжа”, - сказал Феллс. “Хорошие четкие изображения от Eagle Eye. Положительная идентификация.”

Ка-28 были вертолетами российского производства, переданными, когда Китай приобрел российские эсминцы, но военно-морской флаг Народно-освободительной армии Китая на борту был узнаваем безошибочно. “Очень хорошо”, - сказал Шеридан. “Отправьте изображения на флот и в район и запросите инструкции”. Он ненавидел эту фразу “запрашивать инструкции” — он очень предпочитал сам составлять план действий и просить разрешения на его выполнение, — но у него не было никаких жизнеспособных вариантов, пока он не приблизился к окну поиска. Даже тогда у него было очень мало вариантов против вооруженного китайского военного корабля. “Где этот китайский перевозчик?”

“Сейчас приближаюсь к южному поисковому окну, сэр”, - ответил Феллс. “В пределах досягаемости самолетов и винтокрылов”.

“Где наш ближайший авианосец?”

“Джордж Вашингтон" находится в паре дней пути, сэр”, - сказал Феллс. “Вне пределов досягаемости самолета по крайней мере на восемнадцать часов”.

“У меня нигде во всей этой долбаной зоне нет прикрытия с воздуха в течение восемнадцати часов?” Шеридан взорвался. “У нас самая мощная военная сила во всем долбаном мире, а одинокий катер береговой охраны совершенно одинок и беспомощен в Южно-Китайском море против китайского авианосца? Соединенные Штаты Америки на самом деле в меньшинстве в Южно-Китайском море?” Шеридан провел рукой по лицу, безуспешно пытаясь стереть разочарование — и да, страх —, который он чувствовал прямо сейчас. “Связь, это капитан, я хочу, чтобы ты отправил сообщение непосредственно в Пентагон: скажи им, чтобы они оказали мне постоянную воздушную поддержку на больших расстояниях, и сделай это сейчас, или ты можешь с таким же успехом вытащить меня отсюда, потому что я ни хрена не могу сделать с теми средствами, которые у меня есть. Отправьте его сейчас, и отправьте дословно ”.

“Повторите это последнее, сэр?”

“Я повторяю, скажите Пентагону, что мне нужна здесь мощная воздушная поддержка дальнего действия, или я рекомендую нам уйти из Южно-Китайского моря”, - сказал Шеридан. “Я не рискую жизнями трехсот моряков на моем судне, потому что мы не хотим злить местных. Отправляйте его ясно и дословно.Я собираюсь потерять тактический контроль над этим районом, потому что у меня нет контроля на большом расстоянии, а это совершенно неприемлемо. Дайте мне контроль над воздушными и морскими путями на большие расстояния или вытащите меня, потому что я не могу прямо сейчас приседать. И продолжайте предупреждать самолеты, чтобы они держались подальше от этого района ”.

Казалось, прошла вечность, но вскоре: “Мостик, тактический, воздушный поисковый контакт с "Джейхоком", входящим в северную зону поиска”.

“Есть ли другие самолеты в этом районе, тактический?”

“Отрицательный результат, бридж”.

Пока все идет хорошо. Шеридан поднял телефонную трубку и нажал на кнопку канала. “Ирокез Ноль Один, это Ирокез Один. Как скопировать?”

“Громко и четко, сэр”, - доложил пилот "Джейхока" лейтенант Эд Коффи.

“Какие-нибудь поверхностные контакты, Эд?”

“Подтверждаю, сэр”, - ответил Коффи. “У нас под носом, примерно в десяти милях, возвращается очень большой наземный радар. Вероятно, слишком большой, чтобы мы могли его поднять ”.

“Выжившие или жертвы - наш первоочередной приоритет, Эд, но когда ты начнешь подбираться к bingo fuel, подбирай все, что, по твоему мнению, сможешь зацепить”.

“Понял, Ирокез номер один”.

“Поблизости от вас нет движения, ” сказал Шеридан, “ но вы можете рассчитывать на компанию, когда они начнут видеть, как вы кружите и зависаете. Мы будем присматривать за тобой ”.

“Понял”.

ПЯТЬ

КОМАНДНЫЙ ПУНКТ ШТАБА ФЛОТА ЮЖНОГО МОРЯ, ЧЖАНЬЦЗЯН, КИТАЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Сэр, наш поисковый вертолет сообщает о вертолете средних размеров, приближающемся к месту крушения рядом с нашими вертолетами”, - вслух доложил диспетчер. “Пилот сообщает, что он выглядит беспилотным”.

“Принято к сведению”, - коротко сказал вице-адмирал Чжэнь Пэн, гася сигарету. Он сидел в кресле командира в своей штабной комнате в штаб-квартире флота на острове Хайнань в восточном Китае, просматривая электронную карту Южно-Китайского моря. Худощавый, с длинным угловатым лицом, иссиня-черными волосами, маленькими темными глазами и выступающими скулами, шестидесятилетний Чжэнь выглядел не старше сорока. Он быстро продвигался по служебной лестнице после окончания военно-морской академии в Пекине тридцать пять лет назад, служил на борту в основном более тяжелых военных кораблей, прежде чем ему дали его звезды и назначили на флот Южного моря.

Беспилотный вертолет на борту простого патрульного корабля? Это было очень интересно, подумал Чжэнь. В то время как он изо всех сил пытался каждый день найти и обучить пилотов вертолетов летать с большой палубы авианосца — не говоря уже о выполнении гораздо более сложной задачи посадки на палубу эсминца или фрегата — американцы летали на беспилотных патрульных вертолетах. Китаю нужно было начать делать подобные вещи немедленно. Это было еще одним напоминанием об устрашающей военной мощи Соединенных Штатов, особенно их военно-морского флота. Представьте, каким вооружением располагал корабль с большой палубой, если на скромный патрульный катер садился беспилотный патрульный самолет! Несмотря на то, что Китай ежегодно вкладывал триллионы юаней в новые системы вооружений, вероятно, потребовалось бы целое поколение или два, чтобы создать силы, которые могли бы сравниться с Соединенными Штатами Америки.

Это было еще одним напоминанием о том, почему Китай не мог и не должен пытаться сделать это, подумал Чжэнь. Китаю нужно было мыслить умнее, а не просто выбрасывать деньги на проигрышное дело, например, пытаясь сравняться с Америкой корабль за кораблем, как пытался Советский Союз во время холодной войны. Это привело к банкротству страны и оставило Америку единственной в мире сверхдержавой. Китай мог бы пойти по тому же пути, если бы не был умнее.

Были другие способы перемещения неподвижного. всегда были другие способы.

“Где Чжэньюань?” - спросил Чжэнь.

“В сорока километрах к югу от поисковых вертолетов, сэр”, - ответил диспетчер.

“Скажите капитану Чжану с "Чжэньюаня", чтобы он проследил за тем, чтобы американский вертолет не столкнулся с нашими вертолетами”, - сказал Чжэнь.

“Капитан Чжан докладывает, что американский самолет очень маленький, и у него нет передатчика, который мы могли бы опросить, сэр”, - сказал диспетчер после того, как он сделал радиовызов и получил ответ. “Он говорит, что радиолокационное отражение небольшое и прерывистое, и что разделение может оказаться невозможным”.

“Скажи ему, что мне не нужны оправдания”, - отрезал Чжэнь. Через мгновение он сказал: “Американский вертолет представляет серьезную опасность для наших поисковых вертолетов. Он беспилотный, не имеет транспондера, находится вне зоны действия радаров своего материнского корабля и не может искать близлежащие самолеты. Это явно небезопасно и не разрешено морским законодательством ”. Он поднял телефонную трубку, выбрал канал и подождал, пока активируется защищенная спутниковая связь. “Капитан Чжан”.

“Я читаю вас, сэр”, - ответил Чжан, капитан авианосца "Чжэньюань".

“Разверните W úsheng Léit íng против беспилотного вертолета в районе поиска”, - приказал Чжэнь.

На другом конце провода возникла небольшая пауза; Чжэнь не мог быть уверен из-за писка и хлопков защищенной спутниковой связи, но звучало так, как будто Чжан что-то бормотал. Возможно, пришло время заменить этого старого ублюдка, подумал он — как он смеет подвергать сомнению приказ? Наконец: “Разверните W úsheng L éit íng против беспилотного летательного аппарата в районе поиска, да, сэр. Признана.” Чжэнь повесил трубку.

Несколько минут спустя: “Сэр, наши поисковые вертолеты покидают район”, - доложил диспетчер.

“Продолжайте наблюдение”, - сказал Чжэнь. “Я хочу знать, что делает этот беспилотный вертолет”.

Да, подумал Чжэнь, было много-много способов сдвинуть с места неподвижное.

КАТЕР БЕРЕГОВОЙ ОХРАНЫ США "ИРОКЕЗ"

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Тактический мостик”, - радировал Феллс, - “Могавк Ноль-Один" сообщает, что он извлекает то, что кажется жертвой. Он отправится в RTB сразу после завершения подъема.”

“Слава Богу, они нашли его”, - пробормотал Шеридан себе под нос. “Очень хорошо”, - ответил он. “В воздушном пространстве все еще чисто?”

“Подтверждаю, сэр. Мы можем заглянуть в оригинальное южное окно поиска, и у нас есть радиолокационный контакт с Орлиным оком. Похоже, китайские вертолеты покинули этот район.”

“Превосходно”, - сказал Шеридан. Он был рад, что они ушли, но у него сразу возникли подозрения. Зачем самолетам с авианосца обращать какое-либо внимание на приказы иностранца, находящегося на борту судна, меньшего по размерам, даже не настоящего военного корабля? “Связь, мостик, есть какой-нибудь ответ с нашей стороны?”

“От китайцев ничего не поступало, сэр”, - ответил офицер связи. “Коммерческие суда и филиппинский фрегат ответили и сказали, что они будут держаться в стороне, но будут наготове на случай, если они понадобятся”.

Наконец-то, подумал Шеридан, немного сотрудничества и дружественный военный корабль в помощь. Он бы предпочел, чтобы это был американский фрегат, но любая дружеская помощь была бы оценена. “Очень хорошо. Какова позиция фрегата?”

“В тридцати милях к юго-востоку от южного окна поиска. Время приготовления около двух часов.”

“Попросите их подойти поближе к ящику, но пока оставайтесь в стороне, и передайте мои ...”

Мостик, тактический, потерял контакт с Орлиным Оком! ” Вмешался Феллс, используя функцию прямого вызова внутренней связи, чтобы прервать все остальные коммуникации.

Шеридан выругался вслух. “Черт! Что, черт возьми, произошло, Эд?”

“Не знаю, сэр. Никаких сообщений о неисправностях. Эта штука просто потемнела ”.

“Дерьмо”, - пробормотал Шеридан. Все, что у них было в окне поиска southern, теперь было Global Hawk. По радио он произнес: “Ирокез Ноль-Один, как дела?”

“Пловец в воде”, - ответил Коффи. Мгновение спустя: “Сэр, пловец говорит, что человек в воде живой ! Он очень сильно пострадал и, возможно, не переживет обратного перелета, но прямо сейчас он дышит!”

“Боже милостивый, это невероятно!” Шеридан сказал. “Возвращайтесь в сарай на максимальной скорости, как только ваш пловец окажется на борту”.

“Еще минут пять, сэр”.

“Позвоните в медотсек, скажите им, что у нас прибывает выживший, примерно через час”, - сказал Шеридан вахтенному офицеру. “Я хочу, чтобы этот парень был жив”. Он переключил каналы на телефоне. “Тактик, Бридж, Эд, есть идеи по поводу того, что, черт возьми, случилось с "Орлиным глазом”?"

“Никаких, сэр”, - ответил Феллс. “Но из первоначальных отчетов, которые я прочитал об инциденте с P-8, они сообщали об одном и том же: внезапная потеря контакта, никаких признаков неисправности. Возможно, что бы ни поразило ”Посейдон", оно поразило и "Орлиный глаз "."

“Попал в цель? Например, что? Ракета, выпущенная с подводной лодки?”

“Возможно, но если ракета не была какой-то волшебной серебряной пулей, самолет сообщил бы о многочисленных неисправностях, прежде чем потерять контакт - возгорание двигателя, электрики, гидравлики и так далее”, - сказал Феллс. “Что бы ни попало в Р-8, "Орлиный глаз" остановил их в мгновение ока, прежде чем удалось сообщить о каких-либо неисправностях”.

“Ирокез-Один, Ноль-Один - RTB”, - передал по радио Коффи.

Слава Богу, Шеридан дышал. Сначала "Посейдон" исчез, а теперь "Орлиный глаз" исчез, но, надеюсь, автоматически возвращается, Южно-Китайское море внезапно показалось ему очень опасным местом, и чем быстрее он вернет на палубу свое последнее воздушное средство, тем лучше. “Ты засек Джейхока на радаре, Эд?”

“Подтверждаю, сэр”, - доложил Феллс. “Он делает сто узлов, и его запасы топлива выглядят прилично”.

ШТАБ ФЛОТА ЮЖНОГО МОРЯ, ЧЖАНЬЦЗЯН, КИТАЙСКАЯ НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Адмирал Чэнь с "Чжэньюаня” говорит по телефону, сэр".

Адмирал Чжэнь поднял телефонную трубку. “Продолжайте, адмирал Чен”.

“Сэр, радар сообщает о другом самолете, возможно, патрульном вертолете, направляющемся на север от района поиска”, - сказал Чен. “Было замечено, что объект парил в течение нескольких минут в районе к северу от окна поиска”.

“Второй поисковый вертолет?”

“Американские катера повышенной выносливости доставляют на борт два винтокрылых поисковых самолета, сэр, один пилотируемый и один беспилотный”, - сказал Чен. “Беспилотный летательный аппарат был нейтрализован, но второй направляется на север на высокой скорости”.

"Направляется обратно на свой материнский корабль", - подумал Чжэнь. И если он парил, это означает, что он мог что—то найти - и если бы это что-то могло обвинить Китай в сбитии американского поискового самолета, его миссия провалилась бы.

“Сбейте этот второй патрульный вертолет с помощью &##250;sheng L&##233;it &##237;ng, адмирал Чен”, - сказал Чжэнь. “Я не хочу, чтобы этот вертолет возвращался к судну береговой охраны”.

“Будьте готовы, сэр”, - сказал Чен. Гнев Чжэня нарастал по мере того, как шли секунды. Наконец, Чен доложил: “Сэр, вертолет находится вне зоны досягаемости "Тихого грома”".

“Тогда прикажите одному из ваших кораблей досмотра сбить его”.

Еще одна сводящая с ума пауза; на этот раз Чжэнь предвосхитил ответ: “Сэр, у нас нет эсминцев или фрегатов на позиции”.

“Тогда запускай истребитель по тревоге, Чен”, - сказал адмирал Чжэнь. “Сбейте этот вертолет”.

“Повторите последнее, сэр?” Спросил Чен высоким, писклявым голосом, очевидно, совершенно не ожидая такого приказа.

“Это второй раз, когда вы подвергли сомнению приказ”, - сказал Чжэнь. “Я повторяю, сбейте этот проклятый вертолет! Я не хочу, чтобы этот вертолет возвращался на борт катера! Подтвердите мой приказ!”

“Но, сэр ... сэр, ни один из наших пилотов не имеет квалификации для ночной посадки на авианосец, сэр”, - сказал Чен.

“Что ты сказал, Чен?” Прогремел Чжэнь.

“Сэр, это был ознакомительный рейс для палубных операторов и экипажей двигательного отсека, а не для ночных полетов. Наши пилоты имеют право только на дневную посадку на авианосец!”

“Мне не нужны оправдания, Чен!” - крикнул Чжэнь. “Поднимите в воздух истребитель и своего лучшего пилота прямо сейчас.Мне все равно, придется ли ему восстанавливаться на наземной базе или ему придется сбежать, но я хочу, чтобы он поднялся в воздух сейчас ! ”

На БОРТУ АВИАНОСЦА ВМС НАРОДНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОЙ АРМИИ ЧЖЭНЬЮАНЬ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Принято, сэр”, - ответил адмирал Чен, но защищенное соединение уже было разорвано. Он сразу же выбрал телефонный канал для обслуживания полетов авиакомпании.

“Дежурный офицер по летным операциям лейтенант Ву, сэр”.

“Капитан Чжан, немедленно”.

“Шì де, си âншенг, ” ответил дежурный офицер. Несколько мгновений спустя: “Хай Цзюнь Шан Сяо Чжан, сэр”.

“Капитан Чжан, запускайте истребитель по тревоге”, - сказал Чэнь. “Переведите пилота на американский вертолет, летящий на север. Я хочу, чтобы его немедленно застрелили ”.

“Дуй-бу-ци , сиâншенг? ” Ответил Чжан, не веря своим ушам.

“Немедленно, капитан”, - сказал Чен совершенно бесцветным, почти мертвым голосом.

“Сэр ... Болин... ” - сказал Чжан. Он был одним из немногих младших офицеров на всем судне — во всем флоте — которым разрешалось называть адмирала по имени; они знали друг друга много лет. “Ты чертовски уверен, что хочешь это сделать?”

“У меня приказ непосредственно из штаба флота Южного моря, Пейян”, - тихо сказал Чэнь. “Непосредственно от адмирала Чжэня”.

“Но ты все еще капитан Чжэньюаньской боевой группы, Болин”, - сказал Чжан. “Вы рискнули, выполнив этот приказ, сбить американский патрульный самолет, если бы казалось, что он не разобьется. Я думаю, ты можешь избежать возмездия за это. Но сбивать невооруженный патрульный вертолет?”

“У меня есть приказ, Пейян”.

“Я повторяю еще раз, ты командующий всей этой боевой группой, Болин”, - сказал Чжан. “У вас есть абсолютная власть и ответственность отклонить любой приказ, который может подвергнуть опасности ваших людей или ваши суда. Уничтожение этого вертолета, безусловно, приведет к немедленной американской контратаке на эту боевую группу. Их авианосная боевая группа будет в пределах досягаемости удара всего через несколько часов!”

Чэнь колебался несколько мгновений, осматривая мостик и замечая, что дежурный офицер и несколько вахтенных поглядывают в его сторону, гадая, что сделает капитан. Наконец, Чен расправил плечи. “Запускайте истребитель "Тревога", капитан Чжан. Немедленно. Атакуйте и уничтожьте американский вертолет. Признаю.”

“Принято, сэр”, - ответил Чжан голосом еще более мертвым, чем у Чена. “Я сам совершу боевой вылет. Тогда, если нас расстреляют или посадят в тюрьму как убийц, мы сделаем это вместе ”. И соединение было прервано.

КАТЕР БЕРЕГОВОЙ ОХРАНЫ США "ИРОКЕЗ"

НЕСКОЛЬКО МИНУТ СПУСТЯ

“Это настоящее чудо, шкипер”, - радировала второй пилот на борту HH-60 "Джейхок", лейтенант Люси Кросс. “Выжившая - женщина.На ней был летный шлем, так что я предполагаю, что она была пилотом или вторым пилотом. Я не знаю, как она выбралась живой. Она без сознания, и у нее несколько сломанных костей, включая сильно раздробленную шею, но она дышит.”

“Как далеко они ушли, Эд?” - Спросил Дуг Шеридан по внутренней связи.

“Еще тридцать пять минут, сэр”, - ответил Эдвард Феллс, офицер-тактик.

“Доктора и санитары готовы на вертолетной палубе?”

“Медицинская бригада наготове, сэр”, - ответил вахтенный офицер после связи по рации.

“У жертвы остановка сердца”, - передал Кросс по радио. “Будь наготове, шкипер”.

Черт, подумал Шеридан, но на этот раз он не сказал этого вслух. “Делайте, что можете, ребята”, - передал он по радио. Давай, дорогая, подумал он, борись, борись! . . .

“Вернули ее, шкипер”, - сообщила по радио второй пилот пару минут спустя, в ее голосе слышалось явное облегчение. “Я думаю, что АСТ просто сказали, что она арестована, чтобы они могли положить руки ей на грудь”.

“Верните голову в игру, ребята”, - хрипло сказал Шеридан, но внутри он тоже вздохнул с облегчением, благодарный за то, что на его катере служат одни из лучших авиационных техников по выживанию береговой охраны. ASTS были рабочими лошадками авиации береговой охраны. Они тренировались так же усердно, как морские котики, знали о вертолетах столько же, сколько механики, столько же об экстренной медицине, сколько парамедики, и столько же о ...

“Мостик, тактическое скоростное пугало, шестьдесят миль к югу, малая высота, скорость шестьсот узлов, направляется прямо на нас!” Феллс радировал.

“Общие помещения, занять боевые посты”, - спокойно сказал Шеридан. Он был доволен тем, насколько расслабленно он себя чувствовал: простой разговор с командой об этой самой возможности мгновенно успокоил его. “Приготовьтесь на 76-м к отражению вражеских самолетов”. 76 была корабельной 76-миллиметровой сверхскоростной пушкой двойного назначения Otobreda, установленной на носу. Пушка могла поражать наземные и воздушные цели на расстоянии до восемнадцати миль. "Могавк" также нес на корме систему ближнего боя "Фаланга" - двадцатимиллиметровый пулемет с радарным наведением, который мог поражать воздушные цели на расстоянии до двух миль по всей задней части катера. “Связь, радио на всех аварийных частотах, скоростной самолет, немедленно измените курс, или по вам откроют огонь. Посоветуйте Джейхоку. Отношение к пугалу?”

“Пугало, несущее один-девять ноль, курс ноль-один-ноль, прямо на нас”.

“Рулевой, веди курс один-девять-ноль”, - приказал Шеридан. Он хотел соответствовать пеленгу самолета, чтобы представить атакующему как можно меньший профиль. “Диапазон от пугала до Джейхока?”

“Двадцать миль, сэр. Вертолет находится прямо между нами и пугалом.”

Он снял трубку радиотелефона. “Ирокез Ноль-Один", "Ирокез Один", измените курс на двадцать правых, чтобы держаться подальше от нашей линии огня.”

“Могавк Эйр Один”, вас понял", - ответил Коффи, его голос определенно был на пределе.

“Расстояние до пугала?”

“Пятьдесят миль”.

Вахтенный офицер вручил Шеридану белый кевларовый шлем и обтекаемый спасательный жилет с автоматическим надуванием. “Ирокез" находится на боевых постах, сэр”, - доложил он. “Системы вооружения укомплектованы и готовы. Мы идем курсом один-девять-ноль, скорость с флангов ”.

“Очень хорошо”.

“Мостик, тактический, пугало меняет курс!” Фелл объявил. “Он резко повернул направо! Он держит вертолет между собой и нами!”

“Какого черта он ... ?” И его глаза выпучились от страха, когда он понял, что делает самолет: “Черт возьми, он преследует вертолет !” Шеридан закричал. “Связь, отправьте на флот и в район, неопознанный скоростной самолет преследует спасательный вертолет, запрашивайте немедленную помощь! Тактический диапазон - от пугала до вертолета!”

“Восемь миль”.

Шеридан снял трубку радиотелефона. “Ирокез Ноль-Один", "Ирокез Один", у вас на хвосте неопознанный быстроходный объект примерно в восьми милях и он быстро приближается. Попробуйте предупредить его по радио — мы пытались, но, возможно, он нас не слышит. Убедитесь, что ваш транспондер включен.”

“Понял”.

“Расстояние между пугалом и вертолетом?”

“Пять миль”.

Шеридан могла слышать радиовызовы Кросса на аварийной частоте UHF GUARD, поэтому не было сомнений, что она вела передачу и могла слышать его инструкции. “Диапазон?”

“Две мили. Его воздушная скорость уменьшается. Возможно, он приближается к опознанию. Одна миля. Радар возвращается, сливаясь.”

“Есть какие-нибудь документы на этого парня вообще?” он спросил. “Он ... ?”

“Сигнал бедствия! День первой помощи! Сигнал бедствия! Вертолет береговой охраны США "Мохок Ноль-Один", в двухстах шестидесяти милях к северу от острова Линкольна, катастрофический взрыв двигателя, предположительно атака "воздух-воздух", мы снижаемся, мы снижаемся, Сигнал бедствия, Майд...

И это было последнее, что они услышали от Джейхока.

БОЕВОЙ ШТАБ ОБЪЕДИНЕННОГО КОМИТЕТА НАЧАЛЬНИКОВ ШТАБОВ, ПЕНТАГОН, ВАШИНГТОН, округ Колумбия.

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Мы потеряли два вертолета? ” прогремел председатель Объединенного комитета начальников штабов, генерал ВВС Тимоти Спеллингс. “Кто-нибудь прямо сейчас объяснит мне, как мы можем потерять два вертолета с одного судна в одном океане, и мы не находимся в состоянии войны?” Он обвел взглядом стол заседаний, пытаясь вернуть себе самообладание; затем он сказал: “Эд, каков статус наших надводных сил в Южно-Китайском море?”

“Сэр, я приказал катеру береговой охраны "Mohawk" покинуть район и на максимально возможной скорости направиться в Манилу — я не хотел, чтобы он в этом районе в одиночку противостоял китайскому авианосцу”, - ответил адмирал Эдвард Фаулер, начальник военно-морских операций. “Если в катастрофе кто-то выжил, нам придется отправить поисковиков с Филиппин. Авианосная ударная группа "Джордж Вашингтон" движется курсом к месту крушения "Посейдона" и находится на боевых постах, но они не смогут запустить самолеты в течение нескольких часов.”

“Если бы я был подозрительным парнем, я бы сказал, что тот, кто сбивает наш самолет, сделал это именно тогда, когда у нас не было бы авианосцев в этом районе, Эд”, - сказал Спеллингс. “Что сообщил резчик?”

“Могавк сообщил о быстро движущемся самолете, преследовавшем их вертолет, прежде чем он упал”, - сказал Фаулер. “Мы считаем, что истребитель прибыл с китайского авианосца Чжэньюань. ”

“Черт возьми”, - выдохнул Спеллингс. “Я проинформирую президента. Отправляйте последние данные о местоположении на мой планшет. У нас все еще есть ”Глобальный ястреб"?"

“Да, сэр”, - сказал Фаулер. “Он будет находиться на станции еще около восьми часов, и еще один находится наготове на военно-воздушной базе Андерсен. Патрульный самолет E-2C из Вашингтона также должен быть готов к смене к тому времени ”.

“Ни один самолет не приближается к нашим самолетам или на расстояние ста миль от наших кораблей без "Супер Хорнета” на хвосте", - сказал Спеллингс. “Я обеспокоен тем, что авианосные самолеты атаковали катер береговой охраны. Какие еще самолеты ПВО у нас есть на вооружении?”

“Никаких, сэр”, - сказал Фаулер.

“Ни одного? Где угодно?” Спрашивается о написании.

“Нелегко достать”, - сказал Фаулер. “Мы полагаемся на палубные самолеты для большей части нашего воздушного патрулирования истребителями из-за задействованных расстояний. Единственным исключением являются бомбардировщики, базирующиеся на Гуаме — они регулярно патрулируют весь Тихий и Индийский океаны. Они единственные, у кого есть ноги, чтобы дотянуться так далеко ”.

Варианты написания обратились к начальнику штаба ВВС генералу Джейсону Конауэю. “Но у этих бомбардировщиков нет оружия класса "воздух-воздух", не так ли?” он спросил.

“Нет, сэр”, - ответил Конауэй. “Но у них действительно очень длинные ноги, как сказал адмирал Фаулер, а также отличные радары и оптико-электронные датчики, довольно хорошие возможности сбора и передачи разведданных, и, конечно, если воздушный шар поднимется в воздух, они станут одной из лучших обычных платформ, на которых мы сможем впервые облизаться. Каждые шесть месяцев сменяется по крайней мере один бомбардировщик-невидимка.” Он сделал паузу на мгновение, затем добавил: “Несколько лет назад у ВВС действительно были бомбардировщики, оснащенные ракетами класса "воздух-воздух", но после Холокоста в Америке и экономического спада, я полагаю, что этот потенциал был утрачен.”

“Какие у тебя есть боевые качества, которые мы можем использовать сейчас, Джейсон?”

“Мы можем развернуть несколько F-15 Eagles с объединенной базы Перл–Харбор-Хикам на Гуаме и создать зону противовоздушной обороны до прибытия ”Шершней" из Вашингтона, сэр", - сказал Конауэй.

“Сколько времени это займет?”

“Несколько часов, чтобы доставить их на Гуам, сэр, а затем несколько часов, чтобы организовать патрульную будку”.

“Как насчет получения помощи с Филиппин?”

“На Филиппинах практически нет самолетов с превосходством в воздухе”, - сказал Конауэй. “Их деньги идут на легкие штурмовики для борьбы с повстанцами. Я думаю, у них все еще есть F-5, но это только дневные самолеты ПВП и, вероятно, они не летают слишком далеко от берега ”.

Точно так же —Спеллингсу в любом случае претила идея полагаться на иностранные военно-воздушные силы для прикрытия с воздуха своих собственных сил. Отправляй "Иглз“ в путь, Джейсон, и пусть они приведут с собой самолет с радаром системы АВАКС. Эд, мне понадобится рекомендуемый план связи между катером и филиппинцами, чтобы мы не начали стрелять друг в друга.” Конауэй и Фаулер взяли телефоны, чтобы дать инструкции. Спеллингс отдал еще несколько распоряжений, затем закрыл заседание и направился в Белый дом, чтобы встретиться с командой национальной безопасности.

Конауэй позвонил командующему тихоокеанскими военно-воздушными силами генералу Джорджу Худу на Гавайи. “Как поживаешь, Джордж?”

“Прекрасно, сэр, спасибо”.

“Вожди только что встретились здесь, в Резервуаре”, - сказал Конауэй. “Некоторое время назад в Южно-Китайском море потерпел крушение поисково-спасательный вертолет береговой охраны. Береговая охрана считает, что он был сбит истребителем с китайского авианосца Чжэньюань. ”

“О, черт”, - выдохнул Худ.

“CJCS хочет, чтобы F-15 и самолет системы АВАКС были отправлены на Гуам для организации патрулирования истребителями перед отправкой авианосца ВМС. Что у вас есть в наличии?”

“Будьте готовы, сэр”. Ожидание было недолгим: “У меня есть танкер поддержки, чтобы перетащить туда шесть Eagles, которые стартуют примерно через час. Для нас это довольно рутинное упражнение. Доступен один AWACS, и я могу направить туда еще пару через день или два ”.

“Заставьте их двигаться”.

“Да, сэр. Тридцать Шестое крыло обычно занимается подобными развертываниями, но если они будут выполнять регулярные патрули, я бы предпочел направить истребители в Первое экспедиционное бомбардировочное крыло, а не с обычными переходниками. Полковник Уорнер Катберт - командир там; он хорошо позаботится о них, и будет намного меньше шансов, что за действиями истребителей будут следить за пределами базы.”

“Одобрено”.

“Возможно, мы захотим обсудить регулярную переброску истребителей и самолетов системы АВАКС на Гуам, как это делает Катберт со своими бомбардировщиками”.

“Напишите план и немедленно пришлите его мне”, - сказал Конауэй. “В бюджете не было денег, чтобы постоянно размещать там больше самолетов, но теперь я думаю, что CJCS согласится на эту идею, учитывая то, что там произошло сегодня. Они могли бы даже вернуть нам несколько боевиков, которые были урезаны в последнем раунде бюджетных халтур, которые они проделали над нами ”.

“Да, сэр. После оповещения о "Посейдоне" полковник Катберт на Гуаме представил план загрузки нескольких своих бомбардировщиков оружием. В его оперативной группе постоянного присутствия бомбардировщиков два В-1, два В-52, один В-2 и четыре танкера. Он хочет загрузить один B-1 и один B-52 и привести экипажи в боевую готовность, а остальные самолеты оставить доступными для тренировок, но доступными для загрузки в любой момент ”.

“Это все бомбардировщики, которые у нас там есть?”

“Это треть всего флота, который выжил после американского Холокоста, сэр”, - сказал Худ. “У экипажей довольно плотный график ротации”.

“Что он хочет загрузить?”

“Это смесь крылатых ракет JASSM, гарпунов и мин”, - сказал Худ.

Конауэй подумал несколько мгновений; затем: “Я должен буду передать это министру обороны, и он, вероятно, передаст это в Белый дом”, - сказал он. “Если станет известно, что мы загружали бомбардировщики боевым оружием, мир подумает, что мы готовимся к войне с Китаем”.

“Если выяснится, что Китай действительно сбил тот вертолет и, возможно, "Посейдон" тоже, возможно, это то, что нам следует делать”.

“Я согласен”, - сказал Конауэй. “Но сейчас, когда в Тихом океане развернута всего лишь горстка бомбардировщиков и авианосцев, мы мало что сможем сделать, если война все-таки разразится. Нам потребовались бы месяцы, может быть, годы, чтобы подготовиться настолько, чтобы сразиться с Китаем, даже на море. Но скажи Катберту, что я собираюсь рекомендовать одобрение, и пусть его ребята подадутся вперед, готовые действовать. Если дерьмо все-таки попадет в поле зрения, я бы хотел, чтобы эти самолеты как можно скорее поднялись в воздух ”.

“Вас понял, сэр”.

“У этих бомбардировщиков нет возможностей "воздух-воздух", не так ли, Джордж?” Спросил Конауэй.

“Я не знаю наверняка, но я так не думаю, сэр”, - ответил Худ. “Я спрошу Катберта, когда поговорю с ним”.

Конауэй покачал головой. “Боже, Джордж, я думал, у нас там больше активов”, - сказал он. “Я полагаю, что из-за всей активности на Ближнем Востоке за последнее десятилетие мы немного опустили ситуацию в Тихоокеанском регионе и Азии”.

“Надеюсь, если ситуация с бюджетом улучшится, это будет исправлено до того, как здесь произойдет что-то серьезное, сэр”, - предложил Худ. “PACAF очень хорош в том, чтобы делать больше меньшими затратами, но Тихий океан - довольно большой водоем. Нам следует подумать о большем, чтобы усилить оборону вокруг Гуама и Гавайев: разместить там зенитные ракеты Patriot и, возможно, один или два корабля с противоракетами Aegis, и сделать то же самое для других баз в Тихом океане, которые нам понадобятся для рассредоточения наших сил, таких как Тиниан ”.

“Напиши все это и немедленно отправь Тихоокеанскому командованию и мне, Джордж”, - сказал Конауэй. “Определенно, сейчас самое время просить о подобных вещах”. Он помолчал еще мгновение; затем: “Знаешь, Джордж, министерство обороны не так давно передало мне предложение от компании из Невады, в котором говорится, что они отремонтируют, обучат, оснастят и даже будут эксплуатировать флот из более чем двадцати бомбардировщиков B-1 менее чем за два года”.

“Что?Это звучит возмутительно, сэр.”

“Я тоже так думал”, - признался Конауэй. “Я думаю, министр обороны просто хотел убрать это со своего стола — он передал это без рекомендации. Когда я прочитал обзор, я чуть не отправил его в кучу ”дерьма’.

“Почти, сэр?”

“Почти. Причина, по которой я этого не сделал, заключалась в парне, написавшем предложение: Патрике Макланахане.”

“Макланахан? Ты шутишь!”

“Он новый генеральный директор компании, которая годами создавала высокотехнологичные авиационные и космические игрушки для Пентагона”, - сказал Конауэй, его воспоминания о прочтении предложения улучшились. “По-видимому, он заполучил в свои руки пару планеров B-1 от AMARG, несколько новых двигателей и радары AESA. Один из них у него уже в полете, другой почти готов к полету, и он утверждает, что сможет сделать остальное менее чем за два года. Я полагаю, что ваш человек Катберт летал с Макланаханом и представил свой собственный отчет, и он был впечатлен. И вот что: Макланахан строит первые два самолета на средства своей компании - ВВС ему еще ничего не заплатили. Все, что мы делаем, это предоставляем ему оборудование ”.

“Все еще звучит слишком хорошо, чтобы быть правдой, сэр”.

“Возможно”, - сказал Конауэй. “Но вы могли бы использовать двадцать бомбардировщиков B-1 на вашем театре военных действий, не так ли?”

“Черт возьми, да, ” сказал Худ, “ особенно если у них есть система "воздух-воздух". Если мы не получим доступа к авиабазам на Филиппинах, в Брунее или Вьетнаме, истребители просто слишком коротконоги, чтобы эффективно действовать в Южно-Китайском море, и это будет включать F-35 - если мы когда-нибудь получим что—либо из них. PACAF полагается на авианосцы ВМС для выполнения большей части полетов ”воздух-воздух", за исключением Гавайев, Аляски и Кореи."

“И с сокращением бюджета все меньше и меньше авианосцев развертывается в Тихом и Индийском океанах”, - отметил Конауэй.

“Совершенно верно, сэр”, - сказал Худ. “Насколько я помню, Макланахан командовал тем жутким черным бомбардировочным крылом, в котором использовались высокотехнологичные B-1 и B-52, оснащенные AMRAAMs, и делал все остальное под солнцем - он даже устанавливал лазеры для противоракетной обороны на "БАФФ". Если кто-то и может это провернуть, то только он.”

“Мне придется стереть пыль с этого предложения, взглянуть на него и передать его в CJCS и посмотреть, что он скажет”, - сказал Конауэй. “После того дерьма, что случилось сегодня, они могли бы наскрести денег, чтобы восстановить некоторые из этих старых костей”.

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ БЕЛОГО ДОМА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Я искренне извиняюсь за то, что так долго не отвечал на ваш телефонный звонок, господин Президент”, - произнес голос переводчика с китайского, говорившего от имени президента Китайской Народной Республики Чжоу Цяна. “Я присутствовал на нескольких экстренных собраниях по поводу этого крайне прискорбного происшествия”.

“Это гораздо больше, чем "досадный инцидент", господин президент”, - сердито сказал Кеннет Феникс. С ним на телефонной конференции в Овальном кабинете присутствовали вице-президент Энн Пейдж, советник по национальной безопасности Уильям Гленбрук, председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Тимоти Спеллингс и государственный секретарь Герберт Кевич. Кевич бросил на президента встревоженный взгляд, безмолвно предупреждая его сохранять спокойствие. “В наших первоначальных отчетах с места происшествия говорится, что поисково-спасательный вертолет береговой охраны преследовал истребитель, запущенный с вашего авианосца, и был сбит без какой-либо попытки визуальной идентификации и без какого-либо предупреждения. Это открытый акт войны, господин президент, и я требую объяснений!”

“Пожалуйста, успокойтесь, сэр”, - сказал Чжоу. “Война - это совсем не то, чего кто-либо желает, совсем нет, и меньше всего Китай. У меня нет полного понимания ситуации, сэр. Отчеты все еще поступают, и те, которые я получил, противоречивы и неполны. Если вы, пожалуйста, наберетесь терпения, сэр, я лично введу вас в курс дела, когда буду знать факты ”.

“Я хочу объяснений сейчас, господин Президент!” Сказал Феникс. “Затягивание только делает очевидным, что вы хотите скрыть серьезный акт агрессии”.

“Я не думаю, что это справедливо по отношению к вам, мне или семьям пострадавших принимать какие-либо решения или действия без предварительного получения всех фактов, господин Президент”, - сказал Чжоу. Феникс пытался оценить правдивость Чжоу и его поведение по его собственному голосу на заднем плане, но не смог. “Я могу сказать вам только то, что я разобрал в своем уме, основываясь на довольно разрозненных сообщениях, которые мне дали: это похоже на ужасный и трагический несчастный случай”.

“Несчастный случай’? Вы направили истребитель вслед за одним из наших поисково-спасательных вертолетов и открыли огонь, даже не попытавшись идентифицировать его?”

“Это не те факты, как я их понимаю, господин президент”, - сказал Чжоу. “Показания, которые я получил от командира боевой группы, заключаются в том, что он приказал истребителю преследовать вертолет, который, по-видимому, поднимал обломки после крушения вашего патрульного самолета P-8. После неоднократных предупреждений как авианосца, так и пилота истребителя, враждебные намерения были подтверждены, и пилоту было разрешено стрелять.”

“Что это были за враждебные намерения?”

“Сообщения не совсем ясны”, - сказал Чжоу. “Вертолет отказался выполнять инструкции, и пилот истребителя сообщил, что он наблюдал стрельбу, доносившуюся из боковой двери вертолета. Постоянный приказ разрешает нашим самолетам немедленно открывать ответный огонь в случае нападения, что он и сделал, с трагическими результатами. Я искренне приношу извинения за этот ужасный несчастный случай, президент Феникс. Это катастрофа высочайшего порядка, и виноват в этом исключительно я ”.

“Я на это не куплюсь, господин президент”, - сказал Феникс. “Вертолет береговой охраны очень трудно перепутать, даже ночью, а наш катер береговой охраны прослушивал множество частот и не слышал подобных предупреждений”.

“Я не знаю о таких вещах, господин президент”, - сказал Чжоу. “Мои предварительные отчеты от командиров на месте происшествия. Будет проведено полное расследование, и вам будет выдан отчет, уверяю вас ”.

“Я ожидаю, что военно-морской флот Народно-освободительной армии будет держаться подальше от места крушения нашего патрульного самолета ”Посейдон", - сказал Феникс. “На борту этого самолета находились секретные материалы, которые Китай не имеет права возвращать”.

“Наши военно-морские силы, безусловно, имеют право возвращать все, что они найдут в водах, принадлежащих и контролируемых Китаем, и это включает Южное море, где разбился ваш самолет”, - сказал Чжоу. “Однако, в знак искренних извинений и крайнего унижения за случайное крушение вашего патрульного вертолета, я прикажу надводным кораблям Военно-морского флота Народно-освободительной армии держаться подальше от места крушения. Разумеется, мы оставляем за собой право следить за вашими кораблями в Южном море ”.

“До тех пор, пока ваши силы не будут мешать нашим, сэр”.

“Мы не будем вмешиваться ни в какие мирные суда или самолеты”, - сказал Чжоу. “Но мы признаем, что со всеми этими военными кораблями и самолетами, действующими в водах Южного моря, смешиваясь с гражданским и коммерческим движением, могут произойти несчастные случаи, и, как мы видели, они действительно происходят. Я призываю все стороны думать и действовать ответственно. Китай готов оказать помощь вашим силам спасения в любое время, господин Президент ”.

“Благодарю вас, но в этом нет необходимости, сэр”, - сказал Феникс. “Мы проведем наше собственное расследование, и тогда мы увидим, кто действовал ответственно ... а кто нет.Добрый день, господин Президент”. И Феникс провел большим пальцем линию поперек своего горла, и связь прервалась.

“Ублюдок”, - сказал Феникс. “Тим, вертолеты береговой охраны вооружены?”

“MH-60T Jayhawk, которые обычно используются на катерах средней и высокой выносливости, оснащены пулеметами для предупредительных выстрелов по подозреваемым контрабандистам и снайперскими винтовками для выведения из строя двигателей убегающих судов”, - ответил генерал Спеллингс. “Я не знаю, был ли упавший "Джейхок" Т-образной моделью, но держу пари, что это была она”.

“Возможно ли, что наши парни стреляли во что-то, а истребитель подумал, что по нему стреляют, и открыл ответный огонь?” Спросил Феникс.

“Вы же не верите ничему из того дерьма, которое нес Чжоу, не так ли, сэр?” Спросила Энн Пейдж. “Этот вертолет был преднамеренно сбит, и, вероятно, патрульный самолет "Посейдон" тоже. Без вопросов.”

“Зачем китайцам сбивать поисково-спасательный вертолет береговой охраны, мисс вице-президент?” Спросил госсекретарь Кевич. “В этом нет никакого смысла”.

“Я не знаю, Герберт”, - сказала Энн. “Может быть, они думали, что наши ребята нашли какую-то изобличающую улику. Может быть, они просто хотели совершить поступок, который можно было бы правдоподобно отрицать, и они нашли его. Может быть, они просто хотели придать весомости всему происходящему. Вы слышали его: Чжоу считает, что Южно-Китайское море принадлежит Китаю. Если он ‘случайно’ сбивает самолет в ‘своем’ океане, он может думать, что его действия полностью оправданы ”.

“Мне нужно выяснить”, - сказал президент. “Если экипаж этого вертолета стрелял по чему-то в воде — пиратам, кораблю, пытающемуся захватить тело, секретные материалы, что угодно, — то истребитель мог неверно истолковать это как нападение и открыть огонь”.

Энн Пейдж покачала головой, ни на секунду не веря в это, но промолчала. “Я выясню наверняка, сэр, ” сказал Спеллингс, - и я выясню, каковы процедуры для экипажей вертолетов, если они действительно столкнулись с чем-то подобным тому, что вы описываете”.

“Чжоу не сможет долго оказывать давление, когда авианосная ударная группа "Джордж Вашингтон" обрушится в "его" океан", - сказал вице-президент Пейдж. “Но как только "Джордж Вашингтон" войдет в Южно-Китайское море, вернем ли мы себе стратегическое и тактическое преимущество снова?" Очевидно, что мы были удивлены и превосходили нас в вооружении в этом столкновении, и это дорого нам стоило. Даст ли авианосная ударная группа нам военное преимущество снова?”

Гленбрук выглядел крайне неуютно. “Мэм, вы знаете ситуацию так же хорошо, как и я”, - сказал он наконец. “Китай уже почти десять лет быстро наращивает свои наземные, подземные и воздушные вооруженные силы в Южно-Китайском и Восточно-Китайском морях и даже в Индийском океане, укрепляя свои торговые пути военной техникой, в то время как Соединенные Штаты либо перенаправляют те же средства на Ближний Восток, либо вообще сокращают эти силы. Они также строили десятки баз для баллистических ракет и крылатых ракет даже в Африке. Раньше мы верили, что военно-морские и воздушные силы Китая были большими, но качественно уступали. Больше нет. Их качество возросло, а численность осталась стабильной — численно намного лучше нашей ”.

Президент обратился к общему написанию, молча спрашивая его мнение, и четырехзвездочный генерал кивнул, соглашаясь с советником по национальной безопасности. “Чжоу говорит, что Китай ”владеет" и "контролирует" Южно-Китайское море, и он, возможно, прав, сэр", - сказал Спеллингс. “Отвечая на ваш вопрос, мисс вице-президент: было бы очень трудно, если не невозможно, удерживать ударную группу авианосцев в Южно-Китайском море, в пределах досягаемости китайских бомбардировщиков наземного базирования, баллистических противокорабельных ракет и крылатых ракет. Мы, безусловно, могли бы подвергнуть риску ряд стационарных китайских целей с помощью наших собственных крылатых ракет подводного и надводного базирования. Но удержание ударной группы в Южно-Китайском море оставляет без прикрытия остальную часть Тихого и Индийского океанов. Мы от многого отказываемся и не получаем никакой выгоды. Не говоря уже об огромном росте напряженности в мире из-за того, что два флота наблюдают друг за другом в относительно непосредственной близости.”

“Итак, давайте отправим еще одну авианосную ударную группу, чтобы прикрыть остальных”, - сказала Энн. “Давайте разместим авианосную ударную группу в Южно-Китайском море, прямо перед лицом Чжоу, и отправим две другие группы патрулировать остальную часть этой части света”.

“Я не хочу этого делать, Энн”, - сказал президент Феникс. “Я зол из-за того, что там произошло, и нет никаких сомнений в том, что Китай хочет усилить контроль в Южно-Китайском море. Я не уверен, что Чжоу приказал сбить наш самолет, но когда мы теряем самолеты, а затем он говорит, что Китай "владеет" Южно-Китайским морем, я нервничаю.

“Но я знаю, какой эффект оказывает размещение одной из этих авианосных ударных групп в регионе”, - продолжил президент. “Огневая мощь, которую он представляет, огромна. Это прямой вызов любой нации. Многие пальцы начинают тянуться гораздо ближе к красным кнопкам, когда знаешь, что прямо над горизонтом десятки бомбардировщиков и сотни крылатых ракет.”

Он на мгновение задумался, затем сказал: “Люди, мне нужно больше возможностей. Как бы мне этого ни хотелось, я не хочу бросаться Чжоу в лицо и оспаривать его утверждение о том, что Китай ‘владеет’ и ‘контролирует’ Южно-Китайское море — ситуация и так достаточно напряженная. Я хочу, чтобы авианосные ударные группы продолжали патрулировать. "Джордж Вашингтон" может зайти в Южно-Китайское море и оказать помощь в спасении, но затем они возвращаются к патрулированию и выполняют обычную ротацию. То же самое с Рейганом — когда GW уходит, Рейган может въехать, но, если не случится что-то еще, он возобновит патрулирование или вернется в Сан-Диего для завершения квалификации своего флота.” Он снова обратился к написанию. “А как насчет авиации, генерал? Что у нас есть такого, что может поддерживать присутствие наряду с нашими носителями? А как насчет бомбардировщиков дальнего действия?”

“Как вы знаете, сэр, наши силы тяжелых бомбардировщиков дальнего действия были почти уничтожены во время американского Холокоста и последовавших за ним контратак над Россией”, - сказал Спеллингс. “В результате у нас осталась лишь горстка выживших, которых разместили на базах, которые не пострадали от русских. С годами мы перестали делать упор на пилотируемые бомбардировщики, дышащие воздухом, и начали разрабатывать следующее поколение беспилотных бомбардировщиков и средств нападения космического базирования, но когда разразился суперкризис, все финансирование новых, непроверенных программ прекратилось.”Кеннет Феникс отвел глаза, его рот сжался в жесткую линию — он знал, что именно он несет наибольшую ответственность за уничтожение всех дорогостоящих, неопробованных оборонных программ с момента вступления в должность.

“В настоящее время большинство уцелевших бомбардировщиков переведены на военно-воздушную базу Андерсен на Гуаме, аэродром военно-морской базы Диего-Гарсия в Индийском океане и другие страны Тихого океана, которые разрешают вооруженным штурмовикам использовать свои объекты, такие как Австралия”, - продолжил Спеллингс. “Но это очень слабые силы: обычно задействовано всего пять или шесть бомбардировщиков, остальные готовятся к развертыванию или только возвращаются с развертывания”.

“Боже мой”, - выдохнула Энн. “Раньше у нас были сотни бомбардировщиков; во время Второй мировой войны у нас были тысячи. Теперь у нас осталось меньше пары дюжин?”

“У нас все еще есть несколько тактических истребителей-бомбардировщиков, которые можно использовать для дальнего патрулирования, но если мы не заручимся согласием дружественных стран, которые граничат с Южно-Китайским морем, наши доступные наземные базы находятся слишком далеко”, - сказал Спеллингс.

“И те страны, которые граничат с Китаем или напрямую взаимодействуют с Ним, вряд ли позволят американской ударной авиации получить доступ к своим базам, опасаясь потери торговых и дружественных дипломатических отношений с Китаем”, - напомнил всем госсекретарь Кевич. “Их отношения с Китаем по меньшей мере так же важны, а в некоторых случаях более важны, чем их отношения с нами”.

“Что потребуется, чтобы использовать истребители типа "Иглз" и "Шершней" над Южно-Китайским морем, генерал?” - спросил президент.

“Даже при обширной поддержке воздушных заправщиков, такой самолет, как F-15E Strike Eagle, должен был бы быть оснащен двумя, а возможно, и тремя внешними топливными баками, что снижает его боевую нагрузку”, - продолжил Спеллингс. “Такой самолет, как меньший по размеру и легкий одномоторный F-16 Fighting Falcon, столкнулся бы с еще большими ограничениями. Это было бы монументальной задачей даже для более современных самолетов, таких как F / A-18 Super Hornet или F-35 Lightning Joint Strike Fighter ”.

“Но эти команды делали все это раньше, генерал, не так ли?” - Спросил Кевич. “А как насчет Ирака и Афганистана? Они и там совершали длительные вылеты.”

“Без сомнения, им приходилось много летать, сэр, ” ответил Спеллингс, “ но расстояния на Ближнем Востоке и в Юго-Западной Азии были далеко не такими большими, как те, о которых мы говорим в Тихом океане. От Гуама до середины Южно-Китайского моря полторы тысячи миль в одну сторону - это трехчасовой круиз только для того, чтобы добраться до района патрулирования, при условии, что Филиппины дадут нам разрешение на пролет. Авианосным самолетам ВМС и корпуса морской пехоты, применявшимся против целей в Ираке во время ”Бури в пустыне" и над Афганистаном в ходе операции "Несокрушимая свобода", требовалось лететь всего около часа или около того, чтобы добраться до района цели, и это было немало для парней, которым часто приходилось заправляться, вступать в бой, снова заправляться, а затем приземляться на палубу авианосца." Спеллингс на мгновение заколебался, глядя на остальных, затем обратился к президенту: “Возможно, есть другой вариант для рассмотрения, сэр ”.

“Что это, генерал?”

“Я получил предложение от высокотехнологичной фирмы в Неваде отремонтировать двадцать два бомбардировщика B-1B Lancer, которые находились на летном складе в Нью-Мексико, и оснастить их современной готовой авионикой и вооружением”, - ответил Спеллингс. “Компания хотела бы ...”

“Простите, генерал: "высокотехнологичная фирма в Неваде”?" Энн Пейдж прервала, ее лицо просветлело. “Вы имеете в виду Патрика Макланахана?”

Спеллингс удивленно заморгал. “Почему ... Да, мэм, генерал в отставке Макланахан”, - сказал он. “Как ты... ?”

“Я слышала, что он возглавил Sky Masters, когда Джон Мастерс был убит местными террористами в прошлом году”, - сказала Энн с широкой улыбкой на лице. “Боже, этот парень времени даром не теряет. Только что он отставной парень, играющий в ВВС с Гражданским воздушным патрулем, а в следующую минуту он хочет строить бомбардировщики B-1 ”.

“Двадцать два бомбардировщика В-1, генерал?” - Скептически спросил советник по национальной безопасности Гленбрук. “У нас нет денег на что-то подобное. Кроме того, потребовалась бы вечность, чтобы построить столько.”

“Он не создает их, сэр: он заново создает те, которые были сняты с производства и находятся на летном хранении, и он использует существующие готовые компоненты, которые уже испытаны”, - пояснил Спеллингс. “Он отремонтировал один и недавно провел успешную демонстрацию, и все это за никель своей компании. Кроме того, в его письменном предложении утверждается, что он может доставить флот менее чем за два года, и он говорит, что может отремонтировать их все примерно по цене менее чем десяти F-35 ”Лайтнинг".

“Это звучит интересно и немного фантастично”, - сказал президент. “Меньше двух лет?”

“Если вы не возражаете, господин Президент, я бы хотел ознакомиться с этим”, - сказал вице-президент Пейдж. “Я хотел бы снова увидеть Патрика, и мне не терпится узнать, что у него на уме”.

“Вы нужны мне здесь, мисс вице-президент”.

“Я могу попросить его приехать и устроить мне свое шоу с собаками и пони”, - сказала Энн. “Я не могу дождаться, чтобы увидеть, что корпоративная жизнь сделала с ним”.

Феникс покачал головой и раздраженно улыбнулся, но затем кивнул в знак согласия. “Пригласи его в резиденцию, когда он вернется”, - сказал он. “Я бы тоже хотел его увидеть - и я хотел бы узнать, в какую пакость он вляпается дальше”.

ОФИС ПРЕЗИДЕНТА, ЧЖУННАНЬХАЙ, ПЕКИН, КИТАЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Как он смеет читать мне нотации, как ребенку! ” - Закричал президент Чжоу, бросая трубку обратно на рычаг и вскакивая на ноги. “Я не потерплю, чтобы со мной разговаривал такой жалкий хныкающий белый круглоглазый пес, как Феникс!” Он похлопал себя по карманам куртки и брюк в поисках сигарет, но ничего не нашел. “Принеси сюда сигареты!” - крикнул он своему помощнику в приемной. Он обратился к начальнику генерального штаба Народно-освободительной армии, генерал-полковнику Зу Каю. “Итак, что там произошло, генерал?” - сердито спросил он. “Я уполномочил вас, если возможно, извлечь части обломков, а теперь американцы обвиняют нас в сбитии двух вертолетов!” Он снова повернулся к своему внешнему офису. “Где, черт возьми, этот помощник? Принеси сигареты, черт возьми!”

“Меня не волнуют обвинения американцев, товарищ президент, и вас это тоже не должно волновать”, - пренебрежительно сказал Зу. Вместе с ним в кабинете президента находились вице-президент Гао Сюйдун и министр иностранных дел Тан Цзи. “Они собираются обвинить нас во всем, что есть под солнцем”.

“Я спросил вас, генерал: что там произошло?” Чжоу спросил.

“Я сделал то, что мне было приказано: я подобрал обломки сбитого самолета”, - ответил Зу. “То, что еще произошло, не имеет значения”.

“Никаких последствий, да? Это ваше профессиональное политическое мнение? Где эти сигареты!” Чжоу, казалось, был на грани срыва. “Были ли вертолеты сбиты китайскими войсками, генерал?”

Зу на мгновение задумался, отвечать ему или нет. Министр иностранных дел Тан посмотрел на него в некотором замешательстве; вице-президент Гао, казалось, был заинтригован этим противостоянием и нерешительностью Цзу и, казалось, даже хотел улыбнуться ему. Наконец, Зу пожал плечами. “Один из моих молодых адмиралов проявил некоторую инициативу”, - сказал он. “Он заметил, что американцы послали две винтокрылые машины, одну с пилотируемым кораблем, а другую беспилотную, для извлечения фрагментов обломков вооруженного патрульного самолета P-8 Poseidon. Если они найдут что-либо, и если это укажет на то, что Китай был причастен к сбитому самолету, это может быть плохо для Китая, поэтому адмирал приказал ... ”

“Подождите минутку, генерал”, - прервал Чжоу, его глаза постепенно расширялись от недоверия. “Вы хотите сказать ... что Китай был причастен к крушению того американского патрульного самолета?”

Цзу молчал до тех пор, пока ему не показалось, что Чжоу собирается вскочить и задушить его на месте. “Товарищ Президент, вы говорите о Южном море как о суверенной части Китая”, - сказал Цзу. “Вы говорите о желании бросить вызов всем враждебным иностранным вооруженным силам в регионе. Если это правда, сэр, Китаю нужно действовать. Китай должен... ”

Как ты смеешь?” Чжоу взорвался недоверчивым гневом. “Вы намеренно сбили три американских самолета? Ты будешь расстрелян за это, Зу! Ты будешь казнен как неподчиняющийся безумному берсеркеру!” Он плюхнулся обратно на свой стул, уставившись на свой стол, положив руки на столешницу, как будто собираясь с силами. “Мы должны сообщить об этом в Центральную военную комиссию и Политбюро”, - сказал он тихим голосом. “Я должен признаться в этом американцам. Мы все будем в тюрьме или казнены за то, что вы сделали ”.

“Мы не должны делать ничего подобного, товарищ президент”, - сказал Зу. “Никто за пределами этой комнаты не должен знать”.

“Американцы узнают”, - сказал Чжоу, теперь его голос был почти шепотом. “Они потребуют, чтобы нас передали им для суда — если мы не находимся с ними в состоянии войны! Они уничтожат все, что мы построили — наш флот, наши военно-воздушные силы - все будет уничтожено. Китай станет изгоем для всей планеты. Мы будем отброшены назад в изоляцию, худшую, чем Великая культурная революция пролетариата ”.

“Вы должны взять себя в руки, товарищ президент”, - сказал Зу. “Ты неважно выглядишь. Возможно, вам нужна медицинская помощь.” Затем он подошел к двери кабинета и открыл ее. Заместитель начальника штаба, генерал-майор Сунь Цзи, был прямо снаружи ... с двумя вооруженными солдатами рядом с ним. “Генерал, как мы и договаривались, вызовите команду медицинской поддержки и очистите здание”.

“Да, сэр”, - сказал Сан и кивнул другим, стоявшим позади него.

“Что все это значит, Цзу?” - воскликнул Чжоу. “Что вы имели в виду, говоря "очистить здание’?”

“Товарищ Президент, сейчас не время для слабого руководства”, - сказал генерал Зу. “Китай находится на пороге величия, но вы, похоже, не понимаете этого и совершенно не желаете вести эту страну вперед. Даже когда Соединенные Штаты настолько слабы, вы отказываетесь противостоять им. В прошлом Китай атаковал одну из своих колоний ядерным оружием, и ничего не было сделано — никакого возмездия. Уничтожение нескольких вертолетов не будет встречено ничем, кроме бахвальства. Но ситуация, в которой мы оказались, требует осторожного и сильного руководства, а вы не подходите для этой работы. Поэтому я разработал план, согласно которому командование возьмет на себя кто-то другой ”.

“Кто-то еще? У тебя нет сил сделать это!” - воскликнул Чжоу, медленно поднимаясь на ноги, как будто его мышцы истощались с каждой минутой. “Только Центральный комитет может это сделать!”

“Центральный комитет снова возьмет на себя руководство, как только закончится военная кризисная ситуация и ситуация в области безопасности”, - сказал Зу. “До тех пор будет подобрана замена”.

“Это возмутительно!” - воскликнул Чжоу. “Это бандитский военный переворот! Вам это никогда не сойдет с рук! Ты будешь повешен даже за то, что произнес эти слова!”

“Это не будет твоей заботой, товарищ”, - спокойно сказал Зу. “Вас тайно доставят в охраняемое медицинское учреждение для наблюдения. Я уведомлю Центральную военную комиссию и Политбюро, что вы заболели”.

“Ты не сделаешь этого, Цзу!” - закричал Чжоу. “Это незаконно! У тебя нет полномочий! Ты дал клятву... !”

“Моей клятвой было защищать людей и страну от всех врагов”, - сказал Зу. “Вы, сэр, наш злейший враг. Ты разглагольствуешь о нашей защите, а потом ничего не делаешь. Я верен своей клятве.

“Вы будете доставлены в медицинское учреждение, где будете содержаться некоторое время, пока я не решу, что вы будете действовать против всех иностранных военных держав в Южном море”, - продолжил Зу, его голос был полностью под контролем, почти приглушенным. “Если ты не убедишь меня, что будешь действовать решительно, ты уйдешь на пенсию по медицинским показаниям после изнурительного инсульта, который лишит тебя большей части твоих способностей ... или ты перенесешь обширный сердечный приступ и мирно умрешь во сне”. Генерал Сан снова появился в дверях и кивнул Зу. “Генерал, возьмите на себя ответственность за президента”.

Чжоу перевел изумленный взгляд на вице-президента Гао. “Гао! Что, черт возьми, ты делаешь, просто стоя там? Сделай что-нибудь! Вызовите охрану!”

Гао посмотрел на Цзу, который оставался молчаливым и бесстрастным, затем на Чжоу. Вице-президент Гао был, вероятно, самым прозападным китайским политиком, который когда-либо занимал высокий пост в Чжунхайнане - он получил образование в Соединенных Штатах в области бизнеса и государственного управления, и он никогда не служил в армии. Цзу сильно не доверял Гао, но он был первым вице-президентом и пользовался популярностью за рубежом, поэтому он думал о нем как о человеке, которого можно использовать. Было невозможно предугадать, что Гао сделает в любой момент — было хорошо известно, что он оппортунист, но в каком направлении он побежит, всегда было невозможно предугадать.

“Но, господин президент, ” наконец сказал Гао, “ вы действительно выглядите немного нездоровым. Возможно, требуется тщательное наблюдение в компетентном медицинском учреждении ”.

“Ах ты, вероломный ублюдок!” Чжоу взорвался.

“Возьмите на себя ответственность за президента, генерал”, - повторил Зу. Солдаты быстро шагнули вперед и схватили Чжоу за руки. Гао мог видеть, что в приемной был медицинский персонал вместе с каталкой; солдат в форме готовил подкожную инъекцию. Секретарши из приемной и охраны, которая всегда присутствовала в приемной и коридорах, нигде не было видно.

Дверь закрылась после того, как Сун вывел президента. “Итак, товарищ вице-президент”, - сказал Зу, поворачиваясь к остальным в комнате. “Говори”.

Гао кивнул, и улыбка, на которую раньше был только намек, стала шире. “Я думаю, было бы лучше, если бы я связался с Политбюро и Центральной военной комиссией по поводу болезни президента, генерал”, - сказал он. “Вы должны мобилизовать необходимые вооруженные силы, чтобы повысить боеготовность и поддерживать порядок в это неопределенное время, и быть готовыми к развертыванию сил по мере необходимости для поддержания мира и безопасности нации. Американцы, отправляющие войска в Южно-Китайское море и обвиняющие Китай в потере своих самолетов, вызывают рост напряженности во всем регионе, и мы должны быть готовы к любым неожиданностям ”.

“Действительно, несколько отличных предложений ... Исполняющий обязанности президента Гао”, - сказал Цзу. Он повернулся к министру иностранных дел Тану. “Товарищ министр?”

“Я никогда не думал, что доживу до этого дня, генерал Цзу”, - выдохнул Тан. “Военный переворот, совершенный китайским генералом, прямо в кабинете президента, на моих глазах!”

“Вы ожидали, что я буду катать танки по улицам, министр?” - Спросил Зу. “Штурмовать Политбюро? Захватить эфир и объявить о военном перевороте? Это Китай, сэр, а не какая-нибудь банановая диктатура третьего мира. Решите, на чьей вы стороне, министр.”

“Смерть или присоединение к вашему перевороту, генерал?” Зу ничего не сказал, но посмотрел прямо на Тана, ожидая. Тан сделал глубокий вдох, как будто он перестал дышать давным-давно. “Я дал клятву защищать людей, нацию и партию ... ” - сказал он наконец, затем добавил: “ ... не имеет значения, кто президент или кто на самом деле может управлять правительством”.

“Не совсем громкое одобрение, Тан, но я и не ожидал ничего большего”, - пренебрежительно сказал Зу. “Но имейте в виду: расскажите об этом кому угодно, и ваш срок полномочий закончится еще быстрее, чем у Чжоу. Вы уволены”. Тан выглядел чрезвычайно довольным, покидая этот офис.

“Вы доверяете ему, генерал?” Спросил Гао.

“Ни в малейшей степени — но я доверяю тебе еще меньше”, - едко сказал Зу.

“Я хочу быть на стороне победителя, вот и все, - сказал Гао, - и я верю, что военные - это сторона победителей. И я согласен, что Китаю пора сделать шаг вперед и занять свое место в качестве истинного лидера мира. Старики в нашем правительстве, такие как Чжоу, были бы довольны ожиданием еще тысячу лет, пока бюрократы и промышленники высасывают страну досуха. Только военные могут направить Китай по правильному пути ”.

“Ты говоришь все правильные слова, Гао, ” сказал Цзу, “ но твои слова для меня ничего не значат — твою судьбу решат твои действия. Веди себя как подобает и делай, как я говорю, и у тебя будет спокойное и без происшествий время в качестве исполняющего обязанности президента. Предай меня, и тебя постигнет гораздо худшая участь, чем Чжоу. Теперь возвращайтесь в свой кабинет, как можно быстрее подготовьте заявление для Политбюро и Центральной военной комиссии, проследите, чтобы я получил его немедленно, а затем подготовьтесь к его передаче. Вы уволены”.

Генерал Сунь Цзи вернулся как раз в тот момент, когда Гао собирался уходить. “Чжоу находится на пути к объекту”, - сообщил он. “Он устроил настоящую драку за старика, прежде чем ему ввели успокоительное”.

“Последние усилия усталого старика”, - сказал Зу. Он посмотрел на свои часы. “Назначьте встречу с генеральным штабом на два часа, начиная с этого момента”.

“Да, сэр”, - сказал Сан. “Я не думаю, что у нас будут с ними какие-либо проблемы. Никто не был особенно предан Чжоу.”

“Я не беспокоюсь о генеральном штабе или Центральной военной комиссии, Джи — я беспокоюсь о том, что Политбюро подстегивает народ”, - признался Цзу. “Вот почему Гао должен играть роль исполняющего обязанности президента достаточно долго, чтобы мы закрепили наше поглощение. Нам нужно будет подготовить армию, независимые и местные пехотные дивизии, пограничников и резервы к реагированию на случай, если Политбюро попытается поднять тревогу. И на случай, если у нас возникнут какие-либо проблемы из-за рубежа, когда мы предъявим свои претензии на Наньша и Сиша Дао, нам понадобится мобилизационный план для быстрого развертывания военно-морского флота и морской пехоты на обоих архипелагах ”.

“Я уверен, что адмирал Чжэнь подготовил такой план, сэр”, - сказал Сун. “И я думаю, он будет очень рад увидеть, как это будет реализовано”.

АЭРОПОРТ СТЭД, РИНО, НЕВАДА

Неделю СПУСТЯ

“Мне очень приятно видеть тебя здесь, Брэд, настоящее удовольствие”, - прогремел Томас Хоффман. Высокий, неповоротливый владелец Warbirds Forever Inc. нес спортивную сумку для Брэдли, когда они пробирались через огромный ангар, заполненный самолетами всех видов, аккуратно припаркованными, чтобы максимально увеличить площадь помещения, не создавая опасности. Это было сразу после захода солнца, и Патрик только что высадил Брэдли на турбине P210 Centurion. “Извините, что вы пришли так поздно — я хотел показать вам окрестности и начать кое-какую бумажную работу”.

“Я не хотел так опаздывать, сэр”, - сказал Брэдли. “Ребята из Sky Masters устроили для меня небольшую прощальную вечеринку после закрытия, и я провел целый день в Sky Masters перед вечеринкой-сюрпризом, так что это был действительно долгий день. Надеюсь, ты не возражаешь.”

“Вовсе нет, вовсе нет”, - любезно сказал Хоффман. “Тебе нужно сделать небольшую домашнюю работу перед началом рабочего дня, а завтра у тебя будет напряженный день. Завтра у нас должно быть немного времени, чтобы показать тебе окрестности, но я думаю, ты будешь очень занят.”

“Спасибо, сэр”, - сказал Брэд. Он оглядел ангар в явном изумлении. Пол был невероятно чистым — он даже выглядел настолько отполированным, что от него отражался верхний свет, — и выкрашен светло-серой маслостойкой краской. Там было около дюжины больших ящиков для инструментов на колесиках, украшенных всевозможными наклейками, нашивками и фотографиями, но все это было сделано со вкусом и профессионально. Он подумал, что это, должно быть, самая чистая и хорошо организованная мастерская, которую он когда-либо видел.

Но по-настоящему удивительным зрелищем были самолеты: некоторые находились на различных стадиях ремонта; другие выглядели совершенно новыми. Там было все, от больших бизнесджетов до одномоторных двухместных легких спортивных самолетов ... и боевых птиц. Брэд не был настоящим фанатом warbird, но он узнал несколько из фильмов о Второй мировой войне, Корейской войне и войне во Вьетнаме, и большинство выглядело так, как будто они только что сошли с конвейера. “Чувак, я даже не узнаю некоторые из этих самолетов”, - сказал он.

“Вы станете очень хорошо знакомы со всеми из них и, вероятно, получите рейтинг типов в нескольких наиболее популярных warbirds”, - сказал Хоффман. Он кивнул на один из самолетов демонстрационного качества. “Это один из наших любимых: Aero L-39 Albatros. Этот был из Румынии. За небольшую долю от стоимости любого другого одномоторного реактивного самолета ребята могут выбрать один, разобрать его и отправить сюда из Восточной Европы. Мы проверяем их, восстанавливаем, красим, обучаем владельца, и у них получается действительно отличный реактивный самолет, которым легко управлять и который относительно недорог в обслуживании. Многие парни участвуют в них на воздушных гонках в Рено.” Он кивнул направо. “Здесь есть магазин авионики, мой офис, комната публикаций и комната отдыха сотрудников. Дальше по этому коридору находятся офисы компании. Зона приема клиентов, экспериментальный склад и бухгалтерия находятся на другой стороне ангара.”

Они пробрались через переполненный ангар, по тускло освещенному коридору и мимо нескольких комнат, пока не подошли к двери почти посередине. “Я не хотел ставить тебя ни в один конец коридора, Брэд, из-за запаха из главного ангара на одном конце и запаха из цеха покраски и укладки композитных материалов на другом”, - сказал Хоффман. “Я не думаю, что вы заметите запахи с обеих сторон, но если заметите, дайте мне знать, и мы придумаем что-нибудь еще. Ты даже можешь пожить у меня, пока мы не найдем квартиру получше. У меня есть свободная спальня, когда внуки ею не пользуются. Он кивнул в сторону коридора. “Раздевалка для сотрудников и ванная комната через три двери — надеюсь, вы захватили полотенца, потому что я забыла их взять”. Он открыл дверь. “Вот, пожалуйста”.

Комната была большой, но полезная площадь была очень маленькой, потому что помещение было завалено коробками, шинами, стеллажами, большим верстаком и деталями самолетов, сложенными до потолка. Вдоль одной стены стояла односпальная кровать на пружинно-проволочном основании с рулоном толстого поролона, постельным бельем и подушкой поверх нее; рядом с ней стоял комод с двумя выдвижными ящиками. Комната освещалась единственной голой лампочкой, прикрепленной к древнему на вид потолочному вентилятору. По другую сторону кровати стоял простой складной стол с настольной лампой и блоком питания.

“Я знаю, что это не "Ритц", Брэд, но пока мы не придумаем что-нибудь еще, это лучшее, что я могу сделать”, - сказал Хоффман. “По крайней мере, вы не можете сбить цену”.

“Я уверен, что все будет хорошо, сэр”, - сказал Брэд, стараясь звучать бодро.

“Я не думаю, что вас здесь будут беспокоить какие-либо запахи от шин и тому подобного, - сказал Хоффман, - но если это так, дайте мне знать. Это все еще складское помещение, так что другие сотрудники будут иметь доступ к нему с семи утра до пяти вечера или около того, так что планируйте к тому времени быть на ногах. Они не будут копаться в твоих вещах, но на всякий случай, если до кого-то не дойдет, что я раздавлю их, как жука, если они хотя бы посмотрят на твои вещи, я бы спрятал твой ноутбук в твоем шкафчике. ”

“Да, сэр”.

“Офис-менеджер Розетта приносит пончики и готовит кофе для сотрудников в семь утра в комнате отдыха для сотрудников, но пончики исчезают довольно быстро, так что будьте осторожны”, - сказал Хоффман. Он кивнул на стол. “Там есть клочок бумаги с кодом доступа к беспроводному маршрутизатору для вашего ноутбука, а также временное имя пользователя и пароль к сайту сотрудника компании и календарю. Взгляните на свой календарь, курсы лайнсмена и онлайн-справочник сотрудника, прежде чем мы начнем завтра утром. Мы осуществляем большую часть наших внутренних коммуникаций в защищенной области веб-сайта. Если у вас возникнут какие-либо проблемы с доступом, дайте мне знать утром. Все ваши учебные пособия тоже есть в Интернете.” Он протянул ему сотовый телефон. “Твой новый телефон, весь запрограммированный на важные номера. Мы здесь довольно часто пользуемся телефоном, особенно для выполнения неотложных задач, важных изменений в календаре и когда вы находитесь вне пределов слышимости системы подкачки. Пожалуйста, только для деловых целей”.

Он протянул руку, и Брэд пожал ее. “Добро пожаловать в Warbirds навсегда, Брэд. Твой отец говорит мне, что ты хороший пилот и трудолюбивый работник. Слишком плохо об Академии. Я окончил его в 1970 году. Сейчас я могу оглянуться назад и сказать, что это был хороший опыт, но в то время, помню, я думал: ‘Какого черта я здесь делаю?’ Но мы дадим вам здесь опыт, который, я думаю, вам понравится, и гораздо ближе к дому ”.

“Спасибо, сэр”, - сказал Брэд. “Я с нетерпением жду этого”.

“Приятно слышать. Увидимся утром”. И он неуклюже вышел из кладовки, хлипкая фанерная дверь громко задребезжала на петлях даже после того, как закрылась.

Да, подумал Брэд, оглядываясь по сторонам, какого черта я здесь делаю? Но затем он взглянул на вещи в перспективе: пространство, которое у него было, было похоже по размеру на его спальню в трейлере, в котором он жил годами, не жалуясь; у него была работа, и он собирался научиться управлять несколькими из тех великолепных самолетов, которые там, в ангаре. Это может стать невероятной возможностью. Он не сомневался, что сможет летать достаточно хорошо, чтобы понравиться Хоффману. Плюс, босс казался действительно хорошим парнем.

Брэд настроил свой ноутбук, но поскольку было уже довольно поздно - и он выпил пару кружек пива на прощальной вечеринке — он решил лечь спать и встать пораньше, чтобы авторизоваться и проверить свое расписание. Он развернул рулон пены на кровати. Он выглядел как упаковочный материал для двигателя или запчастей, толщиной в несколько дюймов и довольно чистый. Он просунул углы между проволоками в кровати, чтобы она снова не свернулась, завернул ее в простыню, затем застелил свою постель. Он действительно принес полотенца, так что все было готово. Он поставил будильник на своих часах на шесть утра., что должно дать ему достаточно времени, чтобы принять душ, проверить свое расписание и отправиться за пончиками и кофе. Он привез энергетические батончики и вяленую говядину, которые должны были служить пищей, пока у него не появится возможность одолжить машину и пройтись по магазинам.

Он прошел по коридору со своим набором туалетных принадлежностей и полотенцем и без проблем нашел раздевалку и ванную. Он нашел свой шкафчик, уже помеченный Б. Макланаханом на белой матерчатой ленте и черным маркером. Примерно на двадцати других шкафчиках были названия. Ванная и душевые были чрезвычайно чистыми. Он действительно начинал чувствовать себя здесь как дома — это было очень похоже на комнаты общежития, которые он видел в Университете Невады–Рино, за исключением деталей самолета, сложенных до потолка в его комнате, конечно.

Кровать с пружинами и проволокой издавала ужасающий скрип и постанывание, когда он устраивался поудобнее. Ему пришлось бы найти кусок фанеры, чтобы укрепить его, может быть, даже найти комиссионный магазин или поменяться местами, чтобы купить кровать получше. Но он слишком устал, чтобы скрип беспокоил его, и через несколько минут он уже спал.

“Что, черт возьми, здесь происходит?”

Очнувшись от глубокого сна, Брэд чуть не вылетел прямо из кровати. Вспыхнул свет, и в открытом дверном проеме, уперев кулаки в бедра, появился Томас Хоффман. “Что ... что? Мистер Хоффман? Почему . . . ?”

“Уже пять утра, Макланахан!” Хоффман прогремел. “Почему ты не встаешь?”

Брэд посмотрел на часы — действительно, было чуть больше пяти утра “Я ... я собирался встать в шесть, сэр”, - сказал он. “Это дало бы мне достаточно времени, чтобы...”

“Вы не вошли в систему и не получили доступ к своему календарю, не так ли?”

“Н . . . нет, сэр. Я подумал, что если сделаю это в шесть, у меня будет время войти в систему, проверить календарь, встать и подготовиться к приходу остальных ... ”

“Сынок, другие сотрудники приходят сюда к семи, они на работе в семь пятнадцать, и они уходят домой в четыре тридцать”, - сказал Хоффман. “У вас, с другой стороны, впереди несколько месяцев подготовки, тренировок и испытаний, прежде чем вы сможете даже подумать о том, чтобы следовать их графику. Твой день начинается в пять утра.М., мистер, и так будет продолжаться до тех пор, пока вся ваша работа не будет выполнена. Я полагаю, вы также не просматривали руководство для сотрудников или презентацию по обучению лайнсмена?” Выражение лица Брэда подсказало ему ответ, и он раздраженно покачал головой. “Вчера вы прибыли поздно, так что опоздали на несколько часов. Ваш первый день на работе, и вы будете спешить наверстать упущенное.

“Хорошо, вот что мы делаем”, - громко сказал Хоффман, делая угрожающий шаг к Брэду. “Первоочередная задача - убедиться, что все наземные транспортные средства заправлены и проверено масло, но прежде чем вы сделаете это, вы должны посмотреть презентацию лайнсмена в PowerPoint, чтобы узнать, как пользоваться топливными насосами, транспортными средствами и оборудованием, а затем вы должны пройти письменный тест, и затем вам нужно проверить топливные фильтры в бензиновых, газовых и струйных насосах, прежде чем обслуживать транспортные средства, и вы должны сделать все это менее чем за два часа, до прибытия механиков, заказчиков и заказчиц. Как только механики прибудут, вы поможете им достать запчасти и расходные материалы, помочь переместить самолеты, все, что им понадобится. Затем у Розетты есть документы для сотрудников, службы безопасности аэропорта и школы, которые вам нужно заполнить. В перерывах между оказанием помощи механикам вам необходимо подготовиться к письменному тестированию ваших систем, производительности и процедур на Cessna 182. Но если вы услышите, что ваше имя вызвали на пейджер, и вы не ответите в мгновение ока, я выхожу на охоту за вами, и вы не хочу этого, поверь мне. Есть вопросы?”

“Д-д-да, сэр”, - заикаясь, пробормотал Брэд. “Откуда я знаю, как проверять топливные насосы?”

“Все это есть в PowerPoint, который вы должны были посмотреть прошлой ночью”, - сказал Хоффман, выглядя так, как будто его макушка вот-вот взорвется. “Кроме того, твой отец сказал мне, что у тебя есть опыт в авиастроении — надеюсь, он не пускал дым мне в зад. Теперь у тебя есть десять минут, чтобы надеть форму, сварить мне кофе и приготовиться к экзамену на звание лайнсмена. Наземные транспортные средства должны обслуживаться семерыми.”

“Приготовить кофе? Но где мне найти... ?”

“Сынок, прошлой ночью я показал тебе, где была комната отдыха, и все комнаты отдыха на всей планете одинаковы: в них есть кофеварки, раковины с проточной водой, холодильники с кофе и шкафы с кофейными фильтрами, чашками, мешалками, сахаром и всем прочим. Я уверен, вы сможете разобраться в этом. Если ты даже не можешь понять, как приготовить мне кофе, что заставляет тебя думать, что ты сможешь управлять одним из моих самолетов? А теперь двигайся!”

WARBIRDS FOREVER INC.

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Брэд ответил на звонок своего мобильного телефона после первого звонка — он выяснил, что Том Хоффман и многие в его офисе любили использовать сотовые телефоны в качестве пейджеров, и отвечать на звонок чаще, чем после второго звонка, было категорическим "нет". “Да, полковник Хоффман?”

“Брэд, это твой отец”, - сказал Патрик Макланахан. “Я просто хотел отметиться и посмотреть, как идут дела. У тебя сегодня был хороший день?”

“Я не знаю, потому что это еще не конец”.

“Не закончен? Уже больше девяти вечера!”

“Я знаю”, - простонал Брэд. “Но завтра утром у меня первым делом письменный тест по "Пайпер Ацтек", а потом у меня будет разбор полетов, вроде формы 5 гражданского воздушного патруля”.

“Проверяешься у ацтеков?” Спросил Патрик. "Пайпер Ацтек" был легким двухмоторным самолетом с низким крылом, очень простым в управлении и экономичным. “Это звучит как большой прогресс. Чем ты занимался на этой неделе?”

“Чего я не сделал?” - Воскликнул Брэд. “Я не только занимаюсь летными делами, но меня постоянно вызывают для чего-то другого. Здесь есть тесты для всего: лайнсмена, службы безопасности, наземного обслуживания самолетов, безопасности того и этого. Но каждые десять минут меня прерывает мистер Хоффман, который пишет смс, звонит, набирает номер на пейджере или кричит, чтобы я что-нибудь сделал.”

“Звучит очень похоже на гражданский воздушный патруль. Ты прошел все тесты?”

Брэд сделал глубокий вдох, затем медленно выдохнул. “Да”, - сказал он наконец. “Быть лайнсменом и наземным управлением было на самом деле легко — ребята из Battle Mountain уже научили меня большинству вещей”.

“Хорошая работа”.

“Но как только я пройду тест, мне предстоит выполнить миллион задач, и все это до того, как механики появятся в семь часов”.

“Семь утра? Во сколько ты начинаешь каждый день?”

“Если повезет, в пять утра”, - сказал Брэд. “И я только что вернулся в комнату несколько минут назад. Но мне нужно готовиться к 5 классу.”

“Вы проводите обзор полетов на самолете "Ацтек"? Для чего это?”

“Многомоторный рейтинг”.

“Многомоторный? Ты уже занимаешься многоинженерными вещами? Как насчет одномоторных?”

“Я уже прошел контрольную поездку для получения коммерческого сертификата с одним двигателем”.

“Ты сделал? Поздравляю!” Патрик воскликнул. Сертификат коммерческого пилота позволил бы Брэду летать за вознаграждение, что стало бы важным первым шагом в любой авиационной карьере. “Вау, это было быстро! Вы пробыли там меньше недели, и вы получили коммерческую лицензию! Выдающийся! Почему ты не позвонила или не написала мне?” Брэд ничего не сказал. “Парень, ты, должно быть, побежден”.

“Я измотан, папа — ‘бит’ даже близко не подходит для описания этого”, - сказал Брэд. “Наряду со всей этой учебой и полетами, я бегаю по всему этому месту, выполняя поручения. Мне приходится каждый час проверять онлайн-календарь на предмет изменений в расписании, потому что, если я куда-нибудь опаздываю, мистер Хоффман кричит мне в лицо ”.

“Ты куда-то опоздал?”

Брэд раздраженно потер глаза. “Я не проверил онлайн-календарь в первую ночь, и я не знал, что начал в пять утра”, - сказал он.

“Но ты знал об онлайн-календаре, верно?”

Брэд снова вздохнул. “Да, мистер Хоффман дал мне все материалы для входа”, - признался он. “Но я так устал после того, как попал сюда, что просто лег спать. Он сказал мне просмотреть все это, прежде чем мы встретимся утром, и я подумал, что он имел в виду, что мы собирались встретиться, когда сотрудники получат кофе и пончики в семь утра. Я собирался рано встать, чтобы выйти в Интернет — я не знал, что мне придется начинать чертовски рано, и у меня будет два часа, чтобы кое-что сделать до начала работы!”

“Держу пари, что это больше не повторится”, - сказал Патрик.

“Все - мои боссы, даже нелицензионные механики”, - выпалил Брэд. “Я пропускаю пончики каждое утро, потому что они съедаются до того, как я успеваю добраться до комнаты отдыха, я обычно пропускаю обед, и я ем один из своих энергетических батончиков на ужин, потому что у меня не было возможности сходить за покупками”.

“Я подготовлю пакет для УХОДА и либо отправлю его вам на ночь, либо доставлю сам, если у меня будет время”, - сказал Патрик. “Что еще тебе нужно?”

“Все”, - сказал Брэд. “Я живу на кофе в комнате отдыха, который я готовлю большую часть времени, потому что полковник Хоффман пьет его галлоном и никогда не хочет, чтобы он закончился. Моя кровать - это старое ржавое приспособление, которое выглядит так, словно его извлекли из кораблекрушения столетней давности, а мой матрас - это упаковочный материал для системы управления полетом самолета.”

“Я тоже привезу надувной матрас — это будет лучше, чем упаковочная пена”, - сказал Патрик. “Напишите мне сообщение или электронное письмо и дайте мне знать, если вам еще что-нибудь понадобится. Как твоя комната?”

“Это кладовка, которую я разделяю с парой дюжин авиационных покрышек, ящиками с маслом, сваленными в кучу до потолка, листовым металлом, уборщицким хламом и инструментами”, - ответил Брэд.

“Но это нормально?”

Брэд оглядел свою комнату с единственной лампочкой и громоздящимися коробками, окружавшими его, и пожал плечами. “Все в порядке”, - неохотно сказал он. “Это лучше, чем палатки в поле во время Второго зверя”.

“И у тебя все в порядке?”

Брэд снова заколебался. “Я думаю”, - сказал он наконец. “Я просто так чертовски устал . У мистера Хоффмана тесты на все — по два, по три в день на все, что только можно вообразить. Я сижу взад и вперед, отвечая на страницы и разъезжая взад и вперед между всеми ангарами, которые у него здесь есть.”

“Но у тебя уже есть лицензия коммерческого пилота, и ты собираешься получить многомоторный рейтинг! Это здорово! Я не могу поверить, как быстро ты двигаешься. У тебя, должно быть, все хорошо.”

Брэд снова сделал паузу, на этот раз гораздо дольше; затем тихим голосом: “Папа, я не уверен, что смогу это сделать”.

“Что?”

“Папа, я знаю, что могу проходить интенсивную летную подготовку, и я могу работать, но ... но я не уверен, что смогу делать и то, и другое”, - сказал он. “Я имею в виду ... я действительно устал, безумно устал. У меня нет времени на еду, и я сплю, может быть, четыре или пять часов за ночь.”

“Мистер Хоффман говорит, что все изменится после того, как вас проверят на его самолетах и ознакомят с рутиной ”, - сказал Патрик. “Это не всегда будут двадцатичасовые рабочие дни. Кроме того, тебе пришлось бы провести несколько ночей напролет, если бы ты учился в колледже, поверь мне.”

“Я чувствую, что надо мной издеваются, как будто я вернулся в Зверя”, - сказал Брэд. Патрик сузил глаза — он никогда не слышал, чтобы Брэд говорил таким плаксивым тоном, и он был зол и обеспокоен одновременно. “Я не чувствую, что у меня что-то получается. Да, я получил сертификат коммерческого пилота, но я не считаю это большим достижением — в здешних краях множество людей выбивают свои коммерческие лицензии за два-три дня. Я все время учусь и сдаю тесты, но, за исключением Cessna 182, я по-настоящему не летаю.”

“Брэд, ты занимаешься этим меньше недели — мистер Хоффман сказал мне, что его базовая программа рассчитана минимум на пять месяцев ”, - сказал Патрик. “Ты должен дать этому шанс”.

“Я читал эти журналы по летной подготовке. Они говорят, что я могу получить свои лицензии и рейтинги за такое же количество времени, и я могу жить в квартире, и мне не нужно выполнять работу по дому и поручения — ничего другого, кроме как летать и учиться ”.

“Я знаю, что существует множество летных школ”, - сказал Патрик. “Я не знаю, могли ли бы мы себе это позволить, но мы могли бы попробовать. Но помните, причина, по которой мы выбрали Warbirds Forever, заключалась в том, что у вас была бы возможность проверить себя на одном из огромного количества самолетов, имеющихся у полковника Хоффмана ”.

“Я думал, это потому, что полковник Хоффман выполняет для вас работу”.

“Он такой, но он предложил возможность и создал программу специально для вас”, - сказал Патрик. “Кроме того, я знаю, что он отличный инструктор и летчик”.

“Я еще не летал с ним. Почти каждый раз я летаю с другим инструктором.” Он помолчал несколько мгновений, затем сказал: “Папа, разве мы не можем сделать что-нибудь еще?”

“Тебе там не нравится? По-моему, у тебя неплохо получается.”

“Я действительно тащусь, папа”, - сказал Брэд. “Я не должен быть всеобщим рабом только для того, чтобы получить несколько оценок”.

Патрику не понравилось, что его сын так говорит — это звучало так, как будто он сдавался. После того, как Патрик бросил Академию, он боялся, что у его сына развивается нездоровый склад ума лодыря. “Вот ситуация, Брэд”, - сказал он глубоким монотонным голосом, стараясь, чтобы его голос звучал не сердито. “У тебя есть то, что осталось от фонда колледжа. Я хотел бы, чтобы он был больше, и мы уже потратили много времени на Warbirds Forever, но это так.

“Ты взрослый и можешь сам принимать решения о том, что ты хочешь делать и как ты хочешь это делать”, - продолжил Патрик. “Выбор первый: ты можешь потратить то, что осталось от денег, на любую школу, какую захочешь. Мне не нравится идея занимать деньги на колледж, но если нам придется, мы это сделаем. Второе: вы можете взять деньги, за вычетом налогов и штрафов, и использовать их для чего угодно, например, для полетов или путешествий. Я надеюсь, ты этого не сделаешь, но это зависит от тебя. Или третье: вы можете дать Warbirds Forever еще один шанс. Мы уже заплатили деньги — вы могли бы также потерпеть, получить как можно больше сертификатов и оценок, а затем принять решение, когда придет время для следующей оплаты за обучение через три месяца ”.

“Три месяца!” Брэдли застонал. “О, черт...”

“Брэд, ты взял на себя обязательство, и Том Хоффман разработал для тебя отличную программу, основанную на этом обязательстве”, - строго сказал Патрик.

“Вы можете попросить его вернуть деньги за полет, который я еще не совершил”.

“Я мог бы, но не буду”, - отрезал Патрик. “Он взял на себя обязательства перед тобой, мной и людьми, которых нанял для твоего обучения. Вы думаете, ваши инструкторы просто появились из воздуха? Тому пришлось вербовать и нанимать их. У некоторых из них есть семьи, которые зависят от этого дохода. Ты думаешь, это правильно, что их увольняют только потому, что ты устал ? У многих из этих парней есть вторая и третья работа, и некоторым пришлось переехать, чтобы получить эту работу. Если ты уйдешь, они потеряют работу ”. Брэд ничего не сказал.

“Так что же это будет, Брэд: остаться или уволиться? Я думаю, тебе следует остаться, но решать тебе.” От Брэдли по-прежнему ничего. “Позвони мне, когда примешь решение. Я вылетаю в эти выходные, чтобы либо передать тебе пакет для УХОДА и надувной матрас, либо забрать тебя и отвезти домой. Поговорим позже, сынок.” И Патрик повесил трубку.

Патрик решил дать Брэду подумать об этом в выходные, но тот ничего не слышал, поэтому незадолго до восьми утра в понедельник Патрик посадил свой "Центурион" с турбонаддувом под давлением в аэропорту Рино-Стид и подрулил к главному ангару "Уорбердс Форевер". Он был приятно удивлен, когда его приветствовал Брэдли, который выбежал на асфальт в защитных наушниках и оранжевом светоотражающем жилете безопасности, а в руках у него были маршальские дубинки. “Привет, Брэд”, - сказал Патрик после того, как его подвели к месту парковки и заглушили двигатель.

“Привет, папа”, - сказал Брэд. Они не обнялись и не пожали друг другу руки. “Как прошел полет?”

“Уже немного неровный”, - сказал Патрик. “Мне нужно было поговорить с полковником Хоффманом, а от тебя ничего не было слышно, поэтому я подумал, что принесу надувной матрас и какие-нибудь вкусности для тебя”.

“Спасибо тебе”.

Несколько мгновений они стояли в неловком молчании, затем Патрик спросил: “Уже приняли решение?”

“На самом деле у меня не так уж много выбора, не так ли?”

“Ты делаешь, и я поддержу любое твое решение”. У Брэда запищал мобильный телефон, и он посмотрел на дисплей. “Тебя вызывают на пейджер?”

“Примерно в сотый раз за это утро”, - сказал он. “Вам нужно топливо? Должен ли я завершить это?”

“Зависит от того, возвращаешься ты со мной или остаешься?”

Сотовый телефон снова издал звуковой сигнал. Брэд посмотрел на дисплей с довольно обеспокоенным выражением, затем на своего отца. “Мне нужно идти”, - сказал он. Он взглянул на своего отца, один раз, усталость была очевидна на его лице, но он кивнул. “Я закончу это за тебя”.

“Ладно, Брэд”, - сказал Патрик. Это должно означать, что он остается — turbine P210 не мог вместить двух человек, все вещи Брэда, пакет для УХОДА, надувной матрас и полные топливные баки, и Брэд знал это. Патрик забрал пакет для УХОДА и надувной матрас и направился внутрь.

По пути туда он увидел Брэда, спешащего из офиса Тома Хоффмана. “Я отнесу это барахло в твою комнату, Брэд”, - сказал он.

“Спасибо, папа”, - бросил Брэд через плечо, затем быстро исчез.

Патрик нашел Хоффмана за компьютером с включенным телевизором в углу. Офис был по-спартански обставлен: всего лишь письменный стол, два стула и пара книжных полок, забитых техническими руководствами. Стены были увешаны фотографиями, мемориальными досками и памятными вещами за двадцать шесть лет службы в ВВС США. “Когда ты собираешься инвестировать в настоящий офис, Том?” Спросил Патрик.

“Он мне не нужен”, - ответил Хоффман. Он кивнул на свой портативный компьютер. “Вся моя жизнь и бизнес прямо здесь”. Он взглянул на телевизор. “Что вы думаете о действиях китайцев в Южно-Китайском море, генерал?”

“Я не нахожу правдоподобным, что вертолет береговой охраны был сбит по ошибке”, - сказал Патрик. “Если бы они извлекали части "Посейдона", экипаж вертолета береговой охраны видел бы, как они это делали. Сбитый вертолет дал им несколько часов на поиски обломков.”

“Так вы думаете, Китай тоже был причастен к катастрофе P-8?”

“У меня нет никаких подробностей, но я не верю в совпадения”, - сказал Патрик. “Нет сомнений в том, что Китай предъявляет претензии на Южно-Китайское море и быстро наращивает там свои воздушные и военно-морские силы. Я думаю, мы увидим еще много необъяснимых происшествий, ошибок и несчастных случаев. Пекин думает, что пока нет надежного следа, ведущего к ним, мы ничего не будем предпринимать ”.

“Ну, мы ничего не делаем, - сказал Хоффман, - так что, похоже, их стратегия работает. Что вы думаете об отставке китайского президента и приходе к власти вице-президента?”

“Чжоу начинал продвигаться вперед, так что я не слишком удивлен”, - сказал Патрик. “Посмотрим, как справится новичок. Он намного моложе, чуть старше президента Феникса, и Гао получил образование в Америке. Кроме этого, я мало что о нем знаю.”

“Мне не нравится видеть, как все эти китайские военные подразделения внезапно готовятся к бою, ” прокомментировал Хоффман, “ но я предполагаю, что при внезапной смене руководства и неопределенности в стране это неизбежно произойдет”. Он кивнул на пакеты. “Материал для Брэда?”

“У него кое-чего не хватает, и он жаловался на свою кровать, поэтому я принес для него надувной матрас. Не могли бы вы показать мне, где его комната?”

“Конечно, сэр”. Хоффман встал, схватил надувной матрас и пошел первым.

Механик как раз выходил из комнаты, неся коробку с деталями самолета, когда прибыли Патрик и Хоффман. Патрик огляделся. “Брэд описал это довольно хорошо”, - сказал он.

“Лучшее, что я мог сделать, генерал”, - сказал Хоффман.

“Нет, нет, все в порядке, Том”, - сказал Патрик. “Может быть, это даст ему небольшой стимул закончить обучение и отправиться туда, чтобы заработать немного денег, чтобы позволить себе собственное жилье”. Он поставил коробку с едой и одеждой на кровать Брэда, а Хоффман бросил надувной матрас рядом с ней. “Как у него дела, Том?” Спросил Патрик.

“Вы были правы — он хороший специалист, хороший ученик и хороший работник”, - сказал Хоффман. “Но я буду откровенен с вами, генерал: я чувствую отношение к нему”.

“Какого рода отношение?”

“Отношение, что он лучше этого, как будто он не заслуживает той жизни, которую ведет”, - сказал Хоффман. “Я вижу это в нем, когда он работает здесь: он думает, что он слишком хорош для всего этого”. Патрик ничего не сказал; Хоффман заметил его мрачное выражение и пожал плечами. “Я говорю вам прямо, генерал. Я руководил авиаторами и техниками более тридцати лет. Я знаю, о чем говорю.”

“Я ценю это”, - сказал Патрик. “Характер и отношение имеют такое же значение, как навыки и знания — все они взаимосвязаны. Брэд должен пройти проверку на все это. Я предоставляю вам самим определить, достаточно ли он хорош для вашей программы.”

“Благодарю вас, сэр”.

Патрик кивнул; затем, после короткой паузы, он сказал: “Брэд, кажется, думает, что ты наезжаешь на него особенно сильно”.

“Да, это я”, - прямо сказал Хоффман.

Патрик моргнул. “Ты кто?”

“Держу пари, что да”, - сказал Хоффман. Патрику пришлось приложить немало усилий, чтобы подавить поднимающееся в груди чувство гнева; Хоффман, очевидно, сразу это заметил. “Генерал, вы не можете размахивать мертвой кошкой за хвост в этом месте, не задев настоящую примадонну. Парни тратят миллионы долларов на летающие игрушки, и они хотят, чтобы я научил их управлять ими. Они не хотят ничего знать о самолете или его системах — они просто хотят управлять крутым на вид реактивным самолетом. Если они не совсем опасны, я возьму их деньги, обучу их и позволю им улететь. Если им не интересно узнать больше о самолетах, на которых они летают, это их дело.

“Но у меня есть прекрасная возможность избежать всего этого с Брэдли”, - продолжил Хоффман. “Откровенно говоря, сэр, Брэдли находится на пороге того, чтобы стать примадонной. Он хороший пилот, но проблема в том, что он знает, что он хорош. Он также знает, что он сын генерала Патрика Макланахана. Он выполняет работу, и он может летать ”.

“Что именно он делает?”

“Каждый раз, когда я отправляю ему страницу, и он заходит в мой офис, и я говорю ему что-то сделать, я получаю косматый взгляд”, - объяснил Хоффман. “Если приказ не связан с полетами, он бросает на меня взгляд.Я почти каждый раз получаю от него сильное впечатление ”.

“Он неуважителен?”

“Нет, не внешне или вербально — я бы позвонил вам гораздо раньше, если бы это было так”, - сказал Хоффман. “Он делает то же самое с механиками и техниками, и они указали мне на это. И каждый раз, когда он это делает, мне хочется еще больше нагрузить его всякой ерундой, не связанной с полетами ”.

“Погрузить его? Почему?” Спросил Патрик.

“Чтобы посмотреть, не бросит ли он, как он бросил Академию”, - сказал Хоффман. “Из того, что вы сказали, сэр, Брэд - крепкий, спортивный и преданный делу молодой человек и студент. Вы знаете, что я выпускник Академии, и я все еще занимаюсь связями и ознакомительными мероприятиями, так что я знаю Академию. С его опытом работы в спорте и в гражданском воздушном патрулировании, он должен был прибить Зоопарк к рукам, даже если над ним довольно сильно издевались старшеклассники, которые знали, кто его отец. Мое мнение таково, что, возможно, он не хотел Академию так сильно, как думал ... или, если позволите сказать, сэр: так сильно, как этого хотели вы ”.

Патрик подавил сильный приступ негодования ... Но он знал, что Хоффман, вероятно, прав. “Может быть, и так, Том”, - сказал Патрик. “Это не могло быть сложнее, чем он ожидал, потому что он готовился к этому целый год — он точно знал, чего ожидать”.

“Моя точка зрения точна”, - сказал Хоффман. “Брэд сорвался во время второго зверя — это полевая часть летнего лагеря, в десять раз тяжелее, чем Первый зверь, который чертовски напряженный. Он, вероятно, поймал Первого зверя, но внезапно он по уши в грязи и горе, и ему не по себе, поэтому он набил морду какому-то старшекласснику. Я видел это сто раз.” Патрик ничего не сказал — потому что знал, что Хоффман, вероятно, попал в точку. “Вы хотите, чтобы я перестал доставать Брэдли и просто относился к нему как к студенту, сэр? У меня здесь достаточно других парней, чтобы выполнять всю работу, а он у него неплохо идут дела с летающими штуками, так что я могу еще немного подтолкнуть его к рейтингам и дать ему еще немного игрового времени ”.

Патрик немедленно покачал головой. “Я не собираюсь указывать тебе, как вести твой бизнес или твою программу обучения, Том”, - сказал он. “Правда в том, что на протяжении многих лет я, вероятно, — нет, я был — слишком снисходителен к нему во всех своих путешествиях и заданиях, когда Брэд жил со своими тетями и бабушкой после того, как Венди была убита, и, возможно, ему не приходилось жертвовать так много, как другим детям. Нет, ты продолжаешь делать то, что делаешь. Давайте посмотрим, что он делает. Он сказал, что у него уже есть коммерческий билет на одномоторный двигатель, и он работает над своим многомоторным?”

“Как я уже сказал, он умеет летать”.

“И мы можем оставить этот разговор между нами”.

“Скажите ему, если хотите, сэр”, - сказал Хоффман. “Скажите ему, что я ожидаю от него позитива, инициативы и вовлеченности. Я хочу, чтобы он начал вести себя так, как будто он часть команды. Прямо сейчас он думает, что он просто мальчик на побегушках. Пока он так себя чувствует, он всегда будет таким. Вы не можете сказать кому-то, чтобы он был командным игроком или был позитивным и инициативным — они должны сами захотеть быть такими. Я думаю, в конце концов, он присоединится к команде — мы просто посмотрим, сможет ли он продержаться достаточно долго. Но, по крайней мере, вы должны знать, что он хороший пилот и хороший работник. Ему просто нужно избавиться от ”туды ".

“Я надеюсь, что он это сделает, Том. Я надеюсь, что он это сделает ”.

“Здесь то же самое, сэр”. Они вышли из склада и направились к главному ангару. “Итак, есть что-нибудь о вашем предложении по "Экскалибуру”?"

“Несколько запросов на дополнительную информацию, проверка биографических данных некоторых инженеров, и на этом все”, - сказал Патрик. “Вероятно, вы можете ожидать визита представителей ФБР или Министерства обороны, чтобы узнать о вашем прошлом и инструкторах, которых вы собираетесь использовать, и, возможно, получить дополнительную информацию о программе обучения”.

“Уже передал — я передал пять коробок материалов Агентству оборонных расследований. Никаких проблем, о которых я знаю.”

“Хорошо”, - сказал Патрик. “Но тишина оглушает — я не услышал "нет", но и "да" тоже. По крайней мере, я еще не слышал взрывов смеха из Пентагона ”.

“Это хороший план, сэр”, - сказал Хоффман. “Но Министерство обороны не привыкло покупать старое оборудование, даже если идея имеет смысл и выполнима. Но я буду готов перейти к действию, когда ты дашь слово. У меня есть список пилотов, готовых пройти обучение, в основном бывшие члены экипажа B-1, но есть несколько гражданских. Это довольно гериатрическая компания, но все они хорошо подготовлены и чертовски нетерпеливы.”

Они прошли через главный ангар на пандус парковки. Брэдли как раз спускался с трапа после заправки правого крыла и нес реактивный шланг и лестницу на другое крыло. “Когда закончишь, проверь давление в этих шинах — я вижу небольшую выпуклость”, - крикнул Хоффман Брэду. “И не забудь вымыть окна”.

“Да, сэр”, - ответил Брэд . . . И тогда Патрик увидел это, то легкое выражение, которое безмолвно говорило: “Что-нибудь еще, мастер?” Хоффман посмотрел на Патрика, который кивнул — он тоже это видел.

“Тюдор”, - сказал Хоффман Патрику мягким голосом. Он покачал головой, затем криво улыбнулся и пожал руку Патрику. “Увидимся позже, сэр”, - сказал он своим обычным раскатистым голосом. “Приятного обратного полета”. И он оставил Патрика наедине с Брэдом.

“Что сказал полковник Хоффман?” Спросил Брэд.

“Ничего”, - ответил Патрик. “Мы положили твои вещи на твою кровать”.

“Спасибо”, - каменно сказал Брэд, поднимаясь по трапу с топливной форсункой в руке. Он накрыл крыло защитным неопреновым ковриком для защиты от любых повреждений противогололедных панелей на передней кромке крыла, затем откупорил топливный патрубок и начал заливать реактивное топливо в крыльевой топливный бак. “Ты прямо сейчас направляешься домой?”

“У нас в понедельник в одиннадцать часов встреча с начальником отдела за ланчем”, - сказал Патрик. “Тогда это встреча с советом директоров. По понедельникам всегда довольно оживленно.”

“Здесь почти то же самое”, - угрюмо сказал Брэд. “Пилоты прилетают и хотят, чтобы все было сделано мгновенно, и мистер Хоффман целует их коленные чашечки, а затем лает на меня. Если он не поручит мне еще одну черную работу, мне придется прочитать еще одно техническое руководство и провести еще один тест. Каждый день одна и та же рутина ”.

Патрик почувствовал, как в его груди поднимается гнев, и он уже собирался рявкнуть что-нибудь в свой адрес, но затем его внутриглазной монитор ожил. Покойный доктор Джон Мастерс заменил одну из роговиц Патрика крошечным электронным устройством, которое действовало как большой компьютерный монитор высокой четкости, позволяя Патрику пользоваться компьютером и выходить в Интернет где угодно без какого-либо другого оборудования. Патрик хмуро посмотрел Брэду в затылок, затем отошел, чтобы ответить на звонок. “Патрик здесь. Как дела, Кайли?”

“Только что получил электронное письмо из Пентагона”, - сказала его помощница Кайли. “Я переслал это вам. Заместитель министра ВВС по ЗАКУПКАМ хочет видеть вас, доктора Оглторпа, и полковника Хоффмана немедленно в кабинете советника по национальной безопасности.” Доктор Лайнус Оглторп был новым главным инженером Sky Masters, сменившим покойного Джона Мастерса, и руководителем конструкторского проекта Excalibur.

Патрик быстро прочитал электронное письмо, его волнение росло. “Достань нам билеты на самолет на сегодня, Кайли. Я еще раз проверю у полковника Хоффмана, свободен ли он.”

“Пентагон высылает за тобой самолет, Патрик”, - сказала Кайли. “Это уже в пути. Это будет здесь через несколько часов. Я также отправил сообщение полковнику Хоффману - полагаю, он полетит обратно с вами на ”Центурионе ".

Еще лучший знак, подумал Патрик. “Я вернусь в течение часа. Не могли бы вы положить для меня в сумку кое-какую одежду и дорожные принадлежности и убедиться, что в моем ноутбуке есть все наши последние презентационные материалы и бюджетные ведомости? И проверь доктора Оглторпа, чтобы убедиться, что он готов к работе — ты же знаешь, каким он может быть ”.

“Будет сделано, сэр”, - ответила Кайли и повесила трубку.

Патрик поспешил обратно в офис Хоффмана, но его помощница Розетта сказала, что он уже уехал домой собирать вещи, и сказала, что он выглядел очень взволнованным. Патрик быстро отступил к Брэду и Центуриону. Брэд был занят мытьем лобового стекла, и у него был с собой портативный баллон со сжатым азотом, готовый помочь одному из лицензированных механиков заправить шины, если им это понадобится. “Что происходит, папа?” - спросил он.

“Мы направляемся в Вашингтон, чтобы поговорить о проекте XB-1”, - сказал Патрик. “Полковник Хоффман едет со мной. Пентагон высылает реактивный самолет, чтобы забрать нас в Баттл-Маунтин ”. Патрик вызвал форму расчета веса и баланса и плана полета в своей внутриглазной компьютерной системе. “Я бы лучше проверил вес и баланс у полковника Хоффмана — он довольно крупный парень”.

“Я думаю, с тобой все будет в порядке”, - сказал Брэд. Он закончил проверять шины несколько минут спустя. “Как я и думал: шины были в порядке”, - сказал он.

“Брэд, ты, кажется, сегодня ужасно много жалуешься, и когда я разговаривал с тобой по телефону на днях”, — сказал Патрик во время работы, получая доступ к программам с помощью виртуальной тактильной клавиатуры на своем внутриглазном дисплее. Для Брэда всегда было забавно наблюдать, как его отец тычет пальцем в пустое место и видеть, как его глаза бегают туда-сюда во время работы. “Вы можете подумать, что заключаете здесь грубую сделку, а я предоставил вам все возможные варианты. Просто не делай жизнь других людей несчастной ”.

“Я никому не жалуюсь”.

“Смотри, чтобы ты этого не сделал”, - сказал Патрик. “И это не только твои слова, но и твое отношение, которое унижает людей. Вы должны, по крайней мере, вести себя так, как будто ваша работа и учеба что-то значат для вас. Если все люди вокруг увидят в тебе этого обиженного, стонущего Иа-Иа, ты всех расстроишь, и такое впечатление о тебе, что ты выжжешь мозг каждому ”.

“Это то, что сказал полковник Хоффман?”

“Это то, что я сам заметил здесь за то короткое время, что я здесь нахожусь, и мне это не нравится”, - сказал Патрик, “отрываясь” от своего виртуального компьютера, чтобы взглянуть на своего сына. “Ты знаешь, каково это - быть командным игроком, будь то гражданский воздушный патруль или футбол. Вы также знаете, что команде нужна поддержка каждого члена, даже если вы делаете не совсем то, что вам хотелось бы делать. Ты не ворчал по поводу того, что был членом наземной команды в гражданском воздушном патруле, даже если предпочел бы летать; ты не жаловался, когда тебя посадили на скамейку запасных или когда ты играл в специальных командах вместо первого звена.”

“Но это было по—другому - тогда я знал, что делаю”, - сказал Брэд. “Обычно я был лидером или капитаном. Здесь я ниже китового помета на дне океана.”

“Возможно, ты не помнишь, когда впервые присоединился к гражданскому воздушному патрулю или был игроком студенческой футбольной команды, но я помню”, - сказал Патрик. “Ты всегда сидел в задней части комнаты, никогда не хотел, чтобы тебя вызывали, тебе приходилось десятки раз объяснять, как что-то делать, и ты паниковал, когда другие поворачивались и смотрели на тебя или шептались о какой-нибудь глупости, которую ты сказал. Сейчас то же самое. Ты новичок, и тебе нужно снова и снова проявлять себя, точно так же, как тебе приходилось делать, работая в Sky Masters ”.

“Я не нравлюсь полковнику Хоффману”, - сказал Брэд. “Он поручает мне всякую дурацкую рутинную работу. Он знает, что я здесь, чтобы летать, но вместо этого дает мне мелкие поручения ”.

“Брэд, помнишь наш разговор о том, что я работаю в совете директоров Sky Masters?” Спросил Патрик. “Полковник Хоффман, как и совет директоров, является боссом - он может обращаться с вами так, как ему нравится, и приказывать вам делать все, что он захочет. Он обеспечивает полеты, симулятор и время в классе в обмен на работу. Если тебе не нравится, как он с тобой обращается или учит тебя, ты взрослый, и у тебя есть право голоса: ты голосуешь ногами. Просто вежливо увольте, соберите свои вещи, позвоните мне, и мы оставим исправление и отправимся домой. Я думаю, вы упустили бы прекрасную возможность, но если вы действительно несчастливы здесь, вам следует уйти, пока вас не уволили или не начали делать других такими же несчастными, как и вы. Я помогу вам выяснить, какие у вас есть варианты после этого.

“Поскольку ты взрослый, я не собираюсь указывать тебе, что делать, просто дам тебе свой совет: если ты собираешься остаться здесь, тебе следует работать, чтобы стать командным игроком и надежным, ценным сотрудником. Начни вести себя как член команды, и, возможно, полковник Хоффман будет относиться к тебе лучше ”.

Несколько минут спустя Том Хоффман вышел из главного ангара с единственным чемоданом. “Жена бесконечно лучше упаковывает вещи, чем я”, - сказал он. “Брэд, Джерри Мелтон за главного, пока я не вернусь. Обратитесь к нему, если у вас возникнут какие-либо вопросы по поводу календаря. Сондра будет отвечать за ваши полеты, наземную школу и календарь испытаний.”

“Да, сэр”, - ответил Брэд. Когда Хоффман торопливо проходил мимо него, Брэд мельком увидел выражение лица своего отца, и он оглянулся на единственную сумку Хоффмана. Брэду потребовалось всего несколько мгновений, чтобы до него дошло. “Разве вам не понадобится ваш ноутбук в этой поездке, полковник?” он спросил.

Хоффман покачал головой, испытывая отвращение к собственной забывчивости. “Черт, я бы забыл о своей голове, если бы она не была привинчена к моей шее”, - сказал он.

“Я достану это для тебя”, - сказал Брэд. Настроение Патрика значительно улучшилось. “Я захвачу несколько бутылок воды и для тебя на обратный рейс до Баттл-Маунтин. Вам нужен термос с кофе на время полета, сэр?”

“Да, кофе звучит неплохо”, - рассеянно сказал Хоффман, обыскивая карманы в поисках чего-то еще, что, как ему казалось, он мог забыть. “Кофе ВВС, который подают в самолет, вероятно, дерьмо”.

“Ваш бумажник при вас, сэр?” Спросил Брэд.

Хоффман дотронулся до заднего кармана своих брюк, где должен был быть бумажник. “О, черт возьми. Вероятно, он в консоли моего пикапа.”

“Я достану это”, - сказал Брэд. “О, одна вещь, сэр: беспроводной маршрутизатор, который мы используем в восточной части главного ангара, является более старой моделью dash-G.”

“Что?”

“Это второе поколение, но более новые намного лучше”, - продолжил Брэд. “Я могу достать нам более новый маршрутизатор WIMAX 4G практически даром. У него лучшая дальность пробивания металлических стен и гораздо более высокая скорость. Это расширит покрытие сети даже до парковки и пандуса ”.

“Я не разбираюсь в маршрутизаторах — все, что я хочу, это чтобы моя беспроводная связь работала”, - хрипло сказал Хоффман. “Расскажи Розетте то, что ты только что сказал мне, и скажи ей, что я хочу, чтобы ты все исправил к тому времени, как я вернусь”.

“Да, сэр”. Брэд хитро улыбнулся отцу, затем потрусил прочь.

Хоффман заметил, что Патрик смотрит прямо на него с улыбкой. “Чему вы ухмыляетесь, генерал?” он спросил.

“Ничего, старый пердун”, - сказал Патрик, и весь его день внезапно стал ярким и сияющим. “Совсем ничего”.

КАБИНЕТ СОВЕТНИКА ПО НАЦИОНАЛЬНОЙ БЕЗОПАСНОСТИ, БЕЛЫЙ ДОМ, ВАШИНГТОН, округ Колумбия.

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Добро пожаловать обратно в Белый дом, генерал”, - сказал отставной генерал армии и бывший председатель Объединенного комитета начальников штабов Уильям Гленбрук, советник президента Феникса по национальной безопасности. “Тебе нужно почаще бывать в Вашингтоне”. Гленбрук показался Патрику точно таким, каким он помнил его шесть лет назад, высоким и дородным, с мощным рукопожатием и готовой улыбкой, хотя теперь он носил сшитые на заказ костюмы вместо армейского зеленого.

“Спасибо, сэр”, - сказал Патрик, стараясь не поморщиться, когда они с Гленбруком пожимали друг другу руки. Патрик был специальным советником президента Кевина Мартиндейла по новой технологии нанесения ударов на большие расстояния, и они с Гленбруком редко сходились во взглядах. Патрик был убежденным сторонником милитаризации космоса; Гленбрук считал, что технология была слишком дорогой для ее ограниченных возможностей. Расточительные расходы на непроверенные, футуристические космические технологии были одной из причин, названных критиками — и поддержанных Гленбруком — экономического кризиса и бесцеремонного конца администрации Мартиндейла .

“Не, это Билл где-то здесь, Патрик”, - небрежно сказал Гленбрук. “Или иногда это ‘Скажи еще раз’, например, когда я даю президенту совет, которого он не ожидал, что случается чаще, чем я готов признать”.

“Мне знакомо это чувство, Билл”, - сказал Патрик. “Я хотел бы представить вас полковнику ВВС в отставке Томасу Хоффману, владельцу Warbirds Forever Inc., и доктору Лайнусу Оглторпу, главному ученому и инженеру Sky Masters Inc. Эти два джентльмена являются архитекторами и основой проекта XB-1. Джентльмены, Уильям Гленбрук, военнослужащий армии США, в отставке, советник президента по национальной безопасности.”

“Спасибо за представление, Патрик”, - сказал Гленбрук, пожимая руку. “Когда мы были в администрации президента Мартиндейла, я не так часто видел Патрика, который прятался в своем кабинете в подвале Белого дома или постоянно вылетал на космическую станцию Армстронга, но я определенно мог сказать, когда одна из его идей была воплощена в жизнь — это место стало еще более хаотичным, и, вернувшись в Пентагон, мне пришлось напрячься, чтобы выяснить, что, черт возьми, он сделал ”. Он повернулся к светловолосому мужчине в очках, выглядевшему занудой, стоящему позади него. “Джентльмены, познакомьтесь с доктором Джеральд Мерт, заместитель министра обороны по закупкам. Когда ваше предложение было передано из ВВС в офис министра обороны, ему было поручено рассмотреть его. Министр обороны был проинформирован вчера. Теперь моя очередь, и я подумал, что ты захочешь быть здесь ”. Он жестом пригласил всех сесть, и помощник принес поднос с кофе, за которым Хоффман чуть не растолкал других, чтобы добраться до него. Когда все расселись, Гленбрук помахал Мерту. “Доктор Мерт, продолжай.”

“Благодарю вас, генерал Гленбрук”, - сказал Мерт высоким, довольно писклявым голосом. “Если вы позволите мне, генерал?” Он повернулся и посмотрел прямо на Патрика. “Сэр, я должен сказать вам, что на протяжении многих лет я следил за вашими подвигами с реальным чувством ... ” Он сделал паузу, боясь обидеть, затем, смирившись, высказал свое мнение: “ ... изумления”.

“Интересный выбор слов, заместитель министра Мерт”, - сказал Патрик.

“Вы должны признать, генерал, что у вас есть определенная ... репутация”, - сказал Мерт, явно наслаждаясь небольшой паузой, прежде чем произнести последнее слово в своих предложениях, особенно если они должны были быть прямыми, а не комплиментарными. Он заметил неловкий язык тела Патрика и, очевидно, был рад, что вызвал его. “Репутация, которая оставляет высокопоставленных чиновников и военных командиров, которых я знаю и уважаю, с чувством, что они понятия не имеют, что вы будете делать дальше, за исключением того, что, что бы это ни было, это будет ... напыщенно. Глобально так.” Патрик ничего не сказал. “Я должен сказать вам, сэр, что, когда ваше предложение попало на мой стол из Военно-воздушных сил, я не был готов быть объективным. Ваша репутация и послужной список наполняют меня огромным чувством ... трепета ”.

“Очень честно с вашей стороны так говорить, господин заместитель министра”, - сказал Патрик. “Однако, я думаю, нам всем было бы лучше, если бы вы исключили из оценки персоналии и не относящиеся к делу истории и позволили проекту отстаивать свои достоинства”.

“Доктор Мерт хорошо известен в Пентагоне тем, что высказывает свое мнение, Патрик ”, - сказал Гленбрук с кривой улыбкой. “Честно говоря, я думаю, что доктор Мерт - назначенный Пентагоном убийца проекта. Но у него высочайшая рекомендация от госсекретаря Хейса. Продолжайте.”

“Мне было поручено изучить предложение, несмотря на мои ... оговорки”, - продолжил Мерт. “Мне было поручено доложить госсекретарю Хейсу о моей честной оценке вашего предложения и рекомендации о том, заслуживает ли оно еще какого-либо ... рассмотрения Пентагоном”.

“Давай покончим с этим, Мерт”, - раздраженно сказал Том Хоффман. Голова Мерта резко повернулась, и он посмотрел на Хоффмана с нескрываемым удивлением и возмущением, очевидно, не привыкший, чтобы с ним так разговаривали. “У нас есть работа, которую нужно сделать”. Единственной реакцией Гленбрука на вспышку гнева была едва замаскированная улыбка, указательный палец левой руки на губах — очевидно, он собирался выслушать аргументы обеих сторон.

“Да, конечно”, - сказал Мерт, бросив на Хоффмана раздраженный хмурый взгляд и получив в ответ еще более глубокий и мрачный. “Вы полковник Томас Хоффман, тот, кто будет обучать воздушный и наземный экипажи? Вы... — Мерт быстро оглядел его с ног до головы, — учитель пилотирования?”

“Двадцать шесть лет в ВВС, пятнадцать лет на самолетах B-1B Lancer, налет более шести тысяч часов”, - сказал Хоффман. “Начальный инструкторский состав В B-1, инструктор по самолетам и тренажерам, начальник крыла и подразделения Stan-Eval. У меня есть рейтинг пилота воздушного транспорта и рейтинги типов на девяноста различных самолетах. Я обучал астронавтов тому, как управлять "Гольфстримом", модифицированным так, чтобы летать как "Спейс Шаттл". Главный летный инструктор FAA в Неваде в течение последних шести лет. Я могу летать и инструктировать на чем угодно, от Piper Super Cub до Boeing 787. Я также буду помогать обучать обслуживающий и наземный экипажи ”.

“Я уверен, что это очень впечатляющая r &# 233;сумма &# 233;, мистер Хоффман”, - пренебрежительно сказал Мерт. “Мой опыт таков: те, кто может, делают; те, кто не может ... учат”. Глаза и щеки Хоффмана вспыхнули, и Патрик подумал, что ему придется физически сдерживать его. “Летные инструкторы, безусловно, на ступеньку выше других учителей, но опять же, вы просто учитель. Ваш военный послужной список ничем не примечателен, а ваш нынешний бизнес базируется в Рино, штат Невада — не совсем мировом центре авиации.”

“Ты когда-нибудь слышал о воздушных гонках Национального чемпионата, приятель?” Хоффман спросил. “Я инструктирую каждый самолет, участвующий в воздушных гонках в Рино, и я забочусь о некоторых из них”.

“Да, на самом деле, я слышал об этом событии. Это тот, где пожилой пилот убил десять зрителей и ранил более семидесяти в аварии несколько лет назад? Вы обучали этого пилота, полковника Хоффмана?”

Хоффман отвел глаза, но когда он поднял их снова, они пылали его собственным негодованием. “Да, я это сделал”, - сказал он. “Он был моим другом и одним из лучших пилотов на планете. Произошел технический сбой.”

“Мне нравится этот термин: "техническая неисправность”, - сказал Мерт. “Я слышу это довольно часто. Это сводит на нет все другие действительные причины ... ошибок ”. Он снова оглядел Хоффмана с ног до головы. “Сколько вам лет, мистер Хоффман?”

“Я уверен, ты точно знаешь, сколько мне лет, Мерт”, - раздраженно сказал Хоффман. “Не играй со мной в игры”.

“Вы бы не рассматривали возможность использования возраста в качестве причины для отказа или аннулирования этого проекта, не так ли, мистер заместитель министра?” Спросил Патрик.

“Генерал Макланахан, мне не нужна причина, чтобы отказать в одобрении этого проекта: все, что мне нужно, - это росчерк пера”, - сказал Мерт. “Это моя ... ответственность”.

“Нам всем не терпится вернуться к работе, Мерт”, - повторил Том Хоффман. Патрик бросил на Хоффмана предупреждающий взгляд, но ничего не сказал. “У нас готова презентация нашей технологии, которую мы можем показать вам, если вы хотите, или мы можем ответить на любые ваши вопросы”.

“Мои сотрудники и я видели вашу презентацию, и это совершенно ... невероятно”, - сказал Мерт. “Откровенно говоря, генерал Макланахан, никто здесь ... не верит, что вы сможете это сделать”.

“Уверяю вас, мистер заместитель министра, мы можем”, - спокойно сказал Лайнус Оглторп. Родившийся в Англии, но ныне гражданин США, Оглторп был дублером Джонатана Колина Мастерса и протеже ég &# 233; почти два десятилетия в Sky Masters. У него был невероятно высокий лоб, голубые блестящие глаза за толстыми очками в роговой оправе и большие уши, которые торчали из его головы, как у Йоды. “Мы изобрели процесс и продемонстрировали его на двух планерах. Самолеты лучше, чем новые, сэр.”

“Все, что нам нужно, - это корпуса самолетов, двигатели, авионика, топливо и оружие”, - сказал Патрик. “Мы берем фиксированную плату за эксплуатацию самолета под руководством ВВС. Мы обеспечим вас работой и рабочей силой. Через два года или меньше у нас будет крыло, готовое к развертыванию”.

“Планеры, двигатели, авионика, топливо и оружие — разве это не то же самое, что строить самолет?” - Спросил Мерт. “Налогоплательщики оплачивают счета за всю машину, плюс выплачивают вам ... гонорар?”

“Верно, господин заместитель министра, но разница в том, что налогоплательщики уже заплатили за все это”, - сказал Патрик. “Налогоплательщики уже закупили двигатели, оружие, авионику и топливо — мы просто берем то, что у нас уже есть с полки. За наш счет, не за ваш, мы собираем купленные и оплаченные вами детали на планеры, которые не просто оплачены, но уже полностью капитализированы и просто лежат на свалке, и мы приводим их в рабочее состояние за десятую часть того, что стоило бы построить аналогичный самолет. Технология уже существует: мы годами модернизируем подобные "Уланы" B-1 . И вы не платите за труд по ремонту самолетов. После того, как они будут собраны, Пентагон всегда может обучить свои собственные экипажи укомплектовывать их. Но пока они не будут готовы, Пентагон платит Sky Masters плату за их эксплуатацию.”

“Как мы узнаем, действительно ли что-то из этого ... работает?”

“У нас уже есть две летающие птицы, все готово к испытаниям оружия и обучению инструкторов и наземному обслуживанию”, - сказал Патрик. “Скай Мастерс" оплачивает ремонт, обучение летного состава и техников по техническому обслуживанию. Как я уже сказал, Sky Masters разработали программу ремонта много лет назад, и несколько законсервированных самолетов были успешно модифицированы с использованием наших планов.”

Мерт выглядел крайне скептичным, и он молча сказал об этом Гленбруку. “Это большие деньги”, - сказал Мерт. “Если это не удастся ...”

“Если это провалится, госсекретарь Мерт, правительство ничего не потеряет — Sky Masters вкладывает значительные средства в рабочую силу и ресурсы”, - сказал Патрик. “Все, что мы просим, - это доступ к оборудованию; мы делаем остальное. Менее чем через два года у нас будет флот тяжелых бомбардировщиков, которые смогут выполнять широкий спектр задач на расстояниях, намного превосходящих любые другие самолеты в арсенале. Если это не удается, правительство получает обратно свое оборудование, а вы кладете его обратно на полку ”.

“Я не убежден”, - сказал Мерт. “Я встречусь наедине с генералом Гленбруком и госсекретарем Хейсом и передам им свой отчет. Возможно, они захотят встретиться с вами когда-нибудь в будущем, но я... ”

В этот момент раздался стук в дверь кабинета Гленбрука. Прежде чем он смог сказать тому, кто это был, чтобы тот уходил, его помощник открыл дверь ... и в кабинет вошла вице-президент Энн Пейдж. “Доброе утро, джентльмены”, - весело сказала она. Все мужчины в офисе вскочили на ноги с потрясенными выражениями на лицах. “Я слышал, что лучшие из лучших вернулись в город. Президент подумал, что я, возможно, захочу присутствовать на этой встрече ”. Она подошла и тепло обняла Патрика. “Приятно, что ты вернулся в Белый дом, Патрик”, - сказала она. “Здесь чувствуешь себя лучше, когда ты здесь. Президент передает свои наилучшие пожелания и хотел бы, чтобы вы и ваши спутники присоединились к нему и ко мне за ужином сегодня вечером в резиденции ”.

“Я был бы счастлив, мисс вице-президент”.

“Превосходно, превосходно”. Патрик снова представил друг друга, и все они заняли места. Энн Пейдж указала на Уильяма Гленбрука. “Когда президент Феникс впервые вступил в должность, он назначил меня своим советником по национальной безопасности, что я высоко оценил, но я рад, что генерал Гленбрук стоит у руля штаба национальной безопасности. Что ж, заместитель министра Мерт, я понимаю, вы изучили предложение генерала Макланахана, ” сказала Энн. “Что ты думаешь?”

Мерт был совершенно ошеломлен внезапным появлением Пейдж и ее теплым приемом Патрика, но он быстро справился с этим. “Мисс вице-президент, моя рекомендация генералу Гленбруку такая же, какую я дал госсекретарю Хейс: план является пустой тратой денег и ресурсов и не должен быть утвержден ни при каких обстоятельствах”.

“Скажите мне, почему, сэр”.

“Генерал Макланахан предлагает превратить самолет, разработанный более сорока лет назад, в многоцелевой самолет дальнего действия, который может действовать и выживать в условиях боевых действий двадцать первого века, мэм”, - сказал Мерт. “Это просто не правдоподобно. Вы просто не можете взять винтажную машину, прикрутить к ней большой двигатель и толстые шины и превратить ее в дрэгстер ”.

“Извините меня, заместитель министра Мерт”, - сказала Энн, с улыбкой поднимая палец. “Ты слишком молод, чтобы оценить это, но когда я был подростком, это было именно то, что мы с братьями делали, используя все, от "Фордов" модели А до "Шевроле Бел Эйрс" 57-го года выпуска, и мы гонялись за всеми этими штуками”. Она улыбнулась Патрику. “Присутствующий здесь генерал Макланахан, однако, не зубрила - он технарь. Он, вероятно, взял бы мою усовершенствованную модель драгстера и заставил бы ее летать или даже запустил в космос. Это твой план, Патрик — взять модель дрэгстера и заставить ее летать?”

“B-1 Lancer - это не модель А, мисс вице-президент”, - вмешался Том Хоффман. “Он намного опередил свое время и был самым мощным самолетом в бомбардировочном флоте. План генерала делает его еще лучше ”.

Вице-президент Пейдж повернулся к Тому Хоффману. “Мне сказали, что вы прямолинейный и рассудительный парень, полковник Хоффман”, - сказала она. “Итак, скажите мне прямо, сэр: что вы думаете обо всем этом плане?”

“Я сказал генералу Макланахану, что Пентагон никогда не купится на это, мэм”, - немедленно ответил Хоффман. “Это хороший план, но он не будет продаваться”.

“Почему?”

“Потому что Пентагону нужны новейшие и величайшие, и к черту оперативную необходимость, бюджеты и нестандартные идеи”, - ответил Хоффман. “Продавцы бобов, такие как Мерт, считают, что если это не самое современное оборудование, то это пустая трата денег. Я каждый год восстанавливаю десятки самолетов времен Второй мировой войны, Кореи и Вьетнама, и они полностью сертифицированы и способны выполнять свою работу — они намного лучше, чем были, когда их только строили, и именно такими будут XB-1 Excaliburs. Когда генерал Макланахан обратился ко мне с планом обучения экипажей полетам на отремонтированных бомбардировщиках B-1, я немедленно согласился. Но я сказал генералу Макланахану, что он зря потратит деньги своей компании, потому что правительство никогда не возьмет на себя обязательство выставлять бомбардировщики сорокалетней давности ”.

“Это не скрытно, конструкции самолетов сомнительной целостности, базовые системы, такие как управление полетом и шасси, не поддерживаются и подвержены неожиданным отказам, и для того, чтобы летать и обслуживать их, полковнику Хоффману приходится нанимать авиаторов и механиков, которые находятся в ... после выхода на пенсию, мэм”, - решительно сказал Мерт, показывая свое недовольство вспышками Хоффмана. “Это погоня за хорошими деньгами вслед за плохими. Русские и китайцы могут запускать кольца вокруг него. Генерал Макланахан считает, что только потому, что это менее дорого, чем современные альтернативы, такие как F-35 или F / A-18, это лучше. Это, конечно, не имеет ничего общего с ... подобным.”

“Понятно”, - сказала Энн. “Итак, скажи мне, Патрик: у нас есть "Супер Хорнетс", и скоро F-35 "Лайтнинг" вступят в строй ... надеюсь. Так зачем нам нужны эти бомбардировщики B-1?”

“Мэм, F-35 и даже F / A-18 "Хорнет" являются прекрасными примерами того, что не так с военными закупками: сначала создается оборудование, а затем для них подбирается миссия”, - сказал Патрик. “F /A-18 - хороший палубный истребитель и бомбардировщик, но его небольшой боевой радиус ограничивает его использование на тихоокеанском театре военных действий без большого количества внешних топливных баков, которые снижают его характеристики, авианосец или базирование очень близко к вражеским берегам. Super Hornet должен был заменить бомбардировщики-невидимки A-6 Intruder, A-7 Corsair, A-12 и истребитель F-14 Tomcat, но он не может делать то, что могут другие.

“F-35 должен был заменить F-16 Fighting Falcon, ” продолжал Патрик, “ и у него есть некоторые очень продвинутые возможности, но его полезная нагрузка практически такая же, как у F-16, а боевой радиус лишь незначительно больше. Это самолеты, которые хорошо справляются со многими ролями, но некоторые роли не так хороши, как самолеты, которые они должны заменить.

“Теперь у нас есть новая концепция сражения: воздушно-морское сражение. Все говорят, что воздушно-морское сражение не предназначено специально для будущего конфликта с Китаем, но если мы не вступим в войну с Японией, Индией или Австралией, есть немного других противников, для преследования которых требуются как наземные, так и авианосные атакующие. F-35 и F / A-18 Super Hornet обладают фантастическими технологиями, но они не могут выполнять дальние миссии в Тихом океане, не действуя с авианосцев или передовых баз, поэтому попытка подключить ”Лайтнинг" или "Хорнет" к воздушно-морскому бою просто не сработает ".

“Так что просто наведи на них крылатые ракеты”, - сказала Энн.

“Лайтнинг” может нести самую совершенную неядерную крылатую ракету воздушного базирования AGM-158A повышенной дальности, - ответил Патрик, - но он должен нести ракеты снаружи, что значительно уменьшает его дальность и разрушает его скрытность — работоспособный вариант, если бы у нас было достаточно F-35, но опять же, мы адаптировали систему вооружения для миссии, а не разрабатывали систему вооружения для миссии. Тактическая наземная ударная ракета BGM-109 "Томагавк" корабельного или подводного базирования имеет большую дальность, но кораблям потребуется подойти ближе к берегу, чтобы поразить цели в глубине территории противника. Опять же, выполнимо, но не идеально. Крылатые ракеты также дозвуковые, и, конечно, большинство из них имеют только одну боеголовку. Неядерная межконтинентальная баллистическая ракета - еще один вариант, но запуск большой баллистической ракеты в сторону Азии, несомненно, в лучшем случае заставит многие недружественные страны забеспокоиться, а в худшем - спровоцирует ядерный контрудар. Ответом мне было: построить бомбардировщик, который может нести несколько крылатых ракет и достаточно скрытен, чтобы приблизиться к вражеской территории или даже пролететь над ней ”.

“Сказано как у настоящего бомбиста”, - с улыбкой вставила Энн.

“Виновен по всем пунктам обвинения, мэм”, - сказал Патрик. “Бомбардировщик-невидимка B-2 Spirit, безусловно, может это сделать, но у нас есть лишь горстка из них, выживших после американского Холокоста. Предполагалось, что эту миссию выполнят программы создания бомбардировщика следующего поколения и ударного оружия космического базирования ”Молот Тора ", но они были отменены, и даже если бы они были возобновлены завтра, потребовалось бы минимум пять лет, чтобы создать силы, достаточно большие, чтобы выполнить эту работу ".

“Итак, вы подумали о том, чтобы отремонтировать законсервированные бомбардировщики, чтобы сделать это?”

“Да, мэм”, - сказал Патрик. “Несколько лет назад я взял своего сына Брэдли на экскурсию в Группу аэрокосмического обслуживания и регенерации на базе ВВС Дэвис-Монтан, и он был поражен всеми хранящимися там бомбардировщиками В-1 в термоусадочной упаковке. Sky Masters Inc. в течение многих лет предоставляла технологии для модернизации бомбардировщиков B-52 и B-1, и когда я возглавил Sky Masters, я решил, что хочу вернуться к бизнесу по восстановлению бомбардировочных сил. Руководство Военно-воздушных сил отменило программу ремонта своих B-1 в Палмдейле из-за сокращения бюджета, и они все были слишком счастливы продать мне всю программу. Затем мы купили некоторое количество двигателей F136 и поняли, что они отлично подойдут для бомбардировщиков B-1 и насколько это повысило летно-технические характеристики самолета и топливную экономичность. Затем, установив современные двигатели на B-1, мы обнаружили, как легко было модернизировать современную цифровую авионику и на бомбардировщиках B-1. Военно-воздушные силы были готовы предоставить нам кучу готовой авионики практически бесплатно. Не успели мы опомниться, как появился XB-1. Программа практически разработала себя сама.”

“Интересная история, Патрик”, - сказала вице-президент Энн Пейдж.

“За исключением того, что это не вся история, мисс вице-президент”, - вмешался Мерт. “B-1 не является скрытным. Он не может выжить на современном поле боя, и у Китая, безусловно, есть радары и системы противовоздушной обороны, которые могут обнаружить, отследить и атаковать его. B-1 ... устарел ”.

“Патрик?”

“Это правда, радиолокационное сечение B-1 в десять раз больше, чем у F-35”, - сказал Патрик. “Но F-35, несущий две внешние крылатые ракеты, имеет большее радиолокационное сечение, а его дальность составляет примерно десятую от B-1. "Супер Хорнет" еще не разрешен для перевозки крылатых ракет воздушного базирования, и его характеристики и дальность действия также резко снизились бы с внешними накопителями.

“B-1 с внутренними накопителями имеет лишь немного большее радиолокационное сечение, чем Super Hornet; у него более мощные радиолокационные глушилки; у него гораздо более высокая скорость проникновения; он способен ориентироваться на местности, и он может нести до шестнадцати крылатых ракет против максимум двух у F-35”, - продолжил Патрик. “Кроме того, F-35 еще не введен в эксплуатацию, и, по прогнозам, не будет введен в эксплуатацию в лучшем случае еще четыре года. XB-1 Excalibur - это лишь временное решение для ведения воздушных боев, пока не будет построен бомбардировщик следующего поколения или ”Мьелльнир ", но он может выполнить свою задачу за меньшие деньги, лучше, чем любая другая альтернатива, и быстрее вступить в строй ".

“Дизайну сорок лет, а новейшему самолету почти тридцать лет, и он не летал почти пятнадцать лет”, - сказал Мерт. “Генерал Макланахан приводит показатели производительности и скрытности, основанные на технологиях 1980-х годов. Если китайский JN-15 или J-20 или российский Sukhoi-34 или T-50 приблизятся на расстояние полета одной, все эти шестнадцать крылатых ракет будут потеряны в мгновение ока. Я настоятельно призываю вас не рассматривать эту программу, мисс вице-президент.”

“Спасибо, мистер заместитель министра”, - сказала Энн, затем посмотрела на советника по национальной безопасности Гленбрука. “Билл?”

“Мне нравится ваш план, мисс вице-президент”, - сказал Гленбрук после минутного молчаливого размышления. Рот Мерта открылся от удивления. “Честно говоря, мэм, у нас нет особого выбора. Посмотрите, что произошло в Южно-Китайском море: у нас есть горстка бомбардировщиков, в том числе бомбардировщик-невидимка B-2, переживших американский Холокост, размещенных на Гуаме в составе оперативной группы постоянного присутствия бомбардировщиков, но мы не решались использовать их над Южно-Китайским морем из-за боязни эскалации напряженности или, что еще хуже, получить загадочный сбитый, как мы потеряли P-8 Poseidon. Авианосцам, запускающим "Шершни", для работы потребуется приблизиться к враждебным водам, а F-35 Lightning в лучшем случае не будут эксплуатироваться в течение трех-четырех лет. Капитан катера береговой охраны умолял о поддержке с воздуха, а нам нечего было ему предложить. План генерала Макланахана - единственный жизнеспособный вариант.” Он снова подумал, затем кивнул. “Я буду рекомендовать президенту, чтобы Пентагон обратился в Конгресс с просьбой изыскать средства для реализации проекта генерала Макланахана”.

“Извините меня, сэр, но, по моему мнению, Конгресс ни за что не согласится потратить почти полмиллиарда долларов на нескольких сорокалетних летающих ... динозавров”, - сказал Мерт с ошеломленным выражением, приклеенным к его лицу. “Белый дом будет выглядеть ... глупо”.

“В свете того, что произошло над Южно-Китайским морем, ” сказала Энн, “ я буду рекомендовать президенту запросить чрезвычайное финансирование для немедленной реализации программы”.

Мерт перевел ошеломленный взгляд на вице-президента. “Чрезвычайное финансирование, мисс вице-президент?” он спросил. “Это совсем не... разумно”.

“Президент и я расходимся во мнениях, господин заместитель госсекретаря”, - сказала Энн. “Мы хотим, чтобы проект продвигался со всей возможной скоростью. У Белого дома и Пентагона есть некоторые чрезвычайные дискреционные фонды, выделенные нам именно для такого рода непредвиденных обстоятельств. Часть будет использована для замены винтокрылых самолетов на катере береговой охраны; часть - для замены P-8 Poseidon; кое-что для семей погибших; а остальное - для приобретения отремонтированных бомбардировщиков B-1 для использования в Тихом океане. Мы можем делать это до тех пор, пока не убедим Конгресс профинансировать больше B-1 или новый ударный самолет дальнего действия. Большое вам спасибо за усердную работу, заместитель министра Мерт ”. Это был безошибочный признак того, что он может уйти, и молодой чиновник кивнул и удалился, не сказав ни слова.

“Ладно, ребята, ваша работа создана для вас”, - серьезно сказала Энн Патрику, Хоффману и Оглторпу. “Президент и я только что отменили решение четвертого гражданского лица в Пентагоне, парня, чья работа заключается в уничтожении программ, которые не имеют смысла. Президент хотел бы, чтобы вы представили ваше предложение сотрудникам национальной безопасности сегодня днем. Принесите свою лучшую игру, мальчики. И не забудь поужинать в резиденции позже”, — она улыбнулась, затем добавила, направляясь к двери: “Предполагая, что вы все еще поддерживаете дружеские отношения и все еще хотите пообщаться с ним после поджаривания, которое, я думаю, ты получишь от него и сотрудников национальной безопасности”.

ВОЕННО-МОРСКАЯ АВИАБАЗА ФАЛЛОН, НЕВАДА

НЕСКОЛЬКО МЕСЯЦЕВ СПУСТЯ, В феврале 2015 г.

“Дамы и господа, добро пожаловать на военно-воздушную базу Фэллон”, - сказал офицер ВМС США. Аудитория была заполнена почти сотней мужчин и женщин. Справа сидели люди в летных костюмах самых разных цветов, от черного до темно-зеленого и красного. Затем был заметный разрыв в свободных местах, а затем слева другая группа, одетая в летные костюмы также разных цветов, но в основном международного оранжевого. Большой экран за выступающим на сцене сменился треугольной эмблемой с двумя реактивными самолетами, горами и рогатой головой быка. “Меня зовут капитан Ричард Эйвери, и я хотел бы поприветствовать вас на военно-морской авиабазе Фэллон и в Центре военно-морских ударов и воздушной войны, главном учебном подразделении военно-морского флота по воздушной войне.

“Как, возможно, известно большинству наших гостей, NSAWC объединяет три ранее отдельные школы: Военно-морской ударный центр боевых действий, или "Strike U", обучающий передовой тактике бомбометания и артиллерии; TOPGUN, который обучает передовой тактике ведения боя "воздух-воздух"; и TOPDOME, авиационная школа раннего предупреждения, которая обучает передовым методам радиолокационного воздушного перехвата и управления”, - сказал Эйвери. “Каждое подразделение, готовящееся к развертыванию, прибывает в Фэллон для предварительной подготовки, и мы являемся единственным объектом в мире, где мы можем принять целое авиакрыло авианосца за один раз для всестороннего, реалистичного обучения.

“Так получилось, что прямо сейчас у нас перерыв между тренировками — авиакрыло "Нимица" прибудет через несколько недель для прохождения обследования в рамках подготовки к последнему рейсу перед выводом из эксплуатации — так что это дает нам возможность провести реалистичную тренировку для довольно необычной группы людей”, - продолжил Эйвери. “Честно говоря, ребята, сначала я подумал, что это шутка — я подумал: ‘Кого мы собираемся обучать?’ — Но начальник военно-морских операций заверил меня, что это не шутка. Итак, вы здесь. Мы собираемся провести для вас значительно сокращенный курс подготовки авиакрыла флота, чтобы посмотреть, на что вы, ребята, способны.”

Он кивнул мужчинам и женщинам справа от себя. “Добро пожаловать на VF-13, ‘Сражающиеся святые’, эскадрилью нашего противника, базирующуюся здесь, в Фаллоне”, - продолжал Эйвери. “Они летают на истребителях F-5N aggressor”. Изображение на большом экране позади него сменилось фотографией изящного двухмоторного реактивного истребителя в необычные серые, синие и коричневые полосы. “Наши самолеты окрашены так же, как и многие самолеты наших потенциальных противников; наши экипажи тренируются и летают точно так же, как это делали бы наши противники; и, как вы можете видеть, нашим экипажам даже рекомендуется носить летные костюмы и использовать оборудование, которое будут использовать наши противники, чтобы у них был тот же опыт и ограничения, что и у наших противников ”.

Эйвери повернулся к людям слева от него, и ему пришлось внутренне улыбнуться и посмеяться над крайними различиями между двумя группами. Большинство слева были значительно старше мужчин и женщин из VF-13; их волосы были длиннее и тоньше; а у некоторых животы были заметно гуще. “Святые, приветствуйте мужчин и женщин из корпорации "Небесные мастера", из Баттл-Маунтин, прямо по дороге от нас”. Изображение на экране снова сменилось изображением бомбардировщика B-1. “Они летают на том, что они называют бомбардировщиком XB-1 Excalibur, который является отремонтированным и модернизированным стратегическим сверхзвуковым бомбардировщиком B-1B Lancer . В ближайшие несколько месяцев ВВС собираются разместить несколько таких бомбардировщиков на тихоокеанском театре военных действий для поддержки операций авианосных ударных групп и реализации концепции воздушного боя. Ваша миссия на следующей неделе - провести для них инструктаж по тактике и процедурам флота в классе и при полетах ”.

Правая часть аудитории погрузилась в низкий, но очень заметный уровень бедлама. “Скажите еще раз, сэр?” - спросил один из членов VF-13, сидящих в первом ряду. “Мы собираемся обучать гражданских?”

“Понял, Петля”, - сказал Эйвери. Гражданскому, сидящему прямо напротив того, кто устроил взрыв гнева, он сказал: “Генерал Макланахан, я хотел бы представить вам коммандера Криса Кана, позывной ‘Петля’, командира VF-13. Петля, я уверен, вы слышали о генерал-лейтенанте ВВС Патрике Макланахане, в отставке.” Выражение лица Кана сменилось с замешательства на недоверие и обратно на полное замешательство, но ему удалось вернуть себя в "здесь и сейчас" достаточно надолго, чтобы подняться на ноги и пожать руку Патрику. “Генерал Макланахан является вице-президентом Sky Masters Inc. компания, которая занимается ремонтом бомбардировщиков B-1. Он будет посещать тренировки с начальным составом летных экипажей.”

“Да, сэр”, - сказал Кан, все еще ошеломленный. “Приятно познакомиться с вами, сэр, и я приношу извинения за вспышку гнева”. Патрик ничего не сказал, просто кивнул со скептической улыбкой на лице. Кан снова повернулся к Эйвери. “Сэр, военные учения авиакрыла Фэллон и Программы повышенной готовности длятся месяц каждое. Как мы можем обучить экипажи не из военно-морского флота всего за одну неделю?”

“Я собираюсь оставить это на усмотрение тебя и штаба твоей эскадрильи, Ноуз”, - сказал Эйвери. “Очевидно, что это не полная подготовка перед развертыванием, а введение в военно-морскую терминологию, базовые процедуры и тактику. CNO знает, что ребятам из B-1 потребуется время, чтобы изучить процедуры военно-морского флота, но он просто хочет ограничить фактор путаницы здесь. Самолеты B-1 будут координировать операции над водой на большие расстояния с авианосными ударными группами, но мы не предполагаем, что ”Шершни" будут летать в строю с самолетами B-1 ". Он проигнорировал совершенно растерянное выражение лица Кана. “Гражданские лица будут иметь доступ к клубу Silver State, театру Desert Moon, боулинг-центру Sagebrush, гриль-бару Flightline и фитнес-центру. Я ожидаю, что ты поможешь им почувствовать себя желанными гостями, Петля. Благодарю вас”.

Было составлено предварительное расписание на следующий день, были сделаны дополнительные представления, а затем собрание было прервано, чтобы сотрудники могли сопроводить гражданских лиц в их общежития. Кан и Патрик пожали друг другу руки перед уходом. “Еще раз, сэр, извините за вспышку гнева там, сзади”.

“Нет проблем, коммандер”, - сказал Патрик.

Кан кивнул, затем понизил голос, посмотрел Патрику прямо в глаза и спросил: “Мастер Первый, я полагаю?”

Патрик был сбит с толку, но только на мгновение, и его глаза загорелись, когда он понял, что имел в виду Кан: “Сварщик Один-Седьмой рейс двух Супер Хорнетс, я полагаю?”

Кан кивнул и одарил Патрика крокодильей ухмылкой. “У вас есть куча хороших горячих струй, сэр”, - сказал он. “Но теперь ты на моей палубе. Увидимся на полигоне, сэр ”.

“Делайте ставку на это, коммандер”, - сказал Патрик и ушел.

Кан позаботился о том, чтобы перехватить Эйвери наедине после того, как все остальные ушли. “Какого черта, шкипер?” он спросил напрямую. “Я должен тратить время между тренировками, чтобы кормить с ложечки кучку старых чудаков на флотском поприще ... Всего за одну неделю?”

“Послушай, Ноуз, я тоже этому не рад”, - сказал Эйвери низким голосом, совершенно другим тоном, чем когда он обращался ко всей группе — это больше не был веселый, гостеприимный, сговорчивый хозяин. “Но я получил это задание непосредственно от CNO. Пентагон хочет, чтобы этих парней обучили и отправили на Гуам как можно скорее, и это то, что мы собираемся сделать ”.

“Это просто безумие, сэр”, - сказал Кан. “Ты разглядел кого-нибудь из этих парней? Они с такой же вероятностью потеряют сознание или заснут в кабине пилотов, как и при полете с плохими парнями в этом районе! Неужели военно-морской флот выжил из ума?”

“Я слышу тебя, Ноуз, я слышу тебя, - сказал Эйвери, - но я получил свой приказ, а теперь и ты получил свой. Придумай что-нибудь, чтобы Макланахан не вернулся к своим приятелям в Вашингтон и не сказал, что военно-морской флот отшил его. То, что происходит после того, как они уйдут отсюда, не моя проблема ”. Он покачал головой. “Я просто чертовски надеюсь, что флот не будет путаться у них под ногами. ‘Банда, которая не умела метко стрелять’ находится на пути к Тихому океану ”.

ОСТРОВ СПРАТЛИ, ЮЖНО-КИТАЙСКОЕ МОРЕ

НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ СПУСТЯ

Фрегат класса "Гепард" Социалистической Республики Вьетнам, HQ-013 Cá map, или Акула, находился на патрулировании вблизи оккупированного Вьетнамом острова Спратли. Фрегат был новейшим военным кораблем Вьетнама, спроектированным в России, но построенным по лицензии во Вьетнаме. Он был специально построен для ведения противолодочной войны (ASW) с вертолетом с погружающимся гидролокатором и вооружен торпедами, гидролокатором переменной глубины, четырьмя торпедными аппаратами и многоствольной ракетной установкой RBU-6000, которая распыляла противолодочные ракеты в плотной последовательности, которые были запрограммированы офицером управления огнем на детонацию на указанной глубине. Быстрый и маневренный, он был гордостью вьетнамского флота.

Небольшая осадка HQ-013 - всего пятнадцать футов - сделала его идеальным судном для патрулирования в пределах рифов, морских возвышенностей и песчаных отмелей вблизи вьетнамского военного коммуникационного объекта на острове Спратли. Всего тридцать пять акров, но с населением почти в тысячу человек — в основном солдаты армии и флота — остров был четвертым по величине в архипелаге островов Спратли и крупнейшим из островов, оккупированных Вьетнамом. Остров был разделен пополам взлетно-посадочной полосой из кораллов и песка длиной в две тысячи футов, которая проходила по всей длине острова продолговатой формы. Причал на юго-восточной стороне острова простирался за окружающий остров риф, где глубина воды опускалась почти до шести тысяч футов почти вертикальной стеной, а в конце причала был построен длинный пирс, достаточно большой для паромов и больших судов снабжения, совершающих пятнадцатичасовой круиз из Хошимина, и для поддержки многочисленных рыболовецких судов, которые бороздили эти воды.

Хотя подразделение связи ВМС Вьетнама существовало и обеспечивало радио- и телефонную связь между рыболовецкими судами и материком, в эпоху спутниковой связи это подразделение было в основном излишним — его реальной задачей было поддерживать сильное военное присутствие на острове, чтобы укрепить претензии Вьетнама на него и одиннадцать других островов и бухт, которые он занимал в архипелаге. Пять других стран претендовали на острова в проливе Спратли, а две другие страны, Китайская Народная Республика и Филиппины, претендовали на владение всем архипелагом.

Капитан "Акулы" Туонг тá (капитан) Дан Ван Чьен находился на мостике, потягивая чай из кружки. Худощавый и атлетически сложенный, моряк-ветеран явно наслаждался командованием одним из лучших образцов военной техники своей страны. Он не мог усидеть на месте: если он не был на мостике, восхищаясь электронным управлением и обширными системами связи, он был в боевом центре или машинном отделении, изучал все и просил, чтобы его проинформировали о том, как что-то работает. Он знал, что доставляет неудобства самому себе, но он был капитаном, и он чувствовал, что это его ответственность, а также его право спрашивать своих матросов об их специальностях.

Данг посмотрел на часы и улыбнулся. Они запланировали внезапное артиллерийское учение, и оно должно было начаться через несколько минут. Только он и несколько начальников отделов знали об этом. Их целью было старое рыболовецкое судно, которое несколько месяцев назад было захвачено пограничниками за контрабанду героина — его экипаж был казнен после однодневного судебного разбирательства, и теперь они собирались уничтожить свое судно, перевозящее наркотики, в интересах военно-морского флота. Корабль-цель должен появиться на радаре в любой момент.

“Мост, бой”, - услышал он несколько мгновений спустя. “Контакт с радаром, самолет, азимут три-ноль-ноль, направляется на юг, дальность пятьдесят километров, высота тысяча метров, скорость триста, транспондера нет”.

Низко, медленно и без опознавательного маяка, далеко отсюда, посреди Южно-Китайского моря — это обычно означало контрабандистов или иностранные патрульные самолеты, подумал Данг. Но корабль-цель летел на юг, а самолет - на север, так что это не должно было иметь значения. “Очень хорошо”, - ответил он. “Продолжайте следить”.

“Мостик, бой, контакт с поверхностью, азимут один-шесть-пять, дальность двадцать, скорость десять, курс на восток, код дружественного маяка получен и подтвержден. Второй контакт с поверхностью, похоже, следует за первым контактом, в ста метрах позади него.”

Корабль с электронным радиолокационным маяком был бы океанским буксиром, буксирующим корабль-цель, Черт возьми, знал. “Есть ли поблизости другие контакты с поверхностью?” он спросил.

“Нет, сэр”.

“Очень хорошо”. Он посмотрел на часы, чтобы засечь время, затем повернулся к вахтенному офицеру. “Места действия”, - сказал он. “Приготовиться к поражению надводной цели. Скорость на фланге.” Тревожные звонки, постепенное ускорение акулы и звук бегущих по палубам сапог, захлопывающихся трапов и люков всегда были волнующими, и он чувствовал, как его сердце учащенно бьется в предвкушении.

Помощник боцмана вручил Дангу шлем и спасательный жилет. К тому времени, как он надел их, вахтенный офицер доложил: “Корабль находится на боевом посту, сэр. Мы идем на скорости фланга, курс один-девять-ноль.”

“Очень хорошо. Бой, расстояние до цели?”

“Пятнадцать километров, сэр”.

“Приготовьтесь вступить в бой с АК-176”, - приказал Данг. АК-176 был многоцелевым 76-миллиметровым орудием, установленным спереди. Возможность вести огонь двенадцати килограмм снарядов насколько пятнадцать километров, акула была установлена новейшая модель, способен обстреливать до двух выстрелов в секунду, и не требующие длительного периода охлаждения после. Управление оружием также осуществлялось с помощью телевизионных и инфракрасных камер, а также радара управления огнем AK-630.

“АК-176 готов, палуба свободна, сэр”, - доложил офицер по тактическим действиям.

“Очень хорошо. Убедитесь, что вы нацелились на правильный корабль — не убейте наш буксир, синь ” .

“Да, сэр”.

“Впереди мелководье, сэр”, - доложил офицер-навигатор.

“Маневрируй на восток”, - приказал Данг.

“Маневр на восток, да, сэр”. Это сбило цель с толку. Данг сверился с электронной картой — они будут свободны от мелководья всего через несколько минут.

“Мост, боевой, воздушная цель приблизилась на расстояние двадцати километров, все еще движется на юг. Он опустился на пятьсот метров. Они прочесывают нас поисковым радаром ”.

Вероятно, не контрабандист, подумал Данг. “По-прежнему нет передатчика?” он спросил.

“Нет, сэр”.

Он подумал, не отменить ли им тренировку по стрельбе, затем решил, что пока самолет остается на севере, они в безопасности. Они были достаточно близко, чтобы увидеть довольно хорошее шоу. “Очень хорошо”, - ответил он. “Продолжайте следить. Дай мне знать, если он подойдет ближе чем на десять километров.”

“Да, сэр”.

“Вдали от мелководья, сэр”, - доложил штурман.

“Очень хорошо. Руль один-девять-пять, приготовиться к поражению надводной цели.” Акула отреагировала как чистокровная лошадь, какой она и была. Данг почувствовал, как предвкушение растет еще больше, когда он наблюдал, как турель АК-176 поворачивается влево, чтобы отслеживать цель.

“Расстояние до цели?” Черт закричал.

“Десять километров до цели, сэр”. Мгновение спустя: “Мостик, бой, новый контакт с поверхностью, пеленг два-три-ноль, дальность тридцать, курс на восток со скоростью двадцать пять узлов”.

“Довольно быстро”, - прокомментировал Данг вахтенному офицеру. “Связь, мостик, передайте на всех частотах на вьетнамском, китайском и английском наши идентификационные данные и местоположение; сообщите, что мы вскоре проведем артиллерийскую тренировку; и предупредите другие корабли держаться подальше от района в пределах тридцати километров от острова Спратли. Сражаясь, убедитесь, что вы не зафиксированы на цели с помощью маяка.”

“Подтверждено, сэр. Буксир не отслеживается.”

“Очень хорошо. Вахтенный офицер, поднять тревогу ”. Когда сигнал тревоги прекратился, Данг поднял трубку общекорабельной внутренней связи. “Всему экипажу, это капитан, приготовиться к стрельбе из пушек”. Он переключил каналы обратно на Боевой центр. “Комбат, это капитан, батареи выпущены, огонь по готовности, скорость тридцать, наведение радаром”.

“Батареи выпущены, огонь по готовности, скорость тридцать, наведение радаром, да, сэр”.

Звук стрельбы из его 76-миллиметрового пистолета был музыкой для его ушей, и он редко надевал защитные наушники. Данг поднес бинокль к глазам и был взволнован, увидев вспышки огня и клубы дыма, когда снаряды попали в рыболовецкое судно. “Прекратить огонь”, - приказал он. “Хорошая стрельба, бой. Переключитесь на инфракрасное слежение, скорость тридцать. Я пока не хочу разносить нашу цель на части. Батареи выпущены, стреляйте по готовности.”

ШТАБ ЮЖНОГО ФЛОТА, ЧЖАНЬЦЗЯН, КИТАЙ

В ТОТ САМЫЙ МОМЕНТ

В кабинет командира ворвался помощник с сообщением. “Сэр, срочное донесение с одного из наших патрульных самолетов вблизи острова Спратли”.

“Что это?” Адмирал Чжэнь Пэн, командующий Южным флотом военно-морских сил Народно-освободительной армии, рассеянно спросил, не отрываясь от своей работы.

“Вьетнамский фрегат ведет артиллерийский огонь к югу от Нанша Дао”, - сказал помощник, используя китайское название островов Спратли. “Похоже, что он стреляет по целевому судну, которое буксирует буксир”.

Он собирался сказать, что ему все равно, что делают вьетнамцы, но затем он прекратил то, что делал. Генерал Цзу Кай совершенно ясно дал понять генеральному штабу, а также основным штабам: Китай собирался взять под контроль Наньша и Сиша Дао. Конечно, он не позволил бы иностранному военному кораблю вести огонь из пушек вблизи Наньша Дао.

Он посмотрел на большую настенную карту в другом конце своего кабинета, на которой было показано местоположение каждого судна, находящегося под его командованием, от авианосца Чжэньюань до самой маленькой баржи, обновлявшейся ежечасно. Боевая группа "Чжэньюань" вернулась в порт и была готова к бою, но даже если бы она немедленно отправилась в вылет — более вероятно, это заняло бы в лучшем случае день или два, — она не достигла бы вьетнамского фрегата в течение почти двух дней. Он решил убедиться, что группа проводит больше времени в патрулировании и меньше в порту. Вторая китайская авианосная группа, возглавляемая авианосцем Чжэн Хэ, бывший бразильский авианосец, находился еще дальше; а до развертывания третьей авианосной группы, возглавляемой Тонги, бывшим испанским десантным кораблем и вертолетоносцем, оставалось еще около года, и ее основной зоной ответственности было Восточное море, напротив Тайваня. Южный флот, похоже, был не в состоянии что-либо предпринять в отношении вьетнамского корабля, курсирующего в китайских водах. Он подумал о своем флоте бомбардировщиков Xian H-6 с их противокорабельными крылатыми ракетами, но даже им потребовалось бы несколько часов, чтобы совершить боевой вылет — он решил с этого момента начать приводить в боевую готовность больше бомбардировщиков H-6, заряженных и готовых к бою, — но на сегодня они были недоступны.

Недалеко от острова Спратли находилось одно маленькое китайское судно, патрульный катер типа 062. Чжэнь вызвал своего старшего диспетчера на командный пункт. “Посмотри, есть ли контакт у патрульного самолета возле Нанша Дао с P-71”.

Мгновение спустя: “Радиосвязь установлена, сэр”, - доложил диспетчер.

Тип 062 был быстрым и маневренным, но на нем была всего одна двухствольная тяжелая пушка и один двухствольный крупнокалиберный пулемет — не ровня вьетнамскому фрегату . . .

. . . но, возможно, так не должно было быть. Он знал об одной системе вооружения, которая справилась бы с этой задачей. Это было не в его подчинении, но это было доступно и, безусловно, было бы эффективным. “Способен ли этот патрульный самолет возле Нанша-Дао передавать данные по цели?” он спросил старшего дежурного диспетчера.

“Да, сэр”, - ответил диспетчер несколько мгновений спустя. “Все наши патрульные самолеты дальнего действия могут отправлять защищенную цифровую информацию о цели в наш штаб или любому другому авторизованному пользователю”.

Это было бы идеально, подумал Чжэнь. Возможно, его корабли не смогли преследовать эту цель, но, возможно, он мог бы помочь кому-то еще, кто мог.

“Вызовите весь боевой состав”, - приказал Чжэнь. “Я хочу, чтобы боевые группы "Чжэньюань" и "Чжэн Хэ" провели все приготовления к отправлению в путь. Тогда соедините меня с генералом Зу, обеспечьте безопасность, немедленно ! Наш патрульный катер подвергся нападению ВМС Вьетнама к югу от Нанша-Дао, и я хочу, чтобы с этим что-то сделали!”

ШТАБ-КВАРТИРА ОДИННАДЦАТОЙ ДИВИЗИИ ТАКТИЧЕСКИХ РАКЕТ, ПЕКИН, КИТАЙ

НЕСКОЛЬКО МИНУТ СПУСТЯ

Генерал-майор Хуа Чжилунь почти бегом поспешил в свой командный центр. “Докладывайте!” - крикнул он, как только оказался в дверях.

“Канал передачи данных подтвержден, сэр”, - доложил старший диспетчер. “Патрульный самолет ВМС, примерно в пятнадцати километрах к северу от цели. Надежный замок.”

“Нет, будь ты проклят, Ху Чжао,” - сказал Хуа. “Коготь тигра’. Отчет о состоянии дел!”

Потребовалось несколько минут, чтобы проверить все доступные батареи, но вскоре: “В пределах досягаемости нет батарей "Коготь тигра”, сэр", - доложил диспетчер.

“Яéты? ” Воскликнула Хуа. “Ни одного?” Но он не должен быть так удивлен: хотя напряженность в западной части Тихого и Индийского океанов, которые прикрывали DF-21, была высокой, они не держали их в боевой готовности, а надежно разместили в гарнизонах до тех пор, пока не будет отдан приказ о развертывании в предполагаемых точках запуска. Они были довольно мобильными, но экипажам все равно потребовалось некоторое время, чтобы подготовить их к запуску. Ракеты, которые у них были сейчас, были вооружены только неядерными фугасными зарядами, что серьезно ограничивало их дальность. “Что еще у нас есть в наличии в течение следующих десяти минут?”

“Приготовьтесь, сэр”, - сказал диспетчер. Несколько мгновений спустя: “Сэр, Вторая батарея, CJ-20 Чанцзянь, Учжань, Хайнань Дао, докладывает о готовности”, - с улыбкой сказал старший диспетчер. “Он участвовал в имитационных учениях по запуску. Командир докладывает, что ракета оснащена только фугасной боеголовкой. Ожидаю приказов ”.

“Это превосходно”, - сказал Хуа. CJ-20 Чанцзянь, или “Длинный меч”, был новым классом противокорабельных крылатых ракет большой дальности, находящихся на вооружении Народно-освободительной армии. Разработанный на основе сверхзвуковой крылатой ракеты наземного базирования CJ-10, CJ-20 был запущен с передвижной транспортно-монтажной пусковой установки. Как и Dong Feng–21, неядерная версия CJ-20 не обладала такой большой дальностью или высокой скоростью, как версия с ядерным наконечником, но в этом случае она была в пределах досягаемости и справилась бы со своей задачей. Он использовал ту же высокоскоростную радиолокационную систему наведения, что и "Коготь тигра", и был чрезвычайно точным даже на большом расстоянии, высоких скоростях, в плохую погоду и против движущихся целей.

Выражение лица Хуа было смертельно серьезным, когда он размышлял о том, что им было приказано сделать, но когда он посмотрел на предвкушающую улыбку на лице своего старшего диспетчера, он сам не смог удержаться от улыбки. “Батарейка разрядилась”, - сказал Хуа тихим голосом. “Запускайте, когда будете готовы”.

ОСТРОВ ХАЙНАНЬ, КИТАЙСКАЯ НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Жàн ш èя! Боевые посты!” - крикнул командир эскадрильи, швырнув телефонную трубку на рычаг. Электронный звуковой сигнал прозвучал снаружи его командирской машины. “Огневые точки! Доложите, когда ракета будет готова. Вызовите канал связи с того патрульного самолета.”

Офицер наведения яростно печатал на клавиатуре своего компьютера, и вскоре в поле зрения появилась карта Южно-Китайского моря к югу от острова Спратли. На экране были выделены четыре цели, показывающие их траектории и скорости. Он увеличил изображение на дисплее, чтобы были видны только три надводные цели. “Что мы имеем, лейтенант?”

“Самое северное судно - вьетнамский фрегат, сэр”, - сказал офицер наведения. Он указал на экран. “Цель на юго-востоке - буксир. Третий - рыболовецкое судно-мишень, по которому стреляет фрегат. Самым западным возвращением является наш патрульный катер типа 062.”

“Обозначьте фрегат как цель номер один”, - приказал командир. “Немедленно начинайте передачу данных”.

Это не заняло много времени. Положение, курс и скорость вьетнамского фрегата были электронно переданы в бортовые компьютеры на борту крылатой ракеты "Чанцзянь-20". Информация была проверена и перепроверена несколько раз за считанные минуты. Тем временем ракета CJ-20 весом в тридцать две тысячи фунтов поднималась с транспортерно-монтажной пусковой установки в боевое положение. Твердотопливный CJ-20 не нуждался в заправке — как только он был поднят, его гироскопы выровнены, его текущее местоположение обновлено с помощью спутника, а информация о цели получена и проверена, он был готов к полету.

“У нас есть координаты Яогана-9?” - крикнул командир. “Я хочу подтверждение и другую линию положения позиции цели”. Yaogan-9 представлял собой группировку из трех радиолокационных спутников, сканирующих океан, которые обеспечивали круглосуточное сканирование Южно-Китайского моря и западной части Тихого океана с помощью радиолокационных изображений и информации о прицеливании, передаваемой на весь флот баллистических противокорабельных ракет DF-21D и крылатых противокорабельных ракет CJ-20.

“Нет, сэр”, - доложил офицер наведения. “Яоган-9, похоже, отключен”.

“Как насчет Чáнгюань де мùгуана?” - спросил командир. Ch ángyuan de m ùgu āng, или Долгий взгляд, был загоризонтным радаром обратного рассеяния, расположенным в Чунцине, провинция Гуйчжоу. Система отражала радиолокационные лучи от ионосферы, вниз к Земле, обратно в ионосферу и обратно к приемнику, позволяя получать радиолокационные сигналы за тысячи миль, в сотни раз дальше, чем сигналы радара прямой видимости. Луч радара можно было бы направить под электронным углом, чтобы прочесать океан и небо, обнаруживая корабли и самолеты на невероятно большом расстоянии.

“Нет контакта ”Долгим взглядом", сэр", - доложил офицер наведения. “Долгий взгляд, похоже, выведен из строя для технического обслуживания”.

Это было неудивительно — загоризонтный радар обратного рассеяния не был новой технологией, но он был новым для Китая, и он не был совершенным. “Как насчет того патрульного катера?” - спросил командир.

Несколько мгновений спустя: “Отрицательно, сэр. Только навигационный радар. Нет канала передачи данных.”

Оказалось, что единственные сигналы наведения, которые у них могли быть, поступали с радара патрульного самолета. Это было адекватно, но всегда предпочитались несколько азимутов. “Очень хорошо”, - сказал командир. “Статус?”

“Настройка гироскопа завершена”, - доложил диспетчер. “Ракета поднята, курс проложен”.

“Очень хорошо”. Командир потянулся к верхней части своей консоли управления, снял с шеи ключ, вставил его в замок и повернул влево, что немедленно оповестило командные пункты по всему району через спутник о том, что ракета вот-вот будет запущена. Мгновение спустя рядом с ним зазвонил телефон, и он немедленно поднял трубку. После того, как он передал и получил коды аутентификации, он доложил: “Предстартовая проверка завершена, ракета готова, сэр”.

“Запускайте, когда будете готовы, полковник”, - приказал генерал Хуа Чжилунь.

“Приказ о запуске принят, сэр”, - сказал командир, выключил ключ, подождал несколько мгновений, затем повернул его до упора вправо.

На стартовой площадке прозвучал сигнал тревоги, и мгновением позже крылатая ракета CJ-20 вылетела из контейнера, установленного на транспортно-монтажной пусковой установке, и унеслась в ночное небо. Он поднялся на десять тысяч футов в мгновение ока, с легкостью преодолев горы в центре острова Хайнань. Мгновение спустя из корпуса ракеты выдвинулись крылья, и CJ-20 начал медленное снижение до ста футов над Южно-Китайским морем, разогнавшись почти вдвое быстрее звука.

СТАНЦИЯ УПРАВЛЕНИЯ ПОЛЕТАМИ КОСМИЧЕСКОЙ ИНФРАКРАСНОЙ СИСТЕМЫ, военно-ВОЗДУШНАЯ БАЗА БАКЛИ, АВРОРА, КОЛОРАДО

В ТОТ САМЫЙ МОМЕНТ

“Обнаружение запуска ракеты! ” крикнул специалист по сенсорам. Это немедленно приковало всеобщее внимание, и операторы консолей вернулись к экранам своих компьютеров.

“Происхождение?” - спросила старший диспетчер, капитан ВВС Салли Мартин.

“Похоже на остров Хайнань, Китай”, - ответил техник-сенсорик. “Вскоре мы получим точную стартовую площадку. Курс юго-юго-восточный, ускоряется, приближается к скорости Маха.”

“Внимание Тихоокеанскому командованию”, - сказал Мартин. “Ракета, вылетающая с острова Хайнань, движется на юго-юго-восток со сверхзвуковой скоростью, цель неизвестна”. Она изучала большой монитор перед собой, пока компьютер выводил графическое изображение ракеты в полете, которую они обнаружили. Мартин был дежурным офицером, отвечающим за инфракрасную систему космического базирования ВВС, или SBIRS, сеть спутников дальнего, низкого и геостационарного теплового наведения, которая была разработана для обнаружения и отслеживания баллистических ракет, определения точек их запуска и столкновения, отслеживания и классификации их боеголовок и определения того, являются ли они приманками, и передачи информации о прицеливании подразделениям противоракетной обороны наземного или морского базирования.

Когда вся система была установлена, они определили, что датчики были настолько чувствительными, что могли не только обнаруживать и отслеживать раскаленный добела ракетный шлейф во время набора высоты или раскаленные боеголовки во время входа в атмосферу, но даже обнаруживать тепловой след за ракетным двигателем, что давало им еще более точные данные о слежении и прицеливании. Но на этот раз в этом тепловом следе было что-то странное. Мартин повернулась к своему заместителю диспетчера, мастер-сержанту Эду Ингаллсу, пятнадцатилетнему ветерану космического командования США. “Что ты думаешь об этом треке, Эд?” - спросила она. “Разве мы не хорошо на это смотрим?”

“Я бы сказал, что это не баллистическая ракета, а крылатая ракета, мэм”, - ответил Ингаллс через несколько мгновений. “Ходили слухи, что китайцы развертывают противокорабельные крылатые ракеты наряду с баллистическими ракетами. Возможно, мы смотрим один из них прямо сейчас. Они держатся низко, чтобы атмосфера ослабляла их тепловой след.”

Интерком Мартина издал звуковой сигнал, и она поднесла микрофон к губам. “Мартин здесь, давай, КОСМИЧЕСКИЙ ком”.

“Что у тебя есть, Салли?” старший диспетчер в штаб-квартире космического командования спросил.

“Мастер-сержант Ингаллс думает, что у нас есть крылатая ракета, сэр”, - ответил Мартин. “Скорость превышает Мах и ускоряется, и она не поднимается через атмосферу. Направляюсь на юго-юго-восток.”

“Точка столкновения?”

“Приготовьтесь”. Мартин внимательнее изучил дисплей и подождал, что будет показано на изображении, но пока ничего не происходило. “Ракета слегка маневрирует, так что компьютер пока не делает никаких предположений, сэр”, - сказала она. “Похоже, что он пройдет к западу от Парасельских островов, но он может затронуть любую точку между Вьетнамом и Филиппинами и даже Малайзию — пока слишком рано говорить наверняка. Но я предполагаю, что это должно быть где-то на островах Спратли. Если у нас там есть какие-нибудь корабли, их лучше уведомить.”

“Я передам сообщение в PACOM”, - сказал диспетчер в SPACECOM. “Когда компьютер укажет вам определенную точку удара, крикните мне”.

“Уилко, сэр”.

ЮЖНО-КИТАЙСКОЕ МОРЕ, к ЮГУ От острова СПРАТЛИ

НЕСКОЛЬКО МИНУТ СПУСТЯ

“Неопознанное судно к югу от Наньша Дао”, - услышал капитан вьетнамского фрегата Данг Ван Чьен с “Шарк" по-китайски: "Это патрульное судно ВМС Народно-освободительной армии Вопрос íу ú назовите себя!”

“Этот человек тупой?” Данг пробормотал вслух. “Комм, вы рассылали эти предупреждения, да?”

“Да, сэр. Последние десять минут на вьетнамском, английском и китайском.”

“Продолжайте”, - сказал капитан. “Бой, дальность действия до этого китайского патрульного катера?”

“Десять километров. Направляется прямо к нам”.

“Защищенный от стрельбы, надежные боевые посты, никаких учений”, - сказал Данг. Снова прозвучал сигнал тревоги, но на этот раз шкипер не испытывал волнения, только страх. Он взял микрофон и переключил канал на аварийную морскую частоту. “Патрульное судно Q íy ú, это фрегат C á map Военно-морского флота Социалистической Республики Вьетнам”, - передал он по радио на китайском. “Вы идете курсом на столкновение с этим судном. Немедленно смените курс”. Ответа нет. Данг теперь наблюдал за радарным ретранслятором на мостике, и он мог видеть, что китайское судно не меняло курс. “Рулевой, держитесь курса два-два-ноль”. Это поставило бы их лицом к лицу, предоставив наименьший профиль приближающемуся кораблю. “Комбат, приготовиться на -176, цельтесь в китайский патрульный катер, приготовьтесь сделать предупредительные выстрелы”.

“АК-176 готов”.

“Произвести предупредительный выстрел”, - приказал Данг. “Предупредительный выстрел с радарным наведением, очередь из одного патрона, разрядился аккумулятор”.

“В пути”, - последовал ответ, и мгновение спустя пушка АК-176 дала залп. В режиме предупредительного выстрела система управления огнем пушки "Акулы" была спроектирована так, чтобы снаряд попадал точно в ста метрах прямо перед радарной целью.

По радио снова заговорил Данг: “Патрульное судно Q íy ú, это ваше последнее предупреждение. Немедленно смените курс!” Все еще нет ответа. Данг на мгновение закрыл глаза. Я не хочу этого делать, подумал он, но он не собирался поворачиваться и позволять этому маленькому китайскому ничтожеству вытаскивать его из его собственных вод. “Бой, еще один предупредительный огонь...”

“Цель поворачивает, сэр”, - доложил офицер радара. “Поворачиваем на юг ... Теперь продолжаем поворот на восток”.

Слава звездам, подумал Данг — последнее, что он хотел бы делать, это стрелять по китайскому военному судну, даже если оно нарушало вьетнамские воды. “Очень хорошо. Снизить скорость до десяти узлов, сохранять этот курс до тех пор, пока цель не будет ... ”

И в этот момент по правому борту "Акулы" раздался ужасный взрыв. Судно резко бросило влево, так круто, что его поручень левого борта ненадолго ушел в воду. Всех, кто был на мостике, швырнуло на палубу, даже если они были пристегнуты к своим местам. Мостик наполнился густым дымом, и иллюминаторы были освещены от пожаров, которые вспыхивали на корабле.

Неизвестное количество минут спустя Данг очнулся, лежа на мостике своего некогда гордого корабля. Он обнаружил, что все еще жив, но он ничего не мог видеть, и его горло горело от густого дыма, которым был задушен его прекрасный мост. Звонили тревожные колокола, и вокруг него кричали люди. Корабль выровнялся, но его сотрясали взрывы. Он пополз по телам, крови и битому стеклу к правому борту мостика. Он мог видеть огни, но дым был слишком густым, чтобы разглядеть что-нибудь еще. Он подполз к левой стороне мостика.

“Капитан!” - крикнул кто-то. Две пары рук подняли его на ноги, и, к своему удивлению, он обнаружил, что его ноги шатаются, но работают. Мужчины, поддерживавшие его, были в противопожарных масках — группы по ликвидации последствий были на работе. Они вытащили Данга сразу за левым бортом мостика, где воздух был намного чище.

“Докладывайте!” - прокричал он, перекрывая рев пламени и сигналы тревоги.

“Я не знаю, сэр”, - сказал один из техников по контролю за повреждениями, сняв маску и шлем. “Наша станция контроля повреждений - мостик, поэтому мы немедленно сообщили сюда. Я ничего не слышал по радио.”

Данг обошел левую часть надстройки в кормовой части мостика. Казалось, что вся средняя часть Акулы была покрыта дымом, и каждые несколько мгновений из дыма вырывался мощный взрыв или столб огня. Но оказалось, что повреждение было выше ватерлинии, а не ниже, так что, вероятно, оно было вызвано не торпедой. Было просто слишком рано строить предположения о том, что поразило акулу — он должен был позаботиться о своей команде.

“Кто бы ни был ответственен за это, он дорого заплатит”, - сказал Данг вслух, перекрывая дым и хаос вокруг него. “Вьетнам находится в состоянии войны с тем, кто это сделал, я обещаю”.

ШЕСТЬ

Над ЗАПАДНОЙ ЧАСТЬЮ ТИХОГО ОКЕАНА

РАНО НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Радиолокационный контакт!” Патрик Макланахан услышал по внутренней связи. Он был вторым пилотом на борту бомбардировщика Sky Masters XB-1 Excalibur, летевшего на высоте тридцать тысяч футов над Тихим океаном в ста милях к северо-западу от острова Гуам. Пилотом был Уорнер “Катласс” Катберт, совершивший свой первый из серии из шести контрольных полетов — наряду со всеми другими своими обязанностями, он прошел академические проверки и проверки на тренажерах в рекордно короткие сроки и теперь счастливо управлял бомбардировщиком, который всегда был его любимым. “Контакт с поверхностью, десять часов, сто тридцать миль”.

“Понял”, - сказал Патрик. “Карен, уже есть какие-нибудь документы?”

“Отрицательно, сэр”, - сказала офицер DSO, или оборонительных систем, Карен Уэллс. Обычно DSO на бомбардировщике B-1 располагался в отсеке офицеров систем за кабиной пилотов, но на "Экскалибуре" отсек офицеров пилотируемых систем находился на земле, на военно-воздушной базе Андерсен на Гуаме, и данные датчиков с бомбардировщика передавались по спутниковой связи. Уэллс был гражданским офицером радиоэлектронной борьбы, ветераном ВВС на самолетах радиоэлектронной борьбы B-1B и EF-111; после ухода из ВВС через двадцать один год мать четверых взрослых детей летала региональными авиалиниями, пока не присоединилась к Sky Masters Inc. для участия в этом проекте. “Без радара ... ” И затем она сделала паузу. В то же время на многофункциональных дисплеях Patrick и Cutlass появилась предупреждающая индикация радара. “Будьте готовы, сэр. Это только что всплыло . , , понял, дальний воздушный поиск в гольф-диапазоне. Я бы классифицировал его как китайский эсминец с управляемыми ракетами класса ”Лухай"."

“Это тот, кого мы ищем, тот, кто потопил тайваньскую рыбацкую лодку и убил двадцать членов экипажа”, - сказал Катласс. “Давайте приготовимся к атаке, команда”. Патрик убедился, что кабина пилота находится в “БОЕВОМ” режиме, затем проверил, что экипаж в Андерсене настраивает свои системы. “Какое оружие находится на борту этого эсминца, DSO?”

“Хун-Цянь 9", ракета класса "земля-воздух" с радиолокационным наведением, максимальная дальность шестьдесят миль, сэр, ” ответил Уэллс.

“Это больше, чем дальность действия нашей снайперской прицельной капсулы”, - сказал Патрик. “Мы должны отойти как минимум на десять миль, чтобы получить хорошую визуальную идентификацию”.

“Защита готова к бою”, - сообщил Уэллс. “КОПЬЕ в режиме ожидания”.

“Наступление готово”, - сказал Джордж Уикхем, офицер наступательных систем, сидевший рядом с Уэллсом в кондиционированном контейнере, который служил отсеком для офицеров систем в Андерсене. Уикхем был ветераном военно-морского флота с восьмилетним стажем, вышедшим на пенсию в качестве инженера по авионике крупного оборонного подрядчика, прежде чем его приняли на работу в Sky Masters — он никогда не был на борту самолета, кроме как в качестве пассажира, и это было самое близкое, к чему он когда-либо стремился, место в самолете.

“Мой план состоит в том, чтобы зайти, остановиться на тридцати тысячах, взглянуть и посмотреть, насколько близко мы подойдем, чтобы получить положительную визуальную идентификацию”, - сказал Катласс.

“Если это тот парень, за которым мы охотимся, ” напомнил ему Патрик, - то он и раньше убивал невинных людей. Он может попытаться сделать это снова ”.

“Я думаю, если он выстрелит в нас, тогда мы будем знать, что он наш парень”, - сказал Катласс. Он затянул ремни катапультируемого кресла. “Все, будьте настороже. Патрик, дважды проверь мою конфигурацию на предмет низкого уровня. . . ”

“Внимание, внимание, неопознанный самолет, в ста десяти милях к северо-западу от Гуама на высоте тридцати тысяч футов направляется на запад”, - произнес голос на английском языке на дискретной радиочастоте, - “это Морской дракон, эсминец китайского флота. Вы на пути к тому, чтобы пролететь над нами. Немедленно отвернись. Держитесь на расстоянии не менее двадцати миль, или по вам откроют огонь ”.

“Морской дракон, это мастер Ноль-Семь”, - ответил Патрик по рации. “Ваше местоположение передается военно-морскому флоту Соединенных Штатов и береговой охране. Я предлагаю вам лечь в дрейф и приготовиться к абордажу.”

“Целуйте наши крупы, мастер Ноль-Семь”, - последовал ответ.

“Эхо-фокстрот-подсветка цели в диапазоне!” Уэллс объявил. “Надежный захват!”

“Чисто для стрельбы КОПЬЕМ!” Кортик заказан. “Отключите этот радар от эфира!”

“КОПЬЕ вышло из строя”, - сказал Уэллс. “Я повторно инициализирую, но это займет несколько минут!”

“Задействуй СКР и давай действовать потихоньку, Патрик!” Сказал Катласс. Пальцы Патрика порхали над его МФУ с сенсорным экраном, и вскоре "Экскалибур" несся к океану со скоростью десять тысяч футов в минуту. “Запускай СПИР как можно скорее, Карен!”

“Размах крыльев”, - сказал Патрик по внутренней связи. “Дроссели. Следи за своими парикмахерскими шестами”. “Парикмахерские стойки” представляли собой желто-черные предупреждающие индикаторы на дисплее летно-технических характеристик, предупреждающие об ограничениях скорости полета.

“Спасибо”, - сказал Катласс. Он развернул крылья полностью к корме и немного уменьшил мощность, чтобы избежать превышения первого Маха, когда они совершали крутое пике, управляемое компьютером.

“Минуя десять тысяч”.

“Диапазон?”

“Приближаемся к девяноста милям”, - сказал Уикхем.

“Можем ли мы отказаться от визуальной идентификации этого парня сейчас?” - Спросил Катласс. “Он готовится стрелять в нас”.

“Правила ведения боевых действий требуют визуальной идентификации”, - напомнил ему Патрик. “Минуя пять тысяч. Клиренс самолета установлен на тысячу. Начинаю выравниваться.”

“И радиус действия удилища составляет тридцать миль?”

“Радиус идентификации цели размером с корабль составляет около двадцати миль”, - сказал Уикхем.

И Патрик, и Катласс внимательно следили за "Экскалибуром", когда он выравнивался, и они быстро снизили уровень разминирования до пятисот футов. “СКР задействованы”.

“Целеуказатель и воздушный поиск вышли из строя”, - сообщила Карен. “КОПЬЕ все еще инициализируется ...” Они услышали новое предупреждение радара. “Радар обнаружения морских скиммеров X-диапазона зафиксирован”, - сказала она. “Они могут настроить HQ-9 на этот радар и использовать его для наведения пушек ближнего боя”.

“Расстояние пятьдесят миль. Ракеты готовы. Проверьте самолет на пятьсот клиренсов.” Пятьсот футов были минимальной высотой, с которой они могли запустить ракету.

“Пятьсот чеков”, - сказал Патрик.

“Сорок миль”.

“Подсветка цели вернулась ... Подсветка включена”, - сказал Уэллс. “С инициализацией КОПЬЯ вам придется вручную делать отсечки и вспышки, генерал”.

“Понял”, - сказал Патрик.

“Тридцать миль”. Изображение из модуля наведения снайпера начало показывать форму их цели — определенно, очень большой военный корабль, но все еще слишком далеко для точной идентификации. “Цель захвачена. Приближаюсь к идентификации цели . . . ”

Запуск ракеты! ” Крикнул Уэллс. “Сломайся!”

“Левая мякина!” - Крикнул Катласс, и как только он увидел, что Патрик нажал на сенсорный экран, он бросил бомбардировщик "Экскалибур" в крутой правый поворот.

“Сломанный замок”, - сказал Уэллс.

“Снайпер все еще на прицеле ... в двадцати милях!” Сказал Уикхем. “Положительная идентификация, китайский разрушитель! Крылья выровнены, приготовиться к дверям бомбоотсека!” Свернутые в виде кортика крылья на уровне. “Двери открываются”. Все они услышали грохот, когда открылись двери среднего бомбоотсека. “Ракета номер один удалена ... ракета номер два удалена, двери закрываются. Поверните налево на три-ноль-ноль и встаньте в центр для фотосессии. Десять миль. Улыбнись перед камерами”. "Катласс" направил бомбардировщик прямо к цели, слегка отклоняясь, чтобы не пролететь прямо над ней на скорости почти в один мах. Через несколько секунд они пролетели над “целью”. . .

. . . но это был не китайский эсминец, а USS Sampson, эсминец с управляемыми ракетами класса "Арли Берк" ВМС США, один из группы различных крейсеров, эсминцев и фрегатов, с которыми бомбардировщики XB-1 на Гуаме осуществляли длительное патрулирование над водой. История о китайском эсминце, потопившем рыболовецкое судно, была частью реалистичного сценария, который Патрик и Том Хоффман создали для членов экипажа "Экскалибура". "Сэмпсон" передавал реальные сигналы китайских военно-морских зенитных и поисковых радаров, чтобы экипажи "Экскалибур" могли пройти еще более реалистичную подготовку. Ракеты, которые они “запустили” по Sampson, были имитацией ударных ракет AGM-65M Maverick ER увеличенной дальности — "Экскалибурсы" еще не получили разрешения на ношение какого-либо оружия.

“Очень классный полет, мастер Ноль-Семь”, - сообщил по радио шкипер "Самсона" после того, как XB-1 пролетел мимо эсминца. “Здесь приятно иметь компанию”.

“Спасибо за тренировку, Сэмпсон”, - ответил Катласс по радио. “Мастера Ноль-Четыре вскоре должны выйти, чтобы занять патрульные посты”.

“Мы, конечно, ценим ваши глаза”, - сказал шкипер. XB-1 Excaliburs, прибывшим на военно-воздушную базу Андерсен, было поручено работать с одиночными или небольшими группами кораблей ВМС в западной части Тихого океана, сканируя за горизонтом корабли в поисках самолетов или других кораблей, идентифицируя их и передавая информацию обратно своим подопечным. На высоте активная система электронного сканирования "Экскалибурса" имела радиус действия более двухсот миль как для наземных, так и для воздушных целей и могла точно идентифицировать цели с большой детализацией.

"Катласс" начал набор высоты и повернул в сторону Гуама. “Станция и проверка кислорода, экипаж”, - сказал он, затем постучал по своему шлему тыльной стороной ладони. “Мне легко забыть, что у меня только один член экипажа”, - сказал он.

“Нет, Кортик, у тебя все еще есть команда из четырех человек — просто двоим из них не нужно проверять наличие кислорода”, - сказал Патрик. “Им все еще приходится перенастраивать свои станции”.

“Понял”, - сказал Катласс. “Что-нибудь еще?”

“В целом это было очень хорошо, Кортик”, - сказал Патрик, проверяя свои записи на своей доске для коленей. “Следите за своей воздушной скоростью, чтобы мы не вернулись без капсулы снайпера. Система управления полетом должна предупредить вас, но она не замедлит дросселирование за вас. Также помните, что когда "КОПЬЕ" выходит из строя, мы должны вручную задействовать буксируемую приманку "Маленький приятель", точно так же, как мякину и сигнальные ракеты — я ждал, помните ли вы это. Это помогло бы отбиться от HQ-9.”Буксируемая система-приманка ALE-50 представляла собой аэродинамическую канистру, буксируемую позади самолета, который из-за своей конструкции имел гораздо большее радиолокационное сечение, чем самолет, что делало его более привлекательной мишенью для зенитных ракет с радиолокационным наведением — она была настолько эффективной, что многие боевые пилоты окрестили ее “Маленький приятель”. Улучшенная версия приманки имела инфракрасные излучатели, которые могли отвлекать ракеты с тепловым наведением, и канистру также можно было наматывать для повторного использования.

“Я действительно совершенно забыл об этом”, - признался Катлесс.

“Карен дала вам подсказку, когда напомнила нам о ручном развертывании мякины. Я не думаю, что ты забудешь это в следующий раз.”

“Я надеюсь, что нет”.

“Мастер Ноль-Семь, контроль”, - на командном канале появился старший диспетчер.

“Контроль, Ноль-Семь, действуй”, - ответил Патрик.

“Нам нужно, чтобы вы отправились в RTB как можно скорее”, - сказал диспетчер.

“Мы будем на земле примерно через двадцать минут. В чем дело?”

“Сами-знаете-что взорвалось в Южно-Китайском море, сэр”, - сказал диспетчер. “Все тактические подразделения приведены в боевую готовность”.

Менее чем через двадцать минут "Катласс" подрулил на "Экскалибуре XB-1" к его укрытию на стоянке Первого экспедиционного бомбового крыла, и они с Патриком вышли. Меры безопасности на пандусе были заметно усилены. Передав самолет командиру экипажа и техникам по техническому обслуживанию, они немедленно направились в штаб-квартиру. Они обнаружили, что внутри обычно хорошо кондиционируемого здания было ненамного прохладнее, чем снаружи. “Электричество снова отключилось?” - Спросил Катласс.

“Да, сэр”, - сказал подполковник Нэш Харцелл, заместитель командира крыла. Харцелл носил крылья командного пилота, результат более чем десятилетних полетов на транспорте по всему миру, но настоящей страстью высокого, лысого офицера в очках были компьютеры. “Коммунальный округ Гуахан сообщает, что подача мазута была ненадолго нарушена из-за неисправного клапана, и как только паровой затвор будет устранен, питание возобновится. Резервные генераторы на командном пункте и контрольно-пропускных пунктах безопасности работают нормально.”

“Это обычная проблема здесь, Патрик”, - объяснил Катласс. “Электроснабжение и водоснабжение базы обеспечивается муниципальным коммунальным округом, точно так же, как базовое телефонное обслуживание обеспечивается Guam Telephone. У нас есть собственные резервные источники для важнейших областей, но эта база настолько велика, что мы не можем построить собственную электростанцию ”. Он снова повернулся к Харцеллу. “Так что происходит, Нэш?”

“Военно-воздушные силы обнаружили ракетный пуск, который, как они подозревают, был крылатой ракетой с острова Хайнань”, - сказал Харцелл. “Несколько минут спустя вьетнамский фрегат был поражен каким-то неопознанным оружием. ПАКОМ считает, что запуск с Хайнаня был китайской противокорабельной крылатой ракетой.”

“Господи”, - воскликнул Катласс. “Китай, похоже, действительно вступил на тропу войны в эти дни. Какие-нибудь распоряжения?”

“Просто общая тревога и изменение условий силовой защиты для Чарли”, - сказал Харцелл. Условие защиты сил касалось уровня безопасности на базе; обычно это было ответом на террористические угрозы, но на него могли повлиять любые беспорядки или угроза. Уровень “Чарли” представлял собой повышенное состояние безопасности от неспецифической угрозы. “Подрядчики по обеспечению внешней безопасности дополняются нашими собственными командами безопасности, а внутренняя безопасность повышена”.

Катласс кивнул и на мгновение задумался, затем сказал: “Я хочу пойти на FPCON Charlie Plus”, - сказал он. “У нас здесь слишком много самолетов, а поскольку Китай запускает крылатые ракеты из ниоткуда, мы можем быть следующими. Ограничьте доступ всего персонала на базу, а всех летных экипажей - на линию вылета. Две формы удостоверения личности с фотографией на входе, досмотр всех транспортных средств и обмен значка полной боевой готовности на линию вылета. Я хочу, чтобы все летные экипажи, особенно гражданские, были проинформированы о зонах орбиты эвакуации и процедурах экстренного развертывания на Тиниане и Сайпане.”Международные аэропорты на двух других крупных островах Содружества Северных Марианских островов использовались в качестве запасных баз для отвода и экстренной эвакуации — взлетно-посадочные полосы были слишком короткими для полетов нагруженных бомбардировщиков, но часто использовались истребителями.

“Да, сэр”, - сказал Харцелл. “Я должен бежать, чтобы отдать распоряжения, сэр — из-за отключения электричества отключились и телефоны”. Он поспешил прочь, сопровождаемый штабом командира.

“Здесь все становится рискованным, сэр”, - сказал Катлас Патрику, когда они направлялись обратно в ангар технического обслуживания, чтобы отчитаться об их учебной миссии. “У меня такое чувство, что нас приведут в боевую готовность, включая "Экскалибурсы”."

“Надеюсь, ты ошибаешься, Кортик”, - сказал Патрик. “Все зависит от того, что Китай скажет и сделает дальше. Но я не думаю, что это скоро закончится ”. Он похлопал Кортика по плечу. “Мне неприятно так поступать с тобой, Катласс, но после подведения итогов я возвращаюсь на материк, чтобы запустить последний Экскалибур. Это должно сойти с конвейера со дня на день. У тебя за плечами была одна поездка, и ты справился очень хорошо, но я не знаю, когда будет следующая поездка с проверкой ”.

“Все в порядке, сэр”, - сказал Катласс. “У меня такое чувство, что я буду очень занят на земле. События разворачиваются, сэр, и я думаю, что мы будем в самом разгаре ... очень, очень скоро. Есть время остаться на краткое задание ”Тревога"?"

“Абсолютно”, - сказал Патрик.

После того, как Патрик и Катласс закончили свой отчет по техническому обслуживанию, они отправились в комнату для брифингов командного центра. Подполковник Нэш Харцелл был на сцене, проводя брифинг, с очень большим электронным монитором позади него. В комнате находилось около пятидесяти членов экипажа. Харцелл сделал перерыв во времени, затем нажал кнопку, соединяющую монитор в комнате брифингов с центром погоды, и они получили трехдневный прогноз погоды. Погода была практически одинаковой все три дня: теплая и влажная, с почти 100-процентной вероятностью грозы в середине дня. Сезон тайфунов закончился пару месяцев назад.

Капитан Алисия Спенсер, офицер разведки Первого экспедиционного бомбардировочного авиакрыла, вышла на сцену после брифинга о погоде. “Ситуация в регионе по-прежнему напряженная, как, я уверена, вы все видели в новостях”, - начала она. “В Китае продолжается военное положение. Гражданские беспорядки сейчас широко распространены, как и жестокие военные репрессии. В результате беспорядков импорт и экспорт сократились примерно на двадцать процентов, и наблюдается повсеместный дефицит многих товаров. Коммунистическое правительство может рухнуть в любой момент — фактически, оно, возможно, уже рухнуло.”

Спенсер изменил отображение, чтобы показать береговую линию Китая, с несколькими значками, разбросанными по всей длине. “Из-за нехватки и политической нестабильности все китайские подводные лодки с баллистическими ракетами, похоже, находятся в порту”, - продолжил Спенсер. “Ни один из них не был обнаружен в их обычных районах патрулирования в Южно-или Восточно-Китайском море или Желтом море. То же самое касается китайских авианосцев: "Чжэньюань" находится в порту приписки в Чжаньцзяне, "Чжэн Хэ" находится в движении, но недалеко от порта приписки Чжуншань, а вертолетоносец "Тонги" находится в порту приписки Цюаньчжоу и, похоже, находится в рабочем состоянии.

“Самым тревожным событием, которое мы наблюдали в области стратегических вооружений, было перемещение двух противокорабельных баллистических ракет Dong Feng-21D со складов близ Гуанчжоу в новые места дислокации полевых гарнизонов близ Хуэйчжоу, примерно в ста милях к востоку”, - продолжил Спенсер. “Район от Гуанчжоу до побережья сильно укреплен ракетами класса "земля-воздух", так что, вероятно, это будет новый район развертывания DF-21. Мы считаем, что перемещение этих ракет является ответом на объявленный транзит через Южно-Китайское море ударной группы авианосцев ”Нимиц" позднее в этом месяце ".

“Не очень подходящее время для плавания по Южно-Китайскому морю”, - прокомментировал Том Хоффман.

“Соединенные Штаты хотят, чтобы мир знал, что мы не боимся того, что происходит в Китае, и что мы ожидаем свободного плавания в мировом океане, несмотря на растущую напряженность”, - сказала Алисия. “Вы можете поспорить, что эти команды будут начеку, но они собираются это сделать. Очевидно, это еще больше усиливает напряжение ”.

“Приближается сезон предвыборной кампании”, - прокомментировал кто-то еще. “Президент Феникс хочет действовать жестко ради избирателей, и к черту опасность для наших перевозчиков”.

“Ладно, ладно, хватит о политике”, - сказал Харцелл. “Что-нибудь еще, Алисия?”

“Да, сэр. Последний пункт заключается в том, что российский авианосец "Путин" вместе с одиннадцатью другими кораблями сопровождения и поддержки приступил к тому, что описывается как совместная летная подготовка авианосца и текущая подготовка пополнения в Чжуншане с авианосной боевой группой "Чжэн Хэ". Ожидается, что они будут тренироваться в тесном контакте и изучать взаимодействие друг с другом, включая полеты за пределами палуб друг друга, упражнения по контролю повреждений, совместное пополнение запасов и так далее ”. Алисия ответила на несколько вопросов, затем передала трибуну Харцеллу.

“Ладно, парни и девчонки, вот общая картина”, - сказал Харцелл. “Позывной оперативной группы будет "Леопард". Каждый сохраняет позывные своей эскадрильи. Изменился план связи, поэтому обязательно проверяйте группу "Дата-время" при загрузке планов полетов и данных.

“Очевидно, что район вокруг Гуанчжоу, который раньше назывался Кантоном, в наши дни выглядит довольно оживленным, - продолжил Харцелл, - так что на этом сосредоточены наши миссии по оповещению. Основная ответственность XB-1 заключается в уничтожении китайских зенитных ракетных комплексов С-300 вдоль побережья крылатыми ракетами AGM-158, подавлении любого прикрытия истребителей и атаке наземных и корабельных зенитных радаров противорадиолокационными ракетами AGM-88. Бомбардировщики B-2 и B-1B последуют за ними, направятся вглубь страны и атакуют стартовые площадки DF-21D в Хуэйчжоу с помощью AGM-158 и комплекса хранения DF-21D в Гуанчжоу. Основной целью B-52 является база бомбардировщиков H-6 в Фушане с AGM-86Ds и -158, радиолокационная станция и военно-воздушная база в Гуанчжоу, а также авианосец Чжэн Хэ. ”

“Как насчет авианосца Путина?” - Спросила подполковник Бриджит “Зена” Датчман, командир экспедиционной бомбардировочной эскадрильи B-52H Stratofortress. “Не возражаете, если мы попробуем это сделать?”

“Я не слышал, чтобы кто-нибудь сказал "нет", но давай сначала остановимся на китайских мишенях, Зена”, - сказал Харцелл. “В настоящее время мы не можем ожидать поддержки этих миссий крылатыми ракетами "Томагавк" для наземного нападения. Япония установила "Томагавк" на своих кораблях, но они слишком далеко для нашей вылазки. Военно-воздушные силы Тайваня и Филиппин приведены в состояние повышенной готовности, поэтому наш маршрут полета позволяет избежать пролета над этими странами при входе — на обратном пути вы можете связаться с ними и запросить пролет или даже помочь с преследователями. Есть вопросы?” Их не было. “Хорошо, предупредите о предполетной подготовке, обновите коды второго режима и новую сводку коммуникаций, сообщайте о любых криках в службу поддержки, и я увижу вас в DFAC за едой. Уволен”.

Патрик встретился с командирами эскадрилий, Харцеллом и Катбертом в передней части комнаты для брифингов. “Это возвращает меня к моим старым временам, когда я сидел в боевой готовности на B-52G”, - сказал Патрик. “Я удивлен, что брифинг не засекречен сверхсекретно, Катласс. Вы сообщаете о местонахождении Нимица, расположении подводных лодок, планах коммуникаций и готовности военно-воздушных сил союзников, а комната небезопасна?”

“Нет, потому что это не настоящий инструктаж по заданию, Патрик”, - как ни в чем не бывало ответил Катласс.

“Сказать что?”

“Это не настоящая миссия, Патрик”, - объяснил Катласс. “Вы думаете, PACOM позволит нам выполнить бомбардировочную миссию над Китаем с помощью горстки бомбардировщиков? Ни за что. Мы проводим эти брифинги, чтобы экипажи оставались в курсе реальных действий, особенно при обращении с боевым оружием. Мы и раньше практиковались в реагировании по тревоге, но никогда не запускались с полным запасом оружия и топлива.”

“Что?”

“Последнее, чего хочет PACAF, это чтобы мы сбили бомбардировщик с полным грузом топлива и бомб, Патрик, особенно один из немногих оставшихся бомбардировщиков-невидимок стоимостью в два миллиарда долларов”, - сказал Катласс, удивленный недоверием Патрика. “Постоянное присутствие бомбардировщиков - это демонстрация силы, сэр, не более того. Мы кратко рассказываем о реальном мире, но все это несекретные материалы из открытых источников ”.

“Итак, движение DF-21, бомбардировщики H-6, авианосец "Путин” ... ?"

“Прочитал все, что было в Aviation Week и Space Technology пару выпусков назад”, - признался Харцелл. “Экипажи получают удовольствие от реалистично звучащего разведывательного брифинга, и Алисия отлично справляется с его составлением. Вероятно, скоро мы увидим что-нибудь по телевизору о российском перевозчике ”.

“Значит, ударные миссии - это ... ?”

“У нас нет никаких полномочий запускать и куда-либо лететь, особенно с загруженными самолетами”, - сказал Катласс. Командиры эскадрилий начали улыбаться при виде ошеломленного выражения лица Патрика. “Наши экипажи разрабатывают реальные миссии, получают информацию, составляют планы полетов и программируют все это в компьютеры самолетов, но они не предназначены для полетов”.

“Значит, они не настоящие цели?”

“Они выглядят как настоящие цели, и они, вероятно, так и есть, но им не назначены цели Тихоокеанского командования или PACAF — экипажи находят их сами”, - сказал Катласс. “Они должны обновлять их каждую неделю, но это все практика для планирования миссии и программирования ударных компьютеров”.

“Довольно невероятно”, - пробормотал Патрик.

“Вы же не думали, что ваши "Экскалибурсы" были единственными самолетами, которым не разрешалось запускать боевое оружие на борту, не так ли?” - Спросил Катласс. “Сэр, за исключением истребителей противовоздушной обороны, мы никогда не запускались с боевым оружием на борту! Мы проводили упражнения в разных странах, но только с фигурками или тренировочными бомбами, а не с настоящими предметами. Нам даже не разрешают привозить наше собственное оружие из штатов — они доставляют его самолетами ”.

Командиры эскадрилий попрощались, чтобы продолжить предполетную подготовку своих самолетов — Патрик услышал несколько комментариев типа “Вы верите, что он думал, что все это было по-настоящему?”, когда они уходили.

“Боже, генерал, вы выглядите разочарованным”, - тихо сказал Катласс. “Я очень впечатлен "Экскалибурами" и вашими экипажами, сэр — они очень усердно работают и обладают поразительным мастерством, учитывая, как долго они не были в кабине пилотов. Но они не увидят никакого реального действия. Черт возьми, если дела в Китае станут еще хуже, они, вероятно, выдернут нас всех отсюда и отправят домой, а не планируют реальные миссии. Извините, сэр.”

КАБИНЕТ МИНИСТРА ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ, ЧЖУННАНЬХАЙ, ПЕКИН, КИТАЙ

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Ваньшань Хао. Добрый вечер, дамы и господа по всему миру”, - началась трансляция на английском языке. “Я Тан Цзи, министр иностранных дел правительства Китайской Народной Республики. Приветствую вас всех. Со мной генерал-полковник Зу Кай, начальник генерального штаба Народно-освободительной армии. Мы сделаем короткое заявление от имени президента Чжоу Цяна. Это самое искреннее желание президента уменьшить недавние военные действия и растущую напряженность, которые привели к печальной гибели людей. Народ и правительство Китая не хотят ничего больше, чем мира, безопасности и процветания для всех.

“Как вы, возможно, знаете, Китайская Народная Республика обладает историческими и юридическими правами на все воды, окруженные первой цепью островов, которые являются всеми водами к западу от Корейского полуострова, островов Рюкю до Тайваня, западных Филиппинских островов и к северу от Борнео до вьетнамских территориальных вод”, - продолжил Тан на очень хорошем английском. “Однако мы понимаем, что другие страны игнорируют исторический прецедент и не согласны с этим. В интересах мира Китай не нарушал своих прав и не препятствовал транзиту любых иностранных судов через этот район, предпочитая и стремясь к мирным переговорам для решения наших проблем.

“Однако другие страны начали пользоваться преимуществами мира и направили в эти воды военные самолеты, разведывательные суда, а затем и военные корабли. Исследовательские суда желают добывать нефть и газ на территории, принадлежащей Китаю; и военные корабли также стремятся воспользоваться нейтральной позицией Китая, чтобы усилить свое враждебное присутствие и защитить свои незаконные операции по добыче полезных ископаемых и бурению. Китай был вынужден ответить. Китай глубоко сожалеет о случайном крушении американского поискового самолета во время спасательной операции, но это было прямым побочным продуктом усиливающейся военной деятельности, происходящей в Южном море. У Китая нет другого выбора, кроме как ответить. Генерал Цзу представит военный ответ Китая на этот неотложный кризис в области безопасности.”

Генерал Зу и переводчик вышли вперед к возвышению. “Добрый вечер. Я хотел бы сообщить вам, что военно-морской флот Народно-освободительной армии ввел режим оборонительного патрулирования в пределах первой цепи островов, особенно южной части Южного моря, или, как некоторые из вас называют это, Южно-Китайского моря. Китайские авианосные боевые группы Чжэньюань и Чжэн Хэ были направлены и будут проводить наземное и воздушное патрулирование района, чтобы идентифицировать и классифицировать каждое судно, проходящее через этот район. Мы также будем усиливать воздушное и спутниковое патрулирование.

“Я должен подчеркнуть, что это не кордон или блокада Наньша-Дао, Сиша-Дао, Тайваня или Южного моря”, - сказал Цзу. “Китай не будет препятствовать никакому мирному передвижению через этот район, в том числе военным судам. Однако, в целях безопасности нашего персонала и снижения риска случайного конфликта, мы будем проводить строгую политику в отношении действий определенных военных судов, проходящих транзитом через этот район.

“Что касается авианосцев: все иностранные авианосцы должны блокировать запуск катапульт всех своих самолетов, кроме одного, с помощью припаркованных и прикованных друг к другу самолетов, находясь в пределах первой цепи островов, которая включает Нанша Дао и Сиша Дао, и в пределах двухсот километров от китайских авианосцев или китайского побережья. Мы понимаем, что многие военно-морские силы полагаются на патрульные самолеты и самолеты снабжения, поэтому мы не будем требовать каких-либо ограничений на тип самолета, который может быть запущен или возвращен, но в интересах мира мы просим, чтобы запускались только патрульные самолеты, находясь в этом районе. Это может показаться радикальным требованием, но многие страны требуют аналогичных ограничений при прохождении через свои территориальные воды, и впервые Китай теперь введет это требование только на ограниченное время. Контроль за выполнением этого запроса будет осуществляться патрульными катерами, спутниками и патрульными самолетами. Мы не накладываем никаких ограничений на носители, которые используют так называемый метод запуска с трамплина. Военные корабли военно-морского флота Народно-освободительной армии также будут соответствовать этому ограничению, находясь на расстоянии более двухсот километров от суши.

“Что касается подводных судов: они представляют наибольшую опасность для мира и безопасности в регионе. Поэтому Китай будет рассматривать любую подводную лодку, обнаруженную в пределах первой цепи островов, как враждебную, и будет действовать соответствующим образом. Китай также не пропустит ни одну подводную лодку, затопленную в этом районе ”.

Цзу резко отошел от помоста, и его место занял министр иностранных дел Тан. “Это может показаться необоснованными и даже воинственными требованиями, дамы и господа, но я уверяю вас, наша цель - снизить напряженность в регионе и восстановить прочный мир как можно быстрее”, - сказал он. “Президент Чжоу, Политбюро, генеральный штаб и добрые люди Китая не ищут ничего другого. Мы смиренно приветствуем и просим вашего сотрудничества в это трудное время. Xièxiè.Благодарю вас. ” Тан поклонился, повернулся, отводя глаза, и покинул помост.

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ БЕЛОГО ДОМА, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Ну, Чжоу и Цзу, должно быть, курят какую-то дурацкую газировку”, - со смехом сказала вице-президент Энн Пейдж. “Они что, шутят? В Южно-Китайском море нет подводных лодок? Одна пригодная катапульта на наших авианосцах? Они серьезно?” Вместе с президентом и вице-президентом в Овальном кабинете находились государственный секретарь Герберт Кевич, советник по национальной безопасности Уильям Гленбрук, министр обороны Фредерик Хейс и председатель Объединенного комитета начальников штабов Тимоти Спеллингс. Энн повернулась к Кевичу. “А где президент Чжоу, Герберт? Его уже довольно давно никто не видел. Кто там главный?”

“Реальный вопрос в том, Энн: что они могут сделать, чтобы обеспечить соблюдение этих ограничений?” Спросил президент Кен Феникс. “Общие положения, что такого есть у Китая, что может угрожать нам, если они решат соблюдать эти ограничения?”

“Много, и растет с каждым днем, сэр”, - сказал Спеллингс. Он прочитал со своего защищенного планшетного компьютера: “Как упоминал Зу, прямо сейчас у них развернуты две авианосные боевые группы. Один из них, Чжэньюань, предназначен для прыжков с трамплина, но на его борту находится несколько современных самолетов, хотя и не с такими тяжелыми грузами, какие могут перевозить американские авианосцы. Чжэн Хэ - другое дело: это авианосец с наклонной палубой и паровыми катапультами, очень похожий на авианосец класса "Нимиц", за исключением того, что он немного меньше и может перевозить больше самолетов с более тяжелой полезной нагрузкой. У них есть десантный авианосец, Tongyi, которая базируется в Восточно-Китайском море и, как ожидается, будет руководить любыми операциями против Тайваня или Парасельских островов, но ее можно задействовать и южнее. Это еще один транспортник для прыжков с трамплина, но на его борту в основном вертолеты и десантные катера, плюс около пятисот китайских морских пехотинцев. Все эти боевые группы поддерживаются по меньшей мере десятью кораблями, включая крейсера с управляемыми ракетами, эсминцы, фрегаты, суда пополнения запасов и подводные лодки. Большинство из этих вспомогательных судов являются современными бывшими российскими кораблями или местной постройки и хорошо сочетаются с нашими устаревшими кораблями. Скоро они должны задействовать третью боевую группу авианосцев. Итог: они определенно приспособлены к тому, чтобы соответствовать всему, что мы можем поместить в Южно-Китайское море.

“Большой проблемой является наступательный потенциал с материковой части Китая, сэр”, - продолжал Спеллингс. “У нас есть качественное преимущество на море — может быть, небольшое, но все же преимущество, — но мы начинаем терять его, когда дело доходит до поддержки с берега. Китай располагает по меньшей мере двумя дюжинами противокорабельных батарей с баллистическими и крылатыми ракетами в пределах досягаемости того, что они называют первой цепью островов. Это эквивалентно другому кораблю в море, но со значительно расширенным охватом. Ракеты мобильны, и им требуется всего час, чтобы выровняться и стартовать, даже если они запущены из не обследованного места. У них также есть по меньшей мере три базы с десятками бомбардировщиков дальнего действия H-8, оснащенных сверхзвуковыми противокорабельными ракетами.

“И все это не включает в себя то, чего мы не знаем о китайских военных”, - продолжил Спеллингс. “Мы все еще не знаем наверняка, что сбило P-8 Poseidon или беспилотник Sea Eye. Военные блоггеры и некоторые аналитики, которые изучили передачи с P-8, считают, что Китай, возможно, применил какое-то микроволновое, ядерное, лазерное или кибероружие, которое на короткое время отключило электронику P-8, аналогично нашей технологии netrusion, которую мы использовали в прошлом. Мы просто не знаем. Но если у них есть оружие направленной энергии, которое может сбить любой самолет в радиусе ста миль или около того от их авианосца, мы могли бы оказаться в явно невыгодном положении. В нашем развернутом арсенале прямо сейчас нет ничего подобного ”.

“Это все равно не помешает нам патрулировать Южно-Китайское море, ” сказал вице-президент, - и мы собираемся разместить наши самолеты на наших авианосцах, где захотим. Это было глупое заявление со стороны Чжоу. Они не станут рисковать всеобщей войной, нападая на Соединенные Штаты, поэтому, когда корабль беспрепятственно проходит через этот район, это выставляет их слабыми ”.

“Я согласен с вице-президентом, сэр: Китай не посмел бы атаковать американский авианосец в Южно-Китайском море”, - сказал министр обороны Фредрик Хейс.

“Я тоже согласен, сэр”, - сказал государственный секретарь Герберт Кевичч. “Все, к чему приведет это заявление, — это повышение страховых тарифов для всех судов, проходящих через этот район, - это нанесет их экономике самый сильный удар, потому что они полагаются на экспорт, чтобы стимулировать свою экономику”.

“Билл?” - спросил президент своего советника по национальной безопасности.

“Я не так уверен, как другие, сэр”, - сказал Гленбрук. “Если бы Соединенные Штаты имели полную боевую мощь в воздухе, я был бы настроен гораздо более позитивно, но мы и так едва держимся. Как сказал генерал, у них в этом регионе большая огневая мощь. Если бы они бросили нам вызов, они могли бы выставить это безобразным ”.

“Это было смелое заявление, бросающее прямой вызов каждой нации на Земле”, - сказал президент Феникс. “Это привлекает внимание всех”. Он посмотрел на своего вице-президента. “Это делает еще более настоятельной необходимость получить экстренное финансирование для полного комплекта бомбардировщиков Макланахана, Энн, и, возможно, также снова получить больше финансирования для военно-морского флота, военно-воздушных сил и Сил космической обороны”.

“Я заставил бюджетный персонал работать сверхурочно над всем этим, господин президент”, - сказала Энн Пейдж.

“Сколько бомбардировщиков Макланахана у нас сейчас на Гуаме?”

“Восемь, сэр”, - ответил Хейз. “У него есть еще два готовых к развертыванию и еще два в ремонте — это было все, что позволило чрезвычайное финансирование в прошлом году, и его компания не могла позволить себе восстановить больше за счет собственных средств”.

“Мы найдем деньги”, - сказал президент Феникс. “Тем временем, Фредрик, тебе разрешено направить дополнительные силы на Гуам в соответствии с планом, разработанным Тихоокеанским командованием. Я хочу, чтобы Гуам превратился в крепость: противовоздушная оборона, противоракетная оборона, дальнее наблюдение, работы. Все, что нужно Гуаму или отдаленным островам Тихого океана, я хочу иметь на месте. Это превратится в еще одну промежуточную мобилизацию ”.

“Вы хотите изменить профиль бомбардировщиков Макланахана, сэр?” Министр обороны Хейс сказал. “Прямо сейчас они просто проводят разведку за горизонтом для небольших групп надводных кораблей — они не вооружены. Другие бомбардировщики на Гуаме вооружены для наземных атак и противокорабельных операций. Командир крыла говорит, что они практиковались заряжать оружие на некоторых бомбардировщиках Макланахана, чтобы убедиться, что система дистанционного вооружения работает, но они не выполняли никаких заданий с оружием на борту.”

Феникс на мгновение задумался, затем кивнул. “Да, разрешите бомбардировщикам Макланахана участвовать во всех действиях крыла, включая оповещения с применением боевого оружия”, - сказал он. “Я так понимаю, его бомбардировщики также могут нести оружие класса "воздух-воздух"?”

“Да, сэр”.

“Это тоже разрешено”.

“Да, сэр. XB-1 Макланахана оснащены системой под названием SPEAR, которая способна не только глушить радары и радиостанции, но и вводить команды и даже вредоносный код в электронные датчики противника ”, - сказал Хейс. “Это разрешено?”

Феникс печально покачал головой. “Мой старый приятель Патрик Макланахан и его высокотехнологичные игрушки”, - сказал он с улыбкой. “Да, авторизован. Как обстоят дела с военно-морским флотом?”

“Силы Макланахана до сих пор имели очень мало общего с авианосцами или другими истребителями ВМС”, - ответил Хейс. “Они действуют в составе группы надводных действий, обеспечивая дальнюю разведку небольших групп крейсеров, эсминцев и фрегатов, которые не входят в состав ударной группы авианосцев — надводных кораблей, у которых нет собственных воздушных средств. Они не пытались координировать удары с помощью палубных истребителей или атак крылатыми ракетами ВМС. Но как часть SAG, они, кажется, хорошо вписываются. В целом, я бы сказал, что программа работает ”.

“Превосходно”, - сказал президент. “Мы найдем дополнительные деньги и достанем больше этих экскалибуров”.

После того, как встреча закончилась, Энн Пейдж осталась с президентом. Он поднял телефонную трубку. “Соедините генерала Макланахана с его личным коммуникатором, пожалуйста”.

Несколько мгновений спустя зазвонил телефон, и президент поднял трубку: “Макланахан слушает, господин президент”.

“Патрик, я собираюсь обеспечить тебе финансирование для остальной части программы ”Экскалибур", - сказал президент. “Но это может занять некоторое время. Я хотел спросить вас, не могли бы вы еще раз обратиться к вашей компании за первоначальным финансированием для оставшегося парка самолетов и, возможно, немного больше для некоторых других самолетов, над которыми, по вашим словам, вы работаете.”

SKY MASTERS INC. ШТАБ-КВАРТИРА КОРПОРАЦИИ, ПРОМЫШЛЕННЫЙ АЭРОПОРТ СЕВЕРНОЙ НЕВАДЫ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Это отличная новость, господин президент”, - сказал Патрик. Он вернулся на Боевую гору днем ранее, чтобы проследить за завершением ремонта последнего из XB-1 и подготовкой к развертыванию. Он сидел в своем кабинете в главном ангаре Sky Masters Inc., из которого открывался вид на зону окончательной сборки отремонтированных самолетов, и разговаривал с президентом Соединенных Штатов через свою защищенную подкожную систему приемопередатчика. Через большое звуконепроницаемое панорамное окно позади него в его кабинете он мог видеть XB-1 Excalibur во главе очереди, ближайшей к дверям ангара, готовый к отправке снаружи, а XF-111 SuperVark, отремонтированный средний сверхзвуковой бомбардировщик F-111G Aardvark, находился прямо за ним, все еще с небольшой группой техников вокруг него, заканчивающих детали. Как и бомбардировщик B-1, бомбардировщик F-111 имел сверхзвуковую конструкцию с поворотным крылом, но первоначально он предназначался для полетов с авианосцев. Окончательно отвергнутый военно-морским флотом как слишком большой и громоздкий для несения авианосной службы, F-111 сыграл образцовую роль в США. Военно-воздушные силы как средний и стратегический бомбардировщик и платформа радиоэлектронной борьбы, сбросивший 40 процентов управляемых боеприпасов в ходе операции "Буря в пустыне", прежде чем вскоре после этого был снят с вооружения.

“Я назначу встречу с президентом компании и попрошу ее обратиться к совету директоров и акционерам и выяснить, сэр”, - сказал Патрик. “Я смотрю на десятый "Экскалибур", который только что сошел с конвейера, и мы вносим последние штрихи во второй обновленный бомбардировщик XF-111”.

“Это тот, о ком я думал, другой самолет с поворотным крылом, верно?”

“Да, сэр”, - сказал Патрик. “У него не такие длинные ноги или грузоподъемность, как у XB-1, но сейчас он лучше всего в Тихом океане”.

“Будь в состоянии собрать несколько экземпляров для отправки на Гуам”.

“Да, сэр”, - сказал Патрик. “Я смотрел выступление министра иностранных дел Тана и генерала Цзу. Я думаю, они действительно верят, что могут диктовать условия в Южно-Китайском море ”.

“Кажется, почти все в Белом доме думают, что Китай не доведет дело до конца”, - сказал Феникс. “Я не так уверен. Тихоокеанское командование разработало план укрепления обороны вокруг Гуама и других наших тихоокеанских баз в регионе, и я приказал его также реализовать. Учитывая, что Китай продолжает бряцать оружием, я думаю, Конгресс найдет дополнительные деньги. Но независимо от того, насколько воинственным, кажется, становится Китай, кто-нибудь завопит, когда мы начнем говорить о набеге на их копилку ”.

“Если вы хотите, чтобы я поговорил с людьми в Конгрессе, сэр, дайте мне знать”, - сказал Патрик. “Я уже некоторое время не ношу форму, но если ты думаешь, что это поможет, я буду рядом”.

“Ты был без формы, но не пропал из новостей, мой друг”, - сказал президент. “Все здесь до сих пор вздрагивают, когда слышат твое имя. Но многие люди все еще восхищаются тобой и уважают тебя — как и я. Мы могли бы попросить вас вернуться и сделать именно это ”.

“Благодарю вас, сэр”, - сказал Патрик. “Я даже возьму с собой один из экскалибуров. У них есть откидное сиденье — мы даже можем предложить конгрессменам и сотрудникам несколько поездок ”.

“А как же я?” - спросил президент. “Я помню, как президент Мартиндейл сказал, что хочет быть первым действующим президентом, отправившимся в космос. У меня чуть зубы не выпали, когда он это сказал. Но я бы хотел летать на низкой высоте на одном из ваших чудовищ. Первая леди убила бы меня, но я уверен, что хотел бы это сделать ”.

“Я могу быть в Эндрюсе через четыре часа, сэр — только скажите”.

“Я думаю, у нас обоих достаточно работы, чтобы не отправляться на увеселительные прогулки”, - сказал президент. “Но когда все это закончится, я, возможно, поддержу тебя в этом вопросе. Позже.” И соединение было прервано.

“Кайли, попроси доктора Оглторпа зайти ко мне”, - обратился Патрик к своей ассистентке. “И запишите меня на прием к доктору Каддири как можно скорее”. Первый звонок, который он сделал, был Тому Хоффману. “Я только что говорил с президентом Фениксом”, - сказал он. “Он хочет больше экскалибуров и, может быть, даже несколько суперкаров XF-111, но у него нет денег, и он спросил, может ли наша компания приобрести еще несколько, пока они не получат финансирование. Мне придется пойти в правление компании и выяснить, сколько денег мы можем получить авансом на дополнительные самолеты и обучение, пока не появятся средства из Вашингтона ”.

“Превосходно, генерал”, - сказал Хоффман. “Я позвоню своей следующей группе пилотов и техников и заставлю их начать. Они уже проходят академическую подготовку, так что я могу направить их к вам через несколько недель для обучения полетам, симулятору и практическому обслуживанию ”.

“Приведи их как можно скорее, Том”.

“Да, сэр!”

Пока Патрик разговаривал с Хоффманом, в кабинет Патрика вошел Лайнус Оглторп. Оглторпа всегда поражало и забавляло наблюдать, как Патрик разговаривает в воздухе без телефона или Bluetooth-гарнитуры в поле зрения. Закончив разговор с Хоффманом, Патрик повернулся к нему. “Президент хочет больше экскалибуров и, возможно, даже СуперВарок”, - сказал он. Линус с триумфом ударил кулаком по воздуху. “Однако у него нет денег, поэтому я собираюсь попросить Хелен вмешаться. Что у нас со следующей партией планеров?”

“На прошлой неделе мы получили два письма от AMARG, Патрик”, - сказал Лайнус. “Оба находятся во втором инспекционном ангаре, готовые приступить к детальным структурным проверкам. Один планер, сбитый на авиабазе Дэвис-Монтан, не прошел проверку первого этапа, а другой вызывает сомнения, так что вы можете считать, что нас осталось двадцать. Все остальные завершили проверку первого этапа и ожидают прибытия сюда на поезде. Мы определили сорок три самолета F-111G и FB-111, которые готовы к первому этапу проверок ”.

“Отлично. Я собираюсь встретиться с Хелен, надеюсь, скоро, чтобы узнать, сможем ли мы получить какие-то авансовые средства для начала, и я дам вам знать, когда мы сможем начать отправлять их сюда ”. Доктор Хелен Каддири долгое время была президентом и председателем правления Sky Masters Inc. Имея множество докторских степеней как в бизнесе, так и в инженерном деле, экзотическая женщина с миндалевидными глазами из Калькутты, Индия, начинала в компании в качестве одного из помощников основателя Джонатана Мастерса. Недовольство Хелен тем, что ей приходится работать на мальчишеского, незрелого, свободолюбивого Джона Мастерса, побудило ее быстро продвинуться вверх по корпоративной лестнице, просто чтобы уйти от него, и в конце концов она стала президентом компании. “Я не хочу ждать, пока Вашингтон пришлет контракты и деньги”.

“Мы будем как спринтеры на стартовых площадках на Олимпийских играх, ожидающие, когда ты выстрелишь из стартового пистолета, старина”, - взволнованно сказал Лайнус. “Мы будем готовы!”

СЕМЬ

АВИАЦИЯ "БОЕВЫЕ ПТИЦЫ НАВСЕГДА", АЭРОПОРТ РИНО-СТИД, РИНО, НЕВАДА

НА СЛЕДУЮЩИЙ ДЕНЬ

Том Хоффман нашел Брэда Макланахана в комнате отдыха, потягивающим бутылку воды, в окружении судовых журналов и бумаг. “Привет, Брэд”, - приветствовал его Хоффман. “Просто возвращаешься с очередного утреннего урока?”

“Да, сэр”, - сказал Брэд. На нем была белая рубашка летчика с эполетами и четырьмя золотыми полосками капитана на погонах, серебряные крылья гражданской авиации с серебряной звездой старшего пилота, синяя именная бирка и черный галстук — он выглядел настоящим профессиональным летчиком, которым стал. “Том Кук. Он хочет получить права в свой семнадцатый день рождения, поэтому перед школой брал уроки "Рассветного патруля". Вы должны восхищаться таким драйвом ”.

“Я ценю, что ты делаешь это для него, Брэд”, - сказал Хоффман. “Его дедушка - хороший друг. Том Кук потерял своего отца в Ираке.”

“Я знаю. Парень довольно крепкий.”

“Как у него дела?”

“К сожалению, типичная схема”, - ответил Брэд. “У него действительно хорошо получается, когда он может летать хотя бы раз в неделю, но если он сокращается до менее чем четырех уроков в месяц, нам приходится тратить время полета и на земле, разбирая старые вещи, и это его немного расстраивает. Я купил ему компьютерный симулятор полета, с которым он может играть дома, чтобы оставаться мотивированным ”.

“Хорошая идея”.

“Если он приедет снова на этой неделе, мы проведем тренировочный кросс по пересеченной местности, и если у него все будет хорошо, я запишу его на самостоятельный кросс по пересеченной местности, а затем, если он будет летать хотя бы раз в неделю, у него не должно возникнуть проблем с прохождением практики до своего дня рождения”.

“Звучит заманчиво”, - сказал Хоффман. “Учитывая, что цены на avg зашкаливают, я удивлен, что кто-то все еще может позволить себе летать. Из-за всего того, что происходит с Китаем и, кажется, половиной Азии, цены на нефть и продовольствие стремительно растут ”.

“Бизнес действительно замедлился, не так ли, сэр?”

“Личные и некоторые корпоративные полеты действительно сократились, и аренда самолетов практически равна нулю, но корпоративные и грузовые перевозки более высокого класса остаются в силе”, - ответил Хоффман. “Люди, которые могут позволить себе боевые птицы и большие реактивные самолеты, все еще летают. Но веселые полеты с "гамбургером за сто долларов’, которые превратились в гамбургер за шестьсот долларов, почти исчезли ”.

“Тем не менее, тренажеры получают хорошую тренировку”.

“По крайней мере, пилоты достаточно заботятся о том, чтобы оставаться опытными, чтобы прийти и провести некоторое время на тренажере, когда они не могут позволить себе летать”, - сказал Хоффман. “Надеюсь, скоро мы добьемся снижения цен на топливо”.

“Это, конечно, выглядит странно”, - сказал Брэд. “Вчера я зашел в Walmart — полки внезапно выглядят довольно пустыми”.

“Меньше контейнеровозов будут рисковать проходить через Южно-Китайское море, когда там идет стрельба”, - сказал Хоффман. “Держу пари, что Китаю действительно сильно повредит, если их экспорт сократится еще больше, чем уже сократился. Хорошая новость в том, что многие компании говорят об открытии заводов-изготовителей в Северной Америке, чтобы заменить фабрики в Китае. Мы действительно могли бы получить толчок в нашей экономике. Я вижу, как многие руководители корпораций приезжают сюда в поисках земли за пределами Рино для строительства заводов. Я вижу, что Америку ждут хорошие вещи — нам просто нужно держаться ”.

Хоффман поднял конверт. “У меня действительно есть для тебя хорошие новости, Брэд. Это впервые для меня за все годы моей работы инструктором: я никогда не видел, чтобы инструктор получал чаевые ”. Он бросил конверт на стол перед Брэдом. “Всего пятьдесят долларов”.

“Пятьдесят баксов есть пятьдесят баксов — я беру их!” Радостно сказал Брэд. “Студенты выкладывают столько денег за уроки, что никогда не думают о чаевых — они все равно думают, что мы все богаты. От кого это?”

“Джефф Киф, ваш ученик-мультиинженер”, - сказал Хоффман. “Он прошел контрольную поездку, никаких проблем. Он был так взволнован, что мог улететь домой на собственном самолете, что танцевал на трапе. Он приложил открытку, адресованную мне, с несколькими приятными комментариями о проделанной тобой работе и о том, как здорово, что он получил свой мульти всего за один уик-энд ”.

“Он пришел подготовленным, он сделал все, что я ему сказал, и он работал не покладая рук”, - сказал Брэд. “Он был хорошим учеником — он только пытался убить меня один или два раза”.

“Он говорит, что хочет вернуться за рейтингом своего инструмента и, возможно, за коммерческим сертификатом”, - сказал Хоффман. “Нам здесь нравится повторять дела”. Он сделал паузу на мгновение, затем сказал: “Ты проделал здесь адскую работу, Брэд. Тяжелая работа высоко ценится. Я не думаю, что есть задание, от которого ты отказался.”

“Мне нужны часы, если я хочу получить свой рейтинг пилота воздушного транспорта где-нибудь в этом десятилетии”.

“Ты на правильном пути с этим”, - сказал Хоффман. “Настолько, что я загрузил для вас новую учебную программу, если вам интересно. Взгляните.”

Брэд сменил страницу на своем портативном компьютере на папку "Новая учебная программа". Его глаза расширились, когда он прочитал: “Вы издеваетесь надо мной, полковник — это программа летной подготовки для XB-1 Excaliburs!”

“Совершенно верно”, - сказал Хоффман. “Программа ремонта бомбардировщика вашего отца была расширена и переведена на аварийный график. Он получил больше финансирования на XB-1 и даже немного денег на XF-111, и они хотят, чтобы эти самолеты побыстрее отправились на Гуам ”.

“Круто. Значит, я могу полететь на ”Экскалибуре" или "Суперварке" на Гуам?" Недоверчиво спросил Брэд.

“Вам все еще нужен ваш ATP, чтобы быть командиром звена, - объяснил Хоффман, “ но мы получили специальное папское разрешение от FAA на полеты на пароме, начинающемся в Баттл-Маунтин и предназначенном для военной базы или за пределами КОНУСА или наоборот: если у вас есть более пятисот часов общего налета, коммерческий сертификат, многомоторный и приборный рейтинг и, по крайней мере, двести пятьдесят часов на многомоторных реактивных самолетах, и вы закончили этот курс, вы можете быть первым офицером. Скоро у вас будет общее количество часов; мы организуем вам дополнительные рейсы на самолетах Lear 35 и Gulfstream, чтобы вы могли использовать оставшееся время в самолете; и вы проделали здесь такую хорошую работу, что заслуживаете большой похвалы ”.

“Это потрясающе!” Воскликнул Брэд, вскакивая на ноги. “Я не могу в это поверить!”

“Курс не сложный, но он длинный и довольно углубленный”, - сказал Хоффман. “Мы также должны отправить вас на базу ВВС Эдвардс для обучения в барокамере, системе жизнеобеспечения, физиологии полета, пространственной дезориентации и катапультируемому креслу, и мы можем отправить вас в Фэллон на интеграционные тренировки ВМС, организованные вашим отцом, но вам все это чертовски понравится. Завтра я направляюсь на Гуам на "Экскалибуре" и буду там, чтобы совершить несколько контрольных заездов. У вас уйдет около недели на онлайн-курс, еще неделя на занятия на симуляторе, неделя в Фэллоне и пара дней в Эдвардсе, а затем я вернусь, чтобы пройти курс на самом самолете и устроить вам контрольную поездку. Это будут хорошие пять недель тренировок, но я думаю, ты справишься с этим. Заинтересовался?”

“Черт возьми, да, мне интересно!” - Воскликнул Брэд. “Я начну онлайн-курс сегодня вечером”.

“Лучшая новость: часы в качестве второго пилота в "Экскалибуре" засчитываются в ваш рейтинг ATP”, - добавил Хоффман. “Это десять часов на вылет на пароме в один конец из Баттл-Маунтин на Гуам, и если мы доставим вас обратно на самолете компании, и вы получите время ожидания на обратном пути, вы получите больше часов. Кроме того, в XB-1 вы можете наблюдать за дозаправкой в воздухе с правого сиденья - и если добровольный пилот захочет уделить вам немного времени, даже за заправщиком, я бы не возражал ”.

“Круто!” Брэд радостно вскрикнул. “Благодарю вас, полковник! Я немедленно закончу этот курс. Какая возможность! Спасибо вам!”

“Ты это заслужил”, - сказал Хоффман. “XB-1 определенно увлажнит ваши глаза”.

ШТАБ 256-Й ЭСКАДРИЛЬИ ПОДВОДНЫХ ЛОДОК, ГАОСЮН, КИТАЙСКАЯ РЕСПУБЛИКА

НЕСКОЛЬКО НЕДЕЛЬ СПУСТЯ

“Попробуй это? Непременно сделаю, сэр!” Sh àngxi ào (капитан) Яо Мэй-Юэ взволнованно ответила. Молодой, невысокий, стройный офицер стоял по стойке смирно перед командующим адмиралом Первого военно-морского округа к югу от Чжунгу ó хайцзюнь г òнгх éгу ó или Военно-морского флота Китайской Республики, Чжан ōнг джи àнг (вице-адмирал) У Цзиньпин, но после того, как адмирал задал ему простой вопрос, он с трудом сдержался. “Я боялся, что мы будем выглядеть так, как будто мы съежились перед коммунистами!”

“Как и вы, капитан”, - сказал адмирал, едва сдерживая улыбку. Через несколько секунд после того, как Яо снова вытянулся по стойке смирно, он приказал ему стоять смирно, и Яо перешел в режим парадного отдыха. “Это серьезное дело, капитан. Патрули обнаружили боевую группу авианосцев Чжэн Хэ всего в ста семидесяти пяти километрах к югу. Они подняли так много патрульных самолетов, что они нарушают направление ветра ”.

“Это не имеет значения, сэр”, - сказал Яо. “Золотая команда "Мстителя" - лучшая команда ударной подводной лодки в мире. У нас есть четыре успешных имитированных торпедных атаки на их корабли за последний год, в том числе одна на Чжэньюань . Нас так и не обнаружили.”

Адмиралу Ву нравились уверенные, даже дерзкие молодые офицеры, а капитан Яо был всем этим и даже больше, вот почему он стоял там этим утром. “Я хорошо знаю ваш послужной список, капитан”, - сказал Ву. “Это тоже будет имитация атаки на их боевую группу, сначала имитацией торпедных пусков ракет "Гарпун", выпущенных в радиусе пятидесяти километров от корабля, а затем торпедами, выпущенными в радиусе десяти километров от эскорта ...”

“Позвольте мне провести имитацию атаки на сам Чжэн Хэ, сэр”, - прервал Яо. Ву не привык, чтобы его прерывал младший офицер, и он был готов наброситься на него, но Яо продолжил: “Не было бы ничего лучше, чем опубликовать изображение Чжэн Хэ в перекрестии моего перископа по всему миру через Интернет!”

“Это не игра в неловкие фотографии ваших детей на вечеринке по случаю их дня рождения, капитан”, - сердито сказал Ву, хотя ему, безусловно, понравился его настрой, и он должен был признать, что это была хорошая идея. “Мы хотим оценить их схемы поиска, изучить их акустические схемы и частоты сонаров и собрать как можно больше данных об их патрульной деятельности”. Он сделал паузу, затем кивнул и улыбнулся. “И да, публикация фотографии их нового авианосца в перекрестии прицела тайваньской подводной лодки, безусловно, приветствовалась бы”.

“С удовольствием, сэр”, - сказал Яо. “Я обещаю красивую картину для вашей стены”.

“Просто сосредоточьте свое внимание на текущей задаче, капитан”, - сказал Ву. “Я хочу вернуть твою подводную лодку в целости и сохранности гораздо больше, чем фотографию у себя на стене”.

“Вы верите, что коммунисты действительно нападут, если обнаружат нас, сэр?” Спросил Яо, теперь его голос звучал намного более обеспокоенно.

“Предположим, что они это сделают, Яо”, - ответил Ву. “Они определенно ведут себя более агрессивно в пределах первой цепи островов, хотя они ни на кого не нападали, кроме того американского исследовательского судна”.

“И вьетнамский фрегат, сэр”.

“Нет прямых доказательств того, что фрегат был сбит китайской ракетой, ” сказал Ву, - хотя это то, что все подозревают. Предположите, что они нападут, если вас обнаружат, и верните свой корабль в целости.” Он встал из-за стола, и Яо вытянулся по стойке смирно. “Удачи, капитан”.

“Шì хайцзюнь, ш àнг джи àнг,” - сказал Яо. “Да, адмирал”. Он отдал честь адмиралу. Ву отдал честь в ответ, и молодой офицер удалился.

Через мгновение в кабинет офицера вошел помощник Ву. “Каковы приказы, сэр?”

“Немедленно опубликуйте приказы по всем защищенным каналам”, - сказал Ву. Он подписал листок бумаги, а затем передал его своему помощнику. “Мститель" начнется в течение двадцати четырех часов. Используйте обычные приманки и организуйте обычные ложные радиопередачи.”

“Да, адмирал”, - сказал помощник, затем удалился.

В приемной помощник расписался в журнале хранения приказов, добавил устные распоряжения адмирала, а затем отдал приказы своему посыльному. “Отнесите эти приказы в криптологию, пусть они будут немедленно закодированы и переданы в эфир”, - сказал он. Посыльный расписался в журнале хранения, а затем положил заказы в портфель, и помощник сам запер его. Только он и офицеры, отвечающие за различные отделения в штаб-квартире, которые обрабатывали секретные документы, знали комбинацию к этому портфелю. Гонец отбыл.

В криптологии портфель был открыт дежурным офицером и передан первому попавшемуся специалисту по кодированию вручную. В каждом процессе кодирования использовались две компьютерные программы. Первая программа сгенерировала ключи, которые были встроены в преамбулу закодированного сообщения и должны были использоваться на другом конце для расшифровки сообщения, а вторая программа использовала ключи для кодирования сообщения, которое выдавалось в виде длинной цепочки цифр. Программа генерации ключей использовала комбинацию группы даты и времени, автора-отправителя, получателя и генератора случайных чисел с различным количеством цифр создать последовательность клавиш, которая затем была передана второй программе, чтобы она могла начать процесс кодирования. Компьютер, выполняющий генерацию ключей и кодирование, не был подключен ни к какой другой сети, поэтому хакеры не могли перехватить последовательность ключей. Генерация ключа была невидима для технического специалиста: все, что он видел, было показанием для проверки ошибок, которое считывало последовательность клавиш и вычисляло количество битов, которое было либо правильным, либо неправильным. Взломать сам компьютер было невозможно, поэтому генерация последовательности ключей была полностью безопасной . . .

. . . но ввод параметров генерации последовательности клавиш на клавиатуре и отображение количества битов на мониторе компьютера могли быть взломаны, и фактически это было сделано много месяцев назад агентами военно-морского флота Народно-освободительной армии. Обычные защищенные клавиатура и монитор были заменены небезопасными, но идентично выглядящими машинами, которые передавали каждое нажатие клавиши и каждый символ на экране, где агенты за пределами здания могли записывать информацию. Если параметры, входящие в генерацию ключа, были известны, как только хакер получал количество битов, быстродействующему компьютеру было относительно просто повернуть процесс генерации последовательности ключей вспять и получить последовательность ключей. Как только была известна ключевая последовательность, любое сообщение, переданное с использованием этого ключа, могло быть прочитано с легкостью почти так же быстро, как и надлежащий получатель.

Вот так менее чем за два часа информация о планируемом перемещении подводной лодки "Авенджер" попала в штаб военно-морского флота Народно-освободительной армии Южного моря.

ШТАБ НАРОДНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОЙ АРМИИ, ПЕКИН, КИТАЙСКАЯ НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Что вы сказали, адмирал? ” Прогремел генерал-полковник Цзу Кай. “Повтори!”

“Это подтверждено, сэр”, - ответил вице-адмирал Чжэнь Пэн, командующий флотом Южного моря. “Тайваньцы планируют развернуть ударную подводную лодку в Южном море, чтобы напрямую бросить вызов вашим недавно введенным ограничениям и преследовать авианосную боевую группу Чжэн Хэ. Они намеренно собираются пренебречь вашими приказами. Они даже планируют делать фотографии китайских кораблей в перископ и хотят опубликовать их в Интернете, чтобы доказать, что ограничения для них бессмысленны, и оскорбить вас и всю нашу страну ”.

“Как ты узнал об этом, Жень?” - Спросил Зу.

“У меня есть сеть шпионов в штабе Первого военно-морского округа в Гаосюне”, - ответил Чжэнь. “Ему удалось проникнуть в их компьютеры в очень высокой степени. Это дает нам очень действенные разведданные ”.

Генерал Цзу посмотрел на своего заместителя, генерал-майора Сунь Цзи, который слушал защищенный телефонный разговор по отключенному внутреннему. Озабоченность на лице Сана соответствовала его собственной. “Я ничего не знал об этой твоей шпионской сети, Чжэнь”, - сказал Цзу. “Бюро поддержки воссоединения Отдела военной разведки занимается шпионской работой против Тайваня. Адмиралы флота не руководят шпионскими сетями. Одно некомпетентное действие одного из ваших так называемых шпионов может свести на нет работу тысяч.”

“Приношу свои извинения, если я превысил свои полномочия, сэр”, - сказал Чжэнь. Он ни в малейшей степени не звучал по-настоящему извиняющимся. “Но моя сеть действует с тех пор, как я принял командование флотом Южных морей, и она снабжала Народно-освободительную армию множеством полезных разведданных без малейшего намека на то, что их обнаружат. Я, конечно, демонтирую сеть, если вы прикажете, сэр, но я прошу вас позволить этому продолжаться ”.

“Будь наготове, Чжэнь”, - отрезал Цзу. Он перевел вызов на удержание. “Чжэнь руководил шпионской сетью на Тайване и взламывал их компьютеры без моего ведома?”

“Он действительно находчивый и агрессивный офицер, сэр”, - прокомментировал Сан.

“Он мог взломать мою компьютерную сеть, насколько я знаю!” - прорычал Зу. “Я должен был пристрелить этого человека!”

“Возможно, будет лучше, если вы позволите ему продолжать, с вашего одобрения, - сказал Сан, - пока мы не сможем просканировать нашу систему и попытаться отследить любые хакерские следы, ведущие к нему”.

“Хакерские тропы”?"

“Взлом компьютерной сети очень похож на проникновение в дом, сэр”, - объяснил Сан. “Даже самый лучший взломщик всегда оставляет какие-то доказательства того, что он был там. Если Чжэнь пытался взломать нашу систему, мы найдем его. Но если вы арестуете его до того, как мы сможем провести обратный розыск, сеть распадется. Мы знаем, что ему удалось внедриться в тайваньскую службу шифрования, а у них одни из лучших в мире систем кибербезопасности ”.

Зу на мгновение задумался, затем кивнул в знак согласия. “Но я хочу, чтобы расследование началось немедленно”, - сказал он. “Я хочу знать происхождение каждой попытки проникновения в наши системы”.

“Да, сэр”.

Зу снова нажал кнопку удержания. “Очень хорошо, адмирал. Сначала я был расстроен тем, что один из адмиралов моего флота занимался несанкционированной деятельностью, но информация, полученная вашей сетью, действительно ценна, и поэтому теперь я разрешу ее. Просто не допускайте, чтобы ваша сеть была обнаружена ”.

“Да, сэр”, - сказал Чжэнь. “Спасибо тебе. У меня есть предложение о том, что делать с тайваньской подводной лодкой, сэр.”

“Никаких предложений не требуется, адмирал”, - сказал Зу. “Исполняющий обязанности президента и я издали наши приказы: любой, кто нарушает ограничения в пределах первой островной цепи, подлежит задержанию или нападению. Эти порядки не изменились.”

“Да, сэр, я понимаю”, - сказал Чжэнь. “Но характер нападения должен быть драматичным и не оставлять сомнений в том, что Китай намерен защищать и контролировать воды в пределах первой цепи островов”.

“О чем ты говоришь, Жень?” - Спросил Зу.

“Я имею в виду BLU-89E, сэр”, - сказал Чжэнь. Кепà дебо — "Ужасная волна’. Это оружие все еще находится на вооружении флота Южных морей, и его можно немедленно установить на противолодочный самолет Y-8, а позже передислоцировать на крейсеры, сопровождающие ”Чжэньюань " и "Чжэн Хэ " .

Сан немедленно положил трубку и подключился к компьютерному терминалу в дальнем углу кабинета Зу, чтобы посмотреть, что это за оружие ... и когда он нашел его, его глаза выпучились от удивления. Он отправил страницу на компьютер Зу, который, казалось, был еще более шокирован. “Ты с ума сошел, Жень?” он спросил.

“Это оружие было снято с наших кораблей, потому что торпеды последнего поколения были намного точнее и производительнее”, - сказал Чжэнь. “Но BLU-89E были стандартным вооружением наших крейсеров в течение многих лет — мы даже разместили их в Аденском заливе в составе Сомалийской оперативной группы. Если националисты хотят открыто и нагло бросить вызов военно-морскому флоту Народно-освободительной армии в наших собственных водах, мы должны использовать все оружие из нашего арсенала ”.

Чувство шока, которое испытал генерал Зу при этом предложении, медленно шло на убыль. “Приготовься, Зен”, - приказал он и снова нажал кнопку удержания. “Он сумасшедший?” Пробормотал Зу. “Сначала его собственная шпионская сеть, а теперь он хочет развернуть "Ужасную волну’? "Когтя тигра" и "Тихого грома” ему недостаточно?"

“Сэр, мы использовали ‘Ужасную волну’ в течение последних десяти лет, как на кораблях, так и на патрульных самолетах ВМС”, - отметил генерал Сан. “Чжэнь, вероятно, самый квалифицированный командир во всем флоте в том, как ими пользоваться”.

Зу подумал несколько мгновений, затем поднял трубку и нажал кнопку удержания. “Разрешено”, - сказал он. “Только одно оружие. Сначала обратитесь ко мне за разрешением применить оружие ”.

“Принято, генерал”, - сказал Чжэнь.

Зу прервал безопасное соединение. “Я лучше расскажу Гао, что у меня на уме”, - сказал он, поднимаясь со своего места. “Меня не волнует, что он думает об этом, но он должен быть готов на случай, если это действительно будет использовано”. Он покачал головой. “Мы собираемся снова выпустить L óng Dehuxi; — "Дыхание дракона", — сказал он своему заместителю. “Последний раз мой предшественник выпускал его на волю всего семнадцать лет назад, и прошло всего десять лет с тех пор, как это сделали русские”.

“Сунь-цзы сказал: ‘Если ваши силы превосходят, атакуйте’, сэр”, - сказал генерал Сунь. “Американцы слабы и становятся слабее с каждым днем, в то время как Китай становится сильнее с каждым днем. Русские напали на американцев на их собственной земле, и они не ответили ядерным оружием. Они боязливы и нерешительны. Это идеальное время, чтобы утвердить нашу власть ”. Он сделал паузу на мгновение, затем сказал: “Сэр, я предлагаю вам связаться с президентом России Трузневым. Если вы хотите сохранить его сотрудничество и помощь в выведении Соединенных Штатов из равновесия, Россия будет ключевой ”.

Зу кивнул, погруженный в свои мысли. Несколько мгновений спустя он снова поднял телефонную трубку. “Немедленно соедините меня с президентом России Трузневым, под охраной”, - приказал он. Он положил трубку. “Надеюсь, у них нет подводных лодок в Южном море”.

Через несколько минут зазвонил телефон, и Зу поднял трубку. “Генерал-полковник Зу, обеспечить безопасность”.

Наступила небольшая пауза, поскольку защищенный канал был заблокирован на обоих концах, а затем незнакомый голос произнес: “Это голос переводчика президента Трузнева, генерал. Президент говорит, что пришло время кому-нибудь в Пекине рассказать ему, что, черт возьми, происходит ”.

“Передайте президенту спасибо, что перезвонили мне”, - сказал Зу.

“Президент говорит, что слухи о военном перевороте верны”.

“Не было никакого переворота”, - сказал Зу. “Исполняющий обязанности президента Гао Сюйдун остается у власти до тех пор, пока состояние президента Чжоу не будет ... дополнительно оценено”.

“Действительно”, - сказал русский переводчик. “Несмотря на это, я предполагаю, что разговариваю с фактическим президентом Китайской Народной Республики. Итак. Что я могу сделать для вас сегодня, господин Президент — извините, генерал-полковник?”

“Вы, конечно, знаете о действиях в Южном море в отношении американских и вьетнамских военных”.

“Конечно. Очень интригующий. Ваши авианосные боевые группы, очевидно, обладают некоторыми передовыми возможностями, которые наши разведывательные службы еще не раскрыли. Не хотите ли поговорить о них, генерал?”

“Скоро вам все откроется, господин президент”, - сказал Зу. “Я позвонил, потому что Китай готов вывести нашу борьбу за контроль над Южным морем на новый уровень, и мы стремимся к сотрудничеству с Россией”.

“Каким образом, генерал?”

“У американцев есть значительные силы в Тихоокеанском регионе, и они недавно указали, что готовы увеличить эти силы вдвое, чтобы противостоять развертыванию Китая”, - сказал Цзу. “Мы знаем, что ресурсы России на Дальнем Востоке ограничены, но не так на Западе. Если бы Россия активизировала свое значительное военное и экономическое влияние на Западе, Америка осознала бы, что их способность реагировать на чрезвычайные ситуации на двух фронтах на противоположных сторонах планеты ограничена, и они могли бы оказаться загнанными в тупик бездействием. У Америки на плаву меньше кораблей, чем когда-либо после Вьетнамской войны, и принуждение их к ответу на второй фронт на западе может вынудить их выдвигать условия как России, так и Китаю.”

“Америка не представляет угрозы для России, по крайней мере, в нашей собственной сфере влияния, а именно в Восточной Европе и Центральной Азии”, — сказал переводчик Трузнева. “Наша работа уже выполнена. России не нужно доминировать в Южно-Китайском море — фактически, ограничение доступа к Южно-Китайскому морю не в наших интересах. Вы не помогаете своему делу в отношениях с Россией, бряцая саблями в Южно-Китайском море, генерал.”

“Мы сделаем гораздо больше, чем бряцать саблями, сэр”, - сказал Зу.

“Объясните немедленно, генерал!” Зу мог слышать сердитый голос Трузнева на заднем плане, разительно отличающийся от бесстрастного, механического тона переводчика.

“Господин Президент, Китай сегодня заявляет о всех своих исторических и юридических правах в Южном море”, - сказал Цзу. “Я полон решимости и связан честью возглавить свою страну в защите наших прав на внутреннюю островную цепь, и мы сделаем все необходимое. Я позвонил вам, чтобы сообщить о своих намерениях и попросить вашей поддержки и содействия в этом священном начинании ”.

“Мне насрать на твои намерения или честь, Зу”, - сказал переводчик Трузнева. Очень громкий голос Трузнева был отчетливо различим на заднем плане, и было очевидно, что это было сделано таким образом. “Прямо сейчас я ставлю тебя в известность, ты, вероломный ублюдок: если у одного русского моряка или летчика хотя бы взъерошатся волосы или хотя бы один прием пищи будет прерван действиями Китая, я сброшу сто мегатонн ядерных боеголовок на твою захолустную страну”.

“Это ни в малейшей степени не входило в мои намерения, господин президент”, - сказал Зу. “Я не ищу ничего, кроме сотрудничества России в нашем начинании. Наши усилия в точности те же, сэр: сокращение или ликвидация американского военно-морского влияния во всех мировых океанах. Военно-морской флот Соединенных Штатов присутствует во всех мировых океанах; я хочу ограничить это влияние в жизненно важных для Китая регионах, которые включают Южное море, Малаккский пролив и Индийский океан ”.

“Генерал Зу, вы либо сумасшедший, страдающий манией величия, либо полностью заблуждающийся”, - сказал Трузнев. “К сожалению, Соединенные Штаты обладают самым мощным военно-морским флотом в мире, даже после всех принятых ими мер жесткой экономии. Если вы думаете, что ваши жалкие два авианосца могут противостоять военно-морскому флоту Соединенных Штатов Америки, вас следует поместить в психиатрическую лечебницу ”.

“В одиночку никто не сможет победить Соединенные Штаты”, - сказал Зу. “Но при сотрудничестве России мы можем заставить Соединенные Штаты пойти на переговоры”.

“Договориться о чем?”

“Разделение власти в Тихом океане”, - сказал Зу. “Беспрепятственный доступ ко всем мировым океанам, свободный от вмешательства и постоянной угрозы со стороны военно-морского флота Соединенных Штатов”.

“У России уже есть беспрепятственный доступ к любому океану, в котором она решит плавать, генерал”, - сказал Трузнев.

“Но если бы Соединенные Штаты решили лишить вас этого доступа, господин Президент, что бы вы могли с этим поделать?” - Спросил Зу.

“Россия не так зависит от моря, как Китай”, - сказал Трузнев.

“Возможно, и нет, ” ответил Зу, “ но вам, как и мне, должно быть противно жить под постоянной угрозой американского господства”. Трузнев молчал. “Господин Президент, это был визит вежливости, чтобы сообщить вам, что Китай скоро, очень скоро, предпримет действия, чтобы поставить мир в известность о том, что он будет защищать свою суверенную территорию от всех угроз всеми видами оружия, имеющимися в его арсенале. Россия может встать на сторону Китая, как мы сделали в случае инцидента в Аденском заливе, и противостоять американцам. Если вы решите не действовать, Китай все равно будет следовать своей судьбе ”.

“Россия не собирается становиться на вашу сторону только для того, чтобы вы могли предъявить какие-то дикие безосновательные претензии на Южно-Китайское море и западную часть Тихого океана, Зу”.

“Тогда, возможно, есть другие области, где наши две нации могут сотрудничать, сэр”, - сказал Зу. “Россия обладает огромными природными ресурсами, практически не освоенными в Сибири; у Китая большой аппетит к ресурсам, который растет экспоненциально с каждым годом. Я верю, что китайские инвестиции в несколько заводов по сжижению природного газа, трубопроводы, криогенные суда и портовые сооружения в Сибири сослужили бы хорошую службу обеим нашим странам ”. Трузнев снова замолчал. “Господин Президент?”

“Расскажите мне подробнее о том, что вы имеете в виду по поводу Южно-Китайского моря, генерал”, - сказал Трузнев. “И я хочу знать об этом другом оружии, которое, как представляется, вы использовали в этом районе, том самом, которым был сбит американский самолет. И я хочу знать, почему я обращаюсь к вам, а не к Чжоу, и почему вы размещаете тысячи военнослужащих по всей вашей стране ”.

“Я думаю, пришло время рассказать вам все, господин президент, ” сказал Зу, - и я думаю, вы будете довольны перспективами для нас обоих”.

ЮЖНО-КИТАЙСКОЕ МОРЕ, В ШЕСТИДЕСЯТИ МИЛЯХ к югу От ГАОСЮНА, КИТАЙСКАЯ РЕСПУБЛИКА

ДВА ДНЯ СПУСТЯ

“Сегодня утром была невероятная погода для выполнения этой оперативной задачи, сэр”, - сказал Хай Цзюнь Да Сяо (младший адмирал) Вэн Ли-Йе, гордо улыбаясь, когда он обозревал активность на своем корабле внизу. Несмотря на то, что это была их первая миссия после завершения испытаний и рейсового похода, его матросы, казалось, были в отличном настроении и работали с безупречной точностью.

“Это действительно превосходно, адмирал”, - сказал старший офицер Вэна, Хай Цзюнь Шао Цзян (контр-адмирал). Ху Тан-Сун, ответил. “Вы можете начать запуск, когда будете готовы”.

“Шì, хайцзюнь ш àнг джи àнг,” - ответил Вэн. Он поднял телефонную трубку. “Оперативный отдел, это флаг. Вы можете приступить к воздушным операциям в соответствии с инструкциями, капитан.”

Постепенно активность внизу начала нарастать в темпе. Ху и Вэн наблюдали за происходящим с флагманского мостика авианосца Чжэн Хэ, второго авианосца Китайской Народной Республики, совсем недавно приведенного в боевую готовность. Названный в честь путешествовавшего по миру адмирала китайского флота XV века, "Чжэн Хэ" ранее принадлежал ВМС Бразилии "Сан-Паулу", который, в свою очередь, ранее был авианосцем класса "Клемансо" ВМС Франции "Фош" . Как Сан-Паулу, пятидесятипятилетний авианосец был значительно модернизирован, так что, хотя он был меньше, чем Чжэньюань, на его борту находилось столько же самолетов, смесь китайских и российских многоцелевых истребителей и вертолетов. Бразилия находилась в процессе начала масштабной модернизации своего военно-морского флота, включая авианосец местной постройки, а два авианосца, строящиеся Китаем, испытывали некоторые задержки в строительстве, поэтому Китай с радостью приобрел излишек судна. В отличие от Чжэньюаня, У Чжэн Хэ была наклонная палуба, которая позволяла осуществлять одновременный взлет и посадку, и он использовал паровые катапульты вместо трамплина для прыжков с трамплина для запуска самолетов, что позволяло запускать более тяжело вооруженные самолеты.

После запуска спасательных вертолетов Harbin Z-5 и противолодочных вертолетов Harbin Z-9 экипаж "Чжэн Хэ" подготовился к запуску с его палубы одного из крупнейших в мире ударных самолетов палубного базирования: JH-37 Fei B ào, или "Летающий леопард". "Леопард" был палубной версией российского истребителя-бомбардировщика "Сухой-34", модифицированного складывающимися крыльями и вертикальным стабилизатором, более прочной ходовой частью, чтобы выдерживать посадки с авианосца, и более мощными турбовентиляторами Xian WS9. Он использовал утки — маленькие подвижные крылья по обе стороны носа — для дополнительной маневренности в воздушных боях, но его основным назначением были удары на большие расстояния — он мог нести почти двадцать тысяч фунтов самого разнообразного оружия, от мин до крылатых ракет. JH-37 также был способен осуществлять электронный поиск подводных лодок на большом расстоянии, радиолокационное патрулирование, радиоэлектронную борьбу и разведку, используя подкрыльевые датчики и излучающие модули. В этом вылете JH-37 нес шесть торпед с реактивным двигателем APR-3E, по три под каждым крылом.

Наблюдать за запуском JH-37 всегда было захватывающим событием, и многие из свободного от дежурств экипажа поднялись на палубу, чтобы посмотреть, как великолепный зверь подруливает к катапультному шаттлу и расправляет свои длинные крылья и длинный хвост. В распоряжении Чжэн Хэ было всего шесть JH-37 просто потому, что бомбардировщики были настолько массивными, что для большего количества не было места. JH-37 весом почти девяносто тысяч фунтов получил катапульту номер три, его левое крыло сильно нависало над левым бортом - ни один самолет не мог использовать другие катапульты одновременно с "Леопардом" из-за его огромных размеров, а посадку приходилось тщательно планировать, потому что ни один самолет не мог припарковаться на хвосте, когда JH-37 заходил на посадку. Из-за его большой дальности полета и размеров, а также из-за того, что для его возвращения на борт авианосца требовалась большая подготовка, JH-37 часто отправляли на наземные базы, пока не будут готовы палубы. В соответствии с введенными Китаем ограничениями на полеты авианосцев, на катапультах номер один и два на поясе были припаркованы самолеты.

После подключения к катапультирующему челноку и удерживающей планке турбовентиляторы Big Xian были запущены на полную боевую мощность, выхлоп был настолько мощным, что сотрясал тяжелый стальной дефлектор за ними. Когда срабатывала катапульта и освобождалась отколовшаяся планка крепления, всегда казалось, что большой бомбардировщик не может разогнаться достаточно быстро, чтобы пролететь триста футов палубы и подняться в воздух, прежде чем перевалиться через край и шлепнуться в океан. Но, конечно же, большой бомбардировщик с грохотом взмыл в небо, сотрясая палубу от рева своих мощных двигателей, и он быстро пропал из виду. В своей противолодочной роли он мог патрулировать на расстоянии до трехсот миль от авианосца и оставаться в воздухе в течение шести часов.

После того, как JH-37 улетел, следующими были истребители ПВО. Как и Чжэньюань, первый китайский авианосец, Zheng He имел в своем арсенале сочетание истребителей: две эскадрильи, в каждой из которых было по пятнадцати многоцелевых истребителей JN-15, первого китайского палубного истребителя отечественного производства, переделанной копии российского палубного истребителя Су-33; и одна эскадрилья из десяти современных истребителей JN-20 для завоевания превосходства в воздухе. JN-20, безусловно, были “демонстрационными” самолетами флота, и на них редко летали, за исключением случаев, когда в районе находились иностранные патрульные самолеты, поэтому JN-15 использовались для обычного патрулирования.

В этом вылете, но не в составе экипажа Чжэн Хэ, был еще один самолет, вращавшийся по орбите вокруг авианосной боевой группы на высоте пяти тысяч футов над Южно-Китайским морем: средний четырехмоторный турбовинтовой транспортный самолет наземного базирования Shaanxi Y-8, копия российского транспортного самолета Антонов-12 китайского производства, который стартовал несколькими часами ранее. Y-8 был сконфигурирован как самолет раннего предупреждения в воздухе, так и самолет противолодочной обороны, с фиксированным радаром воздушного поиска “Балансир”, установленным на фюзеляже, радаром наземного поиска на подбородке и детектором магнитных аномалий, или MAD, установленным на длинной штанге на хвосте. БЕЗУМНЫЙ почувствовал изменение магнитного поля земли, когда подводная лодка прошла через него, предупредив оператора о своем присутствии. Получив предупреждение, Y-8 начинал поиск по схеме, сбрасывая гидроакустические буи, чтобы помочь отследить подводную лодку, и, обнаружив ее, сбрасывал глубинные бомбы, чтобы попытаться уничтожить подлодку, или "вектор" с палубных противолодочных вертолетов для атаки. Y-8 был первым китайским самолетом дальнего наблюдения и противолодочной обороны, специально созданным для патрулирования протяженной береговой линии Китая.

Для этого специального патрулирования Y-8 был вооружен специальным оружием, которое было разработано, чтобы закрепить претензии Китая на внутреннее кольцо островов раз и навсегда.

Обычно Y-8 патрулировали не более чем в ста-двухстах милях от портов материковой части Китая и прибрежных военных баз, но у них были специальные разведданные о цели, которую необходимо было обнаружить, и они были полны решимости это сделать.

Менее чем через два часа: “Мостик, боевой, Y-8 вступил в безумный контакт и выходит на орбиту, дальность сто тридцать километров, азимут три-ноль-ноль”, - радировал офицер боевых систем адмиралу Венгу.

Вэн знал, что дальность была слишком велика для их вертолетов, и им потребуется пара часов, чтобы сократить расстояние. “Пусть Y-8 поддерживает безумный контакт, но убедитесь, что он не сбрасывает гидроакустические буи”, - приказал он. “Я пока не хочу, чтобы наши друзья были предупреждены. Руль, рули три-ноль-ноль, максимально возможная скорость. Оперативные действия, приготовьте группу Z-9 для преследования цели, когда мы окажемся в пределах досягаемости. Убедитесь, что экипаж JH-37 проинформирован, и скажите им, чтобы они были готовы ”.

Телефон с флагманского мостика издал звуковой сигнал, и Вэн немедленно снял трубку. “Докладывайте”, - приказал адмирал Ху.

“Именно там, где и предсказывала наша разведка, это будет, сэр”, - ответил Венг. “Наши разведчики сообщили, что тайваньская подводная лодка для сбора разведданных F ùch óu zhe собиралась вчера выйти в море со своей базы в Гаосюне и попытаться имитировать ракетно-торпедную атаку на боевую группу Чжэн Хэ. Я приказал Y-8 поддерживать контакт. Истребители JN-15 осуществляют обычное воздушное патрулирование. Я приказал подготовить еще одну группу противолодочных вертолетов, когда мы получим приказ. JH-37 стоит наготове. Мы должны быть на позиции для вертолетных операций и сопровождения противолодочных средств примерно через два часа ”.

“Очень хорошо, адмирал”.

“Сэр, при нашем нынешнем курсе и скорости мы перехватим F ùch óu zhe в тайваньских водах”, - сказал Вэн. “Разрешен ли мне продолжать, сэр?”

“Не существует такого понятия, как "тайваньские воды", адмирал Вэн”, - сказал Ху с насмешкой в голосе. “Да, ты будешь продолжать. Подводная лодка нарушает эксплуатационные ограничения для подводных лодок. Необходимо подать пример”.

ПОДВОДНАЯ ЛОДКА КИТАЙСКОЙ РЕСПУБЛИКИFÙCH ÓU ZHE (AVENGER ), ЮЖНО-КИТАЙСКОЕ МОРЕ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Мы получили последнюю информацию о местоположении боевой группы Чжэн Хэ, капитан”, - доложил офицер оперативного отдела на борту тайваньской подводной лодки "Авенджер" типа 800. Он нанес позицию на график в кон. “Примерно в тридцати километрах к югу”.

Капитан Яо кивнул. “Скоро мы будем в зоне досягаемости их патрульных вертолетов”, - сказал он. “Получите последнее обновление GPS для инерциальной навигационной системы, затем мы перейдем на глубину патрулирования и начнем сверхшумные операции”.

“Да, сэр”. Подводная лодка "Avenger" сейчас находилась на глубине перископа, получая радиосообщения и обновляя свое местоположение с помощью приемника GPS, установленного на мачте перископа, но через несколько секунд она получила окончательное обновление GPS, и мачту опустили, чтобы избежать обнаружения. Мститель затем начал крутое погружение на четыреста футов и начал сверхтихие операции. Avenger была бывшей израильской дизель-электрической ударной подводной лодкой класса Dolphin, построенной в Германии, и уже была одной из самых тихих подводных лодок в мире, но на ultraquiet были устранены все возможные способы устранения постороннего шума; экипажу даже было предписано ходить осторожно, не хлопать люками и не ронять металлические предметы, и говорить шепотом даже по внутренней связи. Скорость под водой сократилась вдвое, что сделало дни намного длиннее, но охота на корабли в любом случае была игрой терпеливого человека.

Avenger был оснащен десятью торпедными аппаратами, шесть из которых были более крупными двадцатипятидюймовыми трубами, способными стрелять крылатыми ракетами "Томагавк". Тайваню в настоящее время не разрешалось покупать у Соединенных Штатов какие-либо крылатые ракеты подводного базирования, поэтому торпедные аппараты большего размера были оснащены гильзами, которые позволяли им запускать торпеды диаметром двадцать один дюйм; всего на борту было шестнадцать торпед с проводным наведением диаметром двадцать один дюйм. Avenger также был вооружен новой системой вооружения: IDAS, или Интегрированной системой защиты и нападения, которая представляла собой ракету с лазерным или инфракрасным наведением, запускаемую торпедой, способную поражать корабли, наземные цели и даже противолодочные вертолеты на дальности до тридцати километров — IDAS была первой ракетой в мире, которая поражала самолеты, когда пусковая платформа была погружена. Два торпедных аппарата Avenger, один носовой и один кормовой, несли в каждом магазин с четырьмя ракетами IDAS.

Примерно час спустя оператор гидролокатора прошептал по внутренней связи: “Капитан, контакт с гидролокатором, пеленг два-пять-ноль, самолет, похоже, патрульный вертолет”. Пассивный гидролокатор мог улавливать любые звуки, распространяющиеся по воде, а компьютеры анализировали звуки и делали обоснованное предположение о том, что это может быть.

“Сбавьте скорость до пяти узлов, поверните налево курсом один-шесть-ноль”, - приказал Яо. Погружающийся гидролокатор патрульного вертолета, вероятно, был одним из самых страшных противников подводной лодки, не считая другой подводной лодки, и единственный способ избежать обнаружения по его активному сигналу гидролокатора состоял в том, чтобы как можно быстрее уйти от него как можно дальше, оставаясь незамеченным. Это превратилось в игру в кошки-мышки, поскольку вертолет передал свой сигнал, а затем переместился, и подводной лодке пришлось ответить своим собственным ходом.

“Давайте попробуем имитировать атаку IDAS на этот вертолет”, - сказал капитан Яо. “Перископная глубина, половина стандартной нормы. Приготовьтесь к ИДАС, имитирую атаку на воздушную цель. Третья затопляющая труба.” Мститель очень медленно поднимался на глубину шестидесяти футов. “Пеленг на вертолет?”

“Направление на вертолет три-пять-два”.

Яо поворачивал перископ до тех пор, пока объектив не стал направлен на три-пять-два градуса, затем медленно поднял его над поверхностью. Он сразу увидел вертолет, удаляющийся от них. Он нацелился на вертолет и включил лазерный дальномер. “Метка”.

“Дальность стрельбы три тысячи двести метров”.

“Имитируй огонь двух ИДОВ”.

“Имитируй ИДАС огня . . . На расстоянии одного выстрела . . . на расстоянии двух выстрелов”. Если бы они действительно запустили ракеты с проводным наведением, они бы по сигналам перископа и лазерного маркера наводились на цель.

“Хорошая работа”, - сказал Яо. “Опустить перископ. Продолжайте движение на два-два-ноль, имитируйте перезарядку третьей трубы с помощью IDAS. Сколько еще до первого сопровождения?”

“Примерно в десяти километрах, сэр”.

Яо знал, что он находится в пределах радиуса действия активного гидролокатора судна сопровождения среднего или крупного размера, но за пределами радиуса обнаружения их собственного пассивного гидролокатора. Сейчас очень важна была скрытность. Они проводили измерения температуры по мере подъема и спуска, что улучшило компьютерные модели для определения термоклиналей — отмеченных полос разной температуры в воде, которые могут отражать звук или гидролокатор, — так что они могли выбрать нужную глубину, чтобы направиться к цели, но все это были обоснованные догадки. Это было сродни тому, как охотник за лучами тихо пробирается через лес туда, где, по его мнению, должен быть олень , используя все возможное — направление ветра, листву, тишину, - чтобы приблизиться незамеченным. В конце концов, все обычно сводилось к терпению и удаче.

Как раз в этот момент: “Одиночный сигнал гидролокатора, сэр, пеленг два-четыре-ноль”.

Коммунисты допустили ошибку — он использовал свой активный гидролокатор, чтобы попытаться зафиксировать их, который вместо этого выдал его собственное местоположение. “Мы начинаем немного волноваться, не так ли?” Сказал Яо себе под нос. “Теперь было бы действительно полезно, если бы вы ... ”

“Второй одиночный сигнал!” - доложил оператор гидролокатора, его голос все еще был приглушенным, но заметно взволнованным. “Азимут два-четыре-семь, курс один-ноль-ноль, приблизительная дальность восемь километров!”

“Поднять перископ”, - приказал Яо. Он повернул трубу перископа в нужную сторону, затем медленно поднял ее. Несколько щелчков по увеличению, и разрушитель оказался у него под прицелом. “Ты моя, пигу,” - сказал он низким голосом. Он сделал несколько фотографий. “Опустить перископ”, - тихо приказал он. “Экипаж, приготовьтесь к имитационной торпедной атаке”, - произнес он по внутренней связи. “Наводняющие трубы два и пять, держите внешние двери закрытыми, подтверждаю”.

“Все внешние торпедные люки закрыты и проверены, сэр”.

“Очень хорошо. Только имитация, совпадающие ориентиры ... Имитация пожара один ... имитация пожара два ”. Торпеды WS-2A5 были стандартными тайваньскими торпедами, спроектированными и построенными на Тайване, но сконструированными по образцу американской торпеды Mk-48. Они управлялись по проводам, с пассивным обнаружением гидролокатором в качестве основного наведения на терминал и активным наведением гидролокатором, если провод был перерезан, а также для определения конечной дальности и азимута на цель. Передача по проводам была двусторонней, поэтому оператор торпеды на подлодке мог не только направлять торпеду по проводам, но и торпеда могла посылать сигналы гидролокатора обратно на подлодку, когда та приближалась к своей цели. Торпеда плыла со скоростью пятьдесят пять узлов, замедлилась до сорока узлов, чтобы зафиксировать активный гидролокатор, затем снова ускорилась, чтобы приблизиться к цели.

“Проложите свой курс два-один-ноль”, - приказал Яо. Он повернулся к своему начальнику, Зун Хон (командиру) Чейн Си-Яо. “Теперь мы отправимся за их носителем, Си-яо”.

“Это рискованно, сэр”, - сказал Чейн. Чейн Си-Яо был намного моложе и менее опытен, чем Яо, в своем первом длительном круизе на борту Avenger.“Боевая группа находится всего в восьми километрах отсюда, и несколько вертолетов находятся в воздухе. Если они начнут долбить нас своими активными гидролокаторами, они могут окружить нас ”.

“Мы позволим им проплыть мимо, а затем попытаемся подойти сзади к Чжэн Хэ для выстрела”, - сказал Яо. “Я не собираюсь упускать эту возможность. Коммунисты ожидают, что все в страхе разбегутся, когда они отправят свою большую авианосную боевую группу в обход — они не будут ожидать, что кто-то будет их преследовать.”

“Имитация ударов по эсминцу "Коммунист эсминец" завершена, сэр”, - доложил Чейн, когда на его часах отсчитывали секунды. “Успешная помолвка. Поздравляю, сэр.”

“Спасибо, командир, ” сказал Яо, - но я хочу, чтобы этот авианосец был следующим. Продолжайте поиск Чжэн Хэ.Дальность и пеленг как можно быстрее.”

ВОСЕМЬ

На БОРТУ АВИАНОСЦА "ПЛАН" ЧЖЭН ХЭ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

На флагманском мостике зазвонил телефон, и младший адмирал Вэн Ли-Йе, капитан авианосца Чжэн Хэ, немедленно поднял трубку. “Да, адмирал?”

“Есть какие-нибудь признаки появления этой подводной лодки-предателя?” Спросил контр-адмирал Ху Тан-Сун, командующий боевой группой авианосцев Чжэн Хэ.

“Мы сузили зону поиска до менее чем ста квадратных километров, сэр”, - ответил Венг. “Операторам радара Y-8 показалось, что они заметили перископ очень кратко, около получаса назад, но состояние моря немного неспокойное, поэтому сообщения радара не совсем точны”.

“Как насчет детекторов дизельного топлива?” - Спросил Ху. Патрульный самолет Y-8 имел возможность обнюхивать воздух в поисках характерных признаков выхлопа дизельного топлива, чтобы предупредить его о присутствии дизель-электрических подводных лодок.

“Y-8 патрулирует слишком близко к боевой группе, сэр”, - ответил Венг. “Детекторы дизельного топлива не будут надежными, если они не вылетят дальше. Кроме того, если цель пытается имитировать атаки на нашу группу, она, скорее всего, будет работать только на батарейках ”.

Последовала небольшая пауза, затем Ху сказал: “Сколько противолодочных вертолетов мы можем направить в этот район прямо сейчас?”

“Мы можем запустить четыре, сэр”, - ответил Венг. “У четырех наших сопровождающих есть вертолеты, но я думаю, что в настоящее время только два из них приспособлены для противолодочных операций. Всего шесть, сэр.”

“Венг, у нас были разведданные о том, что предатели собирались послать за нами подводную лодку — мы должны были настроить все вертолеты на противолодочную оборону”. Еще одна пауза, затем: “Немедленно отправьте все доступные противолодочные вертолеты в район поиска”.

“Все из них? Но, сэр, тайваньская подлодка будет предупреждена о том, что мы ведем ее поиск, в тот момент, когда она обнаружит несколько гидролокаторов. Я рекомендую... ”

“Вэн, мы знаем, что предатель в пути, и у нас есть хорошая идея, где он”, - отрезал Ху. “Последнее, чего я хочу, это чтобы предатели приблизились на расстояние торпедирования к этому кораблю — или, что еще хуже, действительно выстрелили в нас. Немедленно запускайте вертолеты!”

НА БОРТУ ТАЙВАНЬСКОЙ ПОДВОДНОЙ ЛОДКИ AVENGER

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Поиски Чжэн Хэ не заняли много времени: “Нашел его!” - взволнованно прошептал Яо. Профиль авианосца был безошибочно различим через его перископ даже на таком расстоянии. “Азимут один-девять-один”. Он нажал на лазерный дальномер. “Расстояние двенадцать километров, скорость двадцать, курс ноль-восемь-ноль. Передайте положение цели и фотографию второго столкновения в перископ в штаб флота.”

“Передача отправлена, сэр”, - последовал ответ несколько мгновений спустя.

“Очень хорошо”. Он быстро осмотрел горизонт на 360 градусов. На западе был один корабль сопровождения. Яо получил фотографию и положение на ней. “Опустить перископ”. Двенадцать километров были прямо на границе досягаемости торпеды, и она была перпендикулярна их курсу, так что это был еще более сложный выстрел — им пришлось сблизиться. “Держи курс один-семь-ноль, делай пятнадцать узлов, установи глубину сто метров”. Он подсчитал, что боевая группа авианосца, вероятно, делала не более двенадцати узлов, поэтому он мог медленно приближаться, не разгоняясь до полной подводной скорости. Чжэн Хэ, вероятно, мог плыть со скоростью почти тридцать узлов, когда запускал самолет, что было намного быстрее максимальной подводной скорости "Мстителя", но в своем защитном коконе из кораблей ему приходилось снижать скорость, чтобы другие могли не отставать. “Давайте разберемся с этим, мужчины. Я хочу, чтобы к завтрашнему утру фотография погибшего коммунистического авианосца висела на стене адмиральского кабинета ”.

“Сэр, ” сказал Чейн, “ мы приближаемся к нашей максимальной подводной скорости. Мы превышаем параметры сверхспокойства”.

“Я не хочу потерять это, старпом”, - сказал Яо. “Мы с легкостью ‘торпедировали’ эсминец - я думаю, авианосец будет таким же простым. Продолжайте.”

На БОРТУ ПРОТИВОЛОДОЧНОГО ВЕРТОЛЕТА PLAN HARBIN Z-9

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Контакт! ” крикнул оператор радара. “Перископ, азимут ноль-три-пять, дальность двенадцать километров!”

Второй пилот сделал пометку в своей карте. “Теперь мы поймали тебя, друг”, - сказал он. По командному каналу он передал по радио: “Джи â , это Y úин три, перископ радиолокационного контакта, в тринадцати километрах к северо-востоку от вас”.

Подобно стае голодных волков, преследующих оленя, шесть вертолетов противоракетной обороны приблизились к месту, затем построились в прямоугольную схему. По сигналу они вместе засеяли море гидроакустическими буями. Как только гидроакустические буи коснулись воды, они развернули плавучую платформу с УВЧ-антенной, затем развернули основной корпус с гидрофоном на глубине шести футов под поверхностью. Этот первый образец состоял из пассивных гидрофонов, которые прослушивали только механические звуки . . .

. . . и не потребовалось много времени, чтобы триангулировать пеленг на подводную цель.

“Над головой звучит звук тяжелого винта, сэр!” - радировал оператор гидролокатора на борту "Авенджера". “Теперь несколько комплектов винтов! Это может быть рой, сэр!”

“Уменьшите скорость до пяти узлов, ложитесь на курс ноль-шесть-ноль, достигайте глубины двести метров”, - приказал капитан Яо Мэй-Юэ. Он понял, что слишком беспокоился о получении фотографии авианосца и допустил множество ошибок — слишком быстрое плавание, слишком долгое поднятие перископа и игнорирование угрозы со стороны вертолетов — и теперь ему, возможно, придется с боем выбираться из этого положения. Чем дальше он удалялся от авианосца и его сопровождения, тем больше было шансов, что вертолеты прекратят поиски и улетят домой.

Все они услышали это несколько минут спустя: звук активных сонаров, свистящих повсюду вокруг них. “Доведи глубину до двухсот пятидесяти”, - приказал Яо. “Поверните налево ноль-четыре-пять, поддерживайте скорость пять узлов”.

“Если китайские операторы хороши, ” сказал коммандер Цзянь, “ они триангулируют наше местоположение в течение нескольких минут”.

“Но они не очень хороши, Си-яо”, - сказал Яо. “И если их вертолеты используют свои погружные гидролокаторы, это означает, что они зависают, а не преследуют. Конн, разворачивайся на пятнадцать узлов.” Он снова повернулся к Чейну. “Погоня продолжается, коммандер. Если они попытаются преследовать, мы просто снова замолчим, подождем, пока они начнут отбиваться своими активными гидролокаторами, и снова убежим. Мы можем заниматься этим гораздо дольше, чем они ”.

НА БОРТУ КИТАЙСКОГО АВИАНОСЦА ЧЖЭН ХЭ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Z-9 сообщают, что подводная лодка-предатель ведет себя лихоимно, сэр”, - сказал капитан "Чжэн Хэ", адмирал Вэн, адмиралу Ху, командующему боевой группой авианосца "Чжэн Хэ". “У вертолетов заканчивается топливо, а переоборудование остальных для противолодочной службы займет еще двадцать минут”.

“Я говорил тебе, Вэн, что каждый вертолет в боевой группе должен был быть готов к выполнению противолодочных задач”, - сердито сказал Ху. “Мы могли бы потерять предателя”. Он продолжал: “Подготовьте второй JH-37 к запуску с торпедами. Пусть каждый вертолет остается на месте как можно дольше при включенном сонаре. Я хочу занять позицию на этой подводной лодке достаточно близко, чтобы вывести JH-37 в позицию для атаки. Меня не волнует, используют ли они свои гидролокаторы, сидя с пустыми топливными баками на поверхности — я хочу, чтобы "Летающий леопард" атаковал, и я хочу, чтобы подводная лодка этого предателя оказалась на дне сейчас !”

“Они снова здесь”, - сказала Яо Мэй-Юэ, когда звук активных гидролокаторов приблизился. “Они просто не собираются сдаваться. Штурвал, рули ноль-восемь-пять. Давайте увеличим расстояние между нами и авианосцем — это заставит пилотов вертолетов еще внимательнее следить за датчиками расхода топлива ”.

“Должны ли мы снизить скорость, сэр?” - спросил старший офицер Чейн Си-Яо. “На скорости пятнадцать узлов мы поднимаем настоящий шум”.

Яо покачал головой. “Сначала я хочу отойти на некоторое расстояние”, - ответил он. “Если мы услышим, что эти вертолеты приближаются, мы вернемся к скорости пять узлов. Но каждый километр, который мы получаем от этого авианосца, - это еще один шанс, который у нас будет, чтобы сбежать ”. В Мстителя от батареек было очень тихо, на такой глубине, даже в двадцать узлов, хотя на такой скорости батареи будет длиться не очень долго. Он щелкнул переключателем каналов на своем интеркоме. “Сонар, есть какие-нибудь признаки преследования с их надводных кораблей?”

“Никаких, сэр”, - ответил оператор гидролокатора. “Похоже, что все сопровождающие остаются с перевозчиком”.

“Очень хорошо”. Яо улыбнулся. “Что хорошего в эскорте эсминцев, если они просто собираются остаться со своим основным? Они собираются позволить вертолетам делать всю работу?” Впервые с тех пор, как они были обнаружены, Яо почувствовал легкое облегчение. Они могли бы просто выбраться из этого, сохранив свои шкуры нетронутыми.

“Контакт, сэр!” Вэн закричал. “С одним из вертолетов произошел кратковременный контакт, только по пеленгу”.

“Передайте "Летящему леопарду" и прикажите ему немедленно атаковать, ” приказал адмирал Ху, “ и ему лучше не промахиваться”.

JH-37 Fei B ào пролетел менее чем в пятистах футах над океаном рядом с авианосцем Чжэн Хэ на патрульной скорости, затем взял курс на восток по тому же пеленгу, что и гидроакустический контакт. Сразу после облета группы патрульных вертолетов Z-9 экипаж бомбардировщика начал выпускать торпеды APR-3E по последнему сообщенному пеленгу на тайваньскую подводную лодку, сбрасывая по одной каждые десять секунд. Когда торпеды погрузились под воду, они отсоединили свои аэродинамические хвостовые конусы и активировали пассивный гидролокатор для поиска цели.

Несколько минут спустя одна из торпед уловила звук "Авенджера", скользящего по морю менее чем в полумиле от нас. Он зафиксировал пеленг цели в своей навигационной системе, включил 150-фунтовую боеголовку, активировал активный гидролокатор и запустил твердотопливный ракетный двигатель. Торпеда немедленно разогналась почти до ста миль в час и быстро сблизилась со своей добычей.

•••

“Торпеда приближается!” - крикнул оператор гидролокатора. Высокая скорость, быстро приближаемся! Он приобрел с помощью активного гидролокатора!”

“Контрмеры по правому борту!” Яо закричал. “Рулевой, резко влево, скорость с фланга! Звуковое столкновение!”

Но на расстоянии всего в полмили не было времени для маневров уклонения — торпеда преодолела дистанцию менее чем за тридцать секунд. Снаряд не попал в тайваньскую подводную лодку, но неконтактный взрыватель привел к детонации боеголовки всего в нескольких десятках ярдов позади Avenger . Огромное избыточное давление мгновенно деформировало руль подводной лодки и несколько лопастей гребного винта, создав сильную вибрацию по всему судну. Казалось, что подлодка перевернется.

“Всем остановиться!” Яо закричал, пытаясь ухватиться за поручень. “Отчет о повреждениях!” Он бросился к гидроакустической станции. “Мы издаем какой-нибудь шум?”

Работа гидролокатора прослушивалась в течение нескольких секунд. “На такой скорости слышны громкие звуки кавитации и структурных дефектов, сэр”, - сказал он наконец. Он снова прислушался. “Звуки уменьшаются по мере замедления, но я все еще слышу что-то на заднем плане”.

Это может быть проблемой, подумал Яо, возвращаясь в зону управления. “Отчет о повреждениях”.

“Несколько протечек вокруг гребного вала и подшипников и, возможно, несколько погнутых лопастей винта, - ответил Чейн, - но инженеры считают, что у нас будет двигатель, если мы сможем снизить уровень шума. Руль имеет наклон левого борта на семь градусов, но он подвижный. Во всех других отсеках серьезных повреждений нет.”

Ранен, подумал Яо, но не мертв. “Какую скорость, по мнению инженеров, мы можем развить?”

“Это зависит от того, сколько шума вы готовы поднять, сэр. Они думают, что максимум пятнадцать узлов.”

“По крайней мере, мы все еще можем вернуться домой, если нам удастся ускользнуть от коммунистов”, - сказал Яо. “Связь, подготовьте поплавок для сообщений, передайте по радио наше местоположение относительно контрольной точки Ânqu án, запросите помощь — эти вертолеты над тайваньскими водами”. Поплавок для сообщений представлял собой буй со спутниковым передатчиком и антенной на борту, который отправлял закодированное сообщение в штаб флота, ожидал подтверждения сообщения, а затем погружался сам, чтобы не выдать местоположение подлодки, которая его запустила.

“Поплавок готов, сэр”.

“Отпусти его”, - приказал Яо. Он ждал, пока сообщение не было отправлено и поплавок не затонул.

“Сигнализация, гидролокатор, шум вертолета на поверхности, азимут два-ноль-ноль”.

“Он мог заметить поплавок до того, как он затонул сам”, - тихо сказал Чейн.

“Шум вертолета усиливается, сэр, пеленг два-ноль-ноль”, - сообщил оператор гидролокатора. “Он приближается”.

“Пора перестать быть объектом охоты”, - сказал Яо. “Рулевой, выведи нас на перископную глубину, аккуратно и медленно”.

Потребовалась тщательная балансировка балластных цистерн, чтобы приблизиться к поверхности без использования движителя вперед и без протяжки, но несколько минут спустя они стабилизировались на глубине шестидесяти футов под поверхностью. После тщательного сканирования сонаром Яо поднял перископ и быстро просканировал горизонт на 360 градусов, затем повернулся к пеленгу приближающегося вертолета. “Цель- самолет”, - объявил он. Он нажал на кнопку лазерного дальномера. “Радиус действия восемь километров. Оружие, приготовиться, ИДАС в третьей трубе, приготовиться к бою. Третья затопляющая труба.”

“Афера, оружие, я готов”.

“Третья труба затоплена”.

“Откройте внешнюю дверь на третьей трубе”, - приказал Яо. Он увеличил изображение коммунистического вертолета, затем зафиксировал его. “ИДАС, самолет, третья труба, стреляй в одного”.

“ИДАС, третья труба, стреляй в одного”.

Ракета IDAS вылетела вперед "Авенджера" под воздействием струи сжатого воздуха из торпедного аппарата и направилась по целевому пеленгу. Как только она оказалась примерно в пятидесяти ярдах впереди подлодки, сработал разгонный двигатель на задней части ракеты, подняв ракету вверх со скоростью более ста миль в час и подняв ее над поверхностью. Как только он оторвался от поверхности, сработал отработавший разгонный двигатель и включился основной ракетный двигатель, разгоняющий ракету почти до удвоенной скорости звука. Секундой позже ракета поразила китайский вертолет Z-9 в мачту несущего винта прямо над кабиной пилота. Пятидесятифунтовая фугасная боеголовка ракеты отделила мачту от вертолета, и подбитый вертолет рухнул в море.

“Прямое попадание!” Яо закричал. “Этот вертолет будет производить достаточно шума, чтобы замаскировать звуки наших повреждений. Опустить перископ. Закрепите третью трубку, затем перезарядите IDAS. Рулевой, установи глубину двести метров. Делайте повороты на пятнадцать узлов. Держи курс ноль-пять-ноль.” Яо позволил себе подумать, что они действительно могут выбраться из этого района живыми.

ШТАБ НАРОДНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОЙ АРМИИ, ПЕКИН

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Генерал Зу поднял телефонную трубку, точно зная, о чем идет речь. Он никогда не должен был сомневаться, что адмирал Чжэнь развязал бы Кеп à дебо, если бы получил разрешение. “В чем дело, адмирал?” - заговорил он после того, как была установлена защищенная связь.

“Тайваньская подводная лодка обнаружена, сэр”, - сказал командующий флотом Южного моря адмирал Чжэнь Пэн. “Это, по-видимому, повреждено, но продолжается. Он использовал новую ракету, которая сбила и уничтожила патрульный противолодочный вертолет, находясь в подводном положении.”

“Как была повреждена подводная лодка "предатель”, адмирал?" - Спросил Зу.

“Он был атакован торпедами с одного из наших штурмовиков-носителей, сэр”, - сказал Чжэнь.

“Если он избежал попадания торпеды, Жень, что заставляет тебя думать, что твои войска смогут уничтожить его с помощью Кеп à дебо?”

“Он поврежден, сэр, поэтому не может уклониться от торпеды, как раньше, и у нас на нем надежная позиция с помощью гидроакустических буев”, - ответил Чжэнь. “Я уверен, что мы можем убить его сейчас”.

Зу колебался. Это должно было стать крайней эскалацией, и он собирался нести за это ответственность — не Чжоу, не Гао, никто, кроме него самого.

“Сэр?” - спросил Чжэнь. “Уполномочен ли я продолжать?”

“Будь ты проклят, Чжэнь, будь наготове”.

“Сэр, мы должны действовать до того, как подводная лодка-предатель уйдет”, - сказал Чжэнь. “Если это бросит вызов вашим ограничениям и вырвется наружу, мир подумает, что у нас нет технологий или желания защищать наши собственные территориальные воды”.

“Я сказал, заткнись, Чжэнь”, - сказал Цзу. Заместитель начальника генерального штаба генерал-майор Сунь вошел в кабинет Цзу, услышал гневную реплику своего начальника и сузил глаза в немом вопросе. Сун был прав, подумал Цзу: никто, даже американцы, не были достаточно могущественны в регионе, чтобы противостоять Китаю. Это заставило бы каждую нацию на Земле бояться нападения на Китай.

“Разрешено, Чжэнь”, - сказал Цзу. “Убедитесь, что он убит”. Он швырнул трубку на рычаг. “Соедините Гао немедленно!”

Несколько мгновений спустя: “Да, генерал?” Гао Сюйдун ответил.

“Тайваньская подводная лодка готовится атаковать наш авианосец Чжэн Хэ,” - сказал генерал Цзу. “Я приказал нашим самолетам и кораблям атаковать. Им разрешено использовать ‘Ужасную волну’, чтобы уничтожить подводную лодку. Ты понимаешь?” И затем Зу объяснил, что это было за оружие. . .

... и Гао громко ахнул. “Йи!Клянусь звездами, генерал!” - воскликнул он. “Это было бы безумием!”

“Возможно, это было бы лучшим сдерживающим фактором - если бы все думали, что Китай безумен”, - сказал Цзу с оттенком черного юмора в голосе. “Это годами работало с Ираном и Северной Кореей”.

“И половина мира была готова уничтожить обе страны, если бы угроза хотя бы в малейшей степени казалась реальной”, - сказал Гао. “Отмените этот приказ, генерал!”

“Никто не собирается мстить, Гао”, - сказал Цзу. “За последние несколько лет на Америку много раз нападали, и она ни разу не предприняла стратегического ответа”.

“Скажите это президенту России Грызлову!” Гао воскликнул. “Он все еще погребен под миллионами тонн обломков своего подземного командного центра после того, как американские бомбардировщики покончили с ним — после того, как они уничтожили большую часть своих межконтинентальных баллистических ракет наземного базирования!”

“И американцы выбросили те бомбардировщики, которые у них оставались, чтобы заполучить Грызлова, и они все еще не восстановили свои бомбардировочные силы”, - сказал Зу. “Америка слишком слаба, чтобы ответить на что-либо, кроме нападения на их родину — они не посмеют рисковать всеобщей войной из-за того, что происходит на другом конце света”.

“Но если вы ошибаетесь, генерал, пострадает Китай”, - сказал Гао.

“План уже разработан, Гао”, - сказал Цзу. “Я дам вам заявление, которое вы опубликуете позже. Изучите это — это должны быть ваши слова, не мои.”

“У меня есть идея получше, генерал”, - сказал Гао. “После того, как вы примените оружие, американцы, безусловно, вызовут посла Ли Пейяна для консультаций или позвонят мне напрямую. Как только эта встреча завершится, я позвоню президенту Фениксу и посмотрю на его реакцию. Я должен быть в состоянии убедить его, что все эти атаки были подстроены Чжоу и что Китай отведет все наши силы назад и выведет войска в Южное море ”.

“Освободиться? Почему я должен желать этого? Вся цель состоит в том, чтобы занять и защитить первую цепь островов, а не отступать!”

“Генерал, если вы не позволите мне уговорить президента Феникса, он вполне может нанести ответный удар”, - сказал Гао. “Я не думаю, что он это сделает, но он может, особенно если мы не начнем диалог сразу. Теперь, если я не смогу убедить вас прекратить это безумие, по крайней мере, позвольте мне вскоре после этого связаться с Фениксом, выслушать его и попытаться убедить его, что Китай отступит ”.

“Отступить? Китай никогда не отступит!”

“Тогда Китай обречен на разрушение”, - искренне сказал Гао. “Если Феникс будет уверен, что Китай хочет только мира, мы выиграем больше времени для наращивания наших сил в Южном море. Если мы ничего не скажем, или если Феникс не будет убежден, он может быть вынужден нанести ответный удар ”.

Зу не чувствовал себя убежденным ни в малейшей степени, но в конце концов он сказал: “Очень хорошо, поговори с ним. Но ничего не раскрывай.”

“Это неверный подход, генерал”, - настаивал Гао. “Мы должны признать все”.

“Что? ” Воскликнул Зу. “С какой стати мне это делать?”

“Генерал, вы нападали на иностранные корабли и мобилизовали наземные силы, а теперь президент Китая таинственным образом исчез”, - сказал Гао. “Я провел много времени в Америке. Американцы - самые параноидальные люди на планете, особенно когда потенциально задействовано ядерное оружие. Они приготовятся к термоядерной войне в считанные секунды после вашей атаки. Я не думаю, что они предпримут ответные действия, пока не получат больше информации, но я гарантирую вам, что они будут нацелены крылатыми ракетами на каждую стартовую площадку для баллистических ракет, радарную станцию, командно-контрольный центр, объект противовоздушной обороны, военный порт и аэродром. Они закроют солнце волнами крылатых ракет ”.

“Ты не знаешь, о чем говоришь, Гао”.

“Я точно знаю, о чем говорю, генерал”, - настаивал Гао. “Я призываю вас не использовать специальное оружие против любых кораблей, но если вы настаиваете на том, чтобы сделать это, чтобы вы могли послать сообщение о том, что вы захватываете первую цепь островов, вам лучше быть готовым к разрушительному ответу со стороны Соединенных Штатов. Их военно-воздушные силы и флот, возможно, стали меньше, чем за последние восемьдесят лет, но я не думаю, что их арсенал крылатых ракет хоть на йоту сократился.” Зу молчал, все еще не убежденный. Гао продолжал: “Ты начальник генерального штаба, Цзу. У вас большое подразделение разведки, и вы получаете обновления несколько раз в неделю. Что говорят ваши эксперты?”

“Говорят, что у Соединенных Штатов нет возможностей или мужества для ведения войны в Азии или на Тихом океане, Гао”, - сказал Цзу. “Они говорят, что у них едва хватает ресурсов, чтобы защитить свои тихоокеанские острова. Они говорят, что во время мобилизации им придется полагаться на поддержку друзей и союзников в Азии, что может занять годы и привести к разрушению экономики и военных ресурсов нескольких стран в процессе. Говорят, что американское правительство больше озабочено внутренней безопасностью и восстановлением экономики, чем Азией.”

“Я верю, что все это правда, генерал”, - сказал Гао. “Но попомните мои слова: при первом намеке на китайскую угрозу в отношении Алеутских, Марианских или Гавайских островов, реальную или мнимую, Соединенные Штаты нанесут удар всем, что у них есть, включая ядерное оружие. Все.Мы должны убедить их, что Китай не на пути к войне ”.

Наконец, Гао Сюйдун почувствовал, что Цзу, по-видимому, думает о том, что говорит исполняющий обязанности президента. На том конце провода Зу затушил сигарету. “Что ты предлагаешь, Гао?” - раздраженно спросил он.

“Позвольте мне рассказать им все, - ответил Гао, - в том числе о том, как вы сбили патрульный самолет и поисковые вертолеты”. Глаза Зу расширились при этом замечании, но он промолчал. “Вини во всем Чжоу. Я убедлю их, что Чжоу был сумасшедшим и заказал все эти атаки, потому что он был одержим любым иностранным присутствием в первой цепи островов. Вы просто выполняли приказы, или, возможно, Чжоу обошел вас и направился прямо к адмиралу Чжэню или кто там еще командует военно-морскими силами, потому что вы сопротивлялись идее нападения на американцев. Тогда вы должны отменить все смехотворные ограничения на передвижения в пределах первой цепи островов и немедленно отвести все военно-морские силы в наши территориальные воды ”.

“Первая цепь островов находится в пределах наших территориальных вод!”

“Я согласен с вами, генерал, но вы знаете, что американцы этого не примут”, - сказал Гао. “Вы должны отвести боевые группы авианосцев на расстояние трехсот километров от материка — не в трехстах от Наньша или Сиша Дао, а с материка. Если вы сделаете это и попросите, чтобы Соединенные Штаты также демилитаризовали Южно-Китайское море, я думаю, они согласятся ”.

Зу задумался об этом на несколько мгновений, вытаскивая очередную сигарету, затем бросил ее на стол, не закуривая. “Очень хорошо”, - сказал он наконец. “Ты можешь поговорить с Фениксом. Признай все. Предлагаем отвести наши военно-морские силы назад. Но если они не согласятся, или если они попросят больше уступок, Китай вернет себе Южное море ”.

“Они примут это”, - уверенно сказал Гао. “Они будут чертовски злы, но они примут. Я просто надеюсь, что у Феникса не чешется палец на красной кнопке ”.

ЮЖНО-КИТАЙСКОЕ МОРЕ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

Хотя разбившийся вертолет Z-9 заглушал звуки, исходящие от удаляющегося от него "Авенджера", он не заглушал звук китайского патрульного самолета Y-8, заходящего с севера. Но он действительно скрывал звук пассивных гидроакустических буев, сбрасываемых на его пути . . .

... и звук единственной глубинной бомбы, BLU-89E Kep à debo, или "Ужасная волна", сброшенной несколькими минутами позже.

Напоминающий нефтяную бочку со стабилизирующими ребрами на одном конце и куполом гидролокатора на другом, BLU-89E вылетел из бомбоотсека патрульного самолета Y-8 и исчез в Южно-Китайском море. Его гидролокатор автоматически активировался в пассивном режиме, и он начал ориентироваться на поврежденную тайваньскую подводную лодку, когда она спускалась через океан. Когда подводная лодка начала увеличивать расстояние между ними — глубинная бомба погружалась прямо вниз, в то время как подводная лодка плыла впереди — она активировала свой активный гидролокатор, чтобы определить более точное расстояние до своей цели.

“Мошенник, гидролокатор, громкий всплеск прямо над нами, может быть торпедой или глубинной бомбой”, - сообщил оператор гидролокатора на борту тайваньской подводной лодки "Avenger". “Пока не слышно никаких звуков движения. Возможно, глубинная бомба.”

“Никто больше не использует глубинные бомбы”, - сказал капитан Яо Мэй-Юэ вполголоса. Он боялся, что это может быть еще одна китайская торпеда с ракетным приводом. “Все прекратится. Снаряжение для сверхуспокоенных”, - приказал он. Если бы это было так, у него не было возможности управлять или скорости, чтобы попытаться перехитрить это с помощью контрмер, как в прошлый раз. Лучше сидеть тихо и надеяться, что торпеда его не обнаружила. Он знал, что торпеда упала прямо в море, и если она не обнаружила никакой цели, то просто продолжала снижаться, пока не зарылась в морское дно или не самоликвидировалась. “Что-нибудь, Сонар?” - тихо спросил он по внутренней связи.

“Ничего, сэр”.

Может быть, им снова повезло, подумал Яо. Он решил подождать еще несколько минут, а затем. . .

И затем он услышал это — безошибочные сигналы мощного активного гидролокатора, очень близко . “Противник, гидролокатор, активный гидролокатор, дальность две тысячи ярдов, азимут... ”

Он так и не закончил этот отчет. Ядерная боеголовка мощностью в одну килотонну, установленная на BLU-89E, взорвалась менее чем в миле позади Avenger, и раскаленный подводный огненный шар полностью поглотил подводную лодку. Огненный шар создал пузырь перегретого пара, который расширялся со скоростью сотен миль в час, создавая волну морской воды, которая в одно мгновение разнесла подводную лодку на куски. Когда вес морской воды превысил давление пузыря, он схлопнулся сам в себя, создав вторую волну океанской воды в противоположном направлении. Когда пузырь сжимался, он снова перегревал воду, создавая еще один быстро расширяющийся энергетический пузырь и еще одну быстро движущуюся стену воды, похожую на живое, дышащее цунами.

Взрыв был достаточно глубоким, чтобы все, что было обнаружено на поверхности, было куполом из воды и пара высотой менее пятидесяти футов, и когда пар из пузыря вышел в атмосферу, купол быстро рассеялся. Несколько небольших кораблей сопровождения китайского авианосца Zheng He были раскачаны внезапными океанскими приливами, и нескольким наблюдателям показалось, что они заметили что-то похожее на низкую полосу облаков или тумана на горизонте, но не более того.

Но внезапное появление раскаленного добела парового купола посреди прохладного Южно-Китайского моря было обнаружено американскими теплочувствительными спутниками инфракрасной системы космического базирования космического базирования, и другой отчет был отправлен по цепочке командования.

ДЕВЯТЬ

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ БЕЛОГО ДОМА, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

“Это был преднамеренный и агрессивный акт войны со стороны тайваньских националистов, господин президент”, - сказал на превосходном английском языке посол Китайской Народной Республики в Соединенных Штатах Ли Пейян. Пятидесятилетний бывший генерал армии выглядел очень напряженным, двигая всем телом, а не только головой, когда он обращался к президенту Фениксу и вице-президенту Пейджу на встрече в их овальном кабинете, и его очень большие руки были сжаты в кулаки и положены на бедра, как будто он ожидал пустить их в ход в любой момент. С Фениксом и Пейджем были государственный секретарь Герберт Кевич и советник по национальной безопасности Уильям Гленбрук. “Нашу боевую группу на авианосце преследовала тайваньская подводная лодка, и при обнаружении подлодки был сбит вертолет. Каждая нация на Земле имеет право на самозащиту!”

“Это чепуха, господин посол”, - сказал президент Феникс. “Китай не имеет права налагать ограничения и выдвигать ультиматумы на любое судно, действующее в Южно-Китайском море”.

“Господин Президент, китайские суда подвергались обстрелу со стороны Вьетнама, Тайваня и даже со стороны Соединенных Штатов ...”

“Это тоже бессмыслица”, - вмешалась вице-президент Энн Пейдж. “Наши вертолеты береговой охраны ни по кому не открывали огонь — они были безоружны, как и наш патрульный самолет P-8 Poseidon”.

“Отчеты нашей разведки говорят об обратном, мадам”, - сказал Ли. “У нас есть полный список оружия, которое обычно перевозится на вашем самолете, и оно совпадает с тем, что сообщили наши экипажи на месте происшествия. Что касается тайваньской подводной лодки: это был очевидный вызов инструкциям президента Чжоу, которые были разработаны для устранения самой угрозы, которая существовала там - нападения подводной лодки на китайское судно. Вы ожидаете, что Китай не ответит?”

“Наши аналитики сообщают нам, что военно-морской флот Народно-освободительной армии атаковал с помощью ядерной глубинной бомбы, господин посол”, - воскликнул президент Феникс.

“Это возмутительная ложь, сэр!” Возразил Ли. “Китай взял на себя обязательство не применять оружие первым ...”

“Да, вы это сделали — после того, как десять лет назад напали на Гуам с применением ядерного оружия!” Вмешалась Энн.

“Я был бы очень признателен, если бы меня не прерывали, мадам”, - отрезал Ли, выглядя как какой-то автомат, когда он чопорно повернулся, чтобы обратиться к вице-президенту. “Господин Президент, у меня нет объяснения этому взрыву, который также зафиксировали наши спутники наблюдения за морем и корабли авианосной группы. Возможно, это была атомная подводная лодка, или это была дизель-электрическая подводная лодка, несущая ядерное оружие. Взрыв был относительно небольшим, так что, возможно, это даже не было ядерным устройством — у нас еще не было возможности провести расследование. Но факт в том, сэр, что тайваньская подводная лодка атаковала китайский самолет и военный корабль, и наш флот ответил. То же самое с вьетнамским военным кораблем — он атаковал китайское патрульное судно, и для защиты нашего корабля было использовано оружие дальнего действия, потому что у патрульного судна не было оружия, чтобы защититься от вьетнамского фрегата. Китай здесь не является агрессором, сэр — это Тайвань, Вьетнам и Соединенные Штаты, и мы считаем, что нам также угрожают Япония, Филиппины, Австралия и Индонезия. Китай имеет право защищать свою территорию и свои военные корабли.”

“Китай должен снять ограничения на прохождение военных кораблей через Южно-Китайское море, и сделать это немедленно”, - сердито заявил президент Феникс. “В противном случае Китай столкнется с тем, что ему противостоят два к одному — за каждое надводное судно, подводную лодку или самолет, которые вы разместите в Южно-Китайском море, Соединенные Штаты и их партнеры будут следить за ними, по крайней мере, удвоив это число”.

“Это серьезная и опасная эскалация сил в этом регионе, сэр”, - сказал посол Ли. “Тщательно обдумывайте то, что вы произносите, господин Президент. Поединок два к одному может быть истолкован как подготовка к блокаде портовых городов Китая или даже к всеобщей войне, сэр.”

“Думайте об этом как хотите, господин посол”, - сказал Феникс. “Южно-Китайское море не является единственным владением Китая, и он не имеет права бессмысленно нападать на находящиеся там корабли и летательные аппараты, особенно мирные, невооруженные самолеты или суда, не представляющие угрозы. Что касается подготовки к войне, г-н посол: Соединенные Штаты внимательно отслеживают крупные передвижения войск по всей территории вашей страны, особенно вдоль побережья. Нам кажется, что вы мобилизуете войска для действий ”. Он поднял руку как раз в тот момент, когда Ли собирался заговорить. “Мне не нужно слышать ваши опровержения или неубедительные объяснения, сэр. Наши разведданные точны, и я заверяю вас, что Соединенные Штаты и их партнеры по всему миру, с которыми мы делимся нашей информацией, реагируют соответствующим образом. Наши действия будут быстрыми и точными ”.

Посол Ли Пейян вскочил на ноги, все подобие скованности мгновенно исчезло. “Для меня это, сэр, звучит как угроза, - сказал он, “ и именно это я передам своему начальству. Мое правительство уже отозвало меня. Добрый день, сэр, мадам.” И он направился к двери, которую ему открыл агент секретной службы, выйдя из Овального кабинета.

“Что ж, все прошло очень хорошо”, - сказал Кевич саркастически себе под нос, но достаточно громко, чтобы его услышали все.

“Прекрати это, Герберт”, - отрезала Энн Пейдж. “Китайцы только что устроили ядерный взрыв в Южно-Китайском море и чуть не потопили вьетнамский военный корабль сверхзвуковой крылатой ракетой. Как вы думаете, их все еще волнуют дипломатия и мир? Они не просто заявляют о себе — они ставят мир в известность о том, что они будут использовать любые средства, включая ядерное оружие, чтобы не подпускать военные корабли ”.

Президент Феникс кивнул, но несколько мгновений хранил молчание; затем он поднял трубку. “Немедленно соедините меня с министром обороны”.

Пока он ждал, он вытащил карточку из кармана, посмотрел на часы и произвел быстрые вычисления в уме. Ему не пришлось долго ждать: “Да, господин президент”, - ответил Фредрик Хейс.

“Фредрик, соедини нас с DEFCON три”, - сказал президент, затем зачитал код аутентификации, который он вычислил, используя текущую группу даты и времени.

“Да, сэр”, - сказал Хейс и зачитал свой собственный код аутентификации, который президент проверил и верифицировал. Любое событие, связанное с перемещением или применением ядерного оружия, требовало кодированной проверки и разрешения двух человек. DEFCON, или Состояние готовности к обороне, представляло собой постепенное изменение военной готовности к ядерной войне. Пятая ДЕФКОН была самым низким уровнем готовности; ДЕФКОН Один означал, что ядерная война была неизбежна. Соединенные Штаты участвовали в DEFCON One сразу после Холокоста в Америке; на DEFCON Two после переговоров о прекращении огня с русскими после американских контратак; на DEFCON Three несколько месяцев спустя, когда напряженность во всем мире ослабла; затем перешли к DEFCON Four примерно через год после нападений, где и находились с тех пор. В результате Третьего ДЕФКОНА корабли были выведены в море, отпуска отменены, сформирован боевой штаб, разработаны планы действий на случай непредвиденных обстоятельств, а все доступные самолеты и корабли загружены и приведены в готовность.

“Госсекретарь Хейс передал приказ Северному командованию, стратегическому командованию США и командованию глобального удара ВВС, сэр”, - доложил советник по национальной безопасности Уильям Гленбрук несколькими минутами позже, - “и мы находимся на Третьей конференции DEFCON. Изменение позиции передается в НАТО”.

“Мне понадобится полное изложение того, что именно мы можем использовать против Китая”, - сердито сказал президент. “Я не собираюсь отступать. Китай пожалеет о том дне, когда они решили взорвать ядерную бомбу. Я хочу разместить боевую группу авианосцев напротив каждого из их крупнейших военных портов.”

“Возможно, это не очень хорошая идея, сэр”, - сказал Гленбрук, его лицо превратилось в маску глубокой озабоченности. “Мы не осмеливаемся послать туда авианосную ударную группу сейчас, сэр, пока не выясним, кто главный, и не получим представление о том, что они намерены делать. Кто бы ни был на самом деле главным в Китае — Чжоу или, что более вероятно, сам генерал Цзу, — он только что выпустил ядерного джинна из бутылки. С такой же вероятностью они могли бы поразить наши авианосцы баллистической или крылатой ракетой-убийцей ядерных носителей. Это могло бы убить тысячи моряков и уничтожить оборудование стоимостью в миллиарды долларов всего одной боеголовкой ”.

“Я не позволю этому случиться”, - сказал президент Феникс. “Я хочу, чтобы все известные хранилища и стартовые площадки для этих баллистических ракет-носителей-убийц и крылатых ракет были нацелены на крылатые ракеты "Томагавк". Если у нас недостаточно крылатых ракет для поражения всех известных целей, я хочу, чтобы были сделаны приготовления для вывода в море большего количества кораблей и подводных лодок, способных стрелять "Томагавками". Я хочу, чтобы в Тихом океане было развернуто как можно больше кораблей противоракетной обороны и наземных систем. Я хочу, чтобы на базах в Тихом океане было размещено как можно больше бомбардировщиков и истребителей, вооруженных соответствующим образом всем необходимым для уничтожения китайской системы противовоздушной обороны и командования и контроля, проникновения в их воздушное пространство и уничтожения объектов баллистических ракет ”. Он сделал паузу, ожидая обычной неуверенной реакции Герберта Кевича, но на этот раз он ее не получил.

“На все это потребуется время, сэр”, - сказал Гленбрук. “У нас есть только две боевые группы авианосцев, доступные прямо сейчас в Тихом океане. В рамках DEFCON Three мы, вероятно, сможем вывести в море еще один через несколько месяцев, но второй находится на интенсивном техническом обслуживании и будет доступен не раньше, чем через год ”.

“Тогда нам нужны другие решения, Билл”, - сказал президент. “У нас есть другие корабли, крейсера и эсминцы, которые могут стрелять крылатыми ракетами. Нам нужно придумать способ обеспечить им такую же воздушную защиту дальнего действия, какая есть у авианосцев ”. Он на мгновение задумался, затем сказал: “Энн, нам нужно поговорить с руководством в Конгрессе о получении финансирования для большего количества бомбардировщиков Макланахана, а затем возродить Силы космической обороны и авианосцы, которые я отменил в прошлом году. Это единственное решение, которое у нас есть, если Китай собирается и дальше вот так набрасываться на кого попало. Нам нужно проинформировать их об изменениях в DEFCON — это будет подходящее время, чтобы выбить у них деньги. Сделайте это закрытым секретным брифингом в Ситуационной комнате — я собираюсь рассказать им все, что мы знаем о том, чем занимался Китай в последнее время ”.

“Да, сэр”, - сказала она. Она подошла к Фениксу и тихо спросила: “Хочешь, я выложу кое-какие подробности об этой ядерной глубинной бомбе, Кен?”

“Позже, после встречи с руководством — возможно, они даже сначала обнародуют это”, - вполголоса ответил Феникс. Нормальным голосом он сказал: “До тех пор скажите прессе, что мы знаем о взрыве и ведем расследование. Вы можете сказать им, что мы не получаем никакого сотрудничества от китайцев, и они отозвали своего посла ”.

Телефон на столе президента издал звуковой сигнал. “Горячая линия с Пекином”, - сказал Феникс всем в Овальном кабинете, и он взял трубку. Его удивленное выражение лица немедленно привлекло всеобщее внимание. Он перевел вызов на удержание. “Это должно быть что-то вроде рекорда скорости”, - сказал он. “Я не думаю, что посол Ли вообще еще не покинул Белый дом”. Он перевел вызов на громкую связь, которая активировала функцию видеоконференции. “Я здесь с вице-президентом, государственным секретарем и моим советником по национальной безопасности. Продолжайте, мистер Гао ”. Теперь на лицах остальных были такие же удивленные выражения.

“Спасибо, что ответили на мой звонок, президент Феникс”, - сказал исполняющий обязанности президента Китая Гао Сюйдун на превосходном английском. “Я только что говорил с послом Ли, и я почувствовал, что очень важно поговорить с вами напрямую”.

“Это хорошо, мистер Гао, - сказал президент, - потому что в результате нашей встречи с послом Ли я распорядился доставить дополнительные системы оборонительного вооружения на тихоокеанский театр военных действий; я распорядился, чтобы все известные китайские площадки для противокорабельных баллистических ракет были нацелены на крылатые ракеты большой дальности; и я добиваюсь встречи с руководством Конгресса по поводу утверждения финансирования дополнительных систем противоракетной обороны. Все в этом зале опасаются, что война с Китайской Народной Республикой неизбежна. Скажите мне, что я неправ, мистер Гао.”

“Я позвонил, чтобы предотвратить именно такой сценарий, господин президент”, - сказал Гао. “Президент Чжоу отдал приказ о нападениях на вьетнамские и тайваньские военные корабли, включая применение специального оружия”.

“Вы имеете в виду ядерное оружие, мистер Гао”, - сказала Энн. “Нам лучше быть предельно ясными в том, о чем мы здесь говорим, вы не согласны, сэр?”

“Совершенно верно, мисс вице-президент”, - сказал Гао. “Я полностью согласен. Да, президент Чжоу санкционировал применение противокорабельной крылатой ракеты большой дальности и ядерной глубинной бомбы. Он хотел доказать миру, что Китай готов использовать все средства, необходимые для защиты суверенитета Китая в Южно-Китайском море”.

“Вы говорите о президенте Чжоу в прошедшем времени, мистер Гао”, - заметил Феникс. “Что случилось?”

“Президент был вынужден пройти медицинское лечение из-за ухудшающегося состояния психического здоровья, которое поставило под сомнение его способность принимать рациональные решения от имени народа Китая”, - сказал Гао. “Он был одержим идеей не подпускать всех иностранцев, особенно иностранные военные корабли, к первой и второй цепям островов, и он даже решил применить ядерное оружие. Его приказы против тайваньской подводной лодки уже были отданы, но после того, как я узнал о приказах президента, я уведомил Политбюро. Они немедленно увезли президента. К сожалению, мы не успели вовремя остановить атаку глубинными бомбами на подводную лодку, но я верю, что мы предотвратили еще много подобных атак. Генерал Зу полностью сотрудничает. Политбюро назначило меня президентом до тех пор, пока Всекитайское собрание народных представителей не сможет собраться и избрать нового президента ”.

“Так вы говорите, что Чжоу работал в одиночку, без каких-либо полномочий от Политбюро или Секретариата?” Спросил госсекретарь Кевич. “Вы признаете, что военно-морской флот Народно-освободительной армии атаковал вьетнамский военный корабль и тайваньскую подводную лодку, но приказы были отданы Чжоу без разрешения Политбюро или Центрального военного комитета?”

“Совершенно верно, госсекретарь Кевич”, - ответил Гао.

“А как насчет патрульного самолета P-8 Poseidon и вертолетов береговой охраны?” Спросил Феникс. “Он отдавал приказы, чтобы их тоже сбили?”

“К сожалению, президент Феникс, он это сделал”, - без колебаний ответил Гао. “Патрульный самолет и первый вертолет были сбиты экспериментальным высокомощным микроволновым оружием под названием "Тихий гром", установленным на борту авианосца Чжэньюань, которое временно парализует электронные сигналы. Это похоже на оружие, используемое Соединенными Штатами и Россией. Чжоу сообщили, что самолет P-8 способен запускать противокорабельные крылатые ракеты, и он немедленно приказал сбить его. Второй вертолет был сбит палубным истребителем, потому что ваш вертолет находился вне зоны досягаемости "Тихого грома". Чжоу явно безумен, господин президент ”.

“Это невероятно”, - сказал Феникс, потрясенно качая головой. “Как вообще кто-нибудь может снова доверять Китаю, мистер Гао?”

“Суть вопроса здесь, сэр, заключается в странах, которые утверждают, что у них есть право на разведку ресурсов в Южном море, и в милитаризации Южного моря”, - сказал Гао. “Вопрос о том, какой стране разрешено вести разведку нефти, газа и других полезных ископаемых в Южном море, важен для Китая. Несправедливо, когда одна или несколько стран самостоятельно принимают решение о разведке нефти и газа, не посоветовавшись с другими странами, которые претендуют на это право. Аналогичным образом, страны, которые размещают вооруженные войска на спорных островах в Южном море, не посоветовавшись с другими, или которые использовали вооруженные самолеты и военные корабли для патрулирования на национальной территории, неправы, и такие действия приводят к недоверию, враждебности и конфликту. Если эта практика не будет прекращена, мы можем стать свидетелями гонки вооружений в Южном море в массовом масштабе ”.

“Какова позиция Китая, мистер Гао?” Спросил Феникс.

“Наша позиция, сэр, заключается в том, что все воды и острова в пределах первой островной цепи принадлежат Китаю”, - сказал Гао как ни в чем не бывало. Он правильно истолковал раздраженные выражения Феникса и Пейджа. “Однако, в отличие от Чжоу Цяна, среди нас есть те, кто понимает, что многие другие страны также претендуют на эту территорию в соответствии с Конвенцией Организации Объединенных Наций по морскому праву. Наше заявление основано на историческом и юридическом факте, который, похоже, никого не волнует и который никто не хочет обсуждать. Но, несмотря на действия Чжоу, в Китае есть много лидеров, которые терпеливы и уверены, что решение будет найдено. Все должны понимать, что враждебные самолеты и суда внутри двухсоткилометровой экономической зоны отчуждения представляют серьезную угрозу для всех наций и должны держаться подальше ”.

“Договор ЮНКЛОС разрешает неограниченный проход любого корабля или самолета за пределами территориальных вод страны — это двенадцать морских миль”, - сказала Энн Пейдж. “Китай подписал этот договор, сэр”.

“Я полагаю, что ограничение в двенадцать миль было введено потому, что в то время это была максимальная дальность стрельбы береговых орудий на борту большинства военных кораблей”, - сказал Гао. “В наш век крылатых ракет и сверхзвукового полета двенадцать миль - сущие гроши, дело всего нескольких секунд. Вы, конечно, понимаете, что любая военная деятельность, которую можно считать враждебной, должна осуществляться за пределами двухсот морских миль. Сюда можно отнести подводные лодки, вооруженные самолеты, самолеты-разведчики и военные корабли, настроенные для боя, такие как авианосцы с готовыми взлетными палубами.”

Президент Феникс удивленно посмотрел на вице-президента. “Вы, кажется, очень хорошо подготовлены к обсуждению такой широкомасштабной политики, мистер Гао”, - сказал он.

“Это вопрос огромной важности для моего народа, сэр”, - сказал Гао. “Подумайте вот о чем, господин Президент: наша авианосная боевая группа Чжэн Хэ направляется к Нью-Йорку, Вашингтону, Сан-Франциско или Новому Орлеану. У нас есть сорок сверхзвуковых ударных самолетов-невидимок, десятки ядерных крылатых ракет и орудия, которые могут с большой точностью выпустить снаряд на двадцать миль. В одиннадцати морских милях от побережья это считается враждебным и запрещено, но в тринадцати милях это не так? Я думаю, население всех наших прибрежных городов было бы благодарно, если бы авианосные боевые группы оставались на расстоянии по крайней мере двухсот морских миль, а не только двенадцати. Вы не согласны, сэр?”

Президент Феникс кивнул вице-президенту. “Да, я бы так и сделал”, - признал он.

“Это в высшей степени превосходно, сэр”, - сказал Гао. “Я понимаю, что потребуется много недель или месяцев — надеюсь, не больше — для подписания международного договора, но я думаю, что у наших двух стран должна быть возможность согласиться на это как сигнал всем нациям стремиться к миру. Вражеские самолеты и корабли должны держаться на расстоянии не менее двухсот морских миль от наших соответствующих берегов ”.

“Я хотел бы обсудить это со всеми моими сотрудниками по национальной безопасности, сэр, ” сказал Феникс, “ но если мы придем к согласию, я думаю, что такое ограничение может быть введено, пока мы консультируемся с Сенатом по официальному договору”.

“Благодарю вас, сэр”, - сказал Гао. “Это был самый прискорбный и, откровенно говоря, ужасающий эпизод, господин Президент. Я чувствовал, что события угрожают полностью выйти из-под контроля. Я надеюсь, мы сможем спланировать дальнейший путь, который усилит общение и сотрудничество между нашими странами, чтобы это никогда не повторилось ”.

“Я чувствую то же самое, мистер Гао”, - сказал Феникс. “Z àiji àn, мистер Гао”.

“И вам до свидания, сэр”, - сказал Гао. “Xi èxi è. ” И соединение было прервано.

Феникс положил трубку на рычаг, затем посмотрел на остальных. “Что вы об этом думаете?” - спросил он.

“Это заставляет меня еще больше не доверять китайцам, сэр”, - сказала Энн Пейдж. “Они взорвали ядерную бомбу в Южно-Китайском море, а затем ожидают, что мы просто подпишем листок бумаги и отступим? Почему Соединенные Штаты должны отступить? Мы ни на кого не нападали в международных водах!”

“Я знаю, Энн, но это начало — у нас меньше шансов развязать войну в открытом море, если все военные корабли будут держаться подальше друг от друга”, - сказал Феникс. “Герберт?”

“Я испытываю огромное облегчение и оптимизм, получив известие от Гао Сюйдуна, и благодарен ему за его очень полное объяснение и за то, что он так быстро сформулировал план действий. Это, безусловно, снимает мои опасения ”.

“Я все еще не убеждена, Герберт”, - сказала Энн. “Всего через несколько дней после того, как Тан и Цзу объявили строгие правила передвижения в Южно-Китайском море, Гао полностью их отменяет?”

“Это имеет смысл, если то, что Гао сказал о Чжоу, правда”, - сказал Феникс. “Если бы Чжоу распоряжался всеми делами, не получая разрешения, они с Цзу могли бы легко поставить Китай на грань в одиночку”.

“Я не настолько хорошо знаю Гао, сэр”, - сказал Кевич. “Но он образован на Западе, высокоинтеллектуальен и пользуется уважением во всем мире. Он кажется мне очень способным вице-президентом и, вероятно, станет хорошим президентом ”.

“Но хватит ли у него мужества противостоять генералу Зу?” Спросила Энн.

“Этого я не знаю, мисс вице-президент”, - сказал Кевич, наморщив лоб от соленых слов вице-президента. “Но ему не позволили бы раскрыть все, что он сделал, без сотрудничества со стороны генерального штаба. Его признания и представление этого плана были экстраординарными, и он никогда бы не получил полномочий на это, если бы на борту не было военных ”. Энн Пейдж все еще выглядела сомневающейся, но ничего не сказала.

“Билл?” - спросил президент.

“Я согласен с вице-президентом в этом вопросе, сэр — это воняет до небес”, - сказал советник по национальной безопасности Гленбрук. “Я думаю, нам следует продолжить все, что вы хотели сделать до того, как мы получили этот звонок от Гао: усилить оборону в западной части Тихого океана, направить туда как можно больше бомбардировщиков и истребителей и приготовиться к бою”.

“Это было бы не очень благоприятным сигналом к сотрудничеству, генерал Гленбрук”, - сказал Кевич.

“Китайцы признали, что они взорвали ядерную бомбу в Южно-Китайском море — это тоже звучит не очень дружелюбно, господин госсекретарь”, - едко заметил Гленбрук. “Мы все еще можем выполнять все, что предлагал Гао: воздушное патрулирование, транзит через Южно-Китайское море, учения, заходы в порты и держаться в двухстах милях от порта - за исключением того, что мы наращиваем наше присутствие и обороноспособность в западной части Тихого океана, и делаем это быстро. Возможно, Китай не будет так готов нанести ядерный удар, если у нас поблизости будет несколько крыльев истребителей и бомбардировщиков и пара боевых групп авианосцев.”

“Я все еще думаю, что это было бы чрезмерно провокационно, сэр, учитывая признания и примирительный тон звонка президента Гао”, - сказал Кевич.

Президент Феникс подумал об этом несколько мгновений, затем сказал: “Я согласен, Билл. Продолжайте вооружать западную часть Тихого океана, но мы ограничим патрулирование невооруженным воздушным патрулированием и объявим, когда мы проведем корабли через Южно-Китайское море. Мы все еще можем выглядеть готовыми к сотрудничеству и продолжать наращивать наше присутствие там ”. Вице-президенту: “Когда придет это сообщение из Гао, Энн, прочтите его еще раз и кратко опишите мне все плюсы и минусы. Вы можете сообщить прессе, что мы находимся в прямом контакте с высшими эшелонами китайского правительства по урегулированию этого инцидента. Феникс печально покачал головой. “Когда станет известно об атаке ядерными глубинными бомбами, я не знаю, что произойдет. Я просто надеюсь, что не будет массовой международной паники ”.

КАБИНЕТ НАЧАЛЬНИКА ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА, ПЕКИН, КИТАЙ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Вы думаете, он поверил мне, генерал?” Спросил Гао. Он находился в кабинете генерала Зу за компьютером, который служил терминалом горячей линии видеоконференцсвязи с несколькими столицами по всему миру. “Он совсем не казался сердитым или склонным к конфронтации”.

“Я говорил тебе, Гао, американцы не хотят войны в Азии”, - сказал Цзу, закуривая сигарету. “Со времен Второй мировой войны американцам не удавалось выиграть войну в Азии, даже имея мощную армию и ядерное оружие и против значительно уступающих сил”. Он кивнул головой Гао. “Но я должен признать: ты был прав, Гао”, - сказал он. “Разговор с американцами и даже признание в нападении на их самолет, кажется, смягчили их — у вас даже был этот бесхребетный беспилотник Феникс, говорящий по-китайски! Я думал, он будет целый час проклинать нас, а вместо этого он говорил на китайском языке—ужасный мандарин, но все же мандарин!”

Зу на мгновение задумался. “Это должно дать нам возможность наращивать наши военно-морские силы, не опасаясь американской мобилизации и блокады”, - сказал он. “В ближайшее время мы должны завершить покупку французского авианосца "Клемансо", и мы можем начать собирать его боевую группу и авиакрыло. Тогда у нас будет три боевые группы авианосцев в пределах первой цепи островов, и американцам повезет, если они отправятся в плавание только с одной. Наше господство будет полным!”

СИТУАЦИОННАЯ КОМНАТА БЕЛОГО ДОМА

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Ситуационная комната взорвалась шквалом криков недоверия и абсолютного шока со стороны гражданских участников; спикер Палаты представителей Джозеф Коллингсворт вскочил на ноги. “Что сделал Китай, господин президент?” он плакал. Наряду с президентом, вице-президентом, министрами обороны и госдепартамента, советником по национальной безопасности и председателем Объединенного комитета начальников штабов присутствовала группа высокопоставленных лидеров обеих политических партий Конгресса, а также председатели и высокопоставленные члены военных комитетов конгресса.

“Все указывает именно на это”, - сказал президент Кен Феникс. “Тайваньская ударная подводная лодка хотела бросить вызов ограничениям Китая в Южно-Китайском море; она приблизилась к одной из боевых групп авианосцев Китая; она была обнаружена, атакована и уничтожена ядерной глубинной бомбой. Мощность взрыва составила менее одной килотонны - примерно одну двадцатую мощности бомбы, сброшенной на Хиросиму, и намного меньше, чем те, что были запущены по нашим авиабазам и базам МБР во время американского Холокоста ”.

“Это возмутительно!” - воскликнула Дайан М. Джеймисон, лидер большинства в Сенате США. Джеймисон был сенатором от штата Невада с многолетним стажем, который работал в нескольких военных комитетах как в Палате представителей, так и в Сенате и обладал такими же знаниями в вопросах обороны, как почти любой другой в этом зале. “Меня не волнует, каким был результат, господин президент — китайцы снова используют ядерное оружие! Что мы сделали в ответ? Что такое DEFCON?”

“Сразу после того, как мы получили подтверждение, что это была ядерная глубинная бомба, я приказал нашим силам обезвредить третью”, - ответил Феникс. “С тех пор мы смогли прошлой ночью вывести в море еще две подводные лодки с баллистическими ракетами класса "Огайо", одну в Тихом, а другую в Атлантическом океане”. На большом электронном мониторе во главе стола для совещаний сменился слайд, показывая карту мира, отмеченную значками подводных лодок и самолетов. “Таким образом, в общей сложности в Атлантике находятся три подводные лодки с баллистическими ракетами и одна подводная лодка с крылатыми ракетами, а также четыре подводные лодки с баллистическими ракетами и одна крылатая подводная лодка с ракетами в Тихом океане. Кроме того, у нас есть три бомбардировщика-невидимки B-2A Spirit и три бомбардировщика B-52H Stratofortress, рассредоточенные по различным авиабазам в континентальной части Соединенных Штатов, которые сейчас оснащены ядерным гравитационным оружием и средствами противодействия, которые будут приведены в круглосуточную боевую готовность. Бомбардировщики, уже развернутые на Гуаме, имеют только обычное вооружение, но мы рассматриваем возможность оснащения их также ядерным оружием. Авианосцы, уже находящиеся в море, не будут оснащены ядерным оружием, но три, которые находятся в порту и готовятся к развертыванию, могут быть вооружены.”

“Это все?” Заметила Джеймисон, ее голубые глаза расширились от недоверия. “Это наши ударные ядерные силы? Я знаю, что большинство наших бомбардировщиков и баллистических ракет наземного базирования были уничтожены во время американского Холокоста, но где все подводные лодки?”

“Обычное патрулирование в наши дни обычно состоит из шести или семи подводных лодок, разделенных между Тихим и Атлантическим океанами, сенатор Джеймисон”, - сказал министр обороны Фредрик Хейс. “Нам повезло, что мы смогли развернуть два других. Оставшиеся подводные лодки либо проходят техническое обслуживание, возвращаются из патрулирования, либо готовятся к выходу в патрулирование. Тех, кто готовится к патрулированию, можно ускорить, чтобы вывести их быстрее, возможно, через день или два. Другие могут занять до месяца.”

“Месяц?” Джозеф Коллингсворт не выдержал. Хотя Коллингсворт был членом Палаты представителей почти столько же, сколько Джеймисон, он был относительно новичком на высшем руководящем посту в Палате представителей и не был так хорошо осведомлен в военных или иностранных делах. “Я не понимал, в каком жалком состоянии были наши вооруженные силы”.

“С тех пор, как мы вступили в должность, мы настаиваем на увеличении военных расходов, в первую очередь на нанесении ударов на большие расстояния и в космосе, конгрессмен”, - сказала вице-президент Энн Пейдж. “Но при снижении налоговых поступлений, все еще высоком уровне безработицы и недискреционных расходах, которые зашкаливают, у военных нет денег, если только не будут сокращены другие программы в первую очередь”.

“Вы можете решить эту проблему сразу, не сокращая программы пособий, образования, исследований и здравоохранения, мисс вице-президент: повысьте предельную максимальную ставку налога до уровня, который был в любой период, когда мы находились в состоянии войны или был необходим для сбора средств на оборону или инфраструктуру; отмените ограничение заработной платы в программе Medicare; и поддержите законодательство о сокращении выбросов углерода”, - сказал сенатор Джеймисон. “Только ограничение торговли позволило бы получать сто миллиардов долларов в год, наряду с сокращением выбросов парниковых газов и стимулированием развития технологий по борьбе с загрязнением”.

“Давайте вернемся к рассматриваемому вопросу, дамы и господа”, - сказал президент Феникс, изо всех сил стараясь, чтобы его голос не звучал раздраженно. “Моим ответом на применение Китаем ядерного оружия было повышение уровня DEFCON, приведение в боевую готовность большего количества подводных лодок и бомбардировщиков, вооруженных ядерным оружием, и подготовка других средств, таких как тактические истребители и другие военные корабли, к применению ядерного оружия. Я поддерживал контакт с исполняющим обязанности президента Китая Гао Сюйдуном, который объяснил, что бывший президент Чжоу отдал приказ о применении ядерного оружия, но больше не является ответственным. Это было подтверждено нашим послом в Пекине. Мы также договорились ограничить военно-морскую активность в Южно-Китайском море пределами двухсоткилометровой экономической зоны отчуждения, чтобы снизить напряженность. Есть другие предложения?”

“Давайте начнем с исключения Китая из Совета Безопасности Организации Объединенных Наций и наложим на них санкции на триллион долларов!” - сказал сенатор Джеймисон.

“Отстранение от должности постоянного члена Совета Безопасности требует единогласного голосования постоянных и временных членов Совета и двух третей голосов Генеральной Ассамблеи, - сказал госсекретарь Кевич, - и, по моему мнению, Россия наложила бы вето. Однако Конгресс мог бы принять необязывающую резолюцию на этот счет. Китай согласился оплатить расходы на очистку окружающей среды, спасение, рекуперацию и замену поврежденных и уничтоженных военных кораблей.”

“Это все?” - Недоверчиво спросил сенатор Джеймисон. “Китай запускает ядерную бомбу в Южно-Китайском море, и все, что могут сделать Соединенные Штаты, это подготовить свои скудные вооруженные силы к войне?”

“У Китая вторая по величине экономика в мире, сенатор”, - сказал Феникс. “Их ВВП растет, в то время как наш сокращается, и вполне возможно, что через пять лет их ВВП может превзойти наш. У них двадцать процентов долга США, а мы импортируем двадцать пять процентов того, что производит Китай. У них самая большая армия в мире, и она растет как по численности, так и по качеству с каждым годом, в то время как наша сокращается. С такими цифрами трудно бороться ”.

“Я бы никогда не поверил, что мы дойдем до этого момента”, - сказал Джеймисон. “Вы хотите сказать, что мы бессильны что-либо сделать?”

“Мы не бессильны”, - ответил Феникс. “Это то, что я хочу, чтобы Конгресс сделал: одобрил мой бюджет, который предоставляет Министерству обороны дополнительные двести миллиардов долларов в год в течение следующих шести лет. С его помощью я активизирую группировку оружейных платформ космического базирования Сил космической обороны, чтобы предоставить Соединенным Штатам проверенный, надежный, быстро реагирующий потенциал глобального удара. Я также ускорю разработку дальнего бомбардировщика следующего поколения и возобновлю ускоренное производство отмененных суперкарьеров класса Ford CVN-79 и -80 ”.

“Ваш бюджет, господин президент?” Насмешливо спросил Джеймисон. “Бюджет, который ликвидирует четыре департамента на уровне кабинета министров, сокращает бюджеты всех остальных на двадцать процентов и ликвидирует сотни программ, предназначенных для образования, исследований, охраны окружающей среды, здравоохранения и переподготовки? Ваш бюджет был обоснованно отклонен обеими палатами Конгресса, сэр. Это никогда не вернется ”.

“Это единственный бюджет, который был предложен, сенатор”, - сказала Энн. “Конгресс не принимал бюджет более пяти лет”.

“Когда мы получим бюджет, который не заставит низший и средний класс платить за военную технику и налоговые льготы для богатых, мисс вице-президент, мы это сделаем”, - сказал Коллингсворт.

Президент посмотрел на каждое из лиц вокруг него, не увидел никакого компромисса и кивнул. “Хорошо, лидер большинства, спикер”, - сказал он наконец. “Я думаю, что эта ситуация с Китаем достаточно серьезна, чтобы что-то нужно было предпринять немедленно, поэтому я соглашусь поддержать временное десятипроцентное повышение подоходного налога ... ” Когда на лице Джеймисона начала появляться улыбка, президент поднял руку и быстро добавил: “ ... на всех, сенатор. По всем направлениям.” Улыбка начала исчезать. “Совместная жертва, лидер большинства?” Джеймисон наконец кивнул. “И средства полностью идут на укрепление обороны: дальний удар, авианосцы и военное пространство, все то, что мы должны были наращивать в течение последних пяти лет”.

“А предельная налоговая ставка, ограничения на торговлю и предельные зарплаты по программе Medicare?” Спросил Коллингсворт. “В последний раз, когда у нас была крупная военная программа или программа строительства инфраструктуры, предельная максимальная налоговая ставка составляла семьдесят процентов. Десятипроцентное повышение - хорошее начало, но этого недостаточно ”.

“Это обсуждение мы оставим для другого раза”, - сказал президент с ноткой усталости в голосе. “Мы договорились, мисс лидер большинства, мистер спикер?”

Два лидера конгресса посмотрели друг на друга, и их глаза сказали все: они наконец—то заставили президента отказаться от своего обещания не повышать налоги - он проиграл на следующих выборах. Джеймисон повернулся к президенту и кивнул. “Мы заключили сделку, господин президент”, - сказала она.

“Хорошо. Если нет других предложений о том, что мы могли бы сделать с Китаем, я хотел бы поблагодарить вас за то, что пришли. Пожалуйста, помните, что вся информация, которую я передал вам сегодня, является засекреченной и ни в коем случае не должна быть обнародована. Еще раз спасибо ”. Феникс поднялся на ноги, и остальные сделали то же самое. Он пожал руки каждому члену Конгресса и сотрудникам национальной безопасности, затем удалился, сопровождаемый Энн Пейдж.

Вернувшись в Овальный кабинет, президент налил себе чашку кофе и сел за свой стол, глядя в окна. “Вы верите Джеймисону и Коллингсворту?” Спросила Энн у него за спиной. “Китай запускает ядерную бомбу в Южно-Китайском море и сбивает два американских самолета с помощью микроволнового оружия, и все, чего они хотят, это спорить о расходах на социальные выплаты и ограничении торговли? Они контролируют обе палаты Конгресса, но все еще ни о чем не могут договориться!”

“Они идеологически пристрастные политики с сильной прогрессивной программой, Энн”, - сказал президент. “Национальная оборона не занимает высокого места в их списке приоритетов, за исключением того, что она занимает большую часть бюджета, который они надеются потратить на оплату других программ. Южно-Китайское море с таким же успехом могло бы находиться на планете Марс ”.

“Нам следовало поговорить до того, как вы согласились на повышение налогов, сэр”, - сказала Энн. “Мы оба поклялись никогда не повышать налоги. Другая сторона собирается поджарить нас за это на углях ”.

“Я знаю, я знаю, скоро начинается сезон предвыборной кампании, и я начинаю его с того, что возвращаюсь к своему обещанию”, - сказал Феникс. “Но когда мир узнает, что Китай снова применил ядерное оружие, Соединенные Штаты будут не единственной страной, создающей свои вооруженные силы. Я просто рад, что Джеймисон согласилась выделить новый доход на нужды обороны — это очень важно для нее ”. Президент несколько долгих мгновений хранил молчание, потягивая кофе. Затем он заговорил: “Выложи это в сеть”.

“Простите, господин президент?”

“Выложи это в сеть”, - повторил Феникс. “Утечка некоторых деталей китайской ядерной глубинной бомбы, противокорабельных ракет большой дальности и высокомощного микроволнового оружия. Делайте это в течение нескольких недель. Отказываемся комментировать сообщения иностранных СМИ или слухи в блогосфере, но признаемся нескольким изданиям, что мы изучаем эти сообщения ”.

“Ты не боишься посеять панику, Кен?” Спросила Энн. “Как только люди узнают, что Китай запустил ядерную боеголовку в Южно-Китайское море и может поразить корабль ракетой за сотни миль над горизонтом, торговля через этот район исчезнет. Ни одна судоходная компания в здравом уме не проведет грузовое судно или танкер через Южно-Китайское море. Треть товаров, перевозимых морем, проходит именно через этот регион.”

“Да, я понимаю это”, - тихо сказал Феникс. Он повернулся к Энн. “Конгресс не будет действовать, потому что они не сосредотачиваются на военной угрозе со стороны Китая — все думают, что мы так тесно связаны друг с другом, что нет никакой угрозы Соединенным Штатам со стороны Китая. Но Соединенные Штаты были так же тесно связаны с Японией, пока Япония не вторглась в Китай в 1937 году, и мы не прекратили экспорт нефти и стали в Японию в 1941 году, что привело к нападению на Перл-Харбор. Если возникнет паника, то не из—за того, что мы слили какую-то информацию, а из-за того, что Китай атаковал иностранные военные корабли и самолеты и хочет превратить Южно-Китайское море в свое частное озеро ”.

Энн Пейдж несколько мгновений изучала президента. “Ты изменился за последние несколько недель, Кен”, - сказала она наконец. “Вы все тот же президент, но ... я думаю, что человек изменился. Ты молча злишься на все те выходки, которые устраиваются по всему миру, и тебе так сильно хочется что-нибудь с этим сделать, но у тебя нет для этого всех инструментов ... пока. Итак, ты взбешен.”

Феникс несколько долгих мгновений смотрел на своего вице-президента, затем пожал плечами и спросил: “И что?”

“Значит, ничего”, - сказала Энн, улыбаясь. “Мне это нравится. Мне нравится злиться.”

ДЕСЯТЬ

ШАНХАЙ, КИТАЙСКАЯ НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА

ОСЕНЬ 2015

Дневная акция протеста только начиналась. В течение последних нескольких недель собирались праздные докеры на причалах Ванма Цзячжай на северо-востоке Шанхая, организаторы подстегивали их, произнося речи с помощью мегафона, затем разгневанная толпа маршировала по авеню Учжоу к зданию правительственной администрации в нескольких километрах от отеля, протестуя против сохраняющихся высоких цен на продукты питания, увольнений, инфляции и предполагаемого безразличия правительства к стремительному экономическому коллапсу, охватившему Китай. Поначалу их численность была скромной, всего несколько сотен, но теперь протестующих насчитывались тысячи, достаточно большие, чтобы перекрыть Шанхайскую кольцевую скоростную автомагистраль в час пик, что еще больше разозлило всех. Знаки и транспаранты, которые протестующие принесли сначала, все еще были там, но в гораздо большем размере и количестве, и все больше и больше протестующих приносили инструменты, цепи и другие приспособления из доков.

Протесты начались двумя месяцами ранее, после сообщений в новостях о применении Китаем ядерной глубинной бомбы в Южно-Китайском море. Сначала все вовлеченные страны отрицали это, но вскоре независимые тесты подтвердили низкие уровни загрязнения моря плутонием. Несмотря на это, общественный резонанс был не таким громким, как можно было ожидать: Китай заявил, что отреагировал из-за предполагаемой атаки подводной лодки на его авианосную боевую группу, которую Тайвань не отрицал; уровни загрязнения были не очень высокими и все еще снижались; морскому дну и близлежащим коралловым образованиям был нанесен минимальный ущерб; и Китай пообещал компенсировать всем вовлеченным лицам гибель и нанесенный ущерб.

Однако дело было далеко не закончено. Общественность не заметила астрономического роста страховых тарифов для грузовых судов, проходящих транзитом через Южно-Китайское море, Восточно-Китайское море и Желтое море — любой водоем, в котором патрулировал китайский военный корабль или в пределах досягаемости китайской авиабазы. Для большинства частных компаний было просто слишком рискованно страховать судно, путешествующее где-либо вблизи материкового Китая, и компании, которые действительно выписывали страховые полисы, взимали огромные премии. В результате стоимость всего, от одежды до электроники, почти удвоилась за ночь. На складах и на причалах начали скапливаться непроданные товары. Китайское правительство пыталось субсидировать зарплаты рабочих, но вскоре начались увольнения, и через несколько месяцев сотни миллионов по всей стране остались без работы. Инфляция, выражавшаяся двузначными числами, исчислялась не ежегодно, а ежемесячно.

Сразу стало очевидно, что этот марш протеста безработных докеров отличался от других. На всех других маршах городская полиция была наготове, чтобы защитить магазины и пассажиров пригородных поездов, и насилие редко имело место, но на этот раз протестующие заметили, что чем ближе они подходили к зданию правительственной администрации, тем больше они видели солдат и бронетехники на улицах. К тому времени, когда они были в двух кварталах от административного здания, проспект был полностью перекрыт солдатами, вооруженными автоматическим оружием. В центре проспекта стоял грузовик с большой прямоугольной панелью наверху, установленной на пьедестале, который напоминал чистый белый рекламный щит.

Перекрывая скандирование протестующих, голос из громкоговорителя произнес: “Внимание, все протестующие, внимание, это майор Ли Дэчжу, командир 117-го подразделения народной вооруженной полиции из казарм Чжималоу. Настоящим Управление безопасности муниципалитета Шанхая, мэр Шанхая и Министерство безопасности приказывают вам немедленно разойтись по домам. Вы можете быть уверены, что ваши жалобы на правительство были услышаны и будут рассмотрены руководителями вашего правительства. Вашим присутствием здесь ничего нельзя добиться, а эти протесты препятствуют передвижению ваших сограждан. Немедленно возвращайтесь домой к своим семьям ”.

“Мы не уходим!” - прокричал в ответ протестующий с мегафоном. “Ежемесячных денег на пособие по безработице, которые мы получаем, не хватит даже на еду на две недели! Наши домовладельцы угрожают выставить нас на улицу, если мы не заплатим арендную плату!”

“Никто не останется без крова во время этой чрезвычайной финансовой ситуации”, - сказал Ли. “Всекитайский народный конгресс голосует за выделение дополнительных средств на пособие по безработице. Все, что можно сделать, делается! Вы ничего не можете сделать здесь в это время, и вы нарушаете движение! А теперь иди домой!”

“Вы говорите нам одно и то же каждый день!” - выкрикнул другой протестующий. “Но никто в Пекине нас не слушает! Впустите нас, чтобы поговорить с мэром и городским советом!”

“Вы были предупреждены!” - сказал майор. “Немедленно расходитесь и отправляйтесь по домам! Разрешено использование специальных систем контроля толпы! Немедленно расходитесь!”

“Мы не уйдем, пока с нами не поговорит мэр!” - кричал протестующий. “Если он не выйдет поговорить с нами, мы войдем!” Толпа начала продвигаться вперед.

Ли поднес портативное радио к губам, нажал кнопку микрофона и произнес: “Зеленый уровень, джиху ó.”

В этот момент первая сотня протестующих, возглавлявших толпу, остановилась и начала похлопывать себя по рукам и лицу, как будто их кожу забросало горячим песком, принесенным ветром. Те, кто был дальше в толпе, все еще шли вперед, сталкиваясь с остановившимися впереди, а затем у тех, кто двигался вперед, возникло то же странное ощущение на их телах. Но теперь замешательство начало перерастать в панику, поскольку пострадало все больше и больше толпы. Люди бросились врассыпную, не думая о том, с кем они столкнулись. Несмотря на странное ощущение, многие из толпы все еще шли вперед.

“Желтый уровень”, - приказал Ли.

Теперь ощущение попадания в песчаную бурю превратилось в ощущение стояния перед открытой печью. Крики боли и страха быстро сменились воплями паники. Люди больше не пытались смахнуть песок — они пытались защититься от обжигающего жара, хотя они не видели огня и их кожа, казалось, не пострадала. Некоторые пытались потушить огонь, который они чувствовали, бросаясь на землю и катаясь. Не было ни слезоточивого газа, ни звуков пуль или дробовиков, но люди падали на землю , как подстреленные. Наконец толпа перестала наступать, и они бросились налево и направо, чтобы убраться подальше от того, чему их подвергали ...

... и когда они забегали за здания или мчались по прилегающим улицам, ощущение, что их поджигают, исчезало.

“Идите сюда!” - крикнули несколько протестующих своим товарищам, которые все еще корчились от боли на открытом месте, и когда они побежали в укрытие, боль прекратилась. “Что происходит? Что происходит?”

“Я видел нечто подобное по телевизору”, - сказал другой рабочий. “Держу пари, что это та большая вывеска посреди улицы”.

“Знак? Какое это имеет отношение к чему-либо?”

“Это не знак — это микроволновый передатчик”, - сказал другой мужчина.

“Микроволновка? Ты шутишь?”

“Помните, тот майор говорил что-то о ‘специальных системах контроля толпы’? Готов поспорить, что именно об этом он и говорил. Полиция использует против нас микроволновые печи! Микроволны нагревают жидкости в наших телах, не обжигая кожу.”

“Как мы собираемся закрыть эту штуку?”

“Я думаю, что это направленное воздействие — я не видел, чтобы кто-нибудь из полицейских, стоявших рядом, пострадал, и как только мы забежали за это здание, боль прекратилась”, - сказал другой. “Я думаю, что если мы будем торопить события со всех сторон, это также не повлияет на нас”.

Используя портативные рации и бегунов, протестующие быстро организовались. В то время как большая группа людей оставалась на проспекте, скандируя и выкрикивая для отвода глаз, две группы обошли несколько кварталов по обе стороны от полиции, охраняющей микроволновый передатчик. Когда начало темнеть, все сразу бросились на полицию с двух сторон. В считанные мгновения они одолели полицию и вывели из строя микроволновый передатчик. Одержав победу над подавленной полицией, схватив оружие, они повернули к административному зданию . . .

. . . и в этот момент пулеметы, установленные на бронетранспортерах по обе стороны проспекта, открыли огонь, кося протестующих, как коса, срезающая пшеницу. Несколько десятков протестующих попытались прорваться к бронетехнике, но были разорваны на части задолго до того, как смогли до них добраться.

ЧЖУННАНЬХАЙ, ПЕКИН, КИТАЙСКАЯ НАРОДНАЯ РЕСПУБЛИКА

НА СЛЕДУЮЩЕЕ УТРО

“Я встретился с исполняющим обязанности президента Гао и главой Политбюро вчера поздно вечером в ответ на беспорядки, которые произошли прошлой ночью в Шанхае и которые вспыхивали по всей нашей стране в течение последних нескольких месяцев”, - сказал генерал-полковник Цзу Кай, зачитывая сценарий, который он держал перед собой. Он транслировал радио- и телевизионное сообщение из центра вещания внутри центрального правительственного здания в Пекине. “Прошлой ночью в Шанхае было убито более трех десятков полицейских, а с начала протестов в прошлом году погибло более тысячи полицейских. Президент и глава Политбюро хотят положить конец насилию, и они сообщили мне, что пришло время действовать, чтобы предотвратить новые бессмысленные смерти от рук этих преступников-убийц.

“Президент Гао проинформировал меня, что канцелярия президента, Всекитайское собрание народных представителей и Политбюро согласились временно подчиниться военным”, - продолжал Цзу. “Согласно нашей конституции, военным может время от времени разрешаться выходить вперед, чтобы обеспечить мир и безопасность, и это то, что мне было приказано делать. Вот то, что мне было поручено внедрить и обеспечить соблюдение с использованием наших вооруженных сил во всех городах, провинциях и независимых муниципалитетах Китая.

“Введен комендантский час от заката до рассвета, и любой, кто нарушит его без официального разрешения на работу или транзит, будет арестован”, - продолжил Зу. “Немедленно начнется нормирование питания. Мародеры будут расстреляны на месте, а скупщики продовольствия или все, кто занимается продажей продуктов питания или лекарств на черном рынке, будут арестованы. Военные будут помогать местным и провинциальным полицейским силам в борьбе с преступностью и распределении товаров.”

Зу отложил сценарий, снял очки и посмотрел прямо в камеру. “Я знаю, что это трудное время для нашей страны, мои сограждане”, - сказал он. “Китай не сталкивался с таким серьезным экономическим спадом за целое поколение. Правительство делает все возможное, чтобы вновь открыть фабрики и восстановить полную занятость. Исполняющий обязанности президента Гао вскоре расскажет об усилиях правительства.

“Но я хочу сказать, что мой долг - следить за тем, чтобы поддерживался порядок, пока восстанавливаются наша экономика и наш образ жизни, и я требую сотрудничества каждого гражданина. Беспорядки разорвали наши города на части, и насилию должен быть положен конец. Мои вооруженные силы будут тесно сотрудничать с местными и провинциальными властями для поддержания порядка, но нам нужна ваша помощь, чтобы положить конец насилию. Если вы увидите мародеров или торговцев черным, сообщите в полицию или солдату. Если вы услышите об организованном бунте или протесте, немедленно сообщите нам, чтобы мы могли обеспечить мир. Вот и все.”

Над ТИХИМ ОКЕАНОМ

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

“Стапельные двери открыты”, - сказал Том Хоффман. Он был в кресле пилота недавно отремонтированного бомбардировщика XB-1 Excalibur, но он не управлял самолетом и вообще почти не летал в этом полете, потому что Брэд Макланахан настоял на том, чтобы сделать большую часть этого. Но это был первый раз, когда Брэд собирался попробовать дозаправку в воздухе по-настоящему. Он проделывал это с правого сиденья множество раз на протяжении дюжины тренировок на симуляторе, которые они провели, и ему довелось наблюдать, как Хоффман впервые выполнил настоящий трюк к западу от Гавайев, но теперь настала его очередь.

В этом путешествии с ними был третий член экипажа. Сондра Эддингтон была на несколько лет старше Брэда и была одним из первых, кто прошел ускоренную программу летной подготовки Тома Хоффмана в Warbirds Forever, за исключением того, что у нее было немного больше накопленных денег, чем у Брэда, и она могла позволить себе квартиру, машину и поступить в Университет Невады–Рино для получения степени бакалавра бизнеса и магистра делового администрирования вместо того, чтобы оставаться на складе и работать в компании.

После нескольких лет работы в корпорации, где он летал на всем, от турбовинтовых самолетов Piper Cheyenne до бизнес-джетов Gulfstream, высокий светловолосый голубоглазый пилот вернулся в Warbirds Forever по специальному приглашению Тома Хоффмана стать частью проекта Excalibur. Она уже переправила несколько "Экскалибуров" на Гуам, но в этом рейсе она была сменным пилотом, проводя большую часть времени на койке, читая или дремля, и готовя остальным чашки кофе или лапши рамэн. Теперь, готовясь к дозаправке в воздухе, она была пристегнута к откидному креслу между пилотом и вторым пилотом, на ней был шлем, подключенный к кислороду и переговорному устройству, перчатки и парашют. В чрезвычайной ситуации, после того как два пилота благополучно катапультировались, ее задачей было пробраться на корму к входному люку, опустить носовую опору и прыгнуть — не слишком привлекательная перспектива, особенно если самолет не был прямым и ровным, но это был ее единственный вариант.

“Ладно, вспомни свою визуальную картинку, Брэд”, - сказал Хоффман. “Ты на правильной стороне, но оттуда все будет выглядеть точно так же”.

“Да, сэр”, - сказал Брэд. Он выглядел в высшей степени уверенным и расслабленным за штурвалом большого реактивного самолета.

“Мастера Один-четыре, Каджун Два-Один, как вы читаете своего оператора стрелы, сэр?”

“Громко и ясно”, - ответил Брэд.

“Здесь тоже все громко и ясно. Ты у меня в поле зрения. Переведен в положение, предшествующее контакту, Два-Один готов ”.

“Один-Четыре допущен к предварительному контакту”. Все контрольные огни на брюхе танкера-дозаправщика KC-10 Extender, идущего впереди них, коротко мигнули, а затем начали мигать два зеленых огонька, подтверждая, что ему разрешен переход на позицию предварительного контакта. Летающая стрела танкера была уже опущена, а сопло слегка выдвинуто.

“Очень плавные, постепенные управляющие вводы”, - тихим голосом наставлял Брэда Хоффман. “Вы обнаружите, что это намного проще, чем симулятор. Вам даже не нужно двигать палочкой. Это как передвигать планшетку на спиритической доске — ты едва касаешься палочки и думаешь о том, чтобы передвинуть ее, и она движется. Никакой спешки. Рассчитайте свою воздушную скорость, затем внесите мелкие исправления. ”Экскалибур" очень скользкий, поэтому вам не потребуется много регулировок дроссельной заслонки, как только вы синхронизируетесь с танкером."

Шум начал увеличиваться по мере того, как Брэд полз вверх и вперед. “Не зацикливайся на сопле, Брэд”, - сказал Хоффман. “Продолжайте сканирование — директорские огни, сопло, носовой иллюминатор, брюхо танкера. Продолжайте сканировать. Вы ищете эту картинку перед контактом: задний ряд контрольных огней прямо в верхней части носового иллюминатора, сопло по центру, контрольные огни, указывающие вам заходить, проверяющие скорость закрытия или предупреждения о высоте, затем повторите. Красиво и просто.”

Теперь Хоффман начал замечать, как Брэд сжимает и разжимает кулаки и тяжело сглатывает — первый признак нервозности, который он заметил у Брэда после первых нескольких занятий на тренажере. “Хороший легкий захват клюшки, Брэд — не сопротивляйся ей. Ты справишься с этим. B-1 - самый простой самолет для дозаправки в воздухе, но стапель находится перед вами, а не сзади, как на большинстве самолетов, и у вас, как правило, возникает ощущение, что сопло проходит прямо через ветровое стекло. Бумер не позволит этому случиться, поверьте мне. Не зацикливайся на этом. Расслабься. Сканирование.”

Брэд заставил себя расслабиться, и вскоре его руки начали вносить крошечные коррективы, необходимые для формирования визуальной картины, которую он столько раз практиковал на тренажере. Теперь он бросал только быстрые взгляды на приближающееся сопло, и хотя он знал, что это было по-настоящему, а не симуляция, он вошел в ритм формирования визуальной картинки и быстрого и простого сканирования, чтобы ...

. . . и прежде чем он осознал это, вот оно, идеальное изображение ориентиров на танкере и лобового стекла кабины, и он услышал: “Стабилизируйте предконтакт, один-четыре”.

“Понял, стабилизированный предконтакт”, - ответил Брэд, отключив совсем чуть-чуть мощности, чтобы остановить поступательное движение. Прежде чем он осознал это, он увидел, что стрела немного опустилась, сопло выдвинулось, и он услышал и почувствовал удовлетворительный ЩЕЛЧОК!когда сопло выдвинулось и захлопнулось внутри приемного устройства, даже не коснувшись стапеля.

“Контакт, два-Один”, - сказал оператор стрелы.

Хоффман проверил свой многофункциональный дисплей. “Контакт”, - сообщил он.

“Контакт, один-четыре”, - ответил Брэд.

“Забираю топливо”, - сообщил Хоффман. “Мы не собираемся расходовать много топлива, но просто имейте в виду, что если бы мы использовали обычную загрузку, вам пришлось бы вносить очень незначительные изменения в мощность по мере увеличения общего веса”.

Теперь контрольные огни на брюхе танкера изменились: задачей Брэда было удерживать стрелу на одной линии с желтой осевой линией и реагировать на контрольные огни, которые сообщали ему, находится ли она слишком высоко или слишком низко, слишком близко или слишком далеко. Брэд обнаружил, что чем легче он нажимает на ручку управления, тем легче ему оставаться в центре зоны заправки.

Они израсходовали лишь символическое количество топлива — Хоффман уже совершил первую дозаправку, которая наверняка доставит их на весь путь до Гуама, и Сондра также получила несколько тренировочных контактов с левого сиденья, а затем он попросил Брэда выполнить несколько тренировочных отключений и повторных подключений, включая контакты во время поворота, как если бы они выполняли схему якоря дозаправки — схему гоночной трассы, предназначенную для удержания самолета в определенном географическом местоположении — вместо длинной прямой заправочной трассы. Как раз перед тем, как Брэд занял позицию предварительного контакта при пятой тренировочной попытке, Хоффман нажал кнопку микрофона и сказал: “Отрыв, отрыв, отрыв !” Брэд немедленно переключил дроссели на холостой ход и начал быстрое, но не слишком быстрое снижение, в то время как пилот заправщика переключил дроссели и начал быстрый набор высоты, а оператор стрелы дернул заправочную стрелу вверх и обратно в максимально убранное положение на хвосте заправщика.

“Спасибо за работу, Два-Один”, - радировал Хоффман. “У вас был новичок, который устанавливал эти контакты и отрывался с правого сиденья”.

“Отличная работа, второй пилот”, - радировал бумер. “Поймаю вас с другой стороны, ребята. Каджун Два-Один ясен.”

“Отличная работа с твоим первым контактом, Брэд”, - сказал Хоффман. “Я думаю, ты собираешься прибить Экскалибур к рукам”.

“Как вы сказали, сэр, ” сказал Брэд, “ чем легче нажимать на рычаг переключения передач, тем легче это сделать”.

“Похоже, я уже делал это несколько раз, да, Брэд?” Хоффман невозмутим. Он похлопал по верхней части приборной панели. “Может показаться, что Би-1 - это большой мускулистый рычащий монстр, Брэд, но на самом деле она больше похожа на милую интеллигентную женщину: ты ведешь себя уважительно и осознанно и не пытаешься помыкать ею, и она ответит тебе так же мило. Попробуй помыкать ею, и она укусит в ответ ”. Он обернулся через правое плечо. “Сондра, я собираюсь отлучиться, чтобы расслабиться, взять протеиновый батончик, а потом собираюсь вздремнуть полчасика. Звучит заманчиво?”

“Да, сэр”, - ответила Сондра. Она сняла и уложила свой парашют, сложила откидное сиденье, позволила Хоффману протиснуться мимо, затем забралась в кресло пилота и пристегнулась. “Пилот включен по внутренней связи”, - доложила она. Она положила руку на ручку управления и быстро встряхнула ее. “У меня есть самолет”.

Брэд потряс ручку управления и почувствовал на ней сопротивление Сондры, и он знал, что она контролирует ситуацию. “У тебя есть самолет”.

“Я понял”. Она отключила автопилот и сделала несколько плавных разворотов, чтобы почувствовать самолет — Брэд знал, что она почти никогда не пользовалась автопилотом. “Как дела, Брэд?” - спросила она.

“Отлично, Сондра”.

“Звучит так, будто ты немного нервничал во время первого знакомства, но ты справился с этим. Отличная работа.”

“Спасибо”.

“Я действительно впечатлена тем, как быстро вы продвинулись в программе летной подготовки полковника”, - сказала Сондра. “Я думал, что сделал это быстро, но ты сразил меня наповал”.

“Я не отрабатывал все зачеты в UNR во время летной подготовки”, - сказал Брэд.

“Нет, но мне было немного жаль тебя — тебе приходилось мириться с боссом, пока ты тренировался полный рабочий день”, - сказала Сондра. “Но ты поступил хорошо”. Она помолчала несколько мгновений, затем спросила: “Так что дальше, Брэд? Вы инструктор по мульти- и приборостроению и коммерческий пилот; вы прошли проверку на нескольких боевых птицах; и теперь вы проходите проверку на бомбардировщике XB-1. Что еще?”

Он посмотрел на Сондру и улыбнулся ей. “Честно говоря, Сондра: я хочу делать то, что делаешь ты”, - сказал он. “Мой отец предложил этот способ еще до того, как я начал программу, и теперь я встретил человека, который сделал это: коммерческий директор, CFI, CFI-I, и у вас есть степень в области бизнеса и степень магистра в области управления авиационным обслуживанием. Он сказал, что все это плюс, возможно, лицензия A и P сделают меня конкурентоспособным для работы в Sky Masters, плюс тот факт, что я работал там и боссы знают меня ”.

“Довольно хороший совет”, - сказала Сондра. “Но, по правде говоря, я делала все это с одной целью: знакомиться с парнями”.

“Сказать что?”

“Познакомиться с пилотами”. Брэд бросил на нее скептический взгляд. “Пилоты горячие. Ты, наверное, так не думаешь, но я так думаю. Все пилоты, которых я когда-либо встречал, знают, что у них есть навык, которым обладает менее одного процента населения страны. У придурков-пилотов происходит это самоуверенное чванство, которое меня отталкивает, но крутые пилоты сводят чванство к минимуму, управляют самолетом и выполняют задание ”. Она посмотрела на него. “Я еще не поняла, кто ты такой”, - сказала она, легкая улыбка была едва заметна за ее микрофоном. “Когда ты впервые появился в Warbirds Forever, я подумал, что ты самый большой придурок, которого я когда-либо видел. Ты начинаешь приходить в себя.”

“Спасибо ... Я думаю”, - сказал Брэд.

Сондра широко улыбнулась ему. “Это был комплимент”, - сказала она. “Итак, скажи мне: каково это - быть сыном генерала Патрика Макланахана?”

Брэд пожал плечами. “Разношерстная компания, я полагаю”, - сказал он. “Все, что я действительно знаю о своем отце, - это истории или мнения, которые рассказывают другие люди. Он никогда не говорит о том, чем занимался в ВВС. Время от времени я вижу, как у него появляется такой взгляд, как будто он вспоминает что-то плохое, что случилось давным-давно. Он услышит, как поблизости пролетает тяжелый реактивный самолет, или увидит, как выруливает "Боевая птица", и он прекратит то, что делает, и устремит взгляд вдаль. Это не печаль, или посттравматическое стрессовое расстройство, или что-то в этом роде — по крайней мере, я так не думаю, — но это случается, и я прошу его позже рассказать об этом, а он не хочет ”.

“Я думаю, твой папа довольно сексуальный”, - сказала Сондра.

Голова Брэда резко повернулась в удивлении. “Что?”

Сондра улыбнулась, глядя прямо перед собой. Все время, пока они разговаривали, бомбардировщик "Экскалибур" ни на йоту не изменил высоту или курс — это было так, как если бы он включил автопилот. “Сильный молчаливый тип”, - мечтательно произнесла она. “В комнате, полной пилотов, вы бы никогда не узнали, что он будет главным ... пока не пришло время браться за работу или пока он не заговорил, и тогда вы бы поняли”.

“Но он вдвое старше тебя!” Брэд воскликнул, возможно, слишком громко.

После нескольких долгих мгновений она пожала плечами. “Не полная дисквалификация”, - сказала она наконец. Она оглянулась и улыбнулась потрясенному выражению лица Брэда. “Я вижу, откуда ты это взял”.

“Получить от чего?”

“У тебя есть навыки и дерзкое отношение, Брэд, - сказала она, - но ты этого не показываешь - на самом деле, ты усердно пытаешься это скрыть”. Она улыбнулась ему, затем добавила: “Не полный дисквалификатор”.

“Дисквалификация за что?” Но она так и не ответила ему, только слегка улыбнулась и управляла "Экскалибуром", как будто он был на рельсах, пока Хоффман не подошел полчаса спустя и не поменялся с Брэдом местами, чтобы он мог сделать перерыв.

Несколько часов спустя они рисовали остров Гуам на радаре. “Центр Гуама, осваивает один-четыре”, - радировал Брэд Макланахан, вернувшийся в кресло второго пилота, но управлявший "Экскалибуром", “ уровень сто четыре тысячи, сорок миль к востоку от перекрестка БАГБЕ, информационный Ромео для посадки”.

“Мастера Один-четыре, Центр Гуама, добро пожаловать”, - ответил диспетчер. “Снижайтесь и поддерживайте курс восемь тысяч восемьсот, разрешенный для захода на посадку слева по ВПП GPS Zulu, два-четыре. Ветер три ноль-ноль при десяти порывах до семнадцати.”

После выполнения контактов по дозаправке в воздухе полет по GPS с "Экскалибуром" показался Брэду детской забавой. Он использовал те же приемы, что и во время дозаправки в воздухе: легкое прикосновение к ручке управления и дросселям, оставаясь расслабленным и сохраняя прицельную картинку, удерживая стрелки по центру и скорость полета под контролем. Хоффман убедился, что контрольные списки были выполнены, и они плавно и устойчиво прошли по лучу ILS. Удовлетворяющий ПИСК! ПИСК! касание основных опор шасси об асфальт было почти неожиданностью.

“Добро пожаловать на Гуам, сынок”, - сказал Патрик Макланахан, когда Брэд, Том Хоффман и Сондра Эддингтон спускались по длинной входной лестнице "Экскалибура", припарковав его у палатки. Он крепко обнял Брэда. “Как прошел полет?”

“Великолепно!” Брэд воскликнул: “За исключением того, что моя задница думает, что мне отрезали ноги”. Он расстегнул молнию на своем летном костюме до пояса. “Ух ты! Как здесь влажно!”

“В любой момент у нас должна начаться наша обычная гроза в три часа дня, так что будет полегче”, - сказал Патрик. Он вручил каждому из них по бутылке воды, затем спросил Хоффмана: “Как он справился, Том?”

“Отрежьте от старого квартала, сэр”, - сказал Хоффман. Он добавил с улыбкой: “Но не волнуйся: мы сделаем его лучше”.

“Спасибо, приятель”, - сказал Патрик. Они отправились на разбор полетов по техническому обслуживанию, все глотали холодную воду. К тому времени, как они добрались до ангара технического обслуживания, небо потемнело, и мгновением позже облака, появившиеся словно из ниоткуда, извергли потоки дождя. “Вы почти можете перевести часы на послеполуденную грозу”, - сказал он.

“И то же самое с отключением электроэнергии”, - сказал полковник Уорнер “Кортик” Катберт, вбегая в ангар технического обслуживания. “Затемнение, обычно вызываемое срабатыванием выключателя на муниципальной электростанции или трансформаторной ферме в результате удара молнии или перенапряжения. Наши резервные копии должны появиться с минуты на минуту. Все компьютеры подключены к источникам бесперебойного питания, так что вы все еще можете отчитаться, но кондиционеры и свет отключены. Не должно длиться долго.”

Всего через несколько минут после подведения итогов технического обслуживания свет и электричество снова включились, но послеобеденный ливень уже снизил влажность. После подведения итогов Катласс подарил Сондре связку ключей. “Не могли бы вы показать Брэду, где находится палатка его отца?" Он будет спать там с ним. Вы можете провести его по линии полета и показать ему другие бомбардировщики. Не забудьте свои полетные удостоверения. Возвращайтесь в командный центр через час для инструктажа по выполнению задания.”

“Да, сэр”, - сказала Сондра. Брэд схватил свой рюкзак и компьютерный кейс и последовал за ним.

Через несколько минут они медленно ехали в четырехдверном грузовичке для экипажа вдоль линии вылета на военно-воздушной базе Андерсен, разглядывая ряды бомбардировщиков B-52H, B-1B и XB-1, заправщиков KC-135 и KC-10, истребителей F-22 Raptor и F-15 Eagle на их парковочных местах. Их часто останавливали для проверки документов. Автомобили с тележками, нагруженными боеприпасами всех видов, а также передвижные машины охраны и технического обслуживания боеприпасов также ездили вверх и вниз по линии. “Это похоже на хаос, но все это довольно хорошо организовано, поэтому не возникает никаких препятствий, которые создавали бы ситуацию безопасности”, сказала Сондра.

Они остановились на бомбардировщике XB-1 Excalibur примерно на полпути вниз по линии. Охранник проверил их удостоверения личности и махнул рукой, пропуская их мимо простого барьера из желтой нейлоновой веревки. “Входите и выходите обязательно только здесь, где находится охрана”, - сказала Сондра. “Охранники поднимут вас на домкрате, если вы перейдете через веревку, и им разрешено стрелять, если они подумают, что вы террорист-смертник или что-то в этом роде”.

“Я помню инструктаж по безопасности”, - сказал Брэд.

Они спустились под воду и обнаружили Эда Глисона, который поджигал свой реактивный самолет в переднем бомбоотсеке. “Привет, Сондра”, - приветствовал их Глисон.

“Здравствуйте, сэр”, - сказала Сондра. “Эд, я не думаю, что ты знаком с сыном генерала Макланахана. Эд, это Брэдли Макланахан. Брэд, познакомься с генерал-лейтенантом Эдом Глисоном, в отставке, одним из самых опытных пилотов B-1 в Sky Masters. Он закончил Академию ВВС под номером один, летал на F-15E Strike Eagles в звании второго лейтенанта, летал на B-1 в качестве молодого капитана и командовал "Летающими крыльями", пока, наконец, не стал двенадцатым командующим ВВС. Нам повезло, что он у нас есть ”. Брэд пожал ему руку.

“Извини за Академию, сынок”, - сказал Глисон.

Брэд раздраженно закатил глаза. “Все ли на Гуаме знают, что я бросил Военно-воздушную академию?”

“Теперь я знаю”, - сказала Сондра. От этого у Брэда действительно помрачнело лицо, но она одарила его улыбкой, которая сразу же взбодрила его. “Брэд - летный инструктор в Warbirds Forever, и он только что совершил свой первый полет на пароме "Экскалибур" в качестве заместителя командира. Я думаю, у него неплохо получилось. Полковник Хоффман даже выделил ему время для дозаправки в воздухе с правого сиденья. На кости нет вмятин.”

“Мы обучим тебя на командира воздушного судна, прежде чем ты успеешь оглянуться”, - сказал Глисон. “Ты собираешься показать Брэду птицу, Сондра?”

“Да, сэр”.

“Отлично. Приятно познакомиться, Брэд.”

“Здесь то же самое, сэр”. Они снова пожали друг другу руки, и Глисон ушел, оставив Брэда и Сондру одних.

“Как ты знаешь, Брэд, мы можем разместить три разных боезапаса в каждом из трех бомбовых отсеков, или мы можем переместить переборку между передним и центральным отсеками, чтобы разместить более крупное вооружение.

“Основная миссия этой птицы - подавление вражеской противовоздушной обороны, как против надводных кораблей, так и на суше”, - продолжила она. “В переднем бомбоотсеке установлена поворотная пусковая установка с четырьмя ракетами AIM-9 Sidewinder и четырьмя ракетами класса "воздух-воздух" AIM-120 AMRAAM с радиолокационным наведением, которые, я думаю, сейчас есть на всех "Экскалибурах"”. Они переехали в промежуточный отсек. “Здесь у нас есть роторная пусковая установка, несущая шесть реактивных снарядов AGM-158 Joint класса "Воздух-поверхность противостояние". JASSM имеет боеголовку весом в тысячу фунтов, дальность действия более двухсот миль и инфракрасный терминал самонаведения наряду с инерциальной навигационной системой и GPS. Мы можем перенацелить его с помощью AESA или с помощью целевой информации, полученной со спутника. В кормовом бомбоотсеке есть топливный бак на три тысячи галлонов, который есть на всех ”Экскалибурах" из-за длинных надводных опор, хотя у нас есть собственный топливозаправщик поддержки."

Они вышли из бомбоотсека, и она указала на две группы ракет, установленных снаружи под фюзеляжем. “Это мои любимые: AGM-88 HARM, или Высокоскоростная противорадиационная ракета”, - продолжила Сондра. “У нас есть два кластера по две ракеты в каждом на внешних опорных пунктах. "ХАРМ" может обнаруживать, наводить на цель и уничтожать вражеские радары на расстоянии до тридцати миль — он может уничтожить любую цель в пределах досягаемости менее чем за минуту. Они запрограммированы на обнаружение всех известных радаров в китайских или российских вооруженных силах.”

“Летают ли они на экскалибурах, вооруженных джассмами?” Спросил Брэд.

“Они будут использовать их для проверки мастерства или оружия, но не в патрулировании”, - сказала Сондра. “Только птицам с ракетами класса "воздух-воздух" разрешено патрулировать”.

“Патрули звучат немного скучновато”.

“Большую часть времени мы осуществляем наблюдение за воздушным радаром для патрулирования военно-морского флота”, - сказала Сондра. “Мы можем отправлять данные наших радаров непосредственно на корабли Aegis, или мы просто передаем радарную или визуальную информацию кораблям, которые не могут собирать каналы передачи данных или цифровые изображения. Они могут наскучить, но находить и классифицировать корабль впереди соединения ВМФ довольно круто. Мы дозаправляемся в воздухе каждые два часа или около того, что дает нам достаточно топлива для базы отвода, так что мы остаемся занятыми ”.

“Хотел бы я управлять этими патрулями”, - сказал Брэд.

“Я не понимаю, почему ты не можешь”, - сказала Сондра. “Если вы летите с полковником Хоффманом, Эдом Глисоном или своим отцом, вы будете летать с инструктором, так что эти часы засчитываются в ваш ATP, и как только вы получите это, вы сможете пройти проверку в качестве командира самолета Excalibur. Вам, вероятно, понадобятся все разрешения службы безопасности и проверки биографических данных, которые нам пришлось получить, чтобы стать частью этой оперативной группы. Скажи им, что тебе нужны патрули. Полковник Катберт может получить для вас все разрешения, и вы можете идти ”.

Они поехали в жилой район, недалеко от линии вылета. Брэд увидел ряды белых палаток на участке из кораллов и песка. “Мой папа живет в палатке?” - Воскликнул Брэд.

“Он настаивал на том, чтобы жить так, как живут другие экипажи и сопровождающие — если ему становится некомфортно, он знает, что чувствуют все остальные”, - сказала Сондра. “Кроме того, эти вещи довольно милые”. Она набрала код на двери — здесь нет откидных планок — и провела Брэда внутрь. Там было на удивление просторно. Там было место для двух раскладных кроватей, двух комодов и двух письменных столов.

“Я не видел здесь никаких линий электропередач”, - заметил Брэд.

“Все палатки работают на солнечных батареях”, - сказала Сондра. “Группа из шести палаток разделяет большую батарею, и на каждой палатке и на каждом корпусе батареи установлены солнечные коллекторы. Батарея может быть дополнена базовой электрической мощностью, но это редкость — солнечные элементы выполняют довольно хорошую работу ”.

“Не так много уединения”.

“Оперативная группа патрулирует и работает на линии полетов двадцать четыре часа семь дней в сутки”, - сказала Сондра, “так что все очень заняты. Мы работаем поочередно пять дней подряд и два выходных, но, по правде говоря, все работают в выходные дни, потому что здесь особо нечем заняться — отели и казино практически закрыты, а валяться без дела на пляжах быстро надоедает. Конфиденциальность на самом деле не проблема — вы сами создаете свою конфиденциальность. Звук взлетающих самолетов доставляет беспокойство, когда садишься так близко к линии вылета, но ты привыкаешь к его отключению.” Она внимательно посмотрела на него, слегка улыбнулась, затем протянула руку и коснулась его руки. “Кроме того, Брэд, что бы ты сделал, если бы у тебя было немного уединения?” - спросила она.

Он подошел к ней и легонько поцеловал в губы, что, казалось, ей понравилось. “Я бы что-нибудь придумал”, - сказал он мягким голосом.

“О, я уверена, что ты мог бы, жеребец”, - сказала Сондра, направляясь к двери. “Я уверен, что ты мог бы. Пошли, у нас брифинг по миссии.”

“Мне разрешено присутствовать?” Спросил Брэд.

“Они скажут вам, если это не так, но я не понимаю, почему бы и нет — у всех нас одинаковый допуск к секретной информации”, - сказала Сондра. “Это вытащит твой разум из сточной канавы”.

“Этого не было до того, как я встретил тебя”, - сказал Брэд. Она улыбнулась, но ничего не сказала.

ОДИННАДЦАТЬ

Над ЮЖНО-КИТАЙСКИМ МОРЕМ

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

“Каждый раз, когда мне удается летать, я испытываю огромную радость”, - сказал по внутренней связи офицер по вооружению палубного штурмовика JH-37 Flying Leopard лейтенант Ду Вэйцин сидящему рядом с ним офицеру, пилот-лейтенанту-коммандеру Бо Сюэцзи. JH-37 базировался на авианосце Чжэн Хэ, действовавшем в северной части Южно-Китайского моря в ста пятидесяти милях к юго-востоку от Шаньтоу, выполняя обычное патрулирование. Он был вооружен четырьмя ракетами Ying Ji (Hawk Attack)-83, которые представляли собой противокорабельное оружие с прямоточным воздушно-реактивным двигателем, а также двумя усовершенствованными активно-пассивными ракетами класса "воздух-воздух" PL-12 на пилонах законцовки крыла. “Но эти патрулирования над водой такие чертовски скучные”.

“Я согласен”, - сказал Бо. “Но ты бы предпочел вернуться на корабль, выполняя еще одну дополнительную обязанность?”

“Б ùу òнгл, xi èxi è, ” сказал Ду. “Нет, спасибо. Вчера меня ‘вызвали добровольцем’ еще для двух из них ”.

“Какие именно?” Спросил Бо.

“Инструктор по выживанию на воде и помощник офицера по безопасности на летной палубе”, - угрюмо сказал Ду.

“Ах, просто больше возможностей отличиться”, - сказал Бо.

“Конечно”. Ду поднял глаза к капоту над своим атакующим радаром. “У меня контакт с наземным радаром, двенадцать часов, девяносто километров”, - доложил он. Он ввел команды в свой компьютер наведения, затем активировал электрооптическую камеру JH-37. Индикатор MFD на передней приборной панели показывал большое судно для пополнения запасов. “Выглядит как масленка ВМС США”, - сказал Ду.

“Как далеко мы находимся от Сиша Дао?” Спросил Бо.

Ду вызвал электронную таблицу на одном из своих МФУ. “Двести десять километров”, - ответил он.

“Предполагается, что все военные корабли должны находиться в трехстах километрах от берега, от других военных кораблей, или Нанша Дао, или Сиша Дао”, - сказал Бо. “Он нарушает соглашение!”

“Это просто масленка, а не военный корабль”.

“Это судно ВМС США, и оно нарушает соглашение”, - сказал Бо. “Отправьте контактную информацию перевозчику и сообщите, что мы собираемся установить контакт”. Бо начал снижение, позволив "Летящему леопарду" разогнаться до скорости звука.

“Изображение цели передано на корабль”, - сказал Ду несколько минут спустя. “Оперативный отдел приказывает нам установить контакт с судном и спросить об их намерениях”.

“Я обязательно вступлю в контакт”, - сказал Бо. Он выровнялся на высоте тысячи футов над морем и слегка увеличил мощность, чтобы поддерживать сверхзвуковую скорость, и они быстро сократили дистанцию. Все еще набирая скорость первого Маха, они пролетели над масленкой. Бо начал жесткий левый крен. “Теперь я привлек ваше внимание, друзья мои?” он спросил.

“Неопознанный самолет переходит на сверхзвуковую скорость, это корабль пополнения запасов USS Laramie”, - поступил вызов по международному морскому каналу экстренной связи. “Вы только что пролетели над нами на сверхзвуковой скорости! Это запрещено! Отвали!”

“Военный корабль ВМС США Ларами, это Ци эньфэн Три-Три”, - передал Бо ответ по рации. “Вы подплываете слишком близко к Сиша Дао и нарушаете международные соглашения. Изложи свои намерения!”

“Qi ánfeng Три-Три, мы невооруженное судно поддержки, направляющееся в порт Гаосюн, Тайвань, для дозаправки и пополнения запасов”, - последовал ответ. “Мы судно-одиночка, а не военный корабль, и на наши передвижения нет ограничений. Не пролетайте над нами снова! Мы видим, что у вас под крыльями какие-то ракеты, поэтому предположим, что у вас враждебные намерения. Держись подальше.”

“Предполагай все, что хочешь, американский ублюдок”, - сказал Бо по внутренней связи. “Вы не можете просто плавать вокруг, где вам нравится, особенно не вокруг китайского острова”.

“Оперативное управление сообщает, что они высылают фрегат на перехват американца”, - сказал Ду. “Они приказывают нам поддерживать контакт, пока мы не достигнем состояния возврата топлива. Они запускают другого леопарда, чтобы сменить нас ”.

“Пока мы здесь, почему бы не попрактиковаться в нанесении ударов противокорабельными ракетами?” Сказал Бо. “Это даст нам возможность чем-нибудь заняться”.

“Хорошая идея”, - сказал Ду. “Главный рычажный выключатель выключен, а крышка выключателя опущена”.

“Мой главный выключатель тоже выключен”, - сказал Бо, снижая скорость ниже Маха, чтобы оставаться в пределах параметров запуска противокорабельной ракеты.

Ду проверил свои контрольные списки и приказал пилоту лететь в разных направлениях, отрабатывая атаки против масленки с разных сторон. Было легко достать большую масленку и нацелиться на нее сбоку, но было немного сложнее попасть в нее с кормы и еще сложнее с носа. Я пробовал это с радаром и без него, с электрооптическим датчиком и без него.

“Этот парень полностью мертв”, - сказал Ду после их пятого захода. Он оторвал взгляд от экрана радара, проверил показания навигации и систем, сделал несколько записей в бортовом журнале, а затем достал бутылку воды и выглянул наружу, чтобы расслабить глаза. “Примерно за пятнадцать минут до того, как нам придется возвращаться на корабль. Мы можем сделать еще один или два прохода, а затем . Что это вообще такое? ” внезапно закричал он. Бо проследил за взглядом своего офицера по вооружению, выглянувшего из-за фонаря кабины. Там, менее чем в ста метрах от их левого крыла, находился огромный светло-серый бомбардировщик! “Откуда это взялось?”

“Это американский бомбардировщик B-1!” Сказал Ду. Он заметил американский флаг, нарисованный на хвосте, но у основания вертикального стабилизатора у него был регистрационный номер гражданского самолета США N-03SM. Крылья были развернуты примерно под сорока градусами. Они могли видеть то, что выглядело как сенсорная панель под фюзеляжем с правой стороны. “Как долго он там сидит?”

“Я никогда ничего не видел до этого момента. Свяжитесь по радио с базой и запросите перехватчики.” Пока Ду связывался по рации с базой, Бо переключился на свою вспомогательную рацию, которая обычно была настроена на ОХРАНУ, на международный канал экстренной связи. “Неопознанный американский бомбардировщик B-1”, - сообщил он по радио на ломаном английском, - “это Ци áньфэн Три-Три. Мы проводим военные патрульные операции в этом районе. Немедленно назовите себя ”.

“Это Мастер Ноль-Три”, - ответил Том Хоффман, пилотирующий бомбардировщик XB-1 Excalibur. “Мы просто собираемся зависнуть здесь на некоторое время, посмотреть на несколько вещей и сделать несколько снимков. Мы не будем вас беспокоить ”.

Хотя его английский был лучше, чем у большинства пилотов в его эскадрилье, Бо с трудом понимал американца. “Бомбардировщик ВВС Соединенных Штатов, имейте в виду, мы проводим опасные военные полеты в этом районе. Вам приказано немедленно покинуть этот район. Признаю.”

“Мы не самолет ВВС, просто гражданская работа”, - сказал Хоффман. “Мы проводим обычные операции по патрулированию и проверке экипажей в этом районе. Нам сказали, что вы совершили облет американского корабля на сверхзвуковой скорости, и нас послали проверить вас. Я думаю, тебе пора уйти и улететь обратно на свой авианосец ”.

“Мастера Ноль-Три, ваша просьба не будет выполнена”, - сказал Бо, его глаза выпучились от недоверия. “Это военная операция военно-морского флота Народно-освободительной армии. Мы не потерпим никакого вмешательства! Немедленно покиньте этот район, иначе вас могут перехватить истребители и обстрелять без предупреждения. Признайте!”

“Послушайте сюда, ребята”, - сказал Хоффман. “Сегодня прекрасный день для полетов, так почему бы тебе просто не расслабиться, и мы просто совершим приятный круиз здесь — нет причин становиться воинственными. Кроме того, мы почти внутри зоны противовоздушной обороны Тайваня, и я не думаю, что им понравятся вооруженные бомбардировщики, летающие так близко к их береговой линии ”.

“Мы не потерпим никакого вмешательства!” Бо кричал по радио. “Уходи немедленно! Признайте!”

“JN-15 в пути”, - сказал Ду по внутренней связи. “Примерно через десять минут. Готовится самолет JN-20 с авианосца Чжэн Хэ. Мы должны вернуться на авианосец, чтобы ускорить перехват ”.

“Поджать хвост и сбежать, когда этот ублюдок сидит у меня на заднице?”

“Бойцы прогонят его”, - сказал Ду. “Он просто пытается нас разозлить”.

“Ну, он делает хорошую работу”, - раздраженно сказал Бо. Он заставил себя расслабиться. “У этого парня гражданский регистрационный номер. Возможно ли, чтобы гражданские лица ... ? ”

“Ци эньфэн Три-Три, Оперативный отдел”, - прозвучал радиовызов с их домашней базы, - “советую вам ...” И как раз в этот момент передача прервалась.

“Оперативный отдел, вы копируете нападающего Три-Три?” Передано по радио. Но когда он говорил, ему повторили его собственные слова, но с задержкой примерно в одну секунду ... и он обнаружил, что продолжать говорить невозможно. Он изо всех сил старался игнорировать свой собственный голос, но было просто невозможно продолжать говорить, когда его собственный голос наступал на него!

“Скажи еще раз, три-три”, - радировал оперативный офицер с "Чжэн Хэ". “Ты был...” Но передача снова прервалась.

“Нас вводят в заблуждение”, - сказал Ду. “Кто-то вмешивается в работу наших радиостанций, вводя другой сигнал на наш канал”.

“Может быть, это от того американского ублюдка, летящего рядом с нами?” Спросил Бо.

“Оперативный отдел, это лидер Ин Семь-Один”, - раздался новый голос на командной частоте. - мы на радаре с Ци áнфэном Три-Три и американским самолетом и возьмем на себя перехват. Перерыв. Ци ньфэн Три-три, Ин Семь -Один рейс из двух, приближаемся, вы у нас на радаре, мы присоединимся через две минуты ”.

“Три-три, принято”, - ответил Бо. “Семь-Один, имейте в виду, будьте осторожны, наши радиостанции прослушиваются, и я думаю, что это делает американец”.

“Мы пока ничего не обнаружили”, - сказал командир соединения JN-15, Хай Цзюнь Шао Сяо (лейтенант-коммандер) Ву Дек Су. У Дек Су. “Мы связаны на радаре с американским самолетом. Советую вам вернуться на базу ”.

“Принято”, - ответил Бо. Он хмуро посмотрел на B-1, все еще неподвижный, как скала, на кончике левого крыла. Когда он повернул налево, чтобы направиться обратно к авианосцу, американский B-1 начал разворачиваться вместе с ним, затем быстро снизился и пропал из виду. “Ублюдок. Просто решили отправиться в небольшой круиз, а?”

“В любом случае, на сегодня мы закончили”, - сказал Ду.

“Семь-Один, визуальная привязка”, - передал Ву по радио несколько мгновений спустя. “Я возьму его с левой стороны. Займи высокое положение”.

“Два”, - ответил ведомый.

Через несколько мгновений истребители JN-15 расположились вокруг американского бомбардировщика B-1, ведущий с левой стороны носа, на хорошем виду у пилота, а остальные на двести футов выше и на пятьсот футов позади бомбардировщика, в хорошей позиции, чтобы наблюдать за всеми игроками и реагировать, если бомбардировщик попытается совершить какой-либо уклончивый или опасный маневр. “Операция, Полет Семь-Один, визуальное подтверждение, самолет является большим четырехмоторным стратегическим бомбардировщиком, напоминающим бомбардировщик B-1B Lancer американских ВВС”, - сообщил Ву по командному каналу. “Регистрационный номер американского гражданского самолета Ноябрь тире Ноль Три Сьерра Майк. На хвосте нарисован американский флаг, но никаких других отметин. Я вижу то, что кажется прицельной капсулой под носом с правой стороны, но в остальном никакого внешнего оружия или устройств не видно. Запроси инструкции.”

“Оставайтесь в строю и наблюдайте”, - пришел ответ от диспетчера операций на борту авианосца Чжэн Хэ . “Продолжайте предупреждать о предохранении от сверхвысокочастотного излучения. Немедленно уберите его из этого района ”.

“Признано”. По каналу экстренной связи Universal GUARD Ву сказал: “Американский бомбардировщик B-1, это "Ин Семь-Один" в составе двух истребителей JN-15, внимание, внимание, внимание, вы вмешиваетесь в военные полеты, жизненно важные для обороны Китайской Народной Республики. Вам приказано немедленно повернуть на восток и держаться подальше от этого района. Ты понимаешь? Подтвердите, пожалуйста, немедленно ”.

“Ястреб Семь-Один, это Небесные мастера Ноль-Три”, - ответил Том Хоффман, используя английский перевод для Ин.“Я читаю тебя громко и ясно, но мы никуда не денемся. Ты и твои приятели можете просто пойти растирать песок. Это международное воздушное пространство, и мы имеем такое же право летать в нем, как и вы. Мы будем держаться подальше от ваших кораблей, но мы никуда не собираемся. А теперь цзоу Кай, иди нианг янг де!”, добавив “Уходи!” плюс несколько ругательств в свой ответ.

“Командир американской бомбардировочной авиации отказывается покидать район!” Ву связался по рации с китайским диспетчером. “Он использует ненормативную лексику и заставляет нас нападать на него! Прошу разрешения произвести предупредительные выстрелы!”

“Приготовьтесь, Семь-Один, приготовьтесь”, - ответил диспетчер. Несколько мгновений спустя: “Отрицательно, Семь-Один, отрицательно, не стрелять, повторяю, не стрелять. Одиночный корабль JN-20 находится в воздухе и совершит перехват через три минуты. Если американский бомбардировщик не отреагирует на присутствие наших истребителей, мы можем принять меры. Оставайтесь в сомкнутом строю и контролируйте позицию из группы авианосцев.”

Как бы сильно его это ни раздражало, Ву не включал рации и оставался в строю с бомбардировщиком B-1, время от времени подходя все ближе и ближе, чтобы разглядеть какие-либо другие детали самолета и посмотреть, сможет ли он отпугнуть пилота, просто пролетев в опасной близости от него. Пилот B-1, казалось, совсем не смутился, когда JN-15 приблизился. Его также раздражал тот факт, что голливудскому пилоту JN-20 собирались разрешить преследовать B-1, а не JN-15.

“Рейс Ин, это Лаоин Один-Один, зафиксирован на радаре”, - доложил пилот JN-20 "Челленджер". Это был командир эскадрильи JN-20, Хай Цзюнь Чжун Сяо (командир) Сам Хуа Цзи — он должен был знать, что босс воспользуется этим перехватом, подумал Ву. “Скажи статус”.

“Орел Один-Один, это "Ястреб Семь" - Один полет из двух, все еще в тесном строю с американским бомбардировщиком, скорость полета увеличивается теперь, когда "Страйкер" направляется обратно к кораблю”, - доложил Ву. “Экипаж JH-37 сообщил о каком-то наведении и помехах и подозревает, что это могло быть от радара бомбардировщика, но мы не испытываем никаких проблем”.

“Принято”, - ответил Хуа. “Переключись на правую сторону цели, а я подойду слева”.

“Полет семь-один, подтвержден. Полет ястреба, ведущий переключается на правую сторону.”

“Двое”.

Пилот JN-15 сбросил немного мощности, затем направился ниже бомбардировщика. Теперь, когда над ним был большой самолет, он мог ясно видеть модуль наведения снайпера, установленный на внешнем складе, три бомбовых отсека и другие внешние складские помещения, все пустые. Когда он полностью облетел бомбардировщик с другой стороны, пилот плавно включил питание, затем медленно набирал высоту, пока не поравнялся с окном второго пилота с правой стороны бомбардировщика. Второй пилот бомбардировщика немедленно достал маленькую камеру и начал делать снимки.

“Мастера Ноль-Три, это Лаоин Один-Один”, - радировал Хуа ДЕЖУРНОМУ, - “подтвердите, что вы не вооружены и не излучаете”.

“Я ничего не подтверждаю, Один-Один”, - сказал Хоффман. “Я не оправдал никого из вас, джокеров. Кто—то может пострадать - случайно, конечно.”

“Не предпринимайте никаких агрессивных действий, Ноль-Третий”, - сказал командир Хуа. “Я держу тебя в поле зрения и закрою с левой стороны”.

“Ты не допущен к участию, Один-Один”, - раздраженно сказал Хоффман. Это определенно звучало так, как будто он был взволнован. Может быть, он готовился сбежать. “Держись подальше. Я безоружен и лечу в международном воздушном пространстве. Вам, ребята, не принадлежит эта территория. Лíк âя, придурок!”

“Ноль-Три, вы летите в районе, где ведутся китайские военные операции”, - сказал Хуа, взбешенный тем, что американец использовал такие нецензурные выражения на открытой радиочастоте. “Это ты совершаешь опасные поступки. Если вы немедленно не покинете этот район, у нас не будет другого выбора, кроме как следить за вами, пока вы этого не сделаете ”.

“Поступайте как знаете, придурки”, - сказал Хоффман. “Надеюсь, ты еще не наполнил свой маленький рюкзак”.

Хуа подвел свой истребитель JN-20 "Челленджер" к бомбардировщику B-1, сделав цифровые фотографии самолета с его левой стороны, когда тот приблизился, затем маневрировал рядом и не более чем в нескольких ярдах от бомбардировщика. Пилот бомбардировщика сделал несколько фотографий, затем показал Хуа непристойный жест, зажав большой палец между указательным и средним.

“Почему бы нам не взорвать этого парня нашими форсажными камерами, как американские истребители сделали с нашим JH-37?” Лейтенант-коммандер Ву связался по своему командному каналу. Произошла стычка между JH-37 наземного базирования и истребителями с американского авианосца Джордж Буш-Старший в южной части Южно-Китайского моря, где истребители F / A-18 Super Hornet ВМС США попытались преследовать JH-37 с помощью тактики, называемой “стойка на руках” — пилот "Хорнета" пронесся прямо над JH-37, затем резко набрал высоту и включил форсаж, отправив китайский бомбардировщик в почти неконтролируемое пикирование.

Но маневр привел к выпуску сверхзвуковой противокорабельной ракеты, которая нацелилась прямо на Куст — случайно или намеренно, до сих пор не было установлено. Ракета была уничтожена всего за несколько секунд до попадания в суперкомпьютер, но в результате повреждения от разорвавшейся ракеты пятнадцать человек погибли, тридцать семь получили ранения и уничтожили восемь самолетов; "Буш" был выведен из строя почти на два года. Хотя инцидент произошел почти пять лет назад, он все еще оставил глубокий шрам у большинства китайских моряков и летчиков.

“Эй, Один-Один, отойди”, - передал Хоффман по рации несколько минут спустя. “Ты теснишь меня. Парень справа от меня тоже подходит слишком близко.”

“Похоже, американец начинает нервничать”, - передал Ву по радио.

“Может быть, если он будет достаточно нервничать, он уйдет”, - сказала Хуа. “Посмотри, как близко ты можешь подойти”.

“С удовольствием”, - сказал Ву и мастерски подлетел еще ближе к бомбардировщику B-1, задев правое крыло бомбардировщика выхлопными газами своих двигателей. “Как тебе это нравится, мой друг?”

Как раз в этот момент бомбардировщик B-1 начал плавный разворот вправо, направляясь на юго-запад - прочь от зоны опознавания ПВО Тайваня, но в направлении материковой части Китая, менее чем в двухстах пятидесяти милях к западу.

“Осторожно, Семь-Один”, - радировал Хуа.

“Это не проблема, Один-Один”, - сказал Ву. “Я легко могу остаться с ним. Но он направляется к материку.”

“Ненадолго”, - сказала Хуа. По каналу ОХРАНЫ он передал по радио: “Мастер Ноль-Три, это Орел Один-Один, вам запрещено приближаться ближе чем на триста километров к нашей береговой линии. Немедленно смените курс”.

“Я так не думаю, Эйч Энд энд224;н”, - ответил Хоффман, добавив еще одно ругательство. “Вам, ребята, не принадлежит это воздушное пространство или океан. Мы безоружны. Слезай с моего крыла”.

“Мастера Ноль-Три, это ваше последнее предупреждение”, - радировал Хуа. “Если вы приблизитесь на расстояние двухсот километров к нашей базе на материке, по вам будет открыт огонь”. Он проверил свои навигационные дисплеи — менее чем за две минуты до того, как они преодолели двухсоткилометровую черту. По командному каналу Хуа передал по радио: “Оперативный штаб, "Орел Один-Один”, подтвердите, мне разрешено атаковать бомбардировщик внутри ... ?"

И в этот момент Хуа мельком увидел большой быстро движущийся объект, который пронесся мимо него, не более чем в сотне метров над ним. Затем громкий грохот БАХ!и сильный порыв турбулентности окружил его, и он был вынужден оторваться от бомбардировщика B-1, чтобы не столкнуться с ним. “Что это было?” - передал он по своему командному каналу.

“Большой самолет, идущий на сверхзвуке!” - ответил один из пилотов JN-15.

Затем Хуа увидел его, когда он выполнял крутой левый разворот: это был еще один бомбардировщик B-1, его крылья полностью развернулись назад, двигаясь почти слишком быстро, чтобы оставаться в поле зрения! Он исчез в мгновение ока за его левым плечом. “Это еще один американский бомбардировщик B-1!” - крикнул он. “Второй бомбардировщик! Операции, вы слышите? Еще один американский бомбардировщик B-1!”

“Орел Один-Один, поддерживайте контакт со вторым бомбардировщиком!” - ответил диспетчер после мучительно долгого молчания. “У нас нет радиолокационного контакта! Поддерживайте контакт! Ястреб Семь-полет один, поддерживайте контакт с первым бомбардировщиком и не теряйте контакт! Признайте!” Все пилоты подтвердили свои приказы.

Хуа активировал свой радар, когда начал крутой поворот влево, чтобы преследовать второй бомбардировщик B-1. “Операция "Один-один", потеряна видимость, попытка захвата радаром”, - передал он по радио. “Прошу объявить тревогу - пять истребителей”.

“Ястреб восемь-Один взлет из двух будет в воздухе через пять минут, Один-Один”.

Хуа выругался про себя, когда проверил дисплей своего радара — и понял, что его заклинило! “Оперативный отдел, один-один, я получаю интенсивные электромагнитные помехи!” - передал он по рации. Обычно улучшенный радар с активной матрицей электронного сканирования JN-20 было очень трудно заглушить, потому что он очень быстро менял частоты, но какие бы глушилки или радары ни были на B-1, они были намного мощнее и быстрее, чем у него. “Рейс семь-один, сообщите статус”.

“Первый бомбардировщик B-1 отворачивает от материка и направляется на север”, - ответил Ву. “Мы поворачиваем вместе с ним, но через пять минут мы достигнем требуемого уровня восстановления топлива. Нас ... ” И затем радиоприемники полностью отключились — не глушили и не подавляли сигнал, но полностью замолчали.

“Рейс семь-Один, как ты слышишь?” Хуа радировал. Но его радио тоже молчало, и его радар все еще был заглушен. Без радио или радара у него не было возможности узнать, где находились JN-15, поэтому им пришлось выполнить процедуры потерянной связи и вернуться на авианосец. Будь проклято решение командира авиакрыла не использовать внешние топливные баки, подумал Хуа, — любой полет дальше, чем на двести километров, когда авианосец находился дальше, чем на двести километров от подходящей базы для прерывания полета на суше, должен был иметь сбрасываемые баки. Командир авиакрыла считал, что внешние баки слишком сильно ухудшают характеристики его реактивных самолетов . . .

. . . и в этот момент он получил предупреждение о “БЛОКИРОВКЕ РАКЕТЫ” на своем радиолокационном приемнике угрозы с его позиции в семь часов и менее чем в десяти километрах — его отслеживал вражеский истребитель! Хуа немедленно включил форсаж на полную мощность, выбросил обтекатели и осветительные ракеты и выполнил крутой левый поворот в гору. Откуда взялся боец?Вражеский истребитель пронесся мимо него, чуть ниже и слева, направляясь на север ... И Хуа мельком увидел бомбардировщик B-1! У американского бомбардировщика была ракета класса "воздух-воздух" ?

Хуа усилил левый поворот и пристроился за бомбардировщиком B-1. У него не было разрешения на атаку, но его рации были неработоспособны, и он только что был замечен вражеским самолетом, и это была вся провокация, в которой он нуждался, чтобы атаковать. Он вооружил свои ракеты и пушку. B-1 значительно снизил скорость, и было довольно легко заметить его на расстоянии. Даже если бы его радар не работал, его ракеты PL-12 могли попасть в выхлопные газы бомбардировщика и ...

В этот момент помехи резко прекратились. “Орел Один-Один, Орел Один-Один, это Оперативный отдел, как вы слышите?”

“Теперь это операция один-один, громко и ясно, - ответил Ху. “Помехи прекратились. Я был зафиксирован вражеским радаром с бомбардировщика B-1, и я, возможно, уклонился от запуска ракеты. Я зафиксировал радаром второй бомбардировщик. Он направляется на север, высота семь тысяч метров, воздушная скорость ... ”

И в этот момент радар зафиксировал что—то еще - еще шесть целей, приближающихся с севера на высокой скорости!

“Внимание, внимание, истребитель военно-морского флота Народно-освободительной армии, это Джи àн Четыре-Семь-Четыре из шести человек, Чунг-куо Кунг-Чуан, Военно-воздушные силы Китайской Республики”, - произнес голос по каналу экстренной ОХРАНЫ на китайском языке. “Вы нарушили идентификационную зону ПВО Китайской Республики. Вам приказано выключить все излучатели, снизить скорость и опустить шасси. Вас опознают визуально и сопроводят на авиабазу Тайнань. Разрешено применение смертельной силы. Подчиняйся немедленно!”

Хуа почувствовал почти непреодолимое желание ответить собственными угрозами или даже заблокировать их всех своим радаром управления огнем — радар AESA JN-20 мог отслеживать двадцать целей и атаковать шесть одновременно, — но он подавил гнев и нажал кнопку микрофона своего командного канала: “Операция, один-один, у меня радиолокационный контакт с шестью тайваньскими истребителями, повторяю, шесть истребителей, тип неизвестен, одинаковая высота, воздушная скорость тысяча двести”, - передал он по радио. На такой скорости это должны были быть истребители, вероятно, американского производства F-15 или F-22. “Запроси инструкции”.

Ожидание было мучительно долгим. Когда тайваньские истребители были примерно в семидесяти километрах от них, почти в пределах досягаемости ракет с радиолокационным наведением, Хуа услышал: “Орел Один-Один, Ястреб Семь-полет один, уèйинг, повторяю, у èйинг ῑнг."."Ястреб восемь-Один" будет находиться в воздухе и обеспечит прикрытие. Признаю.”

“Один-Один признает”, - ответил Хуа. “Полет семь-один, расцепиться, лететь на юго-запад, снизиться до восьми тысяч, присоединиться ко мне”. Y èying, или “соловей”, было кодовым словом, приказывающим воздушным судам возвращаться на авианосец как можно быстрее. Он должен был признать, что это было хорошее решение, и он резко повернул налево и направился на юго-запад от тайваньца. Он знал, что тайваньские истребители не будут преследовать его и не прикажут ему снова сдаться, и взгляд на его приемник предупреждения об угрозе подтвердил это — истребители установили две орбиты боевого патрулирования, одну на высоте пяти тысяч метров, а другую на высоте десяти тысяч. Хотя JN-15 по своим характеристикам и огневой мощи был эквивалентен F-15 американского производства, а JN-20 на поколение опережал все остальное в небе, трое против шести были не очень хорошими шансами. Хуа действительно хотел сразиться с тайваньцами, но это должно было быть на его условиях, а не на их.

ШТАБ-КВАРТИРА НАРОДНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОЙ АРМИИ, ПЕКИН, КИТАЙ

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ

“Доклад подтвержден, сэр”, - сообщил по защищенному телефону вице-адмирал Чжэнь Пэн, командующий флотом Южного моря. “Экипажи JH-37 и JN-20 сообщили, что их радары и радиостанции были полностью отключены после установления контакта с американскими бомбардировщиками, и что американский бомбардировщик нацелился на истребитель JN-20 с помощью радара слежения за ракетами класса "воздух-воздух". Это серьезная и потенциально разрушительная эскалация ”.

“Мы, конечно, знали о бомбардировщиках B-1 на Гуаме”, - сказал генерал-полковник Зу Кай в своем кабинете в штабе Народно-освободительной армии. “Но, похоже, у них есть возможности, которых мы не ожидали”.

“Мы должны что-то с ними сделать, генерал”, - сказал Чжэнь. “Бомбардировщики дальнего действия с передовыми средствами радиоэлектронного противодействия и оружием класса "воздух-воздух" угрожают всем нашим воздушным патрулям. Наши палубные истребители свободно разгуливали над Южным морем, потому что американские палубные истребители не бросают нам вызов — они либо не запускают истребители во время транзита, либо держат их вблизи своих авианосцев. И бомбардировщик B-1 может нести любое оружие воздушного базирования из американского инвентаря, включая противокорабельные крылатые ракеты, торпеды и мины. Если он может подкрасться к нашим авианосцам так же легко, как он подкрался к нашим патрульным самолетам, и укрыться от наших истребителей ... ”

“Я знаю, Чжэнь, я знаю”, - прервал его Цзу. “Я был так сосредоточен на развертывании войск в западных провинциях, чтобы искоренить антиправительственных повстанцев, и дополнительных войск в городах, чтобы подавить беспорядки. Я думал, что в Южном море все успокоилось. Теперь это. Американцы плавают по Южному морю, но не судоходные компании. Что-то должно быть сделано. Но что?”

“Есть только одно решение, сэр: уничтожить американский самолет на Гуаме”, - сказал Чжэнь.

“Мы уже пробовали это однажды, помнишь?”

“Наше оружие в сто раз лучше, чем было тогда, сэр”, - сказал Чжэнь. “Американские истребители на Гуаме патрулируют всего в полторы тысячи километров или около того - это значительно меньше максимальной дальности наших крылатых ракет AS-19 с ядерными боеголовками, запускаемых бомбардировщиками H-6. Наши подводные лодки с баллистическими ракетами и крылатыми ракетами тоже лучше ”.

“Ядерная атака на Гуам, безусловно, вызовет ядерный ответ”, - сказал Зу. “Ядерное оружие не будет использовано”.

“Обычные крылатые ракеты подводного и воздушного базирования могут сокрушить противовоздушную оборону Гуама и выполнить свою работу”, - сказал Чжэнь. “Я также ввел другую систему, которая поможет при нападении”.

“О чем ты говоришь, Жень?”

“Это называется N èиз àи де д íр éн, сэр — ‘Враг внутри’, ” сказал Чжэнь. “Это наш самый амбициозный проект по взлому компьютеров на сегодняшний день, гораздо более масштабный и успешный, чем хакерская программа против Тайваня”. Цзу нервно сглотнул — он знал, что Чжэнь не остановится на одной самостоятельно инициированной шпионской программе.

“Объясни”.

“Враг внутри’ - это проект по взлому компьютерных систем, управляющих коммунальными службами на острове Гуам, сэр”, - сказал Чжэнь. Зу с трудом сдерживал свой абсолютный шок и удивление, даже по телефону. “Моим командам удалось взломать каждый муниципальный компьютер и сервер на острове, а также ряд корпоративных и персональных сетей. Они гораздо менее защищены от взлома и заражения компьютерными вирусами, чем военные компьютеры.”

“Чего это дает, Жень?”

“Американская авиабаза на Гуаме получает электричество, воду и телефон от муниципальной коммунальной компании, сэр. Я могу отключить все утилиты на базе мгновенно, по команде. Я занимаюсь этим годами. Американцы думают, что это срабатывание автоматических выключателей от молнии или ошибка оператора. Энергия отключается, потому что я ее направляю. Я могу сделать то же самое с муниципальным телефоном, радио, спутником и Интернетом ”.

Зу был совершенно ошеломлен. Адмирал военно-морского флота под его командованием тайно взламывает иностранную утилиту? “Что хорошего из всего этого получается, Жень?” Спросил Зу, стряхнув с себя внезапное чувство страха. “Наверняка на военной базе есть резервные копии”.

“Да, сэр, они есть, и довольно обширные”, - сказал Чжэнь. “Их ракетные батареи Patriot, командный пункт высокочастотной и спутниковой связи и подразделения безопасности полностью автономны и не полагаются на муниципальное электроснабжение, а отдельные компьютеры и серверы имеют резервные батареи. Но аварийные генераторы не могут питать все подряд, и во многих системах требуется время, от нескольких секунд до нескольких минут, чтобы включилось резервное питание, а системы перезагрузились и снова начали работать. Даже короткий промежуток времени можно использовать.”Зу раздраженно закатил глаза, хотя внутри он изрядно дрожал. “Что еще более важно, сэр, их гражданские радары дальнего действия, компьютерные сети и обычная связь "воздух-земля" питаются от муниципальной сети. Разрушение не ослепит их полностью или оглушит, сэр, но мы можем сбивать их с толку достаточно долго ”.

“Достаточно долго для чего, Жень?”

“Чтобы уничтожить военно-воздушную базу Андерсен, сэр”, - сказал Чжэнь. “Или, по крайней мере, уничтожить достаточное количество самолетов на земле и вывести из строя базу, чтобы сделать ее непригодной для их немногих уцелевших тяжелых бомбардировщиков”.

Зу удивленно моргнул. “Ты серьезно, Жень?”

“Это можно сделать, сэр”, - сказал Чжэнь. “У меня есть сформулированный план, который может выполнить эту работу”.

“Что, если это будет сделано, Жень? После того, как американцы нанесут ответный удар, они просто переместят их куда—нибудь еще - в Японию, на Филиппины, в Австралию ... ”

“Если бы эти страны решили поддержать их”, - сказал Чжэнь. “Эти страны знали бы, что они станут китайскими военными и экономическими целями. В любом случае, американские бомбардировочные силы были бы разбиты и почти полностью уничтожены ”.

“Я не знаю, будет ли Китай продолжать оставаться такой великой экономической державой в мире, если эта проклятая рецессия продолжится”, - сказал Цзу. “Если Америка отреагирует ядерным ударом, это может полностью уничтожить нашу страну”.

“Америка все еще искалечена и слаба, сэр”, - сказал Чжэнь. “Я не думаю, что они пойдут на риск ядерной войны”.

“Они поставили больше подводных лодок с баллистическими ракетами на патрулирование, Чжэнь”, - сказал Цзу. “Это их самое мощное оружие. Каждая из наших военных баз была бы уничтожена, если бы мы напали на Гуам ”.

“Я так не думаю, сэр”, - сказал Чжэнь. “Я не верю, что американцы хотят войны с Китаем. Если они нанесут ответный удар, то это будут обычные крылатые ракеты, запущенные по нашим ракетным базам, аэродромам и объектам командования и контроля, точно так же, как восемнадцать лет назад, и я думаю, что мы сможем достаточно хорошо рассредоточить наше оружие, чтобы выжить. Наши ракеты класса "земля-воздух" и средства противовоздушной обороны могут отразить любую атаку на стационарные объекты ”. Зу молчал. “Сэр, американцы вынуждают нас отвечать на их провокации, сэр, и главная провокация прямо сейчас - это их база бомбардировщиков на Гуаме. Его нужно атаковать, но не ядерным оружием. Было бы достаточно булавочного укола.”

Цзу молчал так долго, что Чжэнь подумал, что он повесил трубку. Затем: “У вас есть план, адмирал?” он спросил. Он знал, что ему вряд ли нужно спрашивать — Чжэнь казался фанатиком со своими опасными, но дерзкими планами, но пока все они, казалось, срабатывали.

“Конечно, сэр”, - сказал Чжэнь. “Я ежедневно обновлял план с момента его создания, в зависимости от новых разведданных, и я зарезервировал оружия, экипажей и самолетов столько, сколько мне было разрешено. План готов к приведению в действие в любое время ”.

“Очень хорошо”, - сказал Зу. “Отправьте это мне немедленно”. Он прервал этот телефонный разговор, затем позвонил своему заместителю, генералу Сану. “Соедините меня с Фениксом в Вашингтоне по ‘горячей линии" и немедленно с переводчиком”.

СИТУАЦИОННЫЙ ЗАЛ БЕЛОГО ДОМА, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

ПРИМЕРНО ЧАС СПУСТЯ

“Это президент Феникс”, - сказал президент, медленно произнося слова для удобства китайского переводчика. “Кто звонит, пожалуйста?”

“Как ты смеешь, Феникс? ” — воскликнул Зу - на самом деле голос переводчика был профессионально спокойным и ровным, в то время как голос Зу на заднем плане был громким и пронзительным. В Овальном кабинете по отключенным линиям прослушивали вице-президент Энн Пейдж, советник по национальной безопасности Гленбрук, госсекретарь Кевич, министр обороны Хейс и председатель Объединенного комитета начальников штабов генерал Тимоти Спеллингс, все, кого вызвали в Овальный кабинет после получения сообщения о том, что Зу хочет поговорить напрямую с президентом. Президент и его советники только что были проинформированы о конфронтации в Южно-Китайском море. “Ваши бомбардировщики B-1 окружили патрульный самолет, принадлежащий Китаю, и угрожали ему! Я требую объяснений!”

“Прежде всего, генерал Зу, вы будете обращаться ко мне ‘Президент Феникс’ или ‘господин президент’, ” сказал Феникс. “Во-вторых, почему я с тобой разговариваю? Я должен говорить с исполняющим обязанности президента Гао или министром обороны Цао, а не с начальником генерального штаба ”.

“Прежде всего, Феникс, я буду обращаться к тебе так, как мне заблагорассудится”, - крикнул Зу. “Во-вторых, в условиях военного положения я говорю от имени китайского правительства. Правительство и Политбюро подчинились мне во время этой чрезвычайной ситуации — чрезвычайной ситуации, которую ваши бомбардировщики довели до грани всеобщей войны! Теперь объяснись! Почему мои патрульные самолеты подвергаются таким преследованиям?”

“Потому что ваш патрульный самолет совершил перехват, совершил облет "угрозы" на сверхзвуковой скорости и малой высоте, а затем продолжил имитацию ракетных атак на одинокое, невооруженное судно военно-морской поддержки”, - ответил Феникс. “Экипаж американского авианосца Ларами запросил помощи, и разведывательный самолет ”Экскалибур" оказался самым близким из доступных".

“Вы имеете в виду бомбардировщики B-1!”

“Бомбардировщики являются отремонтированными запасными бомбардировщиками B-1, сконфигурированными частным подрядчиком для ведения разведки на большие расстояния”, - ответил Феникс, не раскрыв по договоренности с сотрудниками национальной безопасности, что XB-1 Excaliburs были вооружены ракетами класса "воздух-воздух". “Они используются для дальней разведки в поддержку небольших групп надводных кораблей”.

“Но они нацелились на наш патрульный самолет и истребители с помощью зенитного радара, нарушили радиосвязь и отключили наши навигационные радары ... ”

“Вы имеете в виду, что ваши радары управления огнем, радары, используемые для наведения пушек, бомб и ракет, выглядели так, как будто ваши патрульные самолеты и истребители готовились к атаке”, - сказал Феникс. “Генерал, я думал, обе стороны собирались держаться подальше от кораблей и береговых линий друг друга. Почему этот патрульный самолет преследовал наш корабль поддержки?”

“Мы договорились, что будем держаться в двухстах морских милях от берегов друг друга, включая спорные острова в Южном море”, - ответил Зу. “Ваш военный корабль находился на таком расстоянии. Вы нарушили соглашение!”

“Мы договорились держать военные корабли подальше”, - сказал Феникс. “Ларами” был не военным кораблем, а судном военно—морской поддержки, на борту которого не было ничего, кроме продовольствия, груза и топлива - даже боеприпасов", - сказал президент. “Он был безоружен, сам по себе, и направлялся прочь от Парасельских островов. Это ни в малейшей степени не представляло угрозы для Китая ”.

“Значит, ты хочешь, чтобы все было именно так, не так ли?” Зу ответил. “Ты быстро заключаешь соглашения, затем разбираешь свои слова и растягиваешь реальность, когда это тебе подходит”.

“Генерал Цзу, мы неоднократно обращались с просьбами о проведении официальной встречи между президентом Гао и мной для составления проекта официального соглашения о статусе вооруженных сил в Южно-Китайском море и вокруг него”, - сказал Феникс. “Мы ничего не слышали от вас. Тем временем вы развернули миллионы наземных войск по всей своей стране, нападали на гражданское население и использовали ядерное оружие против иностранных военно-морских сил. Сейчас мы видим, как готовится больше дальних бомбардировщиков, ваши авианосцы развернуты у ваших крупнейших портовых городов вместе с двумя российскими авианосными боевыми группами, и мы обнаружили китайские подводные лодки, направляющиеся на восток. Ситуация становится серьезной, генерал. Последнее, чего хотят Соединенные Штаты, - это войны, но все, что мы видим в Китае, - это подготовку к войне ”.

“И Китай видит, как все больше бомбардировщиков и истребителей перебрасывается на Гуам и Сайпан, запускается все больше подводных лодок с ядерными баллистическими ракетами, а военные корабли, которые были заложены, готовятся к отплытию”, - сказал Цзу. “Это Соединенные Штаты ищут войны, Феникс!”

“Вся эта подготовка была ответом на вашу атаку ядерными глубинными бомбами и атаку противокорабельными крылатыми ракетами”, - сказал Феникс. “Генерал, я не хочу войны, но я откликнусь на мобилизацию для войны. Теперь я настоятельно рекомендую вам развернуть эти подводные лодки и остановить бомбардировщики H-6 ”.

“Я не собираюсь подчиняться приказам, предложениям или чему-либо еще от тебя, Феникс”, - сказал Зу. Голос Зу на заднем плане звучал так, как будто он собирался взорваться. “Те бомбардировщики, которые у вас есть на Гуаме, нацелены прямо на наши порты и города, и Китай не потерпит их присутствия. Немедленно уберите их! Когда Китай увидит некоторые доказательства того, что Соединенные Штаты стремятся к миру, Китай ответит взаимностью. В противном случае мы предпримем все необходимые шаги для защиты нашей страны. Будьте предупреждены ”.

“Не пытайтесь угрожать нам, генерал Зу”, - сказал Феникс. “Я хочу мира, но я буду отвечать на все прямые угрозы в адрес моей страны”. Но вызов уже был прерван.

ШТАБ НАРОДНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОЙ АРМИИ, ПЕКИН

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Зу швырнул трубку “горячей линии” обратно на рычаг. “Ублюдки! ” крикнул он. “Я хочу взорвать этот остров в следующем десятилетии! Я хочу, чтобы Гуам светился, как лампочка!”

“Похоже, что американцы собираются нанести ответный удар”, - сказал заместитель Цзу, генерал Сунь Цзи. Он вопросительно посмотрел на своего старшего офицера. “Сэр? Почему ты... ?”

“Мне нужно время, чтобы осуществить план Чжэня”, - сказал Цзу, лихорадочно размышляя.

“Какой план?”

“У него есть план нападения на остров Гуам”, - сказал Зу. Сан не скрывал своего скептического выражения. “Этот ублюдок даже сказал, что взломал муниципальные коммуникации и может отключить подачу электроэнергии и телефонную связь на базе ВВС”.

“Я бы не поверил ни единому его слову, сэр”.

“Но до сих пор все его планы срабатывали, - указал Зу, - и пока никто не предпринял против нас ответных действий”.

“За исключением того, что вы не торгуете с нами, генерал!” Сказал Сан. “Экспорт сократился на двадцать процентов, а импорт - на пятнадцать процентов. Уже ощущается нехватка топлива, и беспорядки в стране распространяются. Никому не нужно мстить нам военным путем, сэр — это происходит на рынке!”

“Меня это не беспокоит, Сун”, - сказал Цзу. “Когда людям надоест платить за товары более высокие цены, они вернутся”. Сунь не верил в это, но он не показал своего несогласия. “Но что-то должно быть сделано с наращиванием американского вооружения на Гуаме”.

“Вы же не думаете об очередной ядерной атаке на Гуам, не так ли, сэр?” Спросил Сан. “После нападения России на Соединенные Штаты я не чувствую, что они будут сидеть сложа руки и допустят еще одно нападение без массированного возмездия”.

Цзу на мгновение задумался, затем сказал: “Приведи сюда Гао”.

Гао Сюйдун появился в кабинете Цзу менее чем через час. “Что теперь, генерал?”

“Я хочу, чтобы вы провели переговоры с американцами о полной демилитаризации Южного моря”, - сказал Зу. Сан был шокирован, но выражение его лица не изменилось. “Наши корабли остаются в пределах наших территориальных вод. Никаких вооруженных самолетов над Южным морем. Это будет между Америкой и Китаем, но мы пригласим к участию другие страны. Позже мы обсудим координацию эксплуатации природных ресурсов Южного моря, чтобы избежать конфронтации ”.

Гао был настроен откровенно скептически. “Почему вы так внезапно изменили свое мнение, генерал?” он спросил.

“Вы сами сказали мне: Китай страдает от отсутствия торговли и внутренних беспорядков”, - сказал Цзу. “Мы не можем бесконечно оставаться на военном положении. Мы должны что-то сделать. Американцы говорят, что не хотят войны — давайте посмотрим, честны ли они. Ты прорабатываешь детали ”.

Выражение лица Гао сменилось со скептицизма на надежду. “Я сразу же начну диалог, генерал”, - сказал он. “Я думаю, американцы будут рады сотрудничать, и они, безусловно, будут поощрять другие страны к тому же”. Он вышел из кабинета Зу, улыбаясь и буквально подпрыгивая от предвкушения.

Сан в замешательстве посмотрел на своего старшего офицера. “Сэр? Каков здесь план? Вы хотите демилитаризовать Южное море? Как это вообще возможно?”

“Понятия не имею, Сун”, - сказал Зу. “Мне просто нужно время, чтобы осуществить план Чжэня по нападению на Гуам”.

“Вы уже изучили этот план, сэр?”

Зу повернулся к своему компьютеру и открыл папку с секретными документами. “Вот оно”, - сказал он. “Я знал, что он немедленно поделится со мной своим планом. Я хочу, чтобы вы изучили его и поделились со мной своими мыслями ”.

ДВЕНАДЦАТЬ

ПЕРВОЕ ЭКСПЕДИЦИОННОЕ БОМБАРДИРОВОЧНОЕ КРЫЛО, ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА АНДЕРСЕН, ГУАМ

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ

Патрик Макланахан спустился по трапу своего бомбардировщика XB-1 Excalibur в теплый тропический воздух, мгновенно почувствовав, как под его оранжевым летным костюмом международного класса выступил пот. Его второй пилот, полковник Уорнер “Катласс” Катберт, ждал его на трапе. “Какой полет, Патрик!” - воскликнул он, когда Патрик присоединился к нему несколько мгновений спустя. Он протянул Патрику бутылку холодной воды. “И мы смогли увидеть JN-15 и JN-20 вблизи! Удивительно!”

“Это было превосходно, Кортик”, - сказал Патрик, с радостью принимая бутылку воды и почти осушая ее одним глотком. “Машины отлично поработали”.

Том Хоффман присоединился к ним несколько мгновений спустя, его XB-1 был припаркован в укрытии прямо рядом с домом Патрика. “Теперь я понимаю, откуда у вас такая репутация, генерал”, - сказал он. “Откуда взялся этот скоростной пас? Мы не стали об этом рассказывать.”

“С чертовым JN-20 у тебя на хвосте, я должен был что-то сделать”, - сказал Патрик. “Я импровизировал”.

“Ну, это произвело на меня чертовски сильное впечатление, генерал”, - сказал Хоффман. “Мне бы не хотелось, чтобы вас сбил JN-20, но спасибо, что вмешались”.

“Не за что. И я вижу, ты подтянул свои китайские ругательства.”

“Я не собирался делать это на открытой частоте, генерал, но когда они начали вот так приближаться, это вывело меня из себя”, - сказал Хоффман. “Это снова напомнило мне инцидент с EP-3”. В 2001 году самолет электронной разведки EP-3 ВМС США патрулировал вблизи острова Хайнань, Китай, когда он был перехвачен двумя истребителями J-8 ВВС Народно-освободительной армии. Один истребитель столкнулся с ЕР-3 во время скоростного пролета, в результате чего истребитель разлетелся на куски и повредил обтекатель ЕР-3 и один пропеллер. EP-3 удалось благополучно приземлиться на острове Хайнань. Команда была задержана на десять дней, затем освобождена. EP-3 был демонтирован, исследован экспертами китайской разведки, а затем части отправлены обратно в Соединенные Штаты.

Патрик, Катласс, Хоффман и его второй пилот, ветеран ВВС Эд Глисон, проводили послеполетную проверку своих бомбардировщиков XB-1 Excalibur. На пандусе парковки Первого экспедиционного бомбардировочного крыла, под большими тентовыми укрытиями из кевларовой ткани, стояли восемь "Экскалибуров" XB-1. Два готовились к патрулированию над Южно-Китайским морем; и два готовились к патрулированию над Малаккским проливом, узким жизненно важным водным путем в Малайзии между Южно-Китайским морем и Андаманским морем, где проходило большинство морских перевозок между Тихим и Индийским океанами. Два убежища были пусты , потому что эти XB-1 уже вылетели для патрулирования Южно-Китайского моря. Дальше по линии находились действующие бомбардировщики постоянного бомбардировочного присутствия, размещенные в облицовках вместо палаток, и самолеты-заправщики KC-10 Extender, KC-46A Provider и KC-135 Stratotanker, а по другую сторону рампы находились четыре истребителя F-15C Eagle и два F-22 Raptor, которые, как и бомбардировщики, были переведены на Гуам из подразделений в ШТАТАХ.

После облета после полетов летные экипажи встретились со своими командами технического обслуживания и начальниками экипажей в палатке для разбора полетов и рассмотрели каждую систему самолета, обсуждая неисправности и любые необычные признаки или действия. Это заняло больше часа, но это была жизненно важная часть каждой миссии, такая же важная, как и сам полет. Убедившись, что хранилища данных, системы и записи из кабины пилотов были надежно извлечены, экипажи направились в DFAC, или столовую, чтобы посидеть и поговорить о миссии.

“Я скажу вам, генерал, я очень впечатлен вашими XB-1”, - сказал Катберт за очередной бутылкой ледяной воды. “Я был настроен немного скептически, даже после испытательных полетов. Но старые девчонки выглядят так, будто у них все хорошо. Мне будет интересно посмотреть, обнаружат ли в дампах данных какие-либо проблемы, потому что мне показалось, что я заметил некоторое колебание температуры выхлопных газов на нашем двигателе номер три, а левой основной опоре шасси потребовалось много времени, чтобы сообщить о неисправности, но в остальном эти плохие девочки выглядят неплохо ”.

“Спасибо, Кортик”, - сказал Патрик. Он проверил свои рукописные заметки на своем планшетном компьютере kneeboard. “Я думаю, что я написал кое-что о EGT номер три и шасси тоже. Левая магистраль тоже казалась довольно шумной во время втягивания, много скрежещущих звуков — слишком много, на мой вкус. ” Он проверил сообщения на своем планшете. “Есть список вещей, о которых сообщают мои ребята из Баттл Маунтин, они хотят, чтобы мы проверили — у ремонтных бригад этот список уже должен быть. Я позабочусь об этом после того, как мы закончим. Самолет номер тринадцать должен быть готов к отправке через пару дней.”

“Я уже поставил их палатки”, - сказал Катласс.

“Чертовски хорошие убежища и каюты, Кортик”, - заметил Глисон. “Когда я услышал, что мы будем жить в палатках, я не был так рад приехать сюда, но это определенно не палатки моего отца”.

“Пуленепробиваемый кевлар, кондиционированный воздух, питание от солнечных батарей и высокоскоростной доступ в Интернет в каждом”, - сказал Катласс. “Некоторые из здешних бригад предпочитают их нашим стандартным общежитиям из кирпича и строительного раствора”.

Патрик закончил проверять сообщения на своем планшете. “Я думал, что смогу вздремнуть, - сказал он, - но через двадцать минут запланирована видеоконференция с PACAF. Том, Эд, можете ли вы убедиться, что сопровождающие получили список того, что нужно проверить в Battle Mountain, прежде чем отправитесь на стойку? ”

“Конечно, генерал, ” сказал Хоффман, “ но мне не нужен никакой вонючий сон. Черт возьми, я бы с удовольствием прошел еще один патруль.”

“Здесь то же самое”, - сказал Глисон.

“Давайте дадим другим парням немного времени, хорошо?” Сказал Патрик с улыбкой. “Мы не можем перехватить все рейсы”. Он проверил расписание боевых вылетов, чтобы убедиться, что сможет присутствовать на предполетном инструктаже перед следующим патрульным запуском XB-1, затем они с Катлассом направились в Первый командный центр EBW, чтобы провести видеоконференцию.

“Что ж, это определенно не заняло много времени, джентльмены”, - сказал генерал Джордж Худ, командующий Тихоокеанскими военно-воздушными силами, в ходе видеоконференции несколькими минутами позже. “Я уже слышал это от адмирала Люса из Тихоокеанского командования, а он уже слышал это от CJCS и CNO. Китайцы сходят с ума. Генерал Макланахан, вы или кто-то из вашего патруля совершили преднамеренное столкновение на высокой скорости с китайским истребителем JN-20 этим утром — и, могу я напомнить вам, первый звонок поступил в Белый дом в ноль пятьсот?”

“Это был я, генерал Худ”, - сказал Патрик. “Самолет полковника Хоффмана был перехвачен двумя JN-15 и JN-20 с авианосца Чжэн Хэ, и я подумал, что они слишком тесно окружили его, пытаясь вызвать конфронтацию. Я решил, что мне нужно разрушить это формирование ”.

“Вы пролетали над JN-20 на сверхзвуковой скорости?”

“Да, сэр. Это было ясно на миллион, и я держал в поле зрения всех игроков ”.

“Это был безрассудный поступок, генерал, при всем моем уважении”, - сказал Худ. Патрик Макланахан много лет был в отставке из Военно-воздушных сил, но у него все еще была прочная репутация, которая вызывала уважение даже у самых старших офицеров ВВС, находящихся на действительной службе. Джордж Худ определенно был одним из них: несмотря на то, что у него было более высокое звание, чем у Патрика, когда он находился на действительной службе, действия Патрика Макланахана по всему миру от имени Соединенных Штатов Америки, его неудержимый порыв — и, честно говоря, его абсолютная дерзость — побудили Худа обращаться к Патрику как к равному. “Китайцы говорят мы пытались вызвать конфронтацию ”.

“Конечно, они это сделали, генерал Худ”, - сказал Патрик. “Они определенно теснили полковника Хоффмана, и, по моему мнению, они хотели либо выгнать его оттуда, либо заставить его сделать что-то воинственное, чтобы они могли атаковать”.

“Хорошо, хорошо”, - сказал Худ. “Я полагаю, у вас есть видео с камеры на шлеме и данные радара, загруженные для всего этого?”

“Да, генерал”, - сказал Патрик. Все их летные шлемы были оснащены видеокамерой высокой четкости, которая снимала все, что видели члены экипажа, а также записывала все сообщения внутренней связи, радара и радиопередачи; канал передачи данных наступательных и оборонительных систем также предоставлял наземным станциям подробные данные о местоположении и характеристиках.

“Передайте это мне, как только сможете”, - сказал Худ. “Хорошо, вот что приказал ПАКОМ: во-первых, очевидно, больше никаких скоростных передач. Второе: отныне патрулировать одним кораблем.” Глаза Патрика сузились от беспокойства; рот Катласса открылся от удивления. Худ увидел все это на своем мониторе видеоконференции и поднял руку. “Я знаю, что вы собираетесь сказать, мальчики. Я организовал патрулирование двумя кораблями не просто так, и я буду продолжать лоббировать PACOM, но пока давайте делать то, что они говорят, пока у нас за плечами не будет еще нескольких боевых вылетов ”.

“Да, сэр”, - сказал Катласс, но ему явно не понравился этот приказ.

“Третье: больше никаких помех, если только вы не будете освещены восходящей линией связи или сигналом наведения ракеты”.

“Все это ставит нас в явно невыгодное положение, генерал Худ”, - сказал Патрик.

“Так и должно быть на данный момент”, - сказал Худ. “Просто для ясности, генерал - чем вооружены воздушно-десантные патрули?”

“В носовом бомбоотсеке установлена поворотная пусковая установка с четырьмя ракетами AIM-120C AMRAAM и четырьмя AIM-9X класса "воздух-воздух", а в кормовом бомбоотсеке установлен топливный бак на три тысячи галлонов. На самолетах также есть боеприпасы, сигнальные ракеты, модуль наведения снайпера и Маленький приятель.” Мякина использовалась для отвода ракет с радиолокационным наведением; сигнальные ракеты могли отвлекать тепловые искатели.

“Хорошо. Никакие другие магазины не разрешены для воздушного патрулирования ”, - сказал Худ.

“JH-37, который мы перехватили, нес на борту противокорабельные ракеты, а также ракеты класса ”воздух-воздух“, сэр, - сказал Патрик, - и они отрабатывали заходы на штурмовку этого военного танкера”.

“Честно говоря, генерал Макланахан, я бы не удивился, если бы ваши бомбардировщики были отозваны”, - сказал Худ. “Ваш трюк там мог подтолкнуть Китай к критической точке. Возможно, вами придется пожертвовать, чтобы Китай был счастлив ”.

Худ сделал паузу на мгновение, затем добавил: “Я буду честен с вами, джентльмены: Я думаю, что Тихоокеанское командование считает вас, ребята, не более чем показухой. Теперь Белый дом опасается, что "Перехват" может подтолкнуть китайцев к крайности. Отправка вас домой, возможно, единственное, что удерживает вашу выходку от перерастания в международный инцидент, генерал Макланахан.”

БЕЛЫЙ ДОМ, Вашингтон, Округ Колумбия.

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

Фотографы Белого дома только что закончили фотографировать президента Соединенных Штатов и исполняющего обязанности президента Китая, сидящих вместе в Овальном кабинете и пожимающих друг другу руки непосредственно перед их встречей. Вице-президент Энн Пейдж и многие члены Кабинета остановились, чтобы встретиться с Гао, который тепло приветствовал их. Наконец, два лидера сели на свои места в Овальном кабинете, президент с чашкой кофе, а Гао с чаем.

“Я хотел бы поблагодарить вас за согласие на эту неофициальную встречу, мистер Гао”, - сказал президент Феникс. “Мне жаль, что мы не смогли сделать это официальным государственным визитом; я уверен, вы понимаете”.

“Конечно, господин Президент, я был всего лишь назначен президентом неизбранным органом, поэтому технически я не являюсь главой государства”, - сказал Гао Сюйдун. “Но вы очень добры, что приняли меня. Для меня действительно большая честь находиться в Белом доме ”.

“Для меня большая честь, что вы выкроили время из своего рабочего дня, чтобы покинуть Нью-Йорк накануне вашего выступления в Организации Объединенных Наций и встретиться с нами”, - сказал Феникс. “И благодарю вас за предоставление Государственному департаменту черновика вашего обращения. Это, конечно, и побудило меня попросить о встрече ”.

“Я счастлив сделать это, господин президент”, - сказал Гао. “Я так понимаю, у вас есть опасения по поводу моего адреса?”

“Я хотел прояснить некоторые детали в вашей речи, сэр, - сказал Феникс, - и я надеялся убедить вас внести некоторые изменения в текст вашего обращения, чтобы отразить реальную ситуацию”.

“Например, сэр?”

“Прежде всего, сэр, авианосец Джеральд Р. Форд базируется не в Австралии”, - сказал Феникс. “Он принимает участие в регулярных запланированных учениях с Австралией, Индонезией, Филиппинами и Новой Зеландией”.

“Он уже много месяцев не покидал район южной части Южного моря и восточной части Индийского океана и несколько раз заходил в порты Австралии”, - отметил Гао. “И ваши морские пехотинцы определенно базируются в Австралии. Соединенные Штаты сначала развернули всего пятьсот морских пехотинцев — это число выросло до более чем пяти тысяч.”

“Я не совсем знаком со всеми деталями, сэр, но уверяю вас, Ford производится не в Австралии”, - сказал Феникс. “У нас больше нет авианосцев, размещенных в других странах, и все из-за экономического спада и сокращения военных расходов”. Гао ничего не сказал. “Но теперь, когда вы упомянули базы для авианосцев, мы не могли не заметить, что российская авианосная боевая группа Владимира Путина посетила Китай с продолжительным визитом. Вы сейчас базируете российские авианосцы в китайских портах, сэр?”

“Российский военно-морской флот был достаточно любезен, чтобы обучить экипажи наших авианосцев, обслуживающий персонал и многим другим специальностям”, - объяснил Гао. “Китай также рассматривает возможность строительства атомного авианосца, и российский опыт был бы очень важен”.

“Понятно”, - сказал Феникс. “Вы также говорите в своей речи, что бомбардировщики, которые размещены на Гуаме, вооружены ядерным оружием. Они совершенно точно не вооружены ядерным оружием ”.

“Наша разведка предполагает иное, сэр”, - довольно строго сказал Гао. “Личная инспекция вашего самолета и объектов на Гуаме была бы проведена для того, чтобы убедиться в отсутствии ядерного оружия передового развертывания”.

“Это было бы приемлемо”, - сказал президент. Гао удивленно поднял брови, услышав ответ. “Мы также хотели бы проверить наличие ядерного оружия на борту ваших военных кораблей в Южно-Китайском море”.

“Как вы знаете, сэр, в настоящее время в Китае введено военное положение”, - сказал Гао. Когда он заметил, что выражение лица Феникса сменилось выражением глубокого скептицизма, он добавил: “Но я думаю, это можно устроить”.

“Очень хорошо”, - сказал Феникс. “Вы также говорите, что мы проводим вооруженное воздушное патрулирование Южно-Китайского моря. Это тоже неправда. Только самолеты на земле вооружены и находятся в состоянии быстрого реагирования.” Он сделал паузу на мгновение, затем сказал: “Китай, похоже, весьма обеспокоен этими самолетами на Гуаме, мистер Гао. Гуам - важная военная база, и доступ к Тихому океану чрезвычайно важен для Соединенных Штатов и наших союзников, как и для Китая и его союзников. Программа непрерывного присутствия бомбардировщиков действует вскоре после 11 сентября, сэр — почти пятнадцать лет. Китай до сих пор никогда не выражал никаких опасений по поводу бомбардировщиков на Гуаме.”

“Почти утроение численности оперативной группы бомбардировщиков, добавление большего количества истребителей и самолетов-радаров к оперативной группе на Гуаме и агрессивный подход, с которым бомбардировщики B-1 недавно использовались вблизи наших самолетов, - все это вызывает озабоченность моего правительства, господин Президент”, - сказал Гао. “Если ваша цель - запугать Китайскую Народную Республику, господин Президент, вам это удалось”.

“Это ни в малейшей степени не входило в мои намерения, сэр”, - сказал Феникс. “Мы также отметили в вашем выступлении, г-н Гао, что Соединенные Штаты в настоящее время ‘размещают’ две авианосные ударные группы в Южно-Китайском море. Это тоже неправда. Мы проводим регулярное патрулирование по всей западной части Тихого океана и Южно-Китайскому морю, но мы не размещали там никаких авианосцев. Согласно нашему соглашению, время и продолжительность каждого рейса заблаговременно сообщается вашему правительству, а перевозчики сконфигурированы таким образом, чтобы не иметь готовой палубы для самолетов ”.

“Возможно, это можно изменить в моем обращении, сэр”, - сказал Гао, хотя ему это явно не понравилось, и он, казалось, не слишком стремился это сделать. “Но аналитики нашей разведки отметили увеличение числа и частоты этих патрулей”.

“Мистер Гао, эти патрули были усилены после потери нашего патрульного самолета, патрульного вертолета и спасательного вертолета в прошлом году ”, - сказал Феникс. “Конечно, вы можете понять наше глубокое чувство осторожности после этих трагических потерь”.

“Китай свободно признал это и сделал все возможное, чтобы доказать наше искреннее сожаление и уменьшить потери для вовлеченных сторон”. В Овальном кабинете повисла неловкая пауза; затем, несколько мгновений спустя, Гао сказал: “Президент Феникс, бомбардировщики B-1, патрулирующие Южное море, — они, похоже, отличаются от тех, что находятся на боевом дежурстве. Не могли бы вы рассказать мне о них?”

“Мне кажется, у вас уже есть много информации, сэр”, - сказал Феникс.

“Я не пытаюсь быть застенчивым, господин президент”, - сказал Гао, жесткость его позы подчеркивала резкость в его голосе. “У вас есть шпионы в Китае; у нас есть шпионы в Соединенных Штатах. Такова природа мира, в котором мы живем. Но информация, которую мы собираем, порождает только больше вопросов.”

“Если я смогу ответить на ваши вопросы, мистер Гао, я отвечу; в противном случае я немедленно соберу ответы”.

“Благодарю вас, сэр”, - сказал Гао. “Мы заметили, что на некоторых бомбардировщиках B-1 вместо серийных номеров или номеров бюро указаны гражданские регистрационные номера, а некоторые раскрашены по-другому. Экипажи также носят другие летные костюмы, чем остальные. Если мне позволено быть таким смелым, сэр, но они кажутся гражданскими лицами или, возможно, невоенными операторами. Может быть, ЦРУ?”

“Подрядчики”, - сказал Феникс. Очевидно, у Китая есть шпионы, которые находились в неудобной — и, возможно, опасной — близости от военно-воздушной базы Андерсен, подумал он, достаточно близко, чтобы различать тонкие различия, такие как регистрационные номера и цвета летной формы. Это было очень зловеще и требовало внимания. “Гражданские подрядчики, знакомые с самолетами, работают под наблюдением ВВС”.

Лицо Гао было самым выразительным, чем за всю встречу. “Действительно. Не военный или правительственный?”

“Целью этих гражданских самолетов B-1 является строго дальнее наблюдение”, - сказал Феникс. “У них даже нет операторов по вооружению на борту. Они там для того, чтобы пополнить наш парк Global Hawks и других беспилотных летательных аппаратов. Они гораздо более гибкие и отзывчивые, чем многие другие сенсорные платформы ”.

“Это очень интересно, сэр”, - сказал Гао. “Не ЦРУ?”

“Не ЦРУ”.

Не похоже, что Гао поверил Фениксу, но когда он всмотрелся в лицо Феникса, он не почувствовал никаких попыток уклониться или солгать. “Очень интересно”, - сказал он. “Но вы понимаете, что присутствие ударных самолетов дальнего действия, таких как бомбардировщики B-1, только усиливает нашу глубокую озабоченность вашими намерениями, сэр”.

“Вот почему я рассказываю вам о них”, - сказал Феникс. “Они там, чтобы поддерживать оперативную группу постоянного присутствия бомбардировщиков и снять с них бремя патрулирования. Поскольку в наши дни в ВВС так мало людей, которые знают о бомбардировщиках B-1, мы полагаемся на подрядчиков ”.

“Значит, эти ... частные самолеты, они не вооружены?”

“Нет”.

“Возможно ли вооружить их, господин президент?”

Феникс наклонился вперед и посмотрел Гао прямо в глаза. “Я думаю, это зависит от характера угрозы, господин вице-президент”, - сказал он. Он откинулся на спинку стула после короткой, но напряженной паузы. “Честно говоря, я не знаю, могут ли они носить оружие, но прямо сейчас я приказал им просто патрулировать”.

“Разве "Глобал Хоукс" не был бы лучшим самолетом для патрулирования над водой, господин Президент?”

“В наши дни все хотят глобального ястреба, мистер Гао”, - сказал Феникс. “Их просто недостаточно, чтобы ходить вокруг да около. Кроме того, Тихий океан - это большой водоем. Мы заключили выгодную сделку на отремонтированные бомбардировщики B-1. Оказывается, они идеально подходят для этой миссии.”

Гао кивнул, все еще со слегка удивленным выражением на лице. “Отремонтированные стратегические бомбардировщики, эксплуатируемые гражданскими подрядчиками”, - пробормотал он. “Действительно, очень интересно”.

“Я хотел бы вернуться к вопросу о милитаризации западной части Тихого океана и Южно-Китайского моря”, - сказал президент Феникс. “А именно, ваши новые авианосцы и площадки для размещения противокорабельных баллистических ракет DF-21D появляются по всему региону. У вас есть две авианосные боевые группы в Южно-Китайском море, и, как мы понимаем, третья, бывший испанский десантный корабль, готовится к развертыванию в Восточном море. Ваши баллистические ракеты DF-21D покрывают весь регион, включая Филиппинское море, море Целебес, море Адаман и Малаккский пролив.”

“Похоже, вы также обладаете огромным объемом информации, господин президент”, - заметил Гао.

“Похоже, что за очень короткий промежуток времени было задействовано много огневой мощи, сэр”, - сказал Феникс. “Почему?”

“Я уверен, что вы знаете причины так же хорошо, как и я, господин президент”, - сказал Гао. “Это по тем же причинам, по которым у вас такой большой и мощный флот: у вас протяженные береговые линии, а внешняя торговля и открытые линии связи необходимы для вас, как, безусловно, и для Китая. Рискуя оскорбить вас, сэр, своим появлением с нотациями, я хочу сказать, что Китай всегда был уязвим с моря. Китай окружен естественными барьерами со всех сторон, кроме востока, и почти все иностранные захватчики нападали с моря. И в современную эпоху Китай больше, чем когда-либо, полагается на морскую торговлю ”.

“Но баллистические ракеты?”

“Чисто оборонительный характер, сэр”, - сказал Гао. “Мы уменьшаем численность нашей армии, но она по-прежнему велика и требует много ресурсов. Наш военный бюджет медленно увеличивается, и мы пытаемся его модернизировать, но на это уйдут годы, возможно, даже поколения. Тогда мы должны полагаться на технологии в наших оборонительных требованиях. Половина нашего населения живет в радиусе трехсот километров от моря. Наши населенные пункты уязвимы для нападения с моря, даже если за ними стоит большая армия.”

“Донг Фенг–21 был описан мне как ‘убийца носителей’, мистер Гао”, - сказал президент. “Это ваше намерение — уничтожить авианосцы?”

Гао издал то, что могло бы сойти за натянутый смешок. “Я видел ваши авианосцы, сэр”, - сказал он. “Ракета, которую вы запускаете из кузова грузовика, мне кажется, не подходит для судна, которое весит почти сто тысяч тонн. Нет, сэр, американские авианосцы не являются целью для китайских ракет.”

“Мистер Гао, мы изучали DF-21D почти десять лет ”, - сказал Феникс. “Он основан на мобильной баллистической ракете средней дальности. Его максимальная дальность действия составляет почти две тысячи миль, а ядерная боеголовка - пятьсот килотонн. Вы разместили десятки из них вдоль своего побережья и несколько в зарубежных странах. Вы не можете притворяться, что они незначительны.”

Гао, казалось, оставался неподвижным несколько мгновений, затем слегка склонил голову. “Мои извинения, сэр”, - сказал он, хотя в его голосе ни в малейшей степени не звучало раскаяния. “Я намеренно не придаю значения этой очень серьезной теме, и я снова приношу извинения за то, что не относился к вам с должным уважением”. Феникс ничего не сказал и не сделал в ответ. “Позвольте мне говорить прямо”.

“Пожалуйста”, - каменно сказал Феникс.

“Прежде всего, сэр, развернутые в настоящее время ракеты ”Донг-Фенг" не вооружены ядерными боеголовками", - сказал Гао. “У них фугасная боеголовка весом в тысячу шестьсот килограммов и дальностью действия всего семьсот километров. Это не ‘убийцы авианосцев’, как вы говорите — против корабля такого размера они могут нанести некоторый ущерб, но не потопят его.”

“Но вы можете установить на них ядерную боеголовку, верно?” Спросил Феникс.

Теперь настала очередь Гао посмотреть президенту в глаза и сказать: “Как вы сказали, господин президент, это зависит от характера угрозы”. Феникс наградил его намеком на улыбку и кивком. “Господин Президент, давайте еще раз поговорим откровенно. У нас обоих есть жизненно важные национальные проблемы, которые требуют защиты наших армий и флотов. Мы полагаемся на свободное движение по морю для нашего экономического благополучия. Этот императив никуда не денется в ближайшее время.

“Поэтому, я уверен, вы хорошо знаете, что Китайская Народная Республика не намерена уничтожать наши ракеты или выводить из эксплуатации наши авианосцы, - продолжал Гао, - точно так же, как Соединенные Штаты не намерены выводить на берег свои атомные подводные лодки или ставить в сухой док свои авианосцы. Наши нации должны защитить себя. Прискорбно, что наши силы противостоят друг другу, как это было вчера, но такова природа мира и нынешнего геополитического и военного положения, в котором мы находимся ”.

“Звучит так, будто вы смирились с текущим положением дел, господин вице-президент”, - сказал Феникс.

“Я стараюсь быть реалистом и прагматиком, сэр”, - сказал Гао. “Америка использовала свое процветание и статус после Второй мировой войны, чтобы построить большой военно-морской флот, с помощью которого можно было охранять моря и расширять торговлю по всему миру. Китай просто делает то же самое. Мы должны экспортировать товары, поэтому у нас должен быть беспрепятственный доступ к мировым океанам — и, следовательно, военная сила, способная гарантировать этот доступ ”.

“Это очень честный и откровенный взгляд на ситуацию, мистер Гао”, - сказал Феникс. “Так почему бы тебе не сказать это в своей завтрашней речи? Зачем обвинять Соединенные Штаты в попытке развязать войну с Китаем, разместив несколько самолетов на острове в тысяче миль от Китая? Зачем выдумывать полуправду о наших военно-морских силах?”

“Потому что людей во всем мире и политиков, которые будут слушать мою речь, не волнует прагматизм”, - сказал Гао. “Прагматизм не увеличивает оборонные бюджеты и не вдохновляет мальчиков и девочек становиться моряками или летчиками, или работать в доках или на заводах. Моя речь призвана показать народам мира, что Китаю грозит опасность, и нам нужно что-то предпринять в связи с этой опасностью. Я хочу привлечь внимание всего мира к тому, что происходит у берегов Китая, и обратить внимание всего мира на то, что Китай разрабатывает современные ресурсы для собственной защиты. Китай больше не изолированная страна третьего мира со старыми устаревшими идеями, тактикой, политиками, солдатами и оружием. Китай находится на подъеме.”

“Звучит очень зловеще и фаталистично, сэр”, - заметил Феникс.

“Вовсе нет, господин президент”, - сказал Гао, и на его губах появилась легкая улыбка. “Мне нравится смотреть американский футбол, когда я посещаю вашу страну. Когда принимающий и предохранители бегут по полю, между ними иногда возникает контакт.” Впервые за время их встречи Гао поднял обе руки, вытянул указательные пальцы и постучал по бокам каждой из них друг о друга. “Никто не хотел вступать в контакт с другим — они оба сосредоточены на наблюдении за мячом в воздухе. Обычно никто не пострадал, игра продолжается, и результатом является тачдаун, перехват или незавершение. Когда один игрок решает намеренно сыграть человеком, а не мячом, назначается пенальти.”

“Наша работа - убедиться, что никто не совершит фола”.

“Совершенно верно, сэр”. Гао снова улыбнулся, гордый тем, что президент согласился с его футбольной аналогией. “Контакт, я полагаю, неизбежен. Императив Америки - господство и контроль над морями; императив Китая - отсутствие препятствий для продолжения мирового роста и процветания. Они кажутся противоречащими друг другу. Но контакт не обязательно должен приводить к катастрофе.” Он сделал паузу на мгновение, затем сказал: “Могу я спросить, сэр: что вы думаете о нашем предложении?”

“Полная демилитаризация Южно-Китайского моря?” Спросил Феникс. “Я полностью за это, мистер Гао. Но какое отношение бомбардировщики на Гуаме имеют к Южно-Китайскому морю?”

“Очевидно, что они могут с легкостью патрулировать Южное море, - сказал Гао, - и каждый из них представляет значительную огневую мощь, направленную на Китай. Сокращение их численности на Гуаме до уровня, существовавшего до начала напряженности, максимум до шести человек, или, по крайней мере, вывод их на Гавайи, имело бы большое значение для снижения напряженности в регионе.

“В то же время, когда вы отзовете бомбардировщики, Китай отведет свои две боевые группы авианосцев и боевую группу вертолетоносцев в наши территориальные воды, которые я имею в виду в пределах двенадцати морских миль от материка”, - продолжил Гао. “Мы больше не будем патрулировать вокруг островов Парасель или Спратли. Мы по-прежнему сохраняем за нашими военными кораблями право проходить через регион транзитом, и посещение портов и учения не будут опротестованы, если об этом будет объявлено заранее, но мы не будем патрулировать его с помощью надводных кораблей или подводных лодок ”.

“Это, безусловно, хорошее начало, сэр”, - прокомментировал Феникс, удивление на его лице было очевидным. “А как насчет воздушного патрулирования?”

“Мы по-прежнему оставляем за собой право проводить воздушное патрулирование Южно-Китайского моря, - сказал Гао, - но они будут проводиться исключительно в целях разведки, таможенного контроля и рыболовства, а также поиска и спасания, и самолеты не будут вооружены. Мы хотели бы, чтобы Соединенные Штаты использовали патрульные самолеты, отличные от бомбардировщиков B-1 или самолетов P-8 Poseidon, потому что они могут быть вооружены наступательным оружием, но если вы гарантируете, что самолеты не будут вооружены, и нам разрешено визуально осмотреть их для проверки в кратчайшие сроки, этого будет достаточно. Конечно, Китай продолжит исследовать экологический ущерб, нанесенный Южно-Китайскому морю, и оплатит любые расходы на очистку или восстановление, а также расходы, связанные с возвращением тайваньской подводной лодки и ремонтом вьетнамского военного корабля”. Последовало довольно долгое молчание, затем: “Естественно, в духе сотрудничества мы ожидаем, что Соединенные Штаты также будут следовать всем этим руководящим принципам”, - сказал он.

“Я, конечно, подробно обсудлю это со своими сотрудниками по национальной безопасности, мистер Гао, ” сказал Феникс, “ но это звучит очень многообещающе. Я, конечно, хотел бы узнать подробности, но я думаю, что это очень хорошее место для начала ”.

“Превосходно”, - сказал Гао. “Я попрошу министра иностранных дел Тана, министра обороны Цао и генерала Цзу разработать детали. План должен быть утвержден Центральным военным комитетом и Политбюро, но я думаю, вы можете рассчитывать на быстрое согласие ”. Гао поднялся на ноги. “Теперь я должен идти”.

Феникс встал, несколько удивленный. “Мы не говорили о Тайване или спорных островах в Южно-Китайском море, мистер Гао”, - сказал он.

“Боюсь, это должно подождать до другого раза”, - сказал Гао. “Но я скажу вот что: они принадлежат Китайской Народной Республике”. Он посмотрел на внезапно окаменевшее выражение лица Феникса. “Я знаю, ты этого не принимаешь. Вы считаете, что Южное море принадлежит всему миру и что Тайвань должен быть независимой страной, но это не взгляды моего правительства или большинства моего народа. Эти проблемы когда-нибудь будут решены ”. Он снова соединил указательные пальцы. “Контакт, нечастый и непреднамеренный, но без наказаний. В этом наша миссия. Гао слегка наклонил голову Фениксу, и они пожали друг другу руки. “Благодарю Вас за то, что приняли меня сегодня, господин Президент. До свидания”. Дверь Овального кабинета была открыта снаружи агентом секретной службы, и Гао ушел.

Феникс вернулся к своему столу, и несколько мгновений спустя в Овальный кабинет вошла вице-президент Энн Пейдж. “Как все прошло?” она спросила.

“Очень хорошо”, - сказал Феникс. “Какая интересная встреча. Он звучит совсем не так, как любой из китайских политиков, которых я когда-либо слушал. Он принадлежит к новому поколению политиков, вероятно, к первому поколению, которое не участвовало в гражданской войне и не подверглось культурной революции. Вы читали его предложение о демилитаризации Южно-Китайского моря?”

“Да”, - сказала Энн. “Я думаю, что это большой шаг в правильном направлении”.

“Я ненавижу вытаскивать эти дополнительные B-1 с Гуама”, - сказал Феникс. “Но, к сожалению, наш хороший приятель Патрик Макланахан столкнулся лицом к лицу с Китаем, и я думаю, что отзыв некоторых из этих самолетов и одновременное размещение максимум шести дальних бомбардировщиков на Гуаме будут иметь большое значение для разрядки напряженности там”.

“Я чувствую, что мы от многого отказываемся, но я согласна: я не думаю, что все станет лучше, если мы сохраним статус-кво”, - сказала Энн.

“Очень хорошо”, - сказал Феникс. “Давайте организуем встречу с сотрудниками национальной безопасности и руководством Конгресса, и мы рассмотрим это предложение. Я предупрежу Патрика и полковника, отвечающего за эту оперативную группу, что им следует начать собирать часть своих бомбардировщиков для перелета домой.”

ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА Андерсен, ГУАМ

НЕСКОЛЬКО ДНЕЙ СПУСТЯ

“Это было весело, пока это продолжалось”, - сказала Сондра Эддингтон, начиная укладывать свою одежду в чемодан. “Но будет здорово снова оказаться в Штатах. Не могу дождаться, когда смогу покататься на лыжах. Ты когда-нибудь катался на лыжах на Рубиновой горе близ Элко, Брэд?” Она не получила ответа. “Это самый невероятный опыт. Они доставляют вас на вершины этих хребтов, где снежная пыль глубиной в десятки футов и к ней не прикасалось ни одно живое существо, они высаживают вас, и вы спускаетесь на лыжах вниз. Это сведет вас с ума. Я летал на вертолете пару лет, но думал, что никогда не попробую покататься на лыжах, но когда я наконец попробовал, я попался на крючок. Ты должен пойти со мной в этом сезоне — тебе понравится ”. По-прежнему никакого ответа, поэтому она посмотрела на Брэда и заметила, что он смотрит на нее. “Что?”

“Я только начинаю узнавать тебя, ” сказал Брэд тихим голосом, “ и теперь мы собираемся уехать”.

“Эй, мы еще увидимся”, - сказала Сондра. “Я работаю на твоего отца, помни — то есть, если они продолжат проект "Экскалибур". Если вы закончите свои сертификаты и рейтинги и получите свои степени, возможно, вас возьмут на работу в Sky Masters ”.

“Таков план”.

“Кроме того, ” сказала она, беря его за руку и притягивая к себе, “ нам все еще нужно разгрузить и упаковать оружие на птицах, а это займет по меньшей мере пару дней без полетов. У нас будет несколько дней, чтобы потусоваться на пляже, позагорать и узнать больше друг о друге ”. И она наклонилась вперед и нежно поцеловала его в губы. “Как это звучит, жеребец?”

“Звучит заманчиво”, - сказал Брэд.

“Хорошо”, - сказала она. Она махнула рукой на дверь своей палатки. “А теперь убирайся отсюда и дай мне закончить собирать вещи, пока я не слишком отвлекся и мы не начали делать что-то такое, из-за чего нам будет неловко, если кто-нибудь войдет”.

“Да, мэм”, - сказал Брэд и ушел.

НАД ФИЛИППИНСКИМ МОРЕМ, В СЕМИСТАХ МИЛЯХ К ЗАПАДУ От ГУАМА

ТОЙ НОЧЬЮ

“Полет "Сирена один-восемь", "Подзорная труба", самолет радиолокационного контакта, азимут два-восемь-пять, дальность два-восемьдесят, высота тридцать одна тысяча, курс на восток со скоростью четыреста узлов”, - радировал диспетчер радара на борту самолета E-3C Sentry AWACS (Бортовая система предупреждения и управления). На фюзеляже E-3C Sentry был установлен тридцатифутовый вращающийся обтекатель, который обеспечивал трехмерный поиск в воздухе и на поверхности, опознавательный запрос IFF и ретрансляцию связи за горизонтом, и он мог передавать свои радиолокационные изображения другим самолетам, кораблям и зонам управления боем через JTIDS, или Объединенную систему распределения тактической информации. “Выглядит как строй из двух самолетов. Выкрикиваю гражданский код третьего режима, отрицательный режим Чарли.”

“Понял, принято”, - ответил подполковник Джимми “Джуджу” Майли, командир звена двух истребителей F-22A Raptor, патрулировавших к западу от Гуама. Майли также был командиром 199-й экспедиционной истребительной эскадрильи Национальной гвардии ВВС Гавайев, базирующейся на объединенной базе Перл–Харбор-Хикам, Гонолулу, Гавайи, отвечал за четыре "Рэптора", дислоцированных на Гуаме. Два "Рэптора" летели рассыпным строем на KC-135 Stratotanker, следя за тем, чтобы у истребителей было достаточно топлива во время их дальнего патрулирования. “Брюски, почему бы тебе не налить себе, тогда я налью, и мы пойдем посмотрим”.

“Два”, - ответил майор Роберт “Брюски” Карлинг, ведомый Майли. “Перерыв. Эссо Три-шесть, Сирена Один-девять, освободите мне позицию перед контактом, пожалуйста.”

“Вас понял, Один-Девять, вам разрешено занять позицию до контакта”, - ответил пилот KC-135. Поскольку Майли все еще сидел на правом крыле танкера, Карлинг плавно соскользнул с левого крыла танкера и мастерски занял позицию перед контактом под топливозаправочной стрелой. Установив контакт и заполнив топливные баки, он вернулся к левому крылу танкера, и Майли была допущена внутрь. Через несколько минут все они напились, покинули танкер и направились на запад.

“Ваши "пугала" находятся на двенадцати часах, в двухстах милях, по-прежнему на скорости тридцать одна тысяча миль в час, по-прежнему на четырехстах указанной скорости полета”, - доложил диспетчер радара АВАКС. “Все еще верещит, только третий тип”.

“Есть какие-нибудь сообщения из Guam Oceanic?” Спросила Майли. Находясь вне прямого радиолокационного контакта, гражданские самолеты использовали спутниковые данные о местоположении, передаваемые в океаническое управление Гуама, чтобы отслеживать свои рейсы и устранять конфликты с другими воздушными судами.

“Несколько авиалайнеров пролетают над этим районом, ” доложил диспетчер, “ но всем им за тридцать-сорок. Эти парни довольно низки. Их пронзительный код не соответствует никаким присвоенным кодам.”

“Вас понял”, - ответила Майли. Не такой уж неслыханный, но и не обычный.

"Рапторам" потребовалось еще тринадцать минут, чтобы сократить дистанцию, и Майли настроился на визуальную идентификацию, поставив Карлинга выше и справа от себя, в то время как сам повернул налево, чтобы приблизиться к строю. Они использовали очки ночного видения, чтобы летать строем и для визуальной идентификации. Эффективная дальность действия NVGS составляла около пяти миль для обнаружения и две мили для идентификации, поэтому ему пришлось запастись терпением. Он заметил формацию прямо в пяти милях. “Завязан на визуальном”, - сообщила Майли. “Ты понял меня, Брюски?”

“Два”, - ответил его ведомый. “Визуально тоже связан с the bogeys. Пока самолет выглядит странно.”

“Приближаемся”, - сказал Майли, и он маневрировал в строю и над ним. Он хотел бы, чтобы у Raptor был хороший мощный дальнобойный инфракрасный прибор и прожектор для такой идентификации, но NVGS сделали свое дело. “Ладно, ребята, кто у нас здесь сегодня вечером?” Он придвинулся ближе и вскоре смог рассмотреть больше деталей . . .

. . . и вдруг он понял, что смотрит не на два самолета в строю, а на несколько ! “Подзорная труба, Подзорная труба, Один-Восемь, это не два самолета, это ... черт, это два отряда по шесть самолетов, повторяю, два отряда по шесть в строю "V’, всего двенадцать! Это большие реактивные самолеты со стреловидным крылом и ...” И чем ближе он подходил, тем хуже становилось: “Подзорная труба, один-восемь, два реактивных двигателя на концах каждой буквы "V" похожи на танкеры, и они ... они заправляют истребители! Я вижу двух... нет, я вижу четырех истребителей с каждым танкером ! Я насчитал здесь по меньшей мере шестнадцать бойцов, контролируйте!”

“У вас есть идентификационные данные на большие самолеты, Сто восьмой?”

“Я их пока не узнаю”, - сказала Майли. “Они выглядят как старые "Стратоджеты", как большие истребители, но я не могу ... Подождите, теперь я узнаю их — это H-6! Контроль, я думаю, это китайские бомбардировщики H-6! А истребители, которые они тащат, выглядят как J-20!”

“Ты уверен, Сто Восьмой? Можете ли вы установить личность?”

“Приготовиться”. Майли свернул влево и снижался, пока не оказался под самым южным образованием. “Ладно, похоже, что у них два двигателя, по одному в корне каждого крыла, руль высоты посередине вертикального стабилизатора и ... Срань господня, "Подзорная труба", они несут большие ракеты под крылом, повторяю, по три большие ракеты под каждым, они все несут ракеты, кроме танкеров!" Эти парни загружены под завязку! Я не могу идентифицировать ракеты, но они большие и выглядят зловеще! Запроси инструкции.”

“Джуджу, это Брюски”, - сообщил Карлинг по радио. “Несколько бойцов, которые были на танкере, отрываются и набирают высоту, направляясь на северо-восток. Я собираюсь потерять их через секунду ”.

“Ты все еще видишь меня визуально, Брюски?”

“Подтверждаю”.

“Я поднимаюсь”. Майли отвернула от строя, направляясь на северо-восток, и начала набор высоты. “Присоединяйся ко мне”.

“Два”, - признал Карлинг.

“Сирена один-восемь, управление, у нас контакт с самолетом, который оторвался”, - доложил диспетчер радара. “Четыре бандита, одиннадцать часов, высота восемь миль, скорость более шестисот узлов”. Несколько мгновений спустя на радаре Майли загорелся приемник предупреждения. “Полет с сиреной, полет с сиреной, у нас есть музыка”, - сказал диспетчер, использовав краткое обозначение того, что он засек вражеский радар. Через несколько мгновений после этого: “Сигнал сирены, глазное яблоко, повторяю, глазное яблоко!” Слово ”Глазное яблоко" было кратким, означающим, что диспетчер определил, что целью истребителей системы АВАКС был вражеский истребитель!

“Зажги их, Брюски”, - сказал Майли, активируя свой ударный радар AN / APG-77 и систему электронного противодействия.

“Два”. Поскольку радиолокационный самолет системы АВАКС задавал им векторы, это был первый раз за все время сражения, когда они включили свои собственные радары . . .

... это означало, что теперь впервые китайские истребители J-20 осознали, что "Рапторы" были там. “Сигнал тревоги, внимание, несколько высокоскоростных самолетов отделяются от строя и поворачивают на северо-восток! Четыре ... теперь шесть бандитов, повторяю, шесть бандитов, на ваших шести часах, пятнадцать миль, ускорение!”

ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА Андерсен, ГУАМ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Что, черт возьми, это такое, Нэш?” Крикнул Уорнер “Кортик” Катберт, вбегая в помещение боевого штаба. Снаружи завывала сирена тревоги. “Что за тревога?”

“Система АВАКС сообщает, что они вступили в контакт с тем, что, по-видимому, является двенадцатью китайскими бомбардировщиками H-6, направлявшимися на восток в сторону Гуама”, - ответил подполковник Нэш Харцелл. “Четверо из них, похоже, танкисты. Остальные восемь каждый вооружен шестью большими ракетами под крыльями. Они также сообщают, что каждый танкер заправлял четыре истребителя, предположительно китайские J-20. Четыре истребителя отделились от строя и, похоже, направляются к системе АВАКС. Шесть других истребителей преследуют ”Рапторов"."

“Святой Иисус”, - выдохнул Катласс. “Соберите бдительных бойцов и ...”

И в этот момент все огни в командном центре погасли, а сирена снаружи прекратилась. “Отключение электроэнергии? Сейчас?Погода ясная, и миллион!” - Воскликнул Катласс. Он поднял трубку телефона — она была мертва. “Что это, черт возьми, такое?” Он вытащил портативную рацию из кобуры на поясе. “Башня безопасности номер два, это Альфа. Что ты видишь?”

“Повсюду отключено электричество, сэр”, - ответил сержант, дежуривший на одной из вышек безопасности возле главных ворот. Мгновение спустя в командном центре загорелось аварийное освещение, за которым последовали еще несколько мгновений, когда аварийный генератор, работающий на дизельном топливе, наконец включился. “В городе тоже погас свет. Главные ворота в безопасности.”

“Скажите командам службы безопасности на линии полета, что мы собираемся запустить все, что у нас есть”, - сказал Катласс. “Я хочу, чтобы у каждого, кто ступит на трап, были положительные удостоверения личности, но как можно быстрее доставьте экипажи и начальников экипажей к их самолетам”.

“Понял, сэр”.

В командный центр вбежал Патрик Макланахан, за ним Брэдли, оба в летных костюмах. Несколько мгновений спустя вошли Эд Глисон, Сондра Эддингтон, Том Хоффман и несколько других членов экипажа "Экскалибура". “Что происходит, Кортик?” Спросил Патрик.

“К нам приближаются китайские бомбардировщики, китайские истребители преследуют наши системы АВАКС, и прямо посреди всего этого мы теряем электричество и телефоны”, - сказал Катласс. На их лицах отразилось абсолютное недоверие. Катласс нашел портативные рации и раздал их. “Мне нужно, чтобы вы, ребята, выбежали на линию вылета и отвели экипажи по погрузке боеприпасов подальше от других "Экскалибуров". Как только освободятся экипажи с боеприпасами, сформируйте экипаж и поднимите "Экскалибур" в воздух. Мы запустим столько экскалибуров, сколько сможем ”.

Патрик повернулся к Брэду. “Ты останешься здесь, Брэд”, - сказал он.

“Черт возьми, нет”, - сказал Брэд. “Я иду с тобой!”

“Это слишком опасно”, - сказал Патрик. “Это не перелет на пароме”.

“И это тоже не боевое задание — это эвакуация”, - сказал Брэд. “Я ухожу”. Патрик собирался возразить, но вокруг него суетились другие, и он кивнул и выбежал на улицу, а Брэд последовал за ним. Они забрались в кузов пикапа с шестью упаковками как раз вовремя, прежде чем водитель умчался.

ТРИНАДЦАТЬ

Над ТИХИМ ОКЕАНОМ, В ПЯТИСТАХ МИЛЯХ К ЗАПАДУ От ГУАМА

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Третья лиса, Брюски!” Джимми Мейли кричал по командному каналу. Все четыре китайских истребителя были зафиксированы на его радаре APG-77, и компьютер управления огнем выбрал наилучшие цели. Нажатием кнопки открылась левая дверь главного оружейного отсека, и AIM-120D AMRAAM был выброшен в воздушный поток и нацелен на цель, за которым через несколько секунд последовал другой из оружейного отсека с правой стороны. Он мог видеть крошечные искорки на расстоянии и предположил, что это китайские пилоты выпустили сигнальные ракеты, когда получили предупреждение о запуске ракеты.

“Полет с сиреной, бандиты все еще на вашем шестичасовом, в одиннадцати милях”, - доложил диспетчер радара АВАКС. Многофункциональная кабина "Раптора" демонстрировала сражение с высоты птичьего полета, комбинируя радиолокационную информацию системы АВАКС с данными их собственных радаров, чтобы получить полную картину боя.

“Я прерываюсь, чтобы заняться трейлерами, Джуджу”, - сказал Карлинг.

“Прижми их, Брюски”, - сказала Майли.

Карлинг отключил свой радар, затем выполнил крутой поворот влево, используя выхлопные сопла двигателя Raptor, изменяющие вектор тяги, чтобы еще сильнее развернуть нос самолета. Поскольку система АВАКС в этом районе обеспечивала каждый "Раптор" радиолокационной информацией в режиме реального времени, F-22 могли атаковать, используя данные радара АВАКС, тем самым не обнаруживая себя для противника, включая свой собственный радар. Карлинг переключился в режим эмуляции радара, и компьютер управления огнем выбрал наилучшие цели. “Один-девять, лис-три”, - объявил он и отдал приказ об атаке. Открылся левый главный оружейный отсек, и "АМРААМ" выстрелил в темноту. Как только AMRAAM приблизится к своей добыче, как показано в информации AWACS, он активирует свой собственный радар и инфракрасные датчики и сам возьмет добычу на себя.

“Один-восемь, всплеск один”, - передала Мейли по радио. “Похоже, второй пропущен. Помехи очень сильные.”

“Один-девять, всплеск один”, - доложил Карлинг, увидев, как вокруг первого бандита появилась мигающая коробка в форме гроба. Но он также заметил, что ориентиры вокруг других бандитов исчезли. “Потеряны данные с радара системы АВАКС”, - радировал Карлинг. Он активировал свой радар AN / APG-77, чтобы начать поиск китайских преследователей . . .

. . . и обнаружил их повсюду вокруг себя! Подобно акулам, подбирающимся к детенышу тюленя, китайские бойцы окружили его. Карлинг отключил свой радар, перевернулся и спикировал на пятьсот футов, выполнил крутой правый поворот, подождал несколько ударов сердца, затем выровнял крылья и выполнил сильный бочкообразный бросок. Если бандит с севера пытался преследовать его, он должен быть прямо перед ним, когда он закончит бросок . . .

. . . и когда он снова включил радар, он был там, менее чем в четырех милях перед ним! Все еще перевернутый, он передал по радио: “Один-Девять, фокс два!” он передал по радио. Компьютер управления огнем уже выбрал ракету с тепловой самонаведкой AIM-9X Sidewinder из оружейного отсека с левой стороны и отправил ее в космос. Карлинг немедленно отключил свой радар . . .

... но в этот момент он услышал: “Один-девять, бандит, высота пять часов, восемь миль!” от диспетчера системы АВАКС. “Дополнительные бандиты теперь в одиннадцать часов на девяти милях и в семь часов на десяти милях!” Карлинг немедленно вошел в крутой правый поворот, преследуя ближайшую цель позади себя . . .

. . . но это было то, чего ждали другие китайские истребители J-20. Как только он совершил поворот, он выпустил свои горячие выхлопы на истребители слева от него, и два J-20 выпустили залп ракет PL-9C с тепловым наведением. Автоматическая система противодействия на борту F-22 отреагировала мгновенно, выпустив сигнальные ракеты-приманки и предупредив пилота, и Карлинг выполнил резкое правое пикирование, чтобы избежать приближающихся ракет. Но как только он это сделал, он стал идеальной радарной мишенью для восточного бандита, который выпустил две ракеты PL-12 с радиолокационным наведением. Raptor Карлинга взорвался после прямого попадания.

Тем временем Майли уничтожил еще один из трех оставшихся J-20, преследовавших самолет системы АВАКС. Два оставшихся китайских истребителя разделились, оба отвернулись от системы АВАКС. “Брюски, похоже, что J-20 поворачивают в твою сторону”. Ответа нет. “Брюски, как копировать?”

“Отрицательный радиолокационный контакт с Один-Девять, командир сирены”, - передал диспетчер. Майли выругался в свою кислородную маску. “Внимание, бандиты, семь часов, пятнадцать миль и сближение, многочисленные цели. Бандит в десять часов, в шести милях, все еще поворачивает, направляется на юго-запад. Его ведомый находится в ваших двух часах, направляется на юго-восток.”

“Подзорная труба, похоже, они не видят меня с выключенным радаром”, - сказала Майли. “Как выглядит этот канал передачи данных?”

“Сейчас все чисто, Один-восемь”, - сказал диспетчер. “Вектор левый, курс два-восемь-ноль, цель будет в двенадцать часов, шесть миль. Прерывистое поднятие помех на всех частотах”, - сказал диспетчер. “Группа бомбардировщиков находится на вашем пятом часу, в тридцати милях — похоже, от них исходят самые сильные помехи. Но с увеличением расстояния его становится все меньше ”.

К сожалению, подумал Майли, переходя к новому заголовку, это также означало, что бомбардировщики подобрались намного ближе к Гуаму. Как только он перешел к новому заголовку, он увидел на своем многофункциональном дисплее надпись “СТРЕЛЯТЬ”. Он нажал кнопку запуска, и из левого главного оружейного отсека вылетел AMRAAM. Несколько секунд спустя он увидел яркую вспышку света вдалеке, за которой последовал короткий огненный след, а затем ничего, кроме еще одного мигающего гроба на его дисплее.

“Вектор влево, курс ноль-пять-ноль”, - сказал диспетчер. “Бандиты будут у вас в двенадцать часов, в девяти милях. Еще один бандит на вашем ”два часа", высота шесть миль ". Заревел приемник, предупреждающий об угрозе. “Бандит в твои два часа спускается, кажется, пикирует на тебя. Два бандита на ваших двенадцати часах, восемь миль, ускорение, набор высоты, расстояние до ”Подзорной трубы" в пределах пятидесяти миль."

Черт, подумал Майли и перевел дроссели в режим первой зоны форсажа. Канал передачи данных снова был прерывистым, поэтому он активировал свой радар, обнаружил два J-20, ближайших к самолету системы АВАКС, зафиксировал их и выпустил две ракеты AMRAAM в быстрой последовательности . . .

... но не раньше, чем китайские J-20 выпустили четыре ракеты PL-12 с радиолокационным наведением по самолету системы АВАКС. PL-12 были одними из самых совершенных ракет класса "воздух-воздух" в мире. У них было четыре разных способа руководства, и они использовали их все в этом сражении:

Они впервые получили исходное положение цели с радара атаки J-20s при запуске. Когда AMRAAMs Майли попали в цель и радары J-20 вышли из строя, они переключились в режим инерциального наведения, чтобы самостоятельно сориентироваться в прогнозируемой точке пространства, где могла находиться их цель. Подойдя ближе, они включили свои собственные радары, обнаружили свою цель и приблизились для убийства. Как только они активировали свои радары наведения на терминале, самолет-радар AWACS начал посылать сигналы помех, сбрасывать помехи и сигнальные ракеты и маневрировать настолько хорошо, насколько мог большой самолет с его обтекателем диаметром тридцать футов на вершине фюзеляжа, но PL-12 использовали свой четвертый режим наведения на терминале и нацелились на сами сигналы помех. Две ракеты пролетели мимо. . .

... но двух оставшихся PL-12 было более чем достаточно, чтобы выполнить эту работу. Они вспороли фюзеляж "Часового", и их пятидесятифунтовые кумулятивные боеголовки и лазерные неконтактные взрыватели сделали свое дело, за считанные секунды разорвав самолет на части и отправив его с грохотом в море.

Майли увидел вдалеке огненный шар и понял, что было слишком поздно, и он подумал о том большом самолете и более чем двадцати погибших членах экипажа, но сейчас пришло время обдумать свои следующие шаги. Он быстро оценил свое положение: у него оставались два Амраама и один Сайдвиндер. У него заканчивалось топливо, но это не имело значения, потому что все они направлялись в одно и то же место — на остров Гуам. Возвращение домой не принесло бы ему никакой пользы, если бы не было дома, куда можно было бы пойти.

Майли был полон решимости уничтожить как можно больше китайских бомбардировщиков. У него все еще было четыреста восемь двадцатимиллиметровых патронов для его пушки, и он даже был полон решимости камикадзе врезаться в другой бомбардировщик, если ему не удастся заставить их строй разойтись и отвернуть.

Он повернулся в направлении, в котором, по его мнению, находилась формация, и активировал свой радар AN / APG-77, и, конечно же, он нарисовал две V-образные формации всего в тридцати милях к юго-востоку от него — они не потрудились отклониться от своего первоначального курса или высоты. Он немедленно захватил головной бомбардировщик в самом северном строю и открыл огонь, надеясь, что вид падающего их лидера побудит остальных развернуться или, по крайней мере, разогнать ...

. . . и в этот момент его радар засек другие воздушные цели, летящие в восточном направлении, быстро и ускоряющиеся, уже приближающиеся к скорости Маха всего за несколько секунд до начала полета . . . крылатые ракеты, сверхзвуковые крылатые ракеты!

“Внимание, внимание, любое судно, любой командный пункт на связи”, - кричал он по своему командному каналу и на частоте международной службы экстренной связи, - “это сирена Один-восемь, Национальная воздушная гвардия Соединенных Штатов, крылатые ракеты приближаются к Гуаму, если вы слышите меня, в укрытие!” Он знал, что находится в сотнях миль от базы ВВС Андерсен и далеко за их горизонтом, и без самолета системы АВАКС, выполняющего роль ретранслятора связи для его объединенной системы распределения тактической информации, никто другой не получал изображения с его радара, но он просто не мог молчать, пока ...

. . . и затем он увидел невероятно яркую вспышку света и ощутил потрясающий эффект "хлыстовой пилы", когда его F-22 Raptor был разорван на части несколькими китайскими ракетами PL-12, попавшими в него одновременно, а затем он вообще ничего не почувствовал.

ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА Андерсен

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

В кабине Брэдли переключил переключатели управления вспомогательным силовым агрегатом в положение “ЗАПУСК”, а аккумулятор - в положение “ТРЕВОГА”, затем запрыгнул на свое сиденье и начал пристегиваться. Внизу Патрик нажал кнопку “АВАРИЙНЫЙ ЗАПУСК” на панели управления аварийным запуском на дверце носового редуктора, которая немедленно запустила оба вспомогательных силовых агрегата и запустила последовательность запуска всех четырех двигателей, затем взбежал по входной лестнице. В этот момент прибыл начальник экипажа, снял амортизаторы с колес и быстро проверил, нет ли растяжек, панелей открытого доступа или других элементов безопасности наземного обслуживания. Самолеты взлетали со взлетно-посадочной полосы два-четыре слева и справа — ночной воздух был насыщен запахом выхлопных газов реактивных двигателей, а шум стоял оглушительный.

Командир экипажа надел наушники внутренней связи. “Командир экипажа встал, сэр!” - сказал он. “Чурки вытащены! Двери бомбоотсека и все четыре двигателя свободны!”

“Понял”, - ответил Брэд. “Двери бомбоотсека закрываются!” и он нажал на переключатели, чтобы закрыть все три комплекта дверей бомбоотсека. Тем временем Патрик вошел в кабину и поспешно пристегнулся.

“Я встал”, - сообщил Патрик.

“ВСУ запущены, выполняется последовательность запуска двигателя, двери бомбоотсека закрыты, и выдвинуты амортизаторы”, - сказал Брэд. “Я пристегнут, и мое сиденье горячее”.

“Здесь то же самое”, - сказал Патрик. Они оба следили за запуском двигателя, выискивая любые резкие скачки температуры двигателя, которые могли бы указывать на горячий запуск. Как только температура всех четырех двигателей стабилизировалась, Патрик передал по радио: “Отбой, шеф! Освободите рулежную дорожку.”

“Командир экипажа уходит. Удачи, сэр”. Патрик включил фары такси и прибавил мощность, и "Экскалибур" тронулся с места. Он мог видеть, как начальник экипажа со своими флуоресцентными оранжевыми дубинками выводит его на трап — Патрик и Брэд, безусловно, первыми покинули парковку.

Брэд убедился, что радиоприемники были настроены. “Башня Андерсена, мастер Ноль-Три”, - заговорил Патрик, - выруливаем из укрытий, запрашиваем немедленное разрешение на взлет”. Руки Брэда продолжают летать по кабине, проверяя, правильно ли настроены переключатели для взлета.

“Хозяева Ноль-три, башня Андерсена, ветер два-семь-ноль в одиннадцать, взлет разрешен, любая взлетно-посадочная полоса”.

“Мы возьмем два-четыре налево”, — сказал Патрик - их укрытия находились прямо в конце взлетно-посадочной полосы два-четыре налево, так что такси было коротким. По внутренней связи он спросил: “Как я выгляжу, Брэд?”

“Я думаю, что у меня все есть, папа, - сказал Брэд, “ но сначала проверь это!”

“Недостаточно времени”, - сказал Патрик. “Размах крыла, закрылки и предкрылки установлены — мы взлетаем. Обо всем, что мы пропустили, мы позаботимся в воздухе ”. В конце взлетно-посадочной полосы он убедился, что управление полетом работает четко, быстро проверил кабину на предмет чего-либо очевидного, что он мог пропустить, затем плавно перевел дроссели на боевую мощность, проверил поворот сопла, перевел его в режим форсажа первой зоны, снова проверил датчики, затем в зону пятой. "Экскалибур" промчался по взлетно-посадочной полосе, как гепард, бросившийся в погоню, и взмыл в небо.

Патрик поднял шасси, убрал закрылки и предкрылки, затем вернул крылья на крейсерские настройки набора высоты. “После контрольного списка взлета, Брэд”, - сказал он, и Брэд немедленно вызвал нужную страницу на одном из своих МФУ и убедился, что компьютер последовательно проверил каждый пункт.

“Контрольный список завершен”, - объявил Брэд.

“Спасибо”, - сказал Патрик. “Вызовите северный пункт экстренной эвакуации — мы подождем там и присоединимся ко всем остальным, как только они выберутся”.

“Понял”. Брэд быстро вспомнил и загрузил нужные путевые точки. Гуам использовал несколько аварийных орбит, называемых якорями, для всего - от закрытия взлетно-посадочной полосы до эвакуации из-за тайфуна. Северный якорь находился в двадцати милях к югу от острова Тиниан; Международный аэропорт Тиниан имел взлетно-посадочную полосу из бетона и асфальта, достаточно длинную и прочную для посадки самолетов XB-1. Международный аэропорт Сайпана в нескольких милях к северу от Тиниана имел взлетно-посадочную полосу такой же длины, как у Тиниана, но она была сделана только из асфальта и не выдержала бы даже слегка загруженного XB-1.

“Переключите радио номер один на командный пункт”.

“Понял”, - сказал Брэд.

“Контроль, мастер Ноль-Три”.

“Ноль-Три, контроль”, - ответил старший диспетчер. “Читаю вас втроем”.

“Ты слабый и едва читаемый”, - сказал Патрик.

“Мы подключены к портативным радиостанциям — питание на большей части базы все еще отключено”, - сказал новый голос, похожий на голос полковника Уорнера “Кортик” Катберта. “Мне нужно, чтобы ты оставался в пределах пяти миль от Андерсена, чтобы мы могли поддерживать связь”.

“Уилко”, - сказал Патрик. “Поддерживаете ли вы контакт с ракетными батареями "Пэтриот”?" Поблизости находились четыре зенитно-ракетные батареи Patriot: три на самом Гуаме в северной части острова, одна на базе и одна на юге, плюс одна батарея на Тиниане.

“Патриоты готовы и самодостаточны, и у них есть ваши двойки по режиму”, - ответил Катласс. Второй режим представлял собой кодированный транспондер, используемый для идентификации отдельных военных самолетов.

“Скольким это удалось?”

“Все бдительные птицы добрались — один B-1B, один B-52H, один B-2A, три XB-1, два F-22, два F-15 и три танкера KC-135 и один KC-10”, - сказал Катласс. “Я вывел их на орбиту к северо-западу от перекрестка ФИСОН на высоте десяти тысяч футов. У нас не работает центральный радар, поэтому мы пытаемся устранить конфликт со всеми самолетами здесь, на бумаге, и с помощью системы наблюдения Patriot ”.

“Скольким еще это удалось?” Спросил Патрик.

“Ни один из других B-52 не доберется туда в течение следующих тридцати минут”, - сказал Катласс. “Мы могли бы снять большую часть XB-1 и B-1B за тридцать минут, но это сократит время. Генерал, я собираюсь посадить вас на высоте двадцать пять тысяч футов прямо над взлетно-посадочной полосой, и я попрошу вас проложить трассу лицом к западу. Я оставлю истребители с бдительными бомбардировщиками, пока кто-нибудь что-нибудь не заметит, и тогда, я надеюсь, мы сможем их догнать. Надеюсь, вы сможете заметить H-6 или что там они в нас бросают. Мы отправляем Уэллса и Уикхема в трейлер оператора удаленных систем, чтобы они управляли вашим оружием ”.

“Понял”, - сказал Патрик. Он применил силу набора высоты и начал крутой подъем на свою новую высоту патрулирования. По внутренней связи он сказал: “Ладно, Брэд, давай включим радар и найдем этих ублюдков”. Патрик установил треугольную схему поиска над центральной частью острова, так что оставался только один участок, по которому радар AESA XB-1 не мог смотреть на запад.

“Хоффман и Эддингтон поднимаются в воздух в один-четыре”, - сказал Катласс. “Они будут на высоте двадцать одна тысяча футов, летя по схеме, противоположной вашей, поэтому у нас всегда есть по крайней мере один радар, направленный на запад”.

“Понял”, - сказал Патрик. Брэд вызвал “Божий глаз” на область вокруг них на одном из центральных МФУ, и они могли видеть все самолеты, вращающиеся вокруг острова. Объединенная система распространения тактической информации объединила радиолокационные данные со всех самолетов и с радара Patriot в один, так что Патрик и Брэд могли “видеть” другие самолеты, даже если они, возможно, не сканировали их напрямую своим собственным радаром.

Всего через несколько минут они увидели чрезвычайно быструю цель, приближающуюся с запада. “Я что-то вижу!” Брэд кричал. “Двигаемся быстро, снижаемся, направляемся прямо к нам!”

“Назови мне курс два-девять-ноль, Патрик”, - сказал Джордж Уикхем, офицер систем дистанционного наступления. “Надежный замок. Оружие готовится к работе, я разогреваю ваши боеприпасы. Мастера Один-Четыре, возьмите курс три-ноль-ноль, ваше оружие тоже готовится к работе, приготовьтесь. "Кугуар-семь" из двух и "Баффало-два-пять" из двух, бандиты на большой скорости приближаются к вам в семь часов утра, посмотрим, сможете ли вы их заметить. ”

Патрик едва успел завершить поворот на северо-запад, когда двери переднего бомбоотсека открылись, и в ночное небо с интервалом в несколько секунд взмыли две ракеты с огненными полосами, за которыми через несколько секунд последовали еще две. Они могли видеть и другие полосы огня снизу, когда ракеты Хоффмана и Эддингтона вылетали в поисках целей. Данные радара AESA с двух XB-1 поступали на компьютеры управления огнем F-22 Raptors и F-15 Eagles, помогая их ракетам наводиться на цели, которые находились позади них, и секундой позже их ракеты тоже были в воздухе, описывая огромные дуги в ночном небе, когда они разворачивались, чтобы преследовать свою добычу.

Менее чем за тридцать секунд все было кончено — больше китайских крылатых ракет обнаружено не было, и больше не поступало команды на запуск ракет AMRAAM, а передние двери бомбоотсека закрылись. “Что случилось?” Спросил Брэд. “Мы их достали?”

“Я не знаю”, - сказал Патрик. Он нажал кнопку микрофона: “Контроль, мастер Ноль-Три, как принято?” Ответа нет. “Пульт Ноль-Три, Хозяева Ноль-Три, Вик, как ты слышишь?” По-прежнему ничего. “Это нехорошо”.

“Может быть, мы вне досягаемости”, - предположил Брэд.

“Мы узнаем достаточно скоро”, - сказал Патрик. “Один-Четыре, это Ноль-Три”, - передал он по защищенному командному каналу. “Был какой-нибудь контакт с Катлассом?”

“Отрицательный, ноль-три”, - ответил Том Хоффман. “Из центров управления боевыми действиями "Пэтриот" тоже ничего”.

“Я собираюсь пролететь над базой и осмотреться со снайперской капсулы”, - сказал Патрик.

“Вас понял. Мы останемся здесь, наверху ”.

Весь остров выглядел совершенно темным. Патрик мог видеть несколько огней на базе, но там тоже было в основном темно. Он снизился до тысячи футов над землей, помня о горах Санта-Роза, Барригада и других высоких холмах и препятствиях вокруг базы, сбросил скорость, чтобы набрать максимальную, развернул крылья вперед и опустил закрылки и предкрылки, чтобы лучше рассмотреть.

“Один-Четыре, это Ноль-Три, я вижу несколько точек удара”, - доложил Патрик. Брэд, казалось, застыл в своем катапультируемом кресле, наблюдая за ужасающими изображениями снайперской капсулы на своем многофункциональном дисплее. “Похоже на прямые попадания в командный центр, несколько попаданий в рампу стоянки самолетов, топливную ферму и трансформаторную ферму. Несколько самолетов в огне. Один кратер на глубине около пяти тысяч футов на взлетно-посадочной полосе два-четыре влево, но он находится сбоку между взлетно-посадочной полосой и рулежной дорожкой, и я думаю, что его можно преодолеть или избежать. Взлетно-посадочная полоса два-четыре справа получила пару попаданий — я думаю, она вышла из строя ”.

“Ублюдки”, - ответил Хоффман.

По защищенному командному каналу Макланахан произнес: “Перерыв. Оперативная группа "Леопард", это Мастер Ноль-Три, как понял?”

“Громко и ясно, сэр”, - ответил подполковник Франклин “Уишбоун” Макбрайд, самый высокопоставленный член alert birds и командир оперативной группы, летающий в качестве командира воздушного судна на борту бомбардировщика-невидимки B-2A Spirit.

“Ты уже связался с ПАКАФОМ, Уишбоун?”

“Отрицательный”, - сказал Макбрайд. “Я хотел вывести всех насторожившихся птиц на их орбиты и успокоиться, а затем я собирался послать B-1 осмотреть взлетно-посадочную полосу, что вы уже сделали, вернуть всех на землю, затем запросить инструкции. Мы скопировали ваш отчет о базе, и мы могли посмотреть ваше снайперское видео через JTIDS. Похоже, мы все еще можем использовать взлетно-посадочную полосу два-четыре налево, хорошо.”

“О чем ты говоришь, поперечная кость?” Спросил Патрик. “Нам нужно выполнять задания. Я ограничился только Сайдвиндерами для передачи "воздух-воздух", но у нас все еще есть Джассмс и ХАРМс. Давайте займемся этим. Мы зря тратим топливо”.

“Какие задания, Макланахан?” - Спросил Макбрайд, забыв обратиться к отставному генералу с большим уважением. “Я был там, когда Катласс объяснял тебе это: миссии на наших компьютерах нереальны. ”

“Катласс, вероятно, мертв, Макбрайд”, - сказал Патрик. “Достаточно ли это реально для тебя? Я посмотрел на некоторые из этих мишеней — они казались мне достаточно реальными, и когда появится ЗРК, мы будем стрелять по настоящему ”.

“Ты сумасшедший, Макланахан!” - воскликнул Макбрайд. “Вы не можете пролететь на этом самолете весь путь до Китая и обратно! Это незаконно! У вас нет разрешения! Эти самолеты тебе не принадлежат!”

“Здесь ты ошибаешься, Макбрайд — они действительно принадлежат мне”, - сказал Патрик. “Военно-воздушные силы просто арендуют их у меня. И Военно-воздушные силы никогда не говорили мне, что наши миссии нереальны. Ты собираешься лететь на миссию "Удар" или нет, Макбрайд?”

“Никаких ударных миссий не будет, Макланахан! ” Воскликнул Макбрайд. “Ты что, не понимаешь? Это все напоказ. А теперь оторвитесь от раций и позвольте мне координировать возвращение наших задниц на землю!”

“Сообщи план удара, Брэд”, - сказал Патрик по внутренней связи. Брэд загрузил его за считанные секунды. “Осваивает авиацию, направляйтесь к ARCP номер один. Регистрация ”. ARCP, или контрольный пункт дозаправки в воздухе, был общим для всех планов нанесения удара для всех самолетов.

“Тираж ноль пять экземпляров”, - ответил Эд Глисон.

“Ноль девять, Уилко”, - ответила Сондра Эддингтон.

“Один-один, вас понял”, - ответил Сэм Джейкобс, один из молодых пилотов, не являющихся военными, нанятых Sky Masters для проекта "Экскалибур".

“Один-четыре, вас понял”, - ответил Том Хоффман.

“Что, черт возьми, ты думаешь, ты делаешь? ” Воскликнул Макбрайд. Он, очевидно, видел, как XB-1 покидали назначенные им парковочные орбиты на его дисплее JTIDS. “Вернись на свои проклятые якоря, сейчас!”

“Мастер полета, наденьте форму KBAM”, - приказал Патрик.

“Двое”.

“Трое”.

“Четверо”.

“Пять”.

“Включи для меня частоту УВЧ-башни Battle Mountain, Брэд”, - сказал Патрик.

“Сделано”.

“Мастер полета, проверка”.

“Двое”.

“Трое”.

“Четверо”.

“Пять”. Все поняли, что имел в виду Патрик.

“Зачем ты это сделал, папа?” Спросил Брэд.

“Потому что я знал, что все парни из Battle Mountain знают эту частоту, но держу пари, что парни из ВВС этого не сделают”, - объяснил Патрик. “Я не хочу слушать, как Макбрайд орет на нас”.

“Так мы собираемся бомбить Китай, папа?”

“Если только ты не хочешь этого делать, Брэд”, - сказал Патрик. “У меня не было времени спросить тебя. Как вы сказали, вы пришли сюда только для эвакуации, а не для выполнения боевого задания. Я даже не знаю, знаете ли вы, как работать с наступательными системами — у нас не будет удаленных системных операторов, работающих с нами ”.

“Я думаю, что смогу с этим справиться”.

Патрик посмотрел на своего сына. “Тебя все это устраивает, Брэд?”

“Я думаю, да, папа”, - сказал Брэд низким голосом. “Я имею в виду, я хочу быть рядом с тобой, и если я скажу "нет", тебе придется развернуться, приземлиться и найти кого—нибудь другого, чтобы улететь - или, может быть, они не позволят тебе снова взлететь. Я ... я просто... ”

“Что, сынок?”

“Я просто боюсь, что если я струсил”, - сказал Брэд. “Я имею в виду, я никогда раньше не был в бою, за исключением кибернетического пехотного устройства, и эта штука настолько хороша, что на самом деле несправедливо называть это боем ”. Кибернетическое пехотное устройство было пилотируемым роботом, который давал своему пилоту невероятную силу, скорость, зрение и возможности атаки, сродни целому бронированному пехотному взводу; Брэд прошел проверку в нем и смог использовать его для засады и захвата террористов, которые хотели убить его отца. “Я просто беспокоюсь, что разозлюсь на тебя”.

“Все беспокоятся об этом, Брэд, независимо от того, насколько ты опытен”, - сказал Патрик.

“Даже ты, папа?”

“Конечно”, - признал Патрик. “Я веду своего сына и четыре других экипажа и четыре других бомбардировщика в бой против крупнейшей армии и четвертых по величине военно-воздушных сил в мире. Ты же не думаешь, что я этого боюсь? Но я думаю о том, что мы видели на военно-воздушной базе Андерсен, и я думаю о том, что сделали китайцы и что они делали в прошлом, и я знаю, что мне нужно что-то сделать ”. Брэд замолчал. Патрик нажал кнопку микрофона: “Мастерс флайт, я знаю, вы можете подумать, что это чокнутый. Если ты не хочешь рисковать, можешь вернуться к Андерсену вместе с остальными.”

“Мы не уходим, генерал”, - сказал Эд Глисон. “Нам повезло, что мы не были на земле, когда эти ублюдки напали на нас. Я не вернусь без небольшой расплаты ”.

“Трое”, - передала Сондра по радио.

“Четыре”, - сказал Джейкобс.

“Пять”, - ответил Хоффман. “Для меня это вдвойне”.

“Спасибо, ребята”, - сказал Патрик. Он посмотрел на план полета. “У меня есть один час и двадцать минут до точки начала контрмер. Проверь свое снаряжение и оружие и сообщи мне о любых проблемах, изучи свои цели и угрозы, и давай поговорим об этом. И еще раз спасибо, что согласились обсудить это со мной ”.

СИТУАЦИОННЫЙ ЗАЛ БЕЛОГО ДОМА, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

“Что, черт возьми, произошло?” - Спросил президент Кен Феникс, входя в Оперативную комнату. “Что у тебя есть, Билл?”

“Два соединения из двенадцати китайских бомбардировщиков H-6, состоящих из четырех воздушных заправщиков и восьми бомбардировщиков-носителей крылатых ракет, атаковали военно-воздушную базу Андесен на острове Гуам”, - сказал советник по национальной безопасности Уильям Гленбрук. Он указал на большую электронную таблицу размером с стену. “Бомбардировщики сопровождались восемью усовершенствованными истребителями пятого поколения J-20, которые сбили два F-22 Raptors и самолет с радаром E-3 Sentry”.

“Что?” - воскликнул президент. “Боже мой...!”

“Затем бомбардировщики запустили сверхзвуковые крылатые ракеты, предположительно AS-17, с дальности около пятисот миль”, - продолжал Гленбрук. Он посмотрел прямо на президента, прочитав невысказанный вопрос на его лице. “У крылатых ракет не было ядерного боезаряда, господин Президент, но они разрушили командный центр авиабазы, хранилище топлива, электрическую сеть, вывели из строя одну взлетно-посадочную полосу и уничтожили или повредили полдюжины самолетов на земле. Бомбардировщики, истребители класса "воздух-воздух", вооруженные ракетами, и ракетные батареи Patriot, установленные на Гуаме, вероятно, значительно снизили потери , но авиабаза определенно повреждена. Мы проводим расследование, чтобы выяснить, не был ли нанесен какой-либо ущерб другим аэродромам поблизости ”.

“Господи”, - выдохнул Феникс. Затем он решительно сказал: “Переходите к DEFCON Two”. DEFCON Two была всего в двух шагах от тотальной ядерной войны: она предписывала подразделениям загрузить все самолеты и корабли, способные нести ядерное оружие, развернуть и рассредоточить средства на альтернативных операционных базах, укомплектовать командные центры и места аварийного восстановления, повысить безопасность на всех базах до уровня военного времени и переместить ключевой военный и правительственный персонал и оборудование в удаленные места, чтобы иметь возможность действовать в случае нападения.

“Госсекретарь Хейз подтвердила подлинность приказа, и мы находимся на Второй конференции DEFCON”, - доложил Гленбрук несколько минут спустя. “Прямо сейчас он находится на пути в Эндрюс, чтобы сесть на E-4”. E-4B был Национальным центром воздушно-десантных операций, или NAOC, модифицированным Boeing 747-200, оснащенным обширным оборудованием связи и управления, чтобы иметь возможность направлять силы США по всему миру в случае, если наземные командные центры были разрушены или стали неэффективными. Ранее базировавшиеся на военно-воздушной базе Оффатт в Небраске до того, как база была уничтожена российской крылатой ракетой, четыре самолета E-4B были рассредоточены и перемещены на другие базы по всей территории Соединенных Штатов после Холокоста в АМЕРИКЕ; один самолет всегда базировался в Вашингтоне, округ Колумбия, для использования президентом, вице-президентом или министром обороны. “Вице-президент на пути к объекту-R.” Объектом-R был военный комплекс Raven Rock, подземный коммуникационный и альтернативный командный центр в Пенсильвании, всего в нескольких милях к северу от Кэмп-Дэвида, штат Мэриленд.

“Как, черт возьми, эти бомбардировщики оказались в пределах досягаемости Гуама?” - спросил президент. “Разве у нас не было воздушного патрулирования?”

“Китайские бомбардировщики были перехвачены двумя истребителями F-22 Raptor, когда они находились в шестистах милях от Гуама”, - продолжал Гленбрук. “Пока они производили визуальную идентификацию, на них напали истребители J-20. Несколько китайских истребителей были сбиты, но наши ребята были просто в меньшинстве. Они пронеслись мимо "Рэпторов" и сбили самолет с радаром системы АВАКС, и в этот момент преимущество было у китайских истребителей. J-20, вероятно, равен Raptor во всех отношениях ”.

“Уцелел ли какой-нибудь из наших самолетов?”

“Да, сэр”, - ответил Гленбрук. “Первоначальные отчеты говорят, что у нас все еще есть один бомбардировщик-невидимка B-2A Spirit, один бомбардировщик B-52H Stratofortress, один бомбардировщик B-1B Lancer, пять бомбардировщиков XB-1 Excalibur, два F-22A Raptors, два F-15 Eagles и четыре танкера”, - сказал Гленбрук.

У президента отвисла челюсть в полном шоке. “Ты ... ты имеешь в виду ... это все ?” он спросил.

“Это все ударные самолеты дальнего действия и самолеты ПВО, которые у нас есть на всем театре военных действий в западной части Тихого океана, сэр”, - сказал Гленбрук. “У нас есть несколько F-22 и F-15, которые все еще находятся на Гавайях, еще несколько на Аляске, а шесть бомбардировщиков XB-1 готовятся к развертыванию в Неваде. Сэр, в рамках Второй операции обороны я предлагаю перебросить авианосную ударную группу "Нимиц" к западу от Гавайев. Китайцы нанесли ущерб Гуаму — Гонолулу может быть следующим.”

Гонолулу!” - воскликнул президент. “Ни за что на свете я не позволю никаким самолетам приближаться к Гонолулу на расстояние полета крылатых ракет!”

“Что вы хотите сделать, сэр?” - Спросил Гленбрук.

“Какие у нас есть варианты?” президент спросил. “Где перевозчики?”

“Ближайший из доступных - это Брод, который в настоящее время находится в Яванском море”, - сказал Гленбрук, ссылаясь на информацию на своем планшетном компьютере. “Нимиц" находится в западной части Тихого океана, но вы приказали ему вернуться, чтобы помочь в обороне Гавайских островов. Две подводные лодки с баллистическими ракетами класса ”Огайо" также находятся в западной части Тихого океана."

Гленбрук остановился, и глаза президента расширились от шока. “Это все?”

“Учитывая угрозу со стороны Китая после того, как они выпустили ядерную глубинную бомбу, мы не осмелились посылать авианосцы или подводные лодки в Южно-Китайское море”, - сказал Гленбрук. “Бомбардировщики на Гуаме были единственной силой, которую мы собрали, помимо нескольких истребителей, которые мы разместили в Японии и Корее, и даже они были там просто для демонстрации силы”.

“Сейчас у нас нет даже этого”, - сказал президент. Он в изумлении посмотрел на Гленбрука. “Вы хотите сказать, что единственный вариант, который у нас есть прямо сейчас, это ... атака баллистическими ядерными ракетами морского базирования?”

“Если только мы не пошлем тихоокеанские авианосцы, сэр”, - сказал Гленбрук. “Но нам пришлось бы послать их в пределах нескольких сотен миль от берега, в пределах досягаемости их противокорабельных баллистических ракет и сверхзвуковых крылатых ракет. Они могут быть ошеломлены. И если бы мы потеряли хотя бы один авианосец, число погибших было бы огромным — почти вдвое больше, чем во время 11 сентября ”.

“Боже мой”, - сказал Феникс. “На самом деле мне придется подумать о ядерном нападении на Китай”. Он на мгновение задумался. “Как насчет ограниченных атак на цели, удаленные от населенных пунктов?”

“У нас есть планы на случай непредвиденных обстоятельств для нанесения ракетно-ядерных ударов малой мощности по изолированным целям в Китае — радиолокационным установкам дальнего действия, мобильным пусковым площадкам баллистических ракет, хранилищам ядерного оружия, угольным шахтам, нефтяным месторождениям и тому подобному”, - сказал Гленбрук. “Генерал Конауэй может вкратце рассказать вам об этом. Но я думаю, что лучшим вариантом было бы нанести удар по их базам подводных лодок с баллистическими ракетами и шахтам МБР наземного базирования, чтобы минимизировать угрозу Соединенным Штатам, а затем разобраться с мобильными ядерными ракетами, насколько это возможно. Нам пришлось бы координировать эти планы с нашими тихоокеанскими союзниками— они более уязвимы для мобильных ракет, чем мы ”. Он сделал паузу, затем добавил: “Есть еще два варианта”.

“Что это такое?”

“Первое: угрожать атаковать и разрушить их города”, - сказал Гленбрук.

“Это безумие — они знают, что я бы никогда этого не сделал, если бы Соединенные Штаты не подверглись нападению с применением ядерного оружия”, - сказал президент. “Какой другой вариант?”

“Соглашайся на условия”, - сказал Гленбрук. “Никаких вооруженных сил в Южно-Китайском море. Китай обладает полным и неограниченным контролем. Мы не вмешиваемся в их господство и контроль над островами или ресурсами в Южно-Китайском море, которые они называют первой цепью островов ”.

“Что, черт возьми, это нам дает, Билл?”

“Время”, - сказал Гленбрук. “Пришло время восстановить наши военно-морские, авиационные и космические силы дальнего действия”.

“Для меня это звучит как капитуляция, Билл”.

“У нас мало вариантов, сэр”, - сказал Гленбрук. “Либо мы используем наши стратегические ядерные силы, чтобы лишить Китай возможности атаковать нас и наших союзников ядерным оружием ... , либо мы договариваемся об условиях”.

“И надеюсь, что они в любом случае не нападут на нас”, - сказал президент. “Назначьте встречу с сотрудниками национальной безопасности прямо сейчас. Мне нужно мнение каждого по этому поводу ”.

ВОСТОЧНЫЙ КИТАЙ, НЕДАЛЕКО От МАКАО

ПОЧТИ ДВА ЧАСА СПУСТЯ

Приближается неопознанный самолет! ” прокричал диспетчер радара в свой интерком. “Азимут ноль-восемь-ноль, дальность двести километров, скорость двести километров в час! Приближается множество целей!”

“Объявить тревогу по противовоздушной обороне всем батареям”, - приказал командующий сектором противовоздушной обороны. “Несколько неопознанных самолетов приближаются на средней скорости. Сообщите, когда все системы будут готовы. Какова высота цели?”

“Высота устойчива на уровне тысячи метров, сэр”, - доложил диспетчер. “Сэр, все батареи докладывают о готовности к ...” И в этот момент цифровой радарный прицел диспетчера, казалось, дрогнул и замер на несколько секунд . . .

. . . и когда он вернулся, экран был заполнен тысячами целей, и все они сообщали об одной и той же скорости полета, направлении полета и высоте! “Сэр, меня заклинило!”

“Отключитесь, черт бы вас побрал!” - крикнул командир. “Передайте перехват управлению С-300 в основном секторе поражения! Предупредите все радиолокационные устройства, чтобы они переключились в режим гибкой частоты, если они получают какие-либо помехи!”

Первый залп из десяти противоракет AGM-158 Joint Air to Surface Standoff, по две из каждой XB-1 Excalibur, запущенных одновременно, воспользовались помехами и подменой электронной системы проникновения данных бомбардировщиков SPEAR и поразили сердце китайской береговой радиолокационной сети в шестидесяти милях к юго-востоку от города Гуанчжоу, уничтожив крупные радары дальнего действия, стационарные радары противовоздушной обороны и огневые точки ракет класса "земля-воздух", расположенные вдоль побережья.

Все еще через десять минут после пересечения побережья группа бомбардировщиков XB-1 развернулась веером вдоль шестидесятимильного фронта, в ряд, направляясь со скоростью шестьсот миль в час. Они по очереди включали свои радары AESA для обновления тактической ситуации и поиска истребителей или другого воздушного движения. Они спустились на четыреста футов над водой, достаточно высоко, чтобы избежать большинства препятствий, таких как корабли, но достаточно низко, чтобы избежать радаров дальнего действия.

Патрик и Брэд находились в центре линии атаки, направленной непосредственно на военно-морскую базу Народно-освободительной армии в Чжуншане. Брэд поймал себя на том, что хватается за защитный экран в верхней части приборной панели при каждом ударе турбулентности или при вспышке света. Его никогда раньше не укачивало в воздухе, но он также никогда не летал со скоростью, близкой к скорости звука, всего в четырехстах футах над водой — если они выживут после этого, подумал он, мне предстоит многое убрать. “Ты в порядке, Брэд?” Спросил Патрик.

“Я думаю, да”, - слабо сказал Брэд. На его МФД появилось предупреждение об угрозе. “СА-Н-12, двенадцать часов, тридцать миль”.

“Прикоснись к предупреждающему окошку”, - сказал Патрик. На MFD открылось окно меньшего размера со схемой "Экскалибура", показывающей оставшееся оружие. “Теперь коснитесь значка "ВРЕД" и коснитесь еще раз для подтверждения. Это должно дать вам запрос на согласие ”.

“Да”.

Патрик потянулся к левой приборной панели, открыл красную защитную крышку и щелкнул переключателем. “Согласие пилота включено”.

Брэд проделал то же самое со своей правой приборной панелью. “Обмен согласием”.

“Нажми на кнопку ‘ЗАДЕЙСТВОВАТЬ", затем следи за своими глазами”. Брэд ударил по экрану, и секундой позже произошла ужасающая вспышка света, когда ракета HARM сорвалась со стартовой направляющей и умчалась в темное небо. Патрик оглянулся и увидел, что Брэд трет глаза. “Я предупреждал тебя. Этот ракетный двигатель довольно большой. Через минуту с твоими глазами все будет в порядке ”. Секундой позже, как только его зрение прояснилось, предупреждение “SA-N-12” исчезло. “Хороший выстрел”.

“Это совсем как видеоигра”, - сказал Брэд. Прозвучало еще одно предупреждение. Запуск ракеты!SA-11, час дня!”

“Раскрути приманку”, - сказал Патрик. Брэд коснулся компьютерной программной клавиши на экране, которая задействовала буксируемую приманку ALE-50 из канистры в хвосте. Патрик выглянул в правое ветровое стекло. “Видишь этот яркий свет, который выглядит как действительно яркая звезда? Это SA-11.”

“Ты видишь, как это надвигается на нас? ” Воскликнул Брэд.

“Мы не уверены, нацелен ли он на нас — это может быть один из других экскалибуров”, - сказал Патрик. “Посмотри на это пятно на ветровом стекле. Если он не поменяет позицию, то направляется к нам ”.

“Я не вижу, чтобы он двигался ... он исчез!”

“Мотор сгорел. Теперь это надвигается на нас. Дайте мне очередь по AESA”. Брэд активировал радар нервным касанием экрана. “Теперь оставь мякину”, - спокойно сказал он, и когда Брэд нажал на сенсорный экран, Патрик бросил бомбардировщик в крутой правый поворот. Брэд думал, что его голова вот-вот оторвется от шеи! “Проверь треккеры и КОПЬЕ!”

Брэду пришлось переориентировать свой взгляд на надлежащий MFD. “Взломщики путей активны!” - сказал он наконец. “КОПЬЕ в действии!”

“Правильная мякина, сейчас!” Брэд поколебался, но в конце концов нажал программную клавишу, едва успев до того, как Патрик начал очередной жесткий перерыв. “Я думаю, он промахнулся”.

“Он промахнулся мимо нас, но поймал приманку”, - сказал Брэд. “ЭЛЬ-50 закончился. Должен ли я отправить другой?”

“Лучше придержи это для нашего выхода”, - сказал Патрик. “Похоже, у нас сухие ноги”.

“А?”

“Назад по суше”, - сказал Патрик. “Еще один писк AESA”. Брэд активировал радар, пока они не получили хорошее четкое изображение с радара, которое было почти фотографического качества, затем переключил его в режим ожидания. “Ну, что ж, похоже, в час у нас будет наш первый корабль. Похоже, что большой. Ты можешь разобраться в ”Снайпере"?"

Брэд активировал модуль наведения снайпера и увеличил цель. “Это грандиозно, это точно. Не могу сказать, носитель это или что.”

“Обозначьте это, и давайте посмотрим, как оно плавает с ДЖАССМОМ внутри”, - сказал Патрик. Брэд коснулся изображения на своем экране, выбрал AGM-158 и подтвердил выбор. Открылись средние бомболюки. “Снаряд прочь!”

Когда они подлетели ближе, стало очевидно, что целью был не военный корабль, а контейнеровоз. “У тебя есть несколько секунд”, - сказал Патрик. “Сканируй влево и вправо и посмотри, есть ли цели получше.

Брэд провел пальцем по изображению снайпера слева, которое отслеживало камеру в том же направлении. “Там!” - крикнул он. “Это определенно похоже на авианосец!”

“Обозначь это”, - сказал Патрик. “Он спросит, хотите ли вы еще один запуск или измените обозначение ракеты в воздухе. Выберите ‘ПОВТОРНОЕ описание’. Хорошо ... как раз вовремя. Переключитесь на систему самонаведения ракеты.” Брэд так и сделал, и ему довелось наблюдать, как JASSM врезается прямо в отверстие авиационного ангара с левой стороны авианосца. “Я не знаю, был ли это китайский или российский авианосец, - сказал Патрик, - но вы попали в точку.”Вдалеке взорвался огромный огненный шар, и на снимке, сделанном снайпером, казалось, что авианосец почти полностью накренился вправо, как игрушечная лодка, попавшая под кран в ванне, когда прогремели новые взрывы.

“Хороший выстрел, Брэд”, - сообщила Сондра по радио. Ее Экскалибур находился в десяти милях к югу. “Сейчас мы выпускаем на авиабазе Фушань. Дайте нам пару секунд перед запуском.”

“Понял”, - ответил Патрик. Он увидел краткую индикацию активации радара AESA Sondra, затем предупреждения о том, что в воздухе находятся два JASSM. Он подождал несколько секунд, затем сказал: “Можно выпустить о Фушане, Брэд”.

“Понял”. Брэд коснулся зеленого треугольника вокруг авиабазы Фушань, выбрал и подтвердил два JASSM и позволил им взлететь. В тот же момент Брэд увидел мигающую рамку вокруг одного из других Экскалибуров. “Что это значит, папа?” - спросил он.

Патрик посмотрел, затем глубоко вздохнул. “Мерцающий гроб—Джейкобс получил удар”, - сказал он. Патрик бросил "Экскалибур" в крутой правый поворот. “Верни голову в игру, Мук”, - сказал он себе вполголоса. “Осталось еще два Джассма и три Харма. Давайте посмотрим, сможем ли мы найти, куда они предположительно переместили эти DF-21D в окрестностях Хуэйчжоу ”.

“Истребители приближаются!” Брэд взволнованно закричал. К северу от них появились значки двух самолетов, у обоих на носу треугольники, указывающие приблизительную дальность обнаружения их радаров. “J-15. Они направляются прямо к нам!”

“Продолжайте искать DF-21”, - сказал Патрик. “Я буду присматривать за бойцами”. Но было очевидно, что истребители направлялись прямо на них. “Их радар нас не засекает, но они все еще приближаются — должно быть, они отслеживают нас с помощью инфракрасного излучения”, - сказал он. Он выбрал значки обоих самолетов, затем выбрал и подтвердил одну ЦЕЛЬ - 9X для каждого бандита. “Двери переднего отсека открываются”. Две ракеты свободно выпали из переднего бомбоотсека и устремились в космос. Оба истребителя разлетелись в разных направлениях после очевидного обнаружения пусков ракет.

“Понял, папа!” - крикнул Брэд. На снимке снайпера на MFD Брэда было то, что казалось двумя пусковыми установками-транспортерами, расположенными в открытом поле, едва скрытом деревьями. “Я собираюсь отобрать их ...”

“Подожди”, - сказал Патрик. “Это выглядит подозрительно. Они просто сидят на виду. Немного осмотритесь вокруг.” Брэд переместил камеру влево и вправо, и, действительно, в нескольких сотнях ярдов дальше на восток был еще один комплект из двух пусковых установок, но они, казалось, были скрыты камуфляжной сеткой, их окружало больше транспортных средств, и на моторном отсеке и в разных местах вокруг транспортного средства были теплые пятна — Брэд мог даже видеть нескольких человек, идущих поблизости.

“Но о каком из них идет речь?” Спросил Брэд. “Они оба выглядят настоящими”.

“Сегодня ты наводчик, Брэд”, - сказал Патрик. “Выбери один и...”

Прозвучал сигнал “РАКЕТНОЕ ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ”. Отвлеченный обнаружением DF-21, Патрик позволил двум истребителям J-15 приблизиться прямо к ним сзади! “Мякина! Вспыхивает! ” - крикнул он, и как только он увидел, что палец Брэда коснулся экрана, он дернул ручку влево и назад и включил форсаж, начав быстрое восхождение к их преследователям. Они почувствовали громкий сильный удар по левому крылу, а секундой позже на их МФУ появилось предупреждающее сообщение “ПОЖАР № 1”. “Огонь по номеру один!” Патрик закричал. Он убрал дроссели с форсажа, перевел дроссельную заслонку двигателя номер один в режим отключения и нажал на кнопку огнетушителя. Через несколько секунд погасло предупреждение о пожаре.

“Что мне делать? Что мне делать?” Брэд кричал.

“Сначала расслабься”, - сказал Патрик. “Проверьте приборы двигателя. Я собираюсь попытаться найти этого бойца ”.

“Назови свой статус, Ноль-Три”, - передала Сондра по радио.

“Где-то у меня на хвосте один”, - сказал Патрик.

“В пути”.

Патрик ненадолго активировал радар AESA, но не было никаких признаков китайского истребителя. “Никаких признаков его присутствия”, - сказал он. “DF-21 все еще у вас под замком?”

Брэд проверил свои дисплеи, и, конечно же, снайперская капсула все еще показывала, что она включена. “Да!”

Патрик слегка повернул налево, пока они не увидели изображение DF-21. “Прижми их”, - сказал он, и секундой позже последние два Джассма были в ...

И в этот момент раздался оглушительный БРРРААПП!был слышен звук, который, казалось, распространялся по всей длине левой стороны Экскалибура от хвоста до носа. Боковое окно пилота и левое ветровое стекло взорвались, осыпав Патрика сначала осколками, а затем ураганным ветром тройной силы. Его тело швыряло влево и вправо, как тряпичную куклу, удерживаемую снаружи движущегося транспортного средства мощным напором ветра.

“Папа!” Брэд закричал. Его летная подготовка немедленно взяла верх, и он положил руки на ручку управления и дроссели, сбросил мощность, увеличил уровень стреловидности крыла вперед и начал набор высоты. Это звучало так, как будто он стоял в нескольких дюймах от грузового поезда, с грохотом проносящегося мимо него на полной скорости. Он не мог сказать, насколько серьезно пострадал его отец, знал только, что тот был беспомощен и изранен, а он был всего в нескольких дюймах от него и ничего не мог для него сделать. “О, Боже, папа! . . . ”

Затем Брэд увидел это на своем MFD — J-15 вернулся, выстраиваясь для очередного ракетного выстрела. Брэд попытался превратиться в истребителя, но управление было как будто наполовину заморожено, и у него не было маневренности. Они были почти внутри конуса радара . , , “ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ О РАКЕТАХ” ревело, теперь мигало . , , теперь они были далеко внутри конуса радара . , ,

. . . и как раз в этот момент рядом с J-15 появился гроб, а затем исчез.

“Похоже, с твоим хвостом все в порядке, Ноль-Три”, - радировала Сондра. “Вы, ребята, в порядке?”

“У нас заглох один двигатель, и мы получили попадание в левый борт”, - сказал Брэд. “Я не знаю, был ли папа ранен, но он вышел”.

“Вас понял”, - сказала Сондра. Брэд не мог поверить, насколько спокойно она говорила, и это помогло ему начать контролировать свои дрожащие руки и колени. “Ты у меня в NVGS. Я подойду к тебе с левой стороны. Ты просто управляешь самолетом. Направляйся на восток”.

Чем дальше на восток они направлялись, тем больше радарных предупреждений они получали, и вскоре предупреждения радаров стали почти постоянными — а затем появились признаки приближения истребителей как с севера, так и с юга.

Сондра остановилась рядом с подбитым бомбардировщиком Брэда, и Лиза Манн, ее второй пилот, осмотрела повреждения. “У вас происходит утечка топлива, возможно, у вас возгорание двигателя на втором этапе, и вы, возможно, не сможете полностью развернуть крылья вперед”, - сказал Манн.

“Что нам делать, Сондра?” Спросил Брэд.

“Ты просто управляешь самолетом, Брэд”, - сказала Сондра. “Твоя работа - оставаться на моем крыле”.

“Но эти бойцы! . . .”

“Оставайся на моем крыле”, - повторила Сондра. “Если в нас попадут, помните о своих процедурах катапультирования”.

“Но как же мой отец!”

“Брэд, не думай об этом”, - сказала Сондра. “Оставайтесь на моем крыле, и если нас собьют, помните о своих процедурах катапультирования”.

“Но я не могу просто катапультироваться, ничего не сделав!” Сказал Брэд. “Может быть, я смогу нажать на его катапультирующий рычаг прямо перед тем, как потяну за свой”.

“Просто оставайся на моем крыле, Брэд”, - повторила Сондра. Теперь по меньшей мере полдюжины бойцов с криками атаковали их с трех сторон. Их могли схватить в любую секунду. Внизу была ужасающая вспышка и короткий гриб огня. . .

. . . и затем, один за другим, значки вражеских истребителей начали исчезать, и предупреждения радара прекратились.

“Мастерс флайт, это ”Дух три-Ноль" на СТРАЖЕ", - радировал подполковник Макбрайд на международной аварийной частоте. “Переключитесь обратно на командный канал”. Брэд переключил радиостанцию номер один обратно на защищенный командный канал. “Мастер полета, оперативная группа ”Леопард", регистрация".

“Один”, - ответил Брэд.

“Двое”.

“Трое”.

Последовала небольшая пауза в память о Сэме Джейкобсе, а затем Том Хоффман ответил: “Пять”.

“Мы будем проходить мимо вас через секунду”, - сказал Макбрайд. “Твой нюх чист”.

“Негатив, негатив!” Ответила Сондра. “Три-Ноль, у меня истребители, приближающиеся с востока. Они выглядят так, словно сидят у тебя на хвосте!”

“Они есть, но они бойцы Китайской Республики, а не Народно-освободительной армии”, - сказал Макбрайд. “Они собираются расчистить вам путь, ребята, в то время как остальная часть оперативной группы "Леопард" позаботится о целях, которые вы, ребята, не достигли. На втором арктическом пункте вас ждет танкер на случай, если он вам понадобится.”

“Вы, ребята, последовали за нами сюда? Почему ты ничего не сказал?”

“Вы, чокнутые, выключили свои радиоприемники или настроили их на какую-то другую частоту, и вы нам так и не ответили”, - сказал Макбрайд. “Все в порядке — от Гонолулу до Вашингтона было много криков, которые вы пропустили, но поскольку мы не могли вас остановить, мы решили, что нам лучше присоединиться к вам. Тайваньцы были более чем готовы помочь, и филиппинские и вьетнамские военно-воздушные силы также патрулируют на случай, если еще какие-нибудь истребители ВВС НОАК захотят поиграть.”

“Спасибо, ребята”, - сказал Брэд. “Ты действительно спас наши задницы”.

“Ты же не думал, что мы позволим тебе приехать сюда и получить всю славу, не так ли?” - сказал Макбрайд.

Брэд посмотрел на своего отца, пригвожденного к катапультному креслу, покрытого стеклом и кровью, его голову бесконтрольно мотало взад-вперед из-за сильного потока воздуха, и он ничего не мог сделать, чтобы помочь ему. Он, конечно, не чувствовал, что прямо сейчас ему светит какая-то слава.

ЭПИЛОГ

КАБИНЕТ НАЧАЛЬНИКА ГЕНЕРАЛЬНОГО ШТАБА, ШТАБ НАРОДНО-ОСВОБОДИТЕЛЬНОЙ АРМИИ, ПЕКИН, КИТАЙ

ТРИ ДНЯ СПУСТЯ

“План прост, сэр”, - сказал адмирал Чжэнь Пэн, командующий флотом Южного моря военно-морского флота Народно-освободительной армии Китая. “Во-первых, мы должны завершить разрушение острова Гуам. Наша первая атака не нанесла достаточного урона. Но многие системы противовоздушной обороны Patriot были уничтожены и до сих пор не заменены, и, конечно, бомбардировщиков, которые несли ракеты класса "воздух-воздух", там больше нет. У нас все еще есть некоторое количество ядерных ракет AS-19, готовых к загрузке на наши уцелевшие бомбардировщики H-6, и они могут быстро уничтожить авиабазу на Гуаме.” Генерал Зу Кай ничего не сказал, только уставился в пространство, держа в пальцах почти догоревшую сигарету.

“Во-вторых, мы наказываем каждую нацию, которая помогала американцам в нападении на Гуанчжоу”, - продолжил Чжэнь. “Тайвань, Филиппины и Вьетнам должны заплатить за свое участие. Серия ударов по их наиболее важным воздушным и военно-морским базам должна быть предпринята немедленно. В-третьих, мы угрожаем немедленным ядерным возмездием любой нации, которая осмелится напасть на нас снова. Нам следовало ответить на нападение на Гуанчжоу нападением на Алеутские острова или Гавайи, но это неважно — мы дадим понять американцам, что их важнейшие тихоокеанские базы превратятся ни в что кроме обугленных руин, если они... ” И связь внезапно прервалась.

“Еще одна вещь, которая здесь не работает”, - сказал Зу вполголоса. Он подошел к пуленепробиваемому окну своего офиса. Он мог видеть несколько струек черного дыма и отсветы огня вдалеке, вероятно, от новых протестов. Ежедневные жертвы среди гражданского населения в результате этих столкновений больше не исчислялись сотнями — теперь они исчислялись тысячами. И все же протесты не только не прекратились, они только росли и множились.

Раздался стук в дверь. “Войдите”, - приказал Цзу, и вошел его заместитель начальника генерального штаба генерал Сунь Цзи. “Минуту назад я разговаривал с адмиралом Чжэнь, и нас прервали”, - сказал Цзу. “Верните его на линию для меня”.

“Боюсь, что это невозможно, сэр”, - сказал Сан.

“Почему?”

“Чжэнь был арестован за государственную измену и неисполнение служебных обязанностей, сэр”, - сказал Сун. “Он был приговорен к суммарной казни”.

“Что? ” Прогремел Зу, вскакивая на ноги. “Кто это заказал? Я это не заказывал! Это был тот самый попинджей Гао? Я изобью этого человека до бесчувствия собственными голыми руками, прежде чем брошу его в тюрьму! Я спрашиваю, кто приказал арестовать Чжэня, Сун?”

“Я сделал, Цзу”, - сказал голос из приемной, и, к полному удивлению Цзу, в кабинет вошел Чжоу Цян.

“Ты! ” Воскликнул Зу. “Я думал, ты мертв!”

“В следующий раз, когда захочешь чьей-то смерти, Зу, сделай это сам, чтобы убедиться, что работа выполнена должным образом”, - сказал Чжоу. “Чжэнь будет не единственным, кого сегодня вечером казнят без суда и следствия”.

“Ах ты, ублюдок!” - заорал Зу, рывком выдвинул ящик стола, достал NORINCO Model 77B, который он всегда прятал там, прицелился и нажал на спусковой крючок ... и ничего не произошло.

“Ты всегда должен проверять себя, чтобы убедиться, что твое личное оружие заряжено, Цзу”, - сказал Чжоу. Глаза Цзу недоверчиво выпучились, когда он повернулся к единственному человеку, который имел доступ к его кабинету и рабочему столу в любое время — к своему заместителю начальника штаба Сунь Цзи, который стоял позади Чжоу, заложив руки за спину, и улыбался. Сун махнул рукой за спину, и вошли несколько солдат, надели на Зу наручники и вытащили его.

“Я рад, что этот кошмар закончился”, - сказал Чжоу. Он обратился к Солнцу. “Ты займешь пост начальника генерального штаба. Я обязательно порекомендую эту должность Центральному военному комитету ”.

“Благодарю вас, сэр”, - сказал Сан.

“Я оставлю вас разбираться с русскими в связи с потоплением американцами их драгоценного авианосца "Владимир Путин” в заливе Чжуцзян", - сказал Чжоу. “Честно говоря, я надеюсь, что они подавятся этим. Чего они ожидали, заключая сделку с таким страдающим манией величия, как Зу?”

“Если бы меня спросили, сэр, я бы посоветовал Зу не иметь дела с русскими”, - сказал Сун. “Им нельзя доверять”.

Чжоу несколько долгих мгновений изучал Суна, затем сказал: “Тебе тоже нельзя доверять, Сун”. Генерал Сун моргнул, но встал, заложив руки за спину, как при параде. “Возможно, в наши дни никому нельзя доверять. Когда никому нельзя доверять, возможно, ответом Китая должно стать то, что он всегда делал на протяжении своей тысячелетней истории: уйти в себя. Отгородиться от современного мира, будь то Португалия семнадцатого века, Англия девятнадцатого века или Америка двадцать первого века.” Он покачал головой. “Я возвращаюсь домой, Солнце. Завтра - первый день будущего Китая. Запомни это”. Сунь вытянулся по стойке смирно, когда Чжоу, шаркая ногами, вышел из кабинета начальника генерального штаба и удалился.

После того, как Сан услышал, как закрылась входная дверь кабинета, он расслабился, подошел к столу Зу, сел в его кресло и положил ноги на стол.

“Вы дряхлый, безнадежный, шатающийся старик, президент Чжоу”, - сказал генерал Сунь. “Вас нужно выбросить в канаву вместе с Политбюро, Центральным комитетом и всеми вами, другими политическими бывшими. Если вы не можете идти в ногу с современным миром, вас следует исключить ”. Он нашел одну из сигарет Зу и зажигалку и закурил. “И я как раз тот человек, который может это осуществить”.

КЛАДБИЩЕ СТАРОГО ГОРОДА САКРАМЕНТО, САКРАМЕНТО, КАЛИФОРНИЯ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ

Почетный караул закончил складывать флаг, которым был задрапирован церемониальный гроб, и капитан почетного караула зажал флаг между двумя ладонями. Они стояли перед колумбарием семьи Макланахан на историческом кладбище в центре Сакраменто, на кладбище, где почти двести лет покоились останки Макланаханов.

Но вместо того, чтобы капитан вручил флаг члену семьи, он вручил его президенту Кеннету Фениксу, которого сопровождала вице-президент Энн Пейдж. Президент взял его и прижал к груди, а Энн дотронулась до него и подержала. Они вместе повернулись и подошли к первому ряду членов семьи, сидевших ближе всех к пустому гробу. Он встал перед Брэдли, согнувшись в талии, протянул сложенный американский флаг и сказал мягким голосом: “Брэдли, Нэнси, Маргарет, от имени благодарной нации ...”

И тогда он остановился. Подавив рыдание, Феникс снова прижал сложенный флаг к груди ... затем внезапно упал на колени на ковер из искусственной травы, окружавший гроб. Агенты секретной службы, сопровождавшие президента, бросились вперед, опасаясь, что он может быть болен или просто охвачен горем, но Энн Пейдж предупредила их молчаливым, сердитым взглядом.

“Брэдли, я прошу тебя еще раз”, - тихо взмолился президент Феникс, склонив голову. “Позвольте мне отвезти останки вашего отца в Вашингтон. Он заслуживает того, чтобы присоединиться к величайшим героям нашей страны в смерти. Он заслуживает того, чтобы его чтили все верные американские солдаты, моряки, летчики и морские пехотинцы на Арлингтонском национальном кладбище. Это не будет длиться вечно. Пусть наша страна чтит его до твоей кончины в специальном национальном мемориальном колумбарии, а затем его можно будет вернуть сюда для последнего упокоения с тобой и твоей матерью. Это меньшее, что мы можем сделать для величайшего героя авиации Америки ”.

Брэдли несколько долгих мгновений рыдал, утешаемый своими тетушками, затем покачал головой. “Нет, господин президент”, - сказал он. “Папа не хотел бы, чтобы все было именно так. Я мало что знаю о своем отце, но я знаю одно: он не думал о себе как о герое. Он был членом команды, простым и непринужденным. Я не знаю, что это такое, но это то, кем он был. Это все, что я знаю о нем. Он увидел цель, спланировал миссию и выполнил план. Он не ожидал похвалы, выговоров или медалей — все, чего он хотел, это результатов, а затем, чтобы ему позволили вернуться домой ”.

“Господи, Брэдли”, - сказала Энн Пейдж. “Ваш отец был одной из самых вдохновляющих фигур двадцатого и двадцать первого веков. Вы не можете просто ... просто похоронить его. Подумайте о нашей стране. Нам нужны герои, Брэд. Твой отец - идеальный пример того, кем должен стремиться стать каждый американец ”.

“Может быть, мисс вице-президент, - сказал Брэдли, - но мой отец ни за что бы на это не купился, и вы это знаете”. Энн опустила голову в молчаливом согласии. “Папа делал что-то, потому что это было необходимо, потому что шла борьба, и он должен был вмешаться. Когда драка закончилась, он прервал ее и направился домой. Это все, что я знаю о Патрике Шейне Макланахане, но я думаю, что это все, что мне нужно знать. Я думаю, это все, что миру тоже нужно знать о нем ”.

Брэдли встал перед президентом Соединенных Штатов и протянул руку, и президент Феникс взял ее, поднялся на ноги и встал рядом с ним. Вместе они подошли к открытой камере колумбария. Брэдли поместил урну в склеп. Феникс взял крышку колумбария у изумленного работника кладбища, и вместе Брэдли и президент Соединенных Штатов закрепили крышку колумбария на месте.

“Упокой, Господи, душу генерал-лейтенанта Патрика Шейна Макланахана”, - громко произнес президент Соединенных Штатов. “Упокой, Господи, все наши души”.

ОБ АВТОРЕ

ДЕЙЛ БРАУН является автором многочисленных бестселлеров New York Times, включая его работу 1987 года "Полет старого пса" . Его последним бестселлером стало "Время патриотов" . Бывший капитан военно-воздушных сил США и нынешний пилот Гражданской воздушной патрульной службы, он часто летает на собственном самолете в небе над Америкой.

Посетите www.AuthorTracker.com для получения эксклюзивной информации о ваших любимых авторах из HarperCollins.

ТАКЖЕ АВТОР ДЕЙЛ БРАУН

ВРЕМЯ ПАТРИОТОВ

НАМЕРЕНИЕ РУКОВОДСТВА

РАЗБОЙНИЧЬИ СИЛЫ

КОМАНДА ТЕНЕЙ

УДАРНАЯ СИЛА

КРАЙ БИТВЫ

АКТ ВОЙНЫ

ПЛАН НАПАДЕНИЯ

ВОЗДУШНЫЕ БОЕВЫЕ СИЛЫ

КРЫЛЬЯ ОГНЯ

КЛАСС ВОИНОВ

РОЖДЕННЫЙ В БИТВЕ

ЖЕЛЕЗНЫЙ ДРОВОСЕК

РОКОВАЯ МЕСТНОСТЬ

ТЕНЬ СТАЛИ

ШТУРМУЮЩИЕ НЕБЕСА

ЦЕПИ ПОДЧИНЕНИЯ

НОЧЬ ЯСТРЕБА

ПОВЕЛИТЕЛИ НЕБА

МОЛОТОГОЛОВЫЕ

ДЕНЬ ГЕПАРДА

СЕРЕБРЯНАЯ БАШНЯ

БЕГСТВО СТАРОГО ПСА

реквизиты

ДИЗАЙН ОБЛОЖКИ: РИЧАРД АКВАН

ФОТОМОНТАЖ: ГРОЗОВЫЕ ТУЧИ От TRAVELPIX/

GETTY IMAGES; АМЕРИКАНСКИЙ ФЛАГ No АВТОР BRSTOCKPHOTO/

АЛАМИ; КИТАЙСКИЙ ФЛАГ No BY BEST VIEW STOCK/АЛАМИ;

БОМБАРДИРОВЩИК B-1B No АВТОР AERONAUT ICPICTURES.COM

А

ТЕНИ ИЗ СТАЛИ

Автор: Дейл Браун

.

БЛАГОДАРНОСТИ

Спасибо моему хорошему другу генерал-лейтенанту ВВС США в отставке Дону Олдриджу, бывшему заместителю командующего стратегическим воздушным командованием, за то, что вдохновил меня на создание этой истории и за то, что снова предоставил мне много ценной информации о закулисном мире стратегической авиации.

Спасибо генералу Дж. Майклу Лоу, командующему командованием воздушного боя ВВС США, авиабаза Лэнгли, штат Вирджиния, за его неоценимую помощь в сборе информации о размещении тяжелых бомбардировщиков, и особенно за его помощь в изучении бомбардировщика-невидимки B-2A Spirit. Спасибо также полковнику Майку Галлахеру, капитану Стиву Солмонсону и майору Барбаре Карр, Отдел по связям с общественностью, штаб-квартира командования воздушного боя ВВС США, авиабаза Лэнгли, Вирджиния, за их помощь.

Спасибо бригадному генералу Рону Маркотту, командиру 509-го бомбардировочного авиакрыла, авиабаза Уайтмен, штат Миссури, первое место базирования бомбардировщика-невидимки B-2A Spirit, и полковнику Уильяму Фрейзеру, заместителю командующего, за их помощь, потраченное время и особенно за их особое понимание нового мира операций бомбардировщиков дальнего действия. Встреча с такими офицерами, как они, и посещение современной базы с жестким режимом, как Уайтмен, были для меня особой привилегией и удовольствием.

Я также хочу поблагодарить капитана Билла Харрисона из 509-го отдела по связям с общественностью BMW; полковника Грега Пауэра, командира 509-й оперативной группы; подполковника Фреда Стрейна, командира 509-й эскадрильи оперативной поддержки; моего старого приятеля по B-52 подполковника Рика Соренсона, начальника группы оперативного планирования; товарища по команде FB-111 подполковника Тони Имонди, главного пилота-инструктора B-2A; подполковника Дика Ньютона, командира 393-й саперной эскадрильи; майора Стива Типпеттса, капитана Базза Барретта, и моего старого товарища по команде FB-111 майора Джима Уитни из 393-й бомбардировочной эскадрильи “Тигры”; и всех остальных, с кем я встречался и кто предложил идеи и ответил на вопросы во время впечатляющего посещения 509-го бомбардировочного авиакрыла и невероятного бомбардировщика-невидимки B-2A Spirit. Было приятно видеть, что старые друзья добились такого успеха на самом совершенном боевом самолете в мире.

Спасибо майору Эмерсону Питтману, начальнику отдела по связям с общественностью, секретарю по связям с общественностью ВВС Западного региона, за его помощь в сборе информации для этой статьи.

Основным источником исторической, политической и военной информации о различных странах мира, на который я опирался, был Справочник по обороне и иностранным делам (Лондон: International Media Corp., Ltd., 1994). Также спасибо многим участникам SOC по всему миру, CULT.Группа новостей ИРАНА (SCI) в Интернете за их неоценимую помощь и идеи.

Спасибо Нилу Найрену, издателю и главному редактору G.P.

Сыновьям Патнэма за неоценимую помощь с рукописью — в течение шестидесяти секунд после моей первой встречи с ним этот человек помог мне преодолеть особенно трудное место в рукописи! Мне повезло, что он со мной.

Этот роман посвящен памяти моего хорошего друга, наставника и редактора Джорджа М. Коулмана, исполнительного редактора издательства G.P. Putnam's Sons. С самого начала моей писательской карьеры, всякий раз, когда мне требовалась направляющая рука, чтобы обойти все мины в издательском мире, он всегда был рядом. Величайший дар, который Бог мог бы нам дать, - это вложить душу Джорджа Коулмана в другого человека и позволить его очарованию, волнению и жажде жизни снова благословить нас. Я надеюсь когда-нибудь встретить этого счастливчика.

Этот роман также посвящен мужчинам и женщинам из Секции жизнеобеспечения летного состава 31-го истребительного авиакрыла авиабазы Авиано, Италия, за их тяжелую работу по обучению и оснащению пилота F-16 ВВС США капитана Скотта О'Грейди, который помог ему выжить, будучи сбитым над Боснией, и успешно вырваться из лап армии боснийских сербов в июне 1995 года. Миссия за миссией, год за годом, они упаковывают парашюты, заряжают бутылки, проверяют ремни и меняют батарейки, как будто именно они будут пристегиваться к этому самолету. Спасибо, что доставили собаку экипажа домой в целости и сохранности.

ПРИМЕЧАНИЯ АВТОРА

Любое сходство в этом романе с каким-либо человеком, живым или мертвым, является чисто случайным и полностью плодом воображения автора.

Мои верные читатели заметят, что действие этой истории происходит после Дня гепарда. Я надеюсь, вы приветствуете возвращение наших старых друзей так же, как мне было приятно вернуть их для вас.

Ваши комментарии приветствуются! Пожалуйста, присылайте свои мысли мне по электронной почте в Reader MailMegafortress.com или посетите мой веб-сайт по http://www.Megafortress.com .

ВЫДЕРЖКИ Из НОВОСТЕЙ РЕАЛЬНОГО МИРА

СТРАТЕГИЧЕСКАЯ ПОЛИТИКА В ОБЛАСТИ ОБОРОНЫ И ИНОСТРАННЫХ ДЕЛ, 31 октября 1994 г. (перепечатано с разрешения автора)

В середине сентября Тегеран пришел к выводу, что столкновение из—за островов в Ормузском проливе - Абу Муса и Тумбс - было неизбежным. Эта оценка была основана на разведданных Саудовской Аравии и ССАГПЗ (Совет сотрудничества стран Персидского залива) и нашла отражение в активизации военных приготовлений и учений Ирана в Персидском заливе. К концу сентября (1994) Тегеран активно готовился к возможной военной конфронтации со странами Персидского залива из-за островов. Тегеран считает, что, демонстрируя свою сильную и бескомпромиссную позицию по вопросам Персидского залива, он сможет повлиять на такие страны, как Египет и Ирак, чтобы они признали уникальное положение Ирана в центре ислама.

ИРАН ЗАЯВЛЯЕТ, ЧТО НАРАЩИВАНИЕ ВОЙСК ЗАПАДА ПРЕДСТАВЛЯЕТ УГРОЗУ БЕЗОПАСНОСТИ (20 октября 1994, 04:00 по ГРИНВИЧУ) НИКОСИЯ -REUTERS

Министр разведки (внутренней безопасности) Ирана Али Фаллахиян заявил в среду вечером, что присутствие западных сил в Персидском заливе представляет угрозу безопасности Ирана. Он сказал, что Иран должен быть бдительным и готовым “к любым неожиданностям”, сообщило официальное иранское информационное агентство IRNA. В нем цитировались слова Фаллахияна о том, что “присутствие инопланетных сил и их передвижения в непосредственной близости от Ирана требуют бдительности и полной подготовки к любым неожиданностям”. Он раскритиковал политику Соединенных Штатов в регионе Персидского залива и призвал богатые нефтью арабские государства Персидского залива прекратить свой союз с Вашингтоном. Официальное информационное агентство IRNA сообщило, что англоязычные Tehran Times и Iran News атаковали Соединенные Штаты в редакционных статьях, посвященных захвату посольства США в Тегеране 4 ноября после исламской революции 1979 года. Обращаясь к соседним арабским государствам Персидского залива, в нем говорилось: “Теперь вы жертвы американской эксплуатации и узурпации, осуществляемой более изощренными способами, чтобы лишить вас вашего богатства”. Он призвал их выступить против присутствия американских войск в регионе. “Пусть крик "Смерть Америке" громко прозвучит в пустыне как ясное выражение вашего неприятия любого предлога "Бури в пустыне", которая, как мы все знаем, была всего лишь карточной игрой, которую разыграло ЦРУ, чтобы оправдать свое присутствие в регионе”.

Согласно документам немецкой разведки, полученным Flight International, ИРАН ИСПОЛЬЗУЕТ ТЕХНОЛОГИЮ STYX При РАЗРАБОТКЕ КРЫЛАТЫХ РАКЕТ (17 ноября 1994) 17.11.94 FLIGHT INTERNATIONAL Иран разрабатывает ряд баллистических ракет и крылатую ракету, производную от российской противокорабельной ракеты SSN-2 Styx. Тегеран получил доступ к технологии Styx с помощью Silkworm, 80-километровой (45 миль) китайской версии Styx. Иран принял поставку своих первых шелкопрядов в 1986 году, и ракеты размещены в Ормузском проливе у входа в воды Персидского залива. Четыре пусковые установки "Шелкопряд" были построены на острове Абу-Муса в середине Персидского залива, управление которым разделено Ираном и арабским эмиратом Шарджа. В документах говорится, что Тегеран также участвует в разработке ракеты на твердом топливе и в разработке систем баллистических ракет повышенной производительности "Скад"....

АРБИТРАЖНОЕ РАЗБИРАТЕЛЬСТВО ПО ДЕЛУ ОАЭ ISLANDS ROW ОТКЛОНЕНО (23.12.221 по Гринвичу) 23.12.94 ТЕГЕРАН (22 декабря) BLOOMBERG Иран отклонил призыв своих арабских соседей принять международный арбитраж в своем споре с Объединенными Арабскими Эмиратами по поводу трех островов в Персидском заливе. Министерство иностранных дел Ирана заявило, что двусторонние переговоры с ОАЭ были единственным способом разрешить спор, который испортил отношения между неарабским Ираном и шестью государствами Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива (ССАГПЗ). Лидеры ССАГПЗ, завершая саммит в Бахрейне прошлой ночью, призвали иранское правительство предоставить Международному суду решать, кому принадлежат острова Абу Муса и Большой и Малый Тумбс. Иран, который контролирует острова, заявил, что никогда не отдаст их ОАЭ. Поднятие вопроса о территориальных спорах представляло угрозу безопасности Персидского залива и служило интересам иностранных держав в регионе, говорится в заявлении Министерства иностранных дел, переданном по радио Тегерана.

АЭРОКОСМИЧЕСКАЯ ЕЖЕДНЕВНАЯ ГАЗЕТА -19.01.95

Директор разведывательного управления министерства обороны Генерал Ит. Джеймс Р. Клэппер-младший .... сказал, что Иран находится в процессе восстановления своего военного потенциала … Клэппер сказал, что Иран тратит от 1 до 2 миллиардов долларов в год на вооружения и сосредоточен на ракетах и оружии массового уничтожения и некотором “ограниченном росте” обычных вооружений. Некоторые из приобретаемых Ираном систем, такие как российские подводные лодки Kilo и противокорабельные крылатые ракеты, “могут осложнить операции в Персидском заливе и вокруг него”, добавил он.

СТРАНЫ ПЕРСИДСКОГО ЗАЛИВА СОГЛАШАЮТСЯ УСИЛИТЬ ПОТЕНЦИАЛ (27 января / JDW) 27.01.95 -JANE's DEFENSE WEEKLY (21 января)

Лидеры Совета сотрудничества стран Персидского залива договорились на своей ежегодной встрече укрепить свою оборонную структуру, возможно, путем закупки трех-четырех самолетов воздушного предупреждения и управления. Альянс шести государств, включающий Саудовскую Аравию, Объединенные Арабские Эмираты, Кувейт, Оман, Катар и Бахрейн, заявил в Бахрейне в прошлом месяце, что разработает “единую стратегию”, которая сможет “действовать быстро и решительно” для противодействия любой угрозе любому члену. Это включает в себя усиление сил быстрого развертывания ССАГПЗ численностью 6000 человек, известных как "Щит полуострова" и базирующихся в Хафр-аль-Батине на севере Саудовской Аравии, до 25 000 человек. Решение ССАГПЗ усилить оборону было принято на фоне сообщений о том, что Иран строит противокорабельные ракетные комплексы и другие укрепления на трех спорных островах в южной части Персидского залива. Абу Муса, Большой Тумб и Малый Тумб превращаются в военные арсеналы, утверждают ОАЭ.

ИРАН РАЗМЕЩАЕТ РАКЕТЫ HAWK на ОСТРОВАХ Персидского залива-ШАЛИКАШВИЛИ 08.03.95

Иран разместил зенитные ракеты Hawk на островах у входа в Персидский залив, генерал. Джон Шаликашвили, председатель Объединенного комитета начальников штабов, заявил 28 февраля. “Мы заметили, как они устанавливали ракеты на пусковые установки, чего они раньше не делали”, - сказал он на встрече с журналистами, согласно сообщениям wire. Американская разведка также заметила, как иранцы перемещают артиллерию на передовые позиции на своих островах в Ормузском проливе, сказал он. “Все это могло бы навести меня на множество выводов. Одна из них заключается в том, что они хотят иметь возможность перекрыть движение в Ормузском проливе ”. США внимательно следят за ситуацией, добавил он. В то время как Ирак считается крупнейшей военной угрозой в Персидском заливе, Иран может стать главной державой региона к концу столетия, сказал Шаликашвили.

НАРАЩИВАНИЕ ВООРУЖЕНИЙ МОЖЕТ УГРОЖАТЬ НЕФТИ В Персидском ЗАЛИВЕ -ПЕРРИ (22.0951 марта по ГРИНВИЧУ) 22.03.95- АБУ ДХАБ-РЕЙТЕР Иран перебросил 8000 военнослужащих, химическое оружие и противокорабельные ракеты на острова в устье Персидского залива, что может поставить под угрозу доставку нефти, заявил в среду министр обороны США Уильям Перри. Перри во время недельной поездки по Персидскому заливу вдолбил в сознание предупреждение, с которым он выступил в умеренных государствах региона, о том, что Иран может однажды попытаться контролировать поток половины мировой нефти, используя недавнее наращивание запасов на островах в Ормузском проливе. “Это касается почти 8000 военнослужащих, переброшенных на эти острова. Речь идет о противокорабельных ракетах, ракетах противовоздушной обороны, химическом оружии”, - сказал Перри на пресс-конференции в Манаме, столице Бахрейна. “Это можно рассматривать только как потенциальную угрозу судоходству в этом районе”, - добавил он, впервые публично обвинив Иран в размещении химического оружия на островах, на некоторые из которых претендуют Объединенные Арабские Эмираты (ОАЭ). Перри не назвал острова, но Пентагон ранее идентифицировал один из них как Абу Муса.

ВОЕННО-МОРСКОЙ ФЛОТ СТАЛКИВАЕТСЯ С РАСШИРЕНИЕМ РАДИУСА ДЕЙСТВИЯ ИРАНСКИХ МиГ-29- НОВОСТИ ВОЕННО-МОРСКОГО ФЛОТА И ПОДВОДНЫХ ТЕХНОЛОГИЙ (NVTE)-08/21/95

Новая серьезная головная боль для центрального командования и боевых групп ВМС в Аравийском море возникла в связи с разработкой Ираном зондов дозаправки топливом в полете для своих МиГ-29, подтверждают источники в разведывательном сообществе. ” … Иранские военно-воздушные силы располагают четырьмя версиями Boeing 707-заправщика, примерно сопоставимыми с KC-135 ВВС США, который был основан на так и не построенном гражданском Boeing 717.

-навигация- ... Американские аналитики рассматривают расстояние примерно в 2100 миль от Ирана до Диего-Гарсии в Индийском океане. После дозаправки в полете "Диего Гарсия" окажется в пределах досягаемости иранских МиГ-29 .... Таким образом, самолет может быть использован для нарушения воздушных линий снабжения США в случае будущего конфликта в Персидском заливе. Кроме того, хотя МиГ-29 в значительной степени приспособлен для ведения боя "воздух-воздух“, один аналитик сказал, что ”есть некоторые свидетельства" того, что иранцы работают над адаптацией самолета для установки версии французской противокорабельной ракеты "Экзосет" класса "воздух-поверхность". В этом случае, отметил он, под угрозой окажется эскадра подготовки морского базирования США, базирующаяся в Диего-Гарсии. ... Возможность такого законного иранского преследования боевых групп США беспокоит нескольких аналитиков, которые отмечают, что из-за сбитого иранским авиалайнером "Винсеннес" (CG 49) в 1988 году американские войска не захотели бы атаковать перед лицом иранских провокаций. На момент публикации официальные лица Центрального командования США не ответили на запросы Navy News прокомментировать разработку МиГ-29.

На КАПИТОЛИЙСКОМ ХОЛМЕ НАЗРЕВАЕТ БОЙ С бомбардировщиком B-2, ДЕЛОВАЯ ИНФОРМАЦИЯ ФИЛЛИПСА 19.01.95 От представителя КЕРРИ ГИЛЬДЕАСА. Рон Делламс (штат Калифорния), высокопоставленный член Комитета Палаты представителей по национальной безопасности, который решительно выступал против дополнительных самолетов B-2, присутствовавший вчера на закрытом брифинге Комитета национальной безопасности, посвященном операциям военной разведки, сказал, что ему не известно о каких-либо изменениях в ситуации с угрозой в мире, которые потребовали бы дополнительных систем вооружений или увеличения расходов на оборону. “Я абсолютно не думаю, что в настоящее время в мире есть что-то, что могло бы оправдать еще 20 B-2”, - заметил Делламс. “Куда ты собираешься на них полететь?" Где угроза?”

Над ПЕРСИДСКИМ ЗАЛИВОМ НЕДАЛЕКО От острова АБУ МУСА, ИРАН 12 ФЕВРАЛЯ 1997 года, 03:14 по МЕСТНОМУ времени Нападавшие были впервые замечены на радаре всего в двадцати милях от острова Абу Муса; к тому времени, когда начальник радиолокационного подразделения противовоздушной обороны объявил тревогу по ПВО, они были в семнадцати милях от него. Поскольку это было утро Дня революции в Иране, на авиабазе Стражей Исламской Революции Пасдаран-Энгелаб дежурил лишь небольшой экипаж, а празднование дореволюционного дня закончилось всего несколькими часами ранее - поэтому время реагирования было очень медленным, и нападавшие оказались в пределах досягаемости ракет задолго до того, как экипажи истребителей F-5E Tiger II ВВС Исламской Республики смогли добраться до своих самолетов. Приказ о вводе в действие зенитных ракетных комплексов "Рапира" британского производства Pasdaran и зенитных артиллерийских установок ZSU-23/4 был отдан слишком поздно.

Четыре звена из трех легких штурмовиков British Aerospace Hawk пролетели на уровне верхушек деревьев, выпустили ракеты "Хеллфайр" с лазерным наведением по шести известным объектам иранской ПВО, затем сбросили зажигательные бомбы с лазерным наведением и кассетные боеприпасы на небольшой аэродром острова. Один неизвестный объект Rapier запустил ракету и уничтожил одного Ястреба, но два замыкающих ястреба, летевших в месте “зачистки”, обшарили район кассетными бомбами, где они увидели, как взлетает Rapier, получив очень приятный вторичный взрыв, когда одна из незаряженных ракет взорвалась в пусковой установке. Кассетные бомбы также попали в истребители F-5E американского производства на рампе, уничтожив оба и повредив два ангара, где был припаркован другой F-5E, диспетчерскую вышку и некоторые участки рулежных дорожек. Один соседний пустой ангар остался нетронутым.

Второй удар последовал всего через несколько мгновений. Четыре звена из четырех ударных вертолетов SA-342 "Газель" и SA-332 "Супер Пума" пролетели над островом, стреляя ракетами "Хеллфайр" с лазерным наведением и ракетами AS-12 с проводным наведением с расстояния в две мили - далеко за пределами досягаемости нескольких пасдаранских солдат, которые вслепую стреляли в небо из пистолетов и винтовок при любом шуме самолета, который они слышали.

Каждая атака была быстрой — запускались на ходу, без зависания на одном месте. Следующие две группы сделали то же самое, налетая и уничтожая цели; затем первые две волны зашли снова, чтобы уничтожить все цели, которые они пропустили при первом заходе, за которыми последовали две другие группы, совершающие второй заход.

Атаки были быстрыми и пугающе точными. Всего за несколько минут нападавшие завладели призами, за которыми они пришли сюда: шестью иранскими установками для запуска противокорабельных крылатых ракет HY-2 Silkworm и четырьмя SS-22 Sunburn, несколькими батареями зенитных ракет Rapier и несколькими установками зенитной артиллерии, а также связанными с ними складами боеприпасов и зданиями командования. Все они были либо уничтожены, либо серьезно повреждены. Ракеты "Шелкопряд" и "Санберн" были разрушительным оружием дальнего радиуса действия, способным уничтожить крупнейшие супертанкеры или грузовые суда, проходящие через Персидский залив - их присутствие на острове Абу Муса, недалеко от оживленных международных морских путей, вызывало протест многих стран в течение нескольких лет.

В результате других ракетных обстрелов была уничтожена значительная часть небольших портовых сооружений острова, включая краны большой грузоподъемности, доки для баркасов, а также предприятия по перегонке и перевалке нефти.

Но главный приз, настоящая цель, также была уничтожена: две ракетные установки класса "земля-земля" Нодонг. "Нодонг" была ракетой дальнего радиуса действия, которая была совместно разработана Северной Кореей, Китаем и Ираном и могла нести фугасную, химическую, биологическую или даже ядерную боеголовку. С острова Абу Муса ракета имела достаточную дальность для поражения целей в Кувейте, Бахрейне, Катаре, Объединенных Арабских Эмиратах, Омане и большинстве нефтяных месторождений на востоке Саудовской Аравии - примерно две трети нефтяных месторождений в регионе Персидского залива.

Экипажи Hawk, Gazelle и Super Puma были невероятно точны, почти присутствовали. Здание, которое снабжало энергией объекты связи и военной базы, было разрушено двумя ракетами, но практически идентичное здание всего в нескольких ярдах от нас, которое снабжало энергией жилые блоки, осталось нетронутым. Полуподземный ракетный бункер Silkworm с полностью действующим Silkworm внутри получил адский огонь через входную дверь, однако соседний пустой бункер, подвергающийся реконструкции, но идентичный во всех других отношениях, остался неповрежденным. Хотя оружие, оборудование, здания и другая инфраструктура стоимостью почти в полмиллиарда долларов были повреждены или разрушены, из более чем двух тысяч человек, размещенных на острове, только пятеро невезучих пасдаранских солдат, плюс пилоты F-5E и начальники их экипажей, погибли, и лишь горстка других были ранены.

С близлежащей базы противовоздушной обороны в Бандар-Аббасе на материке, всего в 100 милях к северо-востоку, истребители МиГ-29 ВВС Исламской Республики были подняты в воздух почти сразу, но нападавшие поразили свои цели и отступали на юг в сторону побережья Трудаль и Объединенных Арабских Эмиратов задолго до прибытия иранских истребителей. Миги попытались преследовать, но истребители ПВО Омана и ОАЭ быстро окружили их, превосходя численностью, и выгнали из воздушного пространства ОАЭ.

Когда выжившие войска Пасдара'на выбрались из своих казарм и начали разбираться с разрушением своей островной крепости, пять команд коммандос в черных костюмах из двух человек молча собрали свое снаряжение, пробрались к береговой линии острова площадью в одну квадратную милю, щелкнули крошечным кодовым приемопередатчиком, установленным на запястье, затем скользнули в теплые воды восточной части Персидского залива после того, как их командир разрешил им отступать.

Перед отлетом один из членов ведущей группы коммандос в последний раз осмотрел местность, на этот раз не в направлении военных сооружений, а на северо-восток, в сторону Ормузского пролива. Заглянув в телескопическое устройство размером с чемодан, которым они с напарником управляли, он вскоре нашел то, что искал. “Чувак, вот это мута”, - вполголоса сказал он своему партнеру. “Это то, на что мы должны были направить луч”. Он навел перекрестие прицела на цель, наклонился и имитировал нажатие на спусковой крючок. “Буб-буб-буб, один авианосец превратился в подводную лодку.

Пока-пока, малышка аятолла”.

“Подтяни свою задницу, Леопард”, - прорычал его напарник себе под нос. За считанные секунды они собрали вещи и скрылись из виду под спокойными волнами Персидского залива.

Объект внимания молодого коммандос находился в шести милях к северо-востоку от острова. Это был авианосец, самый большой военный корабль во всем Персидском заливе - и на нем развевался иранский флаг. Это был "Аятолла Рухолла Хомейни", флагман нового военно-морского флота голубой воды Исламской Республики Иран. Когда-то российский авианосец "Варяг", а теперь совместная собственность Ирана и военно-морских сил Освободительной армии Китайской Народной Республики, авианосец затмевал все, кроме крупнейших супертанкеров, курсирующих в Персидском заливе. Еще не введенный в эксплуатацию и используемый только для тренировок, его офицеры и экипаж могли только беспомощно наблюдать, как ночью взорвались ракетные батареи на острове Абу Муса.

Леопард и его напарник вместе с остальными командами коммандос проследовали по крошечным маякам-локаторам размером с наручные часы к небольшим средствам доставки пловцов, закрепленным на илистом дне, и по четыре водолаза поднялись на борт каждого SDV. Там они сменили баллоны с воздухом на заполненные и последовали по своим водонепроницаемым компасам на юг и запад к точке сбора, где встретились все пять SDV.

Они вместе отправились на юго-запад, периодически всплывая на несколько секунд, чтобы получить координаты от своего приемника спутниковой навигации GPS. Час спустя, все еще под водой, с запасами воздуха всего в нескольких минутах от изнеможения, они подъехали на автомобилях к корпусу большого судна и вбили на него код. Большая секция левого центрального борта корпуса открылась, и один за другим пять внедорожников с двигателями въехали внутрь, всплыли внутри камеры, затем зацепились за краны, которые подняли их из воды на палубу, где высадились члены экипажа.

Каждая команда из двух человек передала свое снаряжение для подводного плавания и личное оружие палубным экипажам вместе с сорокафунтовыми устройствами размером с чемодан.

Это были их портативные телескопические лазерные осветители AN / PAQ-3 MULE (модульное универсальное лазерное оборудование). Настроенный на заданную частоту и нацеленный на цель на расстоянии до мили с помощью электронных телескопов с низкой освещенностью, каждый невидимый лазерный луч отражался от своей цели, а затем был принят бортовым датчиком, таким образом “освещая” нужную цель и позволяя ракетам наводиться и уничтожать цель с предельной точностью. Хотя каждый член экипажа был хорошо знаком с местностью и мог бы найти большинство целей без посторонней помощи, команды коммандос точно знали, какие здания важны, а какие нет, и учитывали каждый выстрел, произведенный штурмовиком. Ни один драгоценный выстрел не был потрачен впустую — одна ракета, одно убийство.

Худощавый, невоенного вида седовласый мужчина в гражданской одежде поприветствовал членов экипажа, когда они вышли из SDV, пожал им руки и дал каждому из измученных, дрожащих мужчин чашку супа и толстое полотенце, чтобы согреться и обсохнуть. Однако, несмотря на усталость, коммандос все еще были взволнованы, болтая о миссии, поздравляя друг друга. Наконец, последние двое мужчин вышли из своих внедорожников, сдали свое снаряжение и встретились с гражданским. Один мужчина был высоким, белым и мощно сложенным, с холодными, огненно-голубыми глазами; другой был немного ниже ростом, черноволосый и гораздо худощавее, его глаза были темными и танцующими. Высокий мужчина двигался бесшумно, с медленной, непринужденной грацией, в то время как худощавый мужчина был оживлен.

“Чувак, какая поездка!” - громко воскликнул он. Он быстро прошел вдоль строя коммандос в районе скамьи подсудимых, похлопав каждого по спине или плечу, затем вернулся, чтобы сделать то же самое со своим напарником. Мужчины спокойно приняли его поздравления, но не ответили на энтузиазм — на самом деле, они смотрели на него с настороженным, почти враждебным выражением. Однако холодные плечи, похоже, не ослабили энтузиазма молодого командира. “Это было здорово, чувак, потрясающе!” - воскликнул он. “Как у нас дела, Пол? Мы надерем задницу или как?”

Полковник ВВС в отставке Пол Уайт, командующий операциями сверхсекретной группы Агентства поддержки разведки США под кодовым названием "Сумасбродный фокусник", неохотно кивнул. И он, и высокий коммандос заметили взгляды мужчин, но не упомянули об этом. “Ты надрал задницу, все в порядке, Хэл”, - ответил он.

И он был прав, они были. В беспрецедентном акте регионального военного сотрудничества Агентство разведывательной поддержки, организация прикрытия ЦРУ, только что объединилось с семью арабскими государствами-членами военного подразделения Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива под названием Peninsula Shield, чтобы атаковать спорную военную позицию Ирана в Персидском заливе. На памяти Уайта это был первый случай, когда ЦРУ активно поддерживало арабскую военную миссию, хотя и тайно. Конечно, эти ребята были счастливы — их миссия прошла без сучка и задоринки, потенциальный враг был искалечен, и доброжелательность, которую они приобрели, объединившись со своими арабскими друзьями, могла сохраниться на долгие годы.

Команда Уайта была острием атаки. У большинства арабских стран было мало опыта ведения воздушных боев или его вообще не было, особенно ночью. Работа Уайта заключалась в том, чтобы направлять арабских пилотов и стрелков к их целям достаточно точно, чтобы ключевые цели могли быть уничтожены быстро и эффективно, с минимальными потерями с обеих сторон. Для Peninsula Shield было важно одержать крупную победу в своей первой военной миссии, особенно против одной из тех самых стран, для защиты от которых она и Совет сотрудничества Арабских государств Персидского залива были созданы — Исламской Республики Иран.

Конечно, другой миссией Уайта было обеспечить безопасное возвращение своих коммандос и безопасность своего судна.

“Десять ныряльщиков вышли, десять ныряльщиков вернулись, а это ржавое ведро все еще на плаву”, - сказал Крис Вол, высокий мужчина, низким, медленным голосом. “Это успех”.

“Чертовски верно!” Хэл Бриггс ликовал. “Итак, давайте праздновать! Давайте...“

Как раз в этот момент к трем американцам подошел еще один из коммандос. Бриггс резко остановился, и его лицо стало вялым и ошеломленным, как будто ему только что вкололи обезболивающее. Коммандос была намного ниже Бриггса, но такая же жилистая и мощная — и костюм "Мустанг" подходил ей гораздо лучше, чем ему.

Ее звали Риза Бехрузи, и она была командиром группы безопасности Peninsula Shield. Коммандос Peninsula Shield отправились вместе с каждым коммандос Madcap Magician, чтобы помочь и обезопасить территорию, пока цели бездействовали. “Все оперативники Peninsula Shield на месте и в полном порядке”, - доложил Бехрузи. “От имени Совета сотрудничества стран Персидского залива я хочу поблагодарить вас всех за вашу помощь”.

Уайт собирался принять ее благодарность, но Бриггс вмешался: “Это было для нас удовольствием, майор Бехрузи ...”

“Риза, пожалуйста”, - сказал Бехрузи Бриггсу. У Вола и Уайта создалось впечатление, что о них мгновенно забыли. “Я знаю, что это против ваших правил - называть нам свои настоящие имена, но у меня нет таких ограничений — ни в отношении имен, ни в отношении этого.” Она подошла ближе к Бриггсу и крепко поцеловала его в губы. “Спасибо тебе”.

“это было ничто … Риза”, - сказал Бриггс, очевидно, с трудом переводя дыхание.

“Ладно, Леопард”, - раздраженно сказал Вол. “Вы хотите отпраздновать, продолжайте — после того, как вы почистите и уложите свое снаряжение, проведите брифинг после миссии, проследите за тем, чтобы ваши люди были накормлены, и подготовьте свои отчеты для Агентства национальной безопасности и директора Центральной разведки. И я полагаю, что у тебя утренняя вахта, так что тебе лучше немного поспать. И поскольку до твоего дежурства осталось восемь часов, ты снимаешь соус. В остальном ты можешь праздновать все, что захочешь ”.

“Ну и дела, Мондо, спасибо”, - уныло сказал Бриггс. “Ты настоящий любитель вечеринок”.

“Я был бы рад помочь тебе, Леопард”, - сказал Бехрузи. “Мы проведем инструктаж и вместе позаботимся о наших людях”.

“Мне нравится, как это звучит”, - сказал Бриггс, мгновенно оживившись. “Говорю тебе, Риза, - сказал он, когда они направлялись к выходу, “ я на секунду поймал в прицел тот иранский авианосец там. Возможно, на это потребовались бы все военно-воздушные силы ОАЭ, полные адских огней, но я бы с удовольствием посмотрел, как этот большой плохой парень перевернется и умрет ”. Возможно, он только что вернулся после двухчасового погружения с аквалангом и шести часов ползания на животе, но перед началом дня он казался таким взвинченным.

“Предоставьте это Бриггсу”, - сказал Вол. “В десяти тысячах миль от дома, посреди Персидского залива, и ему все еще удается находить хорошеньких девушек”. Не получив ответа, он посмотрел на Уайта.

“Все в порядке, сэр?”

“Да, прекрасно”, - уклончиво ответил Уайт. “А ... Бриггс на самом деле не давал покоя тому иранскому авианосцу, не так ли?”

“Нет. Он самоуверенный и сообразительный, но он хороший солдат ”, - сказал Вол. “Он не настолько глуп, чтобы игнорировать приказы, независимо от того, насколько легкой может быть цель оппортьюнити. Перевозчик в безопасности. Он запустил несколько вертолетов, но ни одного из своих истребителей и ни одной ракеты.

Разведка была права — истребители и системы вооружения на этой штуке еще не работают. Все еще не могу поверить, что у Ирана есть авианосец. На днях мы услышим об этой штуке, я это знаю ”.

“Ребята, похоже, не в восторге от Хэла”, - заметил Уайт. “На самом деле, они в значительной степени игнорируют его”

“Команде, которая так долго была вместе, сложно сразу принять совершенно нового командира”, - сказал Воль. “Это первая миссия Бриггса с командой ...“

“Во-вторых, вы забываете о спасательной операции Люгера в Литве ...”

“На котором Бриггс просто случайно оказался одним из пассажиров, наряду с Макланаханом и Ормаком”, - сказал Вол. “оказалось, что Бриггс был подготовлен лучше, очень близко к нашим стандартам. Но он не был одним из нас, и он, черт возьми, точно не был нашим лидером ... ”

“Но теперь он такой”.

Воль остановился и пристально посмотрел на Уайта, затем пожал плечами. “Эй, я никогда не был настоящим командиром оперативной группы Сумасбродного мага”, - сказал он. “Ты попросил, чтобы меня перевели к тебе, потому что тебе нужен был командир, и я согласился, потому что устал возиться с бумагами на Пэррис-Айленде. Это была всего лишь временная заготовка...“

“Это продолжалось три года”, - сказал Уайт. “Мужчины сразу привязались к тебе. Ты собрал их вместе, как никто другой ”.

“Потому что я знал всех этих парней — я тренировал их всех, даже Бриггса”, - сказал Вол. “Мы все в первую очередь морские пехотинцы — кроме Бриггса, конечно, — затем оперативники ISA ...”

“Значит, Бриггс, бывший военнослужащий армии и ВВС, он не собирается вписываться ...?”

“Зависит от него”, - ответил Воль. “У него совсем другой стиль, чем у меня — эмоциональный, энергичный, чувственный. Бриггс награждает парней за хорошую работу и ‘консультирует’ их, когда она плохая - я ожидаю хорошей работы и громко надеру задницу, если получу что-то иное. И он тоже офицер, причем молодой полевой офицер - моложе некоторых парней в команде — и после всех лет, которые я потратил, понося офицеров в целом и рядовых в частности, ему предстоит нелегкий путь.

“Он хороший солдат, но хороший командир ...? Слишком рано говорить. Ребята пока не уверены, как ему реагировать, вот и все. Добьется ли он успеха, полностью зависит от него. Они лучшие — сможет ли он возглавить их - это вопрос, на который может ответить только он ”.

Уайт рассеянно кивнул. Воль мгновение изучал его, затем спросил: “Если все так хорошо, полковник, почему у него такой озабоченный вид?”

“Потому что у меня с самого начала были некоторые оговорки по поводу этой операции”, - сказал Уайт. “Мы только что разворошили большое осиное гнездо сегодня вечером, Крис - и мы сделали это в День революции в Иране, четвертого июля”.

“Черт, я этого не знал”, - сказал Вол. “Я думал, это было где-то в ноябре, когда они захватили посольство в 79-м”.

“Нет, это сегодня - и я должен был это знать. Я бы никогда не рекомендовал выполнять эту миссию в тот день ”, - сказал Уайт.

“Очевидно, что GCC знал, какой это был день”.

“Что, как вы знаете, сделает это нападение еще более болезненным в Тегеране”, - сказал Уайт. “И именно США примут на себя основную тяжесть гнева Ирана. Мы продолжаем говорить, что это была акция GCC, но вы чертовски хорошо знаете, что Peninsula Shield не будет вести борьбу, когда иранцы ответят за это ”.

“Откуда ты знаешь, что они собираются нанести ответный удар?”

Уайт мрачно посмотрел на него. “Потому что Иран готовился именно к этому нападению в течение многих лет, с момента окончания ирано-иракской войны. Мы только что оправдали все миллиарды долларов, которые они потратили на современное оружие за последние шесть лет. Они не успокоятся, пока кто—нибудь — пока все - не будут наказаны за то, что произошло сегодня ”.

ТЕГЕРАН, ИРАН

Через ТРИДЦАТЬ МИНУТ ПОСЛЕ НАПАДЕНИЯ На ОСТРОВ АБУ МУСА генерал Хесарак ал-Кан Бужази был назначен верховным главнокомандующим Вооруженными силами Исламской Республики и командующим Революционной гвардией - и это был первый раз в его карьере, когда его допустили в резиденцию лидера Исламской революции, аятоллы Али Хосейни Хаменеи. И, по правде говоря, он был напуган. Но как бы ему ни было страшно находиться в присутствии человека, который, как и Рухолла Хомейни до него, мог одним словом привлечь жизни и души четверти миллиарда мусульман-шиитов на свою сторону, еще более захватывающим было думать о одновременной катастрофе и возможности, которые выпали на его долю тем утром. Это была единственная возможность, которую нельзя было упустить.

Бужази низко поклонился, когда его показали в его присутствии, и держал голову склоненной, пока факих не заговорил. Дверь за ними закрылась. “Ваше Высокопреосвященство, благодарю вас за эту аудиенцию”.

“Сегодня утром до меня дошли некоторые тревожные новости, генерал”, - тихо сказал Хаменеи. “Аллах поведал мне о большой угрозе Республике. Расскажи мне, что произошло ”.

Бужази поднял голову и торжественно встал, почтительно сложив руки перед собой, как будто стоял у алтаря или на молитве.

Хаменеи было под шестьдесят. В то время как его предшественник, имам Хомейни, был высоким, худощавым и воздушным, Хаменеи был невысоким, с круглым лицом, короткой густой темной бородой и большими очками в роговой оправе, которые придавали ему ученый, профессиональный, сообразительный вид. Этот человек перед ним был номинальным факихом, образцом юриспруденции Исламской Республики и высшим законодателем, чье слово могло перевесить парламент и любого священнослужителя, любого юриста, любого ученого в Двенадцатой палате; он также был по имени Марджа Ала, Верховным лидером и духовным главой шиитской мусульманской секты и хранителем воли двенадцатого имама, который был скрыт от мира и вскоре вернется, чтобы призвать верующих в лоно Аллаха на все времена.

Но, несмотря на все это, он был человеком, а не святым или пророком. Бужази знал Али Хосейни Хаменеи, когда тот был никем иным, как амбициозным, наносящим удары в спину ничего не знающим головорезом из богатой прошахской семьи грузоперевозчиков из Бандар-Анзалта на каспийском побережье Ирана. В то время Хаменеи был чуть больше, чем избалованным богатым ребенком, он хотел произвести впечатление на своих друзей и восстать против своих родителей, объединившись с диким шиитским священнослужителем-фундаменталистом с пронзительным голосом по имени Рухолла Хомейни. Он присоединился к революции Хомейни, потому что это было круто и жестко, а не потому, что у него было какое-то особое святое видение, как у Хомейни, но со временем он стал глубоко привержен теократическим идеям Хомейни. Хаменеи занимал много высоких постов на государственной службе — солдат, первый командующий революционной гвардией, даже президент республики. Теперь он был Верховным лидером.

Но он все еще был просто человеком. Бужази видел этого святого человека сердитым, и грустным, и пьяным, и просто глупым.

Бужази знал намного больше о темном прошлом Хаменеи. Хаменеи был хорошо обученным солдатом, а также опытным политиком, и на протяжении всего своего восхождения по служебной лестнице он оставлял за собой множество трупов. Иран был почти захвачен Ираком в начале девятилетней войны возмездия; когда президент Аболхассан Бани-Садр обвинил тогдашнего командующего Пасдарана Хаменеи в том, что он не выполняет свою работу и подводит страну, внезапно аятолла Хомейни отправил Бани-Садра в отставку. Когда соперничающий политик, Мухаммед Али Раджаи, был избран президентом в 1981 году, он и его премьер-министр были загадочно убиты в результате взрыва бомбы в кабинете министров - Хаменеи каким-то образом выжил. Раз за разом Али Хосейни Хаменеи удавалось отражать вызовы, бросаемые его власти, с помощью странных комбинаций изощренных политических распрей и необъяснимых и своевременных катастроф.

Итак, теперь, он сказал себе, чтобы преодолеть свои страхи и предчувствия и точно помнить, с кем он имеет дело здесь, расслабься. Возьми ситуацию под свой контроль, приказал он себе. Возьмите ответственность на себя сейчас!

“Республику предали, ваше преосвященство”, - начал Бужази. Он знал, что слово "преданный" привлечет внимание Хаменеи “Мои приказы были отменены, и из-за этого наш главный островной протекторат в Персидском заливе, Абу Муса, подвергся нападению военно-воздушных сил Совета сотрудничества странЗалива”.

Хаменеи казался на удивление расслабленным, когда услышал новости — что ж, вероятно, неудивительно. Бужази знал, что впервые он услышал об этом не по божественному вдохновению, а от своих контактов в ВЕВАКЕ, иранском министерстве разведки и безопасности.

Бужази не контролировал эту группу — они подчинялись непосредственно Совету стражей и Хаменеи. “Какой ущерб был нанесен? Какие потери?” Хаменеи спросил.

“Слава Аллаху, жертв немного, и лишь горстка раненых”, - пренебрежительно сказал Бужази. “Атака была направлена против огневых точек противокорабельных ракет "Шелкопряд" и "Санберн", а также основных портовых сооружений.

К сожалению, атака нанесла некоторый ущерб ”.

“По моей информации, ущерб был значительно больше”, - сказал Хаменеи.

Прошло меньше часа с момента нападения, напомнил себе Бужази, а Хаменеи уже получил брифинг от своих людей из разведки — очень эффективная работа для набожного святого человека. Этот человек не сидел, созерцая свой пупок в башне из слоновой кости. Он был полностью вовлечен в работу правительства. “К сожалению, это правда”, - сказал Бужази. “Но оборона острова будет восстановлена к концу дня, а до тех пор у нас есть военно-морские и воздушные силы на месте для поддержания безопасности”.

“Как удачно”, - сказал Хаменеи почти шепотом, похожим на шипение змеиного языка. “Но ваша стратегия защиты Абу Мусы, похоже, была несколько недальновидной”

“Ваше Высокопреосвященство, при всем величайшем уважении, это было не так”, - сказал Бужази. “Защитные системы, которые я разместил на острове, были разработаны для защиты оборонительных позиций противокорабельных ракет от воздушных угроз на большой и малой высотах, а также от массированных морских угроз. Остров находился под наблюдением радаров дальнего действия из Бандар-Аббаса и радаров ближнего действия с самого острова Абу-Муса. Кроме того, у нас есть семь тысяч солдат на этом острове для защиты от нападений морских пехотинцев, и все прекрасно понимают, что наши враги стремились уничтожить это оружие и отобрать у нас эти острова в любое время. Все защитные сооружения острова были полностью функциональны и приведены в полную боевую готовность ”.

“Так почему же эти укрепления были так легко разрушены, генерал ...?”

“Потому что президент Натек-Нури отменил мои общие приказы о запуске по боевой готовности”, - сердито сказал Бужази, - “и вместо этого приказал, чтобы, если остров не подвергся безошибочному прямому нападению, все приказы о запуске отдавались Министерством обороны в Тегеране, а не командирами на месте.

Это было безумие! Я выступал против этой политики и призвал отменить приказ..

“Совет стражей не получал никакого такого уведомления или апелляции”, - указал Хаменеи.

“Я собирался изложить свои аргументы лично вашему представителю на следующем заседании Высшего совета обороны”, - солгал Бужази, прекрасно зная, что Натек-Нури никогда не отменял ни одного из приказов Бужази. Политика “запуска по тревоге” — открывать огонь без предупреждения по любому судну или самолету, которые пересекли заявленные границы Ирана - никогда не была официальной политикой иранского правительства в мирное время, за исключением наиболее строго засекреченных исследовательских центров, баз или столицы или священных городов Ирана. Простым фактом было то, что Иран располагал небольшим количеством обученных людей и работоспособными системами противовоздушной обороны для борьбы с воздушными угрозами на очень малых высотах; даже если бы силы на Абу-Муса получили приказ “начать по тревоге”, они, вероятно, не смогли бы остановить нападавших.

“Похоже, сейчас это спорный вопрос, не так ли, генерал?”

Хаменеи прокомментировал.

“Моя точка зрения, ваше преосвященство, заключается в том, что мне должны быть предоставлены инструменты для выполнения моей работы, если я хочу должным образом защитить Республику от нападения наших врагов”, - парировал Бужази. “Остров Абу Муса и Большие и Малые Тумбы принадлежат Ирану, а не Шарже или так называемым Объединенным Арабским Эмиратам, или Совету сотрудничества стран Персидского залива, или Организации Объединенных Наций, или Всемирному суду. Мне было поручено защищать Республику, но мои руки были связаны президентом, его кабинетом министров и парламентом, которые боялись вызвать негодование и ненависть за рубежом, боялись потерять инвесторов и популярность. От чего еще мы можем отказаться? Сдадим ли мы Керманшахан и Курдистан кровожадным курдам? Сдадим ли мы Шатт в Арабе Багдадскому мяснику? Возможно, Туркменистану понравился бы священный город Мешхед?”

“Хватит, генерал, хватит”, - прервал Хаменеи с усталой ноткой в голосе. “Почему вы не обсуждаете этот вопрос с президентом Натек-Нури? Задача главнокомандующего была возложена на него Его Святейшеством Имамом Хомейни”.

“Ваше Высокопреосвященство, бездействие президента в вопросах обороны совершенно очевидно для всех”, - сказал Бужази. “Он сократил бюджет Пасдарана до уровня, меньшего, чем нам нужно для обучения и повышения квалификации, и решил вместо этого отдать его ополченцам Басидж как форму общественного благосостояния и купить голоса для себя. Мы закупаем современное оружие, но деньги не тратятся на запчасти или на строительство нашей собственной военной инфраструктуры — опять же, деньги идут на программы общественного благосостояния, чтобы подкупить владельцев заводов и богатых землевладельцев, которые его поддерживают. Строительство военной базы остановлено, потому что он нянчится с профсоюзами. Результат был неизбежен, несмотря на все мои предупреждения и предосторожности: Оборона острова Абу Муса разрушена, и база находится под угрозой захвата сторонниками Америки и сионизма ”.

Хаменеи, очевидно, мог распознать цветистые преувеличения Бужази, но он остановился в раздумье. Конфликт между военными и гражданским правительством назревал в течение некоторого времени, подумал он, и это раннее утреннее совещание, возможно, было тем тревожным призывом к действию, которого он ожидал — возможно, боялся.

Духовенству Ирана пришло время принять чью-либо сторону в этом споре: поддержать правительство или военных?

Великий аятолла знал Али Акбара Натека-Нури, бывшего спикера Меджлиса-и-шуры, Исламской консультативной ассамблеи Ирана, и лично выбранного преемника бывшего президента Хашеми Рафсанджани, еще до революции, и наблюдал за генералом, поэтому знал, что единственное, что их разделяет, - это форма.

Оба мужчины были умны, предприимчивы, целеустремленны, жаждали власти и безжалостны. Оба на словах говорили о роли ислама в правительстве, но ни один из них на самом деле не верил, что духовенство должно иметь сильный голос в повседневных делах — мнение, которое, как оказалось, разделяли многие в Иране. “Что ты хочешь, чтобы мы сделали?”

“Я много раз говорил о своих планах, ваше Святейшество”, - сказал Бужази. “Прежде всего, Иран и его территории должны быть защищены. Это наша самая важная цель, и мы должны сделать все возможное, чтобы обеспечить ее выполнение ”. Он сделал паузу, затем сказал: “Мы должны запретить всем неарабским военным кораблям входить в Персидский залив - ни авианосцам, ни крейсерам с управляемыми ракетами, ни подводным лодкам с ракетами "Томагавк". Все это наступательные суда, предназначенные для ведения войны с теми, кто называет Персидский залив своим домом.

“Авианосная группа Хомейни должна быть приведена в полную боевую готовность и немедленно развернута в Оманском заливе для наблюдения за иностранными военными кораблями”, - продолжил Бужази. “Как мы видели, даже при надлежащем предупреждении авиации наземного базирования все равно требуется слишком много времени, чтобы отреагировать на атаку на островах — только авианосец может должным образом защитить острова от атакующих с очень низкой высоты”.

“Китайский авианосец? Ржавеющий обломок в гавани в Чах Бахаре?” Презрительно сказал Хаменеи. “Я думал, мы используем это для размещения китайских советников, заключенных, добровольцев Басидж и членов джихада, работающих над проектом строительства базы”.

“Хомейни действует, и он готов помочь защитить наши права”, - сказал Бужази. “У нас на борту полный комплект моряков, летчиков и оружия, и корабли сопровождения авианосца также готовы к отплытию. Я приказал авианосцу отправиться на остров Абу Муса для оказания помощи в обороне острова, но, как и все наши вооруженные силы, они оказались не готовы к этому вероломному нападению ”.

Аятолла Хаменеи сделал паузу, чтобы обдумать эту просьбу. Проект строительства авианосца имени Аятоллы Рухоллы Хомейни с самого начала был проектом "пирога в небе". Российский авианосец "Варяг" стоял на стоянке в Николаеве, Украина, с 1991 года, полностью лишенный всех основных боевых систем; у него не было ни радара, ни связи, ни самолета, ни оружия, только ядерная энергетическая установка, полетная палуба и более трех тысяч водонепроницаемых отсеков. Китайская Народная Республика приобрела судно водоизмещением 60 000 тонн и превратила его в действующий военный корабль, но политическое потрясение мира по поводу того, что Китай владеет и эксплуатирует атомный авианосец в нестабильном регионе Южно-Китайского и Японского морей было слишком велико - если бы у Китая был авианосец, Япония хотела бы иметь пять, а Соединенные Штаты хотели разместить еще пять баз в регионе — поэтому эти планы были отложены в долгий ящик.

В то время Иран заключил с Китаем сделку на поставку оружия на 2 миллиарда долларов, и отношения между этими двумя странами были на рекордно высоком уровне. Авианосец был переведен на новый военный и нефтяной терминал Ирана в Оманском заливе под названием Чах Бахар, где он в очередной раз был размещен на плавучем складе. Никаких определенных планов относительно корабля не появилось: некоторые говорили, что его должны были разобрать на металлолом, затем как плавучий отель, затем как плавучую тюрьму.

У генерала Бужази были другие идеи. В течение следующих восемнадцати месяцев иранцы начали устанавливать на борт корабля новые, относительно современные системы вооружения, включая российские противокорабельные ракеты, российские самолеты и новейшие датчики и оборудование со всего мира — все это время настаивая на том, что они “экспериментируют” или “помогают” Китаю в его планах переоборудовать авианосец для других целей. Затем экипажи иранских истребителей МиГ-29 и Сухой-33 начали отрабатывать приземления с авианосца.

С начала 1996 года китайские и иранские экипажи проходили подготовку на борту "Варилага" по палубным операциям на авианосце и полетам в Персидском заливе. В то же время китайские и иранские экипажи начали стрелять противокорабельными ракетами с авианосца, в том числе огромной сверхзвуковой ракетой SSN-19 Granit, которая была предназначена для потопления корабля авианосного класса на расстоянии более 200 миль. По сути, обе страны разделили стоимость полностью боеготового авианосца.

“Этот авианосец, он готов к бою?” Хаменеи спросил.

“Так и есть, ваше преосвященство”, - ответил Бужази. “Двадцать истребителей, шесть вертолетов, двенадцать противокорабельных ракет большой дальности — это один из самых грозных боевых кораблей в мире. С нашими новыми российскими, китайскими и западными излишками военных кораблей в качестве эскорта Хомейни может гарантировать, что мы не потеряем наши права на Персидский залив ”.

“Это вызовет много страха у тех, кто путешествует по Заливу”, - отметил он.

“Если на то будет воля Аллаха”, - ответил Бужази. Обычно он не хотел использовать настоящие религиозные фундаменталистские выражения с другими, но, конечно, это было необходимо и уместно делать с муллами. “Мы боимся только Аллаха, ваше Святейшество. Пусть другие для разнообразия побаиваются Исламской Республики. Ваше Святейшество, у нас есть право защищать то, что принадлежит нам, и Хомейни - лучшее оружие для этого. Он слишком долго находился в статусе вымогательства — мы готовы выйти в море. Отдайте команду, и нам больше не нужно будет беспокоиться о защите нашего залива от нападения ”.

Бужази сделал паузу на мгновение, затем добавил: “Это, конечно, повлияет на цены на нефть, ваше высокопреосвященство”. Это привлекло внимание Хаменеи. Его политическая удача была напрямую связана с ценами на нефть, и в течение последних нескольких лет и то, и другое неуклонно снижалось. “Даже если мы в конечном счете не добьемся успеха в закрытии Персидского залива от всех иностранных военных кораблей - если Меджлис и президент Натек-Нури вступят в сговор против ваших желаний и лояльного народа Исламской Республики — мы все равно выиграем от роста цен на нефть. Иран, конечно, может продолжать поставлять нефть на свою конечную станцию в Оманском заливе в Чах-Бахаре, но поставки нефти из стран Совета сотрудничества Арабских государств Персидского залива будут значительно сокращены ”.

Хаменеи снова сделал паузу, но он принял решение. Страховые компании удвоили, возможно, утроили бы страховые взносы на супертанкеры, следующие транзитом через Персидский залив, а нехватка нефти взлетела бы до небес. Награды были бы великолепны. Но риски … Факих кивнул. “Это будет приказано”, - сказал он.

“Но мы всегда должны быть правы, генерал. Мировое общественное мнение может быть в пользу Ирана, потому что мы подверглись нападению со стороны жадного до нефти Запада и их болонок в Персидском Заливе, но мы не должны позволить миру снова подвергнуть нас остракизму. Мы за мир, Бужази, всегда за мир”.

“Имоташаккерам”, - сказал Бужази, кланяясь в знак благодарности. “Ваше Святейшество, я так сильно верю в это, что, если вы отдадите приказ, я возьму на себя полную ответственность за последствия. Вы можете сказать, что я был бешеным псом, что я отдал приказ, и вы можете отрицать все знания о моих действиях, я знаю в своем сердце, что это правильно, и я стою с Аллахом, потому что я знаю, что он будет стоять со мной ”.

“Встанете ли вы вместе с тысячами наших братьев, которые будут убиты силами сатаны, когда мир объявит войну Ирану за то, что он сделал?”

“Ваше преосвященство, война, похоже, уже надвигается на нас”, - отметил Бужази. “Я верю, что мы предотвратим дальнейший конфликт, выполнив мой план. Мир снова будет бояться Ирана. Они будут колебаться, стоит ли начинать конфликт, который может перерасти в настоящую смерть и разрушения от наших рук. Отдавай приказ, Святость. Я готов защищать ислам и защищать Республику. У меня есть силы, чтобы сделать это ”.

Хаменеи поколебался, затем повернулся спиной к Бужази — чтобы генерал не мог увидеть выражение беспокойства на его лице. Но он сказал: “Иншаллах, генерал. Итак, по воле Аллаха, пусть это свершится ”.

“МИРОВЫЕ НОВОСТИ ABC СЕГОДНЯ ВЕЧЕРОМ С ПИТЕРОМ ДЖЕННИНГСОМ”

“Лидер Исламской революции в Иране, аятолла Али Хосейни Хаменеи, сегодня подверг резкой критике Совет сотрудничества стран Персидского залива, союз шести прозападных государств Персидского залива, за то, что, по его утверждению, было нападением на, цитирую, "оборонительную установку по обеспечению безопасности", без кавычек, на небольшом острове в Персидском заливе в ранние утренние часы, и призвал к ‘священному джихаду" против ССАГПЗ.

“Хаменеи утверждает, что в результате нападения, совершенного, по его словам, ‘террористами и диверсантами’ из инициативной группы Совета сотрудничества стран Залива под названием Peninsula Shield, погибли несколько десятков рабочих, пока они спали, и был нанесен серьезный ущерб электроснабжению острова, пресной воде и жилым помещениям.

“Остров, идентифицированный как Абу Муса, является одним из трех небольших островов, которые расположены очень близко к путям перевалки нефти через Персидский залив. На острова претендовал Иран в 1971 году, но они находились под совместной юрисдикцией как Ирана, так и Объединенных Арабских Эмиратов, одной из стран-членов Совета сотрудничества стран Залива, до 1992 года, когда Иран заявил права на все острова для себя.

“Представители Совета сотрудничества стран Персидского залива в Эр-Рияде, Саудовская Аравия, отказались от комментариев, за исключением того, что ССАГПЗ часто обвиняли в действиях антииранских правительственных сил, в частности моджахедов-и-Хальк, в попытке разжечь негодование и фундаменталистский пыл против арабских соседей Ирана в регионе Персидского залива.

“Представитель Госдепартамента США говорит, что он не знает подробностей инцидента, но говорит, что Иран за последние несколько лет сильно укрепил остров Абу Муса современным наступательным противокорабельным и противовоздушным оружием и сопротивлялся всем усилиям Международного суда Организации Объединенных Наций по посредничеству в споре. Государственный департамент заявляет, что ни нефтяным танкерам, ни каким-либо американским судам или самолетам не угрожает опасность, и заявляет, что администрация Мартиндейла изучает этот вопрос.

“Вернусь через мгновение”.

В ОМАНСКОМ ЗАЛИВЕ, В 124 МИЛЯХ К СЕВЕРО-ЗАПАДУ От МАСКАТА, ОМАН, ЮГО-ВОСТОК АРАВИЙСКОГО ПОЛУОСТРОВА 15 АПРЕЛЯ 1997 ГОДА, 0109 ЧАСОВ по МЕСТНОМУ времени (14 АПРЕЛЯ, 1639 по ВОСТОЧНОМУ времени)

В эти дни спасательное судно Valley Mistress под флагом США высоко и быстро неслось по воде; очень немногие патрульные катера потрудились остановить его, когда оно направлялось из Средиземного моря через Суэцкий канал, вниз по Красному морю и через Аденский залив, Аравийское море и Оманский залив.

Спасательные и строительные суда обычно было трудно досматривать, на них редко было что-то интересное для таможенников — просто куча кранов, цистерн, цепей, грязи и азота, а также пропитанные алкоголем команды разнорабочих, а зарегистрированные в США суда под американским флагом редко перевозили захватывающую контрабанду, такую как наркотики, оружие или люди. В любом случае, благодаря обозначению "Владычица долины" как готовый резервный флот ВМС США, ее редко задерживали — у нее было почти такое же право на проход, как у военного корабля.

"Хозяйка" сейчас была на высоте, потому что ее 55 000-фунтовый самолет CV-22 Pave Hammer с наклонным винтом, обычно тайно размещенный в телескопическом вертолетном ангаре на кормовой палубе, вылетел на задание с несколькими своими командирами, включая Криса Вола и Хэла Бриггса; его нынешний груз был намного, намного легче. "Хозяйка долины" действительно была настоящим спасательным судном и выполняла множество подрядных работ по всему миру, но это был также сложный корабль—шпион, который осуществлял наблюдение и специальные операции для правительства США. С палуб "Госпожи" проводились всевозможные секретные миссии, от слежки за портом, гаванью или судном до разведки поля боя, спасательных работ и полномасштабных воздушных и наземных боев. Команда "Владычицы долины" могла выполнить любую работу, которая требовала выполнения, в любое время и в любом месте.

Полковник ВВС в отставке Пол Уайт стоял на кормовой палубе "Владычицы долины", скрестив руки на груди, и наблюдал за темными фигурами, работающими повсюду вокруг него. В дополнение к главному Сумасброду Фокуснику, Уайт был старшим офицером, отвечающим за “техническую” команду "Владычицы долины" из тридцати человек, которая на этом этапе их путешествия — технические команды Уайта часто менялись в зависимости от текущих требований миссии — состояла из инженеров, техников и шестнадцати морских пехотинцев США, ни один из которых не был в форме.

Все тщательное планирование и репетиции уже состоялись, поэтому, подобно Альфреду Хичкоку, который уже тщательно продумал каждый свой кадр, прежде чем ступить на съемочную площадку нового фильма, работа Уайта на данный момент заключалась просто в том, чтобы наблюдать за своей командой в действии, молча следить за их прогрессом через корабельный интерком через гарнитуру и не путаться у них под ногами. Пол Уайт был ветераном с тридцатидвухлетним стажем, но никогда не участвовал в боевых действиях, за исключением кратких работ ремонтником связи во Вьетнаме.

Его специализацией была электроника; он был “специалистом по гаджетам”, проектировал и собирал сложные системы из запасных частей — деталями могли быть оставшиеся транзисторы, старые радиоприемники или старые самолеты. Уайт мог взять самую старую, наиболее разрушенную вещь и сделать ее лучше - и, что более важно, он мог научить других делать это тоже.

Интерком Уайта с треском ожил: “Лайтфут, участок”.

Не меняя позы и не меняя вид деятельности на палубе, Уайт нажал переключатель разговора на шнуре гарнитуры: “Лайтфут, вперед”.

“Т-минус десять, проверка радаром, никакой активности в воздухе, никакой активности на поверхности в радиусе пяти миль”, - доложил оператор радара на борту "Хозяйки".

“Принято”, - ответил Уайт. “Докладывайте каждые две минуты, сообщайте о любой активности на поверхности в радиусе десяти миль, Лайтфут вне игры”. Уайт поднял голову и наблюдал, как выдвижная мачта с корабельным надводным поисковым радаром SPS-69 X-диапазона начала выдвигаться. Дальность действия SPS-69 была ограничена примерно шестью милями на обычной мачте, но могла быть увеличена почти до пятнадцати миль, если поднять радар на 100 футов - что делалось только ночью или в экстренных случаях, потому что размещение поискового радара на такой высоте на небоевом судне выглядело очень подозрительно. Еще более подозрительным на “спасательном” судне выглядел радар, который обычно размещался в корпусе непосредственно перед вертолетным ангаром — двумерный воздушный поисковый радар SPS-40E B-диапазона, который мог обнаруживать самолеты от уровня моря до высоты 33 000 футов и на расстоянии 100 миль. "Владычица долины’, вероятно, не пользовалась бы таким же относительно беспрепятственным доступом к территориальным водам большинства стран, если бы эти страны знали, что на корабле достаточно электронного поискового и коммуникационного оборудования для управления надводным или воздушным сражением на море.

Сквозь шум работы на палубе Уайт услышал еще один знакомый звук и, повернувшись к поручням правого борта, увидел молодого человека в наушниках, перегнувшегося через поручень — прямо через поручень.

“Дружба с акулами”, как называла это команда, была довольно редким явлением на "стабилизированной хозяйке долины" в хорошую погоду, но у этого бедняги были проблемы с тех пор, как он поступил на корабль. Уайт улыбнулся и нажал кнопку внутренней связи: “Ты в порядке, Джон?”

Мужчина поспешно вытер рот и лицо, как будто удивился, что кто-то заметил его, хотя вокруг него были мужчины и женщины, и он выпрямился и нетвердой походкой направился к Уайту.

Джонатану Колину Мастерсу было тридцать восемь лет, но выглядел он на пятнадцать. У него были короткие каштановые волосы, которые выглядели так, как будто кто—то — скорее всего, он сам - подстриг их машинками для стрижки живой изгороди; обычно бейсбольная кепка, надетая задом наперед, скрывала его бестолково выглядящую шевелюру, но Мастерс потерял эту кепку несколько дней назад во время одного из своих частых визитов в the rail. У него были обезоруживающие зеленые глаза и длинные, нескладные ноги и руки — но у него также был один из самых тонко настроенных мозгов в мире на конце его тонкой, как карандаш, шеи.

Мастерс, выпускник Дартмута в тринадцать лет, доктор наук Массачусетского технологического института в двадцать, был президентом Sky Masters, Inc. исследовательской компании из Арканзаса, которая проектировала, строила и развертывала небольшие специализированные самолеты и космические корабли. Продукция SMI использовала новейшие аэрокосмические технологии и миниатюризировала их: он мог превратить огромные космические ускорители Delta в ракеты-носители, устанавливаемые на грузовиках, или многотонные спутники связи в устройства размером с хлебную корзинку. Он был на борту "Владычицы долины", чтобы наблюдать за ходом своей последней разработки. “Хорошо себя чувствуешь, Джон?- Спросил Уайт, когда выглядящий по-мальчишески инженер шагнул к нему. Вопрос был серьезным: повторяющаяся морская болезнь была такой же изнурительной, как и любая другая серьезная болезнь, достаточно серьезной, чтобы вызвать проблемы даже у здорового человека, который обычно не пьет воду; Мастерс был тощим, как бобовый стебель, а температура и влажность в этой части света часто находились на уровне от середины до высоких девяностых. “Почему бы тебе не остаться внутри, где есть кондиционер?”

“Мне нужны окна, Пол”, - слабо сказал Мастерс. “На этом твоем проклятом корабле нет окон. Мне нужен горизонт, чтобы сориентироваться”.

“У тебя, должно быть, налетано несколько тысяч часов, Джон”, - сказал Уайт, добавив более легким тоном теперь, когда он мог видеть, что молодой человек чувствует себя хорошо, “но у тебя были проблемы каждый божий день с тех пор, как мы покинули Италию. Тебя когда-нибудь укачивало в воздухе?”

“Никогда”.

“Вы используете пластыри со скополамином, как сказал доктор?”

“Я носил достаточно этих проклятых заплат, чтобы выглядеть так, будто у меня за ушами растет цветная капуста, - сказал Мастерс, - и от этой дряни меня клонит в сон, а еда из-за нее становится похожей на древесный уголь.

Я бы лучше поел, а потом блеванул, большое вам спасибо ”.

“Может быть, если бы ты перестал есть бургеры и картошку фри, как свинья, Ты бы не наелся так легко”. Мастерс ел нездоровую пищу и пил безалкогольные напитки, как подросток, но никогда не набирал вес; это всегда были супергении, думал Уайт, которые были слишком заняты, чтобы беспокоиться о таких неважных вещах, как здоровье и питание. Вся та мозговая энергия, которую он генерировал, должно быть, поддерживала его красивым и стройным.

“Вы хотите узнать о подготовке к миссии или критиковать мои привычки в еде, полковник?” Нетерпеливо спросил Мастерс. Уайт отказался от чтения лекций и жестом пригласил молодого ученого показать ему последние приготовления к первому запуску своего новейшего изобретения.

На кормовой вертолетной палубе была установлена гусеница длиной шестьдесят пять футов, приподнятая примерно на двадцать градусов и направленная в сторону от хвоста.

В передней части трассы находился самолет, который очень напоминал бомбардировщик-невидимку B-2A Spirit с размахом крыльев в сорок два фута. Автономная разведывательная система повышенной выносливости (HEARSE), получившая название Skywalker, была беспилотным летательным аппаратом дальнего действия с длинными тонкими стреловидными крыльями и выпуклой центральной секцией, которая была единственным фюзеляжем самолета. Как и у бомбардировщика-невидимки B-2A, его двигательный отсек располагался на верхней части фюзеляжа, с низким, узким воздухозаборником спереди и очень тонкой выхлопной секцией сзади; в нем использовался единственный двигатель minijet, который сейчас работал на холостом ходу и находился в таком состоянии несколько минут, пока техники Уайта проводили его окончательную проверку.

Скайуокер не тратил бензин, сидя там на холостом ходу — он, вероятно, мог работать в течение трех дней на холостом ходу. Окрашенный в черный радиопоглощающий материал, аппарат выглядел зловещим и неземным, как гигантский скат манта, дышащий воздухом. В отличие от дистанционно пилотируемых транспортных средств, управляемых с земли, Skywalker был полуавтономным дроном — он выполнял команды, передаваемые ему по спутниковой связи, прокладывая свой собственный оптимальный маршрут и скорость.

Скайуокер перевозил 1000 фунтов сложного оборудования связи и разведки в своей секции фюзеляжа. Основным разведывательным датчиком был радар с синтетической апертурой бокового обзора, который транслировал цифровые радиолокационные изображения высокого разрешения по микроволновым каналам передачи данных обратно к Хозяйке долины. Радар SAR, аналогичный тому, что установлен на бомбардировщике-невидимке B-2A, но оптимизированный для ведения разведки в противовес атаке и обхода местности, был достаточно мощным, чтобы создавать фотографические изображения в полной темноте, которые были достаточно четкими, чтобы идентифицировать объекты размером с собаку и измерять с помощью электроники объекты размером до фута.

Он использовал ту же технологию LPI (низкой вероятности перехвата), что и B-2A: очень короткие радарные “снимки”, оцифрованные изображения радара, чтобы ими можно было манипулировать, улучшать и просматривать в автономном режиме, с выключенным радаром. “Похоже, все идет нормально”.

“Двигатель Скайуокера работает нормально ровно десять целых три десятых минуты, все каналы восходящей связи подтверждают, что он подключен и защищен — он готов к запуску в любое время”, - уверенно, почти хвастливо сказал Мастерс.

“Хорошо”, - сказал Уайт. Некоторых людей может раздражать дерзость Мастера, но Уайту это понравилось. Предоставленный волю своему воображению, Мастерс был настоящей машиной идей, человеком, который мог выполнить работу независимо от обстоятельств. “У меня около минус восьми. Я направляюсь в разведцентр — уверен, вы захотите побыть на открытом воздухе, пока ваш корабль не прибудет на станцию.”Втайне он молился, чтобы Мастерс не испортил обед в комнате управления разведкой — большая часть кондиционеров в этом помещении была зарезервирована для электроники, и там было достаточно душно и вонюче без запаха рвоты, вызванного “цепной реакцией”.

Настало время запуска. Очистив территорию от радаров, Уайт приказал Скайуокеру патрулировать. Мастерс разгонял турбовентиляторный двигатель до полной мощности; ему требовался полный газ всего на несколько минут, затем сбросьте скорость до мизерных двадцати литров топлива в час, достаточных для двенадцати часов крейсерской езды. Затем он отпустил удерживающую планку, и птица бросилась вниз по направляющим. Он проплыл в темноте на уровне палубы менее ста футов, пока не набрал скорость набора высоты, затем, поддерживаемый своими длинными, тонкими, сверхкритическими крыльями, Скайуокер быстро поднялся в темноту. Менее чем за пять минут он был на высоте 10 000 футов. Он совершил несколько витков над Владычицей долины, пока Мастерс и его техники проверяли его системы, затем направился на север, к иранскому побережью.

Джон Мастерс выглядел довольно собранно, когда несколько минут спустя вошел в комнату управления разведкой - его мокрые волосы и грудь, вероятно, означали, что он сунул голову под душ с пресной водой, чтобы освежиться “Похоже, у нас туго с птицей, док”, - сказал ему Уайт, когда он вошел внутрь. “Скайуокер должен быть на станции примерно через час”.

Мастерс нашел свое кресло, но не сел в него. Он с опаской огляделся. “Ты можешь открыть окно или дверь?” он спросил тихим голосом, как мальчик, застенчиво просящийся в туалет. “Чувак, мне нужен горизонт, чтобы выровнять мои гироскопы”.

“Извините, окон нет”, - сказал Уайт, - “а оставление люка открытым портит нашу электронную систему безопасности”. Уайт знал, что корабли, подводные лодки, самолеты или даже береговые системы электронного наблюдения могут улавливать электромагнитные излучения на больших расстояниях — пассивная электронная разведка была одной из самых популярных миссий Уайта, — поэтому секретные секции Госпожи были экранированы фольгированными карнизами-капельницами; эта защита была бесполезна, если порты или люки оставались открытыми. Он попросил нескольких членов команды включить вентиляторы. Похоже, это не помогло — даже в тускло освещенной маленькой комнате все могли видеть, что Джон Мастерс приобрел особенно ужасный оттенок зеленого.

Но Мастерс, казалось, быстро успокоился, когда беспилотник приблизился к зоне патрулирования и начали поступать некоторые интересные изображения. Первая была четкой и чистой, с оттенками фиолетового и оранжевого, придающими некоторый контраст и глубину. Операторы сенсоров заполнили два тридцатидюймовых монитора изображением большого военного корабля, направляющегося на север; блоки данных под изображением сенсора отображали скорость цели, размер, направление движения и другие характеристики. “Бе-е-е-т-фул!” Воскликнул Джон Мастерс.

Пол Уайт согласился. Это был совместный китайско-иранский авианосец Ayatollah Ruhollah Khomeini, полностью загруженный и с полным составом эскорта, покидающий свой порт в Чах Бахаре и направляющийся в Оманский залив. Уайт никогда не думал, что увидит что-либо подобное в своей жизни — Иран, плавающий на авианосце в районе Персидского залива. “Я отправлю отчет со спутника”, - сказал он, почти задыхаясь. “АНБ захочет знать подробности”.

Хотя он был не таким большим, как американские суперкарьеры, это все равно был очень впечатляюще выглядящий военный корабль. На его палубах было так много установок для противокорабельных ракет, что он выглядел как линкор или крейсер с управляемыми ракетами, приваренный рядом с авианосцем. Было немного пугающе думать, что Хомейни мог направить на цель потрясающий набор средств наземной войны, а затем запустить штурмовики, чтобы завершить работу. "Хомейни" выглядел похожим на американские авианосцы сзади, с его наклонной посадочной секцией, освещенными краями и четырьмя фиксирующими тросами; основной отличие заключалось в огромном количестве вооружения, установленного в кормовой части — контейнерах с крылатыми ракетами и оборонительных ракетно-пушечных установках по обоим бортам. Надстройка “остров” выглядела как любая другая, с огромными массивами антенн, казалось бы, нагроможденных друг на друга на надстройке и на отдельной антенной конструкции в кормовой части; впереди и позади надстройки был один лифт для самолета. И снова, огневые точки с противокорабельными крылатыми ракетами были повсюду. Действительно необычной особенностью “Хомейни” была носовая часть — вместо продолжения большого длинного плоского профиля "плоской вершины", носовая часть "Хомейни" быстро поднималась вверх в носовой части, образуя самолетный “трамплин”.

Уайт вернулся, когда Скайуокер был сосредоточен на передней полетной палубе авианосца. “АНБ получило слово”, - сказал он. “Других инструкций для нас нет, поэтому мы продолжаем следить за боевой группой.

Мы должны скоро что-нибудь услышать ”.

“Чувак, посмотри на самолеты, которые несет эта штука”, - воскликнул Мастерс. Он начал тыкать пальцем в экран, считая самолеты.

“У них по меньшей мере десять истребителей, выстроившихся на палубе”.

“Они что?” Спросил Уайт. Он сосчитал вместе с Мастерсом, затем сказал: “Это странно. Они вывели свою штурмовую группу на палубу”, “Что в этом странного?”

“Хомейни" - бывший российский авианосец, и русские обычно не паркуют ни один из своих самолетов на палубе, как это делают американцы”, - объяснил Уайт. “Они держали бы все самолеты под палубами и оставили бы только несколько откидных крыльев на крыше для спасения и шаттлов между другими кораблями группы. Вот почему на их вооружении всего две дюжины реактивных самолетов.

Американский самолет с плоским верхом перевозит в три раза больше грузов, но треть из них можно разместить под палубой одновременно.

“Видишь это? Палуба такая маленькая, что вертолеты выстраиваются в линию прямо перед носовым рулем высоты, а все неподвижные крылья расположены в хвостовой части за кормовым рулем высоты ”, - продолжил Уайт. “Им нужно все это пространство, потому что Хомейни не использует катапульты, как другие авианосцы. Русские изначально спроектировали трамплин для реактивных самолетов с коротким взлетом и посадкой, таких как Як-38 Forger и Як-41 Freestyle, которые они отменили, но он работает нормально — в некотором смысле - для обычных реактивных самолетов ”. Он указал на монитор в сторону кормовой части иранского авианосца. “Истребители стартуют далеко отсюда, примерно в шестистах футах от носа.

Истребители закреплены с помощью удерживающей планки, пилоты включают форсаж и отпускают их. Когда они покидают трамплин, их подбрасывает примерно на сто футов в небо, но они падают почти на семьдесят футов к воде, когда набирают достаточную скорость, чтобы начать полет ”

“Ты шутишь!” Мастерс воскликнул.

“Нет, я не такой”, - заверил его Уайт. “Реактивные самолеты снижаются так низко, что им пришлось соорудить эту маленькую платформу здесь, на носу, чтобы кто-нибудь с рацией мог сообщить начальнику авиации и шкиперу, долетел самолет или нет, потому что никто не может видеть истребитель из ‘вороньего гнезда’ в течение примерно пятнадцати-двадцати секунд после взлета, и если он разобьется, корабль пройдет прямо над ним. У самолетов Sukhoi-33, по-видимому, есть специальная система катапультирования, подключенная к радарному высотомеру, которая автоматически катапультирует пилота, если на шасси нет веса и самолет опускается ниже двадцати футов.

Система автоматического катапультирования активируется вручную, и, по-видимому, много самолетов было потеряно во время тренировок, потому что пилоты-новички забывают отключить систему непосредственно перед посадкой. Они успешно заходят на посадку на авианосец, проносятся над хвостом, затем пять ударов — и исчезают, выбитые за долю секунды до того, как зацепятся за проволоку.” Мастерс громко рассмеялся, как маленький ребенок — на мгновение его морская болезнь была почти забыта.

“Палуба становится очень опасной в подобных операциях. Между концом крыла и концом несущего винта, вероятно, всего тридцать футов зазора, когда реактивный самолет направляется к трамплину, ” продолжал Уайт.

“Кроме того, никто не может приземлиться, потому что самолеты выстроились в хвостовую часть в зоне посадки, что означает, что если у самолета возникнет аварийная ситуация сразу после взлета, им потребуется много времени, чтобы очистить палубу и восстановить ее “Что у тебя на уме, босс?” Это был заместитель командующего Полом Уайтом, подполковник ВВС Карл Ноултон.

Уайт покачал головой. “Ах, ничего. Просто странно, что все эти самолеты находятся на палубе ночью ”. Он еще немного изучил монитор. “И они расчистили лыжный трамплин. Если бы они просто освобождали ангарную палубу, чтобы почистить ее или подготовить к вечеринке, приему гостей, баскетбольному матчу или чему-то еще, как это делают на американских авианосцах, можно было бы подумать, что они просто отбуксируют самолеты с дороги через всю палубу ”.

“Ты думаешь, они собираются летать сегодня ночью?”

“Кто, черт возьми, знает?” Белый ответил. “Русские никогда не летали на авианосцах ночью, а "Хомейни" эксплуатируется всего около года, поэтому я думаю, что ночные полеты будут последним, о чем они подумают. Иранцам пришлось бы проявить настоящую глупость в узком канале, не лицом к ветру, с грязной палубой для аварийной посадки. Конечно, я бы никогда не обвинил иранский военный мозговой трест в том, что у него много ума в любом случае ”. Он сделал паузу, погруженный в свои мысли. “Сегодня ночью могут быть проблемы. Я действительно рад, что Скайуокер сейчас там, наверху ”.

Они увеличили сенсор Скайуокера, чтобы сфотографировать весь носитель, затем увеличили до максимального увеличения, чтобы сделать подробные снимки каждой секции корабля. Время от времени система предупреждения об угрозе Скайуокера издавала звуковой сигнал, указывая, что он сканируется ближайшим радаром, но никогда не было никаких признаков того, что кто-то зафиксировал его, и ни один самолет никогда не пролетал поблизости, чтобы прогнать его. Существовала небольшая вероятность того, что спутниковая связь Скайуокера с Владычицей Долины была обнаружена и даже перехвачена, но никто в группе Хомейни никогда не пытался заглушить или отключить сигнал; Уайт и Мастерс надеялись, что Иран еще не обладает сложными компьютерами, необходимыми для расшифровки сигналов восходящей связи.

“Вот еще кое-что, на что я хотел посмотреть”, - взволнованно сказал Уайт, когда беспилотник "Скайуокер" снова двинулся на север, после почти часового полета по орбите над "Хомейни". Беспилотник зафиксировал свой датчик на корабле, почти таком же большом, как авианосец, с более высокой центральной надстройкой и вдвое большими антенными решетками.

“Китайский эсминец "Чжаньцзян”, гордость китайского флота", - сказал Уайт. “Предположительно, они здесь для размещения китайских офицеров и военнослужащих, обучающихся на "Хомейни", но я думаю, что они здесь для защиты авианосца и добавления немного дополнительной огневой мощи иранскому эскортному флоту авианосцев. У него есть полный комплект неядерного оружия — противокорабельные и противовоздушные ракеты большой дальности, крылатые ракеты, торпеды с реактивным двигателем, большие орудия двойного назначения, три вертолета-охотника за подводными лодками и все такое прочее. Один этот корабль обладает большей огневой мощью, чем все иранские военно-воздушные силы, до того, как они начали скупать излишки российских самолетов ”.

“Таким образом, в основном китайцы сопровождают боевую группу иранских авианосцев”, - заметил Мастерс. “Если кто-нибудь попытается в них выстрелить, в бой вступит Китай”.

“Никто не знает, что сделал бы Китай, если бы группа подверглась нападению — или, что более вероятно, что китайцы сделали бы, если бы иранцы напали на кого-то”, - сказал Уайт. “Но Иран и Китай довольно тесно связаны, экономически, если не идеологически — Китай ежегодно перекачивает в Иран военную технику на миллиарды долларов по бросовым ценам в обмен на дешевую нефть. Это беспроигрышная сделка для них обоих, и я думаю, они будут очень стараться сохранить свои отношения ”.

“Но для чего?” Мастерс спросил. “Зачем Ирану авианосец и эсминец с управляемыми ракетами?”

“Теперь они большие парни в квартале, Джон”, - ответил Уайт. “У тебя есть авианосец или ядерная бомба, и ты - главный пес. Иран позиционирует себя как лидер мусульманского мира, отправляя военные корабли стоимостью в пять миллиардов долларов по Персидскому заливу, бросая вызов любому, кто попытается в них выстрелить ”.

“Кто был бы настолько глуп, чтобы сделать это?

“Я не говорю, что это их стратегия, ” сказал Уайт, “ но это довольно большая угроза, и у них есть много огневой мощи, чтобы поддержать ее”.

“Как большие щепки на их плечах”, - резюмировал Мастерс. “Больше похоже на кирпичи. Я полагаю, тогда они вышли из террористической игры, да?”

“Я бы вообще так не сказал”, - сказал Уайт. “За эти годы они овладели искусством терроризма. Это не принесло им никакого уважения, за исключением других фанатичных маргинальных групп. Но теперь, с мощным флотом и военно-воздушными силами, они пользуются уважением - по крайней мере, теперь все относятся к ним настороженно. США, безусловно, являются ”.

"Скайуокер" продолжил патрулирование после почти часового полета по орбите Чжаньцзяна — по-прежнему никаких признаков обнаружения, даже спустя более двух часов над иранской боевой группой. До сих пор операция была полностью успешной. Они решили отозвать Скайуокера после того, как боевая группа направилась на юг вокруг полуострова Мусандам и вошла в Оманский залив. Они запрограммировали беспилотник пролететь примерно в двадцати милях к западу от военных кораблей, а не прямо над ними. Используя боковые радары беспилотника, они отслеживали корабли, когда те направлялись на юг, в морские пути.

Было на что посмотреть, когда они осматривали остальную часть иранской боевой группы: “Святая корова, посмотри на это”, - воскликнул Мастерс, когда они изучали судно. “Выглядит как большой лох, Пол Уайт рассматривал несколько фотографий; он начал качать головой и сказал: “Этого нет в списке известных кораблей боевой группы Хомейни. Давайте посмотрим ... Эсминец, судя по виду ... огромная надстройка, но не такая большая, как у крейсера ... большие ракетные установки в средней части корабля ... Ага, ребята, похоже, Иран действительно получил китайский эсминец, который он искал. Это похоже на эсминец класса "Люда", оснащенный двумя трехзарядными ракетными установками Sea Eagle. Скайуокер сразу же окупился, док. Я не думаю, что кто-либо знал, что еще один эсминец присоединился к группе Хомейни. Это довольно значительная находка ”.

Мастерс все еще выглядел зеленым вокруг жабр, но он ухмылялся, как школьник. “Конечно, это так, полковник”, - сказал он, сияя своей обычной бравадой. “Я здесь, чтобы преподнести вам сюрпризы”.

Уайт приказал отделу связи передать сообщение Агентству национальной безопасности о присутствии нового китайского эсминца.

“Только лучшее от небесных мастеров”.

“О-о, - сказал Ноултон, - мистер Модест снова заводит его ...”

“Никакого хвастовства, только факт”, - торжествующе сказал Мастерс. Я “мои ВВС или ЦРУ должны купить сотню беспилотных катафалков. Вы не можете получить информацию лучше, чем эта — быструю, надежную, точную и ... ”

Как раз в этот момент один из техников Sky Masters передал по радио: “Скайуокер сообщает о превышении температуры в основном гидравлическом блоке. Возможно, неисправен отводящий воздуховод — возможно, в него попала птица. Отключение первичной гидравлики ...”

Мастерс выглядел так, словно кто-то только что отвесил ему пощечину, и Уайт с Ноултоном не смогли сдержать улыбки над его внезапным дискомфортом, даже если это означало прекращение их наблюдения.

“Вспомни это!” Мастерс кричал. “Подайте команду на отзыв!”

“Приказ об отзыве передан и подтвержден”, - немедленно ответил техник. “Скайуокер меняет курс …

Скайуокер держит курс на возвращение к домашней тарелке. Сообщается, что он способен к нормальному восстановлению; он будет готов к восстановлению через один час сорок две минуты ”.

Джон Мастерс покачал головой. “Если иранцы хоть немного хороши, Скайуокер никогда не вернется”, - сказал он. “Неисправность отводящего воздуховода вблизи основного гидравлического блока означает пожар; пожар означает видимость. Из-за отказа гидравлики ”Скайуокер" начнет выделять гидравлическую жидкость, может быть, топливо, может быть, дым и огонь, и перетаскивать поверхности управления и, возможно, свою систему остановки, и прощай, скрытность ".

“Тогда не целись прямо в корабль, Джон”, - сказал Уайт. “Направьте его куда-нибудь по суше, в Оман, или самоуничтожьте его ...“

“Я не собираюсь самоуничтожать Скайуокера, пока на нем еще можно летать!”

Мастерс кричал. “Если он направится прямо на нас, это подчеркнет нашу позицию, выделит нас. Мне придется перепрограммировать его вручную.

Этого не должно было случиться ... Он спроектирован так, чтобы возвращаться на свою стартовую базу по максимально прямому маршруту ”.

“Убери это, Джон”, - настойчиво предупредил его Уайт. “Иранцы засекут эту штуку и выведут ее на нас”.

“Скайуокер докладывает о радаре управления огнем ... Прерывистое наведение, радары KU- и X-диапазона, вероятно, система управления огнем зенитных ракет Crotale”.

Мастерс побелел, все признаки морской болезни исчезли с его лица — теперь он был смертельно серьезен. “Мы, конечно, можем попрощаться со Скайуокером, полковник”, - сказал он. “И он не принимает никаких навигационных команд”.

“Что?”

“Это в режиме аварийной навигации, Пол”, - сказал Мастерс. “Экономия энергии, экономия гидравлики — возможно, у него даже заблокированы органы управления. Он не уклонится, ничего не сделает, только полетит по прямой ”.

“Я думаю, нам лучше подготовиться к визитерам”, - мрачно сказал Уайт. Он нажал на свой корабельный интерком: “Мостик, это Лайтфут.

Мы потерпели поражение. Я предлагаю вам привести корабль в боевую готовность, ввести временные процедуры для приятелей, направиться к побережью Омана на скорости фланга и быть готовым к абордажной группе у борта, пролету вражеского самолета — или к чему похуже.”

“Копии моста”. Немедленно трижды прозвенел сигнал тревоги, и капитан объявил: “Всему экипажу занять боевые посты, всему экипажу занять боевые посты, это не учения”.

МОСТИК НА БОРТУ АВИАНОСЦА “ХОМЕЙНИ" ИСЛАМСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ИРАН, самолет радиолокационного контакта, азимут два-один-ноль, дальность семь целых восемь десятых километра, скорость два-четыре-один, высота две десятых-один К, курс два-ноль-ноль.”

Адмирал-майор Акбар Туфайли, командующий Седьмым оперативным соединением Корпуса стражей исламской революции, развернул свое кресло на адмиральском мостике "Хомейни" в сторону зоны боевого штаба в отсеке. Находясь на адмиральском мостике, на одну палубу ниже главного мостика, но все еще имея возможность видеть все происходящие на корабле действия над палубой, адмирал Туфайли и его штаб могли отслеживать все передачи корабельного радио и внутренней связи и, если он того пожелает, передавать свои собственные команды непосредственно в систему, даже самолетам в полете или близлежащим кораблям, минуя приказы всех других командиров.

Туфайли обладал огромной властью для относительно молодого человека. Он начинал как обычный уличный боец и гангстер, устраивая дикие, кровавые казни известных шпионов и информаторов шаха до революции. Он присоединился к элитному Пасдарану в 1981 году и быстро продвигался по служебной лестнице, командуя все более крупными силами специального назначения и ударными силами. Теперь он был пятым по старшинству офицером Пасдарана и был удостоен чести выше всех других полевых генералов, когда ему было поручено командование силами Пасдарана - почти тремя тысячами коммандос, пехотинцев, пилотов и других высококвалифицированных специалистов — на борту первого иранского авианосца.

Боевой штаб Туфайли был зеркальным отражением личного состава капитана корабля, и сейчас они были собраны на адмиральском мостике, контролируя все основные подразделения корабля и подчиняясь начальнику штаба Туфайли, бригадному генералу Мухаммеду Бади.

“Генерал”, - окликнул Туфайли, - “это самолет? Как он смог незаметно подобраться так близко к моей боевой группе?”

“Неизвестно, сэр”, - ответил Бади. “Хотя это возможно ... очень маленький самолет, весом менее пяти тысяч килограммов, летящий со скоростью менее двухсот пятидесяти километров в час и более чем в пятнадцати километрах от центра группы, был бы пропущен с дисплея боевого радара как не враждебный. Как только начнется наша атака, что-то настолько незначительное может быть проигнорировано или пропущено.”

“Будь прокляты твои глаза, Бади, этот так называемый не враждебный объект сейчас является неопознанным самолетом менее чем в десяти километрах от моей боевой группы!” Туфайли закричал. “Я хочу, чтобы это было немедленно уничтожено — нет, подождите! Это что-нибудь передает? Можем ли мы идентифицировать какие-либо сигналы, которые он мог посылать ...?”

“Приготовьтесь, сэр”, - сказал Бади. Несколько мгновений спустя: “Сэр, объект передает ненаправленные микроволновые сигналы в виде случайных, изменяющихся по частоте пакетов. Мы можем обнаруживать сигналы, но только в течение очень коротких периодов времени. Мы не можем записать или декодировать сигналы ”.

Туфайли почувствовал, как его гнев поднимается к горлу. Бади очень любил жаргон — это был один из его немногих недостатков.

“Ненаправленные сигналы, всплески ... Это спутниковые передачи, Бади?”

“Похоже, что они не создают помех, не поддерживают связь или не излучают энергию радаров, поэтому наилучшей оценкой будут спутниковые сигналы”, - ответил Бади.

“Прежде чем этот контакт выйдет за пределы оптимальной дальности действия ракет "Кротале" или SAN-9, я хочу, чтобы эти микроволновые сигналы были идентифицированы и проанализированы”, - приказал Туфайли. “Тогда мне нужен список всех судов между нами и курсом контакта на юго-запад. Возможно, контакт - это какой-то разведывательный самолет, возвращающийся к себе домой. Я хочу, чтобы это было идентифицировано и немедленно доложено мне ”.

“Да, сэр”, - подтвердил Бади и приказал боевому штабу работать над этой новой проблемой. “Сэр, неопознанный самолет находится в восьми километрах, все еще на постоянном курсе юго-юго-запад со скоростью двести километров в час”. Бади вручили отчет, форму сообщения. “Не удалось идентифицировать или декодировать сигналы, которые он передает”.

“Очень хорошо. Уничтожь это”, - небрежно приказал Туфайли.

Пятнадцать секунд спустя, как раз перед тем, как первый штурмовой вертолет покинул палубу "Хомейни" перед островной надстройкой, боевой штаб обернулся и увидел, как яркая полоса огня взметнулась вверх с палубы китайского эсминца "Чжаньцзян", затем по изящной дуге направилась на юго-запад и спикировала прямо вниз.

За первым запуском ракеты "земля-воздух" Crotale французского производства последовали еще два, но в двух других не было необходимости. Три секунды спустя они увидели яркую точку света в небе и резкий взрыв! скользили по воде.

“Неопознанный самолет уничтожен, сэр”, - доложил Бади.

“Очень хорошо”, - сказал Туфайли. Он все еще был поражен невероятной силой на кончиках своих пальцев. Да, "Хомейни" и его авиагруппа были устрашающим оружием, но эсминец "Чжаньцзян" обладал такой же убойной силой на больших расстояниях, как и целый иранский артиллерийский батальон.

Туфайли контролировал небо, моря, а вскоре и сушу на расстоянии 100 километров от того места, где он сидел, и это чувство было почти за гранью понимания. “Пусть один из кораблей сопровождения отправит катер на поиски обломков”.

“Да, сэр”.

“Где отчет о кораблях вдоль курса неопознанного самолета?”

“Все еще каталогизирую все суда вдоль этой проектной линии курса, сэр”, - ответил Бади. “Траектория полета проходит очень близко к береговой линии Омана и ОАЭ, и там есть несколько крупных нефтяных платформ ...”

“это не будет арабская база — ни у одной страны Персидского залива нет таких сложных систем”, - раздраженно сказал Туфайли. “О каких-либо крупных западных судах сообщалось в этом районе в последнее время?”

Бади быстро просмотрел первоначальный список, затем ткнул пальцем в одну строчку: “Да, сэр, только один. Американское спасательное судно "Хозяйка долины". Обнаружены суданским береговым патрулем, пересекавшим Красное море три дня назад, по пути в Бахрейн ... ”

“Идентификация?”

“Бывшее аварийно-спасательное судно класса "Эдентон", три тысячи тонн, сто тридцать человек, большой запас хода, вертолетная площадка и ангарные сооружения”, - ответил Бади, зачитывая копию отчета патрулирования береговой охраны Судана, который был направлен командиру иранской боевой группы.

“Находится в частной собственности, но зарегистрирован под готовым резервным флотом ВМС США. Не досматривался с момента выхода из Порт-Саида транзитом по Суэцкому каналу ”.

Туфайли был уверен, что неопознанный летательный аппарат, который, как он подозревал, был небольшим самолетом-разведчиком, возможно, воздушным шаром или беспилотником, прилетел с этого корабля — он имел подходящий размер для проведения таких сложных операций. “Отправьте вертолет электронной разведки, чтобы сделать несколько фотографий и просканировать корабль на предмет необычных электронных излучений”, - приказал Туфайли. “В частности, попытайтесь заставить корабль ответить на запрос ретранслятора спутниковой связи. Я хочу прямой облет — давайте посмотрим, что делает это так называемое спасательное судно, когда ему угрожают. Запустите фото- или сигнальные ракеты-приманки, сбросьте бомбу, запустите маркерную ракету в сторону этого корабля — что угодно, но постарайтесь вызвать реакцию.”

Бади отдал приказ, и разведывательный вертолет Камов-25, оснащенный чувствительными датчиками и передатчиками радиоэлектронной борьбы, был в воздухе в течение пяти минут и направился на юго-запад к американскому спасательному судну.

На БОРТУ “ГОСПОЖИ ДОЛИНЫ" В ТО ЖЕ ВРЕМЯ "потерян контакт со Скайуокером”, - доложил техник-разведчик. “Я ненадолго зафиксировался радаром Ku-диапазона Crotale, а затем исчез”.

Джон Мастерс был настолько безумен, что перегрыз дверь в переборке. “Они схватили Скайуокера, черт возьми!”

“Что ж, мы вышли из разведывательного бизнеса - и иранцы будут стрелять в нас следующими”, - сказал Пол Уайт. По корабельной внутренней связи он передал по радио: “Внимание всем экипажам, это Лайтфут. Наш разведывательный самолет был сбит в результате враждебных действий. Мы можем ожидать визита иранских патрулей в любую минуту. Всем станциям, начать процедуру очистки с красным кодом, повторяю, немедленно начать процедуру очистки с красным кодом. Инициируйте процедуры профиля времени приятеля. Рулевой, держи прямой курс к территориальным водам Омана, максимальная скорость. Все командиры секций, встретимся со мной на мостике. Лайтфут уходит”.

“Эй, подождите минутку, полковник!” Мастерс сказал. Техники в разведывательном отсеке немедленно начали деактивировать свое оборудование — не используя контрольный список, а вместо этого выдергивая кабели и штепсельные вилки. Не имело значения, приведет ли к блокировке или повреждению компьютерной подсистемы выдернутая из розетки вилка, потому что они собирались подложить под все это сотни фунтов взрывчатки, сбросить ее за борт, а затем привести в действие взрывчатку.

Все бумажные записи отправились в красные пластиковые “пакеты для выжигания” для измельчения и сжигания; диски с программным обеспечением отправились в “пакеты для уничтожения” для магнитного стирания и уничтожения. “Ты вызвал красный код, даже не посоветовавшись со мной’? Это мое снаряжение, ты знаешь!”

“Джон, приятель, перестань думать своими мозгами или бумажником хоть на одну чертову секунду”, - сказал Уайт, помогая готовить оборудование к утилизации. Блоки управления были смонтированы в больших корпусах, похожих на чемоданы, в каждом из которых были встроенные в рамы отсеки для охлаждения и доступа — те же самые отсеки для доступа позволяли легко засовывать полфунтовые бруски пластиковой взрывчатки C-4 в корпуса оборудования.

Оснащенные простыми таймерами, активируемыми морской водой, взрывчатые вещества погружались на несколько футов, прежде чем автоматически детонировать. Фрагменты было бы очень, очень трудно найти.

Да, сейчас они находились в международных водах, и скоро они окажутся в территориальных водах Омана, но Уайт не сомневался, что Иран попытается получить любые доказательства того, что "Хозяйка долины" была шпионским кораблем. Они нарушили бы кучу международных морских законов, чтобы получить то, что хотели.

“Одному из этих иранских истребителей потребуется всего пять минут, чтобы выпустить в нас противокорабельную ракету и вывести из строя корабль”, - продолжал Уайт, помогая вынести первый из нескольких десятков контейнеров к поручням. “Через десять минут после этого мы могли бы высадить на палубу иранскую штурмовую группу с вертолета. Через шестьдесят минут после этого к нам может подойти иранский фрегат. Теперь, если они найдут что-либо из этого снаряжения на борту, нас заберут как шпионов, и мы никогда больше не увидим Соединенные Штаты — если они оставят нас в живых ”.

Мастерс не слушал. “Но, по крайней мере, позвольте мне передать некоторые данные, сохранить некоторые записи”, - запротестовал Мастерс. “Предполагается, что это оперативная оценка — я все еще пытаюсь собрать данные о производительности”.

“Минут через десять все это превратится в корм для рыб”, - сказал Уайт.

“Джон, у нас не может быть никаких признаков чего-либо на этом корабле, кроме вещей, которые показывают, что мы законное спасательное судно. У нас уже есть то, что мы не можем скрыть, например, радиолокационная система воздушного поиска и ...

“Мне потребуется всего минута, чтобы выполнить дамп системы”, - сказал Мастерс, протискиваясь мимо техника и яростно печатая на клавиатуре. “Я выложу это на спутник, и мы покончим с этим”.

“Джон, забудь об этом”.

“Лайтфут, мостик”, - вмешался интерком. “WLR сообщает о входящем контакте с сигналом наблюдения за морем, возможно, поисковый радар на вертолете, приблизительная дальность сорок миль, азимут ноль-два-ноль приближается, скорость сто узлов”. Системы WLR-I и WLR-II на борту "Владычицы долины" были пассивными системами радиолокационного обнаружения — они не требовали использования радара для обнаружения присутствия противника.

“У нас почти закончилось время, ребята”, - крикнул Уайт в разведцентре - он забыл о Мастерсе, который все еще печатал на своем терминале. “У нас есть около десяти минут, чтобы выбросить это вещество за борт, прежде чем они окажутся в пределах видимости. После этого все это должно выйти через люк доступа SDV ”. Та же камера в днище корабля, которая позволяла средствам доставки пловцов стыковаться с кораблем без всплытия, могла быть использована для сброса части секретного оборудования, пока иранцы находились наверху — это могло дать команде Уайта дополнительные несколько минут.

Менее чем за три минуты разведывательный отсек был очищен — все, кроме Мастерса. Уайт не собирался больше ждать: “Джон, черт возьми, собирайся, сейчас же!”

“Я готов, начинается”, - сказал Мастерс. “Еще пара секунд, и я закончу”.

Уайт собирался сам выдернуть вилку из розетки, когда заметил мигающий индикатор синхронизации БПЛА на панели управления компьютером с индикатором ОШИБКИ СИНХРОНИЗАЦИИ под ним. “Джон, что это, черт возьми, такое?”

Джон увидел мигающий индикатор в тот же самый момент и нажал на клавишу — свет погас. “Я не знаю”, - ответил Мастерс. “Компьютер пытается синхронизироваться со Скайуокером—”

“За исключением того, что Скайуокер был уничтожен”, - сказал Уайт. Но тогда с кем разговаривал компьютер? “Черт, Джон, выключи эту штуку! На этом иранском вертолете может быть комплекс радиоэлектронной борьбы, который может отправлять коды запроса на спутниковый транспондер. Ваш компьютер отправлял иранцам коды синхронизации, пытаясь подключиться к нему!”

“Я не знал … Я и не знал, что он все еще активен!”

Мастерс плакал, дергая за кабели и практически переворачивая терминал, чтобы отключить его. “Скайуокер был выведен из эфира, сбит … Я не подумал отключить канал up-link!”

“Иранцы, должно быть, считывают сигналы данных нашего спутникового транспондера”, - сказал Уайт. “Эти сигналы никоим образом нельзя принять за сигналы связи или навигации. И если они поймали сигналы восходящей линии связи Скайуокера и сравнили их с сигналами нашего транспондера ... Черт, иранцы узнают, что мы разговаривали со Скайуокером. Мы только что отдали себя плохим парням ”.

На БОРТУ ИРАНСКОГО АВИАНОСЦА ХОМЕЙНИ ”Сообщение от третьего патрульного вертолета", - доложил генерал Бади командующему адмиралу Туфайли. “Экипаж сообщает о ненаправленных микроволновых сигналах, исходящих со спасательного судна. Они сообщают, что сигналы идентичны сигналам, переданным неопознанным самолетом ”.

“Превосходно! Они у нас!” Адмирал Туфайли закричал. “И этот неопознанный самолет определенно представлял собой вражеский самолет, летевший над моим флотом без надлежащей идентификации или связи. Это акт войны, и мне разрешено защищать своих людей и корабли любыми доступными мне средствами. Генерал Бади, какие ударные противокорабельные самолеты у нас готовы на данный момент?”

“Один истребитель находится в воздухе над четвертым контрольно-пропускным пунктом, на борту две ракеты AS-18 с радиолокационным наведением и две ракеты AA-10 класса ”воздух-воздух", - доложил офицер по воздушным операциям. “Возвращение на базу запланировано через одиннадцать минут. Его замена будет готова к запуску через пять минут ”.

Пункт патрулирования этого истребителя находился всего в пяти километрах к востоку от американского военного корабля — идеально! “Уведите истребитель над контрольной точкой четыре, передайте векторные инструкции этому американскому шпионскому кораблю”, - приказал Туфайли. “Как только сменный истребитель поднимется на палубу, запустите его для второго удара и прикрытия с воздуха; если корабль-разведчик все еще на плаву, прикажите второму истребителю также отклониться. Мы должны попытаться удержать это судно подальше от оманских вод, пока мы не сможем добраться до него с абордажной группой. Направьте патрульные катера эсминца "Медина" и "Пасдаран Богхаммар" к месту нахождения корабля-разведчика , чтобы захватить и задержать всех выживших и обыскать обломки в поисках улик; прикажите четвертому патрульному вертолету и вертолету Медины поддерживать визуальный контакт с кораблем-разведчиком, пока "Медина" не прибудет на станцию. Мы преподадим американцам урок за то, что они шпионили за моими кораблями!

Хозяйка ДОЛИНЫ С.С. Джон Мастерс упаковал это оборудование, последний терминал и все остальное оборудование и выбросил за борт в рекордно короткие сроки, и он даже помог перенести несколько грузовых ящиков в комнату разведки, поскольку команда яростно пыталась сделать комнату больше похожей на грузовой контейнер и меньше на диспетчерскую.

Подводные взрывы эхом прокатились по кораблю, когда один за другим пятьдесят три контейнера, связанные с беспилотным разведывательным дроном "Скайуокер", были разорваны на сотню кусков и разбросаны по дну Оманского залива.

“Мы уже в оманских водах?” Мастерс крикнул Уайту, когда тот выбежал обратно на улицу за другой коробкой.

“Надевай свой спасательный жилет, Джон”, - мрачно сказал Уайт. Он только что вернулся с вертолетной площадки, где наблюдал за командой, пока они укладывали наземные и воздушные поисковые радарные системы. SPS-40 уже был уложен в контейнер и даже частично разобран, а части выброшены за борт — было бы очень, очень плохо, если бы иранцы обнаружили на спасательном судне сложный радар воздушного наблюдения — но SPS-69, который был поднят на 100 футов над рубкой, спускался медленно. Для иранцев было бы не так уж плохо найти SPS-69 на "Хозяйке долины", но было бы действительно очень подозрительно, если бы он был установлен на 100-футовой мачте.

“Это внизу, в моей каюте”.

“Тогда возьми это”, - крикнул Уайт, хватая Мастера за руку и разворачивая его так, чтобы он оказался лицом к мосткам, ведущим к лестнице, ведущей в каюты экипажа, “и не показывайся мне без этого, пока мы не вернемся на сушу”.

Мастерс уставился на Уайта в абсолютном ужасе. “Эй, полковник ...”

“Не имеет значения, находимся ли мы в оманских водах, международных водах или водах США, ” сказал Уайт, “ потому что иранцы придут за нами. А теперь надевай свой чертов спасательный жилет и убедись, что у тебя при себе паспорт и никаких бумаг, дисков, факсов или компьютерных записей в твоей каюте. Если вы не уверены, выбросьте компьютер за борт. Двигайся.”

Мастерс никогда не видел Уайта таким мрачным, и это напугало его еще больше. “Пол, я … Я сожалею о терминале, о спутнике ”.

“Забудь об этом”, - сказал Уайт. “Я думаю, иранцы все равно пришли бы за нами. А теперь начинайте. Встретимся прямо здесь, на палубе.”

Мастерс бежал всю дорогу обратно в свою каюту.

“Лайтфут, мостик”.

Уайт нажал кнопку своего интеркома: “Вперед”.

“Воздушная цель номер один приближается со скоростью сто узлов”, - доложил офицер радарной службы на мостике.

Черт, поклялся себе Уайт, это означало неприятности. Вертолет приближался в зону видимости — без сомнения, сообщал о других иранских вторжениях. “Есть еще цели?”

“Негатив”.

“Так и будет”, - предупредил его Уайт. “Держите меня в курсе. Вон.”

“Пол?” Это был Карл Ноултон, руководивший работами над радаром SPS-69.

“Что ты получил, Карл?”

“Мачта радара никуда не годится — ее заклинило”, Черт возьми, черт возьми, черт возьми — ”Ну, я надеялся, что АНБ в любом случае купит мне систему получше”, - сказал Уайт. “Этот патрульный вертолет быстро приближается. Взорвите мачту радара’ Зазвоните в колокол за пятнадцать секунд до этого. Разбей. Весь экипаж, это Лайтфут, будьте осторожны, мачта SPS-69 сильно опускается. Прячьтесь, когда услышите сигнал тревоги ”.

Мастерс встретился с Уайтом на вертолетной площадке, откуда они могли наблюдать за SPS-69, но достаточно близко к двери ангара, чтобы они могли забежать внутрь, если мачта и антенна радара упадут на них. Спасательный жилет, который он носил, представлял собой тонкую куртку класса V, которая больше походила на толстую ветровку, чем на обычный жилет, но все равно казалась Мастерсу на три размера больше. “Моя каюта вычищена”, - сказал он Уайту, затаив дыхание. “Я выбросил все за борт, даже свой пейджер”.

“Хорошо. Спасибо.” Несколько секунд спустя прозвучал сигнал тревоги, за которым вскоре последовали две вспышки света и два громких удара, когда мачта и оттяжки по левому борту были перерезаны небольшими зарядами взрывчатки, а антенна радара SPS-69 и сорокафутовая мачта опрокинулись на правый борт в море. Секундой позже еще два заряда взрывчатки перерезали оттяжки по правому борту, и антенна исчезла из поля зрения. “Проклятые иранцы должны мне новый наземный поисковый радар”, - пробормотал Уайт себе под нос. “Мостик, Лайтфут”.

“Иди”.

“Мы получаем многочисленные радиовызовы с иранского Beet, приказывающие нам лечь в дрейф для проверки”, - доложил офицер с мостика. “Мы неоднократно говорили им, что являемся спасательным судном резервного флота ВМС США и не можем быть задержаны в открытом море на ходу, но они по-прежнему приказывают нам лечь в дрейф. Я цитирую главу и стих из юридических книг, но они игнорируют это ”.

“Продолжайте читать им закон”, - сказал Уайт. “Не то чтобы они подчинились этому, но продолжайте читать это им в любом случае. Также транслируйся по международным частотам бедствия — может быть, подключится морской юрист ”.

Последовала небольшая пауза, затем: “Лайтфут, мостик, они спрашивают, могут ли они спустить инспектора на нашу ангарную палубу на вертолете”.

“Скажи им, что нам нужно держать наши палубы чистыми”.

“Они спрашивают, почему мы убегаем от них и знаем ли мы что-нибудь о самолете-разведчике, который только что пытался их атаковать”.

“Скажи им ... Черт, бридж, скажи им что угодно, почитай им Библию, зачитай им закон, просто продолжай выглядеть невинным. Но мы не останавливаемся ”.

“Лайтфут, иранцы сообщают нам, что они спускают иранского таможенника на вертолетную площадку для разговора с капитаном. Они заявляют, что мы находились в иранских водах, и у них есть право на то, чтобы таможня досмотрела наше судно. Они говорят, что если мы не подчинимся проверке, они попытаются остановить нас силой ”.

“Скажите им, что нас не было в иранских водах, но мы будем рады пройти инспекцию в нашем порту назначения Маскат. У нас срочный вызов, и это то, куда мы направляемся. Спускать человека на нашу палубу ночью слишком рискованно, поэтому мы отказываемся ”.

“О, черт, смотри”, - сказал Ноултон, указывая на север. Как только мачта радара коснулась воды, появился иранский патрульный вертолет. Без сомнения, он видел, как с корабля снесло мачту радара.

Боковая дверь была открыта, и было видно, как дверной стрелок целился в них из большого пистолета. “Этот стрелок нацелил на нас сорокамиллиметровый гранатомет”, - сказал Ноултон. “Эти сосунки серьезны”.

“Машите, все, машите”, - сказал Уайт. “Предполагается, что мы являемся дружественным, не враждебным спасательным судном”. Он вернулся к общекорабельной связи: “Всему экипажу, это Лайтфут, посетители с кормы, теперь действует режим "Время общения".

Разбей. Сюжет, тебе нужно передать мне данные системы АВАКС сейчас, когда наши радары не работают. Этот иранский вертолет подкрался к нам и, вероятно, видел, как мы взорвали мачту радара. Продолжайте поступать отчеты ”.

“Принято, Лайтфут, извините”, - ответил офицер радара. Система АВАКС сообщает о воздушной цели номер два, пеленг два-восемь-три, дальность двадцать пять миль, высота тысяча шестьсот, скорость пятьсот узлов, вероятно, истребитель с авианосца ”Хомейни".

“Вероятное дерьмо, это именно то, кто это”, - крикнул Уайт. “Рулевой, Лайтфут, установите взаимные пеленги на воздушную цель номер два, держите ее как можно дальше от кормы. Разбей. Связь, отправьте закодированное срочное сообщение через самолет системы АВАКС Совету сотрудничества стран Персидского залива или силам США и запросите поддержку истребителей — через пару минут мы подвергнемся атаке. Разбей. Команда "Стингер", явитесь на вертолетную палубу на двойном, но оставайтесь внутри ангара, вне поля зрения — этот иранский вертолет сидит прямо у нас на корме и наблюдает за нами. Экипажи CM, приготовьтесь к спуску на нижних палубах с поплавками.

Разбей. Всему экипажу, это Лайтфут, вражеский истребитель приближается с востока, доложите своим станциям контроля повреждений, реагируют команды "Стингеров" и контрмер. Разбей. Сюжет, рассчитывай, что я на второй воздушной цели.”

На БОРТУ “ХОМЕЙНИ" "Сэр, Третий патрульный вертолет докладывает, что экипаж этого спасательного судна привел в действие небольшой заряд взрывчатки, который повредил высокую мачту на его надстройке”, - доложил генерал Бади. “Мачта была срезана с корабля и брошена в воду. Несколько членов экипажа находятся на вертолетной площадке и машут вертолету. Они кажутся дружелюбными, но они, очевидно, толпятся на палубе, чтобы показать свою численность и помешать кому-либо подняться на борт. “Это могла быть спутниковая антенна, которую они использовали для управления самолетом-шпионом”, - сказал Бади.

“Очевидно, они не хотели, чтобы мы видели это на их корабле”.

“Я понимаю это, Бади. Есть какой-нибудь ответ на наши приветствия?” Спросил адмирал Туфайли.

“Они настаивают, что откликаются на срочный вызов и их нельзя остановить”, - ответил Бади. “Они никому не позволят спуститься на палубу”.

“Прикажите третьему патрулю подать на их мостик световые сигналы ‘лечь в дрейф’”, - приказал Туфайли. “Если они не ответят, сделайте предупредительный выстрел по их носу. Если они не отреагируют на это, открывайте огонь по кораблю, пока они не остановятся ”.

Бади посмотрел на Туфайли с явным ужасом: “Вы уверены, адмирал?” спросил он низким голосом. “Пожар на американском спасательном судне?

Этот корабль имеет обозначение резерва ВМС, сэр — это было подтверждено. Мы бы атаковали американское военное судно!”

“Я хочу, чтобы этот корабль был остановлен, а его экипаж помещен под арест”, - сказал Туфайли. “Очевидно, что они бегут от нас в оманские воды, чтобы предотвратить разоблачение их как шпионов, и я этого не допущу. Теперь позаботьтесь о том, чтобы судно было немедленно остановлено!”

На БОРТУ "ВЛАДЫЧИЦЫ ДОЛИНЫ" Уайт, Ноултон, Мастерс и другие мужчины на палубе наблюдали, как иранский вертолет маневрировал вокруг носа "Владычицы долины" и начал мигать яркими красными и белыми огнями на мостике.

“Подать сигнал к подъему”, - сказал Ноултон. “Как правило, в международных водах нам пришлось бы остановиться, если бы мы действительно не были на пути к чрезвычайной ситуации”.

“Ну, мы не останавливаемся”.

“Это значит, что они попытаются ...” Как раз в этот момент они увидели яркую вспышку света из открытой двери экипажа вертолета, и огромный гейзер воды вырвался всего в нескольких десятках ярдов от носа. Прокатный бум! заставил всех на ангарной палубе подпрыгнуть. “... затем сделайте предупредительные выстрелы”, - сказал Ноултон.

“Вопрос в том, запустили бы эти сумасшедшие сосунки в нас одной из этих гранат?” Спросил Уайт. Он сразу же ответил на свой вопрос и включил микрофон: “Связь, есть ответ от кого-нибудь по воздушному прикрытию?”

“Подтверждаю, Лайтфут”, - пришел ответ. “ВВС США направляют истребители на нашу позицию, расчетное время прибытия - пятнадцать минут”.

“Черт, некоторые из этих бойцов из ОАЭ или Омана были бы очень кстати прямо сейчас”, - сказал Уайт. “Для американских истребителей из Саудовской Аравии будет слишком поздно. Мы по уши в дерьме”.

Как раз в этот момент они почувствовали сильный удар по левому борту "Владычицы долины", и облако огня вспыхнуло прямо под мостиком.

Уайт и другие подбежали к левому борту корабля и увидели, что иранская граната, выпущенная из вертолета стрелком, попала в носовую палубу прямо перед надстройкой у основания переднего крана. “Экипажи "Стингеров” на палубе!" Заказанный белый. “Вертолет-цель, отклоняемся от левого луча!” Он крикнул остальным на вертолетной площадке: “Всем, кроме экипажей "Стингеров", покинуть вертолетную площадку! Приготовьтесь к повреждениям и спасательным станциям!”

Команды "Стингеров" Корпуса морской пехоты мгновенно оказались рядом с Уайтом на вертолетной площадке, и менее чем через тридцать секунд у морского пехотинца на плече была ракетная установка "Стингер ПЗРК" (переносной зенитный ракетный комплекс). Другой морской пехотинец был рядом с ним, направляя его движения; еще двое морских пехотинцев были поблизости, готовые зарядить еще один ракетный контейнер и поддержать своих товарищей по команде, если это необходимо. “У меня есть цель!” - крикнул стрелок. В этот момент вторая граната разорвалась в борту "Владычицы долины", чуть выше ватерлинии.

Они увидели, как иранский вертолетный стрелок направил свой гранатомет в сторону вертолетной площадки, а затем вертолет развернулся вправо, носом к экипажу "Стингера", представляя собой наименьшую возможную цель. “Батарейки выпущены!” Уайт закричал. “Прижми ублюдка!”

Член экипажа ракеты "Стингер" большим пальцем правой руки потянул большой рычаг вниз, который активировал аккумулятор и зарядил систему выброса газов. “Моя пусковая установка заряжена!” - крикнул он.

“Очистить клетку!” - крикнул наблюдатель.

Удерживая цель в центре своего видоискателя, член экипажа пусковой установки нажал большую кнопку на передней части пусковой трубы, которая открыла головку самонаведения ракеты. Он сразу же услышал низкий рычащий звук в своих наушниках — он был включен.

“Цель зафиксирована!” - крикнул он. “Чисто!”

Наблюдатель бросил быстрый взгляд назад, проверяя зону взрыва, затем похлопал члена экипажа по спине. “Приготовиться к стрельбе!”

“Я готов открыть огонь!” Член экипажа поднял гранатомет ‘Стингер".

“Один в стороне!” - крикнул он и нажал на спусковой крючок. Раздался громкий хлопок! и струя белого газа из выхлопной трубы "Стингера". Никто не мог разглядеть этого в темноте, но ракета "Стингер" пролетела несколько ярдов по воздуху; затем, как только она начала снижаться в конце своего баллистического полета, ракетный двигатель воспламенился, и ракета врезалась в вертолет, прямо в моторный отсек на вершине фюзеляжа. Команда пусковой установки не потрудилась посмотреть на результат этого попадания — они поспешно приготовились ко второму запуску.

Казалось, целую минуту ничего не происходило. Как только Мастерс подумал, что ракета промахнулась или, не причинив вреда, упала в море, он увидел яркую вспышку света и облако огня; затем, как будто пилот вертолета решил приземлиться, вертолет быстро снизился к океану, слегка накренившись перед тем, как врезаться в воду. Это исчезло из виду в одно мгновение. “Мы поймали его!” - крикнул Мастерс. “Чувак, я никогда не видел ничего подобного — все произошло так быстро, но это было как в замедленной съемке”.

“Иранские истребители будут следующими”, - крикнул Уайт, поспешно возвращаясь на ангарную палубу. По внутренней связи он крикнул: “Контрмеры, запускайте поплавок! Сюжет, где эти бойцы?”

По правому борту “Владычицы долины”, недалеко от кормы, экипажи контрмер выпустили большое устройство, похожее на плот, по прозвищу "поплавок", в котором находились специально разработанные радиолокационные отражатели, генераторы сигналов и генераторы инфракрасной энергии, предназначенные для имитации радиолокационного и инфракрасного сечения корабля. Оказавшись вдали от корабля, флоатер начал выпускать в воздух ракеты "мякина". Достигнув 300 футов, ракеты начали выбрасывать пучки металлических полосок толщиной с волос, которые должны были расширяться и превращаться в облако в форме сосиски. Надеюсь, это стало бы более привлекательной целью на радаре, чем корма "Владычицы долины".

“Расстояние девять миль. Пеленг цели один-пять-ноль.” "Владычица долины" повернул на северо—запад, в то время как истребитель слегка отклонился на юг - истребитель маневрировал, пытаясь получить увеличенное изображение своей добычи в профиль, а рулевой "Владычицы долины" пытался развернуться, чтобы удержать истребитель позади корабля.

“Семь миль, пеленг два-два-ноль...” Не успел корабль завершить первый поворот направо, как внезапно резко накренился на правый борт, когда рулевой бросил судно в крутой поворот на левый борт. Истребитель развернулся еще больше, заходя с юго-запада, поэтому рулевой теперь пытался направить нос "Владычицы долины" на приближающийся истребитель, а не на корму.

“Шесть миль, пеленг..

Внезапно море за кораблем взорвалось огромным гейзером воды и пены, за которым последовал второй взрыв. Звук прокатился по палубе секундой позже, поразив их как двойной удар грома. “Этот ублюдок стрелял в нас!” Мастерс кричал.

“Они стреляют в нас!” Истребитель Су-33 выпустил две противокорабельные ракеты с радиолокационным наведением, которые нацелились на гораздо более крупную радиолокационную цель — поплавок-приманку. Ракеты попали в воду менее чем в тысяче ярдов за кормой.

“Дистанция пять миль, цель поворачивает на север, вектор отхода по азимуту один-восемь-ноль ... Дистанция три мили ...”

“Экипажи "Стингеров", батареи выпущены!” Заказанный белый. “Прижми ублюдка!”

В отличие от атаки на вертолет, на этот раз член экипажа пусковой установки "Стингер" не мог видеть сам истребитель через видоискатель, поэтому он заменил обычный оптический видоискатель на своей пусковой установке "Стингер" на двухдюймовый квадратный ЖК-экран, на котором отображалось электронное изображение видоискателя "Стингер" и иранского истребителя, а также данные о полете цели и состоянии ракеты.

Данные, полученные с самолета-радара системы АВАКС, находящегося на орбите над Саудовской Аравией, передавались по беспроводной линии передачи данных на "Хозяйку долины", затем на приемник, находящийся у экипажа пусковой установки "Стингер", и отображались на крошечном экране, чтобы член экипажа пусковой установки мог наводить свою систему "Стингер" в полной темноте.

Когда электронное изображение истребителя было сосредоточено на экране, член экипажа пусковой установки первым делом нажал кнопку на правой рукоятке, которая направила на истребитель радиосигнал запроса. Дружественный самолет отреагировал бы на радиосигнал — этот не отреагировал. “Если нет! Разрешите мне стрелять!”

“Приготовиться к стрельбе!” Уайт закричал. Команда "Стингера" снова открыла огонь.

Ракета исчезла из поля зрения в темноте ... Но далеко на горизонте они увидели яркую вспышку света и поток огня — еще одно попадание.

Но не было никакого празднования их победы. Все знали, что на авианосце "Хомейни" базировались по меньшей мере еще девятнадцать быстроходных кораблей и еще шесть "флинквингов", плюс еще сотни базировались в Иране, всего в нескольких сотнях миль отсюда, которые могли быстро отправить "Владычицу долины" на дно Персидского залива. Их небольшая контратака просто выиграла им несколько драгоценных минут, возможно, вызвав небольшое колебание или чрезмерную осторожность в умах иранских нападающих, возможно, на милю или две ближе к побережью Омана, где иранцы могли бы не преследовать. Но бой все еще продолжался на борту ХОМЕЙНИ “Потерян контакт с третьим патрулем!” - крикнул оператор радара по внутренней связи. Он начал считывать последнее местоположение, высоту и скорость полета, которые будут переданы силам спасения. “Также потерян контакт со второй атакой!”

“Что, черт возьми, произошло?” Адмирал Туфайли закричал. “Пилот разбился? Подготовьте мне отчет!”

“Сообщение с вертолета-разведчика, как раз перед тем, как связь была потеряна”, - вмешался генерал Бади. “Пилот сообщил, что ракета была выпущена с палубы американского спасательного судна вскоре после того, как они произвели предупредительные выстрелы”.

“Ракеты? Этот американский корабль выпустил ракеты?” Туфайли закричал.

“Я хочу, чтобы этот проклятый корабль оказался на дне Оманского залива сейчас же!”

“Американское судно, похоже, все еще находится в пути. Он входит в территориальные воды Омана, сейчас в пяти километрах от берега и менее чем в двадцати километрах к северо-востоку от Рас-Хаффы, движется на юго-запад со скоростью двадцать узлов. Пилот второго штурмовика сказал, что у него был контакт с целью, но, по-видимому, он попал в приманку.”

“Приманки ... зенитные ракеты ... Это не чертово спасательное судно, и это также не шпионский корабль - это американский военный корабль, и они объявили войну Ирану и моей боевой группе!”

Туфайли закричал.

“Сэр, Ударное подразделение девять готово к запуску”, - доложил генерал Бади.

Туфайли выглянул из окон своей летной палубы и увидел длинные двойные языки пламени, вырывающиеся из места крепления, когда истребитель-бомбардировщик "Сухой-33" включил форсаж. Секунду спустя истребитель начал катиться по длинной летной палубе, сначала неприятно медленно, но быстро набирая скорость. Пламя форсажной камеры описало в небе ярко-желтую дугу, когда истребитель оторвался от трамплина, опустился к воде, медленно выровнялся, затем ускорился, плавно и неглубоко поднявшись в небо. Пройдя высоту 200 метров, пламя форсажа исчезло. “Каковы будут ваши инструкции, сэр?”

“Уничтожьте этот корабль!” Туфайли закричала. “Уничтожьте это “Но, сэр, судно сейчас в оманских водах”, - сказал Бади. “Это в пределах видимости земли, и поблизости есть много маленьких деревень.

“Меня не волнует, сколько людей увидят это — я хочу, чтобы этот американский военный корабль был уничтожен!” Туфайли плакала. “Направьте другой истребитель с противокорабельным вооружением следовать за ним, если второй пилот также потерпит неудачу, затем перевооружите другой истребитель для противокорабельных операций, и сделайте это сейчас!” Бади не могла сделать или сказать ничего другого.

На борту S.S. VALLEY MISTRESS первые две спасательные шлюпки были загружены техниками из Sky Masters, которые столпились плечом к плечу в три ряда по десять человек в каждой лодке. Они только что были спущены на воду и начали движение к береговой линии ОАЭ, когда по внутренней связи прозвучало: “Приближающийся самолет, пеленг ноль-три-ноль, скорость шестьсот узлов, дальность тридцать шесть миль, приближается!”

“Вперед! Как можно быстрее!” - Крикнул Уайт экипажу второй спасательной шлюпки, когда они, наконец, отсоединились от опускающих тросов и запустили двигатель спасательной шлюпки. Третья спасательная шлюпка загружалась остальными гражданскими подрядчиками плюс второстепенными моряками — только горстка моряков, десять офицеров и тридцать членов "Сумасбродной волшебницы" оставались на борту "Владычицы долины".

“Спустить спасательную шлюпку!” Уайт закричал. “Направляйтесь к берегу и не останавливайтесь!” Он включил микрофон внутренней связи: “КМ, освободить флоатера! Экипажи ”Стингеров", приготовиться!"

Когда Уайт вернулся на вертолетную площадку, члены экипажа, назначенные в группу противодействия, были собраны там, ожидая его. Он был потрясен, увидев Джона Мастерса, стоящего с ними. “Мастера, какого черта вы здесь делаете? Я приказал тебе отправиться в третью спасательную шлюпку.”

“Им нужна была некоторая помощь с генератором сигналов на поплавке”, - ответил Мастерс. “Это исправлено”.

“Это был последний утопленник, верно?” Спросил Уайт. В ответ он получил кивок. “Возьмите четвертую спасательную шлюпку и направляйтесь к берегу. Джон, мостик, команда, инженер, вы идете с ними ”.

“Четвертая спасательная шлюпка - последняя”, - сказал Мастерс. “У тебя не будет лодки”.

“Мы не уйдем без вас всех”, - строго сказал мастер-сержант Стивен Кромвель, старший взвода морской пехоты из двадцати четырех человек, приданного Сумасбродному Магу. “Наша работа заключается в защите технической группы ISA. Мы не разделяемся и никого не оставляем позади ”.

“Если вы все попадете в плен к гребаным иранцам, мы все окажемся по уши в дерьме, сержант”.

“Вы сами это сказали, полковник”, - сказал Кромвель. “Глубокое дерьмо’ - это наше второе имя. Мы не уйдем. Мы наберем дополнительную команду Stinger, если она вам понадобится ”.

“Что мне нужно, так это экипаж "Стингера" в четвертой спасательной шлюпке, чтобы следить за остальными и обеспечить воздушное прикрытие на случай, если иранский вертолет попытается преследовать”, - сказал Уайт. “Хватай четырех человек и столько трубок, сколько сможешь унести, и направляйся к остальным. У вас будет канал передачи данных до тех пор, пока корабль все еще работает — если вы потеряете канал передачи данных, вам просто придется ориентироваться на слух. Начинай, Стив ”. Он посмотрел на Джона Мастерса, затем на Кромвеля и сказал: “Возьмите с собой доктора Мастерса”.

“Я останусь здесь, если тебе все равно”.

“Это не так”, - сказал Уайт. “Сержант, теперь ваша ответственность заключается в безопасности высадившегося экипажа и гражданских лиц. Вы должны доставить всех членов экипажа судна и гражданских подрядчиков, включая доктора Мастерса, в целости и сохранности в посольство США в Дубае или Абу-Даби, или любое дружественное агентство или военную часть, чтобы обеспечить безопасную доставку этих людей обратно в Соединенные Штаты. Вы должны предпринять любые шаги, необходимые для обеспечения их безопасности и сохранности ячейки ISA. Это понятно?”

Кромвель выглядел так, как будто собирался привести еще один аргумент в пользу того, чтобы остаться, но он знал, что Уайт прав. Большинство членов ячейки ISA собирались быть на берегу, и у Уайта было четверо морских пехотинцев, чтобы помочь ему здесь. “Да, сэр”, - ответил Кромвель. Он повернулся к членам экипажа “Стингера" и сказал: "Сержант Рейнард, вы отвечаете за это отделение”. Молодой член экипажа "Стингера" подтвердил приказ, и Кромвель отсалютовал Уайту и отбыл со своими людьми.

Мастерс все еще колебался: “Эй, Пол. “ Шевелись, Док. Я хочу, чтобы ты был в этой спасательной шлюпке ”.

“Почему бы тебе не пойти с нами?” Мастерс спросил. “Не могу покинуть корабль”, - ответил Уайт. “Но если иранцы получат … ты знаешь, если они нападут..

“Вы предполагаете, что они нападут, и предполагаете, что они нанесут удар по нам, и предполагаете, что они выведут нас из строя”, - сказал Уайт. “Я не делаю предположений. Мы сойдем с корабля только тогда, когда это будет необходимо — в противном случае мы остаемся ”.

“Но ты ИСА, ты Сумасбродный Фокусник”, - сказал Мастерс. “Нам нужно, чтобы вы вновь собрали свою команду. Пусть команда корабля позаботится о корабле. Если их схватят, у них есть герметичное прикрытие ”.

“Послушайте, док, я провел слишком много времени в этой ванне, чтобы оставлять ее, когда она все еще скользкая и течет”, - сказал Пол Уайт. “Возможно, технически это не мой корабль, но я сделал его таким, какой он есть прямо сейчас.

Я не покину Хозяйку, пока оставаться не станет небезопасно. А теперь шевелись, Джон.” Уайт отвернулся, и морской пехотинец потянул Мастерса за руку, практически таща его к последней спасательной шлюпке.

“Приятно было поработать с вами, полковник”, - сказал Мастерс, но Уайт разговаривал в наушниках и не слышал его. Минуту спустя они уже удалялись от корабля, пытаясь догнать три другие спасательные шлюпки. У морских пехотинцев на борту была одна ракета “Стингер”, собранная и готовая к запуску, и один ракетный "гроб" "Стингер", содержащий две ракетные шахты, запасной блок управления пусковой установкой и три батарейных блока, вскрытых и готовых к загрузке.

Когда они удалялись от корабля, Джон Мастерс вспомнил первый день, когда он ступил на "Владычицу долины", примерно три месяца назад. Он думал, что это самая уродливая вещь на плаву. У него была расщелина в носу для подъема вещей с помощью носовых кранов на палубу; два огромных крана, один двадцатитонный на корме и один десятитонный на носу; плюс множество стояков, шлангов и других странных штуковин, торчащих из палубы и надстройки, из-за которых все выглядело загроможденным и было трудно передвигаться, не ударяясь коленями или локтями о предметы. Теперь это казалось самым желанным зрелищем на земле, и он пожалел, что не вернулся на палубу, жалуясь на отсутствие окон, плохой прием телепередач, нехватку пресной воды, скучное меню и устаревшую библиотеку видеозаписей.

Тусклый зеленый огонек электронного видоискателя осветил правый глаз члена экипажа гранатомета "Стингер", когда он поднял оружие и направил его на север. “Канал передачи данных активен”, - доложил он. “Один истребитель приближается с севера, расстояние двадцать километров. У меня есть еще один тихоход, возможно, еще один патрульный вертолет, на орбите примерно в десяти километрах к северу от корабля.”

“Может быть, истребитель и вертолет сойдутся во мнениях”, - язвительно заметил один морской пехотинец.

“Застегни его”, - приказал Кромвель. “Если он пролетит в четырех километрах от нашей позиции и не будет дружелюбно кричать, убейте его. И я хочу, чтобы вы, придурки, установили новый рекорд по подготовке второй ракеты к запуску. Максвелл, следите за номером спасательной шлюпки...“

Внезапно с правого борта "Владычицы долины" вырвался ярко-оранжевый огненный шар, за которым последовал еще один прямо по борту. Звук взрыва последовал несколькими секундами позже, и Джону Мастерсу показалось, что раскаленный кулак ударил его в лицо. “О, черт, они подбиты!”

“Пеленг цели ноль-девять-ноль, десять километров!” - крикнул наводчик.

“Хейм, поворот по правому борту, курс на север!” Кромвель приказал. “Я хочу, чтобы этот враг оставался на траверзе правого борта!” Рулевой повернул румпель и направил спасательную шлюпку на север. Все пригнулись и убрались с дороги, когда экипаж "Стингера" переориентировался и вновь завладел иранским истребителем.

"Владычица долины" была частично освещена огнями по левому борту — она уже сильно накренилась. “Слезь с этой штуки, черт возьми, она тонет!” Мастерс крикнул всем, кто мог еще быть на борту потерпевшего крушение корабля. Спасательная шлюпка отклонилась дальше на восток, когда истребитель подлетел ближе. Как раз в этот момент они увидели ракету "Стингер", запущенную с вертолетной палубы корабля. Ракета и стрелок на спасательной шлюпке выстроились в линию — ракета "Стингер", казалось, вела себя идеально, — но затем они увидели несколько ярко-белых сгустков, парящих в небе, за которыми последовал яркий, но короткий взрыв. “Сигнальные приманки”, - сказал Мастерс. “Боец сбежал”.

“Ни за что!” - крикнул стрелок "Стингера" на спасательной шлюпке. “Дистанция три мили! Оружие заряжено ... Отрицательный ответ IFF! Две мили ... потерян контакт! Потерян канал передачи данных!”

“Неинтересный!” - Крикнул Кромвель. Стрелку было бы почти невозможно найти истребитель в темноте, но Кромвель не собирался позволить ему ускользнуть. Головка самонаведения ракеты была их последним шансом. “Найдите этого бойца!”

Стрелок нажал кнопку расцепления, все еще отклоняясь вправо, чтобы следовать, как он думал, траектории его полета. Он сразу же получил сигнал захвата. “Сцепились! Разрешите мне стрелять!”

Кромвель на мгновение задумался: если бы "Стингер" промахнулся, они бы выделились перед бойцом. Тогда вертолет мог бы прилететь за ними ... Но остальные могли бы быть в безопасности, могли бы успеть добраться. “Приготовиться к стрельбе!” Кромвель закричал.

“Ракета уходит!” - крикнул стрелок, когда он увеличил высоту пусковой установки и нажал на спусковой крючок. Ракета выскочила из пусковой установки, зажигание ее главного ракетного двигателя, казалось, было достаточно близко, чтобы коснуться. Ракета "Стингер" резко накренилась на север, двигатель сгорел … и секундой позже они увидели еще один яркий сгусток света и полосу огня, прочерченную по ночному небу. “Поймал ублюдка!” - крикнул наводчик. Они видели, как огненная полоса продолжалась на север — она была в огне, но, по-видимому, все еще летела.

“Половина убийств лучше, чем ничего”, - сказал Кромвель, когда команда установила еще одну ракету на пусковую рукоятку. Через двадцать секунд они были готовы выпустить второй снаряд.

Рулевой повернул шлюпку обратно на запад, к берегу, но подальше от ярко горящего корабля. Было трудно различить детали, но форма была другой; он сильно накренился на левый борт, почти перевернулся, предположил Джон Мастерс. Он никогда раньше не видел, как корабль тонет по—настоящему - даже с такого расстояния это было ужасно. Они могли слышать шипение, хлопки и звуки рвущегося, скрежещущего металла, прокатывающиеся по воде; затем, несколько минут спустя, ничего. Корабль исчез из виду несколько минут спустя, потерянный навсегда.

БЕЛЫЙ дом, ВАШИНГТОН, Округ Колумбия.

НЕСКОЛЬКО ЧАСОВ СПУСТЯ “Не говорите нам о предательстве и подстрекательстве к мятежу, госпожа вице-президент”, - сказал по телефону д-р Али Акбар Велаяти, министр иностранных дел Ирана. Его английский был хорошим, с легким британским акцентом. “Сначала Соединенные Штаты помогают Совету сотрудничества стран Персидского залива в бессмысленном нападении на иранскую территорию, затем вы нарушаете наш суверенитет, наш мир и наше право на свободный доступ к международным водам и суверенному воздушному пространству, пролетая самолетами-разведчиками над нашими судами. Не только это, мадам, но и наши корабли и авиация подверглись атаке вашего шпионского судна! Это акт войны, и вы ее начали!

“У Соединенных Штатов не было никаких шпионских судов или самолетов поблизости от ваших кораблей, доктор Велаяти”, - сказала Эллен Кристин Уайтинг. “Соединенные Штаты не потерпят воздушных или морских нападений на безоружные гражданские суда в международных водах или водах союзников ...”

Но Велаяти уже заговорил, прежде чем вице-президент смог закончить: “Для мира и безопасности всего региона жизненно важно, чтобы все прекратили эти угрозы и обвинения, пообещали оказать помощь в спасательных работах и пообещали сотрудничество в восстановлении мира в регионе”, - сказал Велаяти. “Исламская Республика проводит спасательные работы и реконструкцию нашего поврежденного имущества на острове Абу Муса - смерть и разрушения, я должен напомнить вам, были вызваны вами и вашими сионистскими приспешниками!”

“Я могу заверить вас, министр, что правительство Соединенных Штатов не участвовало в нападениях на остров Абу Муса, - сказал Уайтинг, - и израильтяне тоже. Совет сотрудничества стран Персидского залива реагировал на угрозу противокорабельных, противовоздушных ракет и ракет дальнего радиуса действия, размещенных на ваших незаконных военных объектах. Я могу заверить вас, министр, что Соединенные Штаты не потерпят никаких...“

“Я говорил вам, мадам, что Иран не несет ответственности! Не несу ответственности!” - взорвался Велаяти. “Не провоцируйте мое правительство, мадам! Америка хочет войны с Ираном! Мы не напрашиваемся на войну, как Америка! Мы хотим мира! Но мы будем действовать, чтобы защитить наших людей и наши дома! Мы хотим, чтобы все военные корабли немедленно покинули Персидский залив. Все иностранные военные корабли должны уйти ”.

Глаза Уайтинга расширились от удивления. “Прошу прощения, министр?”

“Мадам, Исламская Республика требует, чтобы все иностранные военные корабли покинули Персидский залив”, - сказал Велаяти. “Присутствие наступательных военных кораблей в Персидском заливе представляет угрозу миру и суверенитету Ирана и может рассматриваться как враждебное действие по отношению к Ирану”.

“Министр Велаяти, Персидский залив не является частным озером Исламской Республики Иран”, - сказал Уайтинг. “Любое судно, включая военные корабли, может свободно перемещаться в этих водах в любое время”.

“Тогда ты рискуешь войной. Вы хотите войны с Ираном “Мы не хотим войны ни с кем, доктор Велаяти, ” сказал Уайтинг, “ но вы угрожали международному судоходству и праву свободно перемещаться по Персидскому заливу, разместив противокорабельные ракеты на острове Абу Муса”.

“Разве нам не позволено защищать нашу собственность?” - Спросил Велаяти.

“Разве нам не позволено защищать наши права и нашу свободу?”

“Конечно, это так, сэр, ” ответил Уайтинг, - но то оружие, которое Иран разместил на острове Абу Муса, носило наступательный характер, а не оборонительный”.

“И так вы говорите, госпожа вице-президент, что присутствие американского корабля "Авраам Линкольн" и его эскортных крейсеров с управляемыми ракетами и линкоров в Персидском заливе с их бомбардировщиками, крылатыми ракетами и ядерными боеголовками носит просто оборонительный характер, а не наступательный?” Спросил Велаяти. “Я думаю, что нет. Тем не менее, вы настаиваете на праве управлять своими военными кораблями в пределах всего нескольких километров от территории Исламской Республики и летать на своих самолетах-разведчиках над нашими судами. Вы устанавливаете сомнительные двойные стандарты на нашем собственном переднем дворе, госпожа вице-президент.

Это наши воды, наши земли. У нас есть право защищать их от враждебных иностранных захватчиков. Ваша поддержка подлого нападения Совета сотрудничества стран Персидского залива на наши острова доказывает ваши враждебные намерения.

“Госпожа вице-президент, Исламская Республика Иран будет рассматривать присутствие неарабских военных кораблей в Персидском заливе как враждебный акт, акт войны против Ирана”, - продолжил Велаяти. “Мы призываем все неарабские страны немедленно вывести свои военные корабли из Персидского залива”.

“Оставляя в Персидском заливе только военные корабли Ирана, министр?” Вмешался Уайтинг.

“Иран настоящим обещает, что мы также выведем наши военные корабли из Персидского залива, оставив только те силы, которые точно равны силам всех военных кораблей Совета сотрудничества стран Залива”, - ответил Велаяти. “Мы уберем авианосец "Аятолла Рухолла Хомейни" и наши подводные лодки на нашу базу в Чах Бахаре и оставим их также за пределами Персидского залива, используя их только для патрулирования морских путей и подходов к Ормузскому проливу и Персидскому заливу на предмет признаков нарушения кем-либо соглашения”.

“Это интересная идея, министр Велаяти”, - сказал Уайтинг.

Президент, сидевший напротив нее, пожал плечами; президентская буква "р" скривилась. “Мы должны представить вашу идею президенту и Конгрессу; мы хотели бы увидеть официальный проект такого договора.

До тех пор, министр, право любой нации свободно перемещаться в международных водах не должно нарушаться ”.

“Персидский залив жизненно важен для экономики Ирана, а также для экономик стран Персидского залива и промышленности наших клиентов, мадам”, - продолжил Велаяти, продолжая свою целеустремленную проповедь.

“Поскольку это так важно, мы предлагаем, чтобы Персидский залив был полностью демилитаризован. Иностранные военные корабли, иностранные военные самолеты, иностранные войска - все должны уйти. Иран обязуется сделать все возможное, чтобы в Персидском заливе воцарился мир. Можете ли вы заявить о своей поддержке этого идеала, госпожа вице-президент? Вы передадите это послание президенту?”

“Министр Велаяти, я, конечно, все обсудлю с президентом, ” сказал Уайтинг, “ но нам нужно обсудить нападение на гражданское судно резервного флота ВМС, вопрос о тринадцати людях, все еще пропавших без вести в результате этого нападения, наши права на проведение аварийно-спасательных операций в этом районе и намерения Ирана, если Соединенные Штаты или любая другая нация решат направить любое судно, в том числе вооруженные, через Ормузский пролив и Персидский залив”.

“Госпожа вице-президент, Иран считает, что присутствие любых наступательных военных кораблей в Персидском заливе только еще больше усилит напряженность”, - сказал Велаяти. “Иран решительно возражает, особенно против того, чтобы Соединенные Штаты или любая другая нация отправляли в Персидский залив любые военные корабли, способные к наземным атакующим операциям. Вы желаете переговоров, да, но Иран считает, что такие переговоры с бомбардировщиками "Хорнет" и крылатыми ракетами "Томагавк", нацеленными на наши города и военные базы, не являются настоящими переговорами — это торг под дулом пистолета, и мы не потерпим такого. Если вы действительно желаете мира, мадам, если Америка действительно не хочет дальнейшей эскалации этого конфликта, вы согласитесь немедленно вывести свои военные корабли из Персидского залива. Мы сделаем то же самое. Иран не будет благосклонно относиться к любой нации, которая решит послать военный корабль, способный атаковать с суши, в Персидский залив ”.

“Министр Велаяти, ваши условия слишком широки для дипломатического обсуждения”, - сказал вице-президент Уайтинг, не веря своим ушам.

“Вы просто не можете в одностороннем порядке принять решение закрыть Персидский залив для любых судов по вашему выбору, так же как Соединенные Штаты не могут закрыть Мексиканский залив или залив Аляска ...”

“Мы не допустим никакого вмешательства со стороны Америки!” Велаяти подчеркнул. “Если Америка попытается направить наступательный военный корабль в Персидский залив, Иран сочтет это враждебным актом. Мы не желаем войны, но мы готовы защищать наши права и наши свободы! Америка хочет еще одной бури в пустыне с Ираном!

Больше никаких бурь в пустыне! Больше никаких военных кораблей в Персидском заливе! Больше никакой войны!” И линия оборвалась.

Уайтинг положила телефон обратно на рычаг, затем откинулась на спинку дивана в Овальном кабинете, откуда она приняла звонок. “Я слишком молода и невинна для этого, господин президент”, - язвительно заметила она. Это было преувеличением, конечно.

Как бывший губернатор штата Делавэр и бывший заместитель посла Организации Объединенных Наций, Уайтинг был хорошо подготовлен, чтобы сразиться с кем угодно в споре ...”

“Черт возьми, Эллен, Велаяти получил образование в Оксфорде — предполагается, что он уважает женщин”, - сказал президент Кевин Мартиндейл, пытаясь помочь своему вице-президенту разжать ей челюсть. “Я думала, он был кошечкой”. Уайтинг не собиралась так легко расслабляться — ее губы были плотно сжаты, глаза сузились и были жесткими, когда она возвращалась на свое место за кофейным столиком в Овальном кабинете.

“Итак, дамы и джентльмены, что, черт возьми, здесь происходит не так?”

президент спросил. Недавно избранный, ему было всего сорок девять лет, разведенный, с двумя взрослыми детьми, он обладал необычайно крепким здоровьем и жизненной силой, хотя стресс, связанный с формированием нового правительства, не мог не сказаться на его мальчишеской внешности.

Сегодня он был одет в серые брюки, деловые туфли и консервативную белую рубашку под толстым свитером-кардиганом. Его густые седые волосы цвета соли с перцем были аккуратно уложены, за исключением знаменитой “мечты фотографа” - густой пряди ярко-серебристых волос, которая вызывающе спадала ему на лоб над левым глазом, когда он сердился. Конец замка был заострен, как коса Мрачного Жнеца. Если бы вторая появилась над правым глазом, покатились бы головы.

С президентом и вице-президентом были государственный секретарь Джеффри Хартман; министр обороны Артур Честейн; Филип Фримен, советник президента по национальной безопасности; и Чарльз Рикардо, директор по коммуникациям Белого дома. “Для меня это что-то новенькое”, - продолжил президент. “Иран хочет закрыть Персидский залив для всех наземных боевых кораблей. Запрос находится так далеко в левом поле, что это смешно, но у меня такое чувство, что никто не собирается смеяться. Прежде всего, я хочу услышать о том инциденте с кораблем-шпионом. Фил, Артур, Джеффри, Чарльз, давайте послушаем это. Эллен, прыгай куда угодно. Поехали”.

“Судно секретного действия, принадлежащее технической группе Агентства разведывательной поддержки под кодовым названием "Сумасбродный волшебник", было атаковано и уничтожено в результате бомбардировки иранской авиации”, - начал Филип Фримен. Фримен был бывшим председателем Объединенного комитета начальников штабов в предыдущей администрации; его популярность и лидерские качества сделали его возможным кандидатом в президенты после выхода на пенсию, но вместо этого он согласился на должность советника по национальной безопасности в новой администрации Мартиндейла. Это оказался хороший выбор; его очень уважали не только в Белом доме, но и в Конгрессе, и во всей стране, наравне с самим Мартиндейлом.

“Жертвы?”

“Пока нет определенного слова, сэр”, - ответил Фримен. “Экипаж корабля состоял из ста тридцати трех человек. Сто двадцать человек были спасены из Объединенных Арабских Эмиратов; они спаслись в четырех спасательных шлюпках до и во время нападения. Остальные считаются пропавшими без вести или захваченными иранскими военно-морскими силами. Корабль был потерян, потоплен ракетным обстрелом с воздуха ”.

“Это было на шпионском задании?”

“Совершенно определенно”, - сказал Фримен. “Действуя в соответствии с указом президента 96-119, тайное наблюдение за Ормузским проливом и иранскими тяжелыми военными кораблями наблюдения и разведки. Судно служило базой для беспилотного летательного аппарата-невидимки, который Агентство национальной безопасности начало использовать для фотографирования иранских военных кораблей в Оманском заливе.”

“Черт”, - пробормотал президент. “Похоже, мы потеряли действительно ценный актив”.

“Судно использовалось в качестве морской платформы для самолетов с наклонным винтом и средств доставки пловцов”, - сказал Фримен. “В эксплуатации около семи лет, как раз перед "Бурей в пустыне". Подразделение также участвовало в недавнем нападении ССАГПЗ на остров Абу Муса — они ввели войска специального назначения с лазерными целеуказателями, чтобы помочь арабским экипажам поражать цели. Да, нам будет не хватать этой платформы ”.

“Нам вообще не следовало отправлять это в первую очередь”, - сказал госсекретарь Хартман. Хартман был высокопоставленным членом администрации, бывшим генеральным директором инвестиционного дома с Уолл-стрит и конгрессменом от Нью-Йорка на двенадцатый срок, который привнес в довольно молодой Белый дом знания инсайдера как о Конгрессе, так и о мире международных финансов. Хартман также установил с ним обширную сеть личных контактов — лиц, принимающих решения, которые предпочитали старую сеть дипломатической или политической бюрократии. “ССАГПЗ не имел права нападать на этот остров, а мы не имели права помогать им”.

“В докладах разведки говорилось, что иранцы готовились нанести удар по авианосной группе "Авраам Линкольн”, когда она войдет в Персидский залив", - ответил Фримен. “Иранцы украли эти острова у Объединенных Арабских Эмиратов и начали размещать там противокорабельные, противовоздушные и баллистические ракеты большой дальности”.

“В "отчетах разведки" говорится об одном и том же уже много лет”, - сказал Хартман. “И Иран не ‘крал’ эти острова — они когда-то принадлежали им. Право собственности оспаривается, вот и все, и переговоры с Объединенными Арабскими Эмиратами продолжаются ”.

“Иран больше не ведет переговоры”, - сказал Фримен. “Похоже, иранцы собираются заблокировать Ормузский пролив своей авианосной боевой группой”.

“Они собираются припарковать свое что?” Вице-президент Уайтинг спросил в полном удивлении.

“Вы правильно расслышали, госпожа вице-президент”, - сказал Фримен. “Хомейни", новый авианосец Ирана, вышел в море. Боевая группа из четырнадцати кораблей, включая две из трех их подводных лодок класса ”Кило".

“У Ирана есть авианосец? С каких это пор?” - Воскликнул Уайтинг.

“По крайней мере, с 1995 года”, - ответил Фримен и рассказал подробности его трансформации с бывшего российского авианосца "Варяг".

“Это невероятно!” Сказал Уайтинг. “И теперь они собираются припарковать эту штуку посреди Ормузского пролива, чтобы заблокировать кому-либо еще вход в Персидский залив?”

“Генерал, лучше дайте нам краткую информацию об этой боевой группе”, - сказал президент.

“Да, сэр”, - сказал Фримен. Он лишь кратко сослался на свои заметки; он получил множество подробных брифингов о последних разработках иранских военных и знал информацию, обновляемую ежедневно, почти наизусть: “Авианосная боевая группа Хомейни является крупнейшей и наиболее мощной морской боевой группой в Юго-Западной Азии, за исключением нашей собственной — и в обычных повседневных условиях мы, безусловно, в меньшинстве, если не в превосходстве по вооружению. Большинство кораблей - бывшие американские. или бывшие британские фрегаты и эсминцы, но новое оборудование было приобретено за последние три года во время крупных продаж оружия русскими и в результате сделок с Китаем.

“Лидером группы является аятолла Рухолла Хомейни. Хотя иранцы называют его ‘оборонительным авиационным крейсером’, это чистый авианосец, предназначенный для высокопроизводительных самолетов с неподвижным крылом, а не только реактивных самолетов вертикального взлета или вертолетов. На его борту находится авиагруппа из двадцати четырех самолетов и пятнадцати винтокрылов, включая две эскадрильи из двенадцати истребителей-бомбардировщиков Sukhoi-33 Flanker-D; вероятно, он может перевозить еще от шести до десяти самолетов на палубе, включая модифицированные для авианосцев бомбардировщики Sukhoi-25 и истребители МиГ-29. Корабль и самолеты являются новейшим российским оборудованием и вооружением — иранцы потратили четыре миллиарда долларов за последние пять лет на оснащение этого корабля.

“Хомейни" также несет много противокорабельного и противовоздушного оружия”, - продолжил Фримен. “Варяг" изначально проектировался для перевозки ядерных крылатых ракет против поверхности; мы не думаем, что у "Хомейни" есть ядерное оружие, но у него определенно есть крылатые ракеты, вероятно, бывшие российские SSN-12 Sandbox, которые хороши против кораблей или береговых целей. Истребитель-бомбардировщик "Сухой-33" оснащен ракетами малой дальности Kh-41 Mosicit и AS-18 Kazoo большой дальности наземного и морского базирования, а также ракетами класса "воздух-воздух". ”Варяг" изначально проектировался как противолодочный корабль, и поэтому "Хомейни" по-прежнему обладает довольно хорошими противолодочными возможностями ".

“Продажа сложного ракетного оборудования Ирану является нарушением соглашения о режиме контроля за ракетными технологиями”, - указал Хартман. “Россия и Китай оба подписали это соглашение”.

“Но Иран официально не получал их от России — они получили ракеты из Украины, Сербии и Чешской Республики, а также из Северной Кореи. Ни одна из этих стран не подписала соглашение о РКРТ - ни одна из этих стран, за исключением Северной Кореи, даже не существовала в 1989 году, и Северная Корея все время показывает нос остальному миру ”, - сказал Фримен. “Суть такова: Иран может получить в свои руки любую военную технику, какую захочет, и мы мало что можем с этим поделать. Если бы мы ввели санкции против каждой страны, которая продала Ирану современную военную технику, мы бы оттолкнули три четверти наших торговых партнеров.

“Иранская авианосная группа также включает китайский эсминец ”Чжаньцзян", очень способный эсминец с управляемыми ракетами", - продолжил Фримен. “Предположительно, это используется для размещения китайских офицеров, которые также проходят подготовку на "Хомейни ", но эсминец участвовал в сбитии самолета-разведчика, так что он, очевидно, выполняет приказы иранского командования. Иранцы действительно купили один обычный российский крейсер, который они называют "Садаф", и он, и "Чжаньцзян" несут большой груз надводного, воздушного и противолодочного вооружения, но его основное назначение - противовоздушная оборона авианосца. Группа располагает двумя бывшими американскими фрегатами класса "Нокс" для обеспечения противолодочной обороны, оставшимися от наших оружейных сделок с "Шахом", вооруженными ракетами советского и китайского производства и электроникой, а также четырьмя бывшими британскими фрегатами и четырьмя бывшими китайскими патрульными катерами с управляемыми ракетами класса "Хоуку" для прикрытия внешней зоны; эти катера несут противокорабельные крылатые ракеты китайского производства. Группа включает в себя целую кучу вспомогательных судов ”.

“Благодаря нашим ‘друзьям’ в Пакистане и Бангладеш, у иранцев есть много кораблей и оборудования американского производства”, - едко заметил вице-президент.

“Я бы не удивился, если бы Иран вскоре начал летать на истребителях F-16”, - вмешался министр обороны Частин.

“Это не шутка, сэр”, - заметил Фримен. “Мы считаем, что Пакистан, Бангладеш, Индонезия, Малайзия, а также Китай поставляют Ирану передовое западное оборудование. Все сводится к простой экономике: немногие страны могут позволить себе отказаться от денег, которые Иран платит за оружие и передовые технологии ”.

“Представляют ли они угрозу для авианосной группы ”Линкольн"?" - спросил Президент.

“Сами по себе они не могут противостоять такой авианосной боевой группе, как ”Линкольн", сэр", - вмешался Частин. Честейн, сенатор США на четырех сроках и признанный на национальном уровне эксперт по военным вопросам, хорошо подходил для своего поста в Пентагоне; в отличие от многих политических назначенцев, он знал вооруженные силы США так же хорошо, как и Конгресс, и за эти годы он познакомился с современной войной и стратегическим мышлением. “Однако, они, скорее всего, будут действовать в пределах досягаемости наземных воздушных сил, и для преследования нашей группы может потребоваться еще сотня небольших ударных кораблей. Я уверен, что мы могли бы уничтожить большую часть военно-воздушных сил и флота Ирана в течение нескольких дней. Затенение "Линкольна" только подчеркнет, насколько мал "Хомейни" рядом с нашими кораблями — вы можете установить "Хомейни" на палубе "Линкольна", где достаточно свободного места ”. Улыбка Частина мелькнула, затем исчезла, когда он спросил: “Что насчет третьей килограммовой подлодки, генерал? Находится ли он в сухом доке, как сообщалось в последний раз?”

“Мы не обнаружили иранскую подводную лодку Kilo — мы думали, что она была в сухом доке на новой базе подводных лодок в Чах Бахаре, но она исчезла”, - признал Фримен. Он повернулся к президенту: “Подводные лодки класса "Кило" - это дизельные субмарины, на их корпусе нет безэхового —антизвукового—покрытия, но все же они намного тише атомных субмарин, потому что они работают от батарей в подводном положении. Они не могут оставаться под водой так долго, но когда они под водой, их трудно найти и отследить, особенно в Персидском заливе и Ормузском проливе ”.

“Они могут причинить чертовски много разрушений двумя подводными лодками и авианосцем, независимо от того, какую огневую мощь мы направим против них”, - добавил вице-президент. В Овальном кабинете снова воцарилась тишина; даже Частин, ярый сторонник военно-морского флота, не мог с этим поспорить. “Я думаю, маловероятно, что мы вступим в войну с авианосцами, - добавил Хартман, - но это вызывает серьезную озабоченность. Американский авианосец не был потоплен в бою со времен битвы при Мидуэе - это было бы огромным подспорьем для иранского боевого духа, если бы они это сделали, даже если бы они в конечном итоге проиграли войну.

“Мы собираемся сделать так, чтобы этот сценарий не произошел”, - решительно заявил президент. “Мне не нравится идея о том, что Иран угрожает нам или запрещает нам выходить в открытое море, но группа Линкольна может стать главной целью. Я не готов подвергать их опасности, пока мы не будем готовы приложить все усилия и защищать их всем, что у нас есть.

“Артур, пока оставь группу Линкольна в Аравийском море, пока мы не выясним больше”. Министр обороны неохотно кивнул в знак согласия. Обращаясь к советнику по национальной безопасности, президент спросил: “Фил, есть какие-нибудь предположения о том, что может предпринять Иран, если они начнут войну со стрельбой?”

“Новая военная доктрина Ирана проста: обеспечить безопасность мусульманского мира и продемонстрировать свое лидерство путем строгого контроля неба и морей над своими границами и вблизи них”, - сказал Фримен.

“Хорошо вооруженные силы внутренней безопасности, такие как Пасдаран, выслеживают повстанцев и бунтовщиц и контролируют границу; это позволяет регулярным вооруженным силам свободно перемещаться по всей Юго-Западной Азии. Основное внимание регулярных вооруженных сил уделяется трем районам: Персидскому заливу, Ормузскому проливу и Оманскому заливу; безусловно, наиболее важным из этих районов является Ормузский пролив — это узкая точка на морских путях в Персидский залив и из него.

“Общепринятая теория гласит, что если Иран будет спровоцирован, они перекроют Ормузский пролив путем нанесения массированных ударов противокорабельными ракетами берегового базирования, подкрепленных ракетными атаками класса "воздух-поверхность" с использованием большого количества сверхзвуковых самолетов, включая тяжелые бомбардировщики, и небольших быстроходных ударных катеров, несущих противокорабельные ракеты или орудия”, - продолжил Фримен. “Ракетные полигоны будут защищены высокой концентрацией наземных, морских и воздушных сил противовоздушной обороны, которые они создали в огромных количествах за последние несколько лет. Без применения концентрированных атак на подавление Ормузский пролив превратился бы в непроницаемую полосу. В случае успеха Иран может перекрыть почти половину экспорта нефти в регионе”.

“Ha4 (нефть Персидского залива?”

“Точно”, - признал Фримен. “И угроза на этом не заканчивается. Несколькими массированными воздушными налетами Иран может перекрыть трубопроводы Персидского залива, идущие из Саудовской Аравии, Кувейта, Бахрейна, Омана и ОАЭ — туда уходит еще двадцать пять процентов нефти региона. С их новыми сверхзвуковыми бомбардировщиками дальнего действия "Бэкфайр" они могли бы перерезать трансарабские трубопроводы, идущие на запад к Красному морю, — там уходит еще десять-пятнадцать процентов. Остальное — поступающее из самого Ирана - предположительно будет вырезано нами. В случае успеха Иран мог бы сократить все мировые поставки нефти на тридцать процентов, сам по себе, в очень, очень короткий, молниеносный блицкриг”.

“Никакой нефти с Ближнего Востока”, - пробормотал Хартман вслух. “Треть мировых запасов нефти ... почти половина нефтяных запасов Америки.

Это было бы катастрофой, господин президент”, “И мы не смогли бы предотвратить это”, - сказал Частин. “Я могу сказать, на данный момент, что потребовалось бы гораздо больше времени, чем шесть месяцев, чтобы собрать силы, эквивалентные тем, что мобилизованы в "Щите пустыни", и это было бы гораздо опаснее для вооруженных сил США. Даже если иранцы совершат ту же ошибку, что и Ирак, и позволят нам сосредоточить наши силы в Саудовской Аравии, нам потребуется почти год, чтобы создать боевую силу численностью в семьсот пятьдесят тысяч человек ”.

“Год!” Воскликнул вице-президент Уайтинг. “Ты преувеличиваешь!”

“Я хотел бы, чтобы я просто пытался быть консервативным, Эллен”, - сказал Честейн, “но я считаю, что это точная оценка. В конце холодной войны мы перешли от развернутых контрнаступательных сил к оборонительным экспедиционным силам — за исключением того, что деньги не были потрачены на скучные, низкотехнологичные вещи, такие как большее количество грузовых самолетов, контейнеровозов и железнодорожных вагонов. Кроме того, у нас меньше военнослужащих на действительной службе, и мы вывели их с зарубежных баз обратно в США. У нас меньше солдат, они дальше от Ближнего Востока, и у нас меньше транспортов, чтобы доставить их туда, куда им нужно. Итог, господин президент: мы планируем на год и надеемся на чудо ”. Все в Кабинете министров потрясенно замолчали.

Все они помнили наращивание сил перед войной в Персидском заливе 1991 года; хотя первые американские оборонительные силы прибыли в Саудовскую Аравию менее чем через день после вторжения в Кувейт, казалось, что потребуется вечность, чтобы создать то, что можно было бы назвать наступательными силами. Даже когда "Щит пустыни" превратился в "Бурю в пустыне", никто не был уверен, хватит ли у них людей и оборудования для выполнения этой работы. Это была чистая удача — и все они знали это, хотя немногие осмеливались признать это, — что Саддам Хусейн решил не настаивать на нападении на Саудовскую Аравию, Израиль и Турцию во время длительной мобилизации Коалиции, и что у коалиционных сил были могущественные, богатые нефтью друзья с крупными военными объектами. “Что у нас там есть прямо сейчас, Артур?” - Спросил Мартиндейл.

“Прямо сейчас у нас есть символические силы в регионе Персидского залива”, - ответил Частин. Он быстро просмотрел свои записи брифинга, его плечи заметно поникли, когда он прочитал: “Одна авианосная группа в настоящее время находится на расстоянии удара от Ирана; одно штурмовое крыло F-16 и одно истребительное крыло F-15 в Саудовской Аравии, всего сорок самолетов и тысяча человек; три противоракетные и противовоздушные роты Patriot, разделенные между Кувейтом, Саудовской Аравией и Турцией, плюс одна учебная рота в Бахрейне и одна учебная рота в Израиле; одно бомбардировочное крыло в Диего-Гарсии. В общей сложности около пятнадцати тысяч военнослужащих — силы на растяжке, не более.

“Все остальные находятся в Штатах, и я имею в виду в штатах — у нас сейчас четвертая часть войск развернута в Азии и Европе по сравнению с 1990 годом”, - продолжил Честейн. “Воздушные подразделения могли бы быстро появиться в Саудовской Аравии, Израиле или Турции — если иранцы не уничтожат крупные саудовские базы, или если Турция не запретит размещать там боевые силы, как они пытались сделать в 1991 году, — но мы не можем рассчитывать на какие-либо наземные силы в течение нескольких месяцев, потому что у нас нет сил такого же размера, развернутых в Европе или Азии. Большая часть нашей пехоты и подразделений в тяжелой бронетехнике будет развернута из Северной Америки — им потребуется дополнительно от четырех до шести месяцев, чтобы добраться до Ближнего Востока. Нашим мостам морского и воздушного снабжения потребуется некоторое время, возможно, целых шесть месяцев, чтобы выйти на полную мощность. И, конечно, нет простого сухопутного моста в Иран — мы не можем развернуться в союзной стране и на высокой скорости пересечь плоскую пустыню, чтобы добраться до Ирана, как мы могли бы против Ирака ... ”

“Если я позволю себе вмешаться, господин президент, ” сказал Джеффри Хартман, - но, как бы неприятно это ни звучало, похоже, что у нас равные условия — мы обстреляли их остров, они обстреляли наш корабль-шпион. Я не верю, что мы здесь на грани войны. Иран, конечно, поигрывает мускулами, но весь мир знает, что боевая группа Хомейни - это бумажный тигр.

“Господин Президент, генерал Фримен, я знаю, что потерять даже одного человека тяжело, но я не верю, что это прелюдия к войне, и мы не должны превращать ее в таковую. В конце концов, мы заварили эту кашу, усилив атакующую миссию Peninsula Shield. Потеря этих агентов ISA была трагической, но мы рискнули и проиграли. Мы должны просто отступить и дать всем остыть. Мы разворошили одно большое осиное гнездо, Филип ”.

“Возможно, кому-то следовало позаботиться о гнезде до того, как оно стало таким большим, что угрожало всем соседям”, - парировал Фримен. “Единственная ошибка, которую мы допустили, это позволили ССАГПЗ вести нашу битву за них”.

“Значит, нам следовало устроить бомбардировочный налет на остров Абу Муса?”

- Спросил Хартман. “Мы должны были разбомбить тот иранский остров? Тогда мы были бы хулиганами, генерал ”.

“Вместо этого мы потеряли крупное разведывательное судно, ” указал Фримен, “ и Иран просто разместит свою авианосную группу в Ормузском проливе и восстановит ракетные системы на этом острове. Осмелимся ли мы отправить авианосец в залив, Джеффри?

В чем мы должны будем уступить Ирану, чтобы получить гарантию, что они не нападут на авианосную группу?”

“Они не собираются атаковать наши авианосцы, Филип”, - сказал Хартман, качая головой. “Все это не проблема, генерал. Мы отступаем, позволяем им разглагольствовать и бесноваться, и все вернется в норму. За последние несколько лет мы провели дюжину авианосных боевых групп мимо иранских военных баз в Персидском заливе и Ормузском проливе, а иранцы нас проигнорировали ”.

Фримен не стал продолжать спор, и это удивило президента Мартиндейла, который некоторое время молча изучал своего советника по национальной безопасности. В предыдущей администрации Филип Фримен был многострадальным председателем Объединенного комитета начальников штабов, единственным голосом, призывающим к проведению окончательной, жесткой военной политики в Белом доме, который, казалось, очень неохотно применял военную силу. До этого он был одним из главных инженеров "Обзора снизу вверх” Пентагона, или BUR, всеобъемлющего обзора американской военная доктрина, которая должна была решить будущее вооруженных сил на следующие двадцать пять лет.

Фримен был настоящим провидцем — даже Мартиндейл, лидер политической оппозиции в то время, признал это. Фримен знал, что Америка покончила с войнами масштаба великой межконтинентальной третьей мировой войны. Больше не было ядерного оружия и массивных колонн бронетехники, пересекающих сельскую местность Европы — или даже аравийские пустыни — гарантировавших победу в войнах; фактически, как писал Фримен, ядерное оружие и большие, медленные, истощающие ресурсы системы вооружения высасывали жизнь из вооруженных сил США. Скорость была жизнью. Где бы и когда бы Америке ни угрожали, Америке приходилось отвечайте быстро, применяя точную, смертоносную —но не обязательно массированную — огневую мощь. Удар и разгром. Стреляй и сматывайся. Не было необходимости сровнять с землей все поле боя, чтобы подорвать способность врага вести войну — каждый небольшой порез, каждая небольшая брешь ослабляли его. Филип Фримен показал, почему Америке не нужны тридцать баз в Германии, или десять баз в Англии, или восемь баз в Японии, или пятнадцать авианосных боевых групп. Глобальный охват и глобальная мощь могли бы позволить Америке, при надлежащем финансировании и поддержке Конгресса, бороться с двумя MRC — крупными региональными конфликтами, войнами размером с "Бурю в пустыне" - и победить, даже с меньшими силами.

Но Фримен видел, как его тяжелая работа и преданность долгу пошли прахом, поскольку лучшая военная машина в мире рушилась вокруг него из-за нехватки финансирования и, что более важно, отсутствия сильного руководства. Белый дом и Конгресс пошли на сокращение расходов и фактически удвоили их, рассудив, что если Америка смогла победить в двух "Бурях в пустыне" на 20 процентов меньшими силами, то она может победить в одной "Буре в пустыне" и сдержать другого врага на расстоянии на 40 процентов меньшими силами. Конгресс, казалось, полностью вышел из-под контроля: базы, которые Объединенный комитет начальников штабов считал бесполезными, но которые были расположены в районах, популярных у законодателей, получили дополнительное финансирование, в то время как жизненно важные логистические и строительные базы в крупных городах с большой зарплатой среди гражданского населения были закрыты.

Внешнеполитические катастрофы расстроили Фримена, как и внутренние дела. Он был глубоко ранен после гибели и публичного обезображивания восемнадцати американских солдат в Сомали, особенно с тех пор, как сомалийский военачальник, ответственный за это унижение, не только все еще дышал, но и находился под наблюдением должностных лиц Организации Объединенных Наций. Он был зол и разочарован гибелью американских и союзных миротворцев в Боснии; он был профессионально разочарован, когда Конгресс не выделил достаточно денег даже на значительно сокращенные вооруженные силы БУР, Он видел, как США военных засасывает во вьетнамскую трясину в Боснии, и они видели, как воюющие Иран, Северная Корея и Китай наращивают военную мощь, в то время как Соединенные Штаты постоянно сокращают свои силы. Война закончилась, а миротворчество началось - и для солдата из солдат, такого как Фримен, это было все равно что выйти на боксерский ринг в наручниках.

Кандидату в президенты Кевину Мартиндейлу было очевидно, что такое восприятие разрывает Филипа Фримена на части. На официальных пресс-конференциях даже случайный наблюдатель мог сказать, что Фримен выглядел подавленным бездействием; после выхода на пенсию он стал почти отшельником. Когда он приехал со своего ранчо в Биллингсе, штат Монтана, чтобы выступить на выпускном вечере или конференции — он редко давал интервью прессе после работы в Пентагоне, — многие в стране, включая Мартиндейла, с нетерпением хотели услышать, что он скажет.

И это было так прямо сейчас. Внезапное молчание Филипа Фримена означало, что у него есть план, и Мартиндейлу не терпелось услышать его — но сначала нужно было многое сделать. “Я не слышу здесь твердого консенсуса, ребята, так почему бы нам не отложить это на некоторое время. Я хочу, чтобы все собрали еще немного данных. Мы должны точно знать, с чем имеем дело. Что-нибудь еще для меня?” Они обменялись еще несколькими идеями и вопросами, после чего встреча закончилась. “На пару слов с тобой, чтобы посмотреть, Фил”, - сказал президент. Когда все остальные, кроме вице президента Эллен Уайтинг, удалились, президент указал им обоим на кресла за кофейным столиком, и они сели в неформальной обстановке.

“Поговори со мной, Фил”, - приказал президент. “Что у тебя на уме?”

“Иранцы могли бы это сделать, сэр”, - сказал Фримен. “Сделать что?”

“Перекройте Персидский залив. У них есть преимущество в виде значительных воздушных средств наземного базирования, довольно хорошей сети противовоздушной обороны для защиты от атаки крылатых ракет и постоянной армии численностью в миллион человек, закаленной в боях и готовой сражаться, плюс у них есть усиленный военно-морской флот, включая боевую группу авианосцев, которая потенциально может нанести довольно хороший удар по авианосной группе Линкольна. Нематериальные активы - это довольно сложный потенциал ведения химической и биологической войны и, возможно, передовая программа создания ядерного оружия, гораздо более развитая сеть региональных и мировых союзников, включая Китай, Северную Корею и, возможно, многие мусульманские страны, такие как Сирия, Ливия, Пакистан, даже Турция — все они могли бы создать нам массу проблем в других частях мира, возможно, открыв ”второй фронт ", если хотите ".

“Значит, это может очень легко перерасти в еще один конфликт типа "Бури в пустыне”?"

“Да, но наш ответ был бы намного сложнее”, - сказал Фримен.

“И не только по причинам, которые я приводил ранее. Представьте, что нет морского доступа к Персидскому заливу — все военные поставки доставляются самолетом или отправляются автомобильным или железнодорожным транспортом из Красного моря. Саудовские базы и нефтяные месторождения под ударом иранских бомбардировщиков. Прямого сухопутного вторжения в Иран не будет — только десантные или воздушно-десантные атаки, похожие на операцию ”День Д". А Иран в три раза больше и гористее Ирака, так что война, вероятно, была бы более длительной и намного более сложной ".

“Тогда мы смотрим на воздушную войну”, - сказал президент. “Тотальная воздушная война”.

“Возможно, тотальная бомбардировочная война с самого начала”, - согласился Фримен, - “пока мы не получили контроль над небом, не подобрали авианосные боевые группы достаточно близко, чтобы безопасно начать бомбардировки, и не обеспечили безопасность передовых баз в Саудовской Аравии и Турции.

Если Саудовская Аравия или Турция откажут нам, ближайшей базой для базирования бомбардировщиков может быть Диего—Гарсия, в нескольких сотнях миль отсюда - и иранцы могут даже подвергнуть риску Диего-Гарсию своими бомбардировщиками дальнего действия ”.

“Господи”, - пробормотал президент, качая головой. Он поднял руки, как будто умоляя Бога дать ответ. “Почему это происходит?” он спросил. “Почему Иран хочет это сделать?”

“Я молюсь, чтобы они не захотели этого делать, сэр”, - ответил Фримен.

“Я полагаю, что генерал Бужази, командующий всеми вооруженными силами Ирана и командующий их Стражей исламской революции, сейчас отдает приказы. Он был смущен нападением ССАГПЗ на Абу Мусу и, вероятно, разочарован умеренной антивоенной позицией Натека-Нури, поэтому к нему прислушиваются реакционные священнослужители. Но у мулл нет той власти, которая была у них в восьмидесятых. Если Натек-Нури сможет сохранить контроль над правительством, все может закончиться, как и сказал Джеффри. Но если Бужази возьмет власть в свои руки — переворот, военное положение — нас ждут трудные времена ”.

“Там много довольно серьезных ‘если", генерал”, - вмешался Уайтинг. “Любое необдуманное действие с нашей стороны по противодействию иранской угрозе может привести к тому, что многие из этих "если" сбудутся, подобно самоисполняющемуся пророчеству. Давайте будем осторожны в своих прогнозах ”.

Президент понимающе кивнул, затем сделал паузу, чтобы обдумать слова Фримена и Уайтинга. “Итак, каковы ваши рекомендации?”

“Артур может получить конкретные военные рекомендации от Объединенного комитета начальников штабов, сэр”, - сказал Фримен, “но я вижу две вещи, которые нам нужно сделать немедленно: повысить боеготовность бомбардировочного флота на одну-две ступени и получить больше глаз и, возможно, немного ударной мощи в этом районе.

Я рекомендую следующее: поднимите стратегическое командование и предоставьте им некоторые активы для приведения в боевую готовность на случай, если нам потребуется немедленно отреагировать ”.

“Это именно то, что, я боюсь, обострит ситуацию, генерал!” Вмешался Уайтинг.

“Подожди минутку, Эллен, ” сказал президент, “ я куплюсь на эту рекомендацию, при условии, что это будет сделано тихо и осторожно”.

Стратегическое командование отвечало за планирование и ведение ядерного конфликта. Обычно у нее не было оружия, только компьютеры и аналитики — потребовался приказ президента, чтобы передать ей бомбардировщики, подводные лодки и ракеты от других военных командований. За исключением симуляций, Стратегическое командование никогда не “получало” никаких систем вооружения за свою шестилетнюю историю. Это должно было измениться, обсудите это с Defense. Не слишком много, и все сделано очень тихо — несколько бомбардировщиков, несколько подводных лодок, возможно, несколько ракет "Миротворец". Поднимайте их медленно, по отдельности, чтобы это не выглядело как мобилизация, желательно привязанным к запланированным упражнениям ”.

“Согласен”, - сказал Фримен.

“Что касается вашей другой рекомендации … вы имеете в виду что-то конкретное”, - предположил президент. “Выкладывай это”.

“Это связано с определенными операциями в вашей старой администрации, сэр”, - осторожно сказал Фримен. Президент неловко поерзал, но кивнул, позволяя Фримену продолжать. “Раз за разом — над Россией, на Филиппинах и в Южно-Китайском море, над Беларусью и Литвой, Центральной Америкой, даже над Соединенными Штатами — что-то происходило. Силы вторжения были нейтрализованы, хорошо защищенная база или цитадель противника была таинственным образом разгромлена. Я знаю, что наши обычные военные этого не делали; наши союзники говорят, что они этого не делали. У меня есть идея, кто это сделал, но я пытался поговорить с некоторыми ключевыми игроками несколько недель назад, и они не разговаривали. У вас там есть несколько очень преданных друзей, сэр.”

“Я слышал, вы задавали вопросы”, - сказал Мартиндейл. Он отвернулся, затем встал и начал мерить шагами Овальный кабинет. Он остановился и уставился на одну из закругленных стен, заложив руки за спину. “Билл Стюарт … Данахолл ... О'Дэй ... Уилбур Кертис ... О, Боже, Маршалл Брент, мой старый учитель ... ” Он замолчал, затем повернулся к своим советникам. “Черт возьми, я чувствую себя виноватым, потому что я не думал о них больше, у меня не было времени пораскинуть мозгами и попросить их поделиться со мной своей мудростью и воображением”

“Господин Президент, вы использовали этих людей, потому что они были лучшими, потому что они знали, как сильно ваша администрация хотела мира, но хотела остановить агрессию. Вы хотели контролировать эскалацию конфликта, потому что любой другой ответ мог привести к Третьей мировой войне ”.

“Третья мировая война ... Черт, Брэд Эллиот … ЯСТРЕБ … Старый пес ...” Президент повернулся, кривая улыбка расползлась по его лицу.

Он потер заднюю часть шеи, затем, казалось, смутился, делая это. “От одной мысли об этом старом боевом коне и о том, что он может замышлять, у меня волосы на затылке встают дыбом.

Ты хоть представляешь, сколько сна стоил мне этот ублюдок, беспокоясь о том, что может случиться, если одна из его дурацких идей разлетится нам в лицо? Господи, я уверен, что он отнял у меня десять лет жизни.

Вы думали об этом несколько недель назад, до кризиса?”

“Борьба с Ираном назревала много лет, со времен "Бури в пустыне" и наращивания военной мощи Ирана после войны, сэр”, - сказал Фримен. Он увидел, как президент кивнул в молчаливом согласии. “Мы должны были быть готовы, если Иран, или Северная Корея, или Китай нанесут удар”.

“Вы двое меня потеряли”, - вмешалась Эллен Кристин Уайтинг. “Я знаю генерала Кертиса и генерала Эллиотта, когда он служил в пограничной безопасности, и я знаком почти со всеми, кого вы упомянули в старой администрации, и маршаллом Брентом, конечно - он был величайшим, реинкарнацией самого Авраама Линкольна, — но я никогда не слышал о ХОУКЕ или этом Старом псе. И какое отношение все это имеет к Ирану?”

“Эллен, в разгар холодной войны и беспорядков в Советском Союзе и Китае мы не хотели делать ничего, что могло бы расстроить сверхдержавы, наших союзников или американский народ”, - объяснил Президент. “У нас было военное исследовательское подразделение под названием HAWC - черт возьми, я даже не помню, как оно расшифровывалось, возможно, какая-то цепочка слов, звучащих по-военному, просто так аббревиатура получилась крутой и жесткой — которым командовал Брэд Эллиотт, задолго до того, как он перешел на службу в Пограничные силы безопасности. У него был бюджет от малого до среднего, похороненный так глубоко в бюджете ВВС, что, я думаю, все приняли его за склад, военный оркестр или что-то в этом роде. Это всегда приводило к порезам, и этот ублюдок маршировал к Пентагону и орал, и вопил, и прыгал по столам, пока мы не давали ему еще несколько баксов, просто чтобы он заткнулся.

“В любом случае, Эллиотт и его сотрудники могли бы взять такой дерьмовый самолет, как бомбардировщик B-52, и заставить его танцевать”, - продолжал президент, настолько взволнованный своими воспоминаниями, что обнаружил, что разговаривает руками, что он делал редко. “Эллиот создавал бомбардировщики-невидимки за годы до B-2A; он играл с бомбами с телевизионным наведением, маленькими спутниками и великолепными крылатыми ракетами "Поиск и уничтожение" за годы до "Бури в пустыне", даже до того, как большинство экспертов в Пентагоне когда-либо услышали о них. Он был так хорош ... То, что у него получилось, было таким надежным, таким эффективным, что мы ... использовали их несколько раз.

“Ты что?” - недоверчиво спросил вице-президент. “Использовал их ... то есть отправил на войну?”

“Отправил их в отставку перед войной”, - сказал президент, все еще улыбаясь.

“Помните тот советский лазерный комплекс в Сибири, тот, который сбивал спутники и даже стрелял по нашему самолету-разведчику? Помнишь, как однажды ночью все это просто взорвалось само по себе?”

“Мы все предположили, что это были морские котики или силы Дельта”.

“Дельта Форс" тогда даже не существовала, ” поправил ее Фримен.

“Оборона вокруг этого места была настолько плотной, что мы не могли подвести самолет или подводную лодку достаточно близко, чтобы проникнуть в отряд "Морских котиков" или "Зеленых беретов ". Мы подумали, что нам понадобится МБР, чтобы уничтожить его ”. Он повернулся к президенту. “Это был Эллиот? Пилотируете один из его экспериментальных самолетов?”

“Чертов бомбардировщик B-52, работа старше, чем у большинства членов экипажа, которые на нем летали. Они назвали это "Старый пес". Брэда Эллиота тоже так называли”, - с гордостью сказал президент. “Эллиот назвал это ‘летающим линкором’, загрузил его умными бомбами, беспилотными летательными аппаратами-приманками, даже ракетами класса ”воздух-воздух", если вы можете в это поверить".

“Я не могу в это поверить”, - воскликнул Уайтинг. “Конгресс абсолютно ничего не знал об этом?”

“Никто не знал, за исключением ближайшего окружения Белого дома”, - сказал президент. “Черт возьми, даже меня проинформировали постфактум! Но Эллиотт сделал это, Эллен. Он был настолько успешным, что мы использовали его снова и снова. Китайский радар и большой линкор, которые нужно было уничтожить на Филиппинах? В радиусе тысячи миль больше никого нет, ни авианосцев, ни подводных лодок — но игрушки Эллиотта справились бы с ними. Игрушки Эллиотта уничтожили целый белорусский бронетанковый батальон, сотню танков и бронемашин, за одну ночь — черт возьми, за один заход — и никто в Европе об этом не узнал ”.

Вице-президент все еще качала головой. “Что с ним случилось?”

“Его уволили, вынудили уйти в отставку”, - ответил Мартиндейл. “Он начал совершать ошибки, стал немного самоуверенным. Он тоже был ретроспективой. Он отправлялся на поиски сражений — он хотел управлять своими гибридными космическими кораблями в каждом маленьком конфликте, который возникал во всем чертовом мире. К счастью для нас, он бы никогда не сдался — к несчастью для него, он так и не научился, когда нужно сдаваться ”.

“Похоже, парень в моем вкусе”, - сказал Фримен с улыбкой.

“Нет, Фил, больше нет. Если ты думаешь о том, чтобы каким-то образом использовать его для дела с Ираном, забудь об этом. Он был неуправляемым.

Мы не спали ночами, думая о том, как мы собираемся все объяснить Конгрессу, американскому народу, нашим союзникам, если Эллиот облажается ”.

“Я не думал об Эллиотте”, - сказал Фримен. “Я думал о Макланахане”.

“Кто?” - спросил Уайтинг.

“Патрик Макланахан”, - сказал Мартиндейл. “Один из заместителей Эллиота.

Чертовски талантливый юнец. Но я думал, что он тоже ушел”, “Я нашел его”, - сказал Фримен с озорной улыбкой. “Я нашел большинство выживших членов банды Эллиотта ... и я предварительно проверил большинство из них по третьей статье АНБ”.

“Какая статья?” Спросила Эллен Уайтинг. Она торопливо прочитала проект исполнительного приказа, который передал ей Фримен. “И вы предлагаете, чтобы мы создали вооруженные силы, которые действуют под единоличным руководством Белого дома? Пентагон никогда не поддержит это.

Кабинет министров никогда не купит это. Конгресс никогда не будет финансировать это. Американский народ будет кричать о кровавом убийстве.

“Мы уже задействовали силы, Эллен”, - сказал Фримен.

“Это называется Разведывательное управление ВВС, базируется в Сан-Антонио, штат Техас. Они работают уже четыре года, помогая Военно-воздушным силам и другим ведомствам в боевых, научных и разведывательных операциях. Агентство представляет собой комбинацию активов из других сил, включая командование воздушного боя. Это были ребята, которые помогали выбирать цели в Багдаде для истребителей-невидимок; они действовали в Ираке и даже на Гаити, выбирая цели для ВВС. Они имеют опыт работы с Агентством национальной безопасности, ЦРУ и иностранными разведывательными службами. Итак, что мы делаем, это объединяем их с Агентством разведывательной поддержки, чтобы найти мобильные ракеты Ирана и испортить их систему командования и контроля. Если мы уничтожим их коммуникации и командно-контрольную сеть, возможно, мы сможем предотвратить войну до того, как она начнется ”. Вице-президент оставалась откровенно скептичной; раздраженное покачивание головой выразило ее мнение о законных полномочиях проводить военные операции без уведомления Конгресса, не говоря уже о логике здравого смысла, заключающейся в проведении таких операций без участия всего Кабинета министров. “Мэм, я не предлагаю нам начинать войну — я предлагаю, чтобы мы задействовали несколько высокотехнологичных наблюдателей, чтобы следить за регионом и получить некоторую точную, устойчивую огневую мощь в этом районе на случай, если что-то случится”, - продолжил Фримен. “Мы все знаем, что Иран вполне может начать войну, если мы проведем эскалацию по типу "Щита пустыни" или открыто пригрозим им какой—либо демонстрацией силы - вот почему я предлагаю провести эту операцию как можно тише и скрытнее”.

“Но нам приходится сталкиваться с политическими и дипломатическими реалиями, генерал”.

Президент поднял руку, обращаясь к вице-президенту. “Держись, Эллен. Давайте позволим генералу самому выпутаться из этого. Что ты предлагаешь, Филип?” - спросил президент. “Я предлагаю эскалацию технологий, если вы все будете работать в Разведывательном управлении ВВС, и все они будут сосредоточены на том, чтобы следить за Ираном, когда он проводит эту рутину бряцания оружием”, - сказал Фримен. “Я хочу, чтобы такой же B-2A HAWC летал над Филиппинами во время китайского конфликта, тот, который нес экзотическое оружие, о котором никто никогда не слышал.

Нам понадобятся специализированные экипажи для этого самолета. Они оказались гражданскими лицами, но я думаю, что они вернутся и будут летать за нас ”.

“Почему именно этот самолет, Фил?” - спросил вице-президент. “Зачем гражданскому пилотировать его?”

“У Военно-воздушных сил пока нет нового оружия — его нет ни у кого, кроме экипажей, которые раньше работали в HAWC в Неваде”, - ответил Фримен. “Даже B-2A все еще используют тупые бомбы. Лишь горстка летунов знает, как пользоваться настоящим оборудованием Бака Роджерса двадцать первого века, и я нашел их ”.

“Итак, вы предлагаете отправить этот B-2A, начиненный интеллектуальными бомбами и управляемый шпионами ЦРУ над Ираном, чтобы взорвать командный центр - без объявления войны или уведомления Конгресса?” - Недоверчиво спросил Уайтинг. И Фримен, и Уайтинг заметили, что президент была вполне довольна тем, что позволила ей играть роль “адвоката дьявола” и придумать как можно больше негатива, поэтому она бросилась вперед: “Я не могу придумать более быстрого и легкого способа развязать мировую войну, навлечь международное осуждение на этот офис и самим прослыть сумасшедшими террористами!”

“Если сила никогда, ни за что не будет применена на территории Соединенных Штатов, американскому народу будет все равно, что мы сделали, лишь бы это дало результаты”.

“Вы внезапно заговорили как Бад Макфарлейн или Оливер Норт, генерал”, - едко заметил вице-президент. “Вы забыли о разгроме "Иран-контрас"? Возможно, сейчас у нас республиканский конгресс, но это не значит, что им или американскому народу понравится или оценит то, что вы пытаетесь сделать ”.

Уайтинг повернулся к президенту и продолжил: “Давайте на мгновение предположим, что существует юридический прецедент для формирования такой группы, господин Президент, что это Разведывательное управление ВВС может легально выполнять эти миссии. Вопрос, который вам нужно задать себе, заключается в том, выдержите ли вы тот шквал критики, который мы, несомненно, получим? Вы не можете надеяться, что генерал Фримен или кто-либо другой собирается отразить или поглотить негативную прессу для нас. Можно ли считать это злоупотреблением властью? Можно ли считать это нарушением, подлежащим импичменту?

Повлияет ли это на наши шансы на второй срок — или это может даже повлиять на нашу способность эффективно управлять страной в течение нашего первого срока пребывания у власти?”

Президент вернулся к своему столу и ссутулился, как он любил делать наедине, когда ему нужно было обдумать важный вопрос. Он увидел, как на его телефоне загораются линии — его сотрудники пока удерживали все звонки, но он знал, что те, которые загорались на телефоне, были самыми важными. Время было на исходе.

Иран приводил в действие свою военную машину. Он мог чувствовать это. Точно так же, как Саддам Хусейн в 1980-х, как Милошевич и боснийские сербы в 1990—х - все признаки были налицо надвигающегося бедствия, опасной и кровопролитной войны. У всех этих диктаторов была одна общая черта: они хотели использовать мощную военную силу, чтобы продемонстрировать своим друзьям и врагам, что они могущественные лидеры. В тот момент, когда возник конфликт или угроза, такие лидеры слишком быстро отправили свои раздутые вооруженные силы на войну. Мартиндейл всегда обвинял других в том, что они не видели знаков и не реагировали вовремя - он был полон решимости не допустить, чтобы это повторилось.

История не обошлась бы с ним благосклонно, если бы какая-то катастрофа произошла до того, как плохие парни начали военные действия. Если бы B-2A потерпел крушение над Ираном, выполняя секретную разведку, или если бы одна из этих противорадиолокационных ракет попала в школу или больницу и убила невинных гражданских лиц, Мартиндейла назвали бы поджигателем войны. Когда он был вице-президентом, он с радостью принял этот титул - теперь он не был уверен, что такое название подойдет для его политической карьеры.

Но если бы присутствие B-2A удержало конфликт от эскалации, если бы оно было в нужном месте в нужное время, это было бы для него крупной военной и внешнеполитической победой “Сделай это, Филип”, - сказал президент. “Тихо. Сформируйте команду, наметьте план, сведите их вместе, затем доложите мне. Я сам проинформирую Кабинет министров после того, как выслушаю ваш план. Этот план может умереть при рождении, но сдвинуть дело с мертвой точки. Детские шаги, генерал. Тихо и нежно. Полная безопасность”.

“Да, сэр”, - ответил Фримен.

Он увидел, как Уайтинг закрыла глаза, и сказал ей: “Я ответил на твой вопрос, Эллен — да, я приму удар. Если это законно, я сделаю это. Мне нужно что—то сделать - я не могу дождаться, когда Ближний Восток взорвется у нас перед носом, прежде чем мы начнем действовать. Я хочу, чтобы у меня в заднем кармане было что-нибудь наготове, чтобы попытаться остановить кровотечение, прежде чем потребуется обратиться к нашим союзникам и Конгрессу с просьбой санкционировать акт войны ”. Он нажал кнопку внешнего офиса, приказывая своему личному секретарю предоставить ему список наиболее важных звонивших. “На этом все, дамы и джентльмены.

Но президент знал, что он ошибался, когда попросил своего секретаря набрать первый номер в своем растущем списке приоритетных звонков. Это было не все — это было только начало.

ВВС НОМЕР ОДИН, ГДЕ-ТО Над ТЕХАСОМ ПОЗЖЕ В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ, по своему обыкновению, путешествуя на самолете номер один, президент вернулся туда, где несколько представителей пресс-службы Белого дома были заняты подготовкой выпусков новостей, и он провел несколько минут с каждым за чашкой кофе и кексами с отрубями, которые были только что приготовлены на одной из двух кухонь ВВС номер Один. Президент отказался от своего обычного темно-синего делового пиджака и красного шелкового галстука и был одет в синюю хлопчатобумажную ветровку Air Force One, под которой были расстегнуты две пуговицы на его белой деловой рубашке.

“Как у вас дела сегодня после обеда, ребята?” Президент поприветствовал их. Все они поднялись на ноги, когда он вошел, предшествуемый агентом секретной службы, и он услышал неразборчивый хор слов и множество улыбок, поэтому он предположил, что все они сказали: “Хорошо, господин президент”, или что-то в этом роде. Путешествие с президентом Соединенных Штатов на борту Air Force One должно было быть самым сложным заданием для репортера, и он редко слышал жалобы.

“Пожалуйста, займите свои места, спасибо. У тебя здесь достаточно кофе?” Кивает и улыбается всем вокруг. “У тебя достаточно работы? Мне бы не помешала помощь с этой речью Национальной ассоциации образования ”.

У него вырвался слабый смешок. “У кого-нибудь есть что-нибудь для меня?”

“Мы заметили, что мисс Шехерезада не присоединилась к вам в этой поездке, господин Президент”, - спросила одна женщина-репортер. “Между вами двумя все в порядке?”

“Ну, согласно брифингу, который я получил сегодня утром, я слышал, что некоторые из вас в прессе говорили, что Моника была зла на меня, потому что я не присутствовал на премьере ее нового фильма”, - сказал президент Мартиндейл с мальчишеской улыбкой. “Иногда я чувствую себя куском сырого мяса на страницах таблоидов. Правда в том, что мисс Шехерезада снимается на этой неделе в Монако ... Упс, я не должен был это раскрывать. Прости, Моника.” Его озорная ухмылка сказала журналистам, что ему нравится играть в эти игры по связям со СМИ и общественностью. “Что-нибудь еще?”

“Я знаю, что страну, похоже, не слишком заботит что-либо еще, кроме вашей личной жизни, господин президент”, - вмешался опытный ведущий новостей, а его оператор послушно следовал за ним, делая снимки, “но есть сообщения агентства Рейтер, что Иран атаковал судно и, возможно, самолет прошлой ночью в Оманском заливе, недалеко от Персидского залива. Есть какая-нибудь информация по этому поводу?”

“Нет”, - ответил президент. “Очевидно, это был не американский корабль или корабль союзников, потому что я не получал никаких жалоб или протестов по этому поводу. Что-нибудь еще?”

“Вы обеспокоены тем, что Иран, по-видимому, эксплуатирует этот авианосец так близко к Персидскому заливу, и, по-видимому, он полностью вооружен очень современными самолетами и ракетами?”

“У многих стран есть корабли с чрезвычайно совершенным оружием, действующие в Персидском заливе или вблизи него, включая Соединенные Штаты”, - ответил президент. “Соединенные Штаты и их союзники могут защитить себя в случае необходимости, но, похоже, нет причин для беспокойства. На самом деле, я получил очень интересное предложение от Министерства иностранных дел Ирана, над которым мы много думаем — план полного вывода всех наступательных военных кораблей, способных атаковать сушу, из Персидского залива. У меня нет никаких подробностей об идее, но звучит интригующе, не так ли?”

“Кажется немного неуместным, что Иран проводит свой авианосец по путям транспортировки нефти, а затем предлагает всем покончить с такими судами “Что ж, это может означать, что авианосец - не что иное, как символ их решимости, их желания быть крупным игроком в регионе”, - предположил президент.

“Значит, вы считаете, что иранская авианосная боевая группа не представляет угрозы?”

“Любое атомное судно с огневой мощью, которой, по-видимому, обладает этот корабль, представляет потенциальную угрозу, - сказал Президент, “ но мы готовы справиться с любой угрозой. Однако перспективы установления мира выглядят весьма многообещающими. Если у президента Натека-Нури есть предложение, мне не терпится его рассмотреть. Мне нравится идея демилитаризации Персидского залива”.

“Даже если вы не ходили на премьеру, планируете ли вы посмотреть новый фильм Моники, господин президент?”

Президент Мартиндейл испустил тихий вздох облегчения. Хорошо, подумал он, они снова возвращаются к теме его личной жизни. Как бы трудно ни было ежечасно держать свою личную жизнь под микроскопом СМИ, тема растущей угрозы Фрэн на Ближнем Востоке была еще хуже. Ветеран—ведущий заметил его облегчение и понимающе кивнул - самодовольный ублюдок. Когда пришло время для их короткой беседы один на один, тема Ирана наверняка всплыла снова. “На самом деле, я действительно видел Лимбо”, - ответил президент с улыбкой. “У меня был свой собственный ... закрытый показ”.

Среди представителей прессы раздалось заговорщическое “Ааааа!”.

“И что ты думаешь о сцене с обнаженной натурой?” его спросили в двухсотый раз с момента премьеры фильма в прошлые выходные. “Одобряешь ли ты то, что любовь всей твоей жизни снимается в обнаженных сценах с Брэдом Питтом?”

Президент снова расплылся в одной из своих мальчишеских, невинно выглядящих улыбок и ответил: “Держу пари, мистер Питт спрашивал себя то же самое обо мне”.

ГЛАВА ВТОРАЯ ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА БАРКСДЕЙЛ, БОСЬЕ-СИТИ, ЛУИЗИАНА СРЕДА, 16 апреля 1997 ГОДА, 1412 по североамериканскому времени

Одним из самых красивых мест на земле должна была быть Луизиана весной, подумал генерал-лейтенант ВВС Террилл “Землеройщик” Самсон. Небольшая влажность, идеальная температура, прохладный, чистый воздух — идеально. Слишком идеален для него, чтобы целый день сидеть взаперти в офисе.

У большого трехзвездочного генерала был отличный день. Все началось с его еженедельной двухмильной утренней пробежки примерно с сотней старших офицеров и сержантов, которая, как он надеялся, послужит мотивационным стимулом для всего персонала базы. За этим последовала встреча за завтраком с местными бизнесменами, чтобы предложить способы, с помощью которых Военно-воздушные силы могли бы помочь улучшить и оживить сообщество и сократить преступность; довольно продуктивное утро в офисе, отвечающее на почту и просматривающее документы; и неофициальный ланч со студентами в рамках текущей сессии Восьмого военно-воздушных сил. Школа лидерства унтер-офицеров. Итак, Самсон, сорокашестилетний юноша с сердцем двадцатилетнего, с расчищенным столом и календарем, собирался сегодня днем бездельничать и сделать то, на что у него редко находилось время в эти дни — полетать.

На самом деле, это был не просто веселый полет — в наши дни в чьем-либо бюджете было мало денег на то, чтобы покупать самолет стоимостью 2 миллиона долларов только для того, чтобы пробивать дыры в небе. Самсон вызвал Второе бомбардировочное крыло, нашел молодого второго пилота-инструктора B-52H Stratofortress, который сидел без дела, не имея ничего по расписанию, и попросил его проверить его квалификацию. Каждый офицер, имеющий летную квалификацию, должен был регистрировать столько-то часов, столько-то взлетов и посадок, столько-то заходов на посадку по приборам и т.д. Каждый квартал, и Самсон прискорбно отставал — это был хороший день, чтобы наверстать упущенное. Расписание подобрало для них самолет, Самсон нашел свой летный костюм и ботинки в шкафу своего офиса, и контрольная поездка началась.

Обычно звание имеет свои привилегии, и контрольные полеты для трехзвездочных генералов в значительной степени “расписаны карандашом” — соверши пару посадок, возможно, отстреляй пару несложных заходов на ILS и получи увольнение всего за несколько минут — но молодой IP, которого нанял Самсон, не собирался “расписывать карандашом” командующего Восьмой воздушной армией, и Самсон не потерпел бы этого, даже если бы IP попытался.

Как и в любой контрольной поездке, IP начал Samson с письменного теста на выполнение аварийных процедур из пятидесяти вопросов, включая место для записи всех шестидесяти семи строк “жирным шрифтом” аварийных процедур для тренажера T-38 Talon jet trainer, шагов, которые требовалось запомнить слово в слово. Никому не разрешалось заходить внутрь любого самолета ВВС, не продемонстрировав досконального знания всех систем самолета. На глазах у трех веселых молодых офицеров крупный трехзвездочный генерал с пузом подошел к столу планирования полетов на оперативной базе и приступил к работе.

У Самсона было больше времени боевых полетов, чем у всех троих этих молодых парней, вместе взятых, и он забыл больше, чем они когда-либо знали о полетах, но теперь ему предстояло копнуть поглубже и пройти чертов письменный тест на “множественное угадывание”. Но, не колеблясь, Самсон взялся за дело — никаких компромиссов, никакого нытья, никаких сокращений.

Так было всегда для него. За свою тридцатилетнюю карьеру Самсон прошел путь от простого летчика до трехзвездочного генерала, и вся его жизнь была чередой испытаний и успехов.

В 1968 году Террилл Самсон, которому было всего семнадцать лет, бросил среднюю школу, надеясь избежать призыва во Вьетнам и смерти на полях сражений, как многие из его детройтских друзей-гангстеров. Его офицер по условно-досрочному освобождению сказал ему записаться или столкнуться с определенным предупреждением о призыве, как только ему исполнится восемнадцать; он записался в Военно-воздушные силы просто потому, что призывной пункт ВМС находился по соседству с конкурирующей бандой. Его мать Мельба плакала, когда подписывала документы о призыве своего младшего сына, и Террилла заставили пообещать, что он напишет. Он никогда бы даже не подумал разочаровывать свою мать.

Самсон провел большую часть начала 1970-х, таская ведра с горячей смолой по раскаленным строительным площадкам, ремонтируя дороги и взлетно-посадочные полосы по всей Юго-Восточной Азии в последние годы войны во Вьетнаме. Он отправил все, кроме пяти долларов, из своего ежемесячного военного жалованья домой своей матери, которая написала бы ему и спросила, в безопасности ли он и добивается ли он чего-нибудь из себя. Он был одержим поиском возможностей закончить школу, добровольно устроиться на работу, повысить свои навыки или выучить новую специальность, просто чтобы он мог отправить своей матери новый сертификат или документ, фиксирующий его достижения и доказывающий, что он не тратил свое время впустую.

Поскольку у Террилла не было денег, чтобы много общаться, он проводил много времени в казармах, что делало его восприимчивым к “развитию карьеры в поле зрения”. Первый сержант его эскадрильи приказал ему получить аттестат о среднем образовании, чтобы он мог повысить средний уровень образования в своей эскадрилье; Самсон послушно выполнил. Другой первый сержант приказал ему повторно записаться, чтобы его собственные показатели набора выглядели хорошо. Самсон снова подчинился. Высокий, симпатичный, трудолюбивый, успешный чернокожий солдат вскоре стал “мальчиком с плаката” Военно-воздушных сил как идеальный рядовой; его повысили до старшего сержанта в рекордно короткие сроки, затем он получил предложение посещать школу кандидатов в офицеры на Келли Филд в Сан-Антонио, штат Техас. Где угодно было лучше, чем в Юго-Восточной Азии, решили он и его мать, поэтому он согласился.

К концу войны во Вьетнаме у Самсона была степень бакалавра, заработанные комиссионные и место в школе подготовки пилотов для бакалавриата.

Четыре года спустя, будучи молодым капитаном и командиром бомбардировочной авиации B-52, он получил очередное звание и должность инструктора по подготовке; двенадцать лет спустя он получил свою первую звезду в качестве командира бомбардировочного авиакрыла BIB Lancer.

Теперь Террилл “Землеройщик” Самсон, которого часто упоминают на одном дыхании с Колином Пауэллом и Филипом Фрименом, командовал Восьмой воздушной армией, отвечал за подготовку и оснащение всех подразделений тяжелых и средних бомбардировщиков ВВС. Он широко считался одним из самых успешных и умных офицеров любой расы или происхождения, когда-либо носивших форму.

Он снова доказал этот факт, набрав респектабельные 90 баллов в тесте EP и 100 баллов в тесте, напечатанном жирным шрифтом, затем представил себя на полное рассмотрение пропущенных вопросов пилотом-инструктором, подвергаясь допросу в режиме свободного доступа, пока его IP не убедился, что Самсон действительно знал ответы. И снова никаких компромиссов. Самсон провел краткий обзор процедур полетов в строю с другим экипажем Т-38, который будет летать с ними в тот день, и после инструктажа в строю, ознакомления с “Уведомлениями для летчиков” и погодой, Самсон составил план полета в район тренировок, облачился в скафандр и приготовился к вылету.

Облаченный в резиновый костюм G, закрепленный на талии и ногах, с рюкзаком-парашютом, перекинутым через одно плечо, в шлеме и небольшой холщовой сумке с таблицами захода на посадку, картами и контрольным списком T-38 на другом, он направился с базы в сторону линии вылета, отмахнувшись от руководителя полетов, который предложил подвезти его к самолету — это был слишком прекрасный день, чтобы тратить его впустую в вонючей старой машине для взлетно-посадочной полосы. Он поболтал со своим инструктором и другими членами экипажа Т-38 по пути к трапу, рассказал о том, что происходило по всему миру, в городе и в эскадрилье — не часто обычным членам экипажа удавалось поссориться с трехзвездным генералом. Здесь нет давления ранга, никаких официальных дел, никакого политиканства, никаких “встреч лицом к лицу” с боссом — просто кучка летчиков ВВС, готовящихся заняться любимым делом.

Самсон почти добрался до своего гладкого белого самолета, когда рядом остановилась другая машина. “Генерал...”

“Меня не нужно подвозить, спасибо”, - сказал Самсон в шестой раз за эту короткую прогулку.

“Да, вы знаете, сэр”, - сказал водитель. “Срочный приоритет - красное сообщение, ожидающее вас на командном пункте”.

Вот так идиллический день Террила Суинсона закончился. Все сообщения, поступающие в Восьмой командный центр ВВС, имели привязанные к ним приоритеты, начиная от “рутинных” и выше. Самсон не знал, какая именно классификация имела наивысший приоритет, но самой высокой, которую он когда-либо видел, была “красная вспышка” — и это было в 1991 году, когда мир подумал, что иракцы применили химическое оружие по Тель-Авиву, а израильтяне готовились нанести ответный удар ядерным оружием.

Самсон бросил свое снаряжение на заднее сиденье штабной машины, отсалютовал и сказал “Извините, ребята” своей команде и запрыгнул на переднее сиденье. Пора возвращаться в реальный мир …

“Восьмая воздушная армия, генерал Самсон готов”.

“Землеройщик, Стив Шоу слушает”, - последовал ответ. Генерал Стив Шоу, босс Samson, был командующим командованием воздушного боя ВВС США, человеком, отвечающим за подготовку и оснащение всех девятисот бомбардировщиков, истребителей, штурмовиков, самолетов разведки и боевой поддержки ВВС, а также 400 000 мужчин и женщин, которые ими управляли и обслуживали. “Собирай свои вещи, ты уезжаешь”.

Самсон, сидящий за столом командира в комнате боевого штаба на командном пункте восьмого воздушного флота, немедленно ответил: “Да, сэр. Я готов прямо сейчас. На самом деле, у меня есть разогретый для меня Т-38 ”.

“У нас есть C-20 с несколькими экипажами и оборудованием, которые заберут вас в Барксдейл для брифинга в Whiteman”.

“Да, сэр, я буду готов”, - взволнованно сказал Самсон. База ВВС Уайтмен, недалеко от Ноб-Ностера, штат Миссури, была местом базирования бомбардировщика-невидимки B-2A Spirit. Хотя они использовались в очень незначительных ролях в других конфликтах, бомбардировщики B-2A не планировалось вводить в полную боевую готовность до конца 1997 года. Что, черт возьми, происходило? “Что-нибудь еще вы можете мне сказать, сэр?”

“Иранцы, похоже, собираются попытаться перекрыть Персидский залив”, - сказал Шоу. “АНБ хочет, чтобы специальная оперативная группа собрала команду быстрого реагирования для поражения целей в Иране, если воздушный шар взлетит - и президент хочет бомбардировщики”.

“Да, сэр”, - сказал Самсон. “Я готов это сделать. Кто возглавляет эту оперативную группу?”

“Я не знаю”, - был загадочный ответ Шоу. “Совершенно секретно, материалы АНБ. Вы получите первоначальные материалы для инструктажа в самолете ”.

“Я понимаю. Я готов идти, сэр”, - сказал Самсон.

“Удачи, землеройщик”, - сказал Шоу. “Кто бы ни возглавлял эту целевую группу, я знаю, что они получают лучших в своем деле. Когда все закончится, приезжай в Лэнгли и дай мне знать, как все прошло ”.

“Вы поняли, сэр”, - ответил Самсон. “Спасибо за вотум доверия. Восьмая воздушная армия, отбой.”

Миллион мыслей пронесся в голове Террила Самсона в ту секунду, когда он повесил трубку. Он должен позвонить своей жене, сказать ей, что его не будет в городе (черт, подумал он, какое долбаное преуменьшение!); он должен уведомить своего заместителя командира, уведомить командиров крыльев, уведомить свой штаб, уведомить “Капитана Эллиса!”

“Сэр?” ответил старший диспетчер, дежуривший на командном пункте.

Самсон направлялся к двери, когда говорил: “Передайте генералу Андлеману, что я направляюсь к Уайтмену и что он присматривает за магазином. Скажите операторам базы, чтобы они немедленно уведомили меня, когда C-20 вызовет заход на посадку в Шривпорте. И скажи моей жене...” Он сделал паузу, размышляя о том, что он собирался сделать и что это могло означать.

“Скажи ей, что я поговорю с ней сегодня вечером. Я поговорю с ней сегодня вечером ”.

САКРАМЕНТО, КАЛИФОРНИЯ, 16 АПРЕЛЯ 1997 ГОДА, 2055 ЧАСОВ по МЕСТНОМУ времени

Новая официантка уволилась всего через один день — что-то о том, что жизнь слишком коротка, чтобы работать на “измученного бульдога, помешанного на скорости”, или что-то в этом роде, — так что владельцу маленькой таверны на реке Сакраменто недалеко от Старого Сакраменто пришлось самому обслуживать столики.

Прошло много лет с тех пор, как ему приходилось принимать заказы на напитки.

Все еще одетый в белую рубашку с длинным рукавом, яркий галстук “power tie”, брюки Dockers и черные кроссовки Reeboks, он метался от бара к столам на кухне и обратно, запоминая заказы на напитки и закуски, вытирая столы и устанавливая сервировку, все время помня, что он должен улыбаться, говорить приятные слова и оставаться как можно более жизнерадостным. Первоначальный владелец купил бар после ухода на пенсию из полицейского управления Сакраменто более пятнадцати лет назад, и он никогда не казался веселым или приятным. Несмотря на это — или, возможно, из—за этого - паб Макланахана, расположенный всего в семи кварталах от полицейского управления, был одним из самых популярных баров для копов в городе. Полиция, помощники шерифа, даже федеральные агенты, работающие в центре столицы Калифорнии, регулярно курсировали между "Джиллули", "Пайн Коув" и "Макланахан" в нерабочее время. Они всегда получали хороший совет от опытного сержанта-ветерана, множество историй и немного льстивой и дружелюбной критики, но никогда — жизнерадостности.

Новый владелец Mclanahan's не был полицейским, и хотя его младшему брату вскоре предстояло поступить в полицейскую академию, а все полицейские фотографии и памятные вещи все еще висели на стенах заведения, это было не то популярное место встречи копов, которое было много лет назад. Поскольку клиентура в эти дни стала более туристической и утонченной, Mclanahan's тоже изменился: здесь подают разнообразные сорта шардоне из долины Напа и фирменные кофейные напитки эспрессо, а также холодное пиво и бурбон. Туристы, заказывавшие кофе мокко и вегетарианские закуски, ожидали крутых, обходительных барменов, похожих на Тома Круза, и жизнерадостных, подтянутых и загорелых официантов, похожих на калифорнийских милашек, а не крикливых, накачанных адреналином копов, выстроившихся вдоль баров, которых обслуживают грубоватые, перегруженные работой владельцы.

Владелец во втором поколении, Патрик Макланахан, действительно выглядел так, как будто он мог бы чувствовать себя как дома в патрульной машине или на мотоцикле, патрулирующем, чем в баре. Патрик был немного ниже среднего роста, но из-за его широких плеч, толстых предплечий и шеи, а также глубокой груди он выглядел намного ниже. Если светловолосый голубоглазый мужчина улыбался, что было редкостью в наши дни, его можно было почти назвать обезоруживающим, как большого, приятного плюшевого мишку. Но никто не помнил, когда в последний раз их сорокалетний босс улыбался по-настоящему, и теперь было легко увидеть, что за этими сияющими голубыми глазами скрывается большое смятение.

Это был вечер понедельника, и толпа была небольшой и тихой. Несколько завсегдатаев бара, несколько копов, все еще ошивающихся поблизости (хотя смена была пару часов назад), несколько незнакомцев, выбирающихся из-под периодически накрапывающего дождя снаружи. Довольно контрастный рисунок от стола к столу. Трое парней и женщина, сидящие за разными столами, читающие газету или смотрящие новости по телевизору, все пьют кофе; Патрик предположил, что они были маршалами США или секретной службой, все еще на службе или по вызову. Несколько фанатов "Сан-Хосе Шаркс" все еще были здесь, празднуя последнюю домашнюю победу хоккейной команды над Кубком Стэнли чемпионы, "Баффало Сейбрз", которые они смотрели по телевизору с большим экраном здесь, в баре. Один крупный чернокожий парень сидел один в кабинке в углу, все еще в своем темном пальто, и тоже смотрел телевизор — он выглядел немного помятым и перегруженным, возможно, менеджер среднего звена штата, который только что поссорился со своей женой, или местный бизнесмен, обеспокоенный состоянием экономики Сакраменто теперь, когда все военные базы в этом районе были закрыты. Он заплатил за своего Сэмюэля Адамса пятидесятидолларовой купюрой. Его единственное общение с Патриком было, когда он попросил его переключить телевизор над баром на CNN, и поскольку по ESPN ничего не было, он подчинился.

В перерывах между подачей напитков и протиранием столов Патрик сделал множество звонков другим сотрудникам, прося о помощи, и через полтора часа он, наконец, нашел кого-то, кто приходил с одиннадцати до закрытия, так что у него было немного больше времени, чтобы ходить по магазинам и заниматься делами владельца, а не обслуживать столы. Он, наконец, сбежал в свой офис и плюхнулся на свободный стул рядом с женщиной, сидевшей за его столом, которая вводила цифры в компьютер со скоростью и легкостью человека, хорошо знакомого с клавиатурой. “Черт возьми, если я когда-нибудь увижу еще одну тарелку с картофельными шкурками или еще один бокал белого вина, это будет слишком скоро. Мои ноги убивают меня”.

Жена Патрика, Венди, повернулась и улыбнулась своему мужу, и Патрик автоматически протянул ей руку, и они держались за руки во время разговора. Венди было за тридцать, у нее были короткие рыжевато-русые волосы и ярко-зеленые глаза. Левую сторону ее шеи и правую руку все еще покрывали бинты, а дыхание было заметно затрудненным, но ее улыбка все еще могла растопить сердце Патрика, как ничто другое. Венди и Патрик все еще были молодоженами, поженившись в конце прошлого года, но события, стоившие целой жизни, прервали их новую совместную жизнь, и они разговаривали и относились друг к другу как к товарищам на всю жизнь. “Подумай об этом в следующий раз, когда будешь готовить на серванте, потому что, на твой вкус, она готовится недостаточно быстро, дорогая”, - сказала Венди. Она подавила еще один кашель, и Патрик внутренне вздрогнул, услышав тонкий, но хриплый звук.

“Как у тебя дела, милая?” - Спросил Патрик. Это был конец первой полной недели Венди, которая работала неполный рабочий день, ведя бухгалтерию, начисляя зарплату и делая заказы в таверне. За шестнадцать лет службы в ВВС США Патрик повидал одних из самых стойких профессиональных солдат страны, и у него не было сомнений в том, что Венди была сильнее и выносливее любого из них. Да, она сильно похудела, и у нее появлялась одышка, если она слишком много ходила, и ей требовался двухчасовой сон днем, а также полные восемь часов сна ночью, но она выписалась из больницы через три недели и работала всего несколько коротких месяцев после ужасного авиационного происшествия.

“Не меняй тему, милый”, - сказала Венди с суровой улыбкой. “Это была вторая официантка, которая уволилась на этой неделе. Мы берем на работу только опытных людей, Патрик — они не простофили. Вы должны позволить им немного поработать на ощупь и самостоятельно проработать некоторые паттерны, прежде чем приступать к полномасштабному тестированию на соответствие стандартам ”.

Патрик улыбнулся всему этому военно-авиационному жаргону. Прошло довольно много времени с тех пор, как он слышал их в последний раз. “Да, мэм”, - ответил он, отсалютовав левой рукой, затем поцеловал ее руку.

Она скептически посмотрела на него, как будто боялась, что он не слушает ее косвенную критику. “Эй, я просто пытаюсь поддерживать движение, пытаюсь внести свой вклад. Мне легче заметить, как долго лежит заказ, готовый к получению, если я просто стою у двери. Я всего лишь пытаюсь помочь, понимаешь, поддерживать движение событий ...”

“Единственное, что продолжает двигаться, - это серверы”, - сказала Венди.

“Позвольте им делать свое дело — они чувствуют себя некомфортно, когда босс все время находится поблизости. Тебе когда-нибудь работалось лучше с этим погонщиком рабов, полковником Андерсоном, который стоял над тобой и говорил тебе ...?” Венди сделала паузу, увидев, как глаза Патрика отворачиваются и начинают всматриваться в лица и места, давно утраченные, но, конечно, никогда не забываемые. “Прости, милая”, - сказала Венди мягким голосом. “Я надеюсь, тебе не слишком больно, когда я упоминаю ...”

“Нет, все в порядке”, - сказал Патрик. “Я просто не думал о нем, или о ком-либо из них, какое-то время”.

“Если я могу так вежливо и деликатно указать: чушь собачья”, - сказала Венди, сжимая его руку. “Ты думаешь о них все время. Я вижу, как ты разговариваешь по телефону или подметаешь пол, и вдруг ты уставишься в пространство, и я знаю, что ты на палубе "Мегафортресс" или одного из тех других созданий, которые ты построил, сбрасываешь бомбы и кричишь на Mach one с горящими волосами ”.

“Эй, да ладно, это все в прошлом для меня ... для нас”, - сказал Патрик. Он ободряюще взглянул на свою жену, затем указал на экран компьютера.

“Можете ли вы дать мне список претендентов? Я позвоню нескольким людям завтра утром и найду нам замену ”.

“Я позабочусь об этом”, - сказала Венди. Она повернула его лицо обратно к своему. “Мы можем поговорить об этом, ты знаешь — о службе. Я могу говорить об этом ”.

“Нам не о чем особо говорить, не так ли?” Сказал Патрик с ноткой горечи в голосе. “Мы вышли, невольно удалились.

Все, что мы построили, исчезло, все, кого мы знали, исчезли. Мы двое профессионалов с высшим образованием, живущих в квартире с одной спальней над баром. Мы живем на ваши выплаты по инвалидности, мы едим барную еду, пьем барные напитки и смотрим барное телевидение, потому что мы не можем позволить себе даже собственный телевизор.” Он взял ее за руку и ободряюще сжал. “Не совсем такую жизнь я хотел создать для тебя, Венди”.

“Может быть, тебе стоит замочить голову, любимый, а не ноги”, - неодобрительно сказала Венди. “Откуда у тебя вдруг эта склонность к унынию? Вы досрочно вышли на пенсию в звании подполковника ВВС — вы не можете получать свою пятидесятипроцентную пенсию, потому что вам едва исполнилось сорок лет! За последние двадцать лет ты прожил больше и сделал больше, чем большинство мужчин смогли бы за две жизни. Вы являетесь владельцем известного ресторана и таверны в столице штата Калифорния, который зарабатывает достаточно, чтобы отправить брата учиться в колледж и оплатить квартиру вашей матери в Палм Спрингс — мы живем над баром, потому что это нам ничего не стоит, и мы копим на квартиру с видом на озеро на озере Тахо, о которой вы всегда мечтали. У тебя так много потенциальных клиентов, что ты не сможешь сосчитать их всех. Да, мы едим барную еду, но мы едим чертовски хорошую барную еду, большое тебе спасибо — я не вижу никаких ребер, торчащих из твоих боков, если можно так выразиться, любимый. Почему ты вдруг так разочаровался в жизни?”

“Я не разочарован в жизни, Венди”, - ответил Патрик. “Я просто хотел большего к настоящему моменту, вот и все”.

“Ты несчастен, потому что не летаешь, вот в чем дело, не так ли?” Спросила Венди. “Патрик, ты можешь отправиться в полет в любое время, когда захочешь. В Executive или Mather вас ждет куча арендованных самолетов. Ты можешь выполнять фигуры высшего пилотажа, ты можешь подниматься высоко и быстро и выжимать максимум, ты можешь управлять вертолетом, боевой птицей или гонщиком — ты проверен практически во всем, что связано с крыльями. На самом деле, я бы хотел, чтобы ты выбирался почаще, встречался со своими приятелями на службе, может быть, даже написал книгу.

“Но ты заплатил свой долг как военный летчик, Патрик. Твоя работа выполнена. Ты настоящий герой. Ты спасал эту нацию дюжину раз. Ты рисковал своей жизнью, черт возьми, я сбился со счета, сколько раз! Ради меня, а также ради себя, оставь ту жизнь позади и начни новую, со мной, здесь, прямо сейчас ”.

“Я сделаю это, Венди”, - сказал Патрик. Он глубоко вздохнул, сжал ее руку, затем поднялся на ноги. “Я лучше посмотрю, появилась ли еще Дженни”.

“Привет”, - сказала она, толкая его обратно на его место. Она крепко держала его за руки, пока он снова не посмотрел ей в глаза. “Знаешь, Патрик, Чарли О'Салливан спросил, может ли он еще раз просмотреть наши книги, и он хочет пригласить Брюса Томлинсона из First Interstate”.

Она прервала себя очередным коротким приступом кашля.

“Ты в порядке, милая?”

Она проигнорировала вопрос и продолжила: “Он действительно серьезно настроен на покупку этого места. Он знал твоего отца по службе. У него есть финансовая поддержка, чтобы превратить это место в настоящее развлекательное заведение, пригласить именитые группы — мы даже не можем позволить себе получить разрешение на танцы ”.

“Я тоже работаю над всем этим, милая”.

“Но мы не можем позволить себе все необходимые обновления, если не заложим это место снова, а это слишком рискованно. Ты сам так сказал”, - сказала Венди. Она взяла его за руки и сжала. “Я твоя жена, твой друг и твоя любовница, Патрик, поэтому я чувствую себя вправе сказать тебе: как бармен, ты отличный бомбардир”.

“Прошу прощения?”

“Ты хочешь работать в бизнесе, за который взялся только потому, что любишь своего отца и не мог смириться с мыслью, что твоя мать продаст его?” Спросила Венди. “Ты не хочешь быть барменом, детка. Я не сомневаюсь, что ты мог бы сделать это, если бы захотел, но твое сердце не лежит к этому. Ты... - Она снова остановилась, на этот раз кашель длился немного дольше. “Кроме того, дорогая, качество воздуха в Сакраменто не становится лучше. Врач моей компании в Ла-Джолле говорит, что перемены могли бы пойти мне на пользу — в Сан-Диего, Аризоне или Тахо ... ”

“Так ты думаешь, нам следует продавать?”

“У нас были бы деньги, чтобы начать все сначала”, - сказала Венди. “Мы могли бы пойти куда угодно, сделать что угодно. Джон Мастерс сказал, что нанял бы тебя в одно мгновение, занимаясь Бог знает чем. Любой оборонный подрядчик в Америке нанял бы вас, нанял бы нас обоих, на месте, если бы мы хотели снова вернуться к той жизни. Хэл Бриггс рассказал о том, как мы участвовали в полицейском кинологическом центре его брата в Джорджии. Или мы могли бы просто купить лодку и курсировать туда-обратно из Фрайдей-Харбор в Кабо-Сан-Лукас круглый год. Мы не были бы обязаны никому, кроме самих себя и наших собственных мечтаний. Мы могли бы ...”

Но она остановилась, и она знала, что он не слушал — он перенял то, что ветераны Вьетнама называли “взглядом в тысячу ярдов”, воспоминание. Его разум снова унесся прочь, прокручивая в голове какой-нибудь взрыв, или воздушную погоню, или опасную миссию, где вокруг него умирали мужчины и женщины. Упоминание имен Брэда Эллиота, Джона Мастерса и Хэла Бриггса было большой ошибкой, решила она. Его жизнь, его сердце все еще были с ними, где бы они ни были. Если чистилище действительно существовало, подумала Венди, Патрик Макланахан должен быть в нем — и она была с ним.

Она знала, что он насильно отделился от них, своих давних друзей, чтобы вернуть ее в Калифорнию, чтобы она могла вылечиться после авиакатастрофы — и это было поистине экстраординарное событие. Русский шпион по имени Кеннет Фрэнсис Джеймс сбил экспериментальный бомбардировщик, в котором она была членом экипажа. Только двое из семи членов экипажа на борту того бомбардировщика выжили; шпион убил шестерых других солдат, ранил еще нескольких и уничтожил оборудование на сотни миллионов долларов в своей безумной попытке к бегству. Инцидент привел к увольнению всех старших офицеров базирующейся в Неваде HAWC, включая Патрика Макланахана, и закрытию объекта.

Патрик согласился на досрочный выход на пенсию, а не на понижение в должности, чтобы побыть со своей новой любовью во время ее выздоровления; чтобы скоротать время и заняться чем-нибудь поближе к дому, он взял на себя управление давним семейным бизнесом в Старом Сакраменто. Она любила его за то, что он принес эту жертву ради нее, но она могла сказать, что он страстно желал вернуться в строй, даже несмотря на то, что ему было горько из-за того, что правительство и Военно-воздушные силы разрушили так много жизней и карьер в ходе охоты на ведьм, последовавшей за катастрофой Джеймса. Беспокойство, его основанное на чувстве вины желание остаться со своей женой и управлять семейным бизнесом, а также его гнев и разочарование - все это объединилось, чтобы превратить Патрика Шейна Макланахана в мрачного, взрывного и сердитого молодого человека.

Он рассеянно сказал: “Я подумаю об этом, милая”, - прежде чем встать, как робот, чмокнуть ее в щеку и уйти. Венди смотрела, как он уходит, и знала, что он не слышал ни слова из того, что она сказала. Все, что он мог видеть, была еще не законченная работа, жизнь, еще не состоявшаяся. Он прошел шестнадцать ужасных, тяжелых лет в Военно-воздушных силах без единой царапины, и все же он был ранен гораздо серьезнее, чем все остальные — возможно, его дух даже был убит. Возможно, совсем чуть-чуть, но так же верно и так же окончательно, как смерть Джей Си. Пауэлл, Алан Кармайкл и Джон Ормак, среди всех остальных, кто повлиял на жизнь Патрика за последние десять жестоких, непредсказуемых лет.

Внимание Патрика отвлеклось, потому что он услышал, как начались одиннадцатичасовые новости. Как обычно, главная статья была о событиях на Ближнем Востоке, и он хотел услышать последние новости.

Пока Иран много бряцает оружием, а Вашингтон фактически молчит.

“Что вы думаете обо всем этом дерьме, босс?” - спросил бармен, молодой парень по имени Хэнк.

“Я думаю, иранцы пускают в ход свой авианосец, чтобы напугать весь остальной мир до усрачки и доказать, что они самая плохая мусульманская страна на планете”, - как ни в чем не бывало ответил Патрик.

“Почему мы ничего с ними не делаем? Это потому, что мы боимся, что нам надерут задницы, как двадцать пять лет назад?”

“Хэнк, это был Вьетнам, и нам не надрали задницы — мы отступили”, - поправил его Макланахан. “Иран и Ирак - это две разные страны на Ближнем Востоке, а не в Юго-Восточной Азии. Обе страны граничат с Персидским заливом, крупным нефтедобывающим регионом. Мы вступили в войну с Ираком шесть лет назад, помнишь?”

“Шесть лет назад ... Чувак, я тогда только учился в средней школе, босс!”

Хэнк рассмеялся. “Мы выиграли ту войну?”

“Хэнк, мы выиграли ту войну за сто дней!”

“Сто дней! Это ... это больше трех месяцев!”

Воскликнул Хэнк. “Разве ”Морские котики" и парни вроде Жан-Клода Ван Дамма не надирают задницы и не наводят порядок всего за день или два?"

“Война во Вьетнаме длилась десять лет, Хэнк”.

“О, да, мы узнали об этом в школе”, - сказал Хэнк, пытаясь звучать так, как будто он действительно был внимателен. “Это была война, когда Джонсон и Никсон продолжали набирать протестующих против войны и отправлять их в джунгли к деревенским жителям с напалмом, чтобы они были убиты бамбуком, отравленным крысиным дерьмом, пока Джейн Фонда не поймала Рейгана на прослушивании своих офисов и не выгнала его с должности ...”

“Господи, Хэнк...” - пролепетал Патрик. Блин, этот парень заставил его почувствовать себя старым, подумал Патрик. Он даже не помнил войну в Персидском заливе, не говоря уже о войне во Вьетнаме или Уотергейте! Все, что он знал, это то, что он видел в “Бивисе и Батхеде” или “Печатной копии”.

“Попробуй время от времени брать в руки что-нибудь другое, кроме журнала Mad, ладно?”

“Так почему бы нам просто не пойти и не надрать кому-нибудь задницу, босс, как мы это сделали против Ирана ...?”

“Ирак, Хэнк”.

“Да, точно … неважно. Почему бы нам просто не пойти и не разбомбить их или что-то в этом роде?”

Патрик сердито посмотрел на бармена, затем повернулся, взял полотенце, чтобы вытереть столы, и сказал, уходя: “Мы больше никого не бомбим, Хэнк. Теперь мы миротворцы”.

Хэнк кивнул, безнадежно сбитый с толку, и сказал: “Да ... верно.

Мы миротворцы” Говорить о международных делах с Хэнком было все равно что разговаривать с тряпкой для мытья посуды в его руках, решил Патрик.

Да, теперь только миротворцы ... и цели …

Официантка еще не появилась, поэтому Патрик решил сделать обход. Парни, которые выглядели как федералы, хотели только подлить кофе.

Патрик попытался завязать с ними разговор, надеясь выяснить, верны ли его инстинкты, но ни один из них не был в настроении поболтать, что Патрика вполне устраивало. Патрик нашел симпатичную блондинку, сидящую сейчас с чернокожим джентльменом в угловой кабинке; она поставила свою чашку с кофе так, чтобы он мог дотянуться до нее с кофейником, и Патрик наполнил ее. Он попытался хорошенько разглядеть ее лицо, но потерпел неудачу. Была ли она проституткой, пытающейся наладить какой-то бизнес? Патрик мельком увидел изящные ноги, но не более того.

Оказалось, что черный джентльмен не притрагивался к своему пиву уже полчаса. Даже пот со стороны стекла исчез. Патрик потянулся за стаканом: “Я принесу тебе свежий Samuel A”, - сказал он.

“Спасибо, молодой человек”, - сказал джентльмен. “Думаю, я уделяю больше внимания новостям, чем пиву”.

“Я тоже”, - предложил Патрик. “Могу я предложить тебе что-нибудь еще? У нас есть отличные горячие закуски. Не хотите ли взглянуть на меню?” Женщина, сидящая за столом парня, слегка захихикала, прикрывая рот. Черный парень хмуро посмотрел на нее; Патрик проигнорировал это, но внутри он переворачивался, спрашивая себя, какого черта я здесь?

Что, черт возьми, я делаю? Эта сука смеется надо мной, потому что я принимаю заказы на еду ... но мне это не нравится. Венди права, я не в восторге от того, что делаю это.

“Я слышал, что ты сказал бармену об Иране”, - сказал чернокожий парень немного раскатистым, авторитетным голосом, который заставил Патрика подумать, что, возможно, он был немного пьян или расстроен. “Это довольно невероятно, когда думаешь об исторических воспоминаниях американской молодежи”.

“Не все”, - сказал Патрик. “Главной заботой Хэнка сейчас является оплата аренды, а не мировые дела. Он довольно умный парень ”.

“Что заставляет вас думать, что иранцы просто пугают всех?”

“У Ирана достаточно внутренних проблем, чтобы беспокоиться о том, чтобы затевать ссоры с кем-либо из своих соседей или с Соединенными Штатами”, - сказал Патрик, на самом деле не желая вступать в очередную бессмысленную дискуссию о Ближнем Востоке, но подсознательно выпуская немного пара от общения со стариной Хэнком. “Но атака ССАГПЗ на остров Абу Муса взбудоражила военных. Скоро они мобилизуют пасдаран...“

“Что?” - спросил парень. “Кто?”

“Пасдаран, Корпус стражей Исламской революции, иранские элитные войска. Пасдараны - это иранские штурмовики, СС Ближнего Востока. Они лучшие из лучших, заостренный конец копья. Они примерно того же размера, скорости и оснащения, что и Корпус морской пехоты США — может быть, даже лучше ”. Патрик указал на телевизор, установленный с правой стороны бара, как раз в тот момент, когда по CNN в сотый раз за этот час показывали карту Ирана.

“Что они будут делать?”

“Если военные прислушаются к мнению духовенства, отвечающего за страну, первое, что они могут сделать, это перекрыть Ормузский пролив и Персидский залив. Они будут использовать авианосную группу Хомейни, подкрепленную их новым флотом бомбардировщиков наземного базирования ”.

“Ты меня запутал, сынок”, - сказал джентльмен. “Иран собирается все это сделать? Почему?”

“Они сделают это, если кто-нибудь, особенно США или Израиль, встанет у них на пути”, - сказал Патрик. “Если Иран перекроет Персидский залив и, возможно, затем Красное море, все богатые нефтью страны потеряют миллиарды в день.

Государства Персидского залива не будут так рисковать — они скорее разберутся с Ираном, чем рискнут потерять доходы от продажи нефти ”.

“Так почему бы нам просто не взять героя-авиатора Стива Каньона и не разбомбить Иран к чертям собачьим, как мы это сделали в Ираке?” - вмешалась женщина с легким сарказмом в голосе, как будто у простого бармена были ответы, которые она сочла бы полезными или информативными. Ага, подумал Патрик, не проститутка — или, по крайней мере, не очень высокообразованная.

Эти двое были вместе и, вероятно, с тремя другими парнями, окружившими бар. Что, черт возьми, происходило?

“Мы могли бы, но мы рискуем развязать огромную войну на Ближнем Востоке”, - сказал Патрик. “Нам понадобилась бы довольно толстая система показателей, чтобы отслеживать все альянсы, кооперативы, экономические союзы и религиозные факторы в этом регионе”. Патрик начал протирать соседний стол, чтобы ему было легче ускользнуть и избежать длительного разговора с этими двумя. “Мы не могли рассчитывать на помощь наших старых друзей, потому что Иран - довольно жесткий противник, гораздо более сильный, чем был Ирак. На этот раз в этом замешаны и Россия, и Китай — на стороне Ирана, не на нашей. И у нас стало меньше бомбардировщиков, танков, кораблей и людей, чтобы вести войну. В этом мы довольно сильно отстаем от графика мощности ”. Патрик сделал паузу, затем добавил: “Кроме того, типы Стива Каньона - это просто вымысел”.

“Очень плохо”, - сказала блондинка.

“Звучит так, как будто это говорит пилот истребителя”, - заметил черный джентльмен. “Ты летчик?”

“Я когда-то служил в военно-воздушных силах”, - сказал Патрик. “Не сделал ничего особенного. Вложил свои годы и выбился из сил ”. Его синий am, и он полуобернулся к мужчине и сказал ему: “Я сейчас принесу это пиво”.

“Конечно. Спасибо”, - сказал парень. Когда Патрик возвращался в бар, парень повысил голос и добавил: “Когда ты вернешься, может быть, ты сможешь объяснить, как один B-2A, оснащенный как Мегафортресс, мог замедлить продвижение Ирана, не спровоцировав войну на Ближнем Востоке”.

Патрик изо всех сил старался никак внешне не отреагировать на слово "Мегафортресс", но внутри у него все перевернулось с ног на голову. "Мегафортресс" был одним из его сверхсекретных проектов, когда он служил в ВВС - сильно модифицированный бомбардировщик B-52, который они называли “летающий линкор”, предназначенный для нанесения высокоточных ударов с большой дальности и сопровождения других, менее совершенных бомбардировщиков, таких как немодифицированные B-52, в район цели. Было построено и эксплуатировалось несколько других Мегафортрессов — даже участвовавших в боевых действиях над Литвой и Беларусью, — но все они были демонтированы и помещены на хранение или уничтожены, когда HAWC был расформирован. Этот парень знал об этом, знал о нем, о его прошлом. Вся эта информация была строго засекречена. Был ли он репортером? Иностранный агент? Промышленный шпион?

Оставаясь спокойным, делая вид, что не слышал парня, Патрик небрежно поставил пивную кружку мужчины на стойку. “Хэнк, налей ему еще Адамса”, - сказал Патрик, затем сразу направился в офис.

“Конечно, босс. Эй, мне понадобится ...” Но Патрик уже был в дверях офиса, практически на бегу.

Как только он закрыл за собой дверь, он сказал: “Венди, выйди через заднюю дверь, возьми сотовый телефон и позвони OSI”. OSI, Управление специальных расследований ВВС, было их контактным центром, если кто-нибудь попытается связаться с ними по поводу какой-либо секретной информации. Их ближайший офис находился на военно-воздушной базе Бил в Мэрисвилле, примерно в часе езды, но если у них были какие-либо агенты в этом районе, кто-нибудь мог быть там прямо сейчас, чтобы перехватить. Или, может быть, они позвонили бы в ФБР или в офис маршала США в Сакраменто за помощью …

“Я думаю, что для этого уже слишком поздно, дорогая”, - сказала Венди. Там, рядом с Венди, стоял незнакомец в черном плаще и черных перчатках.

Патрик не колебался. Он быстро шагнул вперед, пока не достиг стола, затем толкнул компьютерный монитор с подставки к незнакомцу. Парень инстинктивно схватился за летящий к нему монитор, что отвлекло его и привело его лицо на идеальный уровень — так что Патрик взмахнул правым кулаком, вложив в него все свои двести фунтов, и попал точно в середину левого виска незнакомца. Он упал с приглушенным ворчанием и лежал неподвижно, оглушенный холодом.

“Боже”, - выдохнула Венди, уставившись на незнакомца без сознания.

“Патрик, подожди”.

Не останавливаясь, Патрик наступил на незнакомца, перешагнул через него, схватил Венди за левую руку и повел ее в заднюю часть офиса к задней двери. “Направляйся к кофейне дальше по улице — они будут открыты, и там будут ошиваться копы”, - сказал Патрик Венди. “Скажи им, что у входа пятеро: один черный мужчина, три белых мужчины, один белый ...“

“Что, черт возьми, здесь происходит!” - прогремел голос позади него. Патрик резко обернулся и увидел чернокожего джентльмена и женщину, стоящих в дверях офиса. Чернокожий парень вытаращил глаза, когда посмотрел сначала на Патрика, затем на парня без сознания на полу с компьютерным монитором, лежащим у него на груди, затем снова на Патрика. Женщина изучала сцену таким же образом, но на ее лице отразилось огромное ликование. “Как ты думаешь, что ты делаешь, Макланахан?”

“Венди, вперед!” Патрик попытался потащить ее к двери, но она не двигалась. “Венди, что случилось?”

“Патрик, милый, ты только что вырубил агента секретной службы”, - сказала Венди с улыбкой.

“Что?”

“Он тот самый "кто", дорогая”, - повторила Венди, широко улыбаясь. “Специальный агент Фрэнк Занатти, из Вашингтона, округ Колумбия, Он уже показал мне свое удостоверение. Я пытался сказать тебе, прежде чем ты перевернул мой монитор.”

“Секретная служба?” Патрик посмотрел на парня без сознания в полном замешательстве, затем сердито указал пальцем на большого черного парня, стоящего в дверях его офиса. “Тогда кто ты, черт возьми, такой?”

“Я Филип Фримен, военнослужащий армии США, в отставке, советник президента Соединенных Штатов по национальной безопасности”, - проревел Филип Фримен.

“Отец... Фримен? Генерал Фримен?”

“Не стойте просто так, разинув рот, полковник, ” крикнул Фримен, “ помогите агенту Занатти подняться”. Он полуобернулся к женщине рядом с ним и приказал: “Полковник, помогите ему. Я клянусь, Макланахан, если ты убил его, с нас всех заживо сдерут кожу”.

Женщина, стоявшая рядом с Фрименом, поспешила к упавшему агенту секретной службы. При этом она прошла рядом с Патриком и, к его изумлению, сорвала свой светлый парик и протянула его ему. “Здравствуйте, полковник. Когда я видел тебя в последний раз, ты сбивал этого крысиного ублюдка Мараклова с неба в Гепарде. Никогда не думал, что когда-нибудь увижу, как ты спрашиваешь меня, хочу ли я горячую закуску. Я не мог удержаться от смеха. Прости.”

Патрик моргнул в полном удивлении: “Престон? Майор Марсия Престон...?”

“Подполковник Престон, Патрик”, - сказала она, дружески обнимая его. Престон была личным помощником и телохранителем бывшего советника по национальной безопасности Деборы О'Дэй, пилотом истребителя F/A-18 "Хорнет" Корпуса морской пехоты США и одной из первых боевых пилотов-женщин в американской армии. “Приятно видеть вас, но давайте поднимем человека генерала Фримена с пола, хорошо?” Голова Патрика кружилась от замешательства, когда они помогли Занатти добраться до кресла и привели его в чувство. После того, как он встал и обошел вокруг, Престон встал, подошел к Венди и протянул руку. “Вы, должно быть, доктор Венди Торк … доктор Венди Макланахан. Марсия Престон.”

Они пожали друг другу руки. “Я летала только один раз с вашим мужем, но это была поездка, которую я никогда не забуду”.

“Это Венди Торк?” Удивленно спросил Фримен. Он тоже подошел и протянул руку в приветствии. “Каким-то образом ни в каких файлах не обнаружилось, что вы двое были женаты. Поздравляю. Я предполагаю, что это было как раз перед твоим ... несчастным случаем.”

“Так точно, генерал”.

“Это был неудачный, трагический инцидент, огромная и невероятная потеря, ” сказал Фримен, “ но из пепла восстанет новая, еще более сильная сила”.

Он повернулся к Патрику и сказал: “Я должен попросить тебя об одолжении, Патрик. Мне нужно поговорить с тобой прямо сейчас, и поскольку я вижу, что ты один из немногих, кто на дежурстве, было бы лучше, если бы ты закрылся пораньше. Нам нужно многое обсудить. Белый дом позаботится о том, чтобы вам была выплачена компенсация за потерянное время ”.

Мрачное, холодное выражение появилось на лице Патрика. “Почему-то я сомневаюсь в этом”, - сказал он, “но поскольку вы, вероятно, уже распугали всех остальных клиентов ...”

“К сожалению, да”, - признал Фримен с кривой улыбкой.

“Я думаю, у нас нет особого выбора ... как обычно”, - сказал Патрик и пошел закрывать и запирать двери.

Люди Фримена всего за несколько минут обыскали квартиру Венди и Патрика на предмет подслушивающих устройств — к счастью, их там не было — и они сели поговорить за кофе и свежими фруктами. Фриман поморщился, поднося к носу ломтик свежего киви, жалея, что вместо него нет вкусного толстого, клейкого пончика, но, похоже, киви ему понравилось, и он взял себе ломтик манго следующим. “Мы называем это "Полет будущего”", - начал советник президента по национальной безопасности. “Я возвращаю твою команду, Патрик, по крайней мере, столько, сколько мы сможем. Будучи старшим участником, я хочу, чтобы ты командовал командой. Я снова позаимствовал полковника Престон из Корпуса морской пехоты, и она будет твоим заместителем.”

“Что именно мы собираемся делать, генерал?” - Спросил Патрик.

“Все, что угодно”, - ответил Фримен. “Целью будущего полета является поддержка специализированных разведывательных операций с помощью малозаметных воздушных средств дальнего действия — в частности, некоего бомбардировщика-невидимки B-2A Spirit, который вы знали как испытательный образец номер два, приписанный к Центру высокотехнологичных аэрокосмических вооружений, и который вы тестировали и летали в течение двух лет, загруженный различной полезной нагрузкой, включая разведку, связь, разведывательные данные и боевой удар.

“Звучит довольно ... неопределенно”, - осторожно заметил Макланахан. “Лицензия на убийство, так сказать”.

“Вы будете прикреплены к Управлению воздушной разведки ВВС — вы будете подчиняться генерал-майору Брайену Гриффиту. Он доложит мне ...”

“И вы отчитываетесь перед президентом”, - вставил Патрик. Фримен кивнул. “Звучит ужасно опасно для меня — много возможностей для злоупотреблений”.

“Ты делал это постоянно, когда был членом HAWC”

“И посмотри, что с нами случилось”, - огрызнулся Патрик. “HAWC закрыт, генерал Эллиот был понижен в должности и вынужден уйти в отставку, а все остальные были рассеяны по всем ветрам или вышвырнуты вон. Многие карьеры и репутации были разрушены, генерал. Если бы мы захотели обжаловать эти приговоры, нас бы пожизненно посадили в тюрьму за нарушение национальной безопасности ...“

“Вы вышли в отставку с почетом и пенсией всего после шестнадцати лет действительной службы, полковник”, - указал Фримен. “Я бы сказал, у тебя неплохо получилось”.

“Только потому, что Брэд Эллиот использовал последний из своих политических ориентиров, чтобы добиться от нас некоторого снисхождения”, - сказал Патрик. “Только потому, что я согласился не говорить, не обращаться к прессе, не подавать в суд. Я не горжусь тем, как я вышел, сэр. Одна из причин, по которой я не на службе и не делаю то, чему меня учили, заключается в том, что Брэд делал все, чего от него хотели Белый дом и Пентагон, и его заклеймили как распущенного и сняли с должности. Моими единственными другими вариантами были менее чем почетное увольнение или понижение в должности и назначение на удаленную нелетную специальность.

“Я хочу сказать, сэр, что за десять лет мы усвоили простой урок: если правительство хочет, чтобы забастовка или разведывательная миссия была выполнена, призовите вооруженные силы сделать это”, - сказал Патрик. “Если у них нет оборудования или подготовки, либо дайте им то, что им нужно, либо не выполняйте миссию”.

“Ни то, ни другое не является вариантом, Патрик”, - сказал Фримен. “У нас нет средств, чтобы оснастить действующее подразделение оборудованием, разработанным вами в HAWC, и у нас нет времени обучать летчика, находящегося на действительной службе, тому, как использовать оборудование, которое вы разработали, протестировали и летали в бою. Наш единственный другой вариант - отозвать все технические группы ISA с их развернутых позиций, что повредило бы нашим возможностям по сбору разведданных - напротив, мы хотим помочь этим ячейкам и дать им шанс сделать еще больше ”.

“ISA может позаботиться о себе, сэр”, - сказал Патрик. “Если они не могут, если ситуация для них слишком горячая, выдерни их. Если ситуация слишком накалена для ISA, то, скорее всего, она в любом случае находится на стадии военного времени ”.

“В этом весь смысл, Патрик. Миссия Future Flight - предотвратить перерастание любой ситуации в стадию военного времени путем тщательного, контролируемого применения ударных средств, - сказал Фримен, - и я говорю об ISA, и я говорю о бомбардировщике-невидимке B-2A. Иран сделал точно то же самое: они провели черту у входа в Персидский залив, призывая любого пересечь ее. Остальной мир полностью парализован страхом; Иран знает это, и они собираются воспользоваться этим ”.

“Значит, твое решение - тоже сыграть высокотехнологичного террориста, верно?”

“в некотором смысле, да!” Решительно ответил Фримен, хлопнув рукой по колену. “Кто, черт возьми, сказал, что у Соединенных Штатов есть только два выбора — война или мир? — простите за мой язык, доктор Макланахан”.

“Венди”, - сказала она. “И ваш язык не оскорбляет меня, сэр, но, честно говоря, ваши идеи оскорбляют”.

“Тогда я попытаюсь объяснить их”, - сказал Фримен. “Послушайте, Патрик, Венди: моя работа заключается в координации вопросов национальной безопасности Соединенных Штатов, прежде чем они перейдут к этапу оружия и бомб. В мирное время это обычно означает разведывательные операции — попытки выяснить, что делают плохие парни, прежде чем они это сделают, чтобы мы могли добиваться дипломатических и юридических решений и предотвращать войну. Иногда АНБ использует полевых оперативников, и в очень редких случаях мы используем вооруженные силы для оказания помощи в ситуациях безопасности или прямого столкновения. Но сейчас мы расширяем эту роль, включив в нее военные и военизированные варианты. Наши средства - это не ‘прятки’, а более наступательные операции, чем чисто разведывательные, но цель та же: выяснить, что делают плохие парни, прежде чем они что-то предпримут, чтобы мы могли добиваться дипломатических решений и предотвращать войну ”.

“Вы можете сколько угодно приукрашивать это, генерал, ” сказала Венди, “ но суть одна и та же — это терроризм. Если бы иранцы делали то же самое с нами, мы бы назвали это терроризмом, и мы были бы правы ”.

“А что насчет нападения Совета сотрудничества Арабских государств Персидского залива на остров Абу Муса?” Сказал Макланахан. “Иран утверждает, что атака была проведена американским бомбардировщиком-невидимкой и израильскими штурмовиками F-15E, что, на мой взгляд, является полной чушью, но они правильно поняли одно замечание: атака должна была быть произведена с помощью высокоточного оружия”.

“И что, если это правда ...?”

“Итак, британские аэрокосмические "ястребы", которыми летают Оман и Объединенные Арабские Эмираты, обычно не сбрасывают высокоточные боеприпасы, - сказал Макланахан, - а ударные вертолеты Super Puma и Gazelle обычно стреляют только ракетами AS-12, которые являются ракетами малой дальности с оптическим наведением, не очень полезными при высокоскоростных ночных атаках — им нужны корректировщики, чтобы находить для них цели. И экипажи "Полуостровного щита" не были обучены использованию ракет "Маверик", особенно инфракрасной версии. Это говорит мне о том, что ракеты были с лазерным наведением, вероятно, "Хеллфайры" или французские ракеты AS-30L . И поскольку ни на одном из самолетов, участвовавших в атаке, нет лазерных целеуказателей, целеуказатели должны были находиться на земле, что означало, что у вас были команды коммандос, которые наводили лазеры на цели для пилотов Peninsula Shield. Кем они были, генерал Фримен?

Морские пехотинцы? SAS? Зеленые береты? ЦРУ?”

“Какая, к черту, разница, что это значит, Макланахан?” Возразил Фримен, молча очень впечатленный точным анализом этого гражданского. “ССАГПЗ атаковал вражеские системы наступательного оружия -“

“Вы не ответили на мой вопрос, генерал. Кто это был?”

“Тебе не обязательно знать”, - парировал Фримен. “Почему я спорю об этом с тобой, Макланахан? Вы из всех людей, вы и ваш наставник Брэд Эллиот, господа Проклятые Торпеды, Восхваляйте Бога и Передавайте Боеприпасы. ССАГПЗ уничтожил то, что, по их мнению, было враждебной силой на спорной территории ”.

“Вместо того, чтобы вести переговоры!” Сказал Макланахан. “Генерал, они совершили террористическую акцию! Они не защищались, они напали на иностранную базу без предупреждения или без объявления войны. Это акт терроризма ”.

“Эта ‘иностранная база’ готовилась атаковать корабли стран Персидского залива и танкеры под американским флагом, проходящие транзитом через Персидский залив”.

“В самом деле, генерал? Когда?” Вмешался Макланахан. “У Ирана были эти ракеты на этом острове в течение многих лет, и он не выпустил ни одной ракеты, за исключением учений с боевой стрельбой. Но ССАГПЗ нанес удар первым, и я думаю, что США помогли им ”.

“Ты строишь догадки”.

“Это не большая игра воображения, сэр”, - сказал Макланахан. “Это логичное предположение. ССАГПЗ, возможно, начал весь этот конфликт, потому что они были раздражены или нетерпеливы по поводу переговоров по Абу Мусе и Тумбсу ”.

“И теперь президент приказал авианосной группе ”Авраам Линкольн" пока держаться подальше от Персидского залива, - отметил Фримен, “ что заставляет нервничать многих наших ближневосточных союзников, а это означает, что Иран уже выигрывает войну, которая всегда начинается до начала стрельбы, психологическую войну”.

Макланахан сделал паузу на этом — он знал, что Фримен был прав.

“Я посылаю ИСУ и команду, с которой ты работал, Патрик, Сумасбродный фокусник, присматривать за иранской авианосной боевой группой и другими иранскими военными активами”, - продолжил Фримен. “На каждой предполагаемой иранской военной базе или складе ядерного, химического или биологического оружия поблизости будет находиться агент ISA; на каждом иранском бомбардировщике, истребителе, ракете или ракетной базе, способной нанести удар по боевой группе Линкольна или достичь целей в Саудовской Аравии, Турции, Кувейте или Израиле, будет агент, наблюдающий за этим. Если иранцы попытаются предпринять что-то, и в этом замешана одна из этих специальных баз, я хочу знать об этом, и я буду рекомендовать президенту распорядиться вывести эту базу из строя.

“Итак, вы оба знаете, что шансы на то, что военно-морской самолет А-6 или большая партия крылатых ракет "Томагавк" достигнут изолированной иранской военной базы, довольно малы - и вы знаете, что B-2A - единственная платформа, которая может это сделать. Оснащенные правильным сочетанием средств противовоздушной обороны и оружия типа Disruptor, мы можем выполнить миссию с очень низкой вероятностью сопутствующего ущерба или риска для задействованных американских экипажей ”.

Фримен сделал паузу, заметив удивленное выражение лица Патрика, затем улыбнулся бывшему бомбардиру. “А, я вижу, название “Разрушитель" привлекло твое внимание. Да ладно, полковник, вы же не думали, что все маленькие эксперименты Брэда Эллиота можно вечно держать в секрете, не так ли? Особенно не серия Disruptor.”

Венди выглядела смущенной, что порадовало Фримена — значит, Патрик Макланахан мог хранить секреты даже от своей жены, у которой когда-то был такой же высокий уровень допуска, как и у него. Обращаясь к Венди, Фримен добавил: “Генерал Эллиотт был очень вовлечен в исследования и разработку несмертельного оружия, которое он назвал дезинтеграторами. Эллиотт и ХОУК стали достаточно опытны в убийстве с очень большого расстояния с очень высокой точностью — ближе к концу он начал экспериментировать с тем, как просто разрушать, повреждать или выводить из строя что-либо с большого расстояния и с высокой точностью. Разрушители - это несмертельное воздушное оружие, разработан, чтобы запутать, напугать, прервать или запугать врага, ничего не убивая и не разрушая. Мы использовали некоторые из этих видов оружия во время войны в Персидском заливе, но некоторые из новых изобретений Эллиотта поставили их в тупик: “Когда Dreamland закрыли, мы передали часть разработок Эллиотта специалистам по авиационному оружию ВВС в Эглине, но большую часть мы передали Sky Masters. У них есть несколько готовых прототипов для тестирования ”. Фримен снова повернулся к Патрику с той же озорной улыбкой на лице. “Все, что нам нужно, - это один или два опытных члена экипажа B-2A для испытаний, тренировок и подготовки к полету. Интересно, Патрик?”

“Я не могу летать на B-2A один”, - сказал Патрик. “Вам понадобится несколько экипажей”.

“Пока один”, - сказал Фримен. “Возможно, позже мы наберем еще людей”.

Патрик поколебался, посмотрел на Венди, затем покачал головой. “Извините, сэр, меня это все еще не интересует”, - решительно сказал он.

“если вы согласитесь начать, вы получите полную компенсацию от Агентства национальной безопасности”, - сказал Фримен. “Вы будете получать зарплату и преимущества, эквивалентные GS-19, эквиваленту O-6 в армии, независимо от того, выполняете вы миссию или нет. Вы будете переведены совершенно бесплатно, вам будут предоставлены привилегии иждивенцев и выживших, плюс дополнительные услуги личной поддержки, предоставляемые старшим сотрудникам АНБ ”. Он на мгновение замолчал, глядя в пол, затем сказал: “Я знаю, ты думал о продаже таверны. Мы могли бы помочь с этим или помочь вам сохранить это ”.

“Как, черт возьми, ты узнал о ...?” Но Патрик уже знал ответ — любому было легко, не говоря уже об Агентстве национальной безопасности, выяснить эти вещи.

“Фактически, одна такая возможность уже представилась”, - сказал Фримен. “Одной из обложек, которую мы рассматривали, была Sky Masters, Inc. Это хорошо известный оборонный подрядчик, сокращенный, как и все подрядчики, но все еще жизнеспособный. Они переносят часть своих офисов и научно-исследовательских центров в Сан-Диего, и у них есть новый ракетный испытательный комплекс на неиспользуемой правительственной земле недалеко от Тонопы.

Мы даже знаем, что лучший бар Gun на набережной в Сан-Диего выставлен на продажу — если вы хотите остаться в таверне, это была бы ваша возможность. Я знаю, что доктор Мастерс уже сделал вам несколько предложений о работе. Возможно, пришло время принять одно из них. Вы, конечно, можете принять его щедрую зарплату и пакет льгот, а также предложения АНБ. Изменение климата могло бы принести некоторую пользу и тебе, Венди ”.

“Это ваше медицинское заключение, генерал?” Патрик огрызнулся. “Если бы я хотел работать на Masters, я бы принял его предложения. Я этого не сделал, потому что мне не интересно работать на компанию, которая ведет дела с тем же правительством, которое использует своих лучших людей, а затем выбрасывает их, как грязную папиросную бумагу. Это касается и твоего предложения тоже. Деньги и климат беспокоят меня не так сильно, как то, как вы обращаетесь — или я должен сказать, плохо обращаетесь — с теми, кто верит в то, что они делают ”.

“Я сказал тебе, в чем заключается твоя миссия, Патрик”, - сказал Фримен.

“Ваша миссия - защищать своих коллег-агентов ISA. Если работа потребует военного ответа, мы пошлем военных, но мы собираемся отправить ISA и другие активы АНБ до военных, точно так же, как мы делали до того, как вы поступили на службу в качестве бомбардира HAWC, чтобы мы могли собрать как можно больше разведывательной информации.

Я просто ищу способ защитить тех мужчин и женщин, которые рискнут своими жизнями, чтобы предотвратить войну ”.

“Вы не убедили меня в том, что нас не призовут как личную маленькую банду головорезов и убийц президента”, - осторожно сказал Патрик.

“Полковник, я выслушала предложение полностью, и я за него”, - вмешалась Марсия Престон. “В прошлом я работал на АНБ, и мы не частная группа наемников Белого дома или ЦРУ. У нас почетная миссия, Патрик. Наша миссия - остановить войну. Иран уничтожает наших агентов в ...“

“в чем?” Спросила Венди. “Что случилось?”

“Это засекречено”, - сказал Фримен. “Я не хотел поднимать эту тему, Престон посмотрел на Фримена, ожидая разрешения продолжать; он дал это легким кивком. “Это случилось не так давно”, - сказал Престон.

“Разведывательный корабль ISA "Повелительница долины” — вы, конечно, знакомы с ним?"

“Группа Пола Уайта?” Патрик взорвался. “Что случилось?”

“Они летали на разведывательном беспилотнике-невидимке над боевой группой Клионтейни, пытаясь следить за ней”, - ответил Престон. “У беспилотника произошел сбой, и иранцы отследили его до корабля ... и потопили его. Тринадцать членов экипажа пропали без вести, включая полковника Уайта ...” Фримен поднял руку, приказывая ей остановиться.

“Боже мой...”

“Мы делаем то, что мы делаем, чтобы бить плохих парней, Патрик, а не невинных людей”, - сказал Фримен. “Мы делаем работу по устранению текущей проблемы — позже мы беспокоимся о долгосрочных последствиях.

Это неудачный аспект нашей работы: у нас нет времени анализировать или определять последствия наших действий. Проблема требует решения, мы решаем ее; развивается кризис, требующий внимания, мы уделяем ему внимание. Мы знаем, что то, что мы делаем, необходимо и жизненно важно для национальной безопасности американцев — мы молимся, чтобы то, что мы делаем, было на долгосрочную пользу всем ”.

Патрик сделал паузу на мгновение, и теперь даже Венди смотрела на него задумчивым взглядом. Но все же он сказал, с’

“Нет. Я ... я сожалею о Поле и его команде ... но я не могу.

Прости.”

“Тогда мы отправляемся”, - сказал генерал Фримен, поднимаясь на ноги.

“Спасибо вам обоим за уделенное время. Мне не нужно напоминать тебе. Я уверен, что весь этот разговор, все это взаимодействие носит строжайший характер ... ”

“Генерал, расскажите ему остальное”, - сказал Престон. Я думаю, что нет ”. Что это, какая-то игра? Обычная процедура ‘хороший-плохой-полицейский”?"

Сказал Патрик, тоже поднимаясь на ноги. “Я сказал, что меня это не интересует. Это окончательно.” ‘Скажите ему, генерал”. ‘Нет. “Это о Сумасбродном фокуснике”, - быстро сказал Престон. Фримен повернулся к морпеху, но она закончила свое предложение: “Один из агентов ISA, прикрепленный к Сумасбродному фокуснику —”

“Полковник, этого достаточно!”

“Он не был убит, но он возвращается, чтобы искать полковника Уайта и любого другого, кто мог быть схвачен”.

“Престон, что, черт возьми, это такое?”

“Полковник Престон, нет!”

“Один из Сумасбродных агентов-фокусников - майор Хэл Бриггс”, - сказал Престон. “Хэл Бриггс с ИСОЙ? С Сумасбродным фокусником?” Патрик воскликнул.

“Рискуя нарушить главное правило выживания с ISA — да”, - ответил Филип Фримен, бросив на Марсию Престон последний предупреждающий взгляд. “Отдельные технические подразделения не должны знать никого из членов других подразделений — один захваченный агент может подвергнуть риску сотни других. Но ... Да, Хэл Бриггс был принят на службу моим предшественником вскоре после инцидента со шпионом Джеймсом. Фактически, он будет назначен ее оперативным командиром, если подразделение выживет и будет восстановлено ”.

“Где он?”

“Он ... в стране”, - признался Фримен. “У майора Бриггса ... э-э, есть ценный контакт, офицер разведки из Объединенных Арабских Эмиратов, который помогал ему в рейде на остров Абу Муса.

Майор Бриггс ожидает разрешения вернуться для установления контакта ”.

“Этот агент, должно быть, женщина”, - сказала Венди с улыбкой.

“Я должен еще раз предупредить вас, полковник и доктор Макланахан”, - сказал Фримен, указывая пальцем на них обоих, - “что вся эта информация строго засекречена - мне не нужно говорить вам, что произойдет с вовлеченными лицами, если будет обнародовано слово об их должности”. Фримен кивнул агентам секретной службы в комнате, и они направились к двери. Он протянул большую, грубую руку. “Было приятно и почетно познакомиться с вами, Патрик Макланахан”, - сказал он. “Страна — возможно, весь мир - уже в огромном долгу перед вами. Мне жаль, что мы не смогли снова применить ваши таланты . Доктор Макланахан, для меня тоже было честью познакомиться с вами. Хорошего дня вам обоим”.

Но Патрик смотрел в глаза Венди — и она увидела это, внезапную горячую искру энергии, прежнее самоуверенное пламя адского огня и проклятия в его глазах, которое привлекло ее к нему десять лет назад, в том баре в Боссиер Сити, штат Луизиана. Она знала, что Бриггс склонил чашу весов — Бриггс, Уайт и воспоминания их старых друзей и товарищей по оружию.

В его взгляде тоже был вопрос — он знал, что у них не было времени разговаривать, не было времени обсудить это, как они всегда делали раньше, но он спрашивал ее мнение, спрашивал ее разрешения, она знала — и она ответила: Сделай это, Патрик, сказали ему ее глаза.

Ты хочешь этого, я хочу этого для тебя, и ты нужен мужчинам снаружи. Делай это, но не по—их - делай по-своему!

И Патрик понял, потому что, когда Фримен попытался разжать рукопожатие, Патрик держал крепко.

Фримен посмотрел на Макланахана с озадаченным выражением. “Полковник Макланахан, означает ли это ...?” Фримен начал, но хватка Макланахана внезапно усилилась. Фримен не мог отпустить. “Да, очень хорошо, Пэт...“

“Мы используем разрушители”, - перебил Макланахан, все еще крепко сжимая руку Фримена. “Только несмертельное оружие, если не будет объявления войны — тогда мы используем все, что у нас есть, и я имею в виду все”.

“Ах...” Хватка Макланахана внезапно усилилась; это удивило Фримена. “Согласен”, - ответил Фримен. “Конечно, таков был план с самого начала”.

“Мы работаем только за границей, не над территорией США или союзников, если только не будет объявления войны или вторжения”.

“Согласен”, - снова сказал Фримен, скрывая боль. “Теперь, если бы мы могли, я бы хотел, чтобы полковник Престон передал вам ...“

“Мы поддерживаем только операции ISA — никакого ЦРУ, никаких других агентств или операций. Ни DEA, ни ATF, ни ФБР ”, - продолжил Макланахан. “Полное раскрытие, полная проверка, открытый доступ”.

“Полковник, есть время, чтобы рассмотреть все варианты ...”

Хватка внезапно удвоилась — Фримен не думал, что это возможно. Он начал потеть. “Соглашайтесь на это, генерал!”

Громко сказал Макланахан. Агенты секретной службы осторожно сделали шаг к Макланахану. Хватка Макланахана была сокрушительной, заставляя Фримена видеть звезды. “Постарайся! Или все это какая-то дерьмовая работа агентства по сноу с самого верха?”

“Черт возьми, что, по-твоему, ты делаешь, черт возьми?”

Агенты секретной службы начали перебегать на сторону Фримена.

“Если эти сукины дети тронут меня или Венди, вся сделка отменяется!” Макланахан закричал. Фримен поднял левую руку, останавливая агентов. “Скажи мне правду, Фримен, будь ты проклят, если у тебя есть яйца!”

Что—то должно было сломаться - его рука или терпение агентов секретной службы, ладно!” Фримен выкрикнул сквозь стиснутые зубы: “Я согласен!”

“Соглашаюсь на что?”

“Никаких других агентств … Только ISA ... Полное раскрытие, полный доступ ”, - сказал Фримен. Макланахан ослабил хватку, и Фримен отпрянул, как будто его только что ударило током. Он осторожно втирал кровообращение обратно в руку. Макланахан даже не вспотел. “Это был детский и незрелый поступок, Макланахан”, - сказал Фримен. “Что ты пытался доказать — насколько ты себя считаешь крутым?”

“Я хотел бы дать вам небольшое напоминание на случай, если вы слишком долго пробыли в Пентагоне или Белом доме, ” сказал Макланахан, - что хорошие люди, мои друзья и я сам, будут рассчитывать на то, что вы сдержите свои обещания. Если ты этого не сделаешь, боль, которую ты только что почувствовал, будет ничем по сравнению с их ”.

Фримен знал, что должен быть в ярости, но почему-то он не мог винить Макланахана, не после всего, что этот человек видел и через что прошел. Он позволил гневу утихнуть вместе с болью в правой руке, затем кивнул. “Я выполню свою часть сделки”, - сказал Фримен, я не из-за твоего маленького мачо-трюка, а потому, что я, черт возьми, действительно забочусь о мужчинах и женщинах под моим командованием. Я не играю в игры, полковник Макланахан.”

Макланахан схватил парик и сердито потряс им перед Фрименом. “Мы все играем в игры, но не с жизнями товарищей по команде. Я многому научился у Брэда Эллиотта почти за десять лет, сэр, и у меня есть много собственных идей. Ты играешь со мной честно, и мы надерем кому-нибудь задницу и вернемся домой живыми. Если ты этого не сделаешь, я заставлю тебя пожалеть, что ты не нанял Брэда Эллиота и даже не слышал обо мне ”.

Фримену не нравилось, когда с ним так разговаривали, но он знал, что Макланахан был по-настоящему преданным делу человеком. Все, что он слышал и читал об этом парне, было правдой. “Если ты закончил ломать мне пальцы и задницу, то теперь ты на службе у правительства, Макланахан.

Ваш самолет вылетает с военно-воздушной базы Трэвис через семь часов. Удачи.” Повинуясь импульсу, он протянул к нему руку, затем быстро отдернул ее. Он улыбнулся, кивнул и сказал: “Поцелуй на прощание свою очаровательную жену, Макланахан. Теперь ты в ISA”.

Авиабаза УАЙТМЕН, МИССУРИ, 17 АПРЕЛЯ 1997, 0649 CT

“Кто, черт возьми, это, Том?” Полковник Энтони Джеймисон раздраженно спросил однозвездного генерала, стоявшего рядом с ним. Два офицера стояли на прохладном, влажном утреннем воздухе возле здания управления базой на военно-воздушной базе Уайтмен, Ноб Ностер, Миссури, ожидая, как было приказано, прибытия самолета с важными персонами. “Конгрессмен? Помощник сенатора?”

“Босс говорит, что тебе не обязательно знать ответ на этот вопрос, Тони — пока”. Бригадному генералу Томасу Райту, командиру 509-го бомбардировочного авиакрыла на военно-воздушной базе Уайтмен и боссу Джеймисона, явно не нравилось давать подобный ответ старшему офицеру, коллеге-пилоту и другу — но это был единственно допустимый.

Джеймисон мог видеть нерешительность своего босса и решил продолжать давить: “Вы знаете, кто он?” он спросил.

“Не совсем, ” признался Райт, - и, по-видимому, мне тоже не нужно знать. Послушай, Тигр, прекрати задавать все эти проклятые вопросы. Тебе просто нужно полетать на нем в симуляторе. Это всего лишь один из крутых туров Самсона с шоу собак и пони. Веселись, поливай его глаза — ты знаешь, как это делается. Потом я натру твою задницу воском для гольфа”.

Джеймисон пробормотал проклятие себе под нос и замолчал, кипя внутри. Тони “Тигр” Джеймисон, двадцатипятилетний ветеран военно-воздушных сил США с налетом более четырех тысяч часов и опытом участия в нескольких крупных конфликтах от Вьетнама до Ливии и Персидского залива, получил задание устроить “шоу собак и пони” для приглашенной VIP-персоны. Бывший ас истребителей-бомбардировщиков, а ныне командир оперативной группы 509-го бомбардировочного авиакрыла, где базировался бомбардировщик-невидимка B-2A Spirit, не привык, чтобы ему приказывали заниматься такими “общественными делами ”дела", как ему нравилось их называть, и он предпочел бы передать все это командиру бомбардировочной эскадрильи или одному из его старших пилотов-инструкторов, высоким, мускулисто выглядящим типам Стива Каньона с квадратными челюстями и голубыми глазами, которые так хорошо смотрятся по телевизору и в газетах. Но начальство, а именно командир авиакрыла и его босс, командующий всеми бомбардировочными силами ВВС, хотело заполучить Джеймисона, поэтому его задачей было изящно отдать честь. скажите “Да, сэр” и действуйте так, как от вас ожидают.

Самолет специального назначения военно-воздушных сил C-20H приземлился точно в назначенное время и быстро подрулил к зданию базы; еще до того, как двигатели военной версии Gulfstream IV заработали, дверь распахнулась, и оттуда поспешили солдаты и техники в военной форме. Важных персон во главе с трехзвездным генералом, сопровождаемым двухзвездным генералом, полковником и двумя гражданскими лицами, быстро доставили прямо из самолета к ожидающим машинам, не останавливаясь для каких-либо любезностей, как будто солнечный свет раннего утра мог иссушают их, как вампиров, если они слишком долго остаются на открытом месте. Два автомобиля службы безопасности Humvee, заполненные сотрудниками службы безопасности в форме и штатском, стояли по бокам штабных машин; Джеймисона пересадили во вторую штабную машину, потому что сотрудник службы безопасности в штатском, вооруженный пистолетом-пулеметом, частично скрытым под его курткой в стиле сафари, занял переднее сиденье. Он также заметил множество других людей в униформе обслуживающего персонала, выходящих из самолета C-20 Gulfstream, все они в большой спешке направлялись к ангарному комплексу группы технического обслуживания, некоторые несли каталоги, полные технических заказов, некоторые - ящики с инструментами и испытательным оборудованием, а некоторые, судя по длине их волос и ширине их талии, явно не военные. Они все выглядели так, как будто уже опаздывали на важную встречу.

Подразделения полиции безопасности перекрыли все перекрестки, пока маленький кортеж направлялся к учебному корпусу оружейных систем B-2A. Все это возбуждение только сделало Джеймисона еще более сварливым. Устраивать эти “шоу собак и пони” было достаточно плохо, но кортеж и дополнительная охрана для паршивого гражданского? Многое из этого должно было быть напоказ, решил Джеймисон. Посетителем, вероятно, был какой-нибудь бюджетный сосиска Конгресса, расследующий процедуры обеспечения безопасности флота бомбардировщиков-невидимок B-2A, и начальство усилило меры безопасности, чтобы все выглядело хорошо. Здесь, в Whiteman, охрана и так была очень строгой, но хорошая демонстрация силы никогда не помешает.

После того, как они разместились в комнате для брифингов в здании симулятора, с закрытыми и запертыми дверями и расставленными внутри и снаружи охранниками, Джеймисон получил свою первую возможность осмотреть VIP-персону. Жаль, что это был парень — женщины-сотрудники конгресса, которые часто навещали Уайтмена, все были сногсшибательны, и Джеймисон, теперь одинокий после двух разводов (“если бы ВВС хотели, чтобы у тебя была жена, они бы тебе ее выдали”), успел познакомиться со многими из них. Парень был примерно на десять лет моложе, на четыре дюйма ниже ростом и на сорок фунтов тяжелее Джеймисона, с широкими узловатыми плечами, толстые руки и бедра и икры, как у штангиста - бывший пауэрлифтер из колледжа, ставший настольным жокеем, который иногда любил потусоваться у силовых тренажеров, решил Джеймисон, — с тонкими светлыми волосами и довольно новыми усами, оба немного длиннее, чем позволяли правила, и определенно намного длиннее, чем нынешний стиль стрижки "ежиком", распространенный в армии конца девяностых. Его рукопожатие было крепким, его глаза были голубыми и искрились энергией, и он выглядел так, как будто хотел улыбнуться, когда их представляли друг другу, но что-то темное и болезненное внутри него наложило вето на идею проявлять какие-либо эмоции вообще, не говоря уже о радости. Мешки под глазами и морщины на лице свидетельствовали о напряжении, о том, что он постарел не по годам.

Джеймисон также был вновь представлен другой важной персоне, которая собиралась наблюдать за поездкой на симуляторе: самому командующему Восьмой воздушной армией генерал-лейтенанту Терриллу “Землеройщик” Самсону, человеку, ответственному за укомплектование, подготовку, оснащение и развертывание всех подразделений тяжелых бомбардировщиков ВВС США. Самсон был американским “гуру бомбардировщиков”, человеком, который был единолично ответственен за продолжающееся присутствие бомбардировщика-невидимки B-2A и других тяжелых бомбардировщиков, все еще находящихся на вооружении ВВС. Когда все остальные говорили Конгрессу избавиться от “тяжеловесов”, Самсон пытался убедить Конгресс, что Америке все еще нужны скорость, гибкость и абсолютная мощь боевых самолетов межконтинентальной дальности. Джеймисон встречался с ним однажды, несколькими годами ранее, когда Джеймисона назначили командиром оперативной группы 509-го.

Самсон часто приводил влиятельных конгрессменов и чиновников Министерства обороны посмотреть на бомбардировщик-невидимку B-2A, чтобы аргументировать свои аргументы. Поскольку гражданским лицам не разрешалось летать в самолете (третье место в B-2A, расположенное на посту бортинженера за правым сиденьем, больше не было оборудовано катапультным креслом), несколько особо важных персон присутствовали на занятиях по симулятору B-2A, на которых летали другие члены экипажа. Джеймисон предполагал, что этот парень получит настоящее особое удовольствие и сядет на нужное место, когда будет управлять симулятором. Никаких проблем: Джеймисон прекрасно управлял зверем без посторонней помощи, с левого сиденья.

“Доброе утро, джентльмены, добро пожаловать на базу ВВС Уайтмен”, - начал генерал Райт. “Я бригадный генерал Том Райт, командир 509-го бомбардировочного авиакрыла, где проживают четыре тысячи преданных своему делу мужчин и женщин, которые заботятся о самом совершенном боевом самолете в мире, бомбардировщике-невидимке B-2A Spirit. Как вы, возможно, знаете, 509-й отличается тем, что является единственным американским военным подразделением, применившим ядерное оружие в гневе — будучи 509-й бомбардировочной группой, мы сбросили первые две ядерные бомбы на Хиросиму и Нагасаки во время Второй мировой войны. Герб нашего подразделения - единственный военный герб, на котором разрешено изображать грибовидное облако. Мы очень гордимся нашим прошлым, а также ответственностью и лидерством в нашем будущем.

“Сегодня мы используем систему вооружения, которая является гораздо более сложной и гораздо более важной для нашей национальной обороны, чем термоядерное устройство — бомбардировщик-невидимка B-2A Spirit. Мы познакомим вас с самой смертоносной военной машиной в мире, проведя краткий несекретный инструктаж по самолету, тридцатиминутную ознакомительную поездку на тренажере по системам вооружения B-2A, экскурсию по нашим объектам, встречу с некоторыми выдающимися офицерами и летчиками наших основных подразделений и, конечно, ознакомление с самим самолетом. Без дальнейших церемоний я хотел бы представить вас командиру 509-й оперативной группы и нашему самому опытному командиру самолета B-2A и инструктору, полковнику Тони ‘Тайгер’ Джеймисону, который проведет сегодняшнее ознакомительное занятие на симуляторе. Полковник Джеймисон?”

Джеймисон уже подготовил все стандартные материалы для брифинга, включил цифровой проектор слайдов и поднялся на ноги: “Спасибо, сэр. Я Тони Джеймисон, командующий оперативной группой здесь, в Уайтмене. Я отвечаю за общее оперативное и административное руководство пятью эскадрильями крыла, насчитывающими около двух тысяч мужчин и женщин, непосредственно занимающихся боевой летной деятельностью, обучением и развертыванием: 393-й бомбардировочной эскадрильей ‘Тигры", первой действующей эскадрильей B-2A; 715-й бомбардировочной эскадрильей ‘Иглз’, которая должна получить свой первый Самолеты B-2A в конце этого года; 509-я эскадрилья дозаправки в воздухе Griffiths, которая летает на воздушных заправщиках KC-135R Stratotanker; и 4007-я учебная эскадрилья подготовки боевых экипажей Senseis, которые летают на реактивных тренажерах T-1A Jayhawk и T-38 Talon и эксплуатируют частично- и полнофункциональные тренажеры системы вооружения B-2A. Сенсеи проводят все начальные, периодические и инструкторские наземные и летные тренировки на B-2A.

Также в моем подчинении находится 509-я эскадрилья оперативной поддержки, в которую входят специалисты по жизнеобеспечению, погрузчикам оружия, охране линии полета, метеорологии, разведке и планированию миссий.

“Моя работа проста: предоставить генералу Райту максимальное количество экипажей тактических самолетов, готовых отправиться на войну в любой момент”, - продолжил Джеймисон. “Мы добиваемся этого, поддерживая строгий график тренировок, чтобы все экипажи были полностью подготовлены, включая использование тренажеров и реактивных тренажеров Jayhawk для обычной профессиональной подготовки, тем самым увеличивая количество бомбардировщиков и танкеров, доступных для участия в войне. Мы считаем, что сочетание тренажеров для частичного выполнения задач и полного движения, а также специально сконфигурированных Jayhawks может поддерживать квалификацию наших экипажей, не затрачивая слишком много времени на обучение самому бомбардировщику, что позволяет нам использовать B-2A в максимально возможной степени без ущерба для возможностей или подготовки — фактически, мы можем развернуть все наши бомбардировщики B-2A за рубежом и при этом обучать летный состав статусу полностью боеспособного здесь, у себя дома.

“Игра здесь, в Whiteman, называется ‘быстрый удар’ — способность успешно поразить любую назначенную цель в любой точке мира любым оружием из нашего арсенала в течение двадцати четырех часов после получения предупреждения”, - продолжил Джеймисон. “Проще говоря, в случае войны или по приказу о развертывании на зарубежной базе, моя группа и я действуем как команда как можно быстрее, проводим инструктаж и запускаем готовые к бою бомбардировщики и танкеры, загружаем наши подготовленные пакеты мобильности в первые доступные транспортные самолеты и начинаем штурмовые операции и / или развертываемся в нашем передовом оперативном расположении, в зависимости от наших приказов”.

“Мне неприятно нарушать очевидную гордость полковника Джеймисона, Хаббл”, - с улыбкой вмешался генерал Сэмсон, поворачиваясь к незнакомцу, “но я должен добавить, что 509-й еще не полностью готов к выполнению миссии. Мы, по крайней мере, на год опережаем наш запланированный первоначальный график боеспособности на первое января 2000 года, и мы могли бы выполнять боевые задачи на десяти самолетах, которые у нас есть прямо сейчас, но 509-й официально не будет боеспособен еще год или два ”.

Джеймисон сделал глубокий вдох, нажимая на кнопку и вызывая следующий слайд. Черт, это была полная трата его времени, подумал он. VIP выглядел незаинтересованным и отвлеченным, как будто думал о сотне вещей, происходящих за тысячи миль отсюда.

Вероятно, его отчет уже написан, заключил Джеймисон.

“Этим утром, после того как мы немного покажем вам базу”, продолжил он, “мы представим обзор организации 509-го бомбардировочного авиакрыла, брифинг по текущим технологиям и технологиям ближайшего будущего, затем представим стандартный профиль планирования полета в ...“

“Полковник, мы можем остановить это прямо здесь”, - сказал генерал Самсон, поднимая руку. “Тони, я приношу извинения. Мне пришлось вас немного подвести. Мне было приказано максимально скрыть истинную цель этого визита, используя мое собственное усмотрение, поэтому я сделал так, чтобы этот визит выглядел как VIP-тур. Это не так”. Он указал на гражданского, сидящего рядом с ним, и сказал Джеймисону: “Тони, я хочу, чтобы ты провел для этого джентльмена полную проверку на симуляторе экстренных процедур B-2A”.

У Джеймисона чуть не отвисла челюсть от удивления. Это была какая-то шутка? “Конечно, сэр”, - саркастически ответил Джеймисон.

“Проведите контрольную поездку на бомбардировщике-невидимке B-2A для гражданского лица. Не ознакомительная поездка, а контрольная поездка. Да, сэр.” Он повернулся к незнакомцу с веселой усмешкой и спросил: “Итак. Как у вас дела на экзаменах с открытой и закрытой книгами, сэр?”

“Я думаю, что я неплохо справился, полковник”, - ответил VIP глубоким, монотонным голосом, открывая свой портфель.

Джеймисон нахмурился на остроумное возвращение парня, затем рассмеялся, как будто отметая мысль о том, что этот парень сдает экзамен на члена экипажа бомбардировщика B-2A. Но все следы юмора исчезли, когда VIP-персона достала папку с красной обложкой "СОВЕРШЕННО СЕКРЕТНО" и извлекла единственный лист бумаги — форму 88 509BMW, “Отчет об обучении и характеристиках летного состава B-2A”. Джеймисон осмотрел бланк с ошарашенным выражением лица, затем пробормотал: “Что это за дерьмо?”

“Это все подлинно, полковник”, - сказал VIP, как будто прочитав мысли Джеймисона. Он действительно сдал экзамены с открытой книгой и закрытой книгой с почти идеальными оценками, а также тест на 100 баллов “жирным шрифтом” по чрезвычайным процедурам, полную проверку публикаций — у этого парня, по-видимому, был полный и актуальный набор технических заказов B-2A, включая секретное руководство по доставке оружия ITO-B-2A-25-1, устный экзамен и полный экзамен на физическую и психологическую нагрузку в полете 1-го класса. Он даже был сертифицирован по Программе надежности персонала, программе, используемой для сертификации любого лица, несущего ответственность за ядерное оружие или компоненты. Несколько подписных блоков были затемнены, чтобы он не мог прочитать, кто проводил оценку, но все остальные блоки были подписаны инструкторами восьмых ВВС по стандартизации / оценке, с самим генералом Стивом Шоу, четырехзвездочным командующим командованием воздушного боя, отвечающим за все боевые части ВВС, в качестве окончательного утверждающего органа.

“Да, точно. А я принц гребаный Уэльский”, - огрызнулся Джеймисон. Он повернулся к Самсону и бросил бланк на стол. “Что происходит, генерал? Кто этот парень? Почему Восьмой военно-воздушный комитет Stan / Eval увольняет его?”

“Тони, я отвечу на все твои вопросы ... позже …

может быть”, - сказал Самсон. “Но все ваши вопросы будут спорными, если этот джентльмен не умеет летать. Мне нужно, чтобы ты отвез его на проверку EP ”.

“Прошу прощения, сэр. Я не знаю, что здесь происходит, и не думаю, что меня это интересует, но если вы просите меня "наказать карандашом’ этого парня, генерал, попросите кого-нибудь другого, ” твердо сказал Джеймисон. “У нас есть стандарты, которым нужно следовать”.

“Я не прошу тебя увольнять его, если он не знает процедур, Тони”, - сказал Самсон. “Если он не квалифицирован, я хочу знать об этом”.

“Тогда он не квалифицирован, сэр”, - решительно сказал Джеймисон, отказываясь поддаваться издевательствам со стороны неуклюжего трехзвездочного генерала перед ним. “Все члены экипажа B-2 должны быть пилотами ВВС США с налетом не менее тысячи часов на реактивных самолетах, они должны быть отобраны командиром 509-го авиакрыла и командующим командованием воздушного боя, и они должны быть выпускниками курсов боевой подготовки экипажа B-2A здесь, в Уайтмене. Я помогаю проверять и отбирать каждого кандидата на бомбардировщик B-2, и я лично знаю каждого выпускника 4007-го CCTS и летаю с ним. Я не помню, чтобы видел его ”.

“Тони, я хочу, чтобы ты оценил этого джентльмена так, как если бы он только что закончил CCTS и был готов пройти квалификацию готовности подразделения к выполнению миссии”, - спокойно сказал Самсон. “Генерал Райт уже удостоверил его как готового начать сертификацию подразделения — ваша работа оценить его готовность подтвердить, что он способен выполнять боевые задачи”.

Джеймисон пристально посмотрел на Райта, который оставался бесстрастным. Том Райт, очевидно, знал об этой маленькой афере гораздо больше, чем показывал, и он не поделился своими знаниями со своим старым другом и давним ведомым. Либо Райт превращался в настоящего безмозглого стафф-сосиску, либо с этим незнакомцем творилось действительно тяжелое дерьмо. “Но факт остается фактом, сэр, ” продолжал Джеймисон, - я знаю, что он не проходил через CCTS. Если я продолжу, я сознательно нарушу закон. Ты просишь меня сделать это?”

“Дело в том, полковник,“ сказал Самсон, " что он прошел начальную летную подготовку на В-2 - я не могу сказать вам, какую именно, вот и все”.

“Но есть только одна начальная школа летной подготовки B-2A, сэр”.

“Нет, не существует, полковник”, - подчеркнул Самсон, “и это все, что я могу сказать по этому поводу. А теперь достань свой блокнот со сценариями и остальное твое оценочное дерьмо и прокати этого человека на проверку EP, и сделай это тихо ”. Спор закончился прямо на этом, когда Самсон бросил сердитый взгляд в мозг Джеймисона. Новоприбывший был тих, держал рот на замке и отводил глаза во время этой дискуссии.

Они сделали перерыв на полчаса, пока Джеймисон приносил материалы для экзамена на симуляторе экстренных процедур - как он узнал, один симулятор уже был настроен для оценки — и когда он был готов, он начал вводить в курс дела описание миссии. Это был простой профиль: предполетная подготовка, руление, взлет, дозаправка в воздухе, бомбометание на большой высоте, бомбометание на малой высоте и возвращение на базу — хотя эти контрольные заезды никогда не выглядели так, как в кратком описании. Инструкторы симулятора — сегодня за пультом симулятора был только один человек, гражданское лицо, которого Джеймисон никогда раньше не видел, — могли в любой момент включить в сценарий сотни различных неисправностей и чрезвычайных ситуаций.

Контрольная поездка EP была сосредоточена в основном на “жирном шрифте” и предупреждающих элементах, которые были действиями, которые каждый член команды должен был идеально запомнить и безупречно выполнить. Контрольные поездки на EP были самыми сложными. Сбой в любом “жирном шрифте“ или ”предупреждении" или более одного или двух сбоев в менее серьезном действии “осторожно” означали немедленное снятие с рейса. Немногие новички когда-либо проходили проверку EP с первого раза, и даже у опытных членов команды, которые не успевали за учебой, возникали проблемы с проверками “без уведомления”.

Когда Джеймисон закончил инструктаж, незнакомец поднялся на ноги и начал давать командиру миссии часть полетного инструктажа. “Подождите, ” прервал Джеймисон, полностью застигнутый врасплох, - у вас нет роли, которую нужно проинструктировать в этом сценарии. Ты управляешь профилем и...“

“Я ваш ведущий на этом рейсе, сэр”, - ответил новичок глубоким, довольно сдержанным, но деловым тоном. МС, или командир миссии, на бомбардировщике-невидимке B-2A выполнял функции второго пилота, офицера по наступательным системам и офицера по оборонительным системам, хотя любой пилот мог выполнить миссию в одиночку в чрезвычайной ситуации.

“Ведущий всегда кратко излагает свои действия при взлете и маршрут полета ...“

“Когда мне понадобится, чтобы вы мне что-нибудь дали, мистер, я скажу вам ...“

“Позволь ему ввести в курс дела, Тони”, - сказал генерал Райт. “Мы хотим это услышать”.

“Благодарю вас, сэр”, - немедленно ответил незнакомец. “Я проведу инструктаж для командира миссии по части проверки полета на симуляторе аварийных процедур. Меня будут оценивать по трем основным направлениям: знание всех процедур и директив технического заказа; работа в качестве командира миссии в обычных и чрезвычайных ситуациях; и работа в качестве члена летного экипажа в чрезвычайных ситуациях. Поскольку полковник Джеймисон не дал ни одного, давайте начнем с взлома времени ”

Не обращая внимания на протесты Джеймисона, парень приступил к стандартному инструктажу экипажа, излагая свои обязанности, сроки выполнения задания, маршрут полета, маршрут атаки, назначенные цели, альтернативные базы посадки и свои действия на всех критических этапах полета. Он завершил предполетный инструктаж компетентно и кратко — он явно знал свое дело.

Джеймисон был поражен. Парень, очевидно, был бывшим членом экипажа бомбардировщика, с большим опытом работы на многих различных боевых самолетах, и он знал очень техническую и подробную информацию о бомбардировщике-невидимке B-2A и текущих процедурах атаки. У него не было заметного акцента — ни новоанглийского, ни южного, ни техасского, ни среднезападного. Кем он был? Почему Джеймисон никогда о нем не слышал?

Самсон думал о крошечном парке бомбардировщиков-невидимок B-2A ВВС США как о своей личной ответственности, почти как о своей личной собственности, поэтому никто не собирался подниматься в воздух на одном из них, если Тайгер не проверит его первым. Кроме того, всегда было приятно оказать услугу трехзвездочному генералу, особенно такому парню, как Землеройщик.

Терилл Самсон провел почти столько же времени, давая показания на Капитолийском холме от имени расширенного парка тяжелых бомбардировщиков, сколько он делал в своей штаб-квартире на военно-воздушной базе Барксдейл в Боссиер-Сити, штат Луизиана, и одно его слово в нужных машинах в Вашингтоне и в Пентагоне стоило, возможно, очередного заказа сложного “блестящего” оружия, очередной модернизации бомбардировщика B—52 или B-1B, возможно, даже еще одного бомбардировочного авиакрыла B-2A - не говоря уже о добавлении одной, может быть, двух звезд на плечи Джеймисона в недалеком будущем Никто, даже большому, устрашающе выглядящему трехзвездочному генералу не сказали “Тигр” Джеймисон знал, с кем лететь, но он был заинтригован секретностью и срочностью, окружавшими незнакомца и эту миссию, поэтому, как идиот, согласился сотрудничать.

“Положение на земле замерло, видеодисплей высокого разрешения в окнах кабины пилотов застыл, как и все приборы кабины пилотов и показания приборов. “Запишите текущие положения переключателей и параметры полета и достаньте мне распечатку задания”. Мгновенно изображение на дисплее изменилось — теперь они находились над обширным пространством пустыни, с огнями взлетно-посадочной полосы большого аэропортового комплекса, едва различимыми на расстоянии. “Спасибо тебе. Всем пройти по пять, затем перенастроить тренажер для следующего сеанса. Ты тоже, МС. Выйди на улицу и возьми пять ”.

Гражданский откинулся на спинку кресла в кабине тренажера систем вооружения B-2A, или WST, "Дух ада" (все бомбардировщики B-2A получили прозвища в честь штата США, за исключением WST, который был прозван в честь места, с которым у большинства членов экипажа ассоциируется время, проведенное в нем), и сознательно позволил своим мышцам расслабиться.

“Нам все еще нужно выполнить заход на посадку с отказавшим двигателем, полковник”, - сказал он, уставившись на пейзаж, изображенный на видеоэкранах высокого разрешения, как будто он действительно смотрел вдаль. “Я готов отправиться, как только мы перенастроимся”.

“Мне не нужно видеть подход”, - сказал Джеймисон. Он повернулся к молодому человеку рядом с ним и нахмурился. “По-моему, ты знаешь достаточно, чтобы быть опасным. Вы немного знаете о многих вещах в звере, но недостаточно, чтобы использовать его в бою.

Оценка окончена ”.

“Мы здесь, чтобы завершить оценку чрезвычайных процедур, полковник”, - сказал гражданский. “Учебная программа предусматривает остановку двигателя”.

“Мне не нужно видеть подход”, - настаивал Джеймисон, вытирая пот с бровей и хмуро глядя на незнакомца рядом с ним, - “и я разработал всю программу начального обучения B-2A, повторного обучения, модернизации и инструкторской подготовки, и мне не нужно, чтобы вы говорили мне, что в ней говорится”. B-2A WST, или тренажер по системам вооружения, был самым реалистичным симулятором в мире, и он часто оставлял своих пользователей измотанными и напряженными даже после простого боевого сценария. Незнакомец выглядел совершенно расслабленным, отметил Джеймисон, на его теле нигде не было ни капли пота. Либо он был под действием успокоительного, либо вместо крови у него была вода со льдом . “Я не сомневаюсь, что ты сможешь выполнить заход на посадку, выполнить контрольный список, возможно, даже посадить эту штуку с одним отказавшим двигателем, даже если ты не пилот B-2A - или вообще какой-либо пилот”, - сказал Джеймисон. “У тебя просто нет того, что нужно, чтобы управлять Клювом, и точка”. Гражданский воспринял слова Джеймисона довольно хорошо — очень мало отреагировал, просто сидел неподвижно и ни на что конкретно не смотрел.

Парень только что прошел через сценарий чрезвычайных процедур, который убил бы большинство членов экипажа, независимо от того, насколько они были опытны. Оператор сим-карты отправил сообщение об экстренных действиях и боевом запуске — Джеймисон не делал этого со времен своего бомбардировщика B-1B Lancer пять лет назад. Затем у них произошел полный отказ одной из основных гидравлических систем B-2A, и после короткого, но интенсивного спора они решили продолжить миссию. Оператор симулятора допустил то, что казалось серией незначительных сбоев, большинство из которых были обработаны автоматически сложными компьютерами управления полетом B-2A. В конце концов, при запуске бомбы все эти мелкие неполадки обернулись ошеломляюще огромной неисправностью, которая угрожала сорвать миссию или даже вынудить экипаж катапультироваться.

Они не катапультировались — незнакомец разобрался со всеми неисправностями. Джеймисону пришлось признаться (разумеется, только самому себе), что он понятия не имел, почему B-2A просто не перевернулся на спину и не врезался в землю или не был разорван на куски несколькими слоями противовоздушного вооружения, которое было введено в сценарий. Обычно в симуляторах EP, когда действие в кабине становилось слишком напряженным и координация экипажа нарушалась, операторы симуляторов начинали уменьшать внешние отвлекающие факторы — они выравнивали местность, улучшали погоду или уменьшали количество угроз - так что у экипажа был хотя бы шанс наверстать упущенное и получить продуктивную тренировку от сеанса симулятора, даже если они заваливали экзамен, это было нереально — количество угроз обычно увеличивалось по мере продолжения миссии, а не уменьшалось, — но это не позволяло сеансу полностью провалиться.

Незнакомец не только не завалил экзамен, но и оператор sim-карты не уменьшил количество угроз.

Они каким-то образом добрались до района цели, сбросив серию разрушающих бункеры 2000-фунтовых бомб на комплекс командного пункта на высотном перевале и атаковав кассетными бомбами авиабазу и радиолокационный комплекс на малой высоте - и все их оружие сработало вовремя и попало в цель. Джеймисон не знал, будут ли они вооружены оружием — ведущий составлял так много чертовых контрольных списков, манипулировал таким количеством экранов неисправностей, вытаскивал и перезагружал так много автоматических выключателей, что даже Джеймисон не мог за ними угнаться, — но они совершили свои атаки, а затем фактически покинули район цели по крайней мере с двумя двигателями и всеми членами экипажа, оставшимися в живых. Это было больше, чем могло бы заявить большинство экипажей, если бы они были загружены так, как они были. Возвращение на базу не было обязательным условием для симуляции экстренных процедур.

“Послушай, сынок, для гражданского ты чертовски хороший ученик, и я думаю, из тебя получился бы отличный член экипажа”, - продолжал Джеймисон, - “но кандидат в летный экипаж B-2A должен двенадцать месяцев учиться в школе пилотов ВВС, провести пять-семь лет в боевых ударных самолетах, пройти программу отбора, которая принимает только одного из двухсот претендентов, пройти сложный шестимесячный курс подготовки боевого экипажа B-2A здесь, в Уайтмене, шестимесячный внутренний квалификационный курс, затем провести не менее двух лет в качестве пилота B-2A, прежде чем повышение до нужного места в качестве командира миссии. Сегодня утром ты показал мне несколько вещей, которые говорят о том, что ты можешь справиться с подобной программой ”.

Прекрати пытаться погладить парня, прикрикнул на себя Джеймисон. Этот парень не сделал ничего из того, что было необходимо для полета Духа. Он не был квалифицирован, и точка. Конечно, он разбирался в системах и знал основы пилотирования, но это не давало ему права играть в MC с боевым самолетом стоимостью в миллиард долларов.

“Какие-нибудь конкретные критические замечания, полковник?” - тихо спросил парень.

“Несколько — не то чтобы это имело какое-то значение”, - ответил Джеймисон.

“Принятие безответственных решений было твоей самой большой ошибкой. Ответственный, думающий экипаж никогда, ни за что не уведет основную гидравлическую проблему за скобки. Самолет слишком ценен; у нас летает только десять этих чертовых штуковин. Если это предмет с серьезной неисправностью, выделенный жирным шрифтом, принесите его домой и сражайтесь в другой раз. Мы бы сразу же сообщили вам об отказе двигателя, если бы вы позвонили на командный пункт и вернули "Клюв" для посадки, как вы и должны были сделать. если бы тебя отправили на бомбежку только из-за неисправности электричества, и ты, возможно, избежал бы атакуйте истребитель, потому что у вас не было бы отказа гидравлики или расколотого руля направления. Если бы вы знали свою тактику, вы бы знали все это ”. Джеймисон не стал напоминать парню, что они каким-то образом пережили атаку истребителей. Бомбардировщик-невидимка, который не был скрытным, был легкой добычей для любого истребителя, добивающегося превосходства в воздухе - МС (снова это слово) каким-то образом маневрировал бомбардировщиком так, что он пережил необходимые два попадания ракет и два орудийных залпа. Да, в них стреляли, но они все еще были живы и все еще летали! Парень заработал большую жирную “молодчину" за свою работу. К сожалению, Джеймисон был не тем парнем, который собирался дать ему это.

“Может быть, люди, которых поддерживает ваша миссия, нуждаются в вас больше, чем в цели, когда вы сказали, что будете там”, - сказал гражданский. “Может быть, они рассчитывают на тебя. Может быть, жизни зависят от ...“

“Это не стоит того, чтобы рисковать оборудованием, оружием, газом и рабочей силой на сумму более миллиарда долларов”, - раздраженно перебил Джеймисон. “Мы здесь серьезно относимся к безопасности полетов, сынок. Для каждой миссии strike всегда есть резервные копии. Ни один самолет не является настолько ценным ”.

“Это не всегда так, сэр. Они установили четыре двигателя, четыре в зависимых гидравлических системах, четыре независимые системы управления полетом и четыре независимые электрические системы на B-2A не просто так: для продолжения полета, если один, два или даже три из них выйдут из строя ”.

“Это моя критика вашего выступления, мистер, а не дебаты”.

Вмешался Джеймисон. “Я объясняю, почему ты не прошел контрольную поездку — мы можем поговорить о тактике и доктрине в Snobsters за парой кружек пива”. "Снобисты" были старым офицерским клубом Уайтмена, теперь это непринужденный бар всех рангов и всех услуг. “Ты усердно учился, сынок, и у тебя хороший настрой на опережение. Очевидно, что ты играл на тяжелых бомбардировщиках раньше, много-много лет назад, но, честно говоря, сынок, ты ни хрена не знаешь о современных бомбардировщиках. Дни обмена запчастями и использования жевательной резинки и проволочных жгутов для удержания бомбардировщика в воздухе, несмотря ни на что, прошли — и скатертью дорога.

Сегодня в новых ВВС обязанностью экипажа является мониторинг систем и управление ими. Если дела начинают идти наперекосяк, ты приводишь зверя домой и переходишь к своему запасному плану. Ты молодец, сынок. Ты хороший системный оператор...”

“Так в чем проблема, полковник?” - спросил штатский, снимая наушники и позволяя своим длинным светлым волосам свободно свисать потными прядями. - Ага, этот парень не чертова машина. Он действительно потеет!

“Если ты говоришь, что я могу летать на B-2A ...”

“Сэр, дайте мне несколько месяцев, и я смогу научить обезьяну управлять клювом”, - сказал Джеймисон, отстегиваясь от своего сиденья и направляясь к заднему входному люку в кабину симулятора, “но я бы не хотел воевать с этим сукиным сыном. Обезьяна может сбрасывать бомбы, использовать MDU, может быть, даже совершить заход на посадку, если вы дадите ей достаточно бананов - но она не поддержит вас и не примет правильных решений. Мне нужен ведущий, который будет не просто составлять контрольный список, но и принимать обоснованные решения, основанные на тактической доктрине и многолетнем опыте работы в летном подразделении. У тебя этого нет. Извините.Он повернулся и направился к выходу, затем снова повернулся к незнакомцу и добавил: “Я уверен, что ты хороший летчик и прилежный ученик, и со временем и подготовкой, я уверен, ты сможешь выполнить эту работу. Но не сейчас.”

Когда Джеймисон уходил, он услышал, как штатский сказал: “Спасибо за урок, полковник”. Это был низкий, печальный голос — но в нем звучала определенная самоуверенность, возможно, намек на вызов?

Джеймисон не ответил. Джеймисону пришлось признать, что парень был лучше, чем он показывал. Да, принятие решений было важно, но именно поэтому Бог изобрел командиров самолетов и координацию экипажа. Джеймисон предпочел бы, чтобы на нужном месте в любой день сидел знающий специалист по системам, а не сомневающийся или самопровозглашенный эксперт по тактике. Джеймисон неохотно признал, что сожалеет о решении ВВС посадить второго пилота на правое сиденье стелс-бомбардировщика B-2A, а не обученного пилотированию штурмана или инженера; или, что еще лучше, оставить третье сиденье и взять с собой штурмана-инженера-бомбардира. Он критиковал парня за то, что тот знал немного о многом; на самом деле, этот человек знал совсем немного почти обо всем, и это делало его ценным помощником в экипаже бомбардировщика, независимо от того, какие крылья он носил — или даже если у него вообще не было крыльев.

Дверь в кабину пилотов открылась, и начальник экипажа "Духа ада" встретился с Джеймисоном. “На сегодня мы закончили, шеф”, - сказал Джеймисон, выходя из кабины на стальную платформу, окружающую полномасштабный симулятор. “Вы можете переустановить поле после того, как распечатка будет готова”.

“Э-э, сэр...?”

“Где распечатка?” Спросил Джеймисон, но тут же замолчал, увидев вооруженных охранников в дверях тренажерного зала.

“Что происходит, шеф?” он сорвался. “Какого черта эти парни из службы безопасности делают здесь?”

“Я спросил их”, - сказал генерал-лейтенант Террилл Самсон. Большой трехзвездочный генерал находился в комнате управления инструктора симулятора, неся распечатку данных миссии и большой кейс для каталогов с большим кодовым замком на нем. Господи, подумал Джеймисон, этот парень огромен! Как он вообще уместился в кабине военного реактивного самолета-тренажера? “Спасибо тебе, шеф. Если вы извините нас, мне нужно поговорить с полковником Джеймисоном. Дайте мне знать, пожалуйста, когда прибудут ремонтные войска”. Вскоре они остались одни в рубке управления.

Джеймисон заметил, что все в отсеке симуляторов разошлись, за исключением охранников, которые были вооружены автоматами "Узи".

Джеймисон был высоким, но командующий восьмой воздушной армией возвышался над ним. Это было немного пугающе даже для такого парня, как Джеймисон, которого нелегко было напугать другими мужчинами. Тони Джеймисон налетал более четырех тысяч часов на дюжине различных боевых самолетов ВВС, включая более шестидесяти боевых вылетов над Ираком, и любой, кто мог превзойти эти цифры, немедленно завоевывал уважение и внимание Джеймисона. Террилл Самсон был таким человеком. “Привет, генерал”, - сказал Джеймисон Самсону. “Что с охраной?”

“Мы собираемся внести несколько модификаций в этот симулятор, ” сказал Самсон, “ протестировав несколько новых элементов. Она будет недоступна всего день или два; пока что вам придется использовать вторую коробку отдельно. Как все прошло с нашим мальчиком?”

“Справедливо по отношению к бедным”, - ответил Джеймисон. “Он хорошо осведомлен обо всем, что есть в книгах, цифрах, неплохо разбирается в системах, неплохой специалист, но он не знаком с доктриной и процедурами tac”.

“Может ли он быть студентом учебного подразделения боевой команды В-2А?” - Спросил Самсон. CCTU была шестимесячной программой начальной подготовки B-2A 509-го бомбардировочного авиакрыла. “Если да, то на какой стадии он был бы?”

“Его навыки пилота средние, но, основываясь на его знании систем, я бы сказал, что он был студентом второй или третьей ступени, высшего уровня ...”

“Так ты говоришь, что он так же хорош, как средний пилот, который прошел примерно половину программы CCTU, Тигр?”

“Есть много кандидатов с лучшими навыками пилотирования”, - быстро сказал Джеймисон, все еще не желая признавать, что парень был довольно хорош из-за боязни показаться идущим на компромисс с его намеренно установленными высокими стандартами для членов экипажа B-2A. “Похоже, он потерял много навыков пилотирования heavy iron”.

“Он никогда не был пилотом, Тигр”, - сказал Самсон с улыбкой. “Он бывший штурман бомбардировщика, в основном на B-52”.

Джеймисон был удивлен — нет, слово "шокирован" было правильным. Роль бомбардировщика его не удивила, но Джеймисон мог бы поспорить, что парень годами не летал ни на чем, кроме письменного стола. “Тогда где он научился летать?”

“Ястреб”, - ответил Самсон, “ и это засекречено. Строго засекречено”.

“ХОУК”?" Джеймисон зашипел. “Вы издеваетесь надо мной ... Э-э, извините, сэр, я имею в виду ... Чувак, этот парень раньше летал за HAWC? Когда? На чем он летал?”

Самсон закрыл глаза, как будто само упоминание слова HAWC вызвало у него сильное физическое или умственное напряжение. “Тони, сделай мне чертовски большое одолжение и держи свои вопросы при себе”, - нетерпеливо сказал Самсон.

Джеймисон сделал именно так, как ему сказали — он знал не хуже Самсона, что Министерство обороны делало с теми, кто проболтался о его самом сверхсекретном исследовательском объекте. Только лучшие инженеры и пилоты получали работу в HAWC — даже такие отчаянные ветераны, как Тони Джеймисон, не решались устраиваться туда на работу, опасаясь, что им откажут или что работа в условиях такого постоянного уровня строгой безопасности разрушит их личную жизнь.

Самолеты и оружие, над которыми работал HAWC, были засекречены на самом высоком уровне национальной безопасности, и любые запросы или даже случайное упоминание места или организации требовали отчета в Управлении специальных расследований ВВС. Джеймисон знал, что Самсон должен был сообщить о нем АФОСИ — просто за этот разговор — и что такой отчет навсегда изменил бы жизнь Джеймисона, из-за уровня официального контроля, под которым он будет находиться с этого момента. В связи со всеми недавними нарушениями безопасности, которые, по слухам, произошли в HAWC, каждый, даже отдаленно связанный с объектом, будет находиться под пристальным наблюдением; их общественная и частная жизнь больше не будет принадлежать им, но будет документироваться и изучаться Министерством обороны, пока смерть не закроет файл.

“Извините, сэр, но вы многого мне не договариваете”, - допытывался Джеймисон. “Вы говорите, что этот парень бывший военный, гражданское лицо, но у него есть доступ к техническим заказам B-2A, руководствам по оружию, и он управляет симулятором с включенным радаром? Ни один человек без специального допуска никогда раньше не видел радар в действии — он не только наблюдал за его работой, но и знал, как с ним обращаться в боевой обстановке!”

“Больше никаких вопросов, Тигр”, - сказал Самсон. “Мне нужно знать одну вещь: полетели бы вы с ним, прямо сейчас, в бой?”

“Ни за что на свете, черт возьми, через миллион лет!” Джеймисон возразил. “Почему я должен, сэр? В моем крыле тридцать лучших пилотов мира, которые уже полностью обучены и квалифицированы для полетов на "Клюве".

Почему я должен лететь с кем-то, кто не прошел проверку?”

“Я не прошу тебя выбирать между готовым к миссии членом экипажа и им”, - настаивал Самсон. “Я спрашиваю тебя, полетела бы ты с ним, если бы ...“

“Если бы он был последним человеком на земле?” Вмешался Джеймисон. Он понятия не имел, к чему это ведет, но это было не к добру. “Он мог бы поддержать меня в большинстве заданий, но ... Нет, сэр, я бы не полетел с ним. Это было бы пустой тратой хорошего планера ”.

“Тигр, какова была бы вероятность того, что в сегодняшнем симуляторе он попал бы в назначенную цель?” - Спросил Самсон.

Джеймисон пожал плечами. “Вы видели результаты, сэр: он поразил назначенные цели, так что, я думаю, ответ стопроцентный”, - признал Джеймисон. “Но я бы дал ему только семидесятипятипроцентный шанс достичь своей цели в первую очередь, и это плохо, потому что он мог бы привести свой бомбардировщик домой, починить его и на сто процентов использовать самолет в бою. Каковы его шансы вернуть самолет и его экипаж домой со всеми неисправностями, которые он позволил накопиться? Может быть, процентов двадцать, максимум. Он проявил недальновидность”.

“Что, если миссия непременно должна была начаться в определенный день и время?”

“Используйте резервные самолеты”, - ответил Джеймисон. “Вам нужен один бомбардировщик, чтобы уничтожить цель: запустите три. Отправьте одного домой после последней входящей дозаправки, затем отправьте другого домой непосредственно перед въездом в Индию. Направь лучший из них к цели и разбомбьешь его до полусмерти ”.

Самсон кивнул; это был правильный ответ. Если он и забыл об этом, то был благодарен Джеймисону за указание на это — и зол, что его начальство заставило его забыть основы использования стратегической авиации. Но колеса здесь уже пришли в движение; Самсон был привержен следованию своим собственным указаниям до тех пор, пока им больше нельзя было следовать. “Что, если бы у вас был только один бомбардировщик в наличии?” - Спросил Самсон. “Что тогда?”

“Сэр, я бы вообще не стал попадать в такое затруднительное положение”, - решительно сказал Джеймисон. “Не позволяйте счетчикам бобов уговаривать вас ограничить ваши возможности, чтобы сэкономить деньги или снизить риск — как будто они что-то знают о снижении риска для кого-либо, кроме самих себя. Если у вас не осталось никаких вариантов, порекомендуйте убрать миссию или найдите другой способ ”. Как раз в этот момент в комнату управления симулятором вошел гражданский, неся свои карты и контрольные списки. “Вам придется подождать снаружи, сэр.” Но парень не двигался — и Джеймисон заметил, что все его поведение, вся его осанка изменились. Он больше не казался тихим, раскаивающимся гражданским бюрократом. “Генерал?” - спросил парень. “Что насчет этого?”

Джеймисон почувствовал, как его лицо вспыхнуло от гнева. “Я сказал, подождите снаружи, мистер...”

Незнакомец все еще игнорировал командира оперативной группы: “Мне нужно знать прямо сейчас, генерал”.

“Ты слышал, что я сказал, приятель?”

“Тигр...” - вмешался Самсон. Джеймисон посмотрел на трехзвездного генерала с потрясенным выражением лица — незнакомец практически командовал Самсоном здесь! “Я ... мы хотим кое о чем попросить тебя”.

“Что происходит, сэр?” - Спросил Джеймисон. Он повернулся к гражданскому. “Какова ваша история, мистер?”

“Этот джентльмен ... присоединяется к 509-му на некоторое время, Тигр”, - начал Самсон. “Мы собираемся взять бомбардировщик B-2A, оснастить его самым современным высокоточным оружием противостояния и выполнять бомбардировочные миссии за рубежом — за исключением того, что это не будут операции ВВС. Нам нужен командир самолета B-2A, желательно лучший в своем деле — генерал Райт говорит, что это вы, и я согласен ”.

“Что, черт возьми, это такое, генерал?” Джеймисон возразил. “На кого, черт возьми, он работает?”

“Ты не уполномочен что-либо раскрывать”, - сказал незнакомец Самсону.

“Я говорил вам, что не собирался позволять никому из моих людей участвовать в этом проекте без полного раскрытия”, - сказал Самсон незнакомцу. “С Джеймисона сняли подозрения. Мы скажем ему, или сделка расторгается ”.

Штатский посмотрел на Самсона, затем на сердитое, растерянное лицо Джеймисона, затем кивнул Самсону. “Хорошо, сэр”, - решительно сказал подполковник ВВС в отставке Патрик С. Макланахан.

“В хранилище”.

Здание 509-й эскадрильи оперативной поддержки представляло собой огромное трехэтажное электронное хранилище площадью 20 000 квадратных футов, охраняемое днем и ночью людьми и множеством электронных глаз и сенсоров. Причина: УСС получало разведывательную информацию в режиме реального времени со всего мира и непрерывно обрабатывало ее, создавая и совершенствуя серию заранее спланированных ударных комплексов для бомбардировщика-невидимки B-2A и других бомбардировщиков дальнего действия. Когда русские перевезли ракету SS-21 с одной стартовой площадки на другую, или когда Иран развернул новую истребитель, или открылся новый базовый лагерь террористов в Судане, или был активирован новый ракетный полигон класса "земля-воздух" в Китае, компьютеры в OSS скорректировали карты миссий, планы полетов, маршруты ударов, списки целей и прогнозы угроз в десятках компьютеризированных пакетов миссий. Если бы экипажам бомбардировщиков-невидимок было поручено выполнить ударную миссию, 509-й OSS просто сбросил бы последние планы полетов и разведывательные данные в два картриджа размером с видеокассету и распечатал последние шестнадцатицветные диаграммы прямо из компьютерных баз данных. Экипажи загружали картриджи в считывающие устройства в самолетах, и миссия начиналась. Спутниковые каналы связи с бомбардировщиком B-2A позволили бы экипажам получать последние разведывательные данные и непрерывно обновлять свои бортовые компьютеры в полете, вплоть до секунд перед сбросом бомбы.

В здании OSS было несколько залов для брифингов, где экипажи самолетов проходили инструктажи перед вылетом и получали самую свежую разведывательную информацию. Генерал Райт провел Самсона, Джеймисона и незнакомца в одну из больших комнат для совещаний и выставил охрану внутри и снаружи.

С бесстрастным лицом, ровным и твердым голосом незнакомец поднялся на ноги, повернулся лицом к Джеймисону и начал: “То, что я собираюсь вам сказать, является совершенно секретным, полковник”.

“Я так и предполагал”, - вставил Джеймисон, не совсем готовый быть запуганным этим парнем. “Просто скажи мне, кто ты и чего ты хочешь”.

“Меня зовут Патрик Макланахан, подполковник Военно-воздушных сил Соединенных Штатов, в отставке”, - сказал гражданский. “Я...”

“Макланахан! Я узнаю это имя ”, - сказал Джеймисон. “Вы были вовлечены в налет на китайские войска на Филиппинах несколько лет назад, как и я. Президент наградил тебя какой-то наградой или похвалой, но никто не знал, кто ты, черт возьми, такой, откуда ты взялся или что ты сделал ”.

Макланахан кивнул. “Совершенно верно, полковник”. Тремя годами ранее военно-морские силы Китайской Народной Республики предприняли попытку вторжения на Филиппины после вывода американских войск. Джеймисон сам возглавлял группу из трех бомбардировщиков B-2A в секретных рейдах против позиций китайской ПВО, что стало первым применением бомбардировщика B-2A в бою …

... по крайней мере, первое известное боевое задание для B-2A.

Очевидно, были и другие …

“Был четвертый бомбардировщик, Тони”, - объяснил Самсон, как будто он читал мысли Джеймисона, “и он стартовал не с Уайтмена. Это было в театре перед тем, как "Птицы Уайтмена" были переброшены на Гуам, выполняя специальную разведку и подавление обороны. Это...“

“Подавление обороны? Разведка? У нас не было никакого оружия подавления защиты на ... ” Он, наконец, остановился и установил все связи. “Этот парень ... этот парень шел впереди бомбардировщиков Военно-воздушных сил с оружием подавления обороны? Я думал, мы уничтожили береговые радары и корабельные радары дальнего действия крылатыми ракетами ”.

“HAWC было поручено задействовать несколько своих испытательных самолетов над Филиппинами и использовать некоторые другие свои разработки в области оружия и космической техники для поддержки воздушных операций”, - пояснил Макланахан. “Президент не был уверен, хочет ли он задействовать крупные силы США против китайцев, поэтому он тайно отправил подразделения HAWC, чтобы ослабить китайскую противовоздушную оборону, сделать их более уязвимыми для воздушных атак США. Идея заключалась в том, что если бы они оказались более открытыми для нападения, это могло бы быстрее вернуть их за стол переговоров ”.

“Очевидно, это сработало — китайский флот отступил за считанные дни”, - гордо сказал Самсон. “Это была великая победа стратегической авиации”.

“Ну, судя по тому, что я слышал, HAWC в последнее время никак не может собраться с пути”, - с усмешкой сказал Джеймисон. “Я слышал слухи об авиакатастрофе, еще одном украденном самолете, верно?”

“Я не собираюсь вдаваться в подробности о том, что произошло в HAWC, полковник”, — сказал Макланахан, пытаясь не показать всплеск гнева и разочарования — и поток ужасных воспоминаний, - которые поднялись в нем. “Но HAWC был закрыт, верно?” - Спросил Джеймисон.

“Тигр, брось это”, - предупредил Самсон.

“Все в порядке, генерал”, - вмешался Макланахан. “Да, полковник, HAWC был расформирован. Операции по испытанию оружия проводились на базе ВВС Эглин; летно-испытательные операции проводились в Эдвардсе. Большинство наших наиболее экзотических самолетов и вооружений были либо уничтожены, либо помещены на безопасное хранение. Некоторые были распределены по подразделениям действительной службы после очистки от секретных материалов. Фактически, 509-й должен был получить один из наших экспериментальных планеров, Air Vehicle 0 1 1. Испытательные бригады и техники были переназначены; старшие сотрудники досрочно ушли на пенсию, включая меня ”.

“На мой взгляд, ты не выглядишь слишком отставным”, - сказал Джеймисон. В этот момент раздался стук в дверь, и сотрудники службы безопасности в форме и штатском провели внутрь еще двух офицеров ВВС.

“Полковник Джеймисон, я пришел сюда не для того, чтобы вы меня оценивали: я пришел сюда, чтобы оценить вас”, - сказал Макланахан. Он указал на вновь прибывших и сказал: “Полковник Джеймисон, это генерал-майор Брайен Гриффит, командующий Управлением воздушной разведки ВВС; полковник Джордж Домингес, главный офицер по техническому обслуживанию B-2A, назначенный в эту оперативную группу; и подполковник морской пехоты Марсия Престон, мой заместитель и офицер связи с офисом советника Белого дома по национальной безопасности. Полковник Домингес, полковник Престон и я - старшие офицеры оперативной группы Управления воздушной разведки под кодовым названием "Полет будущего". Мы собираемся взять на себя управление воздушным кораблем 011. ” Челюсть Джеймисона отвисла от удивления, когда Макланахан продолжил: “Мы собираемся использовать B-2A для выполнения тайных разведывательных операций и подавления обороны в поддержку операций Агентства национальной безопасности.

“Ты из ЦРУ?” Джеймисон возразил. “Ты чертов агент ЦРУ?”

“Я член экипажа, а не агент ЦРУ”, - сказал Макланахан.

“Вы подрядчик, бывший член экипажа, работающий на ЦРУ”, - поправил его Джеймисон. “Тебя уволили из-за какого-то фиаско в HAWC, так что теперь ты продаешь свои услуги парням, у которых больше денег, чем мозгов ...“

“Вы ни черта не знаете обо мне или моей миссии, полковник!”

“Мне, блядь, все равно, что знать!”

“Ладно, вы оба, заткнитесь”, - вмешался генерал Самсон.

“Полковник, послушайте, что хочет сказать этот человек. Я дам тебе возможность поговорить. Теперь ты послушай ”.

“Да, сэр”, - смягчился Джеймисон. “Извините, но я немного сбит с толку и немного зол, что меня ‘вызвали добровольцем’ для каких-то незаконных операций. Так чего же хочет от меня этот Будущий полет?”

“Генерал Гриффит принимает командование воздушным кораблем 01 I и назначает его на Будущую высоту”, - объяснил Макланахан. “Моя работа состоит в том, чтобы помогать полковнику Домингесу в его оснащении, затем набирать, обучать и выполнять миссии по разведке и подавлению обороны на Ближнем Востоке. Я выбрал тебя командиром своего воздушного судна ”.

“Что?”

“Мне было поручено сформировать группу, которая может поддерживать секретные высокорискованные операции глубокого удара и разведки по всему миру.

Бомбардировщик-невидимка B-2A - лучшая ударная платформа в мире; президент и Совет национальной безопасности согласны. Мне было поручено набрать летный состав B-2A и экипажи поддержки из числа действующих военнослужащих, среди прочих, для поддержки операций группы.”

“Вы имеете в виду, что формируете секретную эскадрилью для полетов на бомбардировках B-2A?” - Недоверчиво спросил Джеймисон.

“Это самая идиотская вещь, которую я когда-либо слышал. Простите меня, генерал, но я не верю тому, что я здесь слышу’ “Ты продолжай, Тигр”, - сказал Самсон, одарив Макланахана довольной улыбкой.

“Ты хочешь что-то сказать, скажи это”.

“Так что насчет этого, Макланахан?” Спросил Джеймисон, скрестив руки на груди.

Макланахану не нужно было быть экспертом по языку тела, чтобы знать, что Джеймисон не купится ни на какие объяснения — эти скрещенные руки были подобны стене, возведенной против любых предположений. “Я не обязан вам ничего объяснять, полковник. Мои инструкции заключались в том, чтобы нанять вас для выполнения заданий для меня и моей команды и проследить за ремонтом моего самолета ”.

“Твой самолет?”

“Воздушный корабль 01 I”, - сказал Макланахан. “Техники полковника Домингеса модифицируют его, пока мы говорим”.

“Модифицируя это? Ты с ума сошел? Это наш лучший самолет!” Джеймисон плакал. “Эта птица настроена сильнее, чем любая другая птица, которую когда-либо выпускала Northrop! У него самое низкое радиолокационное сечение, лучшие двигатели, лучшая гидравлика, самое лучшее..

“В нем должно быть все самое лучшее — я потратил два года на эту птицу еще в Стране Грез, переделывая и улучшая почти каждый аспект характеристик этого самолета”, - сказал Макланахан. “Воздушный корабль 01, раньше я был испытательным кораблем 002 ...”

“Тот, который предположительно был испытан на разрушение?”

“Да, сэр”, - сказал Макланахан. “HAWC спасла его, восстановила — мы, вероятно, потратили четверть миллиарда долларов на то, чтобы сделать его пригодным для полетов и модернизировать. Я провел много долгих ночей с инженерами, чтобы выжать из этого самолета максимум производительности, еще до конфликта на Филиппинах. На этом самолете я летал в бой — дважды. Это единственная птица во флоте, уже модифицированная для перевозки разведывательных капсул, противорадиолокационных ракет, крылатых ракет ...”

“это не может быть тот же самый”, - указал Джеймисон. “В AV-011 пока нет шины данных MILSTREAM для систем выпуска — она подключена только для "тупых бомб". Он не может нести никакого ‘умного’ оружия без ...

“Мы не использовали шины MILSTD для тестовых изделий в HAWC”, - сказал Макланахан. MILSTD, или Военный стандарт, был общим термином для стандартных электрических и электронных схем и систем, разработанных вооруженными силами США для гражданских подрядчиков — в каждой конструкции оружия использовался MILSTD, ПОЭТОМУ самолет мог “разговаривать” с оружием или другими системами. “Они были слишком медленными, слишком старыми, и их слишком легко было заглушить или испортить. Мы позаимствовали несколько шин данных коммерческого класса у компании в Арканзасе - шестидесятитрехразрядная логика, тактовая частота в три цифры, готовая волоконная оптика, безопасная и закаленная. Все подключено к нашей собственной шине передачи данных — люди Sky Masters, которых я привел с собой, собираются переустановить систему примерно через три часа.

Когда-нибудь были проблемы с радаром?”

“Нет, ” ответил Джеймисон, “ но у нас не было особых проблем ни с одним из наших радаров”.

“Если бы ваши войска открыли SAR на AV-011, вы бы не знали, что с этим делать”, - с гордостью сказал Макланахан. “Мы модифицировали некоторые из его подсистем для разведки, а также для наведения на цель и обхода местности, что намного превосходит стандарты блока 30. Дальность действия удвоена, разрешение утроено, и у него есть поиск в воздухе, на море и в электромагнитном спектре, а также картографирование местности, отслеживание рельефа и наведение на цель — радар может выступать в качестве процессора сигналов для программирования противорадиолокационных ракет и для постановки помех. Мы занимались изучением рельефа местности за несколько лет до того, как был анонсирован Блок 30 ”.

Теперь Джеймисон был заинтригован. Он всегда подозревал, что организации вроде HAWC занимаются подобными крутыми вещами, и он всегда хотел быть частью этого — но разве так можно выполнять свою работу? “Я все еще не верю в это, Макланахан”, - сказал Джеймисон. “Вы будете выполнять военные миссии в поддержку ... кого? Совет национальной безопасности? ЦРУ? Бойскауты Америки?”

“Послушайте, полковник, мне поручили выполнить задание — подготовить вас и испытательный корабль ”Дабл-Ог-Два" к полету, для меня", - нетерпеливо сказал Макланахан. “Генерал Самсон и генерал Райт заверили нас в полном сотрудничестве. В обмен я согласился рассказать вам немного о том, что происходит. Я не был уполномочен отвечать ни на какие вопросы, и я уверен, что рассказал вам гораздо больше, чем должен был рассказать. Теперь вы соглашаетесь сотрудничать в этом проекте и готовитесь к...“

“Эй, мистер, я ни на кого не полечу, пока не узнаю всю историю”, - сказал Джеймисон. “Я не участвую ни в каком секретном шпионском трюке Олли Норт-Эйр Америка, из-за которого я могу предстать перед каким-нибудь комитетом Конгресса или военным трибуналом.

Ты расскажешь мне, что происходит, и тогда я подумаю о том, как тебе помочь ”.

Макланахан заметил довольную улыбку генерала Сэмсона, как будто он говорил: “Я говорил тебе, что он не станет любезничать с угрозами, мальчик”.

“Генерал Самсон сказал, что такой подход не сработает”, - сказал Макланахан, - “вот почему я решил не применять к вам подход крутого парня”.

“Ты умнее, чем кажешься, Макланахан …

“Итак, я просто скажу это, Джеймисон”. Макланахан подошел ближе к Тайгеру Джеймисону и окинул его насмешливым взглядом. “Ты согласишься сопровождать меня в этой миссии и сотрудничать, или ... я найду кого-нибудь другого”.

“Что ты будешь?” Джеймисон был так удивлен, как будто он только что поцеловал его в губы. “Ты не можешь этого сделать ...” Джеймисон мгновенно решил, что это блеф. “Да, точно, не заставляй меня блевать, Макланахан”, - едко сказал Джеймисон. Он заметил дерьмовую ухмылку на лице Макланахана, затем повернулся к Самсону — большой трехзвездочный не улыбался. “Ты сумасшедший, Макланахан”, - нервно пробормотал Джеймисон. “Кого еще ты собираешься заполучить?”

“Не имеет значения. Я найду кого-нибудь”.

“Эй, бастер, я тренировал каждого члена экипажа B-2A на всей планете”, - сказал Джеймисон, тыча большим пальцем себе в грудь, чтобы довести дело до конца, затем ткнул пальцем в Макланахана, “за исключением, может быть, тебя, и я не совсем уверен, что ты полностью квалифицирован.

Я забыл о Клюве больше, чем знают все остальные, вместе взятые. Ты не можешь найти никого лучше, потому что никого лучше нет ”.

“Я позову Эда Карлайла”, - спокойно сказал Макланахан. “Он командир 715-й бомбардировочной эскадрильи, молодой, отработавший много часов, смышленый парень, а 715-я еще не встала на ноги”.

“Карлайл? ‘Захолустный’ Карлайл, единственный парень, который когда-либо погибал, потерявшись во время полета на бомбардировщике B-2A?” Джеймисон воскликнул. “Перед парнем лежит навигационное оборудование стоимостью в пятьдесят миллионов долларов, и ему все же удалось улететь с полигона "КРАСНЫЙ ФЛАГ" во время учений — он был почти в Лос-Анджелесе, прежде чем понял, где находится. Ради бога, этот парень бывший пилот ВМС!”

“Он также написал книгу о тактике ведения боя на B-2A”, - повторил Макланахан, вставая и собирая свой портфель. “Он дальновидный мыслитель, новатор, планировщик — ты просто жокей на газоне. Итог, Джеймисон, таков: ты либо со мной, либо вылетаешь. Мы перенесем войну с воздушными ударами в следующее столетие, сегодня, и если вы не со мной, вы останетесь позади. Итак, что это будет?”

“Не морочь мне голову, Макланахан”, - сердито сказал Джеймисон. Он понял, что Макланахан был серьезен — он не собирался выбирать его, если он не будет сотрудничать! “Вы, очевидно, не думаете об успехе или провале своего проекта — вы просто хотите проявить себя. Это какой-то чертов энергетический трип для тебя …

“Я не играю в игры, полковник”, - предупредил Макланахан. “Мне поручили выполнить работу, и я ее выполняю. Я трачу свое время, разговаривая с тобой ”.

“Я думаю, вы обе две примадонны, которые хотят только посмотреть, кто дальше всех пописает, и меня это достало. Застегните пуговицы, вы оба”, - сердито сказал генерал Сэмсон, наставив огромный палец на Макланахана и Джеймисона. “Макланахан, я согласился поддержать этот проект из-за одной вещи: на вас работают “лучшие игроки, преданные своему делу парни, которые не подведут Америку, независимо от того, насколько сильно бюрократы, политики и шпионы хотят все испортить. Карлайл чертовски хорош, но он более ценен для меня как офицер штаба и командир эскадрильи -“

“Подождите минутку, генерал”, - вмешался Джеймисон, “что это мне дает?”

“Я сказал, застегнись, Джеймисон!” Закричал Самсон. “Тайгер, ты чертовски хороший офицер и отличный пилот, но ты не последнее слово в стратегической воздушной войне. Это не конкурс красоты, Джеймисон, это серьезное дело, и я хочу, чтобы все было сделано правильно или не было сделано вообще.

“Теперь Макланахан доказал мне, что он может летать на "Клюве", не сломав его, поэтому я даю разрешение на переоборудование летательного аппарата 011 и передачу его Макланахану и его группе Агентства разведывательной поддержки. На мой взгляд, есть только один член экипажа B-2A, которому я доверяю выполнение этой миссии, и это Тони Джеймисон. Нет альтернативы, нет выбора — либо вы двое, либо никто. И выбор по-прежнему добровольный — полковник Джеймисон может принять или отклонить предложение без каких-либо официальных последствий ”. Он повернулся к Джеймисону.

“Поговори со мной, Тигр. Теперь у тебя есть шанс высказаться — сделай это ”.

“Это полная чушь, сэр”, - сердито сказал Джеймисон. “С каких это пор мы проворачиваем фокусы для кучки шпионов? Если они хотят уничтожить цель, почему бы им просто не отдать приказ о предупреждении и постановке воздушных задач? Мы взорвем все, что они захотят. Нам не нужен Макланахан. У меня есть лучшие авиаторы в мире, которые прямо сейчас ждут начала войны, особенно с Ираном. Только скажи слово, и мы заперты и заряжены ”.

“Полковник, у них есть корабль, который несет высокоточное оружие, противорадиолокационные ракеты и разведывательное оборудование, о котором даже я никогда не слышал”, - сказал Самсон. “Сколько времени вам потребуется, чтобы обучить команду пользоваться оборудованием?”

“Я не знаю, сэр”, - раздраженно ответил Джеймисон. “Может быть, неделю, может быть, месяц — может быть, это настолько автоматизировано, что не требует какой-либо специальной подготовки, просто включите его и наблюдайте, как он работает. Назначьте Макланахана нашим техническим представителем или гражданским инструктором, но не делайте его частью летного экипажа ”.

“Полковник, вы знаете ответ так же хорошо, как и я, и это не все”, - сказал Самсон, поворачиваясь к Джеймисону и пронзая его самым злым, смертоносным взглядом, который он когда-либо видел. “Посмотри правде в глаза — это крыло не функционирует. Вашим экипажам и вашим самолетам осталось по меньшей мере год, возможно, два, до вступления в бой. Макланахан и этот будущий полет - лучшее, что у нас есть, и я хочу, чтобы ты был частью этого ”.

Джеймисону все еще это не нравилось, он все еще возмущался разрывом с его давно установленной и пользующейся доверием цепочкой командования. Но это была возможность, которая выпадает раз в жизни. “Перед кем я должен отчитываться?” м

“Я”, - ответил Макланахан. “Самолет, оружие, персонал — на данный момент все это принадлежит мне”.

“Но вы гражданское лицо”, - запротестовал Джеймисон, хотя и с меньшей горячностью, чем раньше. “Я не отчитываюсь перед чертовым гражданским”.

“Мой босс - генерал Гриффит; он подчиняется непосредственно Филипу Фримену в отношении этой миссии”, - добавил Макланахан. “И Фримен отчитывается перед президентом”.

Джеймисон все еще окончательно не согласился, но Макланахан знал, что он нашел своего человека. Он отвернулся и кивнул генералу Самсону. “Благодарю вас за вашу помощь, сэр. Я доложу вам и генералу Райту о ходе работ над AV-011 на нашем дневном брифинге. Полковник Джеймисон, у вас есть шестьдесят минут, чтобы убрать со своего стола; затем мы встречаемся здесь в одиннадцать ноль-ноль для обзора модификаций к хвостовому номеру AV-01 1. Принесите свои технические заказы и контрольные списки; мы будем обновлять их множеством новых материалов ”. Обращаясь к Самсону, он спросил: “Что-нибудь еще для меня, сэр?”

“Еще одна вещь, Патрик”, - сказал Самсон. “Я годами боролся именно за такую роль в наших стратегических бомбардировочных силах. Я никогда не ожидал, что спонсором моей программы будет такая группа, как Агентство разведывательной поддержки, но это делается, и это важно. Но я построил карьеру, видя, что такого рода миссии увенчаются успехом, и я все еще буду сражаться, даже если это будет не в моей власти, как только ты подпишешься на самолет. Это не превратится в очередное фиаско ”Иран-Контрас" или — и я не имею в виду это лично — в очередную операцию Брэда Эллиотта ".

“Я принимаю это на свой счет, генерал”, - сказал Макланахан, его огненно-голубые глаза сузились в явном, немедленном гневе. “Брэд Эллиот - мой хороший друг”.

“Тогда я приношу извинения”, - быстро сказал Самсон, но, по оценке Макланахана, не искренне. “Но я еще раз подчеркиваю свою точку зрения: мы делаем все возможное, мы играем на победу, но мы делаем это по правилам. Согласен?”

Светловолосый, голубоглазый молодой человек на мгновение замолчал.

Самсон просто подумал, что это тот, с кем он мог бы работать, товарищ по команде, который будет работать “изнутри”, придаст мозговому тресту Белого дома свежий взгляд …

... пока черты лица Макланахана внезапно не потемнели, а его голубые глаза не превратились в темно-кобальтовые впадины, и он не подошел ближе к большому генералу с тремя звездами и не сказал низким голосом: “Вы правы, генерал: мы сделаем это по правилам — по моим правилам. Это не операция ВВС, и это не ваша операция, это моя операция, это ясно?” Самсон был слишком ошеломлен внезапной переменой в поведении парня, чтобы ответить.

“Генерал Самсон, эта команда была выбрана только по одной причине: защищать жизни агентов на местах, которые выполняют приказы своих лидеров в Белом доме”, - продолжил Макланахан. “если мы потерпим неудачу, погибнут мужчины и женщины - некоторые из них мои друзья. Если они умрут, о них не просто забудут — все будет так, как будто их никогда не существовало. Мне была предоставлена эта возможность сформировать команду, чтобы помочь им выжить, и это именно то, что я сделаю ”.

Джеймисон наблюдал за генералом Сэмсоном, когда большой трехзвездный напряг мышцы челюсти, но вместо того, чтобы взорваться, он кивнул, ткнул пальцем в сторону Макланахана и спокойно сказал: “Хорошо, мистер Макланахан. Ты делаешь свое дело. Когда тебе понадобится помощь Восьмой воздушной армии, чтобы выручить твою задницу, просто позвони ”. Он кивнул Джеймисону, повернулся и ушел.

Глаза Макланахана следили за уходящим Самсоном; затем он повернулся к Джеймисону и спросил: “Хотите что-нибудь добавить, прежде чем мы начнем, полковник?”

“Да: я думаю, что вы мудак, мистер Макланахан”, - ответил Джеймисон как ни в чем не бывало.

“Спасибо, полковник”, - сказал Макланахан. “Мне тоже приятно работать с тобой”.

В ОМАНСКОМ ЗАЛИВЕ, ИСЛАМСКАЯ РЕСПУБЛИКА ИРАН, 19 АПРЕЛЯ 1997 ГОДА, 06:12 по МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ

Это был первый взгляд генерала Бужази на авианосец "Аятолла Рухолла Хомейни" с тех пор, как его отбуксировали в порт два года назад, и, честно говоря, он выглядел ненамного лучше — экипажи его основательно почистили, но теперь он казался более загроможденным, более неорганизованным. Двумя годами ранее он лежал в нафталине на российской верфи в Николаеве, Украина, брошенный и сильно разобранный на металлолом, проводку, даже лампочки и шурупы — его даже подожгли протестующие на верфи. После того, как его доставили в Бандар-Аббас, его отбуксировали в Чах Бахар и некоторое время использовали в качестве плавучей тюрьмы для рабочих бригад, где над ним еще больше издевались заключенные во время строительного “джихада". Тогда это был самый большой и уродливый корабль, который Бужази когда—либо видел в своей жизни - и Иран платил Китайской Народной Республике 500 000 долларов в месяц за его использование!

Теперь на его борту было более трех десятков боевых самолетов и над ним работали три тысячи человек. Иран по-прежнему платил всего полмиллиона долларов в месяц за его использование, но теперь Китай платил Ирану миллионы в месяц за обучение, расквартирование и установку нового современного оборудования.

“Добро пожаловать на борт гордости ударного флота Исламской Республики, сэр”, - восторженно произнес главный адмирал Пасдарана Акбар Туфайли, когда Бужази вышел из вертолета Mil-8, который доставил Бужази из Бандар-Аббаса на авианосец. Акбар Туфайли был одним из молодых, энергичных “львов” Бужази в Пасдаран-и-Энгелаб.

Когда Пасдаран был независимой элитной военной силой во время освободительной войны с Ираком в 1980-х годах, Бужази ожидал, что у Туфайли были грандиозные идеи о своем будущем в качестве крупного командира, учитывая его политические и семейные связи, но когда Пасдаран был интегрирован в регулярную иранскую армию, все шансы Туфайли на величие уменьшились.

Из-за этого Туфайли стремился занять самые заметные должности, к которым никто другой не хотел прикасаться; тогда он лгал, обманывал, воровал, ныл, попрошайничал и убивал на своем пути к успеху. Он думал о себе как о смелом и бесстрашном, когда на самом деле он был глуп, опрометчив и всегда искал козла отпущения.

Что ж, он, безусловно, выбрал самую большую, наиболее заметную должность сейчас: командующий первым авианосцем на Ближнем Востоке. С новым внушительным чрезвычайным бюджетом после нападения ССАГПЗ на остров Абу Муса и большим количеством благосклонного внимания со стороны мулл Туфайли был в довольно хорошем положении, чтобы продвинуться по служебной лестнице в Пасдаране. Быть первым иногда приносило мужчинам славу, но чаще всего это была безнадежная ситуация. Будущее Туфайли, как говорится, было за ним, чтобы разрушать.

“Благодарю вас, - сказал адмирал Бужази. “Я хотел лично убедиться, все ли готово - включая ‘специальную’ партию ...”

“Это действительно так, сэр — у меня над этим работают мои лучшие люди”, - сказал Туфайли. “Я покажу вам прямо сейчас”. Уворачиваясь от бегущих людей и шума двигателя реактивного самолета, Туфайли повел их по стальной нескользящей палубе, через бесчисленные шланги, канаты, тросы, цепи, к огромной островной надстройке и люку, который должен был привести их вниз. Бужази с некоторым удивлением отметил, что огромный белый флаг с серпом и молотом советского военно—морского флота все еще был едва виден на плоской стороне надстройки прямо над люком - помоги нам Аллах, подумал он, если у нас даже недостаточно краски, чтобы покрыть его должным образом, какой формы может быть эта ванна, когда придет время брать ее в бой? Палуба авиационного ангара была настолько забита самолетами, людьми, оборудованием для перемещения самолетов, инструментами, запасными двигателями и изготовленными стальными деталями, а также тысячами неузнаваемого хлама, что контингент флага едва мог пройти.

Здесь китайские офицеры технического обслуживания работали бок о бок с иранскими офицерами, но на самих самолетах работали только иранцы — китайские рабочие технического обслуживания столпились вокруг и наблюдали. Все, кроме двух, из двадцати четырех истребителей Хомейни и все, кроме двух, из шестнадцати вертолетов корабля, были припаркованы здесь, все на разных стадиях ремонта — ни один из них не выглядел так, как будто мог взлететь прямо сейчас, если понадобится. Меры безопасности были значительно усилены, когда они продвинулись к стальной переборке с двойными стенками, которая отделяла ангар от ракетного отсека в носовой части.

Следующий отсек в носовой части был таким же высоким и широким, как ангарная палуба, и почти таким же длинным, но, в отличие от ангарной палубы, здесь было достаточно места для передвижения, и было блаженно тихо, почти мрачно, как и подобает виду оружия, установленного здесь. “Мы здесь, сэр”, - гордо объявил Туфайли. “Этот отсек является причиной того, что даже без истребителей "Сухой-33" "Хомейни" все еще оставался бы одним из самых разрушительных военных кораблей на планете”.

Там перед ними, в два ряда по шесть штук, стояли стальные пусковые контейнеры ударных ракет средней дальности Хомейни P-700 "Гранит". Каждый контейнер был шести футов в диаметре и тридцати шести футов в длину, простираясь далеко вверху, вплоть до летной палубы.

Повсюду на палубе были установлены краны и подъемные устройства для перемещения 11 000-фунтовых ракет в отсеке. “У нас сейчас нет перезарядки, сэр”, - сказал Туфайли. “но когда у нас будет достаточно ракет для перезарядки, они будут храниться в экранированном хранилище в районе носовых и кормовых переборок. Все ракеты авианосца, включая P-700, передаются через люк по левому борту — у нас есть соответствующее оборудование, позволяющее осуществлять транспортировку ракет в процессе, хотя большая часть перевозок, вероятно, будет осуществляться в доках. Ракеты извлекаются из магазина с помощью кранов для загрузки в пусковые контейнеры.”

Туфайли указал на офицера по вооружению. Начала мигать сигнальная лампа, и один из пусковых контейнеров начал опускаться на палубу, подобно гигантской секвойе, медленно опускающейся на лесную подстилку. Оказавшись на палубе, верхняя часть контейнера открылась в сторону борта корабля, обнажив ракету внутри.

Это было похоже на длинную, тонкую, крылатую иглу, с узким цилиндрическим телом, короткими, узкими, круто изогнутыми крыльями и маленькими кормовыми подкрыльями. На верхней части ракеты можно было разглядеть небольшой воздухозаборник. На кормовой оконечности два длинных цилиндрических съемных бустерных двигателя были установлены почти заподлицо с выхлопной трубой двигателя.

Ракета была губчатого светло-серого цвета, за исключением носовой части, которая была изготовлена из твердого красного пластика, и секции около передней части, которая была обведена желтым и черным.

“Противокорабельная ракета P-700 "Гранит", самое большое и мощное противокорабельное оружие в мире”, - с гордостью сказал Туфайли. “Он может летать со скоростью, вдвое превышающей скорость звука, на расстояние, превышающее шестьсот километров. Он управляется своим собственным инерциальным навигационным компьютером до тех пор, пока не окажется в пятидесяти километрах от своей цели, когда он активирует свой собственный бортовой радар, фиксируется на самой большой радиолокационной цели в своей прямой видимости и точно направляется к цели. Ракета вылетает из пускового контейнера на этих двух ракетных двигателях со скоростью примерно один Мах, когда турбореактивный двигатель вступает во владение. Он летит по мощной баллистической траектории на высоте до тридцати тысяч метров, пока не окажется очень близко к цели, после чего переходит в высокоскоростное пикирование - сбить его практически невозможно из любого известного зенитного оружия. Это резиновое покрытие сгорает во время полета, защищая секции наведения и боеголовки ”.

“А боеголовка?”. Спросил Бужази.

Туфайли повернулся к офицеру по вооружению, который заверил его, что весь второстепенный персонал покинул отсек, затем он кивнул Бужази. “Да, сэр”, сказал он, “это то, что вы хотели увидеть — термоядерная боеголовка NK-55”, — и Туфайли хлопнул ладонью по секции с желто-черной каймой. Внезапный звук пощечины заставил их всех подпрыгнуть. “Мощность выбирается от пятисоткилограммовой фугасной до трехсоткилотонной ядерной. Барометрический и радарный высотомеры сливаются, детонируют на высоте двух-трех тысяч метров над целью., с резервным ударом.”

“Как вы думаете, разумно ли вот так ударить по этой боеголовке, адмирал?”

Язвительно спросил Бужази.

“В полной безопасности, сэр”, - ответил идиот Туфайли, совершенно не понимая, что имел в виду Бужази — Бужази хотел спросить, считает ли он, что для карьеры Туфайли и сохранения его здоровья разумно так пугать начальника штаба.

“Да ... а другие канистры ...?”

“На всех остальных по-прежнему все тысячекилограммовые контактные фугасные боеголовки”, - ответил Туфайли. “Мы с нетерпением ожидаем получения большего количества таких боеголовок, как эта, для других наших ракет”.

“Это кажется маловероятным, ” сказал генерал Бужази, “ если только мы не сможем убедить президента в том, что Исламской Республике нужно больше ядерных боеголовок для противодействия нашим врагам в регионе Персидского залива и в других местах”.

“Я думаю, президент Натек-Нури был бы счастливее, если бы у Ирана вообще не было военных кораблей или ракет”, - сказал Туфайли. “Это предложение запретить всем военным кораблям заход в Персидский залив и Оманский залив? Смешно.

Вы должны сообщить президенту, что в наших наилучших интересах было бы продолжать агрессивное наращивание вооружений и развивать более совершенное местное производство оружия - “

“Да, да, адмирал, вы, конечно, правы”, - перебил Бужази, обрывая этого эгоистичного, напыщенного попинджея.

Любой другой офицер был бы немедленно уволен за попытку указывать Бужази, как выполнять его работу — но ему нужен был Туфайли, чтобы снарядить эту боевую группу и вывести ее в Оманский залив, где это оказало бы максимальный психологический эффект против ССАГПЗ и Запада ... или могло бы быть лучше всего использовано для начала наступления с целью перекрыть … Персидский залив и, в конечном счете, продвинет себя на президентский пост.

“Как скоро вы сможете прибыть на станцию в Оманском заливе, адмирал?”

- Спросил Бужази, направляясь к люку, чтобы вернуться на палубу.

“Нам нужно завершить несколько мелких ремонтных работ, ничего слишком серьезного”, - сказал Туфайли. “Мы должны быть в полной боевой готовности, с полным комплектом самолетов и оружия, через два дня”.

Судя по тому, как выглядели вещи в авиационном ангаре, подумал Бужази, этот идиот Туфайли не будет готов сражаться в течение двух лет, но он этого не сказал. Вместо этого: “Очень хорошо, адмирал.

Хорошая работа. Через два дня я увижу вас на станции в Оманском заливе, готовыми противостоять любой морской силе, которая может угрожать суверенитету Исламской Республики. Удачи и удачной охоты”.

“Благодарю вас, сэр!” Сказал Туфайли своим лучшим голосом на параде академии.

“Вы будете довольны доверием, которое вы мне оказали”.

Просто не поддавайся собственной глупости, Туфайли, подумал Бужази. Делай то, что я скажу тебе делать, все, что я тебе прикажу, и у тебя все получится просто отлично. Когда придет время запускать эту ракету, не думай об этом — просто сделай это.

ВАШИНГТОН, округ Колумбия

20 АПРЕЛЯ 1997 ГОДА, 0906 ЧАСОВ по восточному времени

“Таинственное нападение на остров в Персидском заливе, которое, как утверждают некоторые, было совершено Соединенными Штатами против Ирана; смелый так называемый оборонительный шаг новой иранской авианосной боевой группы в Оманском заливе, сопровождаемый недавним смертельным нападением на невооруженное спасательное судно; беспрецедентное за два десятилетия наращивание вооружений Ираном, Турцией и Пакистаном”, - начал Тим Рассерт, ведущий программы NBC News “Знакомьтесь с прессой”. “После распада Советского Союза и избытка высокотехнологичного оружия массового уничтожения на мировом рынке вооружений Ближний Восток становится еще более опасной пороховой бочкой. Это готово взорваться?

“К нам присоединяется, чтобы помочь представить все это в перспективе, сегодняшний особый гость, вице-президент Соединенных Штатов Эллен Кристин Уайтинг. Госпожа вице-президент, добро пожаловать на ‘Встречу с прессой”.

“Спасибо тебе, Тим”. Образ Рассерта, ”саблезубого плюшевого мишки", вспыхнул в ее сознании, почти заставив ее рассмеяться, и вместо этого вызвал ее знаменитую улыбку “десять миллионов голосов”.

“Считаете первые сто дней достаточно сложными, мадам вице-президент?” - Спросил Рассерт.

Это была запатентованная Рассертом обезоруживающая тактика, подумала она: поразить гостя его мальчишеской, круглолицей улыбкой, затем легким подтруниванием, безмозглым вопросом, на который она могла ответить в полусне.

Ему нравилось, чтобы его гость чувствовал себя непринужденно, как будто это будет легкая беседа воскресным утром, а потом - бац … “Это вызов, который я смаковал с тех пор, как был молодым волонтером кампании во Фредерике, штат Мэриленд, Тим”, - ответил Уайтинг. “Но давайте сразу перейдем к проблемам, о которых ваши зрители хотят услышать”.

“Действительно, давайте”, - сказал Рассерт с улыбкой, но его голос стал решительно жестче после того, как его превзошли подобным образом. “Давайте сначала поговорим о том, что, кажется, у всех на уме, госпожа вице-президент, и это нападение на эти спорные иранские острова, предположительно совершенное Советом сотрудничества стран Персидского залива, спуск на воду огромной боевой группы ядерного авианосца Ирана, нападение на то спасательное судно, в результате которого погибло около полудюжины человек, еще дюжина числится пропавшей без вести, и очевидная выжидательная позиция администрации, ничего не делающая.

Какие последние новости по этому поводу, мадам вице-президент?”

“Тим, рискуя показаться заезженной пластинкой — а я знаю, что большая часть вашей аудитории все еще помнит, что такое пластинка, — мы расследуем именно то, что произошло там, в Персидском заливе”, - ответил Уайтинг. “Совет сотрудничества стран Персидского залива готовит полный отчет об их нападении на остров Абу Муса, но утверждает, что это был оборонительный, упреждающий удар по позициям иранских наступательных ракет, которые угрожали судам на нефтяных путях Персидского залива.

Учитывая огромное наращивание военной мощи Ирана на этом острове с момента их незаконной аннексии этих островов в 1992 году, их объяснение кажется несколько оправданным ”.

“А заявления Ирана о том, что американские и израильские коммандос были вовлечены в рейд?”

“Чепуха”, - ответил вице-президент. “Похоже, что это операция ССАГПЗ, и Белый дом не был уведомлен об акции ни до, ни во время атаки.

“Что касается нападения на спасательный корабль Valley Mistress, то американская компания Jersey Tech Salvage из Элизабет-Сити в настоящее время находится под следствием Министерства юстиции за ее недавние действия”, - продолжил вице-президент. “По-видимому, корабль, который был атакован иранской авиацией, был вовлечен в некоторые ... незаконные операции, пользуясь своим обозначением резервного флота ВМС США. Эти операции имеют какое-то отношение к доставке оружия, возможно, в Ирак, возможно, повстанцам, выступающим против иранского правительства ”.

“Значит, сообщения о том, что это был корабль-разведчик, полностью ложны?”

“Возможно, в прошлом корабль выполнял какие-то правительственные или оборонные работы, - признал вице-президент, - но он не действовал по правительственному контракту, когда подвергся нападению, и не получал правительственного контракта со времен войны в Персидском заливе. Президент попросил Министерство юстиции провести тщательное расследование в отношении Jersey Tech Salvage и всех других контрактных компаний и компаний военно-морского резервного флота, чтобы убедиться, что злоупотребления быстро пресекаются ”.

“Но как насчет американцев, которые, по сообщениям, удерживаются иранским правительством?”

“Мы не уверены, удерживается ли кто-либо или нет, являются ли они американскими гражданами или законными сотрудниками Jersey Tech Salvage”, - ответил Уайтинг. “Иран ни с кем не сотрудничает, тем не менее, они продолжают распространять необоснованные слухи и дикие обвинения каждый раз, когда поблизости оказывается репортер. Теперь Jersey Tech не сотрудничает с чиновниками Госдепартамента, потому что они находятся под следствием ФБР. Это очень расстраивает ”.

“Но, несомненно, у Соединенных Штатов есть шпионы, сотрудники разведки в этом районе? Можете ли вы рассказать нам что-нибудь, что они узнали?”

“Тим, ты знаешь, что я не могу говорить ни о каких текущих разведывательных операциях”, - серьезно сказала Уайтинг, позволив своей улыбке стать строгой и неодобрительной, как будто мягко отчитывая его. Она надеялась, что зрители мысленно будут ругать его и встанут на ее сторону, а не на него. “Это строго запрещено. Как опытный журналист, я очень удивлен, что вы спросили меня об этом.

“Я не просил у вас конкретной информации или конкретных источников, просто общую информацию ...”

“Тим, ты знаешь об этом — мы говорили об этом раньше”, - сказал вице-президент, не вспоминая, говорили они об этом или нет, но пытаясь звучать так, как будто он выкачивал из нее информацию, которая, как он знал, должна была быть неофициальной. “Мы не можем вдаваться в подробности, как вы прекрасно знаете. Позвольте мне сказать это ” — короткая пауза, когда камера приблизилась, создавая небольшое ожидание того, что она собирается раскрыть очень важную информацию — ”да, у нас есть аналитики, работающие круглосуточно, изучающие события по всему миру.

“Но я должен сказать тебе, Тим, что одним из источников информации, которым мы пользуемся, была пресса, не только в США, но и во всем мире, и, честно говоря, СМИ заставляют разведывательное сообщество ходить кругами. Сотрудники разведки отслеживают каждую новость, каждую так называемую улику, повторно опрашивают так называемых экспертов и проверяют каждую зацепку, даже если это делается только для того, чтобы полностью ее отбросить. Это может быть просвещенной спекуляцией для прессы, но каждая крупица спекуляции добавляет путаницы ”.

“Но как насчет агрессивного наращивания военной мощи Ираном и их очевидного стремления стать полевыми командирами исламского мира?”

“Я не думаю, что американский народ хочет, чтобы мы спекулировали на чем-то столь важном и далеко идущем, как это, Тим”, - сказал вице-президент Уайтинг. “Пресса может позволить себе спекулировать сколько угодно, и когда мы слышим новость из предположительно уважаемого и авторитетного источника, да, мы ее проверяем. В данном конкретном случае СМИ были повсюду, так что в последнее время это не было хорошим источником. Факт в том, что Иран не находится на тропе войны — далеко от этого. Фактически, они предложили новую смелую мирную инициативу, которая устранила бы угрозу, исходящую от этого авианосца с Персидского залива. Кажется, никто не верит, что Иран серьезно относится к этой инициативе, кроме президента ”.

“Значит, Белый дом больше ничего не собирается предпринимать в отношении Ирана, госпожа вице-президент?” - Спросил Рассерт.

“Тим”, - ответил вице-президент раздраженным тоном, слегка преувеличенным для телезрителей дома, - “звучит так, как будто ты предлагаешь нам отправить американские войска за двенадцать тысяч миль от дома обратно в Персидский залив, чтобы угрожать Ирану просто потому, что они решили развернуть системы вооружения, такие как авианосная группа Хомейни. Кажется, как будто ты предлагаешь нам сделать что-то только потому, что. Я не согласен с этим мнением, Тим.

“Я думаю, что американский народ там хочет, чтобы мы были готовы действовать, если Америка, ее союзники или ее жизненно важные интересы за рубежом окажутся под угрозой. В остальном, я думаю, Америка хочет, чтобы наши вооруженные силы оставались дома со своими семьями. Мы будем действовать с особой осторожностью и верим, что дипломатия и здравый смысл победят ”.

На БОРТУ БОМБАРДИРОВЩИКА-НЕВИДИМКИ B-2A SPIRIT AV-011, НАД ПЕРСИДСКИМ ЗАЛИВОМ, 23 АПРЕЛЯ 1997 ГОДА, 01:13 По МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ

“Давайте перейдем в БОЕВОЙ режим”, - объявил Макланахан. “Дай мне согласие”.

Тони “Тигр” Джеймисон щелкнул выключателем с красной маркировкой возле левого локтя, проверил все остальные настройки переключателей, затем поглубже вдавил зад в сиденье и затянул поясной ремень и плечевые ремни. “Согласие на переключение. Ясно, можно вступать в бой”.

Макланахан нажал на маленький световой переключатель на панели бровей с надписью "БОЙ", и так же быстро был завершен контрольный список для включения систем вооружения, настройки систем предупреждения об угрозе и защиты, а также подготовки компьютеров, систем самолета и авионики к бою. Оба бойца проверили MDU (блоки отображения миссии), когда компьютер сообщил о состоянии всех подсистем, а затем приготовились проникнуть на вражескую территорию.

Потребовалось всего тридцать секунд, чтобы подтвердить, что компьютер переключил все системы в БОЕВОЙ режим. “Мы в БОЮ”, - объявил Макланахан.

“Подтверждаю”, - ответил Джеймисон, и это было самое большее, что ему пришлось сделать за последние три часа.

Была одна вещь, которую Тони Джеймисон ненавидел больше всего на свете, и это было бездействие. Будучи командиром миссии на бомбардировщике-невидимке B-2A Spirit, он делал все, что угодно, но МС был, безусловно, самым загруженным членом экипажа на борту. Хотя они по-прежнему называли самолеты B-2A с левым сиденьем AC - “командир воздушного судна”, — он больше не отвечал за успех миссии, как другие самолеты AC. Задачей АС было управлять самолетом и следить за системами — на бомбардировщике-невидимке B-2A это означало следовать “синей линии”, сгенерированной компьютером линии курса на его низкоцентровом MDU, и реагируйте на сгенерированные компьютером ПРЕДУПРЕЖДЕНИЯ или WCA. Любой хороший АС следил за ходом миссии и был готов выполнить задание с левого сиденья, если с командиром миссии случится что-то катастрофическое; хотя B-2A был сверхнадежным и резервным, а AC редко вмешивался, он должен был быть готов бросить оружие, ориентироваться, общаться и при необходимости управлять всеми защитными системами с левого сиденья.

Проклятая проблема заключалась в том, что Джеймисон не был готов сделать это в Air Vehicle 01 1. Этот гребаный самолет был так сильно модифицирован нынешним ведущим самолета Патриком Макланаханом, ныне несуществующим HAWC, и его инженерными придурками из Агентства разведывательной поддержки, что он ничего не узнал с правой стороны самолета. Из своих занятий за последние несколько дней он знал, что может выполнять ряд действий с левого сиденья, но в пылу битвы он серьезно сомневался, сможет ли одновременно управлять самолетом и выполнять контрольный список. Все, что он на самом деле сделал до сих пор в этой миссии, было предполетной подготовкой, взлетом, двумя дозаправками в воздухе — одна к востоку от Гавайев, другая к северу от Диего-Гарсии в Индийском океане — корректировкой скорости полета, чтобы убедиться, что они прибыли вовремя, и пролистыванием страниц MDU, проверяя материал. Это, и посмотри в окно, как они догоняли закат.

Длительные полеты на бомбардировщике B-2A были комфортными и относительно беззаботными, но на этом самолете было еще больше безмозглости, чем на самолетах Block 10 и Block 20 в Уайтмене. Навигацией управляла автоматическая навигационная система, управляемая двойным резервным инерциальным блоком отсчета, астротрекером Northrop, впервые разработанным для самолета-разведчика Blackbird, который мог отслеживать звезды даже в дневное время для получения точных данных о курсе, и спутниковой навигационной системой Global Positioning System для получения данных о местоположении и скорости — точность навигации B—2A можно было измерить с точностью до нескольких футов, даже без использования радара.

Система управления расходом топлива была автоматической и полностью без помощи рук. Джеймисон настолько доверял автоматическим системам навигации и управления полетом, что мог немного вздремнуть на протяжении всего полета, когда все было тихо (он никогда бы не признался, что доверял Макланахану настолько, чтобы тот следил за происходящим). Сиденья были большими и удобными — в отличие от большинства катапультных кресел ACES II, которые были узкими и жесткими, — и в кабине было очень тихо. Вы могли бы снять “мозговое ведро”, надеть электронные наушники с шумоподавлением и слушать односторонние КВ-радиоканалы со всего мира, одновременно следя за самолетом и компьютерами. Станция и проверка кислорода каждые тридцать минут, отчеты о состоянии миссии со спутника каждый час, и сидите сложа руки и ждите начала действия. GLAS, или система снижения порывистой нагрузки — заостренный “бобровый хвост” на задней части короткого фюзеляжа B-2A, — с легкостью сглаживала случайные неровности при турбулентности.

Джеймисон не знал, дремал ли когда-нибудь Макланахан. Всякий раз, когда на спутниковый приемник поступало сообщение, он был рядом, чтобы принять его; всякий раз, когда компьютер предупреждал их о важном навигационном повороте или контрольном пункте миссии, Макланахан всегда был рядом, чтобы ответить. Джеймисон довольно часто пользовался химическим туалетом, установленным за креслом командира миссии — Джеймисон никогда не придерживался диеты с “низким содержанием остатков”, рекомендованной для длительных полетов над водой, и взял с собой два больших ланча в упаковке с жареной курицей, бутербродами с болонской колбасой, сырыми овощные палочки и фруктовый сок, плюс клейкие булочки, которые можно разогреть в микроволновой печи бомбардировщика на крошечном камбузе рядом с входным люком, и много кофе. С другой стороны, Макланахан взял с собой только термосы с холодными протеиновыми напитками, плюс кофе и много воды; но даже при этом он всего дважды отлучался на подмогу. Должно быть, это “внутренности B-52”, решил Джеймисон — поскольку большие B-52 имели на борту только тесное, неудобное, вонючее “ведерко для меда” вместо настоящего химического туалета, некоторые члены экипажа привыкли выполнять очень длительные миссии без его использования.

Траектория их полета проходила над Тихим и Индийским океанами, по менее прямому курсу, вдали от обычных процедур трансокеанских полетов, чтобы избежать визуального обнаружения пролетающим авиалайнером.

Поскольку это была секретная миссия, им не нужно было сообщать о местоположении или разговаривать с кем-либо при пересечении международных границ.

Макланахан включал радар на несколько секунд каждый раз, когда они проходили близко к земле, но в основном держал его в режиме ожидания, чтобы рассеянное электронное излучение не выдавало их местоположения. У них не было активированных огней предотвращения столкновений или кодов радиомаяков—транспондеров - они рассчитывали на теорию ”большого неба", которая удержит их подальше от других самолетов.

Они пролетели над Гавайскими островами через четыре часа после взлета и получили свою первую дозаправку примерно в 120 милях к западу от Гонолулу.

Они прошли в пределах радиуса действия радаров Гуама, пролетели над Филиппинами и сделали двухсекундное радиолокационное изображение Вьетнама, Малайзии и Таиланда — и все это без единого вызова со стороны систем противовоздушной обороны какой-либо страны. Они были ничем иным, как призраками.

Приближаясь к Мальдивским островам в северной части Индийского океана к юго-западу от Шриланки, вне зоны действия радаров мощной сети ПВО Индии советского производства, они дозаправились от заправщика KC-10 Extender ВВС США. Теперь, с полными баками и в режиме дальнего полета, настоящая магия этого невероятного боевого самолета была очевидна: они могли бы так же легко долететь до Гавайев, если бы захотели. Компьютер перечислил все запасные аэродромы, доступные им с их полными баками — они простирались на север до Анкориджа, Аляска, на юг до Окленда, Новая Зеландия, или Кейп Тауна, Южная Африка, даже на запад до Лондона!

Если бы они включили в список гражданские аэродромы, взлетно-посадочные полосы, достаточно большие для стандартного Boeing 727, у них был выбор из примерно трехсот аэропортов с максимальным запасом топлива.. Такая мощь действительно впечатлила Тони Джеймисона, и именно это привело его в игру big bomber и, в частности, в стелс-бомбардировщик B-2A Spirit. Сила, которой он командовал, была непохожа ни на что, что когда-либо считалось возможным. Всего с двумя дозаправками в воздухе он мог облететь полмира — но что более впечатляюще, он мог пролететь над их флотами, их столицами, их городами, их военными базами, и он мог обрушить на них разрушительное оружие, и те, кто был на земле, не узнали бы, что он когда-либо был там, даже после попадания ракет! Он знал, что боевая группа авианосцев США "Авраам Линкольн" находилась всего в нескольких минутах езды к востоку в Аравийском море — они пролетели в шестидесяти милях от группы, — но величайшая морская боевая группа в мире понятия не имела, что они были поблизости.

Через одиннадцать часов после взлета они, наконец, оказались в зоне действия радаров Аравийского полуострова. Макланахан знал, что на юго-востоке Саудовской Аравии летал американский самолет-радар системы предупреждения и управления E-3C для наблюдения за всей воздушной и морской активностью вблизи иранского авианосного флота; Саудовская Аравия также управляла сложной системой командования и контроля противовоздушной обороны по всему полуострову под названием Peace Shield Skywatch, которая связывала семнадцать региональных радиолокационных станций с центральным диспетчерским пунктом в Эр-Рияде. Но бомбардировщик пролетел над Саудовской Аравией, затем над южным Ираком, а затем вдоль Персидский залив вторгся в южный Иран без единого писка локатора, зафиксированного на них, или одного вызова на любой радиочастоте, несмотря на то, что в ту ночь было много саудовских, иранских и американских истребительных патрулей. Менее чем в шестидесяти милях находился Ормузский пролив и иранский военный город Бандар-Аббас, одно из наиболее хорошо защищенных мест на земле, всего в 100 милях к югу от пролива в Оманском заливе находилась огромная боевая группа авианосцев Хомейни, бросавшая вызов всем тем, кто пытался проникнуть в Персидский залив.

“Я, черт возьми, в это не верю”, - воскликнул Джеймисон. “Мы летим над нейтральной полосой здесь. Один ракетчик, которому повезет, и он получит бомбардировщик-невидимку B-2A ”. Макланахан ничего не ответил — вероятно, это был первый признак того, что он нервничал в тот вечер. Индикатор угрозы на суперкокпите дисплея Макланахана показывал огромное количество угроз повсюду вокруг них: многочисленные ракетные комплексы класса "земля-воздух" SA-10 вблизи крупных городов на западе Ирана; скопление мобильных ракетных установок SA-8 и зенитно-артиллерийских установок ZSU-23/4 в Ираке, все они излучают и прочесывают небо; и горстка высокопроизводительных МиГ-29 над Ираном, не слишком далеко. Они были окружены радарами дальнего поиска, но ни один из них не показал никаких признаков фиксации на них сигнала непрерывной волны или высотного датчика.

Напряженность в регионе всегда была высокой, но после вторжения на остров Абу Муса и развертывания авианосной группы Хомейни казалось, что каждый человек и каждая единица военной техники, которыми они владели, были на поле боя, готовые к бою. “Какого черта мы здесь делаем, Макланахан? Это безумие ...”

“Сейчас над Бандар-Аббасом выполняется спасательная операция ISA”, — сказал Макланахан. Он знал, что Джеймисон знал, почему они выполняют эту миссию, но ему нужно было отвлечь своего АС от окружающих их угроз и вернуться к выполнению задания прямо сейчас. “То спасательное судно, которое на днях сбили иранцы? Это был корабль ISA. Они захватили нескольких пленных, и ISA собирается вернуть их ”.

“Я слышал, что это было гражданское судно”, - сказал Джеймисон.

“Это был гражданский самолет, но он использовался Агентством разведывательной поддержки для наблюдения за авианосной группой Хомейни”.

“Так вот почему иранцы взбешены”, - прокомментировал Джеймисон. “Можем ли мы винить их?”

“Мы можем и мы делаем”, - сказал Макланахан. “Они вели только наблюдение, не ближе чем в тридцати милях от крошечного корабля, действуя над международными водами и воздушным пространством”.

“Значит, когда тряпичные головы сказали, что экипаж корабля сбил два их истребителя ... это было правдой?”

“В целях самообороны, и только после того, как корабль был атакован боевиками из "Хомейни”". Сказал Макланахан. Он посмотрел на Джеймисона. “Есть еще вопросы, полковник?”

“Обидчивый, обидчивый”, - сказал Джеймисон. “Просто хотел послушать, как ты объясняешь нашу миссию — я хотел увидеть, насколько безмозглым маленьким правительственным роботом ты стал”.

“Рад видеть, что ты развлекаешься”, - сказал Макланахан. Он продолжил: “Наша разведка сообщает, что члены экипажа, которые были захвачены на борту судна, были доставлены в тюрьму Суру недалеко от Бандар-Аббаса. Группа проникновения направляется прямо в саму тюрьму. Мы собираемся обеспечить им прикрытие с воздуха ”.

“Мы пролетаем весь этот путь, я ожидаю, что мы что-нибудь разнесем на части”, - сказал Джеймисон с притворной сварливостью. “Авианосец, например, мог бы произвести мощный взрыв...“

“Приготовиться, приближается зона поражения”, - прервал Макланахан. Поскольку делать было больше нечего, Джеймисон наклонился, чтобы посмотреть, как Макланахан управляет своим космическим оборудованием. Это не было похоже ни на один из самолетов Уайтмена Block 10 или Block 20 - фактически, это было совсем не похоже на будущие самолеты Block 30, которые еще не были запущены в производство, или на любую другую концепцию, которую Джеймисон когда-либо видел для B-2A.

Доминирующим в правой части кабины B-2A был огромный прямоугольный монитор, больше, чем три многофункциональных дисплея обычного размера, вместе взятых. Макланахан назвал это своим показом “supercockpit” и термином "fit". Очевидно, что на воздушном корабле 011 это оборудование было установлено ранее, когда он был известен как испытательный корабль 002 в Dreamland, потому что инженерам потребовалось меньше дня, чтобы переустановить этот огромный экран. Вместо кнопок с фиксированными функциями по краям дисплея на самом экране были функциональные кнопки, которые можно было выбирать с помощью трекбола, прикасаясь к большому экрану или используя голосовые команды. Макланахан, очевидно, был очень искусен в этом — он использовал все три метода одновременно, что позволяло ему управлять своим управлением с невероятной скоростью.

На протяжении большей части полета дисплей supercockpit был сконфигурирован так, чтобы напоминать обычную кабину B-2A с правой стороны: графические изображения трех MDU B-2A, показывающие “домашнюю” страницу состояния самолета и компьютера; индикатор горизонтальной ситуации с индикаторами компаса, искусственного горизонта и управления автопилотом; и навигационные дисплеи с текущим положением, курсом, путевой скоростью, а также временем и расстоянием до следующей точки маршрута. Иногда Макланахан вызывал графическую клавиатуру пишущей машинки и использовал ее для составления спутниковых сообщений в Агентство национальной безопасности — черт возьми, криво усмехнулся Джеймисон, Макланахан даже использовал странную раскладку, называемую клавиатурой Дворжака, которой он управлял быстро и точно, но которой было бы в три раза сложнее пользоваться любому другому.

Теперь, когда мы были ближе к цели, всего в нескольких минутах от места действия, у Макланахана на экране все еще были три стандартных дисплея MDU, за исключением того, что они были примерно вчетверо меньше обычного размера и находились в верхней части экрана, где он и Джеймисон все еще могли их контролировать. Остальная часть экрана показывала цифровую карту провинции Хормозган на юге Ирана, включая Ормузский пролив и город Бандар-Аббас. Провинция была довольно сельской и холмистой, только с одним городом среднего размера, одним маленьким городком и, возможно, двумя дюжинами поселков и значительных деревень на всей площади в 18 000 квадратных миль.

Город Бандар-Аббас и его многочисленные военные базы и военно-промышленные центры были защищены современными зенитно-ракетными установками SA-10 Grumble большой дальности, Hawk средней дальности и малой дальности, а также многочисленными установками зенитной артиллерии средней и малой дальности. Кроме того, на аэродроме в Бандар-Аббасе располагались крупнейшие тактические военно-воздушные силы Ирана за пределами Тегерана, с современными МиГ-29, бывшими истребителями-перехватчиками F-4 Phantom ВВС США и бывшими истребителями-перехватчиками Tomcat F-14 ВМС США, несущими патрулирование в воздухе.

Джеймисон и Макланахан летели в пределах обычной смертоносной дальности полета ракеты класса "земля-воздух" SA-10 Grumble, надеясь, что малозаметные характеристики их самолета обеспечат им безопасность. Эти мощные, многослойные оборонительные сооружения были бы смертельны для любого самолета, пытающегося залететь в Бандар-Аббас, и только бомбардировщик-невидимка B-2A Spirit имел возможность приблизиться к району и уничтожить эти ракетные установки.

ВОЕННО-МОРСКАЯ БАЗА МИНА ДЖЕБЕЛЬ АЛИ, ДУБАЙ, ОБЪЕДИНЕННЫЕ АРАБСКИЕ ЭМИРАТЫ В ТО же время сержант-артиллерист Крис Вол проводил последнюю предполетную проверку личного снаряжения своих людей, проверяя наличие надлежащей одежды для выживания; хотя самолет CV-22 Pave Hammer с наклонным винтом был безопасен и надежен даже в суровых боевых условиях, компания Wohl всегда следила за тем, чтобы его пассажиры были одеты так, как будто им предстояло возвращаться на базу пешком или вплавь.

Как это было типично для операций Агентства разведывательной поддержки, мужчины были одеты в мешанину предметов одежды, в основном в обычную одежду военного образца вперемешку с гражданской одеждой, со всеми удаленными нашивками и ярлыками и пришитыми ярлыками местных производителей одежды. Некоторые брились, хотя это приходилось делать без мыла или крема для бритья, чтобы избежать характерных ароматов, которые могли привлечь собак или охранников; большинство не брились и носили короткие бороды в ближневосточном стиле.

Волосы обычно были очень коротко подстрижены и вымыты с мылом без запаха или выбриты полностью налысо. Головные уборы обычно состояли из лыжных масок на все лицо или балаклав, надеваемых поверх дополнительной кепки для часов, чтобы лучше защитить уши от обморожения. Большинство бойцов подразделения носили толстые шерстяные рукавицы поверх тонких шерстяных или хлопчатобумажных перчаток с вырезами на ладонях, чтобы можно было вытянуть палец на спусковом крючке. Мужчины были легко вооружены — у некоторых были штурмовые винтовки АК-74, но у большинства других были небольшие пистолеты-пулеметы, такие как "Узи" 45-го калибра или 9-миллиметровые MP-5. У них было множество любимого ручного оружия и двухдневный запас патрульных припасов — остальное они собирали на суше по пути.

Все мужчины в подразделении были опытными профессионалами, так что это была просто быстрая проверка безопасности, а не инструктаж, но во время своих быстрых проверок Вол начал с краткого инструктажа и специальной темы миссии. “Слушайте внимательно”, - сказал Воль, продолжая инспекцию, - “просто чтобы ввести вас всех в курс дела: нашей целью сегодня вечером является военно-морское тюремное медицинское учреждение в Суру, в нескольких километрах к югу от Бандар-Аббаса. Наш маршрут полета пролегает на северо-запад вокруг Абу-Мусы, в точке Бостанех, в двадцати километрах к западу от Бандар-э-Ленге, где можно пересечь горный хребет Ларистан , вдоль реки Кот, и приземлиться недалеко от Бандар-Аббаса.

“Это наше второе вторжение в этот район, и, как вы все знаете, прошлой ночью мы потерпели сокрушительное поражение на островах Тумб, так что будьте в курсе событий сегодня вечером. Сегодня вечером мы проверяем три разных пункта эвакуации за пределами Бандар-Аббаса. Если наши ребята там, я хочу, чтобы они вернулись на борт Pave Hammer без единой царапины.

Вы все знаете кодовые слова и кодовые знаки. Любой, кто не отвечает на сигнал распознавания, является врагом. Мы не собираемся убивать мирных жителей, но вы будете максимально защищать свои собственные жалкие задницы и задницы своих товарищей-пехотинцев.

“Задания: Монро будет штурвалом; Беннет - охранник левого борта; Рид - охранник правого борта; я буду охранять трап. Охранники, помните, не отходите слишком далеко, иначе ваши стрелки, прикрывающие вашу спину, потеряют вас из виду, и они, скорее всего, разнесут вам задницу.

Охранники, используйте свои опознавательные сигналы; включайте их всякий раз, когда увидите самолет, поскольку стрелок, вероятно, держит вас на прицеле и его палец сжимается на спусковом крючке. Шифф - хвостовой стрелок, Морган - левый стрелок; Эндрюс, ты - стрелок правого борта. Артиллеристы, запросите сигналы по радио, прежде чем открывать огонь, и ждите ответного сигнала — но если вы его не получите, стреляйте первыми, а затем назовите позицию противника. Вы не получаете дополнительных баллов за то, что расстреляли целую банку патронов — засчитывайте свои выстрелы. Наш позывной сегодня вечером - ”Япония".

“Надеюсь, ты запомнил стандартный план побега, но основной план таков: направляйся на запад и держись подальше от всех и вся. Вы все должны знать, где находятся наши пункты подкрепления и экстренной доставки; Я попрошу всех вас указать их мне на вашей карте по пути отсюда, и если вы пропустите хотя бы один, вы будете на КП в течение недели. “Я напоминаю вам, что мы отправляемся в район, где иранские военные находятся в состоянии повышенной готовности, что означает, что с большой вероятностью мы могли бы увидеть боевые действия и даже быть сбитыми”, - продолжил Вол, сканируя глазами каждого из своих людей, чтобы попытаться оценить их готовность к этой миссии. “если нас собьют, не забудьте эвакуироваться из задней части самолета, а не с боков. Возьмите с собой приятеля, члена экипажа или дополнительное снаряжение, но не тратьте время на эвакуацию самолета, если дела пойдут наперекосяк. После крушения убирайтесь как можно дальше от места крушения. Большинство парней, которые попадают в плен после силового падения, попадают в плен рядом со своими самолетами в течение десяти минут, так что чем дальше вы сможете уйти от точки силового падения в первые десять минут, тем лучше.

“Передвигайтесь только ночью, по возможности избегайте любых контактов с цивилизацией и двигайтесь в дневное время ровно столько, чтобы сориентироваться, а затем возвращайтесь в глубокое укрытие”, - продолжил Воль. “Направляйтесь к месту сбора, но держитесь подальше от дорог, железных дорог, рек или ручьев — именно там вас будут искать плохие парни. Попытка слиться с местными жителями - это голливудский трюк, а не действительная техника побега. Не вступай ни с кем в контакт, если тебе не больно, но я, черт возьми, гарантирую, что тебе лучше страдать по-настоящему, потому что, если ты попросишь кого-нибудь о помощи, тебя, скорее всего, схватят и будут пытать, и тогда боль не будет похожа ни на что, что ты когда-либо испытывал.

“Когда вы доберетесь до пункта выдачи, не просто маршируйте прямо к нему — потратьте несколько часов и сначала проверьте это. Если сможешь, возвращайся и проверяй тыл — мы не хотим, чтобы оборванцы устраивали засады для твоих спасителей. И не забудьте сохранить пункты выдачи для других неудачливых парней, которым это может понадобиться в будущем. Не выбегайте из укрытия, когда увидите, что ангел спускается за вами, если плохие парни не у вас на хвосте, патрулируйте свой район и переоденьте все перед отправкой, чтобы оборванцам было сложнее находить укрытия. Ладно.

Какие у тебя ко мне вопросы?” Ответов нет.

“Хорошо. Я хочу сказать еще кое-что”, - продолжил Воль. “В последнем боевом вылете у нас пострадали трое парней, включая FNG, майора Бриггса.

С ними все в порядке, но они будут выведены из строя на несколько недель. Я хотел напомнить всем вам, качающиеся члены, что иногда, как бы сильно вы ни трясли своей змеей, последняя капля все равно может скатиться вам в штаны. По последним предстартовым данным, зенитное вооружение было перемещено с островов Тумб на Абу Муса; мы не знали, что они разместили больше вооружения на малых островах Тумб, пока не стало слишком поздно. Позор нам. Случается всякое дерьмо.

Забудьте о последней миссии и сосредоточьтесь на этой. Не позволяй этому тебя расстраивать. Мы здесь, чтобы найти полковника Уайта и наших товарищей по кораблю и вернуть их живыми.

“Сегодня вечером мы получили некоторую помощь — очевидно, какая-то другая ячейка ISA собирается сегодня вечером заварить для нас какую-то кашу”, - сказал Вол. “Может, это выведет оборванцев из равновесия, а может, и нет. Забудь о них и сконцентрируйся на своей работе сегодня вечером. Наша задача - войти внутрь, проверить зоны эвакуации, спасти всех, кто может быть там, ожидая нас, и вернуться живыми. Давайте грузиться”.

Вол лично отбирал людей для этого патруля, поэтому он действительно не смотрел в лицо каждому человеку, когда тот проходил по очереди непосредственно перед посадкой в вертолет — обычно он мог узнать каждого человека по телосложению, выбору оружия, голосу или манере держаться.

Он подошел к последнему и самому старшему человеку в своем отряде, “колесу”, который координировал действия летного экипажа с наземной командой. Монро был в своей балаклаве, защищавшей его лицо от морозильного холода ангара. “Готова сделать это сегодня вечером, Монро?” он спросил его. Никакого ответа, только поднятый большой палец и довольно нервное шарканье ногами. Воль посмотрел и увидел, как правый палец мужчины высунулся из рукавицы, прикрывая спусковую скобу его пистолета—пулемета IAI Uzi 45 калибра - этот плохой мальчик, подумал он, был готов к бою …

... но, к сожалению, он не собирался уходить! “Ты глупый сукин сын, Бриггс”, - сказал сержант Крис Вол низким голосом. “Ты просто слишком глуп для слов. Ты действительно думал, что я не замечу тебя на своем самолете?”

Хэл Бриггс снял свою балаклаву. “Как ты узнал, что это я, Ганни? Ты даже не взглянул на мое лицо или мои глаза ”.

“Ты единственный, кто всегда засовывает палец на спусковом крючке за пределы рукавицы и прикрывает спусковую скобу, когда нервничает”, - сказал Вол. “Я заметил это во время первого полета, на котором мы летали. Итак, какого черта ты здесь делаешь? Я думал, летный врач прописал еще неделю постельного режима.”

“Меня тошнит от постельного режима”, - сказал Бриггс. “Я в порядке. Я готов идти ”.

“Док еще не выписал тебя”.

“К черту летного хирурга, сержант”, - сказал Бриггс. “Я готов отправиться в этот патруль - черт возьми, я должен отправиться в этот патруль, или я сойду с ума”.

“Вам было приказано оставаться в постели, сэр”, - сказал Вол. “Док приказал это, и я приказал это. Болен или нет, сэр, я собираюсь надрать вам задницу, если вы не начнете подчиняться приказам.”

“Вы можете провести оперативную оценку меня”, - предложил Бриггс.

“В перфораторе для прокладывания достаточно места. Кроме того, Монро не сможет вылететь сегодня вечером — у него простуда, или воспаление пазух носа, или что-то в этом роде ”.

“Чушь собачья”, - сказал Вол. “Перестань относиться ко мне как к своей престарелой тетушке, которая нянчится с тобой, когда ты хочешь улизнуть в драйв-ин, Бриггс. Если хочешь пренебречь предписаниями врача и отправиться в патруль, просто выйди и скажи это ”.

“Я уже говорю это, Вол”, - сказал Бриггс. “Я хочу уйти”.

“Не одобряется”, - быстро сказал Воль. “На мой взгляд, ты выглядишь нормально, но я сегодня разговаривал с доктором — он сказал, что нашел кровь на полотенце в твоей комнате. Ты скрывал дерьмо от летного врача, Хэл?”

“Доктор Сэйбин проверяет полотенца в моей чертовой комнате?” Гневно воскликнул Бриггс. “Я хочу, чтобы он держался подальше от моей комнаты”.

“Сделал ты или не сделал?”

Бриггс не ответил. Вместо этого он спросил: “Как ты себя чувствуешь, Ганни?”

“Я чувствую себя прекрасно”.

“Ты уверен?”

“Засунь свой язык мне в задницу и измерь мою температуру, если тебя это действительно волнует”, - раздраженно сказал морской пехотинец.

“В противном случае, убирайся с глаз моих”.

“Почему тебя не ударили, Вол? Мы стояли бок о бок, менее чем на расстоянии вытянутой руки друг от друга. Трое парней упали, когда по нам открыли огонь из зенитной артиллерии - двое парней с одной стороны от тебя, затем я с другой стороны от тебя. Ты сидишь в середине и не получаешь ни царапины. Почему, черт возьми, нет?”

“Потому что морской пехотинец всасывает трипл-А и выплевывает огонь, Бриггс”, - сказал Вол с совершенно серьезным выражением лица. “Мы едим колючую проволоку и мочимся напалмом”.

“Да, да, ху-у-у и все это дерьмо с банальной головой”.

“это не чушь собачья, Бриггс”, - серьезно сказал Вол. “Я не знаю, почему в меня не попали, Бриггс. Может быть, я получу это в этой поездке — это сделало бы тебя счастливым, Бриггс?”

“Да ладно, Ганни, я не это имел в виду. Мне просто скучно, и я готов снова поднять свою задницу в воздух, и я не могу поверить, что в меня попал Golden BB. Я слишком молод и слишком хорош собой, чтобы попасть на сайт ”три А", который старше моего дяди"

“Я скажу тебе, во что я верю, Бриггс: я искренне верю, что в меня не попадут, потому что я морской пехотинец США. Я искренне верю, что я слишком выносливый, слишком сильный и слишком тупой, чтобы попасть под удар маленького иранского Зевса-23/4 ”.

“Дай мне передохнуть, Крис “Я серьезен, как обвал фондового рынка, Хэл”, - сказал Вол. “Видишь ли, ты умный, настоящий студент колледжа, а не студент заочного отделения, как я. Вы знали, что это была ZSU-23/4, знали о том, насколько она смертоносна для низколетящих самолетов, которые отклоняются на смертельную дистанцию ... Черт возьми, вы, вероятно, знаете ее скорострельность, надежность, укомплектованность экипажа, процедуры технического обслуживания ”.

“Да, хочу. И что?”

“Итак, я не критикую, Бриггс, но, возможно, тебя отметили, потому что ты верил, что тебя отметят. Вы думали, что это совершенно логично, понятно и правильно, что если мы наткнемся на Zeus-23, которого там не должно быть, в вас попадет рикошет. Я, с другой стороны, считаю, что только трусливые, избитые до полусмерти, уставшие задницы с онемевшими ногами - или любой офицер — достаточно слабы, чтобы быть подавленными чем-то столь низкотехнологичным, как Zeus-23 ”.

“Что насчет Барнса и Халмара?”

“Они получили это, потому что сидели рядом с тобой”.

“Дай мне передохнуть, сержант”.

“Дело в том, Бриггс, что я не позволил себе умереть. Я бы позволил себе умереть, спасая наших товарищей по кораблю, умереть с одним или двумя приятелями на плечах, но не погибнуть от паршивого иранского пистолета типа "ай-ай-ай". И если это не убивает меня, это делает меня сильнее ”. Воль сделал паузу, пожал плечами, затем добавил со слабой улыбкой: “Или это могло быть из-за того, что я безостановочно молился, и из-за сверхтонкой кевларовой куртки, которая была на мне в ту ночь.

“А теперь, прекрати валять дурака и позови Монро сюда, чтобы мы могли запустить это шоу в турне. Хочешь помочь, иди и следи за ситуацией на дисплее в командном центре. Только не показывайся летному доктору на глаза ”.

Монро был не слишком далеко — он сказал Бриггсу, что это никогда не сработает, поэтому он стоял рядом, готовый к отправке, — и вскоре он был на борту наклонно-несущего винта CV-22 Pave Hammer, и спасательная операция началась. И снова Бриггс остался позади.

Черт возьми, подумал он, это было нечестно! Только потому, что он не рычал, как сука во время течки, как все эти другие позаимствованные морские пехотинцы, ему пришлось сесть на задницу и заставить летного врача обыскать его комнату без его ведома!

Вернув свой драгоценный "Узи" и запасные магазины к нему в оружейную, Бриггс связался с командным центром. Ничего не происходило, по крайней мере, в течение двадцати пяти минут, пока CV-22 не станет сухим. В прошлой миссии они не зашли так далеко — зенитная артиллерийская установка на Тумб-ас-Согрде, или острове Малый Тумб, открыла по ним огонь, когда они проходили поблизости, и они были поражены полусекундной очередью. CV-22 получил незначительные повреждения; три члена экипажа были ранены летящей шрапнелью, включая Бриггса.

На этот раз, если немного повезет, Сумасбродный фокусник попадет прямо в когти зверя: Бандар-Аббас, крупнейший военный комплекс в Иране и один из крупнейших на Ближнем Востоке. Разведка предположила, что выжившие из "Владычицы долины", возможно, были доставлены в тюрьму Суру. Они собирались проверить систему безопасности тюрьмы и попытаться найти любые слабые места, на случай, если они решат, что им нужно проникнуть внутрь; затем они проверят безопасные зоны.

Как и во всех областях любой страны, в которой они действовали, у Madcap Magician был ряд безопасных зон и разработанных планов побега, которые каждый член экипажа должен был запоминать перед каждой миссией. Во время проникновения каждый член экипажа был проинформирован о текущем местоположении команды, их курсе и скорости, поэтому в случае вынужденной посадки самолета каждый человек знал, где он находится и каким путем двигаться к ближайшей безопасной зоне. В определенное время для каждой области выживший должен был как можно осторожнее пробираться к месту контакта, где — если немного повезет — его найдет спасатель.

Но каждый прошедший день уменьшал шансы на успешное спасение. Иранская армия, Революционная гвардия, резервы и основные ополченцы были повсюду, возле каждого города, населенный пункт, шоссе, автодорога, железная дорога, мост и река, в поисках лазутчиков. Парень в бегах не смог бы продержаться очень долго, даже если бы его здоровье было идеальным — если бы он был ранен в результате побега или драки, он был бы в плохой форме.

Он потерял полковника Пола Уайта и десять своих лучших людей, а у него еще даже не было шанса повести их за собой.

ПЛОЩАДЬ ЛАФАЙЕТ, ВАШИНГТОН, округ Колумбия.

В ТО ЖЕ САМОЕ ВРЕМЯ джентльмен, которого одетый в смокинг посыльный сопровождал по отделанным вишневыми панелями коридорам роскошного отеля Hay-Adams в Вашингтоне, уже был с веселым, довольным выражением лица, когда вошел в маленькую уединенную столовую. Его контакт и еще один человек, вероятно, помощник или подручный, уже ждали его.

Двойные двери закрылись за ним; теплая комната окутала его, как перчатка из телячьей кожи. Ничего подобного в Тегеране в эти дни, подумал он. “Ах, мой друг Роберт, как хорошо быть здесь с...” Но его политически выверенное выражение лица резко изменилось, когда человек в комнате повернулся к нему.

“Мистер Сэйбин, пожалуйста, входите”, - сказал Филип Фримен, советник президента по национальной безопасности. Было очевидно, что его присутствие стало для Сабина полным шоком. Он протянул руку в знак приветствия, но Филип Фримен не принял ее. Затем Сабин поискал стул и не нашел его. Было очевидно, что это не будет встреча в духе гражданского общества.

Бизнесмен и профессор Тахир Сабин принадлежал к редкой и необычной породе людей, жизненно важных для правительств всего мира — хорошо говорящий, много путешествовавший, образованный человек, которого приветствовали и использовали все стороны спора. Мусульманская семья Шахина, сына богатого землевладельца из восточной Турции, сопровождала и охраняла аятоллу Хомейни во время его изгнания в Ирак через Турцию в 1963 году. Затем молодой Табир Сахин сопровождал Хомейни в священный шиитский город Наджаф в Ираке и провел с ним несколько лет, выступая в качестве переводчика и телохранителя.

Шахин своими глазами видел трансформацию Хомейни и его видение всемирной исламской революции, и со временем Сабин проникся во многом той же жгучей страстью, что и Хомейни.

Когда Хомейни был депортирован из Ирака и переехал на родину, чтобы стать инструментом распространения информации о надвигающейся революции Хомейни в Турции и повсюду, где он путешествовал по своим делам. Когда Хомейни совершил свое триумфальное возвращение в Иран и основал свою Исламскую республику, Шахин много раз был почетным гостем. С его турецким паспортом и иранскими документами, удостоверяющими личность, подписанными самим Хомейни, Сабин мог путешествовать в любую точку мира в полной безопасности.

Реальная ценность Тахира Шахина проявилась после прекращения всех дипломатических отношений между Соединенными Штатами и Ираном после осады посольства США в 1979 году. Сабин участвовал в секретных сделках с Соединенными Штатами “оружие в обмен на заложников” в интересах иранцев, но также помог добиться освобождения британских, французских, итальянских и американских заложников, удерживаемых в плену проиранскими радикалами в Ливане. Хотя и не сертифицирован в США. Государственный департамент или признанный профессионал любой страны, Шахин действовал в качестве неофициального посланника между двумя правительствами, поддерживая открытыми линии связи между двумя странами, у которых не было посольств в странах друг друга.

Недостатком того, что такой проиранский, происламский фундаменталист, как Шахин, свободно разгуливал по Вашингтону, было то, что, по сообщениям, он был заместителем директора организации под названием Ниру-йе Энтезами-е Джохурийе, или Институт стратегических исследований в области безопасности.

ISSS был известен как “мозговой центр” иранской обороны, который консультировал богатые страны Ближнего Востока по новым оборонным технологиям и стратегиям; но также широко распространено мнение, что это была операция международной разведки, предназначенная для передачи информации по дипломатическим каналам обратно в Иран. Если бы Шахин не переправлял сообщения туда и обратно между Вашингтоном и Тегераном, его бы давно вышвырнули из Соединенных Штатов как подозреваемого в шпионаже.

Фримену было больно встречаться с вероятным иранским шпионом подобным образом, но не было лучшего способа убедить Иран в серьезности ситуации, которая была перед ними сейчас.

Тахир Сахин вернул себе свое радостное выражение лица и с энтузиазмом кивнул хозяевам. “Это действительно неожиданная честь быть здесь с вами, генерал”.

“У меня есть простое сообщение для президента Натека-Нури и генерала Бужази”, - прервал его Фримен. “Президент Соединенных Штатов рассматривает нападение авианосной группы Хомейни на гражданское спасательное судно "Вэлли Мистрисс" и захват его экипажа как акт агрессии против Соединенных Штатов. Президент требует их немедленного возвращения”.

“Пожалуйста, генерал Фримен, пожалуйста”, - прервал Шахин, поднимая руки, как будто сдаваясь, “но я всего лишь мелкий бизнесмен. Я не посол или эмиссар какой-либо страны ...”

“И это не дипломатический визит”, - вмешался Фримен. “Я прошу вас передать послание, мистер Сахин — если вы сможете это сделать, вы окажете большую услугу как Соединенным Штатам, так и Исламской Республике Иран. Если вы не можете передать сообщение, тогда мы все напрасно потратили здесь свое время ”.

Шахин задумчиво кивнул. “Я, конечно, постараюсь сделать так, как вы пожелаете, генерал Фримен”, - сказал Шахин. “Я надеюсь, что мне посчастливится иметь возможность поговорить с министром Велаяти или министром Форузанде”.

“Проследите за тем, чтобы это сообщение было доставлено немедленно, мистер Шахин”, - сказал Фримен. “Мы собираемся сыграть в небольшую игру с Исламской Республикой Иран”.

“Игра, генерал?” - спросил я.

“Да, мистер Шахин. Каждый день, когда американец находится в иранском плену или его местонахождение неизвестно, Соединенные Штаты будут атаковать военную цель на территории Ирана. Вы не будете знать, где, или когда, или как, только то, что это произойдет. Соединенные Штаты не будут предавать это огласке; никаких публичных комментариев сделано не будет. Целями будут жизненно важные военные объекты и объекты командования и контроля. Целью ударов будет постепенное ослабление противовоздушной обороны Ирана, командования, мобильности и возможностей нанесения ударов на большие расстояния, чтобы, если война все-таки разразится, Ирану было трудно защищать свои границы от нападения или его силы были существенно ослаблены или неспособны к мобилизации ”.

Тахир Сахин засмеялся неуверенным, нервным смехом. “Это ... это очень странно, генерал Фримен”, - сказал он. “Это... это равносильно терроризму!”

“Называйте это как хотите”, - сказал Фримен. “Если пленники не будут освобождены, Иран пострадает от последствий”.

“Касается ли это предложения Исламской Республики исключить все иностранные военные корабли из Персидского залива?” Спросил Сахин. “Является ли это попыткой заставить Иран капитулировать?”

“Это не имеет никакого отношения к Персидскому заливу”, - сказал Фримен. “на самом деле, президент серьезно рассматривает это предложение, и он может согласиться с ним с некоторыми изменениями. Это касается только тринадцати человек, пропавших без вести со спасательного судна "Хозяйка долины". Президент хочет, чтобы эти люди были немедленно освобождены невредимыми и не подвергались никакому насилию — без допросов, без допроса, без принуждения ”.

Шахин покачал головой, его глаза безучастно осматривали комнату в полном удивлении. “Это очень неожиданно воинственная и высокомерная позиция, которую занимает президент, генерал Фримен”, - сказал он. “Действительно ли президент контролирует ситуацию, или возможно, что военные захватили Белый дом?”

“Президент контролирует ситуацию, уверяю вас”, - ответил Фримен. “Если бы я был у власти, я бы уничтожил все военные базы Ирана одну за другой, отправил иранский авианосец на дно Оманского залива и к настоящему времени заставил американские войска оккупировать провинцию Хормозган”.

“Вы верите, что такая воинственная, несговорчивая позиция поможет улучшить отношения с Ираном или поможет в переговорах, генерал?”

“Возможно, вы не понимаете, мистер Шахин: Соединенные Штаты в настоящее время ни о чем не ведут переговоров”, - сказал Фримен, поворачиваясь, чтобы уйти. “Атаки начнутся и будут продолжаться до тех пор, пока наши требования не будут выполнены. Президент может начать переговоры об отводе боевых кораблей наземного базирования из Персидского залива, но что касается темы выживших с "Владычицы долины", мы не будем вести переговоры. Атаки начнутся и будут продолжаться до тех пор, пока наши требования не будут выполнены. Добрый день, мистер Сахин”.

“Это... это в высшей степени неправильно!” Выпалил Сахин, когда Фримен подошел к двери. “Я должен взять с собой какое-нибудь доказательство этой дискуссии, какой-нибудь знак того, что мы с тобой говорили ...“

“Единственное доказательство, которое вам нужно, - это новости о том, что военная цель на территории Ирана была уничтожена”, - сказал Фримен. Он проверил свои многозонные часы Ulysses-Nardin и добавил: “Фактически, первая атака должна произойти в любой момент. Это будет в отместку за незаконное и неоправданное нападение на Хозяйку Долины. Хорошего вам дня, мистер Сахин”.

На БОРТУ БОМБАРДИРОВЩИКА-НЕВИДИМКИ B-2A SPIRIT AV-011 Над ИРАНОМ В ТО САМОЕ ВРЕМЯ, когда Макланахан закончил вводить команды на суперкокпите дисплея. “SAR настроен”, - объявил он. “Нет возврата к местности, нет большого культурного возврата, включен режим движущейся цели”. Он повернулся к Джеймисону: “Готов, АС?”

“Я родился готовым, МС”, - хрипло сказал Джеймисон. “Сделай выстрел”.

“Ну вот, ” непринужденно сказал Макланахан, “ радар включен ... передача с радара ...” Затем, всего через две секунды, он объявил: “Радар в режиме ожидания”.

“Двух секунд достаточно для того, чтобы оборванцы выследили нас, МС”, - сердито заметил Джеймисон. “Стандартный выстрел SAR - максимум одна секунда, черт возьми”.

Этот момент был наиболее важен, пока они были так близко, потому что для передачи данных радара с синтезированной апертурой БОЕВОЕ управление было временно приостановлено. Частью перехода в БОЕВОЙ режим была активация системы ANNUQ-13 BEADS бомбардировщика-невидимки B-2A, системы защиты от электронного ослабления бомбардировщика, или “маскировочного устройства”. БУСИНЫ наэлектризовали внешнюю поверхность бомбардировщика B-2A и лобовое стекло кабины положительными ионами, фактически превратив самолет в гигантский электронный магнит.

При активированном “маскирующем устройстве” очень небольшое количество электромагнитной энергии могло проникнуть в позитронное поле - электроны “всасывались” в поле и рассеивались за самолетом; аналогичным образом, электромагнитная энергия, излучаемая бомбардировщиком, также поглощалась.

Наряду с радиопоглощающими материалами в неметаллической композитной поверхности бомбардировщика и низкой отражающей способностью композитной конструкции, БУСИНЫ уменьшили радиолокационное сечение бомбардировщика на 60-70 процентов, в зависимости от дальности действия и мощности радара. Оставшиеся 40 процентов отраженной энергии радара были отведены в разные стороны уникальной формой самого бомбардировщика. Конечный результат: менее 1 процента радиолокационной энергии даже самых мощных радаров в мире вернулось к отправителю после попадания в бомбардировщик-невидимку B-2A Spirit.

Недостатком ШАРИКОВ было то, что если электронные излучения не могли проникать внутрь, они также не могли выходить наружу. В БОЕВОМ режиме экипаж не мог передавать по радио, не мог принимать радио- или спутниковые сообщения или навигационные сигналы, не мог использовать систему слежения за оборонительными ракетами MAWS и не мог использовать радар с синтезированной апертурой. “Маскировочное устройство” автоматически деактивировалось, когда экипаж делал SAR-выстрел или обходил защитные блокировки, чтобы воспользоваться радиосвязью или получить навигационное исправление в БОЕВОМ режиме.

Несмотря на то, что обычный снимок SAR был очень коротким, за этот короткий промежуток времени радиолокационное сечение бомбардировщика B-2A увеличилось в несколько раз по сравнению с нормальным - очень опасно, когда находишься так близко к средствам ПВО противника.

Для Джеймисона активировать SAR и отключить BEADS было все равно, что окунуть свой член в аквариум, наполненный пираньями — чем меньше времени там, тем лучше. Возможно, на него не нападут в тот момент, когда он воткнет его, но чем дольше он там пробудет, тем больше шансов, что его откусят, и, черт возьми, пираньи будут готовы и будут ждать, когда он окунет его в следующий раз.

“Это не стандартный выстрел SAR, AC”, - сказал Макланахан. “Кроме того, компьютер SAR решает, как долго будет длиться экспозиция, на основе запрограммированного режима, условий окружающей среды, уровня сигнала — я не контролирую это ... Приготовьтесь, идет второй снимок ... готово ... сейчас ... Радар в режиме ожидания, процедура SAR завершена, радар отключен”.

“Второй выстрел? Для чего, черт возьми, это нужно? Господи, Макланахан, эта штука убьет нас!”

“Масштаб угрозы ясен, АС”.

“К счастью для нас”, - проворчал Джеймисон. “За что, черт возьми, был второй выстрел?”

“Смотри”. Джеймисон посмотрел на большой экран supercockpit — и был поражен тем, что увидел. На карту провинции Хормозган была наложена радарная картинка, заполненная крошечными точками.

“Вот все небольшие культурные возвраты, которые мы получили”, - объяснил Макланахан. “Поскольку SA-10 или Hawk на своей транспортно-монтажной установке могут быть стационарными или движущимися, мы должны проверять оба варианта, поэтому все отображаются. Я просто даю команду компьютеру выполнить поиск возвратов, соответствующих размеру Grumble или Hawk TEL, либо в конфигурации road-march, либо в позиции запуска ... сейчас.” В считанные секунды все точки, кроме горстки, исчезли. Оставалось около двух дюжин вспышек.

“У нас есть несколько, но не так много, как раньше. Отсюда мы можем просто выбрать один и проверить его. SAR не распознает приманки, если они не имеют массы, близкой к массе настоящей ракеты, поэтому надувные приманки или приманки, сделанные из дерева, не будут видны. Но прежде чем мы начнем поиск, я поищу несколько других предметов.

По словам наших ребят из разведки, предварительно обследованная точка запуска будет окружена забором. Я скажу компьютеру, чтобы он выбрал любые возвраты, которые выглядят подобным образом ”.

“Этот радар засечет что-то такое маленькое, как забор?”

“С легкостью”, - сказал Макланахан. Конечно же, было выбрано несколько таких объектов. Макланахан навел курсор на одну точку, которая находилась в нескольких сотнях ярдов от небольшого второстепенного шоссе, затем ввел несколько голосовых команд. Вспышка начала увеличиваться в размерах, пока не заполнила экран supercockpit - и, к изумлению Джеймисона, он мог легко идентифицировать возврат. “Черт возьми, это похоже на вагон для перевозки скота!”

“Я бы сказал, что это тоже так”, - согласился Макланахан. Это было легко сделать — изображение было таким же четким, как черно-белая фотография в дневное время. Он ввел команду, и изображение исчезло, переключившись на следующую вспышку. После повторного автоматического увеличения они, наконец, нашли свою добычу. “У нас есть один”.

Джеймисон был поражен. Вот оно, почти фотографическое изображение с радара ракеты класса "земля-воздух" SA-10 Grumble на ее транспортировочно-монтажной пусковой установке, похожей по размеру и внешнему виду на ракетный комплекс Patriot. Они могли ясно видеть каждую деталь — его плавники, форму носового обтекателя, даже то, что дверь со стороны водителя тягача, везущего TEL, была оставлена открытой. “Это невероятно!” - воскликнул он.

“Мы, черт возьми, нашли мобильную ракету SA-10, развернутую в полевых условиях!”

Макланахан набирал команды на своем терминале supercockpit.

“И теперь АНБ и Агентство разведывательной поддержки тоже знают, где это находится”, - сказал он. “По плану полета мы должны находиться на орбите в течение следующих пятнадцати минут — давайте посмотрим, сможем ли мы найти еще кого-нибудь”.

В течение следующих пятнадцати минут Макланахан систематически проверял сигналы на дисплее supercockpit, изменяя параметры поиска после каждого поиска — сигналы на дороге, сигналы на железнодорожных линиях, сигналы внутри ограждений, сигналы на открытом воздухе, сигналы движущиеся, сигналы неподвижные — затем вернулся назад, перепроверил исходные параметры размера, слегка расширил их, чтобы получить больше результатов, затем поискал снова. За пятнадцать минут они нанесли на карту шесть новых мест размещения зенитных ракетных комплексов близ Бандар-Аббаса, включая несколько ложных целей, установленных рядом с настоящими ракетными площадками. Иранцы установили кусок стальной канализационной трубы на бортовой тягач-прицеп, очень близкий по размеру и внешнему виду к настоящему SA-10 Grumble.

“Масштаб угрозы ясен”, - сказал Макланахан. “Только поисковые радары.

Готовы разворошить грязь?”

“Дерзай”, - сказал Джеймисон.

“Приготовьтесь к взрывным дверям”, - сказал Макланахан. “Двери открываются …

теперь...” Джеймисон и Макланахан почувствовали грохот в обычно прочном фюзеляже бомбардировщика B-2A, когда открылись четыре массивных бомболюка типа “амбарная дверь”. Как только двери открылись, появился символ “IO” с ромбовидным символом вокруг него, и они услышали низкий, медленный звук “Deedle ... deedle ... deedle ...” в своих наушниках.

“SA-100 ищет ...”

“Давай, черт возьми”, - пробормотал Джеймисон, “запускай, сукин сын, запускай!” Бомбардировщик B-2A теперь находился в наиболее уязвимом положении: с открытыми дверцами бомбоотсека его радиолокационное сечение было таким же большим, как у любого крупного самолета. И когда он запускал ракеты, след ракеты в небе указывал прямо на удаляющийся B-2A, показывая вражеским артиллеристам путь для выстрела и уничтожения бомбардировщика стоимостью в миллиард долларов.

“Вращение пусковой установки завершено, приготовиться к запуску ракеты …

ракета на расстоянии одного выстрела ... на расстоянии двух выстрелов ... ” Джеймисон ожидал почувствовать крен, или удар, или что-то в этом роде, когда 4000-фунтовые ракеты покинули самолет, но ничего не произошло, за исключением графических изображений фигур, покидающих маленький бомбоотсекный рисунок на его MDU.

Ромб вокруг символа “IO” на прицеле угрозы начал мигать, и они услышали более высокий, более быстрый предупреждающий звук deedledeedledeedle. “Прибор для определения высоты активирован!” Макланахан закричал. Он положил пальцы на экран суперкокпита, на кнопки с надписями MAWS и ECM. “Пусковые установки вращаются ... приготовиться ... в трех шагах …

четыре ... пять ... шесть ракет на расстоянии ... Бомболюки двигаются ... бомболюки закрываются, в этот момент и ромб, и символ “10” начали мигать, и компьютерный синтезированный голос объявил: ЗАПУСК РАКЕТЫ … ЗАПУСК РАКЕТЫ … Макланахан немедленно нажал на кнопки MAWS и Ecm. Система предупреждения о приближении ракеты была активной системой противоракетной обороны на бомбардировщике B-2A, предназначенной для реальной защиты бомбардировщика, а не просто для глушения систем слежения за ракетой. Как только был обнаружен пуск ракеты SA-10, небольшой радиолокационный купол выдвинулся из отсека рядом с хвостом бомбардировщика B-2A, радар настроился на азимут места попадания ракеты SA-10, и радар начал сканировать небо в поисках самой ракеты.

Радар ALQ-199 MAWS отслеживал его с первого взгляда, отображал его местоположение экипажу на главном экране пилота, и компьютер подсказывал, в какую сторону повернуть, чтобы уклониться от него, внося поправки в автопилот, ориентирующийся на местности. Компьютер также выбросил пучки мякины — тонкие кусочки металла, которые создали бы в небе огромные облака, отражающие радары, и, как мы надеемся, сбили бы с толку радар Hawk, — а также упорядочили сигналы прерывателей трека ECM (электронное противодействие), чтобы обеспечить управляемые компьютером "коридоры” без помех, которые “укажут путь” радару Grumble для захвата облака мякины.

Когда ракета SA-10 поднялась в небо к бомбардировщику B-2A, активировался следующий и наиболее высокотехнологичный аспект системы MAWS — MAWS выпустила мощные лазерные лучи по приближающейся ракете, ослепив головку самонаведения и перегрев электронику наведения ракеты. Менее чем за три секунды "Ворчун" оглох и ослеп, безвредно пролетел позади B-2A, а затем самоликвидировался, когда начал свое смертельное падение в сторону Персидского залива.

“Хорошая связь на всех ракетах”, - доложил Макланахан. “Хороший сигнал … У меня есть наземное развертывание системы управления полетом на всех ракетах, хорошее наведение. Они уже в пути”.

Через тридцать секунд первая атака закончилась — и Джеймисон понял, что он ничего не сделал, даже не прикоснулся к дросселям, и его правая рука лишь слегка покоилась на ручке управления. Им не понадобилось никаких маневров уклонения, никакого пробирания по местности, пытаясь прижаться к земле, чтобы скрыться от вражеских радаров, никаких скоординированных оборонительных маневров.

Это было так стерильно, так роботизировано - почти бесчеловечно. Стальные тени, смерть из ниоткуда, отовсюду …

Но тишина длилась недолго. Секундой позже сигнал поискового радара изменился, и Джеймисон увидел ярко-желтую дугу на прицеле угрозы, направленную очень близко к B-2A, которая медленно становилась все уже и уже, пока не превратилась в линию. К счастью, линия также начала смещаться за центр прицела, что означает, что она не была зафиксирована на B-2A. “Снова активирован измеритель высоты”, - сказал Макланахан. “Похоже, они нацелились на один из JSOWS. JSOW отреагировали ... Похоже, ракета номер два отслеживает ”.

Выпущенные Макланаханом и Джеймисоном ракеты назывались AGM-154 Joint Standoff Weapons, или JSOWS. Это были небольшие крылатые ракеты с подъемным корпусом, которые могли оснащаться различными боеголовками, полезной нагрузкой, авионикой, датчиками, комплектами наведения или двигательными установками, так что они могли устанавливать несколько таких ракет на бомбардировщик и выполнять множество различных задач. На борту этих JSOW были специальные полезные устройства-разрушители, называемые “крикуны”, которые передавали высокочастотные, мощные сигналы помех по всему частотному спектру и полностью перегружали любую антенную систему в радиусе действия. Ракеты JSOW будут вращаться над объектами противовоздушной обороны и радарами, передавая высокоинтенсивные сигналы “screamer”, отключая радиолокационные прицелы и перегружая радиосети на целых шестьдесят минут — достаточно времени для того, чтобы группы Агентства разведывательной поддержки вошли в район.

Экипаж B-2A снова услышал медленное, низкое гудение ... гудение …

дидл ... предупредительный сигнал в их наушниках, и они увидели символ ”10“ с ромбом вокруг него: "Радар обнаружения SA-10 в Бандар-Аббасе ... крылатые ракеты номер один и три зафиксированы ...” По мере приближения каждой зенитной ракетной системы головка самонаведения ракеты JSOW фиксировалась, определяла местоположение излучателя и перепрограммировала свой внутренний автопилот на полет к этой точке и уничтожение радара.

Еще один предупреждающий сигнал, на этот раз с символом “H”: “Радар обнаружения системы Hawk ... отслеживает четвертую ракету … похоже, у иранцев уже есть еще один Hawk, установленный на острове Абу Муса. Они не теряли времени даром”.

“Забудь о комментариях, Макланахан”, - сказал Джеймисон. “Просто убедитесь, что ни один из этих сайтов не привязан к нам”.

“Наши прерыватели пути находятся в режиме ожидания, поисковые радары только заметают нас”, - доложил Макланахан. Он набрал что-то на своей клавиатуре, и бомбардировщик слегка повернул на юг. “Я направляюсь немного правее, чтобы держаться подальше от этого ястреба на Абу Муса”, - сказал Макланахан. “Если они протащили SA-10 и на этот остров, я тоже хочу держаться от него подальше. Крикуны должны активироваться через несколько секунд ”.

Эффект был пугающим и неожиданным одновременно — как по команде, все иранские объекты ПВО в радиусе пятидесяти миль открыли огонь. Восемь SA-10, четыре Hawk, по меньшей мере дюжина Rapier и несколько установок ZSU-23/4 и ZSU-57/2, похоже, стреляли из пушек или запускали ракеты.

“Иисус Х. Христос, я в это не верю!” Пробормотал Джеймисон. Из окон кабины Макланахан и Джеймисон могли видеть небо внизу, пылающее от ракет, бесцельно летящих по небу, и кипящее красным и желтым от разрывов зенитных артиллерийских снарядов, проносящихся по небу.

”Крикуны" активировали все системы реагирования на атаки иранского объекта ПВО, и объекты отреагировали так, как будто началось массированное воздушное вторжение. Через несколько секунд каждая ракета на пусковой установке была в небе, и каждый снаряд был выпущен …

и они не попали ни во что, кроме пустого воздуха. Несколько военных кораблей, пришвартованных в Бендер-Аббасе, также открыли огонь, и они даже засекли запуск противокорабельной ракеты с одного из пришвартованных кораблей - куда направлялась эта ракета, Макланахан понятия не имел. Джеймисон не мог поверить в концентрацию зенитных систем, действующих прямо сейчас: они летели менее чем в сорока милях к югу от этой огромной концентрации вооружений.

Сцена впереди выглядела почти так же, когда они продолжили движение на восток к боевой группе Хомейни в Оманском заливе — авианосец был освещен, как рождественская елка, радарами угрозы, и эсминец "Чжаньцзян", находящийся в нескольких милях к юго-востоку, также излучал. Масштаб угрозы четко очертил оборонительный контур вокруг авианосца: небольшие суда с зенитными системами малой дальности окружали авианосец, а системы дальнего действия более крупных кораблей сопровождения перекрывали системы самого авианосца, формируя несколько уровней противовоздушной защиты для ценного владения Ирана.

“У нас есть четыре ракеты JSOW ‘крикун’, запрограммированные для группировки Хомейни, с двумя в резерве”, - резюмировал Макланахан. “Я готовлюсь к воздействию SAR”.

Джеймисон все еще был в шоке от реакции, вызванной пролетом Дезинтегратора. “Я не могу в это поверить — они все открылись, все одновременно ... Им потребуется два дня, чтобы перевооружить эти объекты противовоздушной обороны!”

“Может быть, не два дня, - сказал Макланахан, “ но им придется перезарядить все эти установки, возможно, заменить несколько перегретых стволов и сгоревших пусковых установок. Но как раз в тот момент, когда они будут готовы снова открыть огонь, "крикуны’ активизируются, и, возможно, они снова запустят против них и потратят впустую еще несколько ракет и боеприпасов. В конце концов, JSOWs попадет под удар или у него закончится топливо, и он где-нибудь разобьется, но мы надеемся, что не раньше, чем наши ребята сядут, покопаются и снова выйдут. И если нам повезет, "крикуны" нанесли достаточно повреждений от перегрузки, чтобы вывести из строя несколько старых объектов Hawk или Zeus-23. Это просто увеличивает их шансы пробить эти системы противовоздушной обороны.

Теперь давайте посмотрим, сможем ли мы сделать это с их авианосцем и тем китайским эсминцем ”.

Джеймисон поначалу не доверял дезинтеграторному оружию Макланахана — он хотел увидеть довольно мощный взрыв, если бы им пришлось лететь весь этот путь! — но даже он должен был признать, что эта следующая атака, если она сработает, действительно хорошенько прижмет иранцев.

“Я зафиксировал конечную точку запуска”, - продолжил Макланахан.

“Приготовьтесь к запуску ракеты ... готовы ... двери открываются …

ракета на расстоянии одного выстрела ...” Макланахан отсчитывал время выстрелов одну за другой, пока четыре ракеты не покинули две внутренние поворотные пусковые установки. Имея в запасе две ракеты в бомбовых отсеках, бомбардировщик B-2A резко отклонился вправо и направился обратно в безопасное воздушное пространство ОАЭ, подальше от иранского флота и их смертоносного зенитного оружия.

Следуя запрограммированному Макланаханом плану полета, четыре ракеты описали дугу к северу от иранской боевой группы, затем повернули на юго-юго-восток в сторону Оманского залива, примерно следуя друг за другом на расстоянии 500 ярдов друг от друга. Ракеты “крикун” вышли на орбиту всего в шести милях к востоку и западу от группы авианосцев.

Четыре ракеты действительно появились на радарах иранца, но они были такими маленькими и летели так медленно, что их электронное подавление на дисплеях показало, что они не являются объектами нападения.

АВИАНОСЕЦ Корпуса СТРАЖЕЙ ИСЛАМСКОЙ РЕВОЛЮЦИИ "АЯТОЛЛА Рухоллаих ХОМЕЙНИ" В ТО ЖЕ ВРЕМЯ “Сэр, сектор противовоздушной обороны Бандар-Аббаса сообщает о приближении неопознанного самолета, курс два-пять-ноль на восток, скорость пятьсот узлов!” - внезапно заревел интерком боевого информационного центра.

“Сейчас пеленг два-три-ноль, по последним данным, расстояние от нас восемьдесят пять километров, приближается ...”

“Что?” Главный адмирал Пасдарана Акбар Туфайли закричал. Эта резкая боль внезапно вернулась в его челюсть, утроенная по интенсивности.

Пришельцы находились над побережьем Трюдал — со стороны Объединенных Арабских Эмиратов! Была ли это еще одна атака GCC? “Какая скорость, какая высота?”

“Множественные контакты ... Три, возможно, четыре группы, скорость пятьсот, высота десять тысяч метров и снижение”.

Адмирал-майор Акбар Туфайли, командующий боевой группой Хомейни и номинальный командующий авиагруппой авианосцев, набросился на своего абсолютно ошеломленного начальника штаба, бригадного генерала Мохаммеда Бади. “Вы говорите, угроза устранена? Эти радиолокационные контакты находятся в профиле атаки, Бади! Это штурмовики ОАЭ, и они атакуют Бандар-Аббас и эту боевую группу!”

“Это... это невероятно, сэр!” Бади запнулся. “Пилоты ОАЭ или их британские наемники не обладают навыками для выполнения ночных атак на морские цели!” Как и многие страны Ближнего Востока, Объединенные Арабские Эмираты нанимали пилотов со всего мира для управления своими штурмовиками - но ни один опытный штурмовик никогда бы не согласился выполнить подобную самоубийственную миссию!

“У них нет управляемого оружия, только гравитационные бомбы и пушка!

Конечно, они знают, что их разрубят на куски задолго до того, как они окажутся в пределах досягаемости, чтобы сбросить свои бомбы?”

“То есть, если мы успешно остановим их!” Туфайли плакала. “Стреляйте с максимально возможной дистанции! Тогда объявляйте тревогу истребителям! Я хочу, чтобы каждый истребитель ССАГПЗ был уничтожен, а обломки разбросаны по прибрежной равнине, чтобы все эти репортеры могли их сфотографировать! Я хочу продемонстрировать мощь этой боевой группы всему проклятому миру, прямо сейчас, сегодня вечером!”

“Вражеский самолет поворачивает!” Оператор радара Хомейни кричал по внутренней связи. Генерал Туфайли сделал мысленную пометку сказать своему начальнику отдела, чтобы тот проинструктировал своих людей сохранять спокойствие по внутренней связи — голос оператора за последние несколько минут повысился по крайней мере на октаву, когда неопознанные штурмовики приблизились.

“Дальность шестьдесят километров, медленно снижаюсь, высота сейчас ниже двух тысяч метров.

Обнаружено сильное заклинивание.”

“Похоже, они направляются к Бандар-Аббасу”, - заметил Бади, - “но они могут повернуть в нашу сторону в любой момент. Нет отчета о том, какой тип оружия они используют ”.

“Мы должны предположить, что у них есть оружие противодействия - если только они не попытаются совершить теракт на малой высоте с участием террористов-смертников”, - сказал Туфайли. Он смотрел в обзорные иллюминаторы на летную палубу "Хомейни". “Сколько еще осталось до запуска перехватчика?”

“Всего несколько минут, сэр”.

“Будь ты проклят, Бади, я хочу, чтобы воздушное прикрытие было задействовано как можно скорее, чтобы преследовать нападавших! Я хочу, чтобы эти истребители поднялись в воздух немедленно!”

“Да, сэр”, - подтвердил Бади. Бади ничего не мог сделать, кроме как снять телефонную трубку и сказать командующему воздушными операциями ускорить запуск.

Туфайли наблюдал, как экипажи мчались к спасательным вертолетам на палубе перед островной надстройкой. Спасательные вертолеты всегда стартовали перед истребителями и занимали позиции рядом с авианосцем и позади него, готовые оказать поисково-спасательные услуги в случае, если истребитель должен был приземлиться после взлета. “Если кто-либо из этих нападающих проникнет в радиусе пятидесяти километров от моей боевой группы, я задействую все средства противовоздушной обороны на этом корабле!”

Первый спасательный вертолет как раз поднимался с палубы и занимал позицию по левому борту, готовый спасти любого члена экипажа, которому, возможно, придется катапультироваться вскоре после взлета. Потребовалось более пяти минут, чтобы собрать команду и поднять вертолет в воздух — это было совершенно неприемлемо, подумал Туфайли. Он собирался привести команду в форму первым делом с утра с помощью безостановочных тренировок, генерал повернул с вертолетной палубы вперед к короткой точке удержания около центра авианосца перед островной надстройкой, где истребитель "Сухой-33", снаряженный двумя ракетами "воздух-воздух" большой дальности R-73 и двумя ракетами с тепловой самонаведкой малой дальности R-51, готовился к взлету. У этого истребителя был небольшой ракетный заряд и частичный запас топлива, поэтому он мог использовать более короткий 100-метровый взлетный пробег, в то время как другой, хорошо вооруженный истребитель мог использовать 200-метровый пробег вдоль левого борта корабля.

Адмирал Туфайли был нетерпелив, но он знал, что ночные операции авианосцев были самыми опасными, и экипажи работали с максимальной скоростью. “Дальность стрельбы до этих истребителей?” он спросил. n километров. Похоже, они атакуют объекты противовоздушной обороны в Бандар-Аббасе.

Истребители ССАГПЗ колебались, подумал Туфайли, они передумали атаковать авианосец. Двое уже заплатили за нерешительность и были уничтожены ракетами из Бандар-Аббаса. Вскоре остальные были бы уничтожены бойцами Хомейни.

Скоро мир узнает о мощи этого иранского авианосца, внезапно по всему кораблю раздался предупреждающий сигнал — сигнал предупреждения о столкновении! В то же время несколько ракетных установок и орудий ближнего боя начали стрелять. “Что это?” Туфайли закричал. “Что происходит? Докладывайте!”

“Неопознанный самолет, дальность ... дальность, неопределенная!” - ответил боевой офицер. “Кажется, они прямо над нами! Множество контактов повсюду вокруг нас! Они повсюду! Сообщается о сильных помехах ... Датчики перегружены!” Туфайли и Бади осматривали небо, когда в небо взлетали ракеты и ревели оборонительные орудия, но не было видно ни одного самолета — подождите, там! “Я вижу попадание!” Туфайли закричал. “С правого борта по носу ... Мы сбили одного!”

“Нет!” Бади прокричал, перекрывая рев взрывающихся защитных систем. “Это был наш вертолет! Мы случайно сбили наш спасательный вертолет! Прекратить огонь, черт возьми! Прекратить огонь!”

Потребовалось несколько секунд, чтобы все оружие Хомейни остановилось.

“Немедленно поднимите в воздух еще один вертолет, ” крикнул Туфайли, “ а затем поднимите эти истребители! И найдите эти вражеские самолеты!”

Всего через несколько мгновений у другого вертолета Mil-8 завертелись винты, и он оторвался от площадки для швартовки вертолетов в кормовой части надстройки авианосца, а еще через несколько мгновений два истребителя Sukhoi-33 стартовали с летной палубы "трамплина Хомейни".

Но затем это случилось снова — внезапно все радиостанции и все экраны радаров были полностью заглушены помехами, а приемники угроз и радары сообщили о вражеских угрозах по всей авианосной группе. У командующего противовоздушной обороной боевой группы не было выбора — он приказал своим заряженным и готовым системам вооружения открыть огонь по идентифицируемым целям. Всего за несколько мгновений "Хомейни", "Чжаньцзян" и большинство остальных более крупных военных кораблей боевой группы израсходовали большую часть своих боеприпасов.

“Мы потеряли радиосвязь с нашим патрулем истребителей”, - доложил генерал Бади. “Его рации вышли из строя. И командир авианосца считает, что продолжать полеты слишком опасно ”.

“И Бандар-Аббас также подвергается нападению”, - сказал Туфайли. “Прикажите обоим истребителям продолжать патрулирование как можно дольше, затем возвращайтесь в Ча Бахар”.

“Да, сэр”, - сказал Бади. Затем, подойдя ближе к своему начальнику, он сказал низким голосом: “Сэр, эти странные сигналы помех и созданные ими ложные цели серьезно снизили наши возможности противовоздушной обороны. Если бы мы подверглись ракетной или бомбардировочной атаке сейчас, мы были бы очень уязвимы — у нас осталось менее пятидесяти процентов заряда оружия, и потребуется почти час, чтобы обслужить и перезарядить некоторые из наших установок!”

“И что? Приступайте к делу, генерал.”

“Я предполагаю, сэр, ” сказал Бади, - что, возможно, было бы разумно эвакуировать Хомейни. Прямо сейчас боевая группа практически беззащитна — нет средств обнаружения на больших расстояниях, ограниченное обнаружение на малых расстояниях, сокращающийся запас оружия и ограниченное прикрытие истребителями или вообще его отсутствие. Даже береговая оборона не может помочь нам. Если это прелюдия к нападению, у вас есть время сбежать, возможно, с пленными ”.

“Я не буду!” Парировала Туфайли. “Будет казаться, что я бегу перед лицом атаки!”

“Сэр, Ча Бахар может быть уведомлен о том, что вы переводите заключенных в находящееся там военно-морское учреждение безопасности, чтобы начать их допрос”, - предложил Бади, сделав ударение на слове "перевод", чтобы Туфайли наверняка уловил его смысл. “Вы могли бы лично проследить за их переводом”.

Туфайли еще раз обдумал идею, затем кивнул. “Проследите за этим, генерал”, - сказал адмирал. “Подготовьте заключенных к передаче — я лично прослежу за их допросом”. Он похлопал Бади по руке в молчаливой благодарности, в то время как его начальник штаба поспешил выполнить “его” инструкции.

Окруженный вооруженной охраной и сотрудниками штаба, адмирал Туфайли был избавлен от позора смотреть в лица моряков и пасдаранских солдат, мимо которых он проходил, когда направлялся к хвостовой части, чтобы сесть на вертолет в Чах Бахар. Возле хвоста уже ждала группа мужчин в рваной, пропитанной маслом одежде, в наручниках, с черными матерчатыми мешками на головах.

Туфайли подошел вплотную к мужчине, возглавлявшему группу заключенных, и сказал, перекрывая рев предупреждающих клаксонов, крики людей и шум вертолетных винтов: “Я вижу, с вами хорошо обращаются, полковник Уайт”.

“Да это же адмирал Акбар Туфайли”, - сказал Пол Уайт, его измученный влагой голос походил на хриплое карканье. Его лицо все еще было покрыто коркой жира, масла и соли от часов, которые он провел в океане, пытаясь спастись после того, как "Хозяйка долины" была потоплена. “Что это за запах, который я чувствую, адмирал? Пахнет, как будто идет война ...”

Охранник ударил Уайта прикладом винтовки в солнечное сплетение; несколько окружавших его морских пехотинцев попытались освободиться от своих охранников, чтобы защитить Уайта, но, ослабев от голода и жажды, их легко оттащили.

Как раз в этот момент по всему кораблю прозвучал сигнал тревоги, и снова защитные системы корабля открыли огонь, казалось бы, во всех направлениях.

На этот раз стрельба продолжалась всего несколько коротких мгновений, а затем внезапно прекратилась, хотя клаксон все еще звучал. Несколько офицеров подбежали к Туфайли и передали ему несколько отчетов и сообщений. “Что это было, адмирал?” Сказал Уайт. “У вас закончились ракеты SAN-9? Возможно ли это? Вы, должно быть, сбили одного, может быть, две дюжины нападавших, чтобы так израсходовать свои ракеты дальнего радиуса действия.”

“Вы присоединитесь к своему шпионскому кораблю на дне Оманского залива, если не будете хранить молчание, полковник Уайт”, - предупредил Туфайли. “Персонал, проводящий допросы в Чах Бахар, сочтет ваше знание фарси очень интересным”.

“Мы отправляемся куда-нибудь в путешествие, адмирал?” Спросил Уайт. “Может быть, секунду назад я почувствовал запах не войны ... Может быть, я почувствовал запах чего-то другого? Это исходит от тебя? Что бы это могло быть, адмирал ”

В ответ Туфайли сорвал с Уайта капюшон и сказал: “Я предупреждал вас хранить молчание, полковник Уайт. Ты должен усвоить суровый урок ”. Туфайли взял винтовку у одного из своих охранников, оттащил одного из морских пехотинцев-охранников от группы, поднес винтовку к его голове и нажал на спусковой крючок. Голова морского пехотинца разлетелась на части, как спелая дыня.

Все вокруг подскочили от выстрела; звук удара обезглавленного трупа о стальную нескользящую палубу казался еще громче. Глаза Уайта выпучились от ужаса, и он выглядел так, как будто собирался сам опуститься на палубу на нетвердых ногах. “Любые новые смерти, вызванные нападениями ваших коллег-американских террористов, будут на вашей совести, полковник Уайт”, - сказал Туфайли. “Ты и твои люди предстанете перед судом за все это”.

“И я увижу тебя в аду за то, что ты только что сделал”, - слабо сказал Уайт. “Ты ублюдок!”

“Ах, я вижу, ты не такой бойкий, каким был минуту назад”, - сказал Туфайли. “Хорошо. Это научит тебя держать язык за зубами”. Он повысил голос и сказал им всем: “Соединенные Штаты объявили войну Исламской Республике Иран, поэтому вы все военнопленные. И поскольку вы являетесь комбатантами без военной формы и предположительно являетесь шпионами, вы не должны пользоваться привилегиями военнопленных, изложенными в Женевских конвенциях. Это означает, что вы подлежите военному трибуналу без права обжалования.

Наказание за шпионаж в Исламской Республике - смерть через повешение. Конечно, вы можете признаться в своих преступлениях и назвать свои настоящие личности, и в этом случае ваш приговор может быть заменен пожизненным заключением - возможно, даже будет организован обмен на других заключенных.

“Пошел ты, Акбар”, - сказал Уайт. “Ты тот, кто умрет, и я надеюсь, что я тот, кто это сделает”.

“Поскольку вы, люди, очевидно, не желаете открыто говорить здесь перед своим командиром, мы подождем, пока не прибудем в военную тюрьму на моей базе в Чах Бахаре”, - продолжил Туфайли, улыбаясь, когда на голову Уайта снова надели капюшон. “Вариант обмена пленными и шанс вернуться в свои дома, конечно, недоступны для вас, если вы мертвы, поэтому я призываю вас принять мое единственное предложение. У вас будет несколько минут, чтобы обдумать это, но когда мы прибудем в Чах Бахар, я получу ваш ответ. Признай свою вину или умри”.

ВОЕННО-МОРСКАЯ БАЗА МИНА СУЛТАН, ШАРДЖА, ОБЪЕДИНЕННЫЕ АРАБСКИЕ ЭМИРАТЫ

В ТО ЖЕ ВРЕМЯ “Офицерские помещения” на Мина Султан, единственной военной базе в эмирате Шарджа в Объединенных Арабских Эмиратах, представляли собой простые однооконные однокомнатные здания из бетонных блоков с плоскими металлическими крышами, намеренно построенные с гораздо меньшим качеством, чем арабские здания, чтобы избежать видимости того, что ОАЭ проявляют какие-либо предпочтения по отношению к неарабам в своей стране. В каждом здании была своя печь, работающая на угле, комбинированная раковина из стекловолокна и душ с электрическим тридцатилитровым водонагревателем, переносной горшок, прикрученный к задней двери, кровать, письменный стол с единственной верхней лампой и телефон, соединенный только с дежурным офицером в командном центре, и комодом. Иногда Бриггс мечтал об одной из комнат рядового и унтер-офицерского состава, которые представляли собой красивые, современные кирпичные здания в стиле общежитий с кондиционерами. Бриггс отпер дверь, напоминая себе, что нужно начать вешать на дверь маленькие контрольные знаки, чтобы проверить, когда этот чертов летный хирург, доктор Ник Сэйбин, проходил через его комнату, или, может быть, он просто повесил бы засов и висячий замок на дверь и …

Бриггс включил свет и, к своему изумлению, обнаружил на кровати не кого иного, как Ника Сэбина собственной персоной, связанного по рукам и ногам, лодыжки и запястья связаны за спиной, рот заклеен клейкой лентой. Он был все еще жив и невредим, слава Богу, и безумнее ада.

Большой пистолет "Кольт" 45-го калибра в мгновение ока оказался в руке Бриггса, и он немедленно прицелился в темную ткань перед единственным другим ограждением в здании - Переносным туалетом. Сабин барахтался на кровати, что-то бормоча, но Бриггс не обращал на него внимания. Он выключил свет, присел за кроватью и крикнул: “Выходи оттуда сейчас же!” на английском и лучшем арабском, на который был способен. “Я сказал, выходи!”

“Я прямо здесь, Леопард”, - раздался мягкий, шелковистый голос. Бриггс резко обернулся. Комод был выдвинут на несколько дюймов от стены — черт возьми, он был так сосредоточен на туалете, что не заметил — и она пряталась за ним. Он увидел, что ее руки были пусты, увидел ... что это была Риза Бехрузи, коммандос ССАГПЗ! Что, черт возьми, здесь происходило?

“Выходи вон оттуда!” Бриггс закричал. “Руки за голову! Распластаться на полу!” Бехрузи выполнил, как он приказал. “Если ты пошевелишься, я обещаю, что разнесу твою гребаную башку!” Бриггс подскочил к туалету, сорвал темную занавеску и направил пистолет внутрь, даже вниз, в эту дыру — пусто. Он проверил под кроватью, под столом, вокруг плиты — ничего. Он запер входную дверь, проверил, надежно ли закреплена фанерная обшивка одного окна, убрал пистолет 45-го калибра в кобуру, затем обыскал ее до нитки, так грубо, как обыскал бы любого другого заключенного или подозреваемого. Он не нашел никакого оружия.

“Какого черта ты здесь делаешь?” - Спросила Бриггс, вспомнив, что не следует использовать ни свое кодовое, ни настоящее имя в присутствии Сабина.

Он перевернул женщину — и сразу же его уши почувствовали жар, а в горле пересохло. Боже, она была такой красивой. Это было похоже на проклятый сон!

“Я пришел повидаться с тобой”, - ответила Бехрузи, когда Бриггс позволил ей подняться. Она покачала головой, глядя на доктора Сэйбина, все еще связанного на кровати. “Я нашел это, когда рылся в твоей комнате. Я собирался сообщить о нем в полицию безопасности, когда вы прибыли.”

“О, в самом деле!” Бриггсу не терпелось услышать объяснения Сэйбина.

Он осторожно снял клейкую ленту вокруг рта — хорошо, что он коротко постригся.

“Она набросилась на меня!” Сабин возмущенно закричал в тот момент, когда лента была удалена. “Она чуть не сломала мне шею!”

“У меня такое чувство, что она могла бы легко это сделать, если бы захотела, док”, - сказал Бриггс с кривой улыбкой. Однако Сабин, очевидно, не увидел в этом юмора. “Ты был в моей комнате, когда она напала на тебя?”

Сабин выглядел немного смущенным, но кивнул. “Я пришел проведать тебя”, - объяснил он. “Я знал, что ваша команда отправляется на другое задание, и я не нашел вас в командном центре, и мне запрещено входить в оперативный ангар, поэтому я подумал, что проверю здесь ...”

“Мне не нравится, когда кто-то заходит в мою комнату, когда меня здесь нет, док”, - сказал Бриггс, его голос не был таким строгим или недовольным, как он хотел вначале. Бриггс просто не торопился развязывать ленту, стягивающую запястья и лодыжки доктора, пока они разговаривали.

“Хорошо, тогда я запру тебя в клинике”, - раздраженно сказал Сабин.

“Я освободил вас от своей непосредственной опеки только потому, что вы делали жизнь невыносимой для меня и моих сотрудников, но это было при условии, что я буду держать вас под пристальным наблюдением. И поскольку вы не считаете необходимым отправлять образцы кала или мочи, как я вас просил, да, я обыскиваю ваше белье и ваш комод.

Поскольку так со мной обращаются за то, что я пытаюсь удовлетворить твои желания, я буду мудаком и запру тебя в клинике, пока не поправлюсь и не буду готов тебя отпустить. Как тебе это звучит?”

Хэл начал отклеивать клейкую ленту гораздо быстрее — летный врач был действительно взбешен. Через мгновение Сабин был развязан и снова на ногах. “Извините, док”, - сказал он. “Я немного нервничаю, когда команда отправляется на задание”.

Сабин посмотрел на свой наряд и с отвращением кивнул. “Ты пытался пойти с ними, вопреки моим приказам, не так ли?” - заметил он. Молчание Бриггса подтвердило его подозрения. “Я не только отправлю тебя обратно в клинику, но и приставлю к тебе круглосуточную охрану”.

“В этом нет необходимости. Я в порядке, правда ”, - сказал Бриггс. “Если у меня возникнут какие-либо проблемы, я обязательно дам вам знать. И ты, очевидно, задела за живое большого жука в ухе стрелка, потому что он выгнал меня. Но тебе не нужно ограничивать меня. Я сделаю, как ты говоришь ”.

“Хорошо. Тебе было бы лучше.” Сабин повернулся к Бехрузи и спросил Бриггса: “Теперь, не могли бы вы, пожалуйста, объяснить, кто это и что она здесь делает?" Ты, очевидно, знаешь, кто она ”.

Бриггс колебался — он не знал, как обращаться к Ризе в присутствии постороннего. Но Бехрузи протянула руку, одарила Сабина умопомрачительной улыбкой, которая растопила сердца обоих мужчин, а затем показала ему удостоверение личности. “Я Риза Бехрузи, помощник заместителя генерального директора Управления военной разведки Объединенных Арабских Эмиратов”.

Она передала свое удостоверение доктору, который внимательно осмотрел его, прежде чем вернуть. “Мне было приказано немедленно взять интервью у майора Бриггса, поскольку он и его силы подверглись нападению неизвестной системы ZSU-23/4 на Тумбе в качестве Согхрда во время их последней миссии”.

“Здесь? Сейчас? Это кажется немного странным ”.

“По правде говоря, доктор, Директорат слышал, что майор Бриггс мертв”, - сказал Бехрузи с наполовину удивленным, наполовину смущенным выражением. “Мало что из того, что американцы делают здесь, на военно-морской базе Мина Султан, хорошо известно в ОАЭ. Мы также ищем сержанта-артиллериста Вола, который, по-видимому, также жив и здоров. Ты знаешь, где я могу его найти? Мне нужно немедленно взять у него интервью ”.

Сабин подозрительно посмотрел на Бехрузи, затем на Бриггса. После многих лет службы в силах специальных операций он знал, что чем меньше он говорит и чем более подозрительным становится, тем лучше. “Вам следует поговорить с командующим базой или командующим операциями, майором Бехрузи”, - сказал доктор. “Я не совсем уверен, как вы попали на базу без сопровождения, но майор Бриггс, кажется, знает вас и готов поручиться за вас. Я больше не могу тебе помогать. Майор Бриггс, вы достаточно здоровы, чтобы сопроводить майора Бехрузи в штаб-квартиру базы, или мне следует вызвать охрану?”

“Я разберусь с этим, док”, - заверил его Бриггс. Сабин улыбнулся и кивнул — было очевидно, что Бриггс не только держал ситуацию под контролем, но и стремился, как влюбленный подросток, остаться наедине с этой женщиной. Летный хирург еще раз потер ноющие руки и запястья, получил еще одну умопомрачительную улыбку от Ризы в качестве извинения, затем удалился.

Когда Сабин ушел, Бехрузи повернулся к Бриггсу и начал: “Леопард … Хэл, прости, что я так тебя удивил...”

Бриггс не дал ей закончить. Он притянул ее в свои объятия и подарил глубокий, страстный поцелуй, и она ответила на него с такой же страстью, прижимая его еще ближе. Их глаза были затуманены, почти полны слез, когда они расстались. “Боже мой, Райза”, - сказал Бриггс, затаив дыхание, “Я так по тебе скучал”.

“Я тоже скучал по тебе”, - сказал Бехрузи. “Я услышал о твоем последнем задании только сегодня вечером. Тебе было больно? Доктор сказал, что ты ...“

“Я в порядке”, - вмешался Бриггс. “Всего лишь царапина”.

“Царапина? Дай мне посмотреть.” Она сосредоточилась на его левом плече, как будто точно знала, где искать, и она расстегнула его грубую хлопчатобумажную рубашку и стянула с него нижнее белье. Плотные повязки закрывали рану с обеих сторон его плеча. “Входные и выходные раны, Хэл? Это гораздо больше, чем царапина ”, - с придыханием сказал Бехрузи. “Я так рад, что ты в безопасности”. Они снова поцеловались, выпивая друг из друга еще глубже, чем раньше. “Ты хотел отправиться на миссию? Сегодня ночью? Ты с ума сошел?”

“Команда вылетает в Иран, инспектируя каждую безопасную зону отсюда до Бандар-Аббаса”.

“Я знаю, что ищу полковника Пола Уайта и выживших после нападения на ваш корабль”, - сказал Бехрузи. “У меня есть информация для вас — информация о местонахождении вашего командира”.

“Пол? Он в безопасности?”

“На данный момент”, - зловеще сказал Бехрузи. “Он и двенадцать членов экипажа были доставлены на борт иранского авианосца "Хомейни" после того, как его корабль был

Бриггс пытался скрыть свои мысли, но его внезапно отведенный взгляд выдавал такого опытного наблюдателя, как Бехрузи. “Авианосец ... Американцы атакуют авианосец?”

“Я не могу сказать тебе, Райза”, - сказал Бриггс. “Нам сказали, что будет много отвлекающих факторов, пока мы будем осуществлять наше проникновение в Бандар-Аббас ...”

“Я позабочусь о носителе”, - сказал Бехрузи. Она достала сотовый телефон, набрала номер дежурной части Дубайского управления военной разведки и поговорила со старшим диспетчером в командном центре. Несколько минут спустя она получила свою информацию: “Peace Shield Sky watch сообщает, что, по-видимому, недалеко от Хомейни произошла авиационная авария — вертолет или истребитель потерпел крушение в море, и были сообщения о зенитном обстреле.

Сообщалось, что после аварии один вертолет вылетел в Чах Бахар — ни один в направлении Бандар-Аббаса.”

“Это значит, что они везут своих пленников в Ча Бахар!” Бриггс сказал. “Леопард, этот вертолет мог быть простой медицинской эвакуацией, или это мог быть только командир авианосца и его персонал”, - сказал Бехрузи. “И моя разведывательная информация может быть ошибочной, и их могло вообще не быть на авианосце, или они могли удерживаться на авианосце, или там могло быть больше одного вертолета ...”

“Или это может быть лучшим шансом, который у нас есть, чтобы спасти наших товарищей по команде”, - сказал Бриггс. “Если мы сможем собрать ударную команду, я собираюсь попробовать. Я должен уведомить команду и сказать им, чтобы они поддержали нас — нельзя терять времени!” Бриггс мгновенно оказался на телефоне, уведомляя свой командный центр, что Воль и команда CV-22 должны вернуться как можно скорее. “Риза, ты замечательная”, - сказал Бриггс. “Возможно, ты спас жизни всех выживших ... Но я должен идти”.

“Я, конечно, пойду с тобой”.

“Риза, эта миссия никем не будет санкционирована..

“Ты думаешь, что пойдешь один?” Бехрузи спросил его с улыбкой.

“Отрастите ли вы крылья с реактивным двигателем и пролетите ли пятьсот километров до Чах Бахара?”

“Я найду самолет или корабль, который доставит меня”, - сказал Бриггс. “Команда вернется меньше чем через час. Еще час на дозаправку и инструктаж, девяносто минут в пути...”

“Если ваша миссия одобрена вашим начальством”, - добавил Бехрузи.

“И к тому времени уже будет светло”.

“Я сказал вам, я не говорю о санкционированной миссии — я говорю о спасении моих людей”, - сказал Бриггс. “Они мои люди — по крайней мере, они должны быть такими, если они когда-нибудь позволят мне доказать им это. Я мог бы сесть на грузовой самолет, прыгнуть с парашютом, разведать базу и доложить сюда ”.

“Ты уверен, что правильно мыслишь?” Осторожно спросил Бехрузи. “Вы делаете это, потому что это ваш долг, и вы чувствуете, что можете добиться успеха, или вы делаете это, чтобы завоевать расположение людей, которые теперь должны служить под вашим началом?”

Бриггс замолчал и сердито посмотрел на Бехрузи — но, черт возьми, она была права. “Я не могу мыслить здраво”, - сказал он вслух, на самом деле обращаясь не к Бехрузи, а к самому себе. “Крис Вол сделал бы это не так. Он действовал по правилам, собирал разведданные, собирал данные, составлял план, докладывал о нем своему начальству, получал одобрение, собирал войска и оборудование, затем инструктировал своих солдат. Он был бы методичным, расчетливым и всегда чертовски эффективным. Но...”

Бриггс остановился и посмотрел на обеспокоенное выражение лица Бехрузи.

“Но, Хэл”, - мягко сказала она, “ты не Крис Вол. Ты - Хэл Бриггс. Ты - Леопард”.

Именно тогда в мозгу Бриггса наконец зажегся свет.

“Риза ... Ты права”, - сказал Бриггс. “Я не Крис Вол. Я не проходил подготовку в Корпусе морской пехоты. Меня тренировал мой дядя, шериф округа Камден, штат Джорджия; генерал Брэд Эллиот, Джон Ормак, Патрик Макланахан, команда инженеров и служебных собак. Они всегда говорили: ‘Просто выполняй свою работу. Не планируй все до смерти. Тренируйтесь и усердно учитесь, затем используйте это обучение, чтобы определиться с планом действий — затем делайте это. ” И это именно то, что я собираюсь сделать.” Он взволнованно повернулся к Бехрузи. “Мне нужен самолет, Риза”.

“Мой самолет связи доступен прямо здесь, в Мина Султан”, - взволнованно сказал Бехрузи. “Мне потребуется время, чтобы запросить любой другой самолет.

“Что это?”

“Лишний самолет из состава вашей морской пехоты”, - сказал Бехрузи, - "ОВИОД". Я полагаю, ты назвал это Бронко-Ди”.

“Ваш личный самолет предназначен для наблюдения и ближней воздушной поддержки...?”

“В моей стране нам мало нужен самолет, который выполняет только одну роль”, - сказал Бехрузи с улыбкой. “Это принадлежит старшему сыну шейха Рашида, который является министром обороны Объединенных Арабских Эмиратов. Когда генерал Рашид в отъезде, Директорату разрешается использовать его для перевозки меня и других лиц на встречи и учения по всему региону. Я также хорошо обучен тому, как использовать это для наземной атаки ”.

“Значит, у него все еще есть свое вооружение, свой грузовой отсек?”

“Конечно”, - сказал Бехрузи как ни в чем не бывало. ‘это самолет DNOS, сконфигурированный для ночной разведки, а также для наземных атак и наблюдения, с турелью AAS-36 FLIR, пушкой Гатлинга в башенке с нашлемным прицелом, лазерным целеуказателем, спутниковой навигацией, системой предупреждения о ракетном нападении, пульверизаторами и сигнальными ракетницами.

Его высокопреосвященство шейх не жалеет средств на свои игрушки ”.

“Майор Бехрузи, похоже, это как раз тот ковер-самолет, который мне сейчас нужен”, - радостно сказал Бриггс. “Не хочешь предложить парню прокатиться сегодня вечером?”

“Только если я смогу поехать с тобой, Леопард”, - сказал Бехрузи. “Если то, что, как я думаю, у тебя на уме, это то, что ты будешь делать, я хотел бы … как ты говоришь: "будь там, где происходит действие’, нет?”

В ответ Бриггс поцеловал ее. “Слушаю вас, майор Риза Бехрузи. Указывай путь”.

Всего двадцать минут спустя Бехрузи и четверо мужчин — Хэл Бриггс и трое солдат Объединенных Арабских Эмиратов, членов коммандос Королевской гвардейской бригады эмира Дубая, были втиснуты в крошечный кормовой грузовой отсек штурмовика "Бронко" OVIODNOS (система ночного наблюдения), мчащегося по взлетно-посадочной полосе военно-морской базы Мина Султан по пути на военно-морскую базу Чах Бахар в Иране.

У них не было плана полета, допуска, разрешения или реального конкретного плана действий, но у них был боевой самолет. Двухместный турбовинтовой штурмовик OVIODNOS имел полную конфигурацию боевой нагрузки: полностью заправленные топливные баки по осевой линии и в крыльях, 1500 патронов 20-миллиметрового калибра для шестиствольной управляемой пушки Гатлинга, два отсека с четырьмя ракетами AGM-1 14 "Хеллфайр" с лазерным наведением на спонсонах фюзеляжа и по одной противорадиолокационной ракете AGM-122A Sidearm, установленной на внешней стороне каждого из пилонов крыльевых топливных баков.

В хвостовых балках этого Бронко также были установлены эжекторы для выброса мякины и сигнальных ракет, помогающие сбивать с толку вражеские зенитные радары и ракеты с тепловым наведением. Казалось, что потребовался каждый доступный фут 9000-футовой взлетно-посадочной полосы Дубая, чтобы поднять тяжело груженный Bronco в теплый, влажный воздух.

Вскоре после выравнивания на крейсерской высоте Бриггс включил самолетную рацию на аварийной частоте сверхвысокой частоты: “Генезис, Генезис, это Редман, если вас понял, переходите на Storybook, повторяю, Генезис, это Редман, переходите на Storybook”. Затем Бриггс переключился на специальную частоту сверхвысокой частоты, которую они использовали еще тогда, когда Бриггс был командующим операциями по обеспечению безопасности в Центре высокотехнологичных аэрокосмических вооружений. Один из диапазонов, которые они использовали для испытаний оружия, назывался “Сборник рассказов”, и каждый диапазон имел свою собственную дискретную частоту. Редман был позывным службы безопасности Бриггса.

“Кому ты звонишь, Леопард?” Спросил Бехрузи.

“Друг, который, я думаю, улетает сегодня вечером”, - сказал Бриггс. Он включил микрофон: “Генезис, это Редман из сборника рассказов. Как скопировать?”

“Громко и четко, Редман”, - последовал ответ. “Приятно было встретить тебя здесь. Не видели ли вы в последнее время краснохвостых ястребов?”

“Только в Амарилло”, - ответил Бриггс. “Приятно снова тебя слышать, Старый пес”.

На БОРТУ БОМБАРДИРОВЩИКА-НЕВИДИМКИ B-2A SPIRIT, AV-01 I “Это открытая частота, помните”, - сказал Патрик Макланахан с летной палубы.

“Что, черт возьми, по-твоему, ты делаешь, Макланахан?”

- Спросил Джеймисон. “Ты что, спятил? Ты нас точно взорвет!”

“Это команда, парень, которого мы должны поддерживать”, - сказал Макланахан. “Он разбирается в безопасности лучше любого из нас, и если он воспользовался шансом позвонить, это должно быть серьезно”.

“Черт, из—за этого нас убьют - мы все еще чертовски близки к здешним плохим парням”, - проворчал Джеймисон. Но теперь он тоже был заинтригован: “Так что там с этим делом “краснохвостого ястреба" и "Амарилло”?"

“Личный код”, - сказал Макланахан. “Работа, которую мы делали не так давно”.

Он включил микрофон: “Что происходит?”

“Остались какие-нибудь крикуны?”

Джеймисон выглядел так, словно увидел привидение, когда в полном удивлении уставился на Макланахана. “Он знает … откуда, черт возьми, он знает о наших клятвах?”

“Он был там, когда мы впервые тестировали и собирали эти штуки в Dreamland, AC”, - с улыбкой объяснил Макланахан. “Я не знаю, был ли он проинформирован о нашей миссии, но, похоже, он чертовски уверен, что все понял”. По радио Макланахан ответил: “Подтверждаю, Редман. Где они тебе нужны”

“Следуйте за огнями”, - последовал ответ.

“Что, черт возьми, это значит?” - Спросил Джеймисон.

“Это означает, что он направляется куда-то, вероятно, в Иран”, - сказал Макланахан. “Дайте мне сто восемьдесят — я посмотрю, смогу ли я засечь его на радаре”.

“Сто восемьдесят? Ты имеешь в виду, вернуться туда, где мы только что разгромили иранский авианосец?” Джеймисон возразил. “Ты с ума сошел?”

“Давай, полковник, где твой дух приключений?” - Спросил Макланахан. “У нас есть бензин, и мы вне зоны действия радаров Фрэн”.

“Эй, моя задница думает, что мне отрезали ноги”, - сказал Джеймисон.

“У нас все еще есть еще двенадцать часов летного времени”. Но он быстро смягчился, взял под контроль Spirit и снова повернул на запад, к Ормузскому проливу.

“Какая у тебя высота, Редман?”

“Шошоны”, - последовал ответ.

“Вы двое просто чертовски милые”, - сказал Джеймисон. “Еще одно кодовое слово из твоих дней в Стране Грез?”

“Точно”, - сказал Макланахан. “Пик Шошонов, в зоне ограниченного доступа aeca 4202A, шестьдесят пять сотен футов над уровнем моря. Приближается SAR ”.

Макланахан настроил радар B-2A, затем сделал односекундный обзор неба. Выбор был довольно прост — на такой высоте находился только один самолет. “Выровняйтесь с Броули для подтверждения”.

“Понял”, - последовал ответ. Несколько мгновений спустя Макланахан сделал еще один снимок SAR и нацелился на ту же отдачу — конечно же, он выровнялся на высоте 9 500 футов над уровнем моря — на той же высоте, что и пик Броули на юго-западе Невады недалеко от Хоторна.

“Контакт с радаром, Редман”, - сказал Макланахан. “Продолжайте следовать курсом. Мы можем приглядывать за вами некоторое время, и если мы увидим красные огни, мы постараемся включить их для вас зелеными.

На БОРТУ ШТУРМОВИКА OVIODNOS BRONCO “Спасибо, Genesis. Увидимся, когда я увижу тебя. Вон.”

“Они могут нам помочь, Леопард?” Спросил Бехрузи.

“Я думаю, да”, - сказал Бриггс с улыбкой, достаточно широкой, чтобы ее можно было разглядеть в тусклом свете грузового отсека "Бронко". “Что бы ни произошло над Бандар-Аббасом и авианосной группой Хомейни сегодня вечером, у меня такое чувство, что эти ребята сделают так, чтобы это произошло над Ча-Бахаром”.

ВОЕННО-МОРСКАЯ БАЗА ПРОВИНЦИИ БЕЛУДЖИСТАН ВА СИСТАН, ЧАХ БАХАР, ИРАН, 23 АПРЕЛЯ 1997 ГОДА, 0:408 По МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ

Вспышка интенсивного света, похожего на лампочку мощностью в миллиард ватт, мгновенно разрушила его ночное зрение; за ней последовал оглушительный взрыв, громче любого звука, который ощущался как десять землетрясений, слившихся в одно. Обычно гигантская детская рука швырнула их в коробку с игрушками, затем палуба сильно накренилась на левый борт, и поручни по левому борту затопило. Люди кричали, их лица пожелтели от пожаров, их голоса были такими же громкими, может быть, даже громче — если это было возможно, — чем звуки взрывов и рвущегося металла.

Во второй раз с момента перевода в тюремное учреждение Карл Ноултон проигрывал смерть любовницы С.С. Вэлли перед своим измученным мысленным взором. Это был самый ужасающий опыт в его жизни. Он видел последствия попадания иракской ракеты "Скад" по казармам в Хобаре во время войны в Персидском заливе, где были убиты или ранены 117 американских солдат; он вспомнил тысячи квадратных миль горящих нефтяных месторождений Кувейта, когда ему показалось, что он видит немного ада прямо здесь, на земле. Но воздушная атака на Владычицу Долины была, безусловно, худшей. Корабль казался таким маленьким, таким беспомощным, когда море ворвалось, чтобы забрать его. Когда море хлынуло в поврежденный корабль, старая сука буквально взвыла — ее двигатели, работающие на масле, сначала болезненно остановились, затем разорвались на части, а затем взорвались от напряжения и быстрого охлаждения. Крик был как громкая сирена, как у дикого животного, попавшего в ловушку, хотя на этот раз Ноултона разбудил не его кошмар, а звуки настоящих сирен — сирен воздушной тревоги. Он с трудом поднялся на ноги, его штаны скрипели от запекшегося пота, масла и соли. Масляные ожоги на его руках, плечах и шее были обернуты чьей-то футболкой, из-за гноя и пота ткань болезненно прилипала к ожогам.

“С вами все в порядке, сэр?” - спросил молодой младший капрал морской пехоты Джей Ди Маккей. “Ты закричал”.

“Извините, капрал”, - сказал Ноултон. “Настоящий дурной сон”.

“Охранники могут вернуться, если услышат тебя — мы должны быть осторожны”, - сказал Маккей. Маккей имел право читать нотации вышестоящему офицеру: иранские солдаты Пасдарана, очевидно, узнали, кто такой Маккей, сразу после его захвата, потому что они разняли его и избили до бесчувствия, нанося удары по лицу, выбивая зубы, вырывая волосы и ломая пальцы. Он определенно не хотел привлекать к себе еще больше внимания.

“Верно. Прости.” Смущенный Ноултон подошел к единственному окну в комнате, которую занимали он и солдат морской пехоты. Окно было слишком высоко; Ноултон ничего не мог разглядеть, и он был слишком слаб, чтобы взобраться на подоконник.

“Запрыгивайте, сэр”, - сказал Маккей. Ноултон обернулся. Маккей полз на четвереньках на звук сирены, доносящийся из окна.

“Нет, Маккей, я не могу.

“Встаньте, сэр, и посмотрите, что происходит”, - сказал Маккей, и молодой морской пехотинец предложил свою спину — вероятно, единственную часть своего тела, которая не была сломана, — в качестве подставки для ног. Ноултон похлопал молодого солдата по спине, затем с трудом поднялся, чтобы выглянуть в окно, подтянувшись к стене за решетку на окне, чтобы не наваливаться всем весом на спину парня.

Окно было открыто, но закрыто металлическими жалюзи, так что он мог видеть только несколько кусочков открытого неба снаружи. Тем не менее, этого было достаточно: “Я вижу прожекторы”, - сообщил Ноултон. “Господи, трудно поверить, что кто-то на этой планете еще пользуется зенитными прожекторами …

Я вижу, как ЗРК взлетает на север, выглядит как "Ястреб", ракета летит на юго-запад ... появляется второй ”Ястреб" ... ни повторных выстрелов, ни вспышек ... третий "Ястреб" взлетает ... по-прежнему ничего ". Он слез со спины морского пехотинца. “Кто-то там есть, черт возьми. Я думаю … Я надеюсь, что это один из наших, - Он стянул с себя футболку, болезненно сдирая струпья и дряблую плоть от ожогов.

Он оторвал длинную полоску белой ткани от низа футболки, затем снял брюки, оторвал по длинной полосе от каждой штанины и начал связывать три куска ткани вместе.

“Что вы делаете, сэр?”

“Пытаюсь создать флаг для тех, кто там есть”, - сказал Ноултон.

“Если они это увидят, они будут знать, где нас искать”. Он оторвал кусок усиленной отделки от воротника футболки, разорвал его на тонкие полоски и привязал к жалюзи, чтобы их не было видно из камеры; затем он запихнул брюки и части футболки в окно через жалюзи. Находясь внутри камеры, было трудно сказать, что что-то висит снаружи. Ноултон сошел со спины морского пехотинца. “Спасибо, Макк...“

В этот момент дверь камеры распахнулась, и вошли двое охранников. Они возбужденно забормотали на фарси и потащили Ноултона через комнату к стене. Затем они пнули Маккея в грудную клетку, отправив его корчиться от боли в угол. Они несколько мгновений кричали на них обоих. Ноултон поднял свои обожженные руки, чтобы защититься, как мог, но они увидели его ожоги и решили, что увидели достаточно, и ушли. Они даже не подумали поднять глаза на окно.

“Господи Иисусе, эти ублюдки”, - выругался Ноултон, бросаясь к молодому морпеху. Он выглядел плохо, но не хуже, чем когда Ноултон лежал у него на спине и смотрел в окно. Он поднял морского пехотинца и поставил его в угол, чтобы тому было легче дышать. “Ты в порядке, Маккей?”

“Меня зовут Джей Ди, сэр”, - сказал морской пехотинец со слабой улыбкой. “Я сейчас чувствую себя не очень по-военному”.

“Я слышу тебя”, - сказал Ноултон. “Я тоже. Ты нормально дышишь, Джей Ди?”

Джей Ди сжал свои сломанные ребра согнутыми, скрюченными пальцами.

“На данный момент”, - сказал он. “Я просто надеюсь, что избиение того стоило”.

На БОРТУ ШТУРМОВИКА OV-IOD-NOS BRONCO “Осталось до двадцати пучков мякины, майор”, - доложил по переговорному устройству офицер по вооружению на арабском. “Двадцать пять километров, пока мы не достигнем берега”.

Риза Бехрузи выругалась про себя, затем ответила по-арабски: “Я не буду спорить с результатами, лейтенант Джунайд — мы все еще живы.

Просто убедись, что так и останется ”.

“Да, майор”, - ответил Джунайд. “Осталось восемнадцать километров”. Как бы плохо ни было в кабине пилота, подумал молодой офицер-артиллерист, для пяти бедолаг там, сзади, будет еще хуже.

Приемник предупреждения об угрозе "Бронко" запищал задолго до того, как они пересекли территориальные воды Ирана; первый радар дальнего действия в Чах Бахаре засек "Бронко" в 100 милях в Оманском заливе, и они начали снижение, чтобы попасть в зону действия радаров. На расстоянии пятидесяти миль, хотя они летели менее чем в 600 футах над темными водами Оманского залива, радар снова засек их; на расстоянии сорока километров был обнаружен первый радар обнаружения Hawk L-диапазона, а несколькими милями позже они обнаружили целеуказатели Hawk X-диапазона. Именно тогда они решили снизиться до пятидесяти футов, используя переднюю инфракрасную камеру AN / AAS-36 (FLIR) и радиолокационный высотомер, который измерял высоту между брюхом самолета и поверхностью непосредственно под ним, чтобы избежать крушения.

Когда первый Hawk стартовал на расстоянии двадцати пяти миль, это было похоже на оживший ночной кошмар. Экипаж кабины мог фактически видеть, как ракета взлетает, ее яркий шлейф ракетного двигателя был отчетливо виден на горизонте. Они могли видеть ярко-желтую дугу, описывающую в небе мощную траекторию полубаллистического полета. Пилот справился с управлением, ввел Bronco в крутой правый поворот, используя максимальное обратное давление на ручку управления, чтобы пройти самый крутой поворот, но Hawk последовал за ним. Второй ястреб поднялся в воздух, за ним последовал третий. Иранские ракетные расчеты знали, что атакующий может уклониться от первой ракеты, но это значительно снизило скорость атакующего, что сделало вероятным, что вторая или третья ракета может претендовать на поражение. Пилот установил сигнализатор высотомера радара на тридцать футов; Бриггс, Бехрузи и трое коммандос ОАЭ в грузовом отсеке слышали почти постоянные предупреждающие сигналы, по мере того как пилот опускался все ниже и ниже, пытаясь уклониться от ракет.

Когда пилот резко накренился, радиолокационный высотомер полностью вышел из строя, постоянно звучал предупреждающий сигнал, и все коммандос боялись, что это будет последний звук, который они услышат перед падением в море.

“Вся мякина израсходована”, - доложил наводчик. Сейчас они вошли бы совершенно незащищенными.

С каждым резким наклоном пассажиры грузового отсека все сильнее натягивали ремни безопасности, но каждое резкое движение заставляло Бехрузи улыбаться. “Они работают хорошо”, - сказала она Бриггсу, указывая на кабину пилота. Уровень шума в грузовом отсеке Bronco был очень высоким, потому что перед взлетом они убрали маленькую заднюю дверь — это облегчило бы выполнение того, что им нужно было сделать, как только они окажутся над иранской военно-морской базой. “Я думаю, у них это получается лучше, чем у меня”.

Хэл Бриггс тоже улыбался, но его улыбка была всего лишь фасадом — внутри его внутренности скручивало от беспокойства, сомнений и откровенного страха. Принял ли он правильное решение? Он не ожидал, что в этой миссии будут задействованы жизни шести других солдат - и он, конечно же, не ожидал, что будет задействована Риза Бехрузи.

В своих фантазиях он представлял, как совершает прыжок с парашютом HALO (на большой высоте, с низким раскрытием), разумеется, в одиночку, его верный "Узи" - его единственный спутник; он приземлится на крышу того места, где содержались заключенные, прорвется внутрь, спасет заложников, угонит грузовой самолет, увернется от вражеских истребителей на выходе, вернет их всех живыми, будет героем и блаженно упадет в ожидающие объятия Ризы.

Что ж, это была реальность: он вел шестерых незнакомцев прямо в хорошо подготовленные и хорошо вооруженные лапы армии Исламской Республики Иран. До выхода на сушу оставалось еще пять минут, а они уже подверглись серьезной атаке. Хуже того, он все еще не знал, где находятся заложники — или даже были ли они здесь вообще!— и он понятия не имел, как он собирался их вытащить. Глупо. Тупой. Идиотский. Если он переживет это, Воль справедливо собирался надрать ему задницу в следующем столетии — или застрелить его, если его необдуманные действия приведут к гибели кого-либо из его людей.

“Как у нас дела, лейтенант?” Бехрузи вызвал вперед офицера по вооружению. “Это были те три ракеты Hawk, от которых ты уклонился?”

“Да, майор”, - ответил офицер по вооружению.

“Очень хорошо”, - сказала Бехрузи по—арабски, ее улыбка была такой же сильной и умопомрачительной, как всегда - этого было более чем достаточно, чтобы отвлечь даже Хэла Бриггса. “Ожидайте второй залп через несколько секунд и обязательно уничтожьте его из ручного оружия.

Если это не всплывет, приготовьтесь к появлению радара Rapier или ZSU-23. Я не хочу плыть к нашей цели сегодня вечером.”

“Я сделаю все, что в моих силах, майор — ах, черт бы вас побрал ... Боже мой ... Вот так!

Стреляйте!” - крикнул офицер по вооружению. Коммандос в грузовом отсеке услышали звуковой сигнал приемника предупреждения об угрозе, и Бронко вошел в еще один невероятно узкий проход, чтобы уклониться от очередного запуска ракеты. Но мгновением позже они услышали громкое фу-у-у! с правого крыла, когда первая противорадиолокационная ракета Sidearm сошла с направляющей, и несколько мгновений спустя сигнал угрозы внезапно оборвался.

“Очень хорошо, капитан”, - обратилась Бехрузи к пилоту, улыбаясь еще шире, желая, чтобы она могла наблюдать за действиями пилота, когда он боролся за то, чтобы перехитрить эти иранские ракеты. “Продолжайте в том же духе. Дай мне знать, когда ты увидишь тюремный комплекс ”. Ответ офицера-оружейника был заглушен еще одним сильным ударом, на этот раз слева, за которым последовал еще один выстрел из пистолета. “Что это было, лейтенант?" Еще один ястреб?”

Офицер по вооружению был совершенно ошеломлен — вот он, борется за свою жизнь, всего в миллисекундах от попадания ракеты в лицо или падения в море, а старший офицер правительственной разведки, помощник командующего генерала и сын эмира Дубая, поддерживает беседу! “Это …

Сохрани нас Аллах, взбирайтесь! … Это был радар Rapier J-диапазона для стрельбы вслепую, майор.”

“Ах, очень хорошо, иранцы допустили ошибку”, - радостно сказал Бехрузи. “Они слишком рано активировали свои системы ПВО ближнего действия. Вы поняли, лейтенант?”

“Я … Я так не думаю, майор.”

“Это была последняя боевая ракета - теперь мы предоставлены сами себе”, - сказал Бехрузи по-арабски. “Эта рапира - ваша первоочередная задача, лейтенант - убедитесь, что вы сразу же убьете этого юнита. Добраться до берега?”

“Двадцать километров”.

Бехрузи молчал — и Бриггс знал почему: они все еще были в нескольких минутах от того, чтобы атаковать любой из объектов ПВО своими ракетами "Хеллфайр". Батареи ракет "Ястреб" большей дальности действия все еще могли отслеживать их и стрелять по ним, независимо от того, как низко они летели.

Бриггс включил радио: “Генезис, это Редман. На Бродвее сейчас яркие огни. Как скопировать?” Ответа нет. “Генезис", это Редман, в любое время, приятель”. По-прежнему нет ответа. Он снял наушники и отбросил их в сторону. “Похоже, наш ангел улетел обратно на небеса”.

“Возможно, на это было слишком много надежд”, - сказал Бехрузи. По интерфону она спросила: “Расстояние до берега, лейтенант?”

“Восемнадцать килограммов...” Его прервал снова заревевший сигнал тревоги приемника предупреждения об угрозе — это был еще один ракетный полигон "Хок".

Бехрузи посмотрела в глаза Бриггс, и он почувствовал ее страх — Ястреб был пойман, и теперь бежать было некуда.

“Приобретение ястреба … Осветитель цели ”Ястреб" ..." Затем они услышали быстрый, пронзительный звук deedledeedledeedle! система предупреждения об угрозе засекла запуск ракеты Hawk. Скорость, с которой система Hawk прошла путь от обнаружения до подсветки и запуска ракеты, подсказала им, что у Hawk была надежная фиксация. Пилот начал маневры уклонения, но все могли почувствовать, что маневры были более резкими, более отчаянными ... Раздался второй сигнал предупреждения о запуске, затем третий ”

“Ракеты в воздух! Ракеты отслеживаются!” - крикнул артиллерийский офицер. “Еще ракеты … Я вижу больше ракет в воздухе!”

Казалось, что небо одно за другим заполняется ракетами, и теперь вдали, подобно ливню фейерверков, открылись несколько зенитных артиллерийских установок. “Повсюду ракеты!” - истерично закричал наводчик. “Они повсюду! Они...“

Переговорное устройство отключилось, и дикие маневры уклонения Бронко были прерваны. Ужасающий взрыв потряс Бронко, как будто по нему ударила гигантская рука, и раздался ужасающий визг, как будто человек кричал от ужаса ... но они все еще летели.

Бехрузи сорвала наушники и закричала: “В радиоприемниках слышен громкий визг. Я ничего не слышу!”

Впервые за то, что казалось годами, Бриггс улыбнулся.

“Это мой ангел”, - сказал он. “Хорошая работа, Мак”.

Потребовалось несколько минут, чтобы визг в радиоприемниках и переговорных устройствах утих. Когда ее можно было расслышать за настойчивыми звуками на стороне, Бехрузи спросила стрелка: “Что случилось, лейтенант?”

“Все ракетные полигоны в Иране открыли по нам огонь одновременно, ” взволнованно ответил Джунайд, - но все ракеты, казалось, летели во всех направлениях, кроме нашего. Затем несколько артиллерийских установок открыли огонь — но они беспорядочно прочесывали небо. Я все еще фиксирую слежение за ракетами, осветители и сигналы восходящей линии связи, но я не вижу атакующих ракет или огневых точек. Это было так, как если бы они стреляли из всего своего оружия одновременно по какой-то большой массе целей над головой …

“Это хорошо, лейтенант”, - сказал Бехрузи. “Наш американский командир взял с собой в полет ангела - я надеюсь, он останется.

Добраться до берега?”

“Девять километров, майор”.

“Хорошо. В пределах досягаемости ракет "Адский огонь". У тебя уже есть сайт с рапирой?”

“Майор, пожалуйста, я делаю все возможное ... Подождите ... Цель идентифицирована!” - внезапно выкрикнул офицер по вооружению. “Я вижу это!”

“Убедитесь, что это не приманка, лейтенант”.

“Я вижу точку удара пистолета — пистолет ударился о стену прямо перед устройством и промахнулся всего на несколько метров. Держимся!”

“Ну, тогда убей это, пилот, не просто рассказывай”, — закричал Бехрузи пилоту - пилот Бронко управлял боевыми ракетами, в то время как офицер по вооружению управлял пушкой Гатлинга. Как раз в этот момент коммандос услышали громкое, продолжительное фу-у-у-у!

когда первая ракета "Хеллфайр" покинула пусковую шахту, за ней последовал второй запуск несколькими секундами позже. В этом бою, поскольку дальность стрельбы "Адского огня" и "Рапиры" была почти одинаковой, тот, кто выстрелит первым, вероятно, стал бы победителем — и команда Бехрузи победила.

“Цель уничтожена!” Джунайд закричал. “Цель уничтожена!”

“Очень хорошо”, - сказал Бехрузи. “Будьте начеку в поисках объектов зенитной артиллерии, но редко можно встретить зенитные артиллерийские подразделения, действующие на военно-морских объектах.

“Теперь я хочу тщательного наблюдения за объектом, в поисках любых свидетельств того, где могут содержаться эти пленники”, - продолжил Бехрузи. “У вас есть схема штаб-квартиры службы безопасности, верно, лейтенант?”

“Да, майор”, - ответил офицер по вооружению. “Наши навигационные координаты запрограммированы для места содержания под стражей, которое находится прямо рядом с базовой больницей. Мы сначала посмотрим туда”.

“Чем дольше вам потребуется, тем меньше топлива у вас останется на обратный полет, лейтенант”, - почти с юмором напомнил Бехрузи экипажу кабины пилотов.

“Я понимаю … У меня есть больница … Я вижу место заключения. Кажется, что внутри темно, майор — никаких признаков оккупации. Я вижу, что в штаб-квартире службы безопасности на первом этаже горит всего несколько огней. Здание кажется заброшенным, в следственном изоляторе не горит освещение по периметру, снаружи нет машин. Больница выглядит так, как будто в ней полностью укомплектован персонал ”.

Бехрузи повернулась к Бриггс и сказала по-английски: “Ты должен решить, Леопард”, - сказала она. “Команда говорит, что место содержания под стражей выглядит пустынным — ни огней, ни признаков активности. Больница, кажется, полностью укомплектована. Может, попробуем?”

“Следственный изолятор”, - немедленно ответил Бриггс. “Возможно, у нас есть только один шанс на это”.

“Я был в охранном бизнесе десять лет”, - решительно сказал Бриггс. “Заключенные всегда отправляются в безопасное место. Если они ранены, и вы собираетесь их лечить, вы приводите врачей в учреждение, а не выводите заключенных в небезопасную зону.

И я никогда никому не позволял парковаться за пределами моих охраняемых зон — слишком легко завести машину и прорваться через ворота, или установить мины-ловушки, или укрыться во время налета. Мы заходим в зону содержания под стражей, внутри ограждения по периметру. По возможности прямо на крыше”.

“Очень хорошо, Леопард”, - сказала Бехрузи, ее улыбка показывала, что она довольна его решимостью. Она достала свою карту военно-морской базы Чах Бахар и на арабском и английском языках проинформировала об их предполагаемой цели, затем приказала трем своим коммандос приготовиться.

Пилот Bronco совершил заход на высокой скорости со стороны базы, обращенной к морю, на очень низкой высоте.

Офицер по вооружению определял цели для ракет "Хеллфайр", определяя занятые здания, которые выглядели так, как если бы они были зданиями штаб-квартиры или центрами связи, и в то же время стрелял из пушки Гатлинга по каждому силовому трансформатору, большому транспортному средству, топливному баку или чему-либо еще, что, по его мнению, могло нарушить порядок на базе и прикрыть их деятельность.

Последний заход был в штаб-квартиру службы безопасности, которая находилась на нижнем этаже здания службы безопасности и содержания под стражей. Они стреляли "адскими огнями" по местам, где, как они знали, находились важные помещения — станции связи, оружейные склады, силовые трансформаторы, — и выбивали фонари во дворе и любые освещенные дверные проемы из 20-миллиметровой пушки Гатлинга.

“Я вижу длинную полоску ткани, привязанную снаружи к окну на втором этаже”, - крикнул Джунайд в грузовой отсек.

“Образует ли это букву?” Бриггс прокричал в ответ. “Буква в латинском алфавите?”

“Да”, - ответил Джунайд, используя максимальную мощность своего прицела FLIR. “Это образует букву М”.

“Это один из наших парней”, - сказал Бриггс, впервые широко улыбнувшись. “Сумасбродный фокусник. Они там, внизу. Давайте приготовимся!”

Офицер по вооружению Джунайд сохранил два "Хеллфайра", чтобы проделать большие дыры в стене штаб-квартиры службы безопасности. Примерно в 600 ярдах от самого здания пилот начал сложный набор высоты, так что он оказался прямо над следственным изолятором на вершине подъема на высоте 600 футов. В этот момент пятеро коммандос из грузового отсека "Бронко" совершили свои прыжки с парашютом в неподвижном положении.

Бриггс собирался выйти первым. Он прислонился к открытой двери в задней части грузового отсека, выставив руки и ноги наружу. Когда "Бронко" начал крутой подъем, Бриггс обнаружил, что смотрит прямо вниз, на комплекс штаб-квартиры службы безопасности, квадратное трехэтажное здание, окруженное заборами из колючей проволоки высотой двенадцать футов. Затем, как раз перед тем, как "Бронко" достиг вершины подъема, Бриггс просто позволил себе провалиться в отверстие.

Он услышал рев двух турбовинтовых двигателей на максимальной непрерывной мощности только на короткое мгновение, а затем он услышал стену воздушной тревоги и аварийных сирен с базы. Статическая линия немедленно выдернула его парашют из упаковки. Он услышал громкий треск ... бум-бум! четырех других желобов, открывающихся над ним — очень близко над ним. Он поднял глаза и увидел, как Риза сразу же выпускает воздух из своего парашюта, пытаясь догнать его. Трое коммандос ОАЭ делали то же самое, все пытались приземлиться одновременно со своими лидерами.

К тому времени, когда их парашюты открылись, они были менее чем в ста футах над землей — у них едва хватило времени сориентироваться, прежде чем им пришлось направить свои парашюты над крышей следственного изолятора. Двое арабских коммандос полностью промахнулись мимо здания, и парашюты Бриггса и Бехрузи фактически столкнулись друг с другом, когда они маневрировали к своей цели. Очевидно, в последнее время у Бриггса было гораздо меньше практики в проникновении на парашюте; он дрейфовал к краю крыши так быстро, что ему пришлось полностью выпустить весь воздух из своего парашюта с высоты пятнадцати футов, чтобы добраться до крыши. Бехрузи и ее третий арабский коммандос попали прямо в центр.

“С тобой все в порядке, Леопард?” Спросила Бехрузи, помогая Бриггсу подняться на ноги. Он неудачно упал, сильно приземлившись на левую ногу, но он был на ногах и двигался быстро.

“Мы потеряли двоих”, - сказал Бриггс Бехрузи в ответ, когда он быстро прикрепил очки ночного видения Simrad GNI к их шлемам.

Что-то было порвано или растянуто в его левом колене, но он старался не обращать внимания на боль.

“Нет, я приказал им приземлиться на землю и обезопасить здание”, - сказал Бехрузи. Ее очки ночного видения ВНД и те, что были у коммандос с ней, уже были надеты. “Будьте начеку — пожалуйста, не убивайте их”.

“Я надеюсь, что они не убьют меня”, - сказал Бриггс. “Давайте двигаться!” Было слишком легко взломать дверь доступа на крышу и проникнуть внутрь. Самое жесткое сопротивление было на втором этаже трехэтажного здания — все иранские охранники на первом этаже отступили на второй, когда коммандос ОАЭ начали свое неожиданное нападение; большинство охранников Пасдарана уже были размещены на втором этаже.

Бриггсу было все равно — если оно двигалось, оно умирало. Он не собирался пытаться быть аккуратным или милосердным.

Коридор был освещен аварийными лампами — они были немедленно выключены. Затем Бриггс и Бехрузи бросили в коридоры инфракрасные лампочки Cyalume, которые ярко освещали помещение только для людей, носящих приборы ночного видения. Когда Бриггс подтвердил, что первые два коммандос Бехрузи останутся на земле и не выйдут на линию огня, начались убийства.

Бриггс шел впереди, Бехрузи следовал за ним с полуавтоматическим дробовиком Dragon двенадцатого калибра на двенадцать патронов, заряженным пробойными патронами, а третий коммандос следовал в качестве охраны сзади, неся пистолет-пулемет MP-5 с глушителем. Пробегая рысью по четырем коридорам, его "Узи" с шестнадцатидюймовым глушителем, снаряженный магазинами на тридцать патронов дозвукового 45-го калибра, Бриггс расстреливал всех, кто был жив перед ним. Ему редко требовалось больше двух выстрелов, чтобы уложить охранника — один выстрел в грудь, другой в голову.

Когда он заканчивал второй коридор, он услышал выстрелы, доносящиеся из следующего коридора слева. Он бросился за угол и увидел, как охранник открывает двери камер и стреляет из пистолета в камеру, затем переходит к следующей камере. Бриггс свалил охранника трехзарядной очередью с тридцати футов. “Волшебники!” Бриггс закричал.

“Встань в позу!” Затем он проверил четвертый коридор — все охранники подавлены. Бехрузи отправила своего арабского коммандос охранять главную лестницу, и они с Бриггсом начали проверять каждую камеру.

Камеры оказались небольшими комнатами общежитийного типа, переделанными под помещения для заключенных и наказания-выговора. Обычно требовался всего один выстрел из дробовика по верхней, выступающей наружу петле, чтобы взломать и распахнуть дверь. Когда Бриггс, теперь с лампочкой Cyalume light на шее, заглянул в занятую камеру, он увидел двух мужчин, лежащих на полу, лицом в сторону от двери, руки вытянуты, только средние пальцы вытянуты, одна нога согнута и перекрещена через другую ногу, указывая на другого человека в камере рядом с ними. Это был негласный код Пола Уайта - знак дружеского расположения.

“На ноги, ребята”, - сказал Бриггс. “Я здесь, чтобы вытащить тебя”.

В первой камере, которую он взломал, находились Ноултон и Маккей.

“Господи— это майор Бриггс!” Сказал Ноултон, помогая Маккею подняться.

“Я поймал его, Хэл. Он серьезно ранен ”.

“Спасибо за флаг снаружи”, - сказал Бриггс, вручая Ноултону пистолет, принадлежавший мертвому иранскому охраннику. Он ушел, проверяя другие камеры. “Следуй за мной и держись рядом”.

Поиски были не из приятных, и спустя очень короткое время Бриггс уже не чувствовал себя слишком героически. В камерах были заключенные, кроме членов "Сумасбродного волшебника". Бриггс не убивал их, просто обыскал, чтобы убедиться, что у них нет оружия, но, несмотря на то, что Бехрузи предупредил их на арабском и фарси, чтобы они не покидали камеру и не пытались бежать, пока они не уйдут, все они бросились к двери, как только Бриггс и Бехрузи покинули камеру, и были застрелены коммандос ОАЭ, охранявшими выходы.

Они не могли рисковать своими жизнями.

Но окончательный подсчет воодушевил их всех: девять участников Madcap Magician выздоровели и были спасены. Еще двое членов были убиты пасдаранскими гвардейцами; еще один был тяжело ранен. Главным пропавшим пленником был сам Пол Уайт. “Карл, у тебя есть какие-нибудь предположения, где находится полковник?” - Спросил Бриггс.

“Нет”, - ответил Ноултон. “Его сразу же от нас отделили”.

“Есть какие-нибудь идеи, есть ли в этом здании другие?”

“Я не знаю, Хэл, извини”, - удрученно сказал Ноултон. “Я был без сознания большую часть времени, истощенный. Я не знаю, скольким людям удалось спастись после нападения на "Хозяйку ”, скольких мы потеряли ... " Бриггс быстро опросил других морских пехотинцев, но они также не могли быть уверены, сколько еще человек было захвачено в плен или убито во время нападения. Их лучшим предположением было то, что у них были все. “Я не смог установить контакт с остальными или попытаться что-нибудь выяснить, Хэл, прости …

“Забудь об этом, Карл”, - сказал Бриггс. “Мы обыщем все здание”.

Но на это не было времени — один из коммандос Бехрузи из ОАЭ побежал наверх, чтобы сообщить, что несколько тяжелых машин пехоты уже в пути. “Черт, им не потребовалось много времени, чтобы организовать ответные действия”.

“Наш лучший шанс - на выезде”, - сказал Бехрузи. “Мы должны попытаться украсть транспортное средство, попытаться выбраться на нем на открытую местность.

Граница с Пакистаном всего в ста километрах к востоку ”. Бриггс знал, что она была права — если бы они остались в том здании, их бы быстро окружили и разорвали на куски.

Но когда они выбежали на улицу, они сразу же попали под огонь крупнокалиберного оружия из машин пехоты. Оружие коммандос было бесполезно против иранской пехоты — они взяли оружие только для стрельбы с близкого расстояния, а не для перестрелки с силами пехоты. “Назад в дом!” Бриггс закричал. “У нас нет выбора!

Как раз в этот момент первая машина пехоты начала сверкать, затем подпрыгнула, затем она загорелась - и секундой позже они услышали, как над головой пролетел Бронко OV-IOD-NOS. Экипаж Бронко из ОАЭ не спешил домой после высадки своих десантников — они израсходовали большую часть топлива на обратном пути, прикрывая отход своих коммандос. “Теперь у нас есть шанс!” Бриггс закричал. “Беги в больницу! Мы попытаемся...“

Ночной воздух внезапно разразился оглушительным грохотом выстрелов. Одна из тяжелых бронированных машин, следовавших за силами пехоты, не была бронетранспортером для войск — это была машина противовоздушной обороны ZSU-23/4. Его четыре 23-миллиметровые пушки стреляли со скоростью 3000 выстрелов в минуту, засыпая небо смертоносными снарядами с радарным наведением. Бронко был разорван в клочья убийственным огнем, разрезан на куски и горел задолго до того, как упал на землю. У коммандос и спасенных заложников не было выбора, кроме как отступить обратно в здание штаб-квартиры службы безопасности. Двое коммандос из ОАЭ и двое сумасбродных морских пехотинцев-магов остались на первом этаже, готовые уничтожить остальных, направлявшихся на крышу. первая волна атакующих “Это превращается в одно паршивое спасение”, - сказал Бриггс. Все сумасбродные магические десантники теперь были вооружены, и вместе они составляли грозную силу — но все знали, что их возможности быстро заканчиваются.

“Вы пришли за нами — это важно, майор”, - сказал капрал Маккей Бриггсу.

“Он прав, Хэл — если бы ты подождал, мы были бы мертвы”, - сказал Ноултон. “Никто не разговаривал, поэтому мы не были хорошими источниками информации; мы знали, что правительство США не собирается признавать нас или пытаться заключить с нами сделку. Они собирались сразу же от нас отказаться ”.

“Нас все еще могут отвергнуть”.

“Но, по крайней мере, мы сражаемся”. Маккей сказал. У морского пехотинца были сломаны пальцы, заплыли глаза, и он с трудом дышал — но он все еще был готов сражаться. “Спасибо, что дали нам этот шанс, майор — я имею в виду, "коммандер”.”

Здание было быстро окружено бронетехникой и хорошо вооруженными солдатами, и штурм начался немедленно. Тяжелые 100-миллиметровые пушки пробили в стенах на первом этаже большие, в человеческий рост, дыры, за которыми последовали десятки залпов дымовых и газовых гранат, а затем иранские солдаты из Пасдарана в наспех организованной полномасштабной лобовой атаке. Американские солдаты и солдаты ОАЭ убили нескольких пасдаранских солдат, когда те приближались к лестничным клеткам, но были быстро вынуждены отступить, поскольку их число росло. Коммандос были гораздо более успешны в уничтожении пасдаранских солдат на втором этаже, но вскоре второй этаж тоже был заполнен газом. Один американский морской пехотинец был ранен в грудь, и остальные подняли его на третий этаж.

Вскоре им пришлось отступить и с этой позиции, но с каждым отступлением они убивали множество пасдаранских солдат.

Наверху, на крыше, звук приближающихся вертолетов означал, что их время быстро истекало. Одновременно с приближением вертолетов наземные подразделения, неся мертвого морского пехотинца, поднялись на крышу. “Слишком много, чтобы сосчитать”, - таков был простой отчет выжившего морского пехотинца.

Несколько мгновений спустя в темноте можно было разглядеть три вертолета SH-3 Sea King иранских ВМС. Все они тянули за собой веревки, готовые сбросить солдат на крышу. Все коммандос укрылись, насколько могли, за приподнятым краем крыши.

Внезапно разрывной заряд распахнул дверь, ведущую на крышу, и через нее хлынули дым и слезоточивый газ. Бриггс выстрелил, и два тела пасдаранцев громоздились на подоконнике лестницы. Их быстро оттащили другие солдаты, и больше никто не появился. Дверной проем был открыт — несколько гранат, брошенных внутрь, быстро расправились бы со всеми, кто был на крыше. Бриггс очистил всех от части крыши, обращенной к дверному проему, и назначил коммандос прикрывать ее.

“У кого-нибудь есть какие-нибудь идеи?” Бриггс закричал.

“Боюсь, нам нужно подумать о капитуляции, Леопард”, - сказал Бехрузи. “Мы в меньшинстве и у нас нет оружия”.

“Я не думаю, что иранцы заинтересованы в захвате пленных, Риза”.

Как будто в доказательство своей правоты, именно в этот момент один из командос Бехрузи из ОАЭ вскочил на ноги, бросил свой пистолет-пулемет MP-5, вытянул руки и начал кричать что-то по-арабски ближайшему вертолету SH-3. “Ложись, дурак, нет!” - крикнула она по-арабски. Но было слишком поздно. Крупнокалиберный пулемет на SH-3 открыл огонь, и коммандос ОАЭ был немедленно вырублен.

“Они не позволят нам сдаться”, - мрачно сказал Бриггс, “Поэтому нам придется пробиваться с боем с этой крыши. Нас окутывает тьма. Мы постараемся собрать как можно больше противогазов по пути и вывезти как можно больше из них.

Все просто продолжайте двигаться, продолжайте...“

Внезапно один из вертолетов SH-3 Sea King взорвался огромным огненным шаром менее чем в 200 футах от крыши. Затем внизу одна, затем две бронированные машины, окружающие здание штаб-квартиры службы безопасности, загорелись, за чем последовало несколько оглушительных взрывов в самом здании службы безопасности. Бриггс и Бехрузи зарубили трех, четырех, пятерых пасдаранских солдат, пытавшихся ворваться на крышу — но они не атаковали, они спасались от какого-то разрушения позади них. Секундой позже взорвался еще один вертолет Sea King, за которым последовало подразделение противовоздушной обороны ZSU-23/4.

Боеприпасы, взорвавшиеся внутри ЗСУ-23/4, полностью разорвали машину изнутри.

“В чем дело, Леопард?”

“Я думаю … Я надеюсь, что это кавалерия ”, - сказал Бриггс.

Конечно же, так оно и было. Из темноты появился большой самолет. Он устремился к зданию штаб-квартиры службы безопасности с невероятной скоростью для самолета его размеров, его огромные двойные пропеллеры действовали как вертолетные винты. Установленная на его носу пушка Гатлинга выплюнула огонь в нескольких направлениях по наземным целям, когда огромный самолет с высокой точностью двинулся к крыше.

Самолет CV-22 Pave Hammer с наклонно-несущим винтом, носом и турелью FLIR, выглядывающей из-за края крыши, расположился всего в ярде над крышей, задней частью внутрь. Грузовой трап был открыт, и коммандос выбегали наружу и занимали позиции безопасности вокруг крыши.

Сержант-артиллерист Корпуса морской пехоты Крис Вол подбежал к Бриггсу и Бехрузи, когда несколько сумасбродных коммандос-фокусников помогали остальным добраться до наклонного винта CV-22. “Поехали, майор”, - сказал Воль. “Мы выбираемся отсюда”.

Бриггсу захотелось обнять высокого морского пехотинца. “Как, черт возьми, ты нас нашел?”

“Позже”, - сказал Воль. “Прямо сейчас, давайте убираться отсюда к черту.

У нас топливо для бинго, и у побережья нас ждет танкер.

Менее чем за минуту все были эвакуированы с крыши, и CV-22, перепрыгивая через волны, прокладывал себе путь над Оманским заливом. Приемник предупреждения об угрозе CV-22 издал несколько звуковых сигналов, но они не зафиксировали ни запусков ракет, ни преследования истребителей. Через десять минут они вышли из территориальных вод Ирана, а еще через несколько минут они заправлялись на танкере специального назначения HC-130N ВВС США, который был отправлен из Бахрейна для поддержки спасательной операции "Сумасбродный волшебник".

“Практически все правительство ОАЭ наблюдало, как вы, ребята, направлялись в Чах Бахар”, - объяснил Вол, когда они благополучно заправились и были на обратном пути в Дубай. “Служба наблюдения за небом "Щит мира" сообщила, что OVIOD Bronco, принадлежащий генералу Рашиду, направляется в Иран — они думали, что сын эмира дезертирует или что-то в этом роде. Когда я услышал об этом по сети противовоздушной обороны, у меня был взлет HC-13ON с авиабазы Манама в Бахрейне, мы взяли символическую посадку над ОАЭ и сразу же направились в Чах Бахар. Каким-то образом я понял, что это ты: сначала сообщение о авианосце и одиноком вертолете, направляющемся в Ча Бахар, затем сообщение об отзыве “Я чуть не убил всех, сержант”, - сказал Бриггс. “Я потерял двух американцев, я убил четырех коммандос ОАЭ, я потерял их Бронко ...”

“Да, ты это сделал”, - строго сказал Воль. “Вы выполнили невыполнимую миссию без надлежащего планирования, разведки и подготовки, включая такие основы, как то, как, черт возьми, вы собираетесь вытащить свои задницы из зоны поражения и безопасно вернуться домой. Вы подвергаете себя и свои войска смертельной опасности. Это было глупо, Бриггс, действительно глупо. Ты проявил слабость, незрелость и совершенно опрометчивое суждение как командир”

Воль остановился, затем покорно кивнул и добавил: “Но ты справился, черт бы побрал твою черную задницу с птичьими мозгами из ВВС. Ты спас десять парней, десять своих парней, и ты никого не оставил позади. Ты импровизировал, приспосабливался и побеждал. Вы проявили невероятную храбрость и мужество и продемонстрировали настоящее лидерство. Я бы так не поступил, но я не командир ударных сил Сумасбродного Мага, а ты.”

Над ОМАНСКИМ ЗАЛИВОМ В ТО ЖЕ ВРЕМЯ “Шаму Один-Один, это кошмар на всех начальных, как копия, приемах”.

Макланахан молча молился. Будьте там, ребята, черт возьми, будьте там “Кошмар, это Шаму Один-Один, слушаю вас через пять минут”, - ответил второй пилот воздушного заправщика KC-10 Extender.

“В Watchdog у нас осталось совсем немного топлива. Какова ваша позиция?

Конец ”.

“Кошмар находится в двухстах километрах к западу от АРИПА, направляется в вашу сторону”, - ответил Макланахан, вздыхая с облегчением. Они опоздали на час к запланированной дозаправке недалеко от авианосной группы "Авраам Линкольн" в Аравийском море, и теперь у B-2A критически не хватало топлива, как и у их танкера, переделанного Douglas DC-10, используемого ВВС США для дозаправки в воздухе на большие расстояния и перевозки грузов. Если удлинитель KC-10 не сможет остаться для подключения, им придется прервать полет до Диего—Гарсии в Индийском океане - и, конечно же, это означало, что их прикрытие будет раскрыто. Не нужно было быть специалистом по математике, чтобы провести параллель между всеми атаками на Иран и внезапным появлением бомбардировщика B-2A на Диего-Гарсия.

“Мы направляемся в твою сторону, Кошмар”, - сказал второй пилот KC-10.

“Мы работаем над альтернативным местом переадресации для себя, чтобы полностью разгрузить вас. Если вы сможете частично разгрузиться, это, несомненно, помогло бы нам. Конец ”.

Макланахан вывел на экран большую карту регионов Тихого и Индийского океанов и провел несколько расчетов дальности через навигационный компьютер. “Мы можем разгрузиться на три четверти и прервать курс на Гуам, если не сможем заставить танкер встретить нас”, - сообщил Макланахан. Он сделал паузу, показывая Джеймисону расчеты: “Мы также можем разгрузиться на три четверти, пролететь через Индию, Юго-Восточную Азию и Китай и сделать нашу обычную дозаправку к западу от Гавайев. Заманчиво, не так ли?”

“Нам не разрешено пролетать над каким-либо немеждународным воздушным пространством, - сказал Джеймисон, - независимо от того, сколько бензина это сэкономит. Но да, это заманчиво. Частично разгрузимся, мы планируем прерваться на Гуаме ”.

“Согласен”, - сказал Макланахан. Он передал информацию экипажу танкера, которые были очень рады услышать, что им не придется пытаться получить разрешение на посадку в Омане или пролететь где-либо рядом с Ираном прямо сейчас - любой самолет, особенно военный самолет США, пролетающий где-либо вблизи Персидского залива, определенно подвергал бы опасности жизни своего экипажа прямо сейчас. Подобно огромному разъяренному пчелиному рою, все иранские военно-воздушные силы были подняты по тревоге и жаждали мести. После частичной разгрузки с B-2A танкер мог безопасно вернуться на свою базу в Диего-Гарсия, небольшой остров в Индийском океане, арендованный Соединенными Штатами у Великобритании для использования в качестве военно-воздушной и военно-морской базы, примерно в 1500 милях к югу.

Они договорились о рандеву “точка параллельно”, при котором оба самолета будут лететь навстречу друг другу на высоте 1000 футов друг от друга.

Примерно в тридцати милях друг от друга заправщик разворачивался перед бомбардировщиком, так что он выкатывался примерно на четыре-пять миль впереди бомбардировщика, в пределах видимости, а затем Джеймисон выводил B-2A в положение, предшествующее контакту. Сближение было автоматическим — навигационные компьютеры танкера выполнили всю операцию, подкрепляемую случайными обновлениями радара с синтезированной апертурой B-2A, передающего данные в режиме "воздух-воздух", — и несколькими короткими минутами позже летающая стрела KC-10 была установлена в приемнике дозаправки бомбардировщика B-2A в полете. Началась перекачка топлива. B-2A остро нуждался в бензине, поэтому экипаж KC-10 включил перекачивающие насосы и увеличил скорость перекачки до 3000 фунтов топлива в минуту — достаточно бензина, чтобы заправлять шестьдесят автомобилей каждую минуту.

Заправка топливом была завершена примерно наполовину, когда внезапно контрольные огни танкера — ряды цветных огней на брюхе танкера, которые сообщали пилоту, куда лететь, чтобы оставаться в надлежащем режиме дозаправки, — быстро вспыхнули и погасли, и заправочная стрела выскочила из гнезда бомбардировщика. Макланахан наблюдал за танкером и проверял, чтобы убедиться, что топливо распределяется по соответствующим бакам, когда он увидел мигающие огни и немедленно закричал: “Отрывайтесь, отрывайтесь!”

Джеймисон убрал дроссели и начал снижение со скоростью 3000 футов в минуту, отчего оба члена экипажа почувствовали легкость в креслах из-за внезапной отрицательной гравитации. “Стрела свободна! Танкер поднимается!”

Макланахан доложил.

“Что случилось? Что это?” - Спросил Джеймисон, просматривая свои приборы. “Это было отключение давления? Неисправность стрелы?”

“Огни танкера погашены”, - сказал Макланахан. “Я потерял его из виду...”

“Отправьте его в SAR”, - сказал Джеймисон. “Нам нужна эта дозаправка”.

Как раз в этот момент по радио они услышали, как густой голос с ближневосточным акцентом произнес по-английски: “Неопознанный самолет, неопознанный самолет, это перехватчик Семь-четыре, военно-воздушные силы Исламской Республики Иран, на частоте экстренной ОХРАНЫ.

Было замечено, что вы вторглись в воздушное пространство Ирана в нарушение международного права. Вам приказано следовать за мной до посадки на авиабазе Чах Бахар. Немедленно поверните налево на три-пять-ноль градусов, или по вам откроют огонь без дальнейшего предупреждения!”

“Что?” Джеймисон закричал. “Что это за херня такая? Мы не в воздушном пространстве Ирана!”

Макланахан ничего не ответил, но он протянул руку и нажал на боевой выключатель. Свет начал мигать, потому что переключатель согласия Джеймисона не был в надлежащем положении. “Дай мне согласие на БОЕВОЙ режим, АС”.

“Что ты делаешь?”

“Сделайте это, полковник!” Макланахан закричал. “Продолжайте снижаться — снижайтесь до двух тысяч футов, быстро!” Джеймисон собирался снова возразить, но он переключил переключатель "Согласие" в положение "СОГЛАСИЕ", И боевой свет стал постоянным.

Когда Джеймисон развернул бомбардировщик и направил изогнутый нос B-2A в сторону моря, Макланахан вывел прицел угрозы на свой суперкокковый дисплей. Там был танкер KC-10, передававший коды радиомаяка встречи. “Выключи свои передатчики, Шаму”, - вслух взмолился Макланахан. На прицеле также появился другой символ, мигающий символ “крыла летучей мыши” в форме перевернутой буквы V с желтым треугольником, исходящим из носа и перекрывающим символ KC-10.

“Что это?” - Спросил Джеймисон.

“Иранский МиГ-29”, - ответил Макланахан. “Он зафиксировал танкер на своем радаре атаки”.

“Иранский МиГ! Что он делает далеко отсюда? Мы в сотне миль за пределами иранского воздушного пространства!”

“Иранцы прочесывают небеса в поисках тех, кто вторгся в Чах Бахар. Бандар Аббас и их авианосная боевая группа”, - предположил Макланахан. “Они ищут нас”.

“И вместо этого они нашли наш танкер!” Джеймисон плакал. “Черт, они пытаются заставить его приземлиться обратно в Ча Бахаре!”

“Чтобы заменить заложников, Бриггс вышел из тюрьмы”, - сказал Макланахан. “Иисус!”

“Мы должны что-то сделать!” Джеймисон закричал. “Садись на свою машину. Вызовите военно-морской флот, позвоните в Вашингтон, но позовите на помощь!”

Макланахан немедленно отправил сообщение через спутник в Агентство национальной безопасности, предупредив их о перехвате и попросив, чтобы американский корабль "Авраам Линкольн" запустил истребители для попытки преследования и попросил американские истребительные патрули над Аравийским полуостровом перехватить группу над Оманским заливом на обратном пути. “Сообщения отправлены”, - сказал Макланахан, когда они выровнялись на высоте 2000 футов над океаном.

“Американский самолет-заправщик, это перехватчик Семь-четыре на аварийной частоте ОХРАНЫ. Немедленно смените курс, или я буду вынужден открыть по вам огонь. Было замечено, как вы вторглись в воздушное пространство Ирана и атаковали иранскую военную и гражданскую собственность. Сейчас поверните налево на курс три-пять-ноль. Это ваше последнее предупреждение!”

“Иранский перехватчик, это Шаму Один-Один”, - передал по рации пилот танкера KC-10. “Мы - невооруженный самолет-заправщик в воздухе. Мы не везем ни груза, ни оружия. Нас не было в воздушном пространстве Ирана. Мы выполняем круговой рейс по плану ИКАО, пункт назначения Диего-Гарсия. Пожалуйста, сохраняйте дистанцию.

Не приближайтесь к этому самолету. Ты меня слышишь?”

Макланахан выключил БОЕВОЙ режим, чтобы он мог говорить по УВЧ-радио; как только электронное маскирующее поле вокруг бомбардировщика отключилось, он включил микрофон: “Иранский перехватчик, это "Призрачный всадник Ноль-Пять", с корабля "Авраам Линкольн”, военно-морской флот Соединенных Штатов". Макланахан не знал позывных истребительных эскадрилий на борту "Линкольна" и ничего не знал о тактике истребителей ВМС — он просто надеялся, что это прозвучит хорошо. “Вы у нас на радаре в ста двадцати милях к югу от Ча Бахара, на отметке ангелов три-ноль. Мы встречаемся с тем американским самолетом-заправщиком , который вы преследуете. Немедленно отступайте, или мы атакуем с дальнего расстояния. Полет всадников-призраков, боевой порядок, вооружайте их ”.

“Я надеюсь, черт возьми, что ты знаешь, что делаешь, Макланахан”, - сказал Джеймисон. Он быстро перевел B-2A обратно в БОЕВОЙ режим, когда радар атаки МиГ-29 прочесал небо вокруг них. На короткое мгновение радар истребителя зафиксировался на B-2A — у МиГ-29 был превосходный и очень мощный радар “смотри вниз, сбивай”, и он находился всего в пяти милях — но как только был включен БОЕВОЙ режим, радар мига отключился. МиГ снова просканировал небо, используя сканирование дальнего радиуса действия, затем снова нацелился на заправщик KC-10.

Макланахан снова отключил БОЕВОЙ режим, затем включил микрофон сверхвысокочастотной радиосвязи: “Иранский перехватчик, мы фиксируем, что вы нацелились на наш танкер с помощью вашего атакующего радара в двенадцать часов, в восьмидесяти милях от нас. Я предупреждаю вас, отключите свой радар и возвращайтесь на свою базу, или мы будем атаковать с дальнего расстояния. Полет всадника-призрака, заприте их, сейчас же ”.

В тот раз радар МиГ-29 нацелился точно на бомбардировщик B-2A и зафиксировался, треугольник радара иранского истребителя переключился с зеленого на желтый и обратно на зеленый, когда он попытался сохранить контроль над бомбардировщиком-невидимкой. Несмотря на то, что B-2A не включал БОЕВОЙ режим, у него все еще было очень маленькое поперечное сечение радара, но недостаточно маленькое, чтобы уклониться от МиГ-29 с близкого расстояния. Макланахан подумывал сказать пилоту KC-10 совершить маневр уклонения сейчас, пока МиГ не нацелился на него, но это не принесло бы никакой пользы; МиГ-29 мог бы с легкостью перехватить большой KC-10. Макланахан вызвал панели управления электронным противодействием B-2A, готовые активировать все его защитные системы …

... и это было как раз вовремя, потому что, как только треугольник радара, окружающий бомбардировщик B-2A на прицеле угрозы, изменился на сплошной желтый, он сменился на красный. Они услышали быстрое дидледидледидедидл!

предупреждающий звуковой сигнал, за которым следует синтезированный компьютером “ЗАПУСК РАКЕТЫ … ЗАПУСК РАКЕТЫ …

Макланахан немедленно активировал БОЕВОЙ режим и все средства противодействия. Система HAVE GLANCE быстро зафиксировала приближающуюся ракету и выпустила лазерный луч. “Две ракеты в воздухе!” - крикнул Макланахан. “Ломай влево!” Джеймисон бросил бомбардировщик B-2A в крутой левый поворот и выжал дроссели на полную мощность.

При включенном БОЕВОМ режиме и “маскировочном устройстве” бомбардировщика B-2A, вновь включенном, поглощающем каждый ватт энергии радара, падающей на наэлектризованную обшивку бомбардировщика, единственным отражающим радар объектом в зоне действия радара МиГ-29 было облако пыли, выброшенное B-2A, и именно в него попали две ракеты с радиолокационным наведением. Треугольник радара снова стал зеленым, затем исчез.

Джеймисон снизился до 100 футов над Оманским заливом, подстрекая иранский МиГ к полету в это темное пространство открытого океана для преследования. “Возможно, он пытается выстрелить с нагревом”, - сказал Макланахан, предупреждая Джеймисона приготовиться отразить выстрел ракетой с тепловым наведением. Но радар MAWS показал, что истребитель все еще находится на высоте 30 000 футов, еще не преследуя.

“Да ладно, у этого парня, должно быть, заканчивается топливо”, - сказал Джеймисон.

“Мы почти в трехстах милях от его базы”.

“С тремя внешними баками для воздушного патрулирования он способен преодолеть почти тысячу миль”, - сказал Макланахан. Он снова деактивировал БОЕВОЙ режим, продолжая следить за истребителем.

“Иранский перехватчик, это второй рейс "Призрачных всадников", вы только что совершили акт войны”, - радировал Макланахан. “Немедленно поворачивайте назад, или мы...”

Но уловка не сработала. Прицел наблюдения за угрозой B-2A показал, что МиГ-29 на короткое время передал сигнал своим импульсно-доплеровским радаром N-019, снова зафиксировался на заправщике KC-10, затем отключился. Радар MAWS отслеживал МиГ-29 до тех пор, пока он не оказался в пяти милях от KC-10 …

“Господи, нет!”

“Мэйдэй, Мэйдэй, Мэйдэй, Шаму-Один-Один начеку”, - прокричал пилот удлинителя KC-10 на международной аварийной частоте.

“Позиция в двухстах милях к югу от аэродрома Чах Бахар. На нас напал иранский истребитель, повторяю, на нас напали! Мы были поражены ракетами, выпущенными по нам ...” И радио отключилось.

“Прощайте, трусы-янки”, - передал по радио иранский пилот, и МиГ-29 развернулся и направился обратно в сторону Ирана.

Когда Джеймисон вышел на орбиту над этим районом, Макланахан отправил еще одно сообщение в Агентство национальной безопасности и Управление воздушной разведки с подробным описанием событий. Используя периодические вспышки SAR, они кружили над Оманским заливом над обломками KC-10 еще в течение часа, пока не удалось обнаружить больше значимых для радаров обломков. Молча, боясь заговорить, оцепенев и терзаемый чувством вины и тоски, экипаж начал набирать высоту и взял курс на Диего-Гарсию, чтобы организовать еще одну дозаправку для долгого путешествия домой.

Зал БРИФИНГОВ в ПЕНТАГОНЕ, 23 апреля 1997 года, 0904 часов по восточному времени

“Я просто хотел выразить свою обеспокоенность в связи с недавними событиями на Ближнем Востоке”, - начал министр обороны Артур Частин.

“По-видимому, вчера поздно вечером по иранскому времени Иран выпустил несколько залпов ракет с объектов противовоздушной обороны в Ормузском проливе и со своего авианосца в Оманском заливе.

“Президент немедленно поговорил с президентом Ирана Натеком-Нури, который объяснил, что возникла проблема с интеграцией противовоздушной обороны с боевой группой авианосца, и что ложная тревога над Бандар-Аббасом в Ормузском проливе вызвала аналогичную ложную тревогу над авианосцем, вызвав запуски ракет. Согласно последнему отчету, ни одному судну или самолету не угрожала опасность поражения этими ракетами.

“Президент выразил свое глубокое чувство озабоченности по поводу этой очевидной демонстрации силы, и он сказал, что такие демонстрации могут повлиять на предполагаемый саммит стран Ближнего Востока и переговоры по предложению Ирана исключить сухопутные боевые корабли из региона Персидского залива. Президент, как вы знаете, одобрил предложение президента Натека-Нури и даже предложил распространить запрет на наземные штурмовики. Президент ожидает официального проекта договора, прежде чем представить его руководству Конгресса.

“Подводя итог: Иран, по-видимому, выпустил в небо несколько десятков ракет противовоздушной обороны, противокорабельных ракет и зенитных артиллерийских орудий прошлой ночью по иранскому времени. Ни один самолет или корабль не пострадал, и ни одной стране не угрожала опасность. Ни Соединенные Штаты, ни какая-либо из стран, граничащих с Персидским заливом, не привели свои силы в боевую готовность в ответ на эту демонстрацию силы. Министерство обороны предполагает, что это была либо неисправность, реакция на ложную тревогу об атаке, либо своего рода демонстрация мощи противовоздушной обороны, которая, честно говоря, зря потратила много ракет и пуль. Президент сказал, что он по-прежнему привержен миру в регионе Персидского залива и не позволит таким вопиющим демонстрациям отклонить его от этой цели. Спасибо. Какие у тебя вопросы?”

“... Нет, мы находимся в прямой и постоянной связи с президентом Ирана Натеком-Нури и министром иностранных дел Велаяти, и они заверяют нас, что Иран не готовится и не мобилизуется для войны в Персидском заливе или Оманском заливе, или где-либо еще, если уж на то пошло”, - ответил Частин. “Он признал, что в иранском правительстве есть очень провоенные люди, которые рассматривают договор о демилитаризации Персидского залива как признак слабости и подрыв суверенитета и национальной обороны Ирана. В частном порядке некоторые аналитики предположили — и это всего лишь предположение, — что эти воинствующие военные лидеры устроили эту демонстрацию противовоздушной обороны не только для того, чтобы угрожать государствам Совета сотрудничества стран Персидского залива и другим странам, плавающим в Персидском заливе, но и членам их собственного правительства. Да?”

“... Да, мы слышали, что другие иранские военные базы отреагировали так же, и что иранские истребители летали в полной боевой готовности, но они находятся дальше от международных вод и от обычного мониторинга силами Совета сотрудничества стран Залива, поэтому мы мало что знаем об этих сообщениях. Да, начальник штаба Ирана генерал Бужази утверждает, что Соединенные Штаты летают на бомбардировщиках-невидимках над его страной и угрожают напасть. Идея смехотворна. На вооружении Соединенных Штатов в общей сложности десять бомбардировщиков B-2A, и все десять из них все еще находятся на военно-воздушной базе Уайтмен в Миссури, и они никогда не покидали ее. Кроме того, тамошнее бомбовое подразделение не планируется вводить в эксплуатацию до первого октября.

“Позвольте мне прояснить этот момент, дамы и господа: Иран ни с кем не угрожает войной, так почему мы должны запускать какие-либо самолеты над их страной? На самом деле, президент Натек-Нури проделал долгий путь в продвижении мира на Ближнем Востоке, и президент Соединенных Штатов не сделает ничего, чтобы помешать этому.

Что будут делать правые фанатичные военные лидеры или фундаменталистские клерикальные лидеры Ирана, и сможет ли президент Натек-Нури контролировать их или заручиться их поддержкой, это вопрос, на который я просто не могу ответить ”.

ТЕГЕРАН, ИРАН ПОЗЖЕ ТЕМ ЖЕ УТРОМ “Ты высокомерный, некомпетентный дурак!” Президент Исламской Республики Иран Али Акбар Натек-Нури сердито крикнул. Он и члены его кабинета министров встречались с начальником военного штаба и командующим Пасдарана Бужази в кабинете Натека-Нури - встреча была напыщенной, сердитой и угрожала выйти из-под контроля с самого начала. “Как вы смеете входить в мой офис, представлять мне подобный отчет и иметь наглость говорить мне, что я мешаю вам выполнять вашу работу! Я должен отдать тебя под трибунал за пренебрежение долгом — нет, я должен отправить тебя в тюрьму на всю оставшуюся жизнь за неподчинение, а также за невыполнение долга! Но это подождет до лучших времен — Высший совет обороны ждет ”.

Высший совет обороны Ирана был утверждающим органом по всем военным вопросам в Иране. Наряду с президентом, министром обороны, в нее входили премьер-министр Хасан Эбрихим Хабиби; друг, протеже и доверенное лицо Бужази, командующий военно-воздушными силами Ирана бригадный генерал Мансур Саттари; командующий сухопутными войсками генерал Абдолла Наджафи; командующий военно-морским флотом контр-адмирал Али Шамхани; председатель Комитета Меджлиса по вооруженным силам Кулам Адели; и Хамид Мирзаде, директор Информационного агентства Исламской Республики и начальник военной пропаганды.

“Что, во имя всего святого...?” - Воскликнул Натек-Нури себе под нос, входя в кабинет министров. Бужази с восторгом заметил, что Натек-Нури только что осознал, что оба имама, представляющие Руководящий совет, присутствовали на этой встрече.

Религиозные лидеры Совета вместе с факихом, Его Высокопреосвященством Аятоллой Хаменеи, осуществляли высшую политическую власть в правительстве и высшую духовную власть в большинстве двенадцати стран шиитского мусульманского мира. Было необычно, что кто-то представлял здесь мулл на заседании Высшего совета обороны — здесь были все, кроме Его Святейшества, Лидера Исламской революции, аятоллы Али Хосейни Хаменеи собственной Персоной.

“Это суд или казнь, господин президент?” - Спросил Бужази вполголоса у Натека-Нури.

“Я советую вам заткнуть свой наглый рот, генерал”, - сказал президент, когда они заняли свои места за столом кабинета.

Бужази с интересом увидел, что политический закадычный друг министра обороны, старый лингамист по имени генерал Хосейн Эсмаил Ахунди, сидел за спиной министра обороны Форузанде. Так, по-видимому, они уже подобрали ему замену, с интересом подумал Бужази. У Ахунди не было ни военного образования, ни опыта — ничего, кроме денег и политических связей, и указом президента он был награжден офицерским чином и немедленным повышением в звании до генерала со старшинством. Он олицетворял отход Натека-Нури от мощных, бескомпромиссных экспедиционных вооруженных сил, которые пытался создать Бужази, и явное движение к беззубому дракону, используемому просто для запугивания других мусульманских народов.

Как раз перед тем, как занять свое место, Бужази повернулся к своему помощнику и сказал: “Приведите его сюда и ждите моей команды”.

Помощник поспешил выполнить приказ — эта демонстрация была организована заранее.

Натек-Нури кивнул двум присутствующим имамам. “Для нас большая честь видеть сегодня в нашем присутствии представителей Совета лидеров. Мы собрались здесь, чтобы получить отчет от генерала Бужази о нападениях на Исламскую Республику, которые произошли ранее этим утром. Как вы все знаете, произошло три отдельных инцидента: неизвестная воздушная атака на Бандар-Аббас; неполадки на борту авианосца ”Хомейни", причинившие значительный ущерб этому судну; и нападение на комплекс безопасности на военно-морской базе Чах Бахар."

Президент Ирана повернулся к Бужази. “Генерал, мы, несомненно, скоро перейдем к делу Хомейни и вашим теориям о том, что случилось с этим кораблем и китайским эсминцем. Но сначала я хотел бы расспросить вас о нападении в Чах Бахаре, поскольку это, очевидно, было нападение, предпринятое ССАГПЗ и американскими силами. В вашем отчете говорится, что наши самолеты-радары и наземные радиолокационные станции обнаружили нарушителя почти в двухстах километрах от Чах Бахара, и все же ни один истребитель не был запущен? Как это возможно, генерал?”

“Самолет-нарушитель летел со скоростью менее трехсот двадцати узлов, это был одиночный самолет, и он летел по установленной воздушной трассе”, - объяснил генерал Бужази. “Ночные перехваты опасны, и несколько бойцов из Чах Бахара патрулировали в поисках нападавших над Бендер-Аббасом, поэтому дополнительные истребители не были направлены против этой одинокой, не представляющей угрозы цели. Когда нарушитель не ответил ни на один из наших вызовов, он был атакован наземной авиацией с максимальной дальности.”

“И он избежал их всех?”

“Самолет был оснащен очень сложным защитным оборудованием, включая распылители мякины и приемники предупреждения об угрозе”, - отметил Бужази. “Самолет был сбит над базой...”

“После того, как было расстреляно больше нашей бронетехники, даже после того, как пять десантников были сброшены прямо на наш объект безопасности!

... и мы исследовали обломки самолета”, - с трудом продолжал Бужази. “Это был личный самолет самого шейха Мухаммада ибн Рашида алл-Мактума, сына эмира Дубая. Смертный приговор должен быть вынесен этому неверному немедленно. Самолет был полностью вооружен, а также оборудован для полетов на малой высоте и точной навигации.

“Но главным фактором было состояние противовоздушной обороны вокруг Чах Бахара. Как я сказал в своем отчете, сэр, размещенные там "Ястребы" были одними из наших подразделений с самым плохим обслуживанием. Я заказал подразделения SA-10 и больше подразделений противовоздушной обороны Rapier, но мои запросы постоянно отклонялись ... ”

“Не было смысла размещать дорогостоящий комплекс противовоздушной обороны SA-10 на военно-морской базе, которая все еще не достроена после пяти лет строительства, и на терминале нефтепровода, который все еще не достроен спустя десять лет”, - вмешался министр обороны Мухаммад Форузанде. “Чах Бахар - это не что иное, как беспорядочные нагромождения бетонных зданий, в основном пустующих или находящихся на частичной стадии достройки, окружающих устаревшую авиабазу и мелководный портовый комплекс, который не может вместить ничего крупнее буксира, не говоря уже о крупном военном корабле или супертанкере. Ваш бюджет увеличивался каждый год в течение последних трех лет, чтобы завершить эту базу, и все же прогнозируемая дата завершения каждый год отодвигается. Куда уходят все эти деньги, генерал? На ваши частные оффшорные банковские счета, ваши дома в Индонезии и Южной Америке, ваши частные самолеты?”

“Как ты смеешь намекать, что я присвоил государственные средства!”

Возразил Бужази. “Я требую извинений!”

“Хватит, хватит!” Натек-Нури закричал. “У генерала будет возможность ответить на все эти обвинения очень скоро, я гарантирую это”. Он поднялся на ноги и прошелся за своим столом. “Итак, тогда один самолет обстреливает базу, разрушает энергетическую установку и все коммуникации базы, затем сбрасывает пять” — он покачал головой, как будто едва веря в то, что он говорит — ”… пятеро десантников проникают в охраняемый комплекс с тридцатью двумя вооруженными пасдаранскими охранниками на дежурстве, убивают или ранят каждого из них, спасают всех американских заключенных, затем сдерживают целую роту пехоты пасдаранских ударных войск, пока их не заберет другой американский самолет? Я не могу в это поверить, Бужази. Исламская Республика к концу дня станет всеобщим посмешищем”.

“Господин Президент, мы оказались не готовы к прибытию этих заключенных из Хомейни”, - сказал Бужази. “В учреждении безопасности был нормальный набор военнослужащих для того количества заключенных, которое уже присутствовало, и все они относились к дисциплинарным делам низкого риска. Командир базы уже получил приказ удвоить охрану на объекте, когда узнал о переводе заключенных.”

“Похоже, это и есть причина всего, что произошло за последние несколько часов, генерал - вы были неподготовлены”, — сказал Натек-Нури. “Вы были не готовы к нападениям на Бандар-Аббас или авианосную группу Хомейни, не готовы к нападению на Чах-Бахар … Итак, у вас есть теория относительно того, как все эти атаки прошли через вашу хваленую оборону, генерал?”

“То же самое, что и таинственный неопознанный самолет, который "атаковал" Бандар-Аббас, сэр - это были крылатые ракеты, приманки, запущенные американскими бомбардировщиками-невидимками”, - сказал Бужази. Он мог видеть, как Натек-Нури, Форузанде и большинство других раздраженно закатывают глаза. “Да, бомбардировщики-невидимки, джентльмены. То же самое, о чем сообщил пилот МиГ-29 над Оманским заливом с американского воздушного заправщика KC-10. Американцы проводят незаконные, воинственные разведывательные полеты над нашей страной с помощью бомбардировщиков-невидимок, запускают над нашими войсками сложные ракеты-приманки , которые вводят в заблуждение нашу противовоздушную оборону, заставляя думать, что мы подвергаемся массированной атаке, поэтому мы быстро расходуем все наше оружие ”.

“Понимаю, понимаю”, - презрительно сказал министр обороны Форузанде, явно не впечатленный объяснением Бужази. “Мы все собираемся обвинить в этом Shadows of steel, бомбардировщики, оснащенные интеллектуальными крылатыми ракетами, которые совершенно безнаказанно пролетают над нашими радарами и ракетными полями. Генерал, вы сами сказали, что американская программа ”стелс" - это обман, программа, навязанная американскому народу, чтобы принести пользу производителям самолетов и обанкротить бывший Советский Союз, заставив их тратить миллиарды на оружие, чтобы победить их ".

“Американские бомбардировщики-невидимки и их крылатые ракеты нового поколения реальны, министр”, - сказал Бужази. “Это то, от чего я пытался подготовить нашу страну к самозащите!”

“Это свидетельство станет увлекательным чтением для вашего военного трибунала, генерал”.

“Не угрожайте мне, сэр!” Бужази закричал. “если вы хотите освободить меня от должности — если у вас хватит духу попытаться убрать меня - вы можете сделать это в любое время”.

Натек-Нури выглядел так, как будто был готов убить начальника своего военного штаба голыми руками. “Но ты не можешь угрожать мне наказанием за попытку выполнить свой долг!”

“Именно то, как вы пытались ‘выполнить свой долг’, обанкротило нашу страну и поставило нас на грань войны с американцами”, - сердито сказал Натек-Нури. “Это больше не будет продолжаться.

Доктор Велаяти.”

Али Акбар Велаяти, министр иностранных дел, поднял коммюнике, вложенное в синюю дипломатическую папку. “Сообщение от американского госсекретаря, ” сказал Велаяти Бужази и остальным членам Совета обороны, “ получено прошлой ночью. Соединенные Штаты в принципе принимают предложение Исламской Республики запретить всем военным кораблям сухопутного базирования находиться в Персидском заливе, включая авианосцы, и разрешить Исламской Республике содержать в Персидском заливе такое же количество военных кораблей, как и военных кораблей Совета сотрудничества Арабских государств Персидского залива”.

“Как они смеют делать подобное заявление после бессмысленной атаки на наши силы противовоздушной обороны, как они сделали прошлой ночью?” Возразил Бужази.

“Молчать, генерал Бужази”, - приказал президент Натек-Нури.

“Продолжайте, доктор Велаяти”.

“Соединенные Штаты желают назначить саммит всех заинтересованных стран на сентябрь этого года, где будет подписан договор”, - продолжил министр иностранных дел. “Государственный секретарь Хартман далее рекомендует распространить это предложение на границы Оманского и Аденского заливов к западу от шестидесятого меридиана ...”

“Что?” Возразил Бужази. “Шестидесятый меридиан? Это ... это к западу от Чах Бахара, сэр, вы понимаете, что это почти вся береговая линия Ирана!”

“И это вся береговая линия всех государств Совета сотрудничества Арабских государств Персидского залива”, - сказал Натек-Нури. “У нас будет такое же количество военных кораблей, как и у всех наших противников в районах транзита нефти, но мы сможем свободно отправлять экспедиционные военные корабли с военно-морской базы Чах Бахар, если мы того пожелаем, но им не будет разрешено входить в Оманский залив, Аденский залив, пролив или Персидский залив, если они превысят количество военных кораблей государств ССАГПЗ”.

“Это абсолютное безумие!” Бужази закричал. “Ты не можешь этого сделать!”

“В ожидании успешных переговоров по договору в период с сегодняшнего дня по сентябрь, ратификации Меджлисом, одобрения Советом стражей и благословения факиха, “ сказал Натек-Нури, - мы подпишем такое соглашение. Затем мы будем добиваться заключения нового договора, чтобы аналогичным образом ограничить количество ударных самолетов над регионом Персидского залива ”. Бужази потерял дар речи — он наблюдал, как его недавно переработанная военная техника летит коту под хвост.

“В доказательство наших добрых намерений и нашего стремления к миру и процветанию, - продолжал Натек-Нури, - я приказываю, чтобы авианосец "Хомейни" и эсминец "Чжаньцзян" были немедленно возвращены Китайской Народной Республике. Их присутствие только усугубляет напряженность в регионе. В свою очередь, Соединенные Штаты пообещали не отправлять еще один авианосец или штурмовой корабль морской пехоты в Персидский залив или Оманский залив. Мы очень воодушевлены этими событиями и чувствуем, что это начало новой эры мира ”.

“Мир! Какой покой?” Бужази взорвался. “Разве вы не слышали, что я сказал, господин Президент? Я считаю, что Соединенные Штаты совершили облет нашей страны, нарушили наше суверенное воздушное пространство и атаковали наши города и наш авианосец самолетами-невидимками и крылатыми ракетами. Взамен мы соглашаемся разоружиться? Сэр, американцы атаковали наш авианосец, потому что они знали, какого рода угрозой это было для их безопасности и безопасности их Совета сотрудничества стран Персидского залива и сионистских лакеев. Мы не можем поддаться их шантажу и угрозам!”

“Это уже сделано, генерал - я так приказал”, - сказал Натек-Нури. “Это чудовище всегда было позором для Исламской Республики, генерал. Деньги, которые мы потратили на так называемое обучение, лучше было бы потратить на наши города, на необходимую инфраструктуру в отдаленных провинциях и на наших людей. Нам легче распространять исламскую революцию с помощью хорошо образованных, успешных граждан, чем силой. Таков порядок”.

Один из имамов, аятолла Биджан Калантари, поднял руку, и глашатай позади имамов приказал замолчать. “Генерал Хесарак алл-Кан Бужази”, - сказал старик глубоким, на удивление сильным голосом, - “потеря престижа в глазах истинно верующих по всему миру оскорбила факиха, и он потребовал объяснений. Вы можете говорить в присутствии Аллаха, его слуг из Руководящего совета и всех тех истинно верующих, присутствующих здесь, и пусть вас поразит рука праведника, если вы не скажете правду ”.

Вот и все, подумал Бужази, поднимаясь на ноги. Его дни были сочтены, его замена присутствовала, и расстрельная команда, несомненно, ждала его снаружи — его судьба будет решена словами, которые он должен был произнести прямо сейчас “Наш авианосец, город Бандар-Аббас и военно-морская база Чах-Бахар были атакованы воздушными и морскими силами Соединенных Штатов”, - сказал Бужази твердым, громким голосом, указывая пальцем прямо на ошеломленного президента Натека-Нури, “как часть заговора между нашим предательским прозападным, просионистским президентом Али Акбаром Хашеми Натек-Нури, тот Центральное разведывательное управление США, государства-члены Совета сотрудничества Арабских государств Персидского залива и правительство Соединенных Штатов. Перед Аллахом и всеми вами я клянусь, что это правда - и у меня есть доказательства ”.

Кабинет министров взорвался в бедламе. Натек-Нури вскочил на ноги в негодовании, бормоча неразборчивые слова, бросая шокированные взгляды по всей комнате, потому что, к удивлению Бужази, обвинение попало в цель. Президент выглядел так, как будто был готов либо убить Бужази, либо выбежать из комнаты как сумасшедший — и этот образ не ускользнул от остальных членов Высшего совета обороны. Куда бы Натек-Нури ни посмотрел, он видел другое растерянное и подозрительное лицо, уставившееся на него в ответ.

“Признай это!” Бужази кричал на Натека-Нури. “Признай правду!

Признайте, что вы вступили в сговор с Соединенными Штатами с целью ликвидации военно-морского флота Исламской Республики!”

“Ты будешь молчать!” Натек-Нури накричал на Бужази. “Я не удостою такие диковинные заявления отрицанием! Ты лжец и неумелый деспот, ищущий только славы и власти для себя - “

“Признай правду!” Вмешался Бужази. “Признайте, что вы поддерживали регулярные контакты с сотрудниками Государственного департамента США и советником президента США по национальной безопасности, информируя его о военных секретах и операциях нашей страны и взамен получая услуги и дань уважения от турецкого и американского правительств!”

“Это еще одна ложь, Бужази!” Натек-Нури закричал. Но его отрицание было не таким решительным, как первое, и прозвучало после краткого колебания, и это заставило зал замолчать почти так же быстро и уверенно, как если бы Натек-Нури признал свою вину. Натек-Нури быстро добавил: “Хорошо известные партнеры сотрудников Министерства иностранных дел имели краткие контакты с американскими бюрократами, да, но это потому, что у нас нет посольства в Вашингтоне, и была сочтена необходимой более прямая форма общения. Вот и все”.

“Значит, вы отрицаете, что ваши так называемые партнеры — шпионы на вашей службе - напрямую общались с генералом Филипом Фрименом, советником президента США по национальной безопасности и руководителем американской центральной разведки?” Спросил Бужази.

“Генерал Бужази, вы создаете какую-то дикую фантазию о заговоре. Это были обычные закулисные информационные, а не правительственные контакты иранских лоялистов, и вы это знаете. Я не потерплю этого ”, - сердито сказал Натек-Нури. “Я Президент и главнокомандующий, и я приказываю вам молчать, или я отправлю вас под арест. Я не отчитываюсь перед вами, только перед факихом и народом...”

“Очень вдохновляюще, очень трогательно, господин президент, ” продолжал Бужази, “ но вы отказываетесь отвечать на мой вопрос или опровергать мои обвинения.

Поддерживаете ли вы контакт с американским центральным разведывательным управлением или нет? Работаете ли вы или нет заодно с коррумпированными и аморальными Соединенными Штатами и арабскими предателями ислама в Совете сотрудничества стран Персидского залива, чтобы сохранить свою собственную власть и положение за счет вооруженных сил Исламской Республики Иран? Знали ли вы или нет, что боевая группа Хомейни подвергнется нападению, но ничего не сделали, чтобы остановить это, и даже приказали мне приостановить мои оборонительные силы и даже уволить меня, чтобы атака против нас могла увенчаться успехом?”

“Молчать, генерал, или я прикажу поместить вас под арест!”

Натек-Нури закричал. “Я больше не буду этого терпеть!

Аятолла Калантари поднял руку, и глашатай выкрикнул приказ: “Всем замолчать, имам будет услышан!” В кабинете министров сразу же воцарилась тишина.

“Извините меня, господин президент”, - сказала Калантари низким, едва слышным голосом. “Обвинение в сговоре с американцами и Советом сотрудничества стран Персидского залива, двумя нашими главными противниками, является серьезным. Генерал Бужази многим рискует, выдвигая против вас такое обвинение. Если его ложь будет доказана, он опозорен перед Высшим советом обороны и подлежит немедленному тюремному заключению.

Хотя генерал по-прежнему является вашим подчиненным и ему грозит дисциплинарное взыскание, если он наденет форму, но не подчинится вашему приказу хранить молчание, мы желаем, чтобы этот вопрос был решен. Мы хотели бы услышать ваш ответ на эти обвинения ”.

“Мой ответ заключается в том, что генерал Бужази - лжец и выдвигает эти обвинения просто для того, чтобы скрыть свою отчаянную попытку развязать войну с Советом сотрудничества стран Персидского залива и Соединенными Штатами, свои неудачные военные операции и попытаться избежать понижения в должности или увольнения”, - сказал Натек-Нури. “Я решительно отвергаю все его обвинения, и как главнокомандующий я настоящим освобождаю его от командования Пасдараном и вооруженными силами Исламской Республики”.

Имам повернулся к генералу Бужази и спокойно сказал: “Генерал, вы можете говорить. Президент Натек-Нури отверг ваши обвинения. Под страхом увольнения и позора вы должны доказать свои обвинения. Каков ваш ответ?”

“Вот мой ответ, ваше Святейшество”, - крикнул Бужази, поднимая руку. Двери в камеру с кабинетами распахнулись, и двое вооруженных охранников ввели заключенного внутрь. Мужчина был одет в зелено-желтый тюремный комбинезон и был прикован цепями к запястью, лодыжке и шее, а также в наручниках спереди для дополнительного эффекта. Оба глаза были опухшими и обесцвеченными, а пальцы туго забинтованы. Босоногий заключенный шел, испытывая сильную боль.

“Этот человек был вытащен из Ормузского пролива в ночь вражеской разведки авианосной группы Хомейни”, - прокричал Бужази, указывая пальцем на человека в цепях. “Он был на борту судна, которое в тот вечер сбило два наших палубных истребителя. У нас есть основания полагать, что судно этого человека было кораблем запуска и управления небольшим, но совершенным разведывательным самолетом-невидимкой, который фотографировал авианосную группу Хомейни и фактически передавал информацию американскому ЦРУ, силам Совета сотрудничества стран Персидского залива и Израилю.

Наши истребители потопили его судно, но не раньше, чем несколько его товарищей по команде покинули судно и благополучно добрались до Объединенных Арабских Эмиратов ”.

Бужази посмотрел на своего пленника и устрашающе улыбнулся. “Мы также обнаружили несколько тел, некоторые из которых, по-видимому, являются американскими военнослужащими, возможно, американскими морскими пехотинцами”. Заключенный закрыл глаза, как будто испытывая сильную боль; собравшиеся заметили это и кивнули, как будто он только что признал этот факт. “С их одежды были тщательно сняты все идентификационные бирки. Мои сотрудники говорят, что это типичная процедура для шпионского судна ”.

Аятолла Калантари жестом приказал охранникам вывести заключенного вперед, к столу кабинета министров; для него освободили место за столом, и он встал перед имамами, избитый и слабый, но с гордо поднятой головой, глядя на священнослужителей и других собравшихся вокруг стола. “Ваше имя, сэр?” Калантари приказала. “Вам позволено говорить”.

Его приказ был переведен его глашатаем, а ответ переведен для Совета: “Меня зовут Пол Уайт”, - ответил заключенный.

“Я исполнительный офицер и казначей корабля S.S. "Госпожа долины".

Послушайте, ваша честь, я не смог позвонить своей семье и сказать им, что со мной все в порядке, и мне не разрешили позвонить в консульство США. Ваши самолеты потопили мой корабль, несколько членов моей команды мертвы, и я требую знать ...“

“Тишина, мистер Уайт”, - сказал Калантари через своего переводчика. “Вам будет разрешено связаться со своей семьей только после подтверждения вашей личности и цели вашего путешествия”.

“Но, ваша честь, меня и близко не было рядом с вашим авианосцем”, - вмешался Уайт. “Мой корабль был по меньшей мере в пятидесяти милях отсюда ...“

“Молчите, или вас вернут в вашу тюремную камеру”, - сказал Калантари. “Отвечай на мои вопросы. Что за корабль этот ”Хозяйка долины"?"

“Это спасательное судно”, - ответил Уайт. “Мы можем поднимать небольшие корабли, извлекать предметы с большой глубины, буксировать большие суда, проводить капитальный ремонт силовых установок и корпусов на плаву или ...“

“Что вы делали в районе слежки за нашей авианосной группой?”

“Я руковожу спасательной операцией, ваша честь”, - сказал Уайт. Он выдавил тонкую улыбку и пожал плечами, придав членам совета застенчивый вид. “Честно говоря, ваша честь, ваши корабли были в довольно плачевном состоянии, и вы сильно их подгоняли. Мой корабль может ... э-э, мог бы взять на буксир любой из ваших кораблей, включая ваш авианосец, и мы можем починить любую энергетическую установку, за исключением, конечно, вашего ядерного оборудования. Мы также довольно хороши в мелком ремонте — моторов, агрегатов, электроники. Кроме того, мы перевозим значительное количество припасов — нефть, бензин, дизельное топливо, замороженные продукты, электронику, видеокассеты — и многие суда приглашают нас торговать с ними. Но я никогда не приближался к вам, ребята, ваша честь. Обычно, если кому-то нужна помощь, мы прибегаем, но мы никогда не приближаемся, пока нам не помашут, потому что мы боимся заставить вас нервничать, а у вас есть все оружие. Клянусь, мы никогда...“

“Если позволите, ваше Святейшество?” Спросил Бужази. Калантари подняла руку, разрешая ему продолжить допрос. “У вас также есть зенитные ракеты "Стингер" как часть вашего "спасательного" инвентаря, мистер Уайт?” Спросил Бужази через переводчика.

“Жала? Я ничего не знаю ни о каких "Стингерах", сэр …

“Наш патрульный вертолет зафиксировал два запуска ракет "Стингер" с вашего корабля, мистер Уайт ... Или мне следует сказать, полковник Пол Уайт”, - вмешался генерал Бужази. Зачитывая из папки, переданной ему помощником, он продолжил громким голосом: “Полковник Пол Уайт, предположительно, в отставке, Военно-воздушные силы Соединенных Штатов. Вашим последним военным назначением была 675-я группа оценки вооружений, Херлберт Филд, Флорида, в качестве инженера, работающего над оружием и снаряжением для секретных подразделений специальных операций — это Херлберт Филд находится очень близко к американскому штабу специальных операций во Флориде и крыло специальных операций ВВС США на военно-воздушной базе Эглин. Через шесть месяцев после вашего официального выхода на пенсию в 1990 году вы появляетесь в качестве казначея на борту спасательного судна ”Повелительница долины" во время перехода через Красное море, а позже, когда вы пересекаете Ормузский пролив, направляясь в Бахрейн, как раз перед началом военных действий против Ирака ... "

“Эй, генерал, все знали, что в Персидском заливе начинается война — я был не один”, - сказал Уайт. “Масса возможностей для хорошей спасательной компании, при условии, что никто не примет вас за военный корабль и не подложит бомбу под ваши склады”.

“Как отставному офицеру ВВС обеспечить себе место на спасательном судне, курсирующем по Ближнему Востоку?”

Уайт снова пожал плечами и ответил: “Мне нужна была работа, а им нужен был специалист по электронике. Перед войной открывалось множество рабочих мест — даже в Иране. Все знали, что за дерьмо ... э-э, простите меня, сэр, все знали, что будут проблемы ”.

“Похоже, ваша Хозяйка Долины была на месте во многих подобных конфликтах”, - продолжил Бужази. Остальные члены Совета, за исключением Натек-Нури, были сосредоточены на абсолютном внимании.

“Ваш корабль был на Филиппинах перед началом военных действий с Китаем; в Желтом море как раз перед случайным конфликтом между Северной и Южной Кореей с участием гиперзвукового самолета-разведчика Aurora; в Балтийском море как раз перед началом военных действий между Соединенными Штатами и Россией из-за Литвы; в Адриатике во время недавнего морского вторжения в Боснию; и даже в Босфоре как раз перед военными действиями между Украиной и Россией”.

Бужази вернул папку своему помощнику. “В каждом из этих инцидентов, полковник Уайт, Соединенные Штаты направляли секретные военизированные формирования и силы специального назначения в этот район для проведения шпионских операций, подрывных работ, поиска и уничтожения, диверсий, убийств и похищений людей. В нескольких таких случаях вертолетные силы появлялись из ниоткуда, и в некоторых ситуациях было установлено, что самолет мог прилететь ниоткуда, кроме вашего корабля. На вашем корабле есть довольно большая вертолетная площадка, не так ли?”

“Так и было — до того, как ваши спортсмены-истребители потопили его, убили моих людей и вывели меня из бизнеса!” Возразил Уайт. “Послушайте, генерал, ваша честь, конечно, я был во всех этих местах, но я руковожу аварийно—спасательной компанией - мы должны идти туда, где летает мех, если вы понимаете, что я имею в виду. Конечно, я использовал своих приятелей в ВВС, чтобы выяснить, где что-то должно было произойти. Мы всегда находимся рядом с тем местом, где что-то может случиться, потому что зарабатываем деньги, возвращая ценные вещи. Да, у нас есть большая вертолетная площадка и небольшой ангар, но это потому, что вертолет дает нам дополнительную скорость и досягаемость — мы также являемся спасательной компанией, занимающейся спасением. Множество частных компаний и подрядчиков пользовались нашим оборудованием, но у меня никогда не было никаких шпионов на борту! Это безумие, генерал ”.

“Тогда, возможно, вы можете сказать нам”, - сказал Бужази, принимая большую черно-белую фотографию от своего помощника, “почему спасательное судно использовало воздушный поисковый радар SPS-69”?"

“Что? Извините меня, генерал, но я не знаю, что это ...

“Радар SPS-69, способный вести поиск самолетов на дальности, превышающей сто пятьдесят километров”, - объяснил Бужази. “Довольно сложное оборудование для аварийно-спасательного судна. Наши военно-морские силы обнаружили такое устройство всего в нескольких сотнях метров от вашего корабля. Вот фотография антенны после того, как она была извлечена со дна Ормузского пролива.”

“О, ты имеешь в виду тот старый кусок ... э-э, той старой штуковины?” Уайт невинно ответил, пытаясь улыбнуться сквозь боль в ногах и спине. “Мы обнаружили это у побережья Флориды, недалеко от зоны утилизации ВМС США. Мы используем это для рекламных фотографий компании — это придает нашему кораблю по-настоящему высокотехнологичный вид. Я, честно говоря, понятия не имею, что эта штука сделала. Если вы говорите, что это антенна воздушного поиска, генерал, я вам верю, но мы, конечно, не занимаемся отслеживанием самолетов. Зачем нам это?”

“Мы также обнаружили значительное количество обломков на дне, в основном электронных устройств — они, похоже, были уничтожены небольшими зарядами взрывчатки, заложенными внутри них, как будто кто-то не хотел, чтобы их идентифицировали”, - продолжил Бужази. “Мы забираем их как можно быстрее, и в ближайшее время произведем идентификацию.

Командир авианосной группы "Хомейни" также сообщил о закодированных спутниковых передачах с вашего корабля, которые, по его мнению, использовались для отправки сигналов самолету-разведчику ”стелс", совершавшему облет боевой группы."

“Клянусь, ваша честь, я не знаю, о чем он говорит!”

Белый умолял. “Конечно, мы используем спутники для навигации и связи, но мы не используем их для управления самолетами-невидимками-разведчиками - я даже не знаю, что это такое”.

“Вы шпион, полковник Уайт”, - крикнул Бужази, “нанятый американским Центральным разведывательным управлением и работающий совместно с Али Акбаром Натек-Нури, чтобы подорвать оборонительные вооруженные силы нашей страны и сделать нас уязвимыми перед деспотичным, империалистическим Западом”.

“Шпион! ЦРУ! Я, работающий с вашим президентом? Это безумие!”

Уайт ответил в шоке и удивлении — это была лучшая актерская работа, которую он когда-либо делал, потому что он боролся за свою жизнь. Он повернулся к Натек-Нури и сказал: “Скажите им, господин Президент. Скажи им, что я не работаю на тебя ”. Он наградил Натека-Нури решительным, предупреждающим взглядом и, тщательно подчеркивая свои слова, сказал: “Скажи им, что я ни черта не смыслю в ЦРУ, шпионаже или чем-либо еще, кроме ремонта радиоприемников и управления спасательным судном”.

“Генерал Бужази лжет, мистер Уайт”, - сказал Натек-Нури на фарси, достаточно хорошо понимая английский Уайта и не дожидаясь перевода. “Он пытается скрыть свои неудачи, обвиняя меня и всех, кого только может, в заговоре. Ты действительно можешь быть шпионом, и я бы заподозрил это, но мы не работаем вместе, и я бы никогда не стал ”.

Бужази повернулся к аятолле Калантари. “Ваше Святейшество, я прошу, чтобы заключенный содержался в условиях максимальной безопасности, пока не будут собраны дополнительные доказательства его шпионской деятельности. Я предполагаю, что это займет по крайней мере еще четыре-шесть недель. Никто в Соединенных Штатах пока не жаловался на отсутствие полковника Уайта, что придает еще больше доверия его роли шпиона ”.

“Ваша просьба удовлетворена”, - ответил аятолла Калантари. “Мы нашли более чем достаточно доказательств, чтобы привлечь этого человека к суду за шпионаж и за нападение и уничтожение иранской государственной собственности в открытом море. Уведите заключенного”.

Охранники схватили Уайта и потащили его к двери. “Эй, генерал, ваша честь, могу я позвонить своей семье?" Ты не можешь вылечить мои раны? Почему ты обращаешься со мной как с животным? Я ничего не знаю ни о ракетах "Стингер", ни о радарах, ни о шпионах, ни о чем другом!

Я невиновен, клянусь Богом и глазами моей матери, я невиновен!”

“Не используйте имя Бога, чтобы прикрыть свою ложь!” - кричал аятолла Калантари. “Богохульник! Орудие дьявола! Уберите его грязную тушу!”

Уайт проигнорировал Калантари и Бужази, посмотрел прямо на президента Натека-Нури и сказал на сносном фарси, как будто в комнате больше никого не было: “Господин Президент, подумайте о будущем. Ваш начальник штаба предает вас. Тебе нужна помощь. Помоги мне, и я помогу тебе”.

“Ты видишь! Ты видишь!” Воскликнул Бужази. “Заключенный знает наш язык, и он пытается связаться со своим сообщником по заговору! Это доказывает вину Натека-Нури!”

“Я требую уведомить американские власти о моем захвате!”

Уайт крикнул на фарси. “Я требую справедливости! Что это за правительство такое?” Но все они проигнорировали его, когда его выволокли из зала совета.

Когда все снова стихло, Калантари обратился к Бужази: “Это замечательное свидетельство, генерал, и ему будет придан полный вес в отношении предательской деятельности Соединенных Штатов”. Он прочистил горло. “Однако, несмотря на крайне подстрекательский характер и серьезность, ничто из того, что мы слышали, не доказывает причастности президента Натека-Нури к какому-либо заговору против военных. Если у вас есть какие-либо доказательства, сейчас самое время представить их или принять последствия. У вас есть какие-либо подобные доказательства?”

“Верю, ваше Святейшество”, - ответил Бужази. Время для последнего броска костей. Его помощник передал ему папку. “Стенограмма телефонного разговора между старшим помощником министра обороны, главным заместителем министра Форузанде, и турецким гражданским лицом по имени доктор Тахир Шахин. Шахин, по-видимому, только что встретился с советником президента США по национальной безопасности и государственным секретарем США и предупредил Форузанде о готовящемся нападении на боевую группу Хомейни со стороны неназванных американских вооруженных сил. Атака началась через несколько минут после этого телефонного разговора; Примерно полчаса спустя министр Форузанде встретился с президентом Натеком-Нури и министром иностранных дел доктором Велаяти. Тем не менее, никто в офисе министра обороны, Министерстве иностранных дел или администрации президента не потрудился связаться со мной или предупредить кого-либо о том, что офис министра Велаяти сделал несколько звонков в Соединенные Штаты и неверующему Мухаммеду ибн Рашиду из Объединенных Арабских Эмиратов ”.

“И снова генерал Бужази драматизирует рутинные дипломатические контакты”, - вмешался президент Натек-Нури. “Да, я поручил доктору Велаяти связаться с министерством иностранных дел ОАЭ, но только для того, чтобы сообщить им, что военные самолеты вылетают из Бендер-Аббаса для экстренного воздушного патрулирования над нашим собственным воздушным пространством - это обычный визит вежливости, не более, предназначенный для предотвращения любой опасности создать впечатление, что мы их атакуем ”.

“Обычный звонок вежливости’, направленный непосредственно на орудие сатаны, самого эмира Дубая? Это звучит как нечто большее, чем простой "визит вежливости", господин Президент. И все же вы не сочли необходимым уведомить меня или ваших полевых командиров об информации о готовящемся нападении на боевую группу авианосца или на военно-морскую базу Чах Бахар — нападении, которое было совершено штурмовиком, принадлежащим самому эмиру Дубая, которым управляли коммандос ОАЭ на службе у эмира Дубая? Звучит так, как будто вы разрешили этому штурмовику атаковать себя, господин Президент! Заговор ясен, ваше Святейшество!”

“К тому времени, когда мы связались с доктором Сахином, верным и заслуживающим доверия слугой Аллаха и этого правительства, атака уже шла своим чередом — мы ничего не могли сделать, кроме как подготовиться к возможным военным действиям, вспыхнувшим по всему региону, если это было частью более масштабной атаки против нас”. Натек-Нури сердито повернулся к Бужази. ‘Ничего бы этого не случилось, Бужази, если бы ты в первую очередь не потопил то американское судно!”

“Я пытался защитить наши вооруженные силы от еще одной скрытой атаки государств Совета сотрудничества Арабских государств Персидского залива и их сюзерена, Соединенных Штатов”, - парировал Бужази. “Из-за вашего приказа я был лишен возможности адекватно использовать свои наземные силы, чтобы остановить любые дальнейшие атаки, и результат - это то, что вы видели”. Он повернулся к Калантари. “Ваше Святейшество, мы понесли огромный ущерб, и это из-за этого человека. Я требую, чтобы он подал в отставку со своего поста и передал контроль над правительством Руководящему совету, пока кризис не утихнет и не будут проведены новые парламентские выборы . Если он не уйдет добровольно, я прошу, чтобы Руководящий совет лишил его должности и провел расследование его преступной деятельности.

Позволить ему продолжать свою злую деятельность хотя бы еще на один день может нанести вред Исламской Республике на десятилетия вперед! Я требую...“

“Тишина, генерал”, - вмешался аятолла Калантари. Президент и генерал уставились друг на друга, Бужази с довольной ухмылкой, Натек-Нури с растерянным и ошеломленным выражением лица. “Генерал Бужази, вы еще не доказали свою правоту перед нами, но обвинения серьезны, а улики против президента, хотя и косвенные, убедительны”. Он повернулся к Натек-Нури и сказал низким голосом: “Говорите, господин Президент. Что ты будешь делать?”

Натек-Нури был как громом поражен. Бужази собирался победить в любом случае, и, казалось, он ничего не мог сделать, чтобы предотвратить это. Пришло время спасти свою шкуру, чтобы было кого спасать позже, когда планы Бужази провалятся и вооруженные силы Ирана будут разгромлены. “Ваше Святейшество, Руководящий совет и Совет стражей имеет право в любое время взять на себя административное руководство Исламской Республикой”, - сказал Натек-Нури. “Я служу по воле Аллаха, Его Святейшества факиха и избранных из Руководящего совета. Я клянусь вам, что я не предатель, и что я ни с кем не вступал в сговор против Исламской Республики. Но если вы хотите, чтобы я ушел в отставку, я соглашусь ”. Члены Кабинета министров, окружавшие Натек-Нури, не могли поверить своим ушам. Было очевидно, что генерал Бужази, опозоренный в глазах всех членов правительства, стрелял в темноте своими обвинениями и дикими историями — но никто не ожидал, что Натек-Нури уступит его угрозам и обвинениям! Было ли действительно что-то во всех обвинениях Бужази?

“Я обещаю, что если вам понадобятся мои услуги в будущем, когда ложь генерала Бужази будет раскрыта и все будет в смятении, вы можете обратиться ко мне, и я снова буду служить Республике”, - продолжил Натек-Нури. “Я прошу, чтобы мне предоставили охрану по моему собственному выбору, потому что, боюсь, я не в безопасности от пасдаранских войск и столичной гвардии, которыми командует генерал Бужази”.

“Ваша просьба удовлетворена", ” сказал аятолла Калантари. “Пока не будет созван трибунал для рассмотрения обвинений генерала против вас, вы будете пользоваться всеми званиями и привилегиями президента Республики, и вы можете сформировать любую личную охрану, какую пожелаете”.

Аятолла Калантари повернулся к членам Высшего совета обороны и сказал громким голосом: “Настоящим приказано, чтобы Его Святейшество Факих, лидер Исламской революции, Аятолла Али Хосейни Хаменеи с этого дня возглавил правительство Исламской Республики Иран и взял на себя роль главнокомандующего вооруженными силами Республики. Президенту Натек-Нури, его семье и его соратникам не должен быть причинен какой-либо вред ни от кого под страхом наказания Руководящего совета ”.

Что ж, подумал Натек-Нури, это была не полная победа Бужази.

При Хатненеи правительство будет еще больше склоняться к борьбе, но оно не будет двигаться быстрее и, вероятно, почти полностью остановится. Бужази все еще не получил своего полного …

“Настоящим также приказывается, ” продолжил аятолла Калантан, “ что из-за характера чрезвычайной военной ситуации, сложившейся в связи с бессмысленным нападением на вооруженные силы Республики, в Иране действует чрезвычайное положение в Стране и что необходимо ввести военное положение в Республике. Настоящим приказано, чтобы генерал Хесарак Алкан Бужази полностью сохранил свое звание и привилегии и теперь должен обладать полной властью над всеми правительственными учреждениями и службами, чтобы действовать так, как он сочтет нужным, для защиты правительства Исламской Республики Иран и жизней всех истинно верующих. Такова воля Аллаха и повеление Его Святейшества факиха, так что пусть это будет исполнено. Генерал Бужази, Совет в вашем распоряжении.”

“Нет!” - Крикнул Натек-Нури, вскакивая на ноги. “Этого не может быть!

В Иране не введено чрезвычайное положение — это чрезвычайное положение, созданное Бужази в его собственных целях!” Но имамы, представляющие Руководящий совет, направлялись к двери, отводя глаза, отказываясь говорить. Это был Хаменеи, решил Натек-Нури. Факих решил, что сейчас самое подходящее время поиграться иранскими военными мускулами. Единственным способом обойти конституцию и продвинуть эти планы было назначить Бужази ответственным, а это означало военное положение.

Бужази поднялся на ноги, удивленно глядя на Натек-Нури. “Стража, выведите Их Святейшества из зала”, - крикнул Бужази. В этот момент несколько десятков вооруженных пасдаранских солдат ворвались в кабинет министров, до зубов вооруженные, с автоматами port arms. Дюжина пасдаранских стражников окружила двух верховных жрецов, когда они покидали зал. Как только они ушли, в зале воцарился полный бедлам. “Молчать!” Бужази закричал. “Заказывайте немедленно, или я позабочусь о том, чтобы вас всех убрали!

Несколько пасдаранских охранников бросились к Натек-Нури и были немедленно блокированы небольшим контингентом личных телохранителей Натек-Нури, семью бывшими бойцами сирийского спецназа.

Несмотря на численное превосходство три к одному, было очевидно, что они будут защищать свою атаку до последнего человека. “Держись!” Приказал Бужази.

“Его Святейшество аятолла Калантари распорядился, чтобы бывшему президенту никоим образом не причиняли вреда и не содержали под стражей. Бывшего Президента следует безопасно вывести из зала заседаний и немедленно доставить в его резиденцию, где он должен быть помещен под надежную охрану.

Полковник, займитесь этим немедленно ”.

Натек-Нури был окружен своей личной охраной, затем войсками Пасдарана, а затем своими советниками и министрами Высшего совета обороны, симпатизировавшими ему, но он достаточно повысил голос, чтобы его было слышно сквозь толпу вокруг него: “Генерал Бужази, ваши дни на земле сочтены, и я буду там, чтобы увидеть ваш последний день, как раз перед тем, как пули расстрельной команды пронзят ваше никчемное тело”.

“Смелые слова от предателя”, - прокричал в ответ Бужази. “Все, кроме Натек-Нури, должны остаться. Мне нужно обсудить еще несколько вопросов.”

“Клянусь Аллахом, я позабочусь о том, чтобы тебя повесили за твои собственные слова”, - сказал Натек-Нури, когда позволил вывести себя из камеры.

Когда комната опустела и стало еще тише, несколько потрясенных и недоверчивых глаз обратились к генералу Бужази. “Ты, должно быть, сумасшедший, Бузхази, совершенно сумасшедший”, - наконец едко сказал Мухаммад Форузанде, министр обороны Ирана. “Вы знаете, что все, что сказал президент, правда — он не предатель, и закулисные коммуникации, которые у него были, совершенно законны и честны — вы сами много раз использовали их в прошлом”.

Премьер-министр Хасан Эбрихим Хабиби, брызжа слюной, сказал: “Вы осмеливаетесь пытаться совершить военный переворот против законного правительства?”

“Молчать, всем вам”, - сказал Бужази. “Это не переворот, джентльмены — это приказ Руководящего совета о том, что Исламская Республика находится в серьезной опасности и нуждается в немедленной помощи. Натек-Нури слаб и выбрал путь сотрудничества и свободного обмена с самими агентами империализма и угнетения, которые стремятся уничтожить нас. Я, с другой стороны, отказываюсь сидеть и смотреть, как страдает моя страна.

“Вступая в силу немедленно, властью, данной мне как военному лидеру Исламской Республики, я настоящим приостанавливаю действие и распускаю Меджлис-и-шура, Верховный суд и Высший судебный совет до дальнейшего уведомления”.

“Что?” - закричали несколько гражданских. Одним махом Бужази только что сверг гражданское представительное правительство Ирана — Исламскую консультативную ассамблею из 270 членов, Верховный суд и всю федеральную судебную ветвь власти. Это оставило только три главных религиозных органа — Руководящий совет, возглавляемый лидером Исламской революции Хаменеи; Совет экспертов, возглавляемый аятоллой Мешкини; и Совет стражей, возглавляемый аятоллой Язди — наряду с военными, для управления иранским правительством. Все эти муллы были очень провоенными и крайне фундаменталистскими, посвятившими себя экспорту исламской революции — возглавляемой ими и мусульманской сектой шиитов, конечно - по всему миру. Теперь, в условиях военного положения, их поддерживали военные. “Бужази, у тебя нет такой власти!”

“Согласно военному положению, преступления против правительства будут наказываться военными судами и рассматриваться Советом стражей и Советом экспертов”, - сказал Бужази. “Кабинет министров и Высший совет обороны также настоящим распускаются; Кабинет министров сохраняет свои должности и полномочия, но теперь отчитывается передо мной через офицеров моего Генерального штаба. Газеты "Кайхан", "Эттелаат", "Тегеран Таймс" и все другие общественные или политические органы немедленно приостанавливают публикацию; только "Джум-хури-Ислами" будет разрешено продолжать операции под командованием Управления по связям с общественностью Генерального штаба. Все вещание, за исключением Radio Naft-e-Melli, будет немедленно приостановлено; операции земной станции INTELSAT и радиорелейной станции, за исключением операций только для военных баз, будут немедленно приостановлены до установления военного контроля ”

“На улицах Тегерана будет паника, генерал”, - сердито сказал премьер-министр Хабиби. “Вы не можете просто отключить все средства массовой информации и ожидать, что сможете контролировать население в семьдесят миллионов”.

“Я разверну весь Ниру-йе Энтезами-и-Джохурийе Эслами-йе Иран, усиленный и возглавляемый Пасдараном, для поддержания порядка в городах”, - строго сказал Бужази. “Силы безопасности Исламской Республики обязаны поддерживать порядок и блюсти закон.

Я мобилизую басидж и федерализирую их под активным контролем Пасдарана, чтобы усилить силы внутренней безопасности и пограничников.

“Но самое главное, я отдам приказ своим сотрудникам тщательно проинструктировать всех членов Кабинета о том, как проводить ваши повседневные операции перед лицом этой чрезвычайной ситуации. Военное положение не означает конец Республики, только то, что должны быть приняты чрезвычайные меры для обеспечения нашей безопасности. Я ожидаю, что все правительственные учреждения и министры должным образом передадут это послание. Дальнейшие инструкции будут даны моим начальником штаба. Вы все свободны. Призови мой боевой посох и немедленно приведи их сюда.”

Бужази сосредоточенно изучал карту Ближнего Востока, в центре которой был Иран, когда высокопоставленные члены объединенного комитета начальников штабов Исламской Республики поспешили в Кабинет министров.

“Я хочу, чтобы немедленно была установлена полная территориальная безопасность”, - приказал Бужази. “Настоящим Ормузский пролив закрыт для всех иностранных военных кораблей. Я хочу, чтобы каждое судно из нашего инвентаря в проливе следило за каждым проходящим через него судном ”.

“Нам понадобятся резервы, сэр”, - сказал командующий армией, бригадный генерал Мохаммед Сохраби.

“Тогда прикажите провести полную мобилизацию резерва”, - сказал Бужази. “Используйте "Басидж" для пополнения по мере необходимости, но я хочу, чтобы морские пути были заполнены иранскими патрульными судами немедленно — не через шесть или двенадцать месяцев с этого момента — которые следили бы за каждым танкером и каждым грузовым судном, проходящим через пролив. И я также хочу полноценного воздушного патрулирования — круглосуточного, на малой высоте, продолжительного боевого воздушного патрулирования. Я хочу, чтобы наши силы были видны любому в радиусе двухсот километров от наших берегов. Испытайте GCC и американские военно-воздушные силы. Как американцы выражаются по этому поводу? Поиграйте с ними в "Красного ровера”, исследуйте их слабые стороны ".

“Возможно, я нашел один, сэр”, - вмешался командующий ВВС бригадный генерал Мансур Саттари. “Прошлой ночью мы видели американский бомбардировщик-невидимку”.

“Ты что?” Бужази уволил других своих сотрудников и сел за стол переговоров с Саттари, специально выбранным им человеком, который, как мы надеемся, вскоре станет его главой администрации, когда он станет президентом. “Как это было сделано?”

“Сэр, малозаметность работает из-за двух вещей: самолет-невидимка поглощает часть энергии радара и перенаправляет остальную часть в тонкие лепестки, которые указывают в направлениях, отличных от обратного на передатчик — в результате на передающую антенну радара возвращается очень мало сигнала, поэтому она не может сопоставить данные и сформировать ответный сигнал радара”, - объяснил Саттари. “Энергия, поглощаемая обшивкой самолета и другими системами — так называемым маскировочным устройством, которое, по слухам, используют эти самолеты, - относительно невелика, возможно, от десяти до двадцати процентов. Остальная энергия все еще там, но она просто не возвращается в радиолокационную систему, как должна ”.

“Продолжай в том же духе, Мансур”.

“Сэр, проблема не в том, что мы не можем принимать сигналы, или что сигналы недостаточно сильны — проблема в том, что антенна, которая должна принимать сигнал, находится не в том месте. Если бы было возможно переместить приемную антенну и синхронизировать ее с передающей антенной или использовать несколько разных антенн, синхронизированных таким образом, перенаправленная энергия радара была бы обнаружена, и самолет появился бы на радаре.

“На очень короткие мгновения это произошло прошлой ночью. Чисто случайно у нас были две радиолокационные установки, идеально синхронизированные: самолет-радар A-10 Mainstay над проливом и радиолокационная установка в Бандар-Аббасе; обе станции были связаны друг с другом электронным способом, обмениваясь данными радара. Когда самолет-радар передал, наземная станция приняла, и бомбардировщик-невидимка появился на экране радара Бандар-Аббаса. Оно было потеряно секундой позже, не хватило времени, чтобы отследить его или даже восстановить, но оно появилось ”.

“Итак, если мы намеренно синхронизируем два радара, ” сказал Бужази, “ или даже больше двух, мы могли бы обнаружить самолет достаточно долго, чтобы отследить его”.

“Да, очень возможно”, - сказал Саттари. “Прямо сейчас мои лучшие инженеры работают над этой проблемой. Я предположил, что вы хотели защитить авианосную группу Хомейни как можно лучше, поэтому я настраиваю систему, используя радар дальнего действия Хомейни в качестве ведущего, радар дальнего действия Ча Бабара и радар самолета A-10 Mainstay radar в качестве ведомых. Мы должны точно согласовать их частоты и синхронизацию, чтобы, когда ведущий передает, ведомые получали, и наоборот. Затем подчиненные устройства сообщают о своих выводах ведущему по каналу передачи данных, который собирает данные и объединяет их в изображение. Лучшая часть, сэр, ” продолжал Саттари, улыбаясь довольной, злой улыбкой, - это то, что самолет-невидимка может даже не знать, что его отслеживают!”

“Как это возможно, Мансур?”

“Потому что мы будем наводить истребители на самолет, используя только радары дальнего поиска”, - объяснил Саттари. “Самолет-невидимка считает, что он неуязвим для этих радаров. Радары истребителей, которым выпадет честь сбить бомбардировщик-невидимку, не будут зафиксированы на самолете до тех пор, пока он не подойдет совсем близко, и они, возможно, смогут зафиксировать ракету с тепловой наводкой задолго до того, как экипаж бомбардировщика-невидимки заподозрит, что мы их видим!”

“Превосходно, Мансур, превосходно”, - взволнованно сказал Бужази. “Ты получишь повышение до заместителя главы администрации, если это сработает.

Внедрите систему немедленно. Тогда позаботьтесь о том, чтобы у нас были мощные соединения истребителей в воздухе. Если американцы выпустят четыре истребителя, я хочу, чтобы им противостояли восемь ”.

“Сэр, возможно, было бы неразумно начинать подобную мобилизацию так внезапно.

Это настроит против нас весь мир!” Саттари запротестовал.

“Мир, и особенно американцы и Совет сотрудничества стран Персидского залива, скоро поймут, насколько опасно провоцировать нас!”

Сказал Бужази. “Я хочу, чтобы Ормузский пролив был плотно перекрыт, и я хочу, чтобы боевая группа Хомейни возглавила его при поддержке истребителей и бомбардировщиков из Чах Бахара. Персидский залив теперь будет нашим!”

ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА АНДЕРСЕН, ЙИГО, ГУАМ, 24 АПРЕЛЯ 1997 года, 18 ЧАСОВ 38 МИНУТ по МЕСТНОМУ времени

Сон был настолько реален, что он мог чувствовать это, слышать это так ясно, как если бы он был там с обреченным самолетом — крики экипажа KC-10, когда их танкер начал по спирали смертельно нырять в Оманский залив; ужасный сокрушительный удар, когда самолет врезался в воду на предельной скорости; ощущение холодного моря, твердого и неподатливого, как скала, когда оно раздавливало их тела, а затем растворяло их в морской воде. Они кричали, выкрикивали его имя, проклиная это, проклиная его, проклиная его родителей, проклиная его глупость, черт возьми, он убил их, подумал Патрик Макланахан. Ему никогда не следовало просить этот танкер приблизиться к Ирану после нападений на Бандар-Аббас, авианосную группу Хомейни и Чах-Бахар. Он знал, что иранские военно-воздушные силы будут приведены в состояние повышенной готовности, знал, что они будут патрулировать небо в поисках мести, Он чувствовал, как океан поглощает их, чувствовал, как соленая вода уносит их прочь от помощи, от дома, да, это была соленая вода, но не из Оманского залива — это были слезы. Патрик обнаружил, что плачет во сне, оплакивая потерю экипажа удлинителя KC-10. Но когда он проснулся, он обнаружил, что это были не только его собственные слезы, но и от …

“Вендил”, - воскликнул Патрик. “Боже мой, это ты”. Он тепло обнял свою жену, и они крепко обнимали друг друга несколько долгих мгновений. Бинты были сняты с ее шеи, и немного гипоаллергенной косметики покрывало раны. Ее волосы были длиннее, собранные в сложную на вид прическу на затылке.

“Я вошла и увидела, что ты плачешь во сне”, - сказала Венди своему мужу. “Мне было так больно видеть тебя таким. Я не хотел будить тебя, но я и не хотел, чтобы тебе было так больно ”.

“Венди, что ты здесь делаешь?”

“Когда вы связались по рации с АНБ, чтобы сообщить им, что у вас есть танкер и что вы собираетесь приземлиться на Гуаме, Джон Мастерс загрузил свой стартовый самолет DC-10, сам зафрахтовал около полудюжины других грузовых самолетов, и мы поспешили сюда”, - сказала Венди. “У него здесь все спутники NIRT-Sat и PACER SKY, все усилители СИГНАЛИЗАЦИИ, все оружие класса Disruptor в его инвентаре, и он жаждет крови за то, что иранцы сделали с "Хозяйкой долины” и ее командой".

“Ты теперь с Небесными Мастерами?”

“Я подписалась вскоре после того, как ты ушел с генералом Фрименом”, - сказала Венди. “Я его новый вице-президент, отвечающий за развитие. Джон купил нам квартиру в Сан-Диего, машину, самолет, чтобы отвезти нас на свой завод в Тонопе, the works ”.

“Таверна...?”

“Я сдала его в аренду той группе разработчиков”, - ответила Венди. “Прости, что я не спросил тебя первым, Патрик, но мы оба знаем, что ты не был счастлив там. Таким образом, вы по-прежнему остаетесь владельцем заведения, у нас появляется небольшой положительный денежный поток, и вы можете спасать мир вместо того, чтобы занимать столики. Вы можете получить его обратно в следующем году, или вы можете продать его группе в любое время. Я надеюсь, ты не возражаешь, но ... ”

Патрик взял ее за руку, успокаивающе сжал, затем поцеловал ее пальцы. “Ты поступила правильно, Венди”, - сказал Патрик.

Ты прав: я не был счастлив там. Но у меня не хватило смелости сказать это.” Его взгляд на мгновение отвел, уставившись на какую-то сцену, прокручивающуюся перед его мысленным взором.

Но Венди взяла его лицо в свои руки и строго сказала: “Прекратите это прямо сейчас, мистер Макланахан. Я знаю, что вы делаете: вы представляете, как члены экипажа KC-10 умирают после того, как их сбивают ”.

“Ты слышал об этом?”

“Не официально ... Но да, Джон Мастерс следит за всем”, - сказала Венди. “Мы слышали, что вы сделали с его дезинтеграторами над Бандар-Аббасом, над авианосной группой Хомейни. Но мы выяснили, что вам не было поручено входить и запускать ‘screamers’ против Ча Бахара. Хэл Бриггс сам организовал эту спасательную операцию, а затем позвонил вам, вслепую, прося вашей помощи. Патрик, этот удар был полным успехом! Я слышал, Бриггс нашел многих выживших, вытащил их. Почему ты так несчастен?”

“Венди, тот экипаж KC-10, они были бы все еще живы, если бы я не сказал им, чтобы они доставили нас в Оманский залив”, - сказал Патрик. “Я хотел заправиться, чтобы продолжить путь к Уайтмену вместо того, чтобы прерываться на Диего, поэтому я практически приказал этим парням приехать и забрать меня. Они погибли из-за моей глупости”.

“Эти парни погибли, делая то, что им нравилось делать”, - сказала Венди.

“Если бы ты не попросил их прийти за тобой, они бы все равно пришли. Они пошли на риск, потому что хотели сражаться, хотели что-то изменить, хотели быть частью этой операции так же сильно, как и вы. Это дерьмовая работа и дерьмовый способ умереть — ты сам так сказал. Ты знаешь об этом столько же или даже лучше, чем кто-либо. Но я знаю тебя, Патрик: в ту секунду, когда ты ступишь на этот пандус, ты захочешь снова оказаться там. Подожди, пока не увидишь, что Мастерс привез с собой — тебе не терпится снять несколько таких штучек ”.

Конечно же, его глаза заблестели от предвкушения, когда она упомянула Джона Мастерса и его новые ракеты. Он начал садиться в кровати, но Венди положила руку ему на грудь и толкнула его обратно.

“Если ты встанешь, если ты выйдешь туда, ты сделаешь это без сожалений”, - сказала Венди. “У тебя не может быть двух вариантов. То, что ты скажешь и сделаешь, когда выйдешь туда, приведет в движение другие жизни, другое будущее, ты понимаешь, Патрик? Это оборвет некоторые из этих вариантов будущего, и это повлияет на них всех — на некоторых хороших, на некоторых плохих. Если вы скажете "да" на следующую миссию, вы снова подвергнете опасности другие жизни. Сможешь ли ты жить с этим?”

“Я хочу отомстить, Венди”, - сказал Патрик, садясь в кровати, его глаза сверкали в ее. “Я хочу заставить иранцев заплатить за то, что они сделали с "Хозяйкой долины", что они сделали с экипажем KC-10. Тебя это устраивает?”

“Что ты получишь, так это больше убийств, Патрик”, - сказала Венди. “Это не прекратится, пока кто-нибудь не призовет к миру вместо войны. Ты зачинатель войны, а не миротворец, Патрик. Тебя это устраивает?”

“Ты чертовски прав, со мной все в порядке!”

“Тогда прекрати пялиться на меня с расстояния в тысячу ярдов”, - сердито сказала Венди. “Перестань плакать во сне, оплакивая других воинов, которые хотят только того, чего хочешь ты сам! Если ты собираешься пойти туда и убивать, делай это хорошо, покончи с этим, возвращайся домой и будь мужем и отцом. Не чувствуй себя виноватым, потому что ты делаешь то, во что веришь. Сделай это, и пойдем домой — вместе”.

В ответ он привлек ее к себе и обнял так, как будто никогда бы не отпустил.

ДУБАЙ, ОБЪЕДИНЕННЫЕ АРАБСКИЕ Эмираты, ВСТУПАЕТ В СИЛУ В ТОТ ЖЕ ДЕНЬ

Все носильщики были в форме, и они с военной точностью пронесли деревянный гроб по улице примерно за милю до военного кладбища.

Гроб был открыт, тело коммандос ОАЭ было в полной парадной форме, задрапированное флагом как ОАЭ, так и эмирата Дубай, и увешанное цветами поверх флагов. По пути скорбящие останавливались и склоняли головы. Некоторые приложили пальцы к губам и подняли их к проходящему гробу;

некоторые даже дотронулись до самого гроба или плеча одного из носильщиков.

Процессию возглавляла Риза Бехрузи, выступавшая в качестве представителя самого эмира, но обычай требовал, чтобы она шла позади командующего военно-воздушными силами, самого высокопоставленного военного в процессии, и была с женой коммандос и семьей. Жена коммандос шла прямо, с высоко поднятой головой и волевым подбородком, как и трое ее детей; опять же, по обычаю, мать коммандос плакала открыто и громко, объявляя о героической смерти своего сына каждому незнакомцу, которого она встречала по пути к месту захоронения.

Бехрузи сначала не заметила, но вскоре она поняла, что командующий военно-воздушными силами взволнованно шептался с одним из своих помощников.

Риза подняла глаза и, к своему изумлению, увидела два ряда морских пехотинцев США на обочине дороги, ведущей на кладбище, — и там, посреди дороги перед воротами кладбища, стоял сам Хэл Бриггс, одетый в форму класса "А" военно-воздушных сил, в берете рейнджеров. Он и его морские пехотинцы носили на боку оружие на церемониальных поясах из белой паутины — ношение оружия иностранцами в эмирате Дубай было строго запрещено, даже американскими солдатами — и морские пехотинцы также носили церемониальные мечи при ношении оружия. Риза сразу поняла, что присутствующие восемь морских пехотинцев были теми, которые были спасены из иранской тюрьмы в Чах Бахаре!

Процессия остановилась в нескольких ярдах от Бриггса, неуверенная, продолжать или нет, не зная, могут ли эти вооруженные американцы представлять угрозу. Командующий военно-воздушными силами выглядел так, как будто он собирался взорваться от возмущения и злости за то, что прервал их процессию таким образом, но прежде чем он смог что-либо сделать или сказать, Бриггс скомандовал: “Отделение, приготовьте оружие” — морские пехотинцы опустили свои мечи, вращая рукояти так, что они заблестели на солнце — ”ху!”

и морские пехотинцы подняли рукояти своих мечей к подбородкам, лезвия повернулись над ними под углом к гробу. Бриггс отсалютовал гробу, подержал его долгое мгновение, опустил, затем скомандовал: “Отделение, приготовиться” — они снова опустили свои мечи, вращая их, когда они снова вытягивали их — ”ху!” и они снова поместили их, указывая вверх перед плечами, в положение для ношения оружия. По последней команде Бриггса отряд вложил свои мечи в ножны и вернулся к стойке смирно.

Командующий военно-воздушными силами из Дубая больше не мог терпеть это вмешательство, и он ворвался к Бриггсу, встал всего в нескольких дюймах от его лица и начал выкрикивать в его адрес эпитеты на арабском и английском языках. Бриггс просто стоял там по стойке смирно, глаза в клетку, лицо совершенно бесстрастное. “Я приказываю вам, кем бы вы ни были, отойти в сторону и пропустить нас!” командующий ВВС выплюнул по-английски: “и тогда я позабочусь о том, чтобы вы были с позором выдворены из этой страны!”

“Да, сэр”, - сказал Бриггс. Он отдал честь и сделал шаг в сторону …

... но Риза Бехрузи схватила его за руку. “Вы и ваши люди будете сопровождать нас к месту захоронения, майор Бриггс”, - сказала она. “Так приказано”.

“Бриггс? Это майор Гарольд Бриггс, тот, кто возглавлял экспедицию в Иран, тот, из-за кого погибли наши люди?” полковник сказал по-арабски. “Этот некомпетентный осел осмеливается приводить своих людей в это святое место?”

“Для меня большая честь видеть их здесь, полковник”, - сказал Бехрузи.

Она указала на морских пехотинцев на обочине дороги. “Это люди, которых спас героизм нашего солдата. Они пришли, чтобы засвидетельствовать свое почтение своему товарищу ”.

“Значит, они это сделали”, - сказал полковник. “А теперь немедленно убери их с моих глаз!”

“Сэр, у меня есть последняя просьба ...” - сказал Бриггс.

“Ты будешь хранить молчание!”

“Я выслушаю это, полковник”, - сказал Бехрузи. “Это приказ”. На лице матери погибшего коммандос отразился неподдельный ужас при виде женщины, даже такой высокопоставленной, как Бехрузи, повышающей голос на военного офицера. “Какова ваша просьба, майор?”

“Спасибо, мэм”, - сказал Бриггс. Вместо ответа он повысил голос и сказал: “Отделение, займите почетные позиции, ху”. И при этом морские пехотинцы шагнули вперед к гробу прямо рядом с каждым несущим гроб, достаточно близко, чтобы коснуться гроба, но не настолько, чтобы преградить им путь.

“Что это ... Нет, нет, я запрещаю это!” - возразил командующий ВВС.

Но в тот же момент один из носильщиков гроба из ОАЭ посмотрел в глаза морпеху рядом с ним, кивнул и позволил морпеху занять его позицию. Морской пехотинец взвалил гроб с телом погибшего коммандос себе на плечи; несущий гроб из ОАЭ приложил пальцы к губам, коснулся флага Дубая и отошел, заняв позицию рядом с американцем по стойке смирно.

“Это строго запрещено! Это запрещено! Это оскорбление!” Но одному за другим морским пехотинцам разрешили занять места несущих гроб, пока гроб полностью не был передан вооруженным морским пехотинцам США.

“Похоже, что ваши люди решили, что их погибших следует отнести к месту их последнего упокоения на плечах американских морских пехотинцев”, - сказал Бехрузи по-арабски. “Ни в вашей, ни в моей позиции не спорить”. Мать погибшего коммандос все еще рыдала, теперь больше от страха, протеста и замешательства, чем от горя, но суровый взгляд Бехрузи и побежденный взгляд полковника заставили ее замолчать от возмущения. “Майор Бриггс, займите свое место во главе процессии в качестве командира почетного караула”.

Бриггс снова отдал честь, затем встал перед Бехрузи и семьей убитого, заняв позицию слева и на шаг позади командующего военно-воздушными силами. Прежде чем он сделал это, он повернулся к семье погибшего коммандос, склонил голову и отдал честь.

“От имени моих людей и их семей, мадам, благодарю вас за вашу жертву. Да благословит Бог вас и вашу страну”, - сказал Бриггс низким голосом, затем еще раз отдал честь и склонил голову. Его слова, понятые или нет, были приняты вдовой, и на его приветствие гордо ответил старший сын убитого.

Процессия продолжилась, к удивлению зрителей, на кладбище, куда никогда прежде не ступала нога немусульманина, и церемония продолжилась спокойно.

“Это была очень красивая вещь, которую ты сделал сегодня, Леопард”, - сказал Бехрузи тем вечером. Она пригласила его на ужин в свои апартаменты на авиабазе Мина Джебель Али в Дубае. “Спасибо тебе. Это было то, чего не скоро забудет ни один солдат из Дубая ”.

“Я пытался получить разрешение присутствовать на похоронах, но никто не отвечал на мои звонки”, - сказал Бриггс. “Я, наконец, решил просто сделать это, просто появиться. Мне жаль, если это смутило полковника.”

“Он один из тех сторонников жесткой линии, которые не верят ни во что, кроме религиозной и этнической чистоты”, - сказал Бехрузи. “Они есть не только в таких местах, как Иран или Саудовская Аравия. Он может кричать эмиру все, что захочет - солдаты поддерживают то, что вы сделали, и эмир любит все свои войска ”. Она удовлетворенно улыбнулась ему и добавила: “Опять же, видишь ли, когда ты знаешь, что что-то правильно, и проявляешь инициативу, ты можешь добиться успеха”.

“Я не чувствую, что у нас вообще что-то получается, Риза”, - сказал Бриггс.

“У иранцев все еще есть полковник Уайт, и теперь они объявили военное положение и пытаются перекрыть Персидский залив. Большая часть Америки едва ли знает, что здесь происходит. Они знают, что цены на нефть стремительно растут, и Иран выпустил несколько ракет по теням, но никто в моей стране не осознает, насколько мы близки к глобальному кризису. Черт возьми, половина Америки не смогла найти на карте Дубай, Объединенные Арабские Эмираты, Оманский залив или Ормузский пролив, хотя половина их нефти проходит через эти места каждый день!”

“Ты начинаешь походить на уставшего, озлобленного старого солдата, вроде тех, что каждый день сидят на рыночной площади, покуривая свои трубки для кальяна, перебирая четки беспокойства, сочиняя истории о фантастических подвигах в бою и жалуясь на все и вся, особенно на ничего не знающих гражданских лиц”, - сказал Бехрузи с душераздирающим смехом. “Мы выбрали эту жизнь, Хэл Бриггс. Быть солдатом означает быть слугой государства, слугой народа. Наше обучение и опыт дают нам знания о мире, который чужд нашему собственному народу, и это может расстраивать. Не поддавайся своим разочарованиям. Ты научился хорошо сражаться — ты должен научиться жить - и любить - тоже хорошо ”.

Бриггс улыбнулся и кивнул Ризе. Он посмотрел на нетронутое пиво на столе. Где Риза раздобыл алкогольный напиток, не говоря уже о своем любимом пиве, здесь, в сердце мусульманской Аравии, он понятия не имел. “Мне нужно идти...”

“Брифинг состоится не раньше, чем через две тысячи,” - сказал Бехрузи. “У нас есть время”.

“Я должен позаботиться о своих войсках”.

“Вы обучили их, дали им советы и накормили их сегодня — позвольте им тоже немного отдохнуть”, - сказал Бехрузи. “Завтра вечером мы начнем все сначала. Сегодняшняя ночь принадлежит живым, нам — по крайней мере, в течение следующих сорока пяти минут ”. Она встала, взяла его за руки и помогла ему подняться на ноги. “В течение следующих сорока пяти минут я твой, делай, что пожелаешь, Леопард”, - сказал Бехрузи. Она развязала бледно-желтый шелковый шарф у себя на шее, позволив ему упасть рядом с ее грудью, и она проследила за его взглядом, когда его глаза исследовали ее тело. “Я твой пленник”.

Бехрузи повернулась спиной к Хэлу Бриггсу, затем сняла блузку, оставив шелковый шарф на шее. Затем она почувствовала сильные руки Бриггса на своих плечах, массирующие ее плечи, затем руки, затем грудь сзади. Он стянул лифчик с ее плеч, слегка касаясь ее обнаженных грудей, едва касаясь кожи. Почти незаметное прикосновение пальца к ее возбужденным соскам было настолько изысканным, что заставило ее ахнуть. Все еще находясь сзади, он снял с нее ботинки, затем брюки и нижнее белье и нежно прикоснулся к ее коже, нежно исследуя каждый дюйм ее тела.

В комнате было холодно, но его пальцы горели так, словно были в огне.

Он не сжимал ее, просто продолжал прикасаться к ней здесь и там. Это было похоже на какую-то экзотическую технику пыток — она жаждала, затем страдала, затем умоляла, чтобы ее схватили. Но он не остановился. Его пальцы нежно коснулись ее ягодиц, затем шеи, затем незаметно сосков. Она потянулась за собой, хватаясь за него, и обнаружила, что он возбужден и довольно тверд. “Прекрати эту пытку, Леопард”, - выдохнула она. Она потянулась и обвила руками его шею, вытягивая свое худощавое тело вверх и прижимаясь ягодицами к его паху. “Возьми меня, Леопард, сейчас, пожалуйста”.

Бриггс провел пальцами по ее бокам, нежно обхватил груди, затем спустился по рукам к ладоням. По ее смуглой коже побежали мурашки, и она ахнула от волнения. Целуя ее шею, он сжал ее руки в своих, снова провел ими по ее спине к своему паху ... Затем шарф был снят с ее плеч, и, прежде чем она осознала это, ее руки были связаны шарфом за спиной. “Да”, - выдохнула она. “Теперь я твой, Леопард...”

“Поворачивайся”, - приказал он.

Она медленно повернулась к нему лицом, ее лицо горело от желания, губы приоткрылись от затрудненного дыхания. Риза Бехрузи была худощавой, но мышцы ее рук и плеч были мощными и четко очерченными; ее груди были маленькими, круглыми, упругими шариками на гладкой мускулистой груди; ее живот был плоским; ее ягодицы были круглыми и тонкими; и ее ноги были сильными и с мощной мускулатурой.

У нее было тело спортсменки, но оно явно не было сформировано в спортзале или спа с отягощениями или модными тренажерами — оно было выточено в суровых высокогорьях и пустынях Ближнего Востока, тренировано ношением оружия и фотоаппаратов и закалено многочисленными столкновениями с солдатами, следователями и информаторами многих национальностей. Как и его, ее тело было оружием — но, по крайней мере, не в течение следующих нескольких драгоценных минут, его не собирались использовать, чтобы убивать или шпионить.

Медленно и обдуманно он начал снимать с себя одежду перед ней. Это было почти как стриптиз, раскрывающий одну дразнящую особенность его твердого, точеного тела за другой медленными, мучительными фрагментами. Ее грудь тяжело поднималась и опускалась, как будто она только что пробежала шесть лестничных пролетов, задолго до того, как он, наконец, расстегнул ремень, стянул брюки и открылся ей. Ее глаза сказали ему, что она одновременно и напугана им, и жаждет попробовать его.

“Это было восхитительно, Леопард”, - сказал Бехрузи, затаив дыхание. “Теперь моя очередь доставить тебе удовольствие”.

Они занимались любовью быстро, дико, взрывоопасно. Оба знали, что их там ждет; оба знали, сколько времени у них не было, чего от них ожидали, чего требовали от них другие правительства и официальные лица. Сейчас, прямо сейчас, все, чего они требовали от остального мира, - это друг друга, хотя бы на несколько коротких, страстных минут. Его шрамы, и ее, были видны каждому из них, но это не имело значения.

Как ночной рейд коммандос, все закончилось быстро; но, как и в бою, они оба были наполнены опьяняющей смесью покалывающего возбуждения, адреналина и усталости, когда это было сделано.

Они оставались тесно переплетенными, пока их внутренние таймеры не сказали им, что их время вместе истекает. Он помог ей подняться на ноги, затем обнял ее еще раз, как будто это было в последний раз. После того, как она оделась, они оба немедленно снова были на телефоне, разговаривая со своими соответствующими командными центрами, заказывая все карты, разведывательные данные, вспомогательный персонал и солдат, которые им могли понадобиться.

Ни один из них никогда не забудет момент, который они разделили вместе ... Но теперь пришло время снова вступить в бой.

В АРАВИЙСКОМ МОРЕ, К востоку От ОМАНСКОГО залива, В 300 МИЛЯХ К юго-востоку От ВОЕННО-МОРСКОЙ БАЗЫ ЧАХ БАХАР, ИРАН 26 АПРЕЛЯ 1997 ГОДА, 0 251 ЧАС ПО МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ

“Рейс "Трубкозуб-121", "Стенобитчик", вектор два-восемь-пять, возьмите курс на ангелов тридцать, ваше пугало показывает три-один-ноль, три-ноль-ноль в яблочко”.

“121 экземпляр полета”, - ответил лейтенант Скотт “Кроу” Кроули, ведущий пилот двухместного истребителя F-14B Tomcat. “Как раз вовремя”, — подумал он - он только что заправил почти полный бак бензина, а его ведомый, лейтенант дж.г. Эрик "Шайн" Матте, затонул всего несколькими минутами ранее. “Ящерица-520, отключись”. Кроули нажал кнопку AP, / NWS / Disc на своем пульте управления и наблюдал, как большой, покрытый тканью контейнер в форме корзины для дозаправки выскочил из заправочного зонда с правой стороны его кабины. Заправщик КА-6D VA-95 Green Lizards быстро развернулся на буксире и остановил полет двух истребителей F-14B Tomcat от VF-114 Aardvarks, с американского корабля Abraham Lincoln, к нижней части блока дозаправки. Оказавшись на высоте 2000 футов ниже танкера, F-14 выполнили крутой поворот влево и направились на северо-запад по своему новому вектору.

“Рейс 21, проверка”, - передал Кроули по радио, как только закончил свой контрольный список после дозаправки в воздухе. Он знал, что Мэтт тоже заканчивает свой контрольный список, а затем спешит наверстать упущенное и оставаться в строю, что для них означало небрежное построение кончиков пальцев.

“Два”, - был быстрый ответ Матте. Это означало, что все было в порядке — подача топлива в порядке, полные баки или почти полные, насколько это возможно, приборы в порядке, системы В порядке, кислород В порядке, ГИБ (парень сзади, офицер радиолокационного перехвата) В порядке. Кроули посмотрел на свой запас топлива и вычел примерно получасовой расход для своего ведомого и еще немного “для жены и детей”, и предположил, что у него есть примерно два часа “игрового времени” здесь, прежде чем им придется возвращаться в Линкольн, который был примерно в 300 милях позади них прямо сейчас.

Каждый F-14B Tomcat был аналогичным образом оснащен для этого ночного патрулирования ВВС США средней дальности: два внешних топливных бака объемом 1110 литров на пилонах под воздухозаборниками двигателей; две ракеты AIM-120A AMRAAMs с радиолокационным наведением (усовершенствованные ракеты класса "Воздух-воздух" средней дальности) и две ракеты AIM-9M Sidewinder с тепловым наведением малой дальности на перчатках крыльев; и четыре огромные ракеты AIM-54C Phoenix с радиолокационным наведением большой дальности на фюзеляжных станциях. Поскольку боевая группа Линкольна находилась так далеко в Аравийском море, основная угроза, которой должны были противостоять воздушные патрули F-14, исходила от иранских истребителей-бомбардировщиков дальнего действия и патрульных самолетов большой дальности, поэтому эти "Томкэты" несли по две дополнительные ракеты "Феникс" на истребитель - ракета "Феникс" имела дальность более девяноста миль, в пределах радиолокационного обнаружения, но достаточно далеко от радиуса действия большинства противокорабельных крылатых ракет воздушного базирования российского производства, которые были у Ирана на вооружении.

Через несколько минут после получения их вектора с самолета E-2C Hawkeye с радара VAW 117 Wallbangers, находящегося на орбите в 200 милях к северо-западу от авианосной группы "Линкольн", офицер радиолокационного перехвата Кроули зафиксировал на радаре пугало: “Радиолокационный контакт, один-семь-пять миль от носа”.

“Полет трубкозуба, это ваше пугало”, - сказал офицер радара Hawkeye, проверяя отчет RIO. "Томкэтс" теперь взяли на себя основную ответственность за перехват.

Это была игра в кошки-мышки, в которую играли каждый вечер в течение последних нескольких ночей. Это были полеты “хорьков”, проверявших возможности противовоздушной обороны Линкольна, на самых разных иранских самолетах, от первоклассных МиГ-29 "Фулкрум", МиГ-25 "Фоксбат" и МиГ-31 "Фоксхаунд" сверхзвуковых истребителей до гигантских неуклюжих самолетов наблюдения P-3 "Орион" и EC-130. Иранские боевые самолеты меньшего размера — уже на пределе своих запасов топлива, потому что "Линкольн" все еще находился очень далеко от берега — просто подъедут как можно ближе к авианосной группе и будут наблюдать, какой будет реакция американцев. Поскольку один E-2 Hawkeye находился на орбите над авианосцем, а другой Hawkeye - между авианосцем и материковой частью Ирана, авианосная группа имела “глаза” на расстоянии не менее 200 миль вокруг корабля и узкий коридор радиолокационного покрытия по прямой от авианосца до военно-морской базы Чах Бахар, расположенной на расстоянии более 400 миль.

В большинстве случаев иранские самолеты “хорьки” приближались — вероятно, записывая все электронные сигналы, генерируемые "Линкольном", его сопровождающими и патрульными самолетами, — затем, как только они оказывались “в паре” с "Томкэтом", он разворачивался и направлялся домой. Иранцы знали все о F-14 Tomcat и ракете AIM-54 Phoenix - потому что они все еще использовали их оба. В середине 1970-х, когда шах был у власти, Соединенные Штаты передали Ирану 100 новейших истребителей; точные цифры неизвестны, но у Ирана, вероятно, все еще была дюжина действующих "Томкэтов" и около 100 ракет "Феникс" в хорошем состоянии. Иранцы знали, что к ракете Phoenix следует относиться с большим уважением, поэтому при первом писке радара AWG-9 Tomcat они обычно поджимали хвост.

Но не в этот раз Уоллбэнгер засек этого парня на расстоянии почти трехсот миль — это предел возможностей его радара ”, - заметил Кроули, размышляя вслух. “Он, должно быть, большой парень. У тебя есть на него данные, Санрайз?”

“Дистанция один-пять-ноль миль, все еще быстро приближаемся”, - доложил РИО Кроули, лейтенант Адам “Санрайз” Лавоед. “Высота ангелов сорок, скорость ... Черт, скорость семьсот”.

“Тогда он не орионец”, - сказал Кроули. Иран летал на субмаринах P-3 Orion американского производства — еще одном наследии шахского режима, — которые были способны нести противокорабельные ракеты Harpoon или Exocet, но "Орионы" были большими, неуклюжими турбовинтовыми самолетами с максимальной крейсерской скоростью около 380 узлов — этот летел почти в два раза быстрее. “В какое яблочко мы попали?”

“Приближаемся к трехстам точкам в яблочко”, - ответил Лавойед, возвращая дальность авианосцу.

“Чем мы занимаемся сегодня вечером, придурок?” Кроули что-то пробормотал по интерфону неизвестному самолету. “Кто ты? Кто ты такой?”

Как раз в этот момент Лавойед крикнул: “Я ловлю второе пугало …

черт, Ворон, второе пугало, пробирающееся сквозь сорок ангелов ... пятьдесят ангелов, скорость тысяча двести … Я засекаю третье пугало, прямо за вторым, проходящее через сорок ангелов, скорость одиннадцать сотен узлов ... бандит один поворачивает на северо-запад и ускоряется!”

“Кухни”, - крикнул Кроули, переводя дроссели на максимальный форсаж и поднимая нос для преследования. На межпланетной частоте он прокричал: “Домашний номер, Кухня, Кухня, я отслеживаю два быстроходных самолета, пролетающих мимо ”Ангелов пятьдесят", скорость два маха".

“Готовьте оружие горячим, готовьте оружие горячим”, - последовал ответ. Звонок “Кухня” был всеобъемлющим звонком, предупреждающим о запуске большой противокорабельной ракеты. В течение многих лет стандартная советская противокорабельная ракета AS-4 Kitchen, запускаемая с бомбардировщика, представляла собой 14 000-фунтовую крылатую ракету на жидком топливе, которая могла летать со скоростью, в три раза превышающей скорость звука, на расстояние более 200 миль, а бомбардировщик Ту-22М "Бэкфайр" мог нести целых три таких мощных боеприпаса. AS-4 был вооружен обычной осколочно-фугасной боеголовкой весом 2200 фунтов, достаточно большой, чтобы потопить небольшой военный корабль одной ракетой …

... или, во времена холодной войны, ядерная боеголовка мощностью 350 килотонн, достаточно большая, чтобы уничтожить целую авианосную боевую группу.

“Шайн, у тебя вторая кухня, у меня первая”, - крикнул Кроули на межпланетной частоте.

“Два!” — последовал напряженный ответ — сердце Матте прямо сейчас билось где-то в горле, совсем как у Кроули - это было слышно по его голосу.

В мгновение ока Кроули оказался в пределах досягаемости, и он выпустил свою первую ракету "Феникс" - впервые в своей карьере он запустил большой P. Он прищурился от яркого света, когда "Феникс" слетел с поручней и описал дугу вправо и ввысь, мощный взрыв "Феникса" потряс крылья "Томкэта" и купол. Кроули пришлось резко повернуть направо на своем "Томкэте", чтобы удерживать радар AWG-9 зафиксированным на кухонных ракетах достаточно долго, чтобы вести "Феникс", пока его собственный радар не сможет зафиксироваться. Когда он был уверен, что его поймали, он выпустил второго Феникса, теперь в погоне за хвостом. Кроули подумывал запустить свой третий и, возможно, даже четвертый "Феникс", но к тому времени Кухонные ракеты были вне пределов досягаемости — они летели со скоростью более двух махов, вдвое превышающей скорость звука и быстрее, чем сама ракета "Феникс"!

Кроули наблюдал за продолжением невероятной погони в полном восхищении. Он увидел яркую вспышку, затем другую, далеко-далеко. “Чистые промахи”, - сообщил РИО Кроули. “Бандит два” направляется прямо к домашней площадке со скоростью два целых четыре десятых, Энджелз шестьдесят и продолжает набирать высоту". Кроули мог видеть, что у Лавойеда все еще был радар AWG-9, нацеленный на первую кухонную ракету, но они были далеко за пределами досягаемости Феникса. Теперь остановить первую кухню зависело от любых других истребителей в воздухе и от заслона ПВО Линкольна.

Матовый оказался более успешным: “Splash one Kitchen!” - радостно воскликнул он. “Понял!”

“Я промахнулся”, - признался Кроули на межпланетной частоте. “Давай, Линкольн, прижми этого ублюдка!”

Вдалеке Кроули мог видеть несколько вспышек света, и он даже мог видеть слабую полосу света, пронесшуюся в небе — это корабли сопровождения "Линкольна", внешнего экрана противовоздушной обороны, запускали ракеты. Долю секунды спустя они увидели, как вспыхнула огромная лампочка! ослепительно белого света очень высоко в темном небе. “Всплеск одной кухни”, - доложил боевой офицер на борту E-2C "Соколиный глаз".

“Лейк Эри получил это”. Американский крейсер "Лейк Эри" был одним из крейсеров сопровождения Линкольна с управляемыми ракетами "ИДЖИС". “Трубкозуб-121, бандит один отступает, летите курсом один-один-ноль, поддерживайте ангелов тридцать, это будут векторы обратно к вашему танкеру. ”Трубкозуб-122", сигнал в норме ... 122, контакт с радаром на отметке "Ангелы три-пять", 121, ваш ведомый на вашем месте в два часа, в тридцати милях, над вами."

“Понял”, - признал Кроули. Пока он ждал, когда Лавойед нацелится на стоящего перед ним Кота, он вытянул правую руку перед глазами — его рука дрожала. “Иисус, сияй”, - сказал он по интерфону, - “Иранцы выпустили две ракеты по "Линкольну".

Это было на волосок от смерти!”

“Это были бомбардировщики ”Бэкфайр", которые тоже запускали эти штуки", - добавил Лавойед. “Разведка предполагала, что иранцы годами покупали бомбардировщики "Бэкфайр" у русских — я думаю, это правда, потому что они только что использовали один из них для запуска кухонных ракет по нашему авианосцу”.

Двум истребителям F-14 Tomcats потребовалось двадцать минут, чтобы соединиться и маневрировать позади нового танкера KA-6D. Радио сходило с ума от болтовни. Линкольн запускал три дополнительных рейса F-14, совершив шесть полетов из двух в общей сложности; они также находились в процессе запуска третьего радиолокационного самолета E-2C Hawkeye для прикрытия воздушного пространства дальше к северу от группы. Группа переходила от ForCAP мирного времени, или боевого воздушного патрулирования, которое обычно простиралось на 100-200 миль от авианосца, к BarCap, или заградительному боевому воздушному патрулированию, которое удваивало это расстояние.

Вскоре почти все, что запущено из Ирана, будет перехвачено, и любой самолет, достаточно большой, чтобы нести кухонную ракету AS-4, наверняка будет уничтожен задолго до того, как она окажется в пределах досягаемости. Несомненно, командующий боевой группой также перегруппировал корабли морского сопровождения, немного рассредоточив свои силы, чтобы вывести ракеты противовоздушной обороны дальше от авианосца, в то же время держа один или два крейсера или эсминца с управляемыми ракетами поблизости, чтобы обеспечить последнюю защиту авианосца и его пяти тысяч членов экипажа.

Кроули только что завел свой F-14 за танкер КА-6D и готовился к заходу на посадку в направлении освещенного шлюза, когда внезапно они услышали: “Всем подразделениям, всем подразделениям, всплывающие пугала по курсу ноль-два-ноль, расстояние в два-семь-пять миль в яблочко, ангелы двадцать, скорость шесть-ноль-ноль-узлов, все подразделения "Трубкозуба", доложите о состоянии топлива и приготовьтесь”.

“Рейс 121 на подхвате, десять целых один десятый!” - Крикнул Кроули, бросаясь к дрогам, чтобы взять хотя бы символический груз. Но чем сильнее он пытался заткнуть дыру, тем хуже у него получалось. Он, наконец, заставил танкер лететь прямо и ровно дольше обычного, чтобы он мог перекрыть пробку; он быстро набрал пять тысяч фунтов и тронулся с места. “121-й свободен”.

“121, вектор на перехват нового пугала один, курс ноль-пять-ноль, ангелы сорок”, - приказал боевой диспетчер на борту другого E-2C "Соколиный глаз". Кроули, наконец, понял, что новый голос принадлежал новому "Соколиному глазу", только что выпущенному для прикрытия авианосной группы "Линкольн" к северу — и действительно, еще один бомбардировщик "Бэкфайр" Ту-22М прокрался незаметно и теперь находился в пределах 250 миль от авианосца! “Отправляйся одиночным кораблем, 122 будут следовать по пятам”.

“121 копия”, - ответил Кроули, меняя вектор движения и снова выжимая дроссели до военной мощности. “Уоллбэнгер, имей в виду, 121 будет топливом для бинго в два-ноль майке, у меня есть только жетон при загрузке. У меня минус два пункта.”

“Понял, 121, брейк, Трубкозуб-122, доведи их до конца, ты будешь единственным северным кэпом, когда твой лидер запоет. Назови свое состояние.

122 копии, у меня тоже не хватает двух Ps. Я на шланге”.

"РИО" Кроули не смог перехватить второй "Туполев22М", пока тот не оказался в 250 милях от авианосца и чуть более чем в 100 милях впереди. “Приготовьтесь к кухне, домашняя тарелка”, - крикнул Кроули.

“Приготовиться!”

Но Ту-22М продолжал приближаться, теперь двигаясь со скоростью, значительно превышающей скорость звука. “Стенобойщик, 121, ты хочешь, чтобы я был на "Бэкфайре" или ты хочешь, чтобы я подождал на кухне?”

“Приготовься, 121 ...”

“Тебе лучше поторопиться с ответом, Разрушитель стен”, - сказал Кроули. Теперь он был в пределах досягаемости, чтобы выстрелить по самому бомбардировщику "Бэкфайр", но тот не выпустил ракету. “Разрушитель стен, давай послушаем это!”

Как раз перед тем, как Кроули занял позицию для запуска, боевой диспетчер на борту E-2C Hawkeye ответил: “Бандит-один поворачивает ... Бандит-один направляется два-семь-пять, ангелы сорок, похоже, он выходит из строя ... 121, домашний номер говорит прекратить огонь и поддерживать контакт”.

“Понял, стенобитчик. Я буду...”

“Запуск ракеты!” Внезапно Матте закричал. “Бэкфайр" запускает ракеты!”

Это произошло так быстро, что Кроули не видел, как это произошло, и они ожидали еще одной атаки на авианосец, а не на что-либо другое. Прежде чем кто-либо смог отреагировать, бомбардировщик "Бэкфайр" выпустил четыре ракеты — не по авианосцу, но все они попали по третьему радарному самолету E-2C Hawkeye, который только что стартовал с "Линкольна".

Ракеты были новыми российскими ракетами класса “воздух-воздух” Novator KS-172 Pithon "Питон", разработанными специально для использования против бортовых самолетов-радаров и самолетов-разведчиков путем наведения на их радары и электромагнитное излучение — они могли даже наводиться на рассеянное электронное излучение с экранов компьютеров, просачивающееся через кабину пилота или обзорные окна.

Летящие со скоростью два Маха и выпущенные с расстояния более двухсот миль, ракеты "Питон" были разрушительным оружием. Несмотря на то, что E-2C отключил свой радар и предпринял действия по уклонению, ракеты “запомнили” последнее местоположение самолета и активировали его бортовой радар, когда он оказался в пределах досягаемости. Тогда он не мог промахнуться. Все четыре ракеты "Питон" врезались в двадцатифутовый ротодом "Соколиного глаза", оторвав его от фюзеляжа и отправив весь самолет, вращаясь, в море.

Кроули ничего не мог поделать, когда третий самолет Wallbanger внезапно ушел из эфира. Он немедленно развернулся, чтобы преследовать, даже включив полный форсаж, чтобы попытаться догнать, но он так и не попал в радиус действия ракет "Феникс" по удаляющемуся бомбардировщику "Бэкфайр", и через несколько минут был вынужден вернуться к заправщику.

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ БЕЛОГО дома, 25 АПРЕЛЯ 1997 года, 13:21 по восточному времени

“Знаем ли мы, что это был иранский бомбардировщик ”Бэкфайр"?" - спросил президент Соединенных Штатов низким, горьким голосом. “Положительная идентификация ...?”

“Мы не получили визуальной идентификации, сэр”, - ответил Филип Фримен. Фримен вызвал президента с церемонии подписания законопроекта в Роуз Гарден, и теперь они вернулись в Овальный кабинет, где президент просматривал письменный отчет об инциденте в Оманском заливе.

“Но его размеры были оценены операторами радаров, и, исходя из дальности, на которой он был обнаружен, это должен был быть большой самолет.

Объедините его скорость и высоту, затем добавьте летные характеристики выпущенных им ракет - мы на девяносто девять процентов уверены, что это был иранский бомбардировщик ”Бэкфайр".

“Что в нашем инвентаре могло бы сделать что-то подобное?”

“Бомбардировщик B-1B Lancer имеет очень похожий профиль полета”, - ответил Фримен. “Истребители F-111, F-15, F-16 или F-22 могут имитировать скорость и характеристики "Бэкфайра", но не его дальность или полезную нагрузку.

У нас нет ничего похожего на кухонную ракету AS-4 — все наши крылатые ракеты дозвуковые ”.

“А как насчет других стран? А как насчет Китая?”

“У китайцев есть бомбардировщик, B-6D Badger, который, возможно, мог бы имитировать скорость бомбардировщика Backfire”, - сказал Фримен. “У них есть одна сверхзвуковая противокорабельная крылатая ракета, но у нее гораздо меньшая дальность, чем у кухонной ракеты AS-4 - сорок миль против двухсот миль. Ирак и Ливия также летают на бомбардировщиках "Бэкфайр", но, как сообщается, ни один из них не находится в исправном состоянии, и ни одна из стран, как известно, не обладает какими-либо сверхзвуковыми крылатыми ракетами. Пакистанский истребитель F-16 мог бы имитировать скорость и характеристики бомбардировщика "Бэкфайр", но он не мог нести крылатые ракеты с характеристиками ракеты AS-4.

“Россия, конечно, по-прежнему летает на "Бэкфайре" и его модернизированном сверхзвуковом бомбардировщике Ту-145 "Блэкджек". Украина владеет несколькими бомбардировщиками Backfire и Blackjack, приобретенными у России, но неясно, находятся ли они в рабочем состоянии.

Россия также по-прежнему обладает сверхзвуковыми противокорабельными крылатыми ракетами AS-4, несколькими AS-6 и AS-9”.

“Вы хотите сказать, что это могла сделать Россия?”

“Крайне маловероятно, сэр”, - сказал Фримен, качая головой. “В лучшем случае, русские сохраняют двадцать пять процентов своих сверхзвуковых бомбардировщиков пригодными для полетов — они продавали свои бомбардировщики "Бэкфайр" любому в мире, кто мог быть заинтересован, и они не слишком громко кричали, когда Украина заявила права на бомбардировщики "Блэкджек".

Учитывая то, что произошло в Иране за последние несколько дней с введением военного положения и отстранением президента Натека-Нури от должности аятоллой Хаменеи, я думаю, что Иран является наиболее вероятным виновником ”. Он сделал паузу на мгновение, затем спросил: “Вы хотите, чтобы мы были уверены, прежде чем мы пойдем дальше?”

“Черт возьми, нет, Филип, я чертовски уверен”, - решительно сказал президент. “Мне не нужно, чтобы на меня упала бомба, чтобы понять, что это попытка Бужази отпугнуть нас. Но ты сказал, что все еще ищешь базу бомбардировщиков ”Бэкфайр" ...?"

“Теперь их должно быть намного легче найти, сэр”, - сказал Фримен.

“Военно-морским силам удалось отследить "Бэкфайры" на территории Ирана после их нападения, и у нас было гораздо больше средств наблюдения, которые искали их. Джон Мастерс сам запустил две группировки тактических разведывательных спутников — просто передал нам спутники. Как только Космическое командование выбрало для них орбиту, Мастерс отправил их туда. У него под постоянным наблюдением каждый аэродром в Иране, способный посадить бомбардировщик ”Бэкфайр"."

“Хорошо”, - сказал президент. “Я хочу встретиться с Мастерсом на днях, после того, как все это закончится. Теперь, ” продолжил президент, устремив серьезный взгляд на своего советника по национальной безопасности, - для меня важно нанести ответный удар, не развязывая огромную, полномасштабную войну на Ближнем Востоке. Союзники и нефтяные компании уже достаточно нервничают — цены на нефть уже растут. Теперь я знаю, что именно эта группа Агентства разведывательной поддержки запустила те ракеты ‘screamer’, но я, бл, хочу начать лишать Иран возможности вести войну, а не просто преследовать их. Что у тебя есть?”

“Мы уже отправляем Future Hight всю серию оружия Disruptor”, - сказал Фримен. “Разрушители Брэда Эллиотта не просто выводят из строя радары и датчики — они также могут нанести большой ущерб”.

“Я никогда не думал, что скажу это, Филип — это звучит как плохой фильм, ” сказал президент, “ но это правда: я хочу, чтобы это выглядело как несчастный случай. Когда Мастерс найдет эти бомбардировщики "Бэкфайр", я хочу, чтобы они были наказаны навсегда — и я хочу, чтобы это выглядело как несчастный случай. Если этот иранский авианосец приблизится к Линкольну или любому другому американскому военному кораблю, я хочу, чтобы он лег на дно Саудовской Аравии или Турции, я хочу, чтобы в главном здании военного штаба в Тегеране выросла большая рваная дыра посередине — и я хочу, чтобы это выглядело как несчастный случай. Ты можешь это сделать?”

“Я полностью понимаю, сэр”, - сказал Фримен. “И, да, я думаю, мы можем”.

“Хорошо. Держите меня в курсе, днем или ночью, до начала любой операции, но у вас есть зеленый свет ”, - сказал президент, поправляя галстук и готовясь вернуться на прием после церемонии подписания законопроекта о Роуз Гарден. “Приведите войска в движение, затем проинформируйте меня, как только сможете; Я хочу одобрить каждую миссию до того, как B-2A пересекут воздушное пространство противника.

“Эта операция должна быть тихой, поддающейся отрицанию и безупречно чистой, генерал, но больше всего я хочу, чтобы Иран заплатил за сбитый наш самолет, сукины дети — нападение на невооруженный самолет поддержки - это самый низкий поступок, который может совершить любой военный, и я хочу, чтобы Бужази почувствовал это прямо в своем проклятом паху. Приступай к делу, Филип.”

Генерал Филип Фримен был почти смущен энтузиазмом, который он испытывал, направляясь в оперативную комнату Белого дома, чтобы отдать свои приказы Агентству разведывательной поддержки. Больше никаких “сбоев”, никаких “крикунов” — президент хотел, чтобы военная машина Ирана была остановлена, по частям, и это именно то, что должно было произойти.

ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА АНДЕРСЕН, ГУАМ, 26 АПРЕЛЯ 1997 ГОДА, 16:25 по МЕСТНОМУ времени

Джон Мастерс не стучал — он никогда не стучал. Он всегда врывался в комнату, днем или ночью, и начинал говорить так, как будто разговор уже начался несколько минут назад. На этот раз это было в середине брифинга, который проводил полковник Домингес о состоянии технического обслуживания бомбардировщика-невидимки B-2A Spirit.

“Ладно, значит, мы их поймали. То, что мы сделали, генерал, - сказал Мастерс, затаив дыхание, - было просто: мы запустили над Ираном две ракеты-носители NIRTSat, каждая из которых несла по четыре спутника цифровой фоторазведки Pacer Sky. Мы нацелились на каждый иранский аэродром, гражданский или военный, длиной более сорока пятисот футов и шириной сто пятьдесят футов, способный выдержать что-то вроде бомбардировщика Ту-22М "Бэкфайр". Мы фотографировали каждый аэродром каждые шестьдесят-девяносто минут. Конечно, иранцы не знали, что мы запустили эти спутники — черт возьми, никто не знал, что мы их запустили , кроме вас и меня. Мы попали в самую точку ”.

Гриффит и Домингес вскочили на ноги и последовали за Мастерсом по коридору четвертого этажа Тринадцатого здания штаба ВВС, которое теперь занимали сотрудники Управления воздушной разведки и будущего полета для миссий B-2A против Ирана. Когда все были на своих местах и дверь за ними закрылась и заперлась, Мастерс нажал кнопку на своем дисплейном контроллере. Компьютерный монитор с большим экраном показывал вид сверху на очень большой аэропорт. “Они могут убежать, но они не смогли спрятаться”, - гордо сказал Мастерс. “Небесные мастера” снова выходят на сцену".

Спутники NIRTSAT Джона Мастерса (Need it Right This Second Satellites) были небольшими устройствами, меньше стиральной машины, но способными фотографировать собаку с расстояния 200 миль в космосе достаточно четко, чтобы различить породу. Четыре фоторазведывательных спутника NIRTSAT под кодовым названием Pacer Sky могут быть загружены на борт небольшого двухступенчатого ракетного ускорителя Masters с ножницеобразными крыльями, называемого ALARM (для ракеты "Тревога-ответ" воздушного базирования), и два таких ускорителя ALARM могут быть загружены на борт специально разработанного самолета Masters DC-10. DC-10 поднимал сигнальные ускорители на высоту до 40 000 футов, а затем сбрасывал их один за другим. DC-10 выполнял роль двигателя первой ступени ракеты-носителя — две ступени ракеты-носителя должны были поднять ракету в космос на высоту до 400 миль, где спутники были бы выведены на их надлежащую орбиту. Таким образом, Masters могли предоставить практически любому командиру на поле боя полную сеть спутников разведки, наблюдения и связи в течение нескольких часов.

Однако сегодня у Мастерса не было правительственного или коммерческого контракта на запуск спутников NIRTSAT над Ираном — это он делал для себя.

“Аэропорт Бегин, недалеко от Кермана, Иран, примерно в двухстах пятидесяти милях к северу от Бандар-Аббаса”, - продолжал Мастерс. “Через два часа после нападения на авианосную группу ”Линкольн" мы сфотографировали это". Он навел лазерный указатель на экран, затем нажал другую кнопку, которая уменьшила изображение вокруг точки лазерного луча.

Увеличенные на изображении были безошибочно различимы очертания самолета типа B-1B Lancer с длинным заостренным носом, стройным корпусом и тонкими крыльями, отведенными назад очень близко к фюзеляжу.

“Вот ваша база бомбардировщиков Туполев-22М, ребята: аэропорт Бегин — по крайней мере, это один из них”. Мастерс увеличил изображение, пока не стал виден весь аэропорт. “Со сложенными крыльями эти ангары могут вместить шесть "Бэкфайров ", по два на ангар, так что нам все еще не хватает по меньшей мере еще шести. Я устанавливаю круглосуточное наблюдение за Бегином, и я все еще ищу остальных шестерых террористов ”.

“Спасибо тебе, Джон”, - сказал генерал-майор Брайен Гриффит, командующий Управлением воздушной разведки ВВС США. “Хорошая работа”.

“С превеликим, черт возьми, удовольствием, сэр”, - едко сказал Мастерс. Данные были переданы Макланахану и Джеймисону через Шейлу Макникол, которая в тот день как раз возвращалась из дамской комнаты — ее шестой месяц беременности казался одним бесконечным походом в туалет — и возвращалась к своему столу в кабинете командира 722-го авиационного дозаправочного авиакрыла, где она “управляла столом“, отстраненная от своей обычной работы в качестве второго пилота KC-10 резерва ВВС, а теперь исполняющая обязанности старшего офицера авиакрыла, когда она заметила испуганное, почти паническое выражение на лице гражданского лица командира авиакрыла. секретарь. В горле у нее мгновенно пересохло, ребенок брыкнулся, и она почувствовала, что у нее вот-вот подогнутся колени.

Еще до того, как секретарша поднялась на ноги и направилась к ней; еще до того, как она увидела, как открылась дверь в кабинет командира крыла и появился генерал с пепельным и осунувшимся лицом; даже до того, как она увидела, что капеллан базы и командир эскадрильи узнали ее и открыли рты от удивления и ужаса — она знала, что Скотти мертв.

Муж Шейлы, майор Скотт Макникол, был одним из лучших и опытнейших пилотов-заправщиков KC-10 Extender в ВВС США, ветераном более четырехсот боевых вылетов, в том числе над территорией противника, в “войне танкеров” во время "Щита пустыни" и "Бури в пустыне", преданным своему делу, знающим летным командиром и пилотом-инструктором.

Ни одна миссия не была слишком сложной или невыполнимой. Негласное правило “никогда не вызывайся добровольцем” было введено MILSTAR прямо в их атакующие компьютеры. Они будут над целью через десять часов ”.

Такая свирепость выглядела так неуместно для такого молодо выглядящего парня, как Мастерс, подумал Гриффит, но он многое претерпел за последние несколько дней — в том числе едва не лишился жизни от рук иранского военно-морского флота. У этого молодого человека были технологии, деньги и желание заставить Иран дорого заплатить за то, что они сделали.

РИВЕРСАЙД, КАЛИФОРНИЯ В ТО ЖЕ ВРЕМЯ первый лейтенант совершил свою шестую поездку в неслыханное в лексиконе Скотти место — он был добровольцем на все. Он наслаждался, смаковал, ликовал, направляя свой транспортный самолет-заправщик весом 600 000 фунтов в самые труднодоступные места, на самые сложные задания, на самые короткие взлетно-посадочные полосы, на самые опасные задания.

Он был награжден воздушной медалью с двумя гроздьями дубовых листьев за службу в "Буре в пустыне" — очень, очень необычно для самолета, который никогда не должен был находиться на вражеской территории. Скотти заходил и забирал свои приемники, если возникал малейший намек на неприятности. В мире было всего сорок заправщиков KC-10, но как “множитель силы”, способный заправлять как ВВС, так и ВМС, морскую пехоту и многие иностранные самолеты, он стоил в сто раз больше — слишком ценный, чтобы рисковать им над территорией Индии. Но Скотти пошел туда.

Будь он проклят, беззвучно выругалась Шейла, он сделал это нарочно! Когда ребенок появился на свет, подумала она, он знал, что его попросят отказаться от всего этого, от всех долгих недель путешествий по экзотическим зарубежным направлениям, от всех секретных миссий, внезапных полуночных телефонных звонков, спешно упакованных дорожных сумок — упаковки снаряжения для холодной погоды, когда на улице было девяносто градусов. Она знала, что он не собирался развлекаться на Гавайях, пока она оставалась дома с болями в спине, опухшими ногами и геморроем. Он хотел выплеснуть все свое волнение, весь свой героизм, прежде чем его попросят остепениться и впервые в жизни быть обычным отцом, обычным парнем.

Командир крыла жестом пригласил ее в свой кабинет и помог сесть. Шейла, конечно, знала капеллана и командира эскадрильи, поэтому сразу перешла к делу: “Скотти ... мертв?”

“Его самолет потерпел неизвестную, катастрофическую неудачу какого-то рода над Оманским заливом”, - сказал командир авиакрыла. “Его самолет был потерян со всеми на борту. Мне так жаль, лейтенант.

Шейла пыталась не плакать, но непрошеные слезы подступили, а затем и рыдания. Она не хотела этого делать на глазах у короля крыла, командира эскадрильи и капеллана, но это происходило, и она не могла остановить это, пока не услышала, как командир крыла попросил своего секретаря вызвать скорую помощь, чтобы та ждала у входа, и Шейла решила, что не потерпит ничего подобного, поэтому она остановилась.

“Это ... катастрофический сбой, сэр? Какого рода? Удар птицы?

Неисправность компрессора? Неисправность топливной системы?” Все в этой комнате были опытными водителями KC-10, за исключением капеллана, и даже у него была пара сотен часов на одном — почему он был таким тупым? Вероятно, потому, что самолет потерпел крушение в океане — не так уж много шансов провести расследование несчастного случая, когда обломки разбросаны по морскому дну. Король крыльев тоже был в режиме “утешения скорбящих выживших”, так что, возможно, он не пытался быть таким уклончивым — он не привык разговаривать с вдовами о сбоях компрессора, нарушениях центра тяжести или аварийных ситуациях в полете.

“Мы еще не знаем, лейтенант … Шейла”, - сказал генерал.

“Ведется расследование”.

“Оманский залив? Почему Скотти был там?” Спросила Шейла. “Я слышал, что временные ограничения на полеты действовали для всего воздушного пространства в радиусе пятисот миль от Ирана. Что он делал над Оманским заливом?”

Командир крыла посмотрел на капеллана, который отпустил руку Шейлы и отступил. “Шейла, пожалуйста, давай не будем сейчас зацикливаться на том, где упал самолет Скотти, хорошо? Я просто хочу, чтобы вы знали, как мы сожалеем, и что мы хотим помочь вам пережить эту ужасную трагедию ”.

“Это имеет отношение к Ирану, не так ли?” Спросила Шейла, обида превратилась в ледяной гнев. “Все, что правительство говорило о том, как здорово, как замечательно все закончилось на Ближнем Востоке, это неправда, не так ли ...?”

“Лейтенант..

“Иранцы сбили его, не так ли, сэр?” Горячо спросила Шейла. “Иранцы сбили мой ”Скотти", летевший на невооруженном, уязвимом танкере".

“Лейтенант, пожалуйста, я знаю, что вы расстроены, и мне жаль, искренне жаль, но я прошу вас держать свое мнение при себе, пожалуйста!”

“Я надеюсь, что мы отправились туда, чтобы выбить дерьмо из этих тряпичных голов!” Шейла плакала. Парамедики ворвались в кабинет командира крыла с каталкой, пытаясь заставить ее расслабиться, но сердце Шейлы было таким же холодным, тяжелым и неподвижным, как у ребенка в ее утробе прямо сейчас, и гнев, который она высвобождала, был приятным, казался правильным. “Я надеюсь, что мой Скотти помог нам поймать этих проклятых иранских террористов, черт возьми. Я надеюсь, что они все горят в аду!”

РЕГИОНАЛЬНЫЙ АЭРОПОРТ БЕГИН, ПРОВИНЦИЯ КЕРМАН, ИРАН, 27 АПРЕЛЯ 1997 ГОДА, 0 206 ЧАСОВ по МЕСТНОМУ времени

Согласно закону, все рейсы, приземляющиеся в Иране, должны были быть на земле и у выхода на посадку к полуночи; последний рейс в региональный аэропорт Бегин в центральной части Ирана прибыл в десять вечера, и вскоре после этого аэропорт был практически закрыт, оставив в аэропорту только ремонтные бригады до восхода солнца. К двум часам ночи аэропорт казался совершенно пустынным …

... за исключением крайней южной оконечности аэропорта, к югу от бетонной взлетно-посадочной полосы длиной 11 000 футов и шириной 150 футов, проходящей с северо-запада на юго-восток, которая была закрыта для коммерческого и гражданского движения двумя годами ранее. Три больших и довольно потрепанных на вид ангара и несколько зданий поменьше находились рядом с этой закрытой взлетно-посадочной полосой, перед большим, совершенно пустынным пандусом для стоянки самолетов.

Сорняки, пробивающиеся сквозь трещины на этом парковочном пандусе, наводили на мысль, что на пандусе уже довольно давно не стоял самолет.

Это была секретная иранская база для одной эскадрильи из шести самолетов самого смертоносного военного самолета Ирана, бомбардировщика Tupolev22M, получившего в НАТО кодовое название “Бэкфайр”. Сверхзвуковой бомбардировщик российского производства "Бэкфайр" может достичь любой цели на Ближнем Востоке в течение часа или, заправленный топливом с иранского воздушного заправщика C-707, может достичь целей, расположенных так далеко, как Италия или Германия, за два часа. Он нес разрушительный груз весом 53 000 фунтов, состоящий из гравитационных бомб, противокорабельных ракет, наземных или морских мин. О присутствии бомбардировщиков Ту-22М "Бэкфайр" в ВВС Исламской Республики Иран ходили слухи с 1993 года, но их постоянно опровергали, поскольку в Иране никогда не было замечено никаких "Бэкфайров".

“Для секретной базы бомбардировщиков это место выглядит дерьмово”, - пробормотал Тони Джеймисон. Они с Патриком Макланаханом кружили над базой уже двадцать минут, каждые несколько минут “снимая” базу радаром с синтезированной апертурой и сравнивая снимки SAR с прошлыми снимками, пытаясь собрать воедино достаточно информации, чтобы убедиться, что смертоносные бомбардировщики "Бэкфайр" действительно были здесь. Они осмотрели каждую трещину в бетоне, каждый след от заноса, каждую машину на территории аэропорта — ничего. Никаких признаков одного из самых совершенных бомбардировщиков в мире. “У нас осталось всего двадцать минут на нашей орбите”.

“Что-то покажет”, - сказал Макланахан. “НИРТ-саты Джона Мастерса никогда не подводили нас раньше ... Ну, может быть, однажды раньше ...”

“Отлично”, - проворчал Джеймисон. “И я тоже начинаю уставать от постоянного ношения этого так называемого несмертельного оружия на борту моего самолета, Макланахан. Оборванцы хотят сражаться — давайте начнем носить оружие, обладающее небольшим ударным действием. По крайней мере, пара JSOW с осколочно-фугасными боеголовками была бы полезна — я не прошу слишком многого ... ”

“Начинается SAR”, - объявил Макланахан. “SAR выстрелил, готов, готов …

сейчас … SAR в режиме ожидания, антенна закреплена ”.

“Ну, черт возьми, вот они — обычная ‘прогулка слоненка“, - воскликнул Джеймисон, изучая изображение SAR на мониторе supercockpit Макланахана. Четко, как на черно-белой фотографии, длинное, тонкое тело бомбардировщика "Туполев-22М Бэкфайр" появилось из одного из ангаров на южной стороне аэропорта. Другой бомбардировщик выходил из того же ангара, позади и немного сбоку от первого, в то время как третий бомбардировщик только что высунул нос из дверей среднего ангара, очевидно, ожидая своей очереди вырулить.

Используя команды курсора, Макланахан смог электронным способом “крутить” изображение SAR до тех пор, пока они действительно не заглянули внутрь ангаров, как если бы они стояли прямо на рампе, и они обнаружили, что все три большие двери ангара открыты, с двумя бомбардировщиками Ту-22М в каждом ангаре. Задняя часть ангара была открыта, чтобы бомбардировщики могли запускать свои двигатели, находясь внутри, в безопасном укрытии.

“Бинго”, - сказал Джеймисон. “Черт, они там!”

“И похоже, что они снова отправляются на охоту”, - сказал Макланахан.

“Мы можем позаботиться об этом”. И всего несколько мгновений спустя шесть ракет AGM-154 JSOW были на пути к аэропорту Бегин, их автопилоты запрограммированы на полет курсом атаки всего в пятидесяти футах над взлетно-посадочной полосой.

Когда ракета JSOW подлетела к взлетно-посадочной полосе, электронная телекамера с низкой освещенностью активировалась, отправляя телевизионные изображения в реальном времени обратно Макланахану на бомбардировщик-невидимку B-2A Spirit, пролетающий на высоте 45 000 футов над головой. Макланахан использовал курсор, чтобы зафиксировать прицельную сетку на одном из бомбардировщиков, и автопилот JSOW направил ракету к цели. Когда он пролетал над головой, два из его четырех бомбовых отсеков открылись, и он выбросил шестидесятифунтовый сгусток густой, клейкой субстанции, который приземлился на верхнюю поверхность бомбардировщика. Когда ракета JSOW улетела, Макланахан запрограммировал ракету на полет к вторичной цели — в первом случае к силовой трансформаторной подстанции аэропорта — и сбросил на нее последние два шарика.

Затем ракета автоматически улетела на тридцать миль дальше на запад, где упала посреди Бахламабадского водохранилища и быстро скрылась из виду. Одна за другой каждая ракета JSOW сбросила половину своего неопознанного груза на вершину бомбардировщика Ту-22М, затем на вершину другой цели где-то еще на южной стороне базы — купола региональной РЛС управления воздушным движением, фермы антенн связи, еще одной фермы силовых трансформаторов, и три ракеты JSOW сбросили свою клейкую массу на резервуарный парк южной базы POL (нефть, мазут и смазочные материалы).

“Что ж, это было захватывающе”, - пробормотал Джеймисон, когда Макланахан запрограммировал последнюю из ракет JSOW. Он повел бомбардировщик B-2A на юг вдоль границ Афганистана и Пакистана и снова над Оманским заливом.

Радар управления воздушным движением был первым, кто почувствовал эффект.

Две большие капли попали в тонкий купол радара из армированного стекловолокна и сразу же прожгли его насквозь, а затем рассеялись по вращающейся антенне и кабине управления внутри. В течение нескольких минут тонкая металлическая антенна начала деформироваться из-за высокой скорости - двенадцать оборотов в минуту, и антенна быстро вышла из строя и разрушилась.

Разъедающие металл капли кислоты, которые попали в первый бомбардировщик Ту-22М, попали прямо в верхнюю часть фюзеляжа и в невращающуюся подвесную часть левой надкрыльной перчатки; на втором бомбардировщике они попали в фюзеляж сразу за окнами кабины и в самый верхний выступ правого воздухозаборника двигателя, разбрызгавшись по секциям наведения и боеголовки крылатой ракеты AS-4, установленной под правой надкрыльной перчаткой. Когда первые два бомбардировщика вырулили на действующую взлетно-посадочную полосу и набрали скорость для взлета, шарики распространились по корпусу самолета, разъедая внутреннюю часть оси левого крыла и распространяясь по топливным бакам фюзеляжа, верхним моторным отсекам, вертикальному и горизонтальному стабилизаторам и рулю направления.

Когда кислота разъела тонкую алюминиевую оболочку "Бэкфайра", первый бомбардировщик был уже на высоте 3000 футов над землей и развивал скорость 300 миль в час. Как только пилот начал переключать крылья своего бомбардировщика "Бэкфайр" с двадцатиградусного режима взлета на тридцатиградусный крейсерский режим, механизм поворота крыла вышел из строя, и левое крыло бесконтрольно сложилось до самого крайнего положения в шестьдесят градусов к корме. Бомбардировщик немедленно резко отклонился влево, быстро теряя высоту.

Пилот резко повернул правый руль, чтобы удержать бомбардировщик в вертикальном положении, и с помощью второго пилота он смог удерживать бомбардировщик на высоте 500 футов над землей и разогнаться до безопасной аварийной крейсерской скорости — пока кислотная капля, наконец, не проела более толстую и прочную титановую облицовку передней кромки вертикального стабилизатора. Бомбардировщик начал неконтролируемый крен влево, немедленно потерял всю подъемную силу и врезался в иранскую сельскую местность к югу от города Керман.

Судьба второго бомбардировщика "Бэкфайр" была решена гораздо быстрее. Ту-22М только что развернулся, и его основное шасси только что оторвалось от взлетно-посадочной полосы, когда весь козырек кабины провалился, оторвав тридцатифутовую секцию фюзеляжа прямо над отсеком экипажа, как апельсиновую корку. В то же время секция электроники правой кухонной противокорабельной ракеты AS-4 заискрилась, воспламенила кислоту и взорвала 2200-фунтовую боеголовку ракеты, разнеся 300 000-фунтовый военный самолет на куски с впечатляющим облаком огня, которое осветило весь аэропорт.

К счастью для экипажей третьего и четвертого бомбардировщиков "Бэкфайр", они еще не покинули взлетно-посадочную полосу, и повреждения их самолетов были локализованы и не столь значительны. Капли едкой кислоты прожгли топливные баки фюзеляжа и органы управления, вызвав возгорание фюзеляжа и двигателя. Оба экипажа из четырех человек благополучно эвакуировали свои самолеты и беспомощно наблюдали, как сгорают их бомбардировщики стоимостью 200 миллионов долларов. Вскоре огни горящих бомбардировщиков "Бэкфайр" были единственными во всем аэропорту, поскольку смертоносные грузы JSOWs вывели из строя основные электросети … но за этими огнями вскоре последовал яркий гриб огня, который вспыхнул, когда взорвалась ферма ПОЛЯ, подняв столбы пламени на тысячу футов в небо.

За считанные минуты целая эскадрилья иранских тяжелых бомбардировщиков была эффективно уничтожена, а их база оказалась сильно поврежденной и непригодной для использования.

По мере того, как они приближались все ближе и ближе к Оманскому заливу, область видимости бомбардировщика-невидимки B-2A Spirit стала заполняться десятками иранских угроз, в основном истребителями МиГ-29 и F—14. Макланахан был настолько обеспокоен, что увеличил отображение угроз, чтобы покрыть почти весь дисплей supercockpit. Прицел угрозы графически отображал местоположение каждого истребителя и предполагаемую дальность действия поискового радара каждого истребителя; зеленый, желтый или красный цвета показывали, находится ли радар в режиме поиска, сопровождения цели или наведения ракеты. Несколько лучей радаров иранских истребителей скользнули по бомбардировщику B-2A , изображенному в центре экрана с угрозами, но цвет конуса радара не изменился, что указывает на то, что радар никогда не включался. Наряду с интенсивным патрулированием истребителей, в этом районе находились два иранских самолета-радара воздушного предупреждения A-10 Mainstay, плюс обычный набор наземных радаров и зенитных установок с радиолокационным наведением.

“Господи, сегодня ночью должно быть с полдюжины вылетов истребителей, как раз над этой частью Ирана”, - сказал Макланахан.

“Полагаю, они очень расстроены тем, что мы сделали с Ча Бахаром прошлой ночью, да?”

“Эй, они заслужили, чтобы им надрали задницы”, - сказал Джеймисон, “и я был рад, что именно мы помогли им. Сколько еще осталось до того, как промокнут ноги?”

“Пятнадцать минут”, - неуверенно ответил Макланахан.

Он снова замолчал; Джеймисон мог сказать, что что-то беспокоило Макланахана. “Проблема, МС?”

“Не-а ... ну, это просто компоновка этих иранских самолетов ... Она изменилась с тех пор, как мы вышли сухими из воды при разбомбливании”, - сказал Макланахан, указывая на экран supercockpit. Он увеличил соотношение на дисплее угроз, пока не стал виден весь регион, от Бандар-Аббаса до крайней восточной части Оманского залива. Можно было видеть круги радиолокационного диапазона от "Чах Бахар", авианосца "Хомейни" и двух иранских самолетов-радаров A-10, образующих “корзину” вдоль всей южной и юго-западной частей Ирана — и они направлялись прямо к этой корзине. “Два самолета—радара системы АВАКС практически бок о бок над Оманским заливом - это странно. Все сгрудились друг вокруг друга. Не очень эффективное использование их средств противовоздушной обороны ”.

“Кто бы ни приписывал оборванцам большую сообразительность?” Джеймисон сказал. “Просто следите за желтым или красным — мы чисты, пока угрозы остаются зелеными, верно?”

Что-то все еще не давало Макланахану покоя. Это выглядело слишком странно. Иранцы и раньше демонстрировали гораздо лучшее развертывание своих сил — даже четырьмя часами ранее, когда они направлялись в район цели, они очень эффективно организовали свою оборону.

Теперь они собирались в кучу, и еще больше бойцов бесцельно кружили вокруг. Была ли небольшая неразбериха после нападения на аэропорт Бегин? Были ли они немного неорганизованны, пытаясь поймать тень и еще больше портя свои ценные активы в процессе? Может быть…

“И смотри”, - продолжил он. “Когда на экране появится символ угрозы? Это не одна за другой — это вспышка. Смотри ... Барн, они все появляются одновременно ”.

“И что?” “Итак, я никогда не видел этого раньше”, - объяснил Макланахан.

“Обычно мы видим, как появляется один парень, потом другой, потом третий, потому что у их радаров разные частоты, разные обороты, разное время и все такое. Теперь, как будто все их радары показывают абсолютно то же самое ”.

“Это невозможно”, - сказал Джеймисон. “Вы не можете сопоставить наземный радар и бортовой радар, чтобы они соответствовали всему подобным образом.

Это просто способ, которым сигнальный процессор отображает угрозы, вот и все. Ничего особенного.”

Да, ничего особенного. Да, было невозможно, или, по крайней мере, очень маловероятно, что все иранские радары были синхронизированы настолько плотно …

... или, может быть, это было не так. “Давайте сделаем крюк”, - сказал Макланахан.

“Давайте пролетим над Пакистаном по пути отсюда”.

“Что сказать?”

“Я знаю, что мы должны сфотографировать Ча Бахар и Хомейни, чтобы выяснить, сколько дополнительных истребителей и наземных систем противовоздушной обороны они развернули, но у меня плохое предчувствие по этому поводу. Похоже, что иранские системы ПВО висят прямо на траектории нашего полета, провоцируя нас прорваться сквозь них. И все их волны одинаковы, они слишком ... похожи. Интересно, что они задумали ”.

“Ну, что бы это ни было, они делают это глухими, немыми и слепыми”, - заметил Джеймисон с довольной улыбкой. “Они не могут видеть нас здесь, MC - мы, без сомнения, доказали это сейчас. Все, что они делают, это просто разогревают в микроволновке птиц и жуков. Кроме того, у нас пока нет разрешения на пролет над Пакистаном, и если мистер Мерфи даст нам пинка под зад и нам придется снижаться над Пакистаном, нам действительно крышка. Я предлагаю следовать "синей линии” и посмотреть, что произойдет ".

Макланахан трижды проверил, что они находятся в БОЕВОМ режиме и что все их защитные системы работают в полную силу. Возможно, он был слишком осторожен, слишком защищался, немного параноидален. Было ли это потому, что Венди вернулась на Гуам, ожидая его? Вероятно … “Хорошо, мы продолжаем”, - сказал он. Но когда они летели на юг, в центр скопления иранских радаров, он приказал защитным системам выполнить быструю самопроверку — никаких проблем, все полностью функционирует. Затем Макланахан начал разрабатывать план побега, на всякий случай, а …

Но с каждой секундой все выглядело все хуже и хуже.

Они находились в зоне действия радаров дальнего действия "Чах Бахар" уже несколько минут, но не было абсолютно никакого намека на то, что они представляют интерес. Когда они приблизились к побережью, пролетев на высоте 50 000 футов в пятидесяти милях к западу от Чах Бахара, они попали в зону действия радаров дальнего действия авианосца Хомейни. По-прежнему не было никаких признаков обнаружения — радары "Чах Бахар" и "Хомейни" оставались в режиме двумерного поиска, вслепую прочесывая небо по азимуту и дальности. Дельта-порог сигнала показал, что мощности сигнала было недостаточно для создания обратного сигнала — разница в сигнале, полученном устройством обнаружения угроз, по сравнению с сигналом, отраженным обратно к тому же источнику, была слишком большой. Если бы они были обнаружены, один из этих радаров — вероятно, Хомейни — переключился бы в режим слежения за целью, включив радар определения высоты, который был бы обнаружен немедленно. Ничего не изменилось ... кроме …

“Бойцы”, - пробормотал Макланахан. “Бойцы исчезли”.

“Сказать еще раз?”

“Два бойца были прямо здесь, теперь они ушли”, - сказал Макланахан.

“Они прекратили передачу своих атакующих радаров”.

“Каков был их диапазон для нас?”

“Около шестидесяти миль”, - сказал Макланахан. “Слишком далеко для ракетного выстрела...”

“Чертовски верно”, - сказал Джеймисон. “AA-1 I может пролететь более ста миль, но он находится на радаре, и мы ничего не передаем ... не так ли?”

“Нет”, - сказал Макланахан, но они оба быстро перепроверили свои переключатели. Они были в БОЕВОМ режиме, все в порядке — все радиопередатчики были выключены, радары с синтезированной апертурой не включены, доплеровские радары не включены, радары предупреждения о ракетах и слежения не включены, и “маскировочное устройство” было включено — никакая электронная энергия не могла покинуть бомбардировщик при активированном электронном поле. Они бежали бесшумно. “Чувак, у меня все еще плохое предчувствие”.

“Тогда давайте поторопимся, сделаем SAR-снимок авианосца и уберемся к черту из ”Доджа", - сказал Джеймисон.

Теперь они были в пределах радиуса действия SAR авианосца, всего в шестидесяти милях от носа. “Хорошо, приготовьтесь, начинается САР”.

Но непосредственно перед тем, как он активировал систему, которая автоматически контролировала бы экспозицию радара, необходимую для получения хорошего изображения авианосца, Макланахан также активировал систему AN / ALQ-199 HAVE GLANCE — как только “маскировочное устройство” BEADS отключалось, HAVE GLANCE сканировал небо вокруг бомбардировщика с помощью радара в поисках близлежащих угроз. “Для чего это?”

“Меры предосторожности”, - сказал Макланахан. “Процедура воздействия SAR активна …

через пять ... четыре ... три ... два ... один … Излучающий САР ...”

И в то же мгновение они услышали пронзительный, быстрый звук "Дидлдидлдидлдидл"! предупреждающий сигнал, и на прицеле угрозы появился символ истребителя “крылья летучей мыши”, всего в нескольких милях от их правого заднего квадранта! “Истребитель, четыре часа, четыре мили, та же высота!” Макланахан закричал. “Спускайся! Ускоряйся! Ложись!

Прорывайся, Тигр, прорывайся вправо!”

К счастью, Джеймисон не колебался. Он немедленно развернул большой бомбардировщик-невидимку B—2A на 90, затем на 100, затем на 120 градусов крена - практически перевернул! — потянул ручку управления до упора вперед и выжал дроссели на полную боевую мощность. Он удерживал крен до тех пор, пока они почти не совершили разворот на 180 градусов, лицом к истребителю, отводя выхлопы своих горячих двигателей от истребителя и демонстрируя наименьшее радиолокационное и тепловое сечение.

Но он был недостаточно быстр. Они услышали громкий взрыв слева, большой бомбардировщик содрогнулся, и на панели управления зажглась сигнальная лампа о возгорании двигателя. “Огонь по номеру один!” Макланахан закричал. Его дисплей supercockpit автоматически переключился на дисплеи WCA и аварийных процедур, чтобы он мог следить за автоматическим выключением двигателя, но тряска была такой сильной, что он не мог читать на экране. Он должен был верить, что компьютеры все еще функционируют и они завершат контрольный список аварийного отключения до того, как пожар уничтожит самолет.

Джеймисон сохранил правый крен, но теперь они больше не поворачивали — они вращались! Из-за отсутствия плавного обдува крыльев для создания подъемной силы бомбардировщик-невидимка B—2A Spirit прекратил полет - он полностью свалился, и с опущенным одним крылом он немедленно перешел в вращение по “смертельной спирали”. Нос бомбардировщика теперь был направлен почти прямо в океан, и они снижались к Оманскому заливу со скоростью 20 000 футов в минуту.

“Выздоравливай!” Макланахан закричал. “Приди в себя, Тигр!” Макланахан больше не мог сосредоточиться. У него на экране в суперкокпите отображалась угроза, за которой были спрятаны полетные приборы, а за окнами кабины было совершенно темно, так что у него не было абсолютно никакого ощущения верха или низа, левого или правого. Макланахан немедленно вытянул шею влево, чтобы он мог видеть искусственный горизонт пилота, но такое движение головы привело к тому, что дезориентация увеличилась в сто раз. Господи, они полностью вышли из-под контроля! Они собирались врезаться в океан в любую секунду!

Макланахан нажал кнопку обхода на своем пульте управления, затем нащупал кнопку торможения скорости в секторе дроссельной заслонки — обычно они не могли задействовать скоростные тормоза в боевом режиме, потому что это ухудшало характеристики скрытности бомбардировщика. Он почувствовал грохот в корпусе самолета, когда элевоны на концах крыльев бомбардировщика разделились, действуя как скоростные тормоза, замедляющие дикое, неконтролируемое снижение бомбардировщика. В то же время он держал ручку управления по центру и полностью вперед, затем нажал на левый руль, чтобы нейтрализовать правый поворот. Не годится — нет реакции. Он попытался нажать на ручку управления сильно влево, надеясь, что возросшая власть элевона поможет … “Отпусти управление, МС!” - услышал он крик Джеймисона.

“Я понял! Я понял!” Макланахан закричал. “Дай мне знать, когда!”

“Я сказал, я понял, черт возьми!” Джеймисон прокричал в ответ.

“Нет! Я могу вытащить нас! Я понял! Просто дай мне знать, когда!”

Внезапно он почувствовал сокрушительный удар! на его лице, и мир погрузился во тьму. Макланахан думал, что он мертв, но он не был ... пока. Через секунду океан хлынет, он поглотит, и тогда …

Но они не попали в воду. Джеймисон наотмашь ударил Макланахана по лицу! “Я сказал, я понял”, - спокойно сказал Джеймисон. Плавно, осторожно Джеймисон перевел дроссели на холостой ход и нажал на правую педаль руля.

Вращение было таким же интенсивным, как и всегда. “Мы все еще вращаемся!” Макланахан закричал. “Верни руль на место! Убирайся!”

“Крылья самолета на одном уровне, Патрик”, - сказал Джеймисон. “Это твой чертов навигаторский мозг крутится”. Джеймисон протянул руку и нажал кнопку на своем верхнем центральном дисплее миссии, и на дисплее supercockpit Макланахана появился шестнадцатицветный индикатор ориентации, увеличенный до невероятных размеров. ADI показал их немного низко над носом, но, конечно же, они были на уровне крыльев. “Я вытащил нас из штопора, но ты продолжал толкать нас обратно в другой. Вот почему они называют это "спиралью смерти", вы знаете — каждый раз, когда вы пытаетесь прийти в себя, не глядя на приборы, вы вводите себя в еще одно вращение в другом направлении. С этого момента не забывай постоянно показывать ADI на своем экране, хорошо?”

Макланахану потребовалось несколько мгновений, чтобы голова перестала кружиться и переворачиваться с ног на голову, но после того, как он посмотрел на электронный ADI на своем мониторе и заставил себя поверить, что это правда, все, наконец, успокоилось. Макланахан проверил их статус. Джеймисон посадил их на высоте 100 футов над Оманским заливом на максимальной непрерывной тяге, направляясь на юг к воздушному пространству Омана — подальше от Хомейни и этих иранских радаров как можно быстрее. “С тобой все в порядке?” - Спросил Джеймисон.

“Да ... Да, я в порядке, спасибо”, - слабо сказал Макланахан. Он проверил страницу предупреждений и алертов. “Сработали огнетушители, так что двигателю - до свидания”, - сказал он. “Все системы номер один выведены из строя. Давление топлива колеблется … гидравлическое давление В порядке ... электрическая система В порядке … топливная система ... Подождите, топливные клапаны три и четыре все еще открыты. Я перейду к РУКОВОДСТВУ по топливной системе ... Хорошо, топливные запорные клапаны двигателя номер один закрыты. Все двигатели питаются из правого подкрыльевого бака. Сначала я опустошу этот, на случай, если мы понесем какой-либо ущерб. Джеймисон проверил переключатели топливной панели, затем кивнул в знак согласия.

Иранские истребители были повсюду над головой, и следующие двадцать минут были кошмаром, ставшим явью. Каждые несколько минут они видели, как истребители начинают сближаться с ними, поэтому они меняли курс и опускались как можно ниже к поверхности океана - в какой-то момент они были на высоте пятьдесят футов, абсолютной минимуме, на которую они осмелились опуститься, не активируя радарный высотомер или SAR. Даже после того, как они покинули иранские территориальные воды, иранские истребители продолжали преследование.

Им пришлось пролететь почти весь путь до побережья Омана, прежде чем иранские истребители начали отступать. Наконец они были над землей, и истребители ушли.

“Господи, это было близко. Должно быть, тому спортсмену-бойцу повезло, что он вот так наткнулся на нас “Я не думаю, что ему повезло с нами. Посмотри на это ”, - сказал Макланахан, указывая на свой дисплей. “Мы находимся в пределах досягаемости радаров оманской ПВО и даже истребителей Саудовской Аравии F-15, но они не преследуют нас. Это всего лишь иранцы — они выяснили, как отслеживать бомбардировщик B-2A ”.

“Выслеживать нас? Чем? У них не было контроля над нами ”.

“Я знаю, но они нашли нас”, - сказал Макланахан. “Каким-то образом они нашли способ обнаружить нас достаточно хорошо, чтобы направить на нас истребитель. Помните, как те истребители внезапно отключили свои радары, хотя у них не было наведения на нас? Они сделали это, чтобы мы не узнали, что за нами наблюдают. Это должно быть как-то связано с тем скоплением радаров, которые они установили ”.

“Если это правда, то мы, вероятно, выбываем из этой борьбы”, - сказал Джеймисон. “Вся программа B-2A может оказаться под угрозой. Пентагон не будет снова рисковать бомбардировщиком B-2A, пока они не выяснят, как они смогли отследить нас ”.

“Я не думаю, что у нас будет слишком много времени”, - сказал Макланахан. Он начал составлять отчет для Агентства национальной безопасности через Агентство воздушной разведки, чтобы сообщить обо всем этом невероятном, пугающем инциденте. “У иранцев сейчас преимущество — они могут не успокоиться, пока не получат все, что хотят”.

РЕЗИДЕНЦИЯ ПРЕЗИДЕНТА, ДВОРЕЦ ШАМСОЛ ЭМАРЕХ, ТЕГЕРАН, ИРАН

Некоторое ВРЕМЯ СПУСТЯ президент Исламской Республики Али Акбар Натек-Нури писал карандашом на бумаге в дневнике — в его апартаментах больше не было ни компьютера, ни телевизора, ни радио, — когда внезапно дверь в его комнату распахнулась, и генерал Хесарак ал-Кан Бужази ворвался и направился прямо к нему. “Входите, дверь открыта”, - невозмутимо произнес Натек-Нури.

Бужази в гневе практически поднял президента на ноги. “Мне нужны коды”, - потребовал он.

“У меня все хорошо, спасибо, что спросили, генерал”, - сказал Президент.

“Как у тебя дела?”

“Я засуну пистолет тебе в рот и разнесу твой одурманенный мозг на части, и все будет выглядеть так, как будто ты покончил с собой”, - кричал Бужази.

“Я хочу...“

“Откуда у меня оружие, генерал?”

“Ты забрал это у охранника и...“

“Все ваши драгоценные пасдаранские солдаты по меньшей мере на одиннадцать килограммов тяжелее и на шесть сантиметров выше меня”, - заметил Натек-Нури.

“Как я могу одолеть одного из ваших драгоценных “Стражей Аллаха" после того, как меня фактически уморили голодом здесь, в моей собственной резиденции?”

“Мне нужны коды, господин президент”.

“Коды? Какие коды?”

С Бужази было достаточно. Он сжал кулак и, размахнувшись, ударил президента по губам.

Натек-Нури пошатнулся от удара, его глазам потребовалось несколько секунд, чтобы проясниться, а голова перестала кружиться. “Вы чертовски хорошо знаете, какие коды, господин президент”, - сказал генерал. “Отдай их мне, и я оставлю тебя в живых”.

“У меня нет иллюзий, что вы позволите мне делать что-либо в этом роде гораздо дольше”, - сказал Президент. “Это доказывает, как мало вы думали о своем государственном перевороте, генерал: вы должны были сначала получить от меня коды, затем объявить военное положение и приказать меня убить. Тем не менее, вы все еще командуете значительной военной силой, поэтому я не совсем понимаю, зачем вам нужно вооружать ядерное оружие. Я полагаю, вы хотите вооружить противокорабельную ракету P-700, которая находится у вас на борту "Хомейни”?"

Бужази сказал себе, что он не должен удивляться, узнав, что Натек-Нури, который дистанцировался от военных на каждом шагу и делал все возможное, чтобы уменьшить их размеры и сложность, знал о секретном ракетно-ядерном проекте. Это не могло долго оставаться в секрете. “Наша нация подвергается нападению, господин президент”, - сказал Бужази, пробуя немного иную тактику.

“Аэропорт Бегин в провинции Керман подвергся нападению всего несколько минут назад. Два бомбардировщика "Бэкфайр" были уничтожены, два получили тяжелые повреждения, восемь членов экипажа погибли, плюс ущерб аэропорту оценивается в миллиарды риалов. Я подозреваю, что это работа Соединенных Штатов и их флота бомбардировщиков-невидимок ”.

“Вполне возможно, генерал”, - сказал Натек-Нури. “Вы не можете надеяться победить американцев. Я подозреваю, что они использовали один самолет, один бомбардировщик—невидимку, для проведения всех этих атак - Бандар Аббас, ваш авианосец "Чах Бахар", а теперь и аэропорт Бегин. Я видел отчеты, генерал: у американских телевизионных сетей есть репортеры на главной базе бомбардировщиков B-2A в американской республике Миссури; все действующие бомбардировщики-невидимки все еще там.

Это означает, что у американцев есть одна, возможно, несколько таких адских машин, которыми управляет какое-то секретное правительственное агентство ”.

“Значит, ты согласен со мной!” Сказал Бужази, удивленный. “Вы согласны с тем, что на нас нападают американцы!”

“Конечно, мы, идиот!” - сказал президент. “Это все в отместку за то, что вы сбили свои истребители с того авианосца, потопили их корабль-разведчик и захватили их шпионов”.

“Итак, вы признаете, что американцы шпионили за нами”.

“Вы очень мало себе позволяете, генерал — или, возможно, вы еще глупее, чем даже я считал”, - сказал Натек-Нури с кривой улыбкой. “Американцы помогали Совету сотрудничества стран Персидского залива в том рейде на остров Абу Муса. Вы нанесли ответный удар, запустив этот адский авианосец. Американцы в ответ запускают свою маленькую хитроумную штуковину—невидимку с корабля-разведчика, чтобы шпионить за нами - глупо, на самом деле, потому что было бы намного проще выйти в Оманский залив на весельной лодке и с радио и доложить о том, что мы делали!—и вы потопите их корабль и захватите всех шпионов. Потопление их корабля было колоссальной ошибкой, но американцы забыли бы об этом, если бы только вы не захватили тех людей. В конце концов, это был корабль-шпион, маскировавшийся под гражданское судно — если бы союзники Америки в Персидском заливе знали, что гражданское спасательное судно в их водах на самом деле было кораблем-шпионом, они были бы очень расстроены. Соединенные Штаты с радостью конфисковали бы этот корабль в надежде, что никто не узнает, что это действительно был корабль-шпион.

“Если бы вы немедленно освободили этих людей, мы бы не оказались в такой переделке”, - продолжил президент. “Мы бы заключили соглашение, которое навсегда устранило бы угрозу американского авианосного вторжения у наших берегов.

У нас было бы больше иностранных инвестиций, потому что военное давление было бы ослаблено. Вместо этого вы начали перестрелку с американцами. Ты злишься из-за аэропорта Бегин и пары бесполезных бомбардировщиков "Бэкфайр"? Подождите, пока крылатые ракеты и бомбы с лазерным наведением не начнут падать на Тегеран ”.

“Единственный способ остановить это, господин президент, - это сила против силы”, - сердито сказал Бужази. “Потопите один из их авианосцев, и американский народ не позволит Мартиндейлу продолжать эту секретную кампанию бомбардировок против нас”.

“Вы так наивны, генерал”, - печально сказал Натек-Нури, качая головой. “Все это могло быть правдой тридцать лет назад, когда американцы сражались и умирали в джунглях Вьетнама, а народ хотел мира любой ценой. Больше нет — не с этим американским президентом. Он выберет бой. Он призовет к джихаду против Ирана, и он сплотит народ и военных за его спиной ”.

“А как насчет вашего собственного народа, господин президент?” Спросил Бужази.

“если мы позволим американцам бродить в нашем небе, убивать наших солдат и разрушать наши базы по своему усмотрению, что подумает ваш народ?”

“В отличие от вас и религиозных лидеров нашей страны, Бужази, иранский народ хочет мира, а не войны”, - сказал Натек-Нури. “Я знаю наших людей, генерал, вы и муллы - нет. Договор с Америкой и ССАГПЗ о запрете сухопутных атак на военные корабли и авианосцы в Персидском заливе был нашей лучшей надеждой на мир. Американские бомбардировщики-невидимки никогда бы не вторглись в наше воздушное пространство, если бы это не было единственной надеждой уничтожить наши силы ”.

“Итак, кто из нас наивный, господин президент?” Вмешался Бужази.

“Кто сказал, что это первый раз, когда бомбардировщики-невидимки пролетали над Ираном? Возможно, они помогают курдским повстанцам, скрывающимся в Ираке, или помогают армянам в подрыве наших северных границ”.

“Вы можете выдумывать любую фантазию, какую пожелает ваш параноидальный разум, генерал, но правда в том, что наше правительство повлияло на события у наших границ и в других странах по всему миру гораздо больше, чем Соединенные Штаты. Да, нам приходилось иметь дело с американским ЦРУ среди нас в течение многих лет, поддерживая различные антиправительственные группировки, и они были такими же разрушительными, какими когда-либо были террористические отряды шаха. Но после революции наша история решалась в основном нашими собственными усилиями, а не Соединенными Штатами или шахом.

“Мир мог бы быть нашим, генерал. Абу Муса мог бы принадлежать нам и делиться с Объединенными Арабскими Эмиратами нашими нефтяными технологиями и их финансированием, мы оба могли бы разбогатеть. Деньги, которые мы потратили на это чудовище, которое вы осмелились назвать в честь имама Хомейни, и на все эти российские истребители, бомбардировщики и крылатые ракеты, могли бы быть использованы для завершения строительства нефтяного терминала в Чах Бахаре, и мы не были бы во власти Ирака, ССАГПЗ или Запада, когда мы отправляем нефть через Арабский водный путь Шаттл или Персидский залив. Вместо этого ты выбрал войну, войну, которую мы не можем выиграть, кроме как пожертвовав собой. Я не буду помогать вам следовать этому курсу, генерал. Сражайся и умри на своих собственных условиях”.

В ответ генерал Бужази вытащил автоматический пистолет, взвел курок, подошел к президенту Натеку-Нури справа и прицелился ему в висок. Президент Ирана закрыл глаза и ждал, когда пуля войдет ему в мозг.

“Это было бы так просто, господин президент”.

“Тогда сделайте это, генерал”, - сказал Натек-Нури. “Если у вас хватит мужества встретиться лицом к лицу с гневом аятоллы Хаменеи и Руководящего совета, которые приказали защитить меня, сделайте это. Я готов умереть. Ты готов жить?”

“Подготовлен ты или нет, ты будешь мертв, а я буду жив”, - сказал Бужази. “Ты знаешь, что в конечном итоге я получу коды к ядерным и химическим арсеналам - ты не сможешь остановить это”.

“Кажется, у вас все в полном порядке”, - сказал Натек-Нури с притворным одобрением. “Тогда выполняй свой план. Убей меня.

Тогда объясните имаму, как все это было самоубийством или несчастным случаем. Посмотрим, как долго ты тогда будешь командовать своими войсками ”.

Бужази сделал глубокий сердитый вдох, снова навел пистолет …

но не нажал на спусковой крючок. Вместо этого он убрал его в кобуру, выругался себе под нос и покинул резиденцию президента. Натек-Нури мельком увидел двух пасдаранских солдат, охранявших дверь снаружи, когда Бужази уходил.

После того, что казалось вечностью, Натек-Нури глубоко вздохнул, затем вернулся к своему столу и плюхнулся в кресло на шатких ножках. Вся эта бравада была шарадой, он знал — он очень боялся смерти, и ужасался смерти от рук Хесарака ал-Кана Бужази, лежащего у его ног в луже красной крови и серого мозгового вещества. Он слишком усердно работал, чтобы оставить эту жизнь такой. Он …

“Проблемы с персоналом сегодня вечером, господин президент?” - спросил женский голос на фарси. Натек-Нури обернулся, его сердце пропустило несколько ударов в шоке. Там, выходя из-за занавесок, окружающих спальню, были мужчина и женщина, оба одетые как коммандос в черные облегающие костюмы, перчатки и ботинки. Они были вооружены, но их оружие было наготове, но не угрожало.

Придя в себя, президент Ирана весело, небрежно помахал незнакомцам. “Пожалуйста, входите, входите”, - горячо сказал он на фарси. “Все остальные, кажется, радушно принимают меня в моей резиденции, так почему бы не вы двое? Ты араб, я уверен”. Натек-Нури перешел на арабский почти без акцента. “Твой африканский друг, возможно, ливиец? Суданец?”

“По крайней мере, он общителен в этом вопросе”, - сказал мужчина по-английски.

“Ах! Американец!” Сказал Натек-Нури, в его глазах плясали огоньки. На столь же хорошем английском он сказал: “Добро пожаловать в мой дом, молодой человек.

Да, единственная роскошь, которая у меня сейчас есть, - это быть общительной. Теперь, не могли бы вы рассказать мне, почему вы здесь? Ты здесь, чтобы убить меня?”

“Я должен взорвать тебя, ублюдок, за то, что ты сделал с моими корешами!”

“Мне очень трудно понять ваш диалект американского гетто, молодой человек, но я предполагаю, что вы являетесь сообщниками полковника Пола Уайта, и вы сердиты на меня за обстоятельства, связанные с его захватом и интернированием”, - сказал президент Ирана. “Я ожидал вас, хотя и ожидал увидеть блестящую высокотехнологичную атаку на здание штаб-квартиры, начиная с нескольких ваших замечательных крылатых ракет, сброшенных вашим бомбардировщиком-невидимкой, за которыми последуют ваши, как вы их называете, ваши самолеты с наклонным винтом, с большим количеством хорошо обученных коммандос со стальными глазами, квадратными челюстями, пьющих виски, прыгающих и соскальзывающих по веревкам с оружием наперевес, чтобы совершить героическое спасение … или я не буду разочарован? Это то, что происходит сейчас?”

“Скажите нам, где полковник Уайт, господин президент, и вам не причинят вреда”.

“Больно? Мой дорогой молодой человек, я уже практически мертв ”, - сказал Натек-Нури с беззаботным смехом. “Я полагаю, вы слышали генерала Бужази. Как только он получит коды для ядерного оружия на борту авианосца ”Хомейни", от меня избавятся В его унизительной манере, он попытается представить это как несчастный случай, но, конечно, все будут знать ".

“Просто скажите нам, где полковник Уайт, господин президент”.

“Ваш полковник Пол Уайт содержится в центре допросов в штаб-квартире Пасдарана”, - ответил Натек-Нури, - “но, по правде говоря, сэр, я не знаю, жив ли он еще”.

“Мы узнаем сами - и если это не так, мы очень плохо воспримем новость”, - холодно сказал Бриггс. “Не могли бы вы немного конкретнее сообщить о его местонахождении, господин президент?”

“Нет, к сожалению, нет”, - признался Натек-Нури. “Я понимаю, что Пасдаран допрашивает своих заключенных, вводя им наркотики в том, что они называют ‘медицинским учреждением’ в подвале их штаб-квартиры — ужасное, жестокое место, наполненное злобными, брутальными людьми! — но я не знаю, был ли Уайт доставлен туда ”.

“Возможно, вы могли бы поинтересоваться, господин президент?” Предположил Бехрузи.

“Я никогда не был любимцем Пасдарана”, - сказал Натек-Нури, - “но я полагаю, что в штабе есть один или два офицера, которые могут поговорить со мной”. С этими словами Натек-Нури поднял телефонную трубку.

Бриггс поднял свой "Узи". “Будьте осторожны в своих просьбах, господин президент”.

“Вы, сэр, ” сказал президент Ирана с холодной улыбкой, “ сейчас меня беспокоите меньше всего”. Он набрал номер телефона, коротко поговорил на фарси с двумя разными людьми, затем повесил трубку. “Полковник Уайт действительно находится в медицинском учреждении Пасдарана, здание штаба, первый подземный этаж А, комната А-193. Он жив и, возможно, даже в сознании. Мои друзья позаботились о том, чтобы охранники в медицинском учреждении были ‘заняты’ в течение следующих получаса. Я верю, что за это время вы сможете добиться какого-то спасения ”.

Хэл Бриггс был слишком ошеломлен, чтобы произнести хоть слово. Он пожал плечами, бросил на Ризу озадаченный взгляд, затем кивнул. “Конечно, господин президент.

Это будет здорово.” Он сделал паузу на мгновение, затем спросил: “Будете ли вы в безопасности после того, как генерал Бужази узнает об этом, сэр?”

“Я не знаю, молодой человек”.

“Хэл. Зовите меня Хэл, господин президент”, - вставил Бриггс. Риза посмотрел на него в абсолютном удивлении — оперативникам Агентства разведывательной поддержки не полагалось использовать свои настоящие имена, — но, каким-то образом, это вписывалось в эту очень странную обстановку. Тридцать секунд назад Бриггс был готов выстрелить этому человеку между глаз — теперь он представлялся ему, используя свое настоящее имя!

“Просто Хэл в порядке”.

“Да. Хэл, это потом.” Натек-Нури мгновение рассматривал Ризу, копаясь в своей памяти; затем, понимающе погрозив ей пальцем и улыбнувшись, сказал: “Ах. Теперь я вспоминаю. Конференция министров ОПЕК, в прошлом году, Кито, Эквадор, прием в резиденции министра энергетики Назура. Летом было жарче, чем в Могадишо, и влажность ... Прости меня, я не помню твоего имени, но я никогда не забуду черное платье и тот восхитительный бриллиантовый браслет на щиколотке, который ты носила — очень соблазнительный, должен сказать. Вы сопровождали министра Объединенных Арабских Эмиратов Юсуфа на прием, но я не мог не заметить, что вы двое провели очень мало времени вместе — у него уже была молодая переводчица, которую он продолжал ласкать, насколько я помню - так что вы, должно быть, выполняли какое-то секретное задание, возможно, для Управления разведки Объединенных Арабских Эмиратов, нет?”

“У вас замечательная память, господин президент”, - сказал Бехрузи, тронутый обаянием этого человека перед лицом почти неминуемой катастрофы, “но было бы лучше, если бы ваша память обо мне была ограничена браслетом на лодыжке в Эквадоре”.

“Конечно”, - сказал Натек-Нури. “Теперь ты должен сделать кое-что для меня взамен”.

“Что это?”

Натек-Нури смерил их обоих смертельно серьезным взглядом.

“Уничтожьте авианосец Хомейни, Хэл”, - сказал президент Ирана.

“Что сказать?”

“Я не могу долго противостоять генералу Бужази, Хэл”, - покорно сказал Натек-Нури. “Он либо обнаружит код, либо обойдет его, либо он пытками выбьет из меня код, за очень короткое время — возможно, даже сегодня ночью”.

“Код? Какой код?”

“Код для приведения в действие ядерной боеголовки на авианосце Хомейни”, - сказал Натек-Нури. “Одна из противокорабельных ракет на борту этого авианосца имеет очень большую ядерную боеголовку, способную, осмелюсь сказать, очень эффективно потопить вашего Авраама Линкольна”.

“Срань господня!”

“Пожалуйста, следите за своим кощунственным языком, молодой человек”, - отругал Бриггса Натек-Нури. Однако его тон сразу смягчился, и он продолжил: “Продолжаю: у генерала Бужази один набор кодов, у меня другой. Я не знаю, как долго я смог бы продержаться, но я знаю, что у генерала есть очень эффективные способы получить желаемую информацию. Тогда у него будут оба набора кодов, которые ему потребуются для оснащения ядерных ракет. Когда он это сделает, он переместит авианосец и запустит ракету P-700 — возможно, по Саудовской Аравии, возможно, по Ираку, возможно, по вашей авианосной группе Lincoln. Я не знаю. Я чувствую, что он использует этот авианосец вместе с другими своими силами, чтобы уничтожить военные базы Совета сотрудничества стран Залива вдоль Залива. Ты должен остановить его ”.

Бриггс посмотрел на Бехрузи, затем в отчаянии ударил кулаком по другой руке. “Однажды этот молокосос был у меня на прицеле, мистер Президент — я бы с удовольствием попробовал еще раз и отправил бы его в раздевалку Дэви Джонса по-настоящему. Ты заключил сделку ”.

“Очень хорошо”, - сказал Натек-Нури. “Теперь, я предлагаю тебе уйти.

Удачи тебе”. И Натек-Нури озаглавил “Спасибо, Хэл ... или это полковник, майор, капитан …

за дверью в свой номер, закрыл за собой дверь и оставил двух коммандос одних.

“Должно быть, я сплю, Риза”, - сказал Бриггс, когда они готовились к отъезду. “Президент гребаного Ирана помогает нам арестовать полковника Уайта, а взамен хочет, чтобы мы уничтожили его гребаный ... Я имею в виду, его долбаный авианосец ...?”

“Я не так уж удивлен — Али Акбар Натек-Нури действительно мирный человек, что в наши дни является редкостью в Иране”, - сказал Бехрузи с улыбкой. “Что еще более удивительно, так это то, что вы назвали ему свое настоящее имя!”

“Я чувствовал, что это был довольно безопасный ход”, - холодно сказал Бриггс. “Я был должен ему небольшой знак благодарности, уважения — и я не думаю, что он еще долго будет жив, чтобы рассказать кому-нибудь о нас, бедняга. А теперь давайте двигаться!”

Задний портик президентской резиденции был скрыт от большей части комплекса из-за замысловатого дизайна старого дворца; скрытые датчики и камеры наблюдения эффективно компенсировали недостаток, но их легко обошли сумасбродные коммандос-фокусники.

Крис Вол был на земле прямо под окном президентских апартаментов, прикрывая главный выход, когда он увидел, как колыхнулась занавеска над головой, с грохотом открылась раздвижная дверь, и даже услышал приглушенные голоса!

“Черт, Бриггс, что, черт возьми, ты делаешь?” Воль пробормотал. Эта эксфильтрация действительно быстро катилась в тартарары, подумал он. Он поспешно щелкнул своим приемопередатчиком, чтобы предупредить десять других коммандос в комплексе, чтобы они были готовы двигаться и что они, возможно, были обнаружены, как вдруг он услышал шаги позади себя. Он развернулся, держа пистолет наготове.

“Держись, Мондо, это я — Джордж и Грейси. Черт, подумал Воль, это были Бриггс и Бехрузи, спускающиеся по стене здания. “Давайте начнем. Мы знаем, где находится полковник Уайт, и у нас меньше тридцати минут, чтобы поймать его.”

“Бриггс, о чем, черт возьми, ты говоришь?”

“Мы выяснили, где находится Уайт”, - сказал Бриггс. “Он в штаб-квартире Пасдарана, первый нижний этаж, комната А-193. Он ждет нас”.

“Ждешь нас? Кто, черт возьми, тебе это сказал?”

“Поблагодари его”, - сказал Бриггс. Воль проследил за его указательным пальцем вверх по темным, нависающим стенам дворца Шамсола Эмареха и, к своему нескончаемому изумлению, увидел президента Ирана Али Акбара Натек-Нури, смотрящего на них из своего открытого окна на четвертом этаже! “Нам нужно двигаться, Крис — у президента есть для нас работа”.

“Президент — ты имеешь в виду, президент гребаного Ирана?”

“Эй, следи за своим кощунственным языком, молодой человек”, - отругал Вола Бриггс. “Это серьезно, чувак — в любой час в Мексиканском заливе может произойти какая-нибудь хрень. Натек-Нури рассказал нам об этом, он попросил нашей помощи, и он вызвал полковника для нас, чтобы показать, что он настоящий — он, вероятно, только что пожертвовал своей жизнью, чтобы помочь нам. Взамен он хочет, чтобы мы уничтожили иранский авианосец ...”

“Что?”

“Сейчас неважно, Крис — когда мы вернемся, мы раздобудем Future Flight и снова загрузим их для bear. Прямо сейчас мы должны забрать полковника, пока пасдаранские солдаты не закрыли за нами дверь навсегда. Давай сделаем это, морской пехотинец”. Бриггс и Бехрузи побежали по заранее спланированному маршруту эвакуации, оставив совершенно сбитого с толку Криса Вола и его коллег-коммандос ISA качать головами.

ОВАЛЬНЫЙ КАБИНЕТ БЕЛОГО дома, ВАШИНГТОН, округ Колумбия, 27 АПРЕЛЯ 1997 ГОДА, 21:36 По МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ

“Генерал Бужази, это президент Кевин Мартиндейл, звонит из Вашингтона, округ Колумбия, как у вас дела сегодня утром?”

Голос переводчика ответил: “Очень хорошо, спасибо”. Переводчик, говорящий на фарси, прослушивающий линию, делал пометки на компьютерном терминале перед Президентом, проверяя точность иранского переводчика.

“Я хотел бы поговорить с вами об авианосце ”Хомейни", генерал", - сказал Президент. “Мое правительство получило тревожные новости. Мы узнали, что на борту авианосца находится крылатая ракета с ядерной боеголовкой”.

После перевода последовала очень долгая пауза, затем: “Исламская Республика не может подтвердить или опровергнуть наличие любого ядерного оружия, которое может быть или не быть в нашем распоряжении, господин Президент”.

Мартиндейл выругался себе под нос, сердито уставившись в стену, на которую смотрели вице-президент Эллен Уайтинг, госсекретарь Джеффри Хартман, министр обороны Артур Честейн и советник по национальной безопасности Филип Фримен. Президент узнал ответ Бужази — это был стандартный ответ американских военных, когда им задавали тот же самый вопрос о любой из их баз или военных кораблей. Соединенные Штаты никогда не говорили о размещении у себя ядерного оружия. “Я понимаю, генерал”, - сказал Мартиндейл.

“Есть что-нибудь еще, господин президент?”

“Вы понимаете, сэр, что обладание Ираном ядерным оружием и технологией морских ракет большой дальности, оснащенных такими боеголовками, является нарушением Договора о нераспространении ядерного оружия 1968 года и Договора об экспорте ракетных технологий 1993 года”, - сказал Президент. “Иран подписал эти договоры без оговорок”.

“Договор о нераспространении ядерного оружия был подписан режимом предателя шаха Резы Пехлеви, господин президент, ” напомнил ему Бужази, - а не исламским революционным правительством. Это не имеет никакого отношения к другому соглашению ”.

“Ваше членство в Организации Объединенных Наций, Всемирном банке, ОПЕК, Комитете по морскому дну и Международной организации гражданской авиации также предшествовало Исламской революции”, - сказал Президент. “Должны ли мы считать ваше членство во всех этих организациях также недействительным?”

“Вы можете поступать, как пожелаете, господин президент”, - строго сказал Бужази.

“В любом случае, все это не имеет никакого значения. Авианосец и эсминец "Чжаньцзян" являются собственностью военно-морского флота Народно-освободительной армии Китайской Народной Республики. За определенную плату Ирану было разрешено обслуживать и переоборудовать эти суда, а также проводить на них летную подготовку.

Со временем они будут возвращены в Китай. Какое бы оружие ни несли эти суда, оно определяется Китайской Народной Республикой.

Возможно, вам следует поговорить с премьер-министром Цзян Цзэминем ”. Цзян Цзэминь, преемник могущественного и популярного китайского премьера Дэн Сяопина, был хорошо образованным человеком с хорошей речью — молодым для высшего китайского лидера, в свои шестьдесят восемь лет, — но был еще более загадочным и непредсказуемым, чем Бужази. После китайского мини-вторжения на Филиппины и передачи китайцами потенциально разрушительного оружия нестабильным режимам, таким как Северная Корея, Сирия, Ирак, Судан и Иран, отношения между США и в Китае царила напряженная обстановка, и Мартиндейлу и Цзэминю нечего было сказать друг другу: “Поскольку вы контролируете передвижение Хомейни, генерал, я поговорю с вами”, - строго сказал президент. “Прошлой ночью ваши силы безуспешно атаковали бомбардировщиками дальнего действия американский корабль "Авраам Линкольн", и теперь мы наблюдаем, как ваш авианосец выходит из Оманского залива навстречу нашей авианосной группе. Мы расцениваем это перемещение как враждебную акцию и предпримем шаги, чтобы остановить его, если оно немедленно не будет возвращено в порт ”.

“Тогда он должен быть возвращен в порт”, - сказал Бужази. “Авианосец "Хомейни" и эсминец "Чжаньцзян" будут возвращены в порт приписки ... Нинбо”.

“Нинбо … где это?” - спросил президент у зала, прикрывая трубку. Секундой позже на экране его компьютера появилась информация от аналитика военной разведки: Нинбо был штабом Восточного флота Китая, расположенного в Восточно-Китайском море — в пределах легкой досягаемости истребителей от всей Южной Кореи, включая Сеул; главных японских островов Кюсю, Сикоку, западного Хонсю и всех островов Рюкю, включая Окинаву; и острова Тайвань. “Вы отправляетесь на авианосце с ядерным оружием в Восточно-Китайское море?”

“Это то, что заказал клиент, президент Мартиндейл”, - сказал переводчик Бужази. “Мы будем проводить испытания в Аравийском море и Индийском океане, возможно, сначала совершим круиз по Красному морю до захода в порт Ливии; затем мы переведем судно сначала в Викторию, затем в Нинбо. Я верю, что Соединенные Штаты не будут препятствовать транзиту ”. Виктория должна была стать новейшей китайской военно-морской базой на острове Гонконг, которая должна была вот-вот перейти под контроль Китая.

“Мы решительно возражаем против того, чтобы этот корабль перевозил ядерное оружие, ” сказал президент, - и мы будем призывать все страны, через территорию которых пройдет это судно, запретить вам заходить в их воды”.

“И я возражаю против полетов Соединенных Штатов на своем бомбардировщике-невидимке через наше суверенное воздушное пространство, нападения на наши аэродромы и убийства наших граждан”, - горячо перебил Бужази. “Соединенные Штаты более сорока лет водили мимо нашей страны военные корабли, вооруженные ядерным оружием, в ваших ‘национальных интересах" и интересах "обороны" - теперь мы сделаем то же самое. Есть что-нибудь еще, господин Президент?”

“Я хотел бы поинтересоваться состоянием президента Натека-Нури и его политическим статусом”, - сказал Мартиндейл.

“С сожалением сообщаю вам, сэр, что президент Али Акбар Натек-Нури не так давно был найден мертвым в своем доме в Тегеране”, - сказал Бужази совершенно бесстрастно. “Он был найден с единственным пулевым ранением в голову, нанесенным пистолетом итальянского производства Beretta Model 92 — я полагаю, это стандартный выпуск для американских вооруженных сил, не так ли ...?”

“Ты сукин сын!” Президент Мартиндейл взорвался. “Вы убили президента Натека-Нури!”

“Ведется расследование, но мы считаем, что инцидент мог быть совершен иностранными наемными убийцами”, - как ни в чем не бывало сказал Бужази. “Президента, возможно, вынудили использовать свой офис для освобождения иностранного заключенного из военной тюрьмы, а затем убили. Такой прискорбный инцидент. Я надеюсь, что у Аллаха нет милосердия к тем, кто совершил такое деяние”.

Мартиндейл швырнул телефон обратно на рычаг в абсолютном гневе и отвращении. “Этот ублюдок!” - закричал он.

“Этот безумный ублюдок! Он убил Натека-Нури за то, что тот помог Полу Уайту бежать из Тегерана!”

“Я сожалею, господин президент”, - сказал Филип Фримен. “Мне жаль, что мои ребята поставили его в такое затруднительное положение. Я беру на себя полную ответственность за смерть Натека-Нури ”.

“Чушь собачья, Филип, это должен был сделать сам Бужази”, - сказал министр обороны Частин. “Он долгое время искал способ отстранить президента — не секрет, что Бужази хотел стать президентом, но он был бы совершенно неспособен выставить свою кандидатуру на выборах. Он помешанный на власти безумец ”.

“И прямо сейчас к нему прислушиваются муллы, включая Хаменеи”, - сказал госсекретарь Хартман. “Если он выдержит пристальное внимание Руководящего совета, его власть будет расти экспоненциально - особенно если он поможет укрепить прочные отношения между Тегераном и Пекином. Тогда его будет совершенно не остановить.

Он может собрать достаточно сил, чтобы ослабить или даже свергнуть религиозное руководство ”.

“Наша проблема прямо сейчас в этом авианосце”, - сказал президент. “Я не хочу, чтобы это покидало Оманский залив. Филип, могут ли твои ребята остановить это, не развязывая войну на Ближнем Востоке?”

“У нас были проблемы в нашей последней вылазке, сэр”, - сказал Фримен. “Иранцы, по-видимому, нашли способ обнаружить бомбардировщик-невидимку”.

“Они что?” Частин возразил. “Что случилось?”

“Три радиолокационных узла — наземный, морской и воздушный - идеально синхронизированы”, - объяснил Фримен. “Каждый из них принимает сигналы радаров другого и отображает их на одном дисплее. Смещенные от оси лепестки, созданные с помощью конструкции stealth, улавливаются другими узлами и передаются на главный радар. Этого достаточно, чтобы получить слабую отдачу. После этого просто направьте истребитель достаточно близко к этой точке, чтобы получить визуальный или инфракрасный сигнал, и он ваш. Иранский истребитель подобрался достаточно близко, чтобы выпустить ракету по нашему секретному бомбардировщику B-2A - ракета была отклонена активными мерами противодействия бомбардировщика, но один двигатель был выведен из строя. Джеймисон и Макланахан едва спаслись ”.

“Слава Богу”, - выдохнул президент. “Итак, каково решение?”

“Решение, сэр, состоит в том, чтобы вывести из строя синхронизированные радарные узлы”, - сказал Фримен. “У нас есть противорадиолокационные ракеты, которые могут уничтожить радиолокационные станции на расстоянии от пяти до десяти миль. Проблема в том, что у Ирана есть все воздушные машины, которые у них есть в воздухе, и они наверняка перехватят ракеты, выпущенные с большой дистанции. Другая проблема заключается в том, что единственные противорадиолокационные ракетные установки, которые у нас есть в регионе прямо сейчас, находятся на Lincoln — EA-6 Prowlers, A-6 Intruders и F / A-18 Hornets. Потребуется почти каждый из них, чтобы вывести из строя все иранские радары ”.

“И теперь мы говорим о силах вторжения, ” сказал президент, “ чего я хочу избежать. Иран никому не объявлял войну — если мы выстрелим первыми, мы плохие парни ”.

“И после всего этого наши шансы на успех будут невелики”, - признал Фримен. “Передовые иранские истребители превосходили бы стрелков численностью в десять раз, и их обнаружили бы задолго до того, как они оказались бы на расстоянии выстрела. И поскольку ”Линкольн" сейчас находится так далеко от Оманского залива, прикрытие истребителей было бы минимальным или вообще отсутствовало бы ".

“Я так понимаю, у вас есть альтернативный план, иначе вас бы сейчас здесь не было”, - сказал президент Фримену. “Давай сделаем это.

“План сопряжен со значительным риском для одиннадцатой воздушной машины, на которой летают бомбардировщики B-2A Джеймисон и Макланахан”, - сказал Фримен.

“Он будет направлен против иранских средств ПВО в одиночку, вооруженный несмертельным оружием. Это сопряжено с гораздо большим риском — не только для экипажей, но и для вас в политическом плане. Если это не удастся в критический момент, вы будете полностью разоблачены — не будет никаких сомнений в том, что вы пытались сделать. Если это удастся, мы сможем соответствовать вашим первоначальным критериям: миссия будет полностью опровергнута, она не повлечет за собой человеческих жертв или будет минимальной, и это не будет выглядеть так, будто силы вторжения стремятся уничтожить Иран ”.

“Тогда давайте сделаем это”, - сказал президент. “Ознакомьте меня с планом, и давайте начнем”.

“Вам следует подумать об этом некоторое время, господин президент”, - сказал Фримен. “План сопряжен с большим личным политическим риском”.

“Филип, эта работа - не что иное, как длинный список серьезных личных политических рисков”, - сказал президент Мартиндейл. “Но я же сказал тебе, я хочу, чтобы этот перевозчик был остановлен. Если у вас есть способ сделать это, не развязывая всеобщей войны на Ближнем Востоке...“

“Или Азия, сэр?” Вмешался Фримен.

Президент колебался — Фримен и другие советники могли видеть, как президент отвел глаза, напряженно размышляя, возможно, передумывая …

“Или Азия”, - сказал президент. “Давайте послушаем”. И с этими словами Филип Фримен начал излагать свой план президенту и его советникам.

ТЕГЕРАН, ИРАН В ТО ЖЕ ВРЕМЯ генерал Бужази, улыбаясь, повесил трубку разряженного телефона. “Ваши угрозы не принесут вам ничего хорошего, президент Мартиндейл”, - сказал он. Генералу ВВС Саттари, исполняющему обязанности начальника штаба Бужази, он спросил: “Готова ли миссия к продолжению, генерал?”

“Да, сэр”, - ответил Саттари. “Бомбардировщики "Бэкфайр" из Исфахана и штурмовики из Бандар-Аббаса нанесут удары по базам Объединенных Арабских Эмиратов в Тавиле, Мина Сакр и Мина Султан, а также по оманской военно-морской базе на полуострове Мусандам; шесть истребителей-бомбардировщиков из Хомейни нанесут удары по военно-воздушной базе Сиб близ Маската в Омане. Шесть истребителей Хомейни обеспечат основное воздушное прикрытие на востоке при поддержке истребителей из Чах Бахара; Бандар Аббас и Абу Муса обеспечат воздушное и наземное прикрытие ПВО нападающих с запада. Атака будет идеально скоординирована, так что все атаки будут одновременными, а истребители противовоздушной обороны нанесут удар и прикроют отступление нападающих, никого не предупредив о том, что атака неизбежна ”.

“А что насчет американцев?” Спросил Бужази. “Американцы патрулируют Аравийский полуостров почти до самого Оманского залива”.

“Мы превосходим по численности все западные самолеты и самолеты стран Персидского залива в три к одному”, - ответил Саттари. “Как вы приказали, мы запустим по шесть истребителей на каждого из них. Американские и саудовские F-15 достойны уважения, но они не идут ни в какое сравнение с полчищами МиГ-29 и их собственными F-14 Tomcats ”.

“Очень хорошо”, - сказал Бужази. “А подготовка к атаке их бомбардировщиков-невидимок?”

“Все радиолокационные станции от Шираза до Чар-Бабара теперь синхронизированы.

Мы покрываем весь регион Персидского залива и Оманского залива радарами, способными обнаружить бомбардировщик-невидимку B-2A ”, - с гордостью ответил Саттари. “Сеть контролируется главным боевым информационным центром на борту "Хомейни ", но любой радарный объект может стать главным боевым центром, если другие выйдут из строя. Радары ПВО дальнего действия вокруг Тегерана также были синхронизированы, и вскоре все радиолокационные системы Ирана дальнего действия будут синхронизированы, чтобы иметь возможность обнаруживать самолеты-невидимки ”.

“А как насчет наших приготовлений к последующим атакам?”

“Мы готовы, сэр”, - доложил Саттари. “У нас есть две группы истребителей-бомбардировщиков и одна дополнительная группа истребителей-перехватчиков, готовых совершить последующие вылеты, если первый раунд атак окажется успешным. Самым медленным элементом в последующих вылетах будет палубная авиация, поэтому мы разделили их силы на два звена бомбардировщиков и два истребителя, чтобы обеспечить непрерывное патрулирование ПВО, пока бомбардировщики приземляются и улетают. Другие подразделения из Чах Бахара и Бандар Аббаса будут готовы немедленно атаковать последующие цели в Саудовской Аравии, Бахрейне и Катаре.

Кроме того, другие силы из Тебриза и Махабада будут готовы нанести удар по целям в Турции, если вы прикажете ”.

“Превосходно, генерал, превосходно”, - сказал Бужази. “Атака начнется сегодня ночью. Да пребудет Аллах с нашими пилотами!”

ВОЕННО-ВОЗДУШНАЯ БАЗА АНДЕРСЕН, ГУАМ 28 АПРЕЛЯ 1997 года, 15:51 ПО МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ Патрик Макланахан находился на подиуме третьего этажа ангара, в котором его бомбардировщик-невидимка B-2A Spirit проходил последние проверки технического обслуживания. На нем был черный летный костюм без нашивок или знаков отличия — он выглядел как комбинезон механика — и летные ботинки китайского производства, толстые и ворсистые.

“Снова пристальный взгляд в тысячу ярдов”, - сказала Венди Макланахан, подходя к нему. Она взяла его под руку и положила голову на его правое плечо. “Они проделали довольно хорошую работу за такое короткое время”, - сказала она, глядя на гондолы левого двигателя.

“Даже не могу сказать, что в тебя попала иранская ракета и тебя чуть не разнесло на тысячу кусочков”.

“Венди..

“Это действительно безумная идея”, - раздраженно сказала Венди, “и я не могу поверить, что ты до этого додумался, и я не могу поверить, что Фримен согласился на это.

“Это единственный способ, которым мы можем это сделать, Венди”, - рассеянно сказал Патрик, все еще глядя в никуда, как будто пытаясь заглянуть в будущее и увидеть, сработает ли это. “Если бы был другой способ, я открыт для предложений ...”

“У меня есть один — пусть будет. Оставьте иранский авианосец в покое”, - сердито сказала Венди. “Никто не объявлял здесь войну, Патрик. Пол Уайт и выжившие из "Хозяйки долины” в безопасности, Хэл отомстил иранцам за то, что они сделали — разве мы сейчас не квиты?"

“Мы были — пока Бужази не убил президента Натека-Нури”, - сказал Патрик. “Очевидно, что он не хочет мира. Он хочет захватить эту авианосную боевую группу и посеять хаос во всем регионе, и все это ради славы и власти для себя ”.

“Зачем рисковать своей жизнью ради человека, которого ты не знал — ради иранца”, - недоверчиво спросила Венди. “Он был просто еще одним мусульманином-фундаменталистом, стремящимся заразить весь остальной мир своей разновидностью ислама любыми доступными ему средствами..

“Натек-Нури был человеком, который хотел мира”, - сказал Патрик. “Он не был мусульманским фундаменталистом — он был реалистом. Возможно, ему не нравились Соединенные Штаты, но он был достаточно мудр, чтобы придумать новаторские способы избежать конфликта. Бужази тоже не фундаменталист — он психопат-убийца. Он где-то там, стреляет по нашим авианосцам из бомбардировщиков "Бэкфайр" и сверхзвуковых крылатых ракет просто ради забавы. Что, если ему повезет и он посадит однотонную боеголовку на палубу "Авраама Линкольна" или решит запустить торпеду в один из наших кораблей? Скольких американцев он должен убить, прежде чем мы отправимся за ним?” У Венди не было для него ответа.

Они постояли вместе еще несколько минут, пока Патрик не посмотрел на часы и не вздохнул. “Я должен идти”, - сказал он.

“Я знаю”, - ответила Венди. Он крепко обнял Венди, и она начала плакать. “Ты знаешь ... Ты знаешь, мы говорили о попытке завести еще одного ребенка”, - сказала Венди тонким голоском сквозь слезы.

“Мы должны прекратить пытаться …

“Что?” - Спросил Патрик. “Почему, Венди? Мы оба так сильно этого хотим.

Почему...?” Он прочел печаль в ее глазах, затем раздраженно покачал головой. “Это потому, что я из Future Flight? Черт возьми, Венди, я боялся, что это случится. Мне никогда не следовало соглашаться на это задание на будущий полет. Я была счастлива, работая в пабе в Old Sacrament", “Нет, ты не был”, - вставила Венди. “Ты хотел вернуться, хотел снова начать летать. Когда появился Фримен, для тебя это было воплощением мечты. Ты принял решение”.

“Но я люблю тебя, Венди. Я хочу, чтобы мы были счастливы. Я знаю, как сильно ты хочешь ребенка, как ты был расстроен, когда потерял первого.

Если это так много для тебя значит, Венди, я ухожу.

“Ты сделаешь это? Прямо сейчас? За три часа до взлета?”

“Да”, - решительно сказал Патрик. “Ты значишь для меня больше, чем эта миссия, или будущий полет, или даже проклятая страна!

Венди была так удивлена, что не забыла закрыть рот. “Я … Я не могу в это поверить …

ты сделаешь это для меня? Для нас?”

“Да”.

“Это так мило … Я так сильно люблю тебя, Патрик”, - сказала Венди.

“Но это не то, что я имел в виду”.

“Что? Ты не … Я в замешательстве, Венди. О чем ты говоришь?

Разве ты не хочешь, чтобы я перестал летать?”

“Конечно, нет”, - сказала Венди. “Что, и смотреть, как ты пялишься в пространство, весь день хандришь по дому и всю ночь вопишь на сотрудников? Нет, ты делаешь то, что любишь делать, и ты в этом лучший, так что продолжай это делать. Я буду консультировать Джона Мастерса и общаться с Sky Masters удаленно из дома, пока я забочусь о нашем ребенке ”.

“Наш... наш что?”

“Наш малыш, мозг-бомбардировщик, наше детище, наша коврижка, наша любительница погрызть печенье”, - сказала Венди. “Мы можем прекратить попытки завести ребенка, потому что мы сделали это — я беременна”.

“Но ... но как...?”

“Как? Твоя мама никогда не рассказывала тебе о фактах жизни?”

“Нет, черт возьми … Я думал, что ты не смогла завести ребенка после аварии из-за травмы твоих фолликулов или чего-то еще … Я думал, мы должны были делать все эти штуки с экстракорпоральным оплодотворением, делать пробирки, эхографию и пункции фолликулов ... ”

“Что ж, либо это было непорочное зачатие, либо врачи ошиблись насчет сантехники старушки, потому что мы забеременели старомодным способом — без спреев Synarel, уколов в Пергонал или микроманипуляций”, - с гордостью сказала Венди. “В конце концов, ты собираешься стать папочкой — то есть до тех пор, пока ты не вернешься ко мне”.

“Конечно, я вернусь, Венди”, - сказал Патрик. “Даже если мне придется идти. Если у меня есть хоть какое-то умение, если мне повезет, если у меня вообще есть хоть капля мозгов, я использую их все, чтобы вернуться к ТЕБЕ ”.

Они снова обнялись, крепче, чем когда-либо прежде; и даже среди звуков внешних тележек питания, криков солдат, загрузки ракет и оружия и всех других звуков войны в том ангаре, на краткий миг они были только вдвоем, вместе навсегда Взлет состоялся вскоре после того, как на Гуаме наступила темнота. После того, как территория была очищена от любых неопознанных самолетов или судов, воздушное судно 011 стартовало со взлетно-посадочной полосы Андерсена, расположенной с севера на юг, на высоте 500 футов над океаном, когда оно покинуло взлетно-посадочную полосу, потому что конец взлетно-посадочной полосы находился на высокой скале на самой северной оконечности Гуама. Макланахан не мог не вспомнить о том, как в последний раз он вел бомбардировщик B-2 в бой с Гуама — у них почти ничего не вышло. Но, казалось, это было целую вечность назад.

Запуск вызвал такой же трепет страха в сердце Тони Джеймисона. Он слишком хорошо помнил их миссию против китайского флота и военно-воздушных сил над Филиппинами.

И эта миссия была еще более безумной. Они планировали это меньше, и все планирование было выполнено Макланаханом — проклятым гражданским лицом, не меньше!— вместе со своими компьютерами и приятелями из Sky Masters, Inc. Враг был многочисленнее, лучше оснащен, лучше подготовлен, и они были на своей родной территории, защищая свою родину. Но Джеймисон согласился сделать это — теперь он не мог отступить. Он должен был доказать самому себе, что у него действительно есть все необходимое для участия в бою.

Всего через два часа после взлета, над Филиппинским морем между островами Лусон и Батан, они встретились с танкером KC-135, который взлетел до них, и они пополнили свои баки — это было самое одинокое чувство в мире, видеть, как этот KC-135 улетает. Они начали ступенчатый подъем на 48 000 футов, максимально сэкономив топливо. Оба члена экипажа могли видеть огни Манилы примерно в 300 милях к югу; в 300 милях к северу виднелись огни Тайбэя, а за изогнутым, как клюв, носом B-2A на горизонте виднелись огни Виктории и Макао. Они слегка изменили курс, чтобы не пролетать над Гонконгом …

... но над городом Желанг, провинция Гуандун, в Китайской Народной Республике, ноги остались сухими. Они пролетали над Китаем, направляясь нанести удар по Ирану.

“Я, черт возьми, в это не верю, - сказал Джеймисон, - но мы это делаем. Мы только что нарушили воздушное пространство Китая вооруженным стратегическим бомбардировщиком ”.

Огромная военно-морская и воздушная база в Гуанчжоу была самой большой проблемой прямо сейчас. Вскоре после завершения дозаправки в воздухе они засекли сильные сигналы радаров и средств противовоздушной обороны на расстоянии более 300 миль. Гуанчжоу изобиловал системами противовоздушной обороны — самыми старыми, бывшими советскими системами, такими как ракета SA-2 большой дальности “летающий телефонный столб” времен Вьетнама; Китай также осуществлял воздушное патрулирование поздним вечером. Большинство китайских воздушных перехватчиков, патрулировавших зону угрозы, были представлены как МиГ-21, с добавлением нескольких более современных самолетов Sukhoi27. “Что ж, китайские военно-воздушные силы определенно бодрствуют сегодня ночью”, - прокомментировал Джеймисон. “День тренировок, я надеюсь.

Как раз в этот момент один из китайских истребителей Xian J-7, копий российского МиГ-21, направил луч своего радара на бомбардировщик-невидимку B—2A, и зеленый треугольник, обозначающий его поисковый радар, сменился на желтый. Черт, этот МиГ-21 нацелился на нас!” Позвал Джеймисон. “Он на восьмом часу, в двадцати милях!”

“Если нас перехватят, наш лучший план - экстренное снижение, затем отклониться на юго-запад через Лаос или Бирму”, - сказал Макланахан, повторяя их наспех спланированные процедуры побега. “Расстояние до лаосской границы составляет около пятисот миль. Зона действия радаров на юго-западе практически отсутствует.”

“Если он положит на нас глаз, нам повезет, если мы проедем пять минут, не говоря уже о пятистах милях”, - пробормотал Джеймисон. Но, к счастью, несколько мгновений спустя радар истребителя отключился, и он не восстановил связь. “Боже, это было близко”.

Но это еще не было окончено. Несколько минут спустя другой истребитель — на этот раз российский "Сухой-27", гораздо более современный истребитель—бомбардировщик - начал прочесывать местность в поисках бомбардировщика B-2A - и секундой позже он тоже показал прицел.

“Су-27 достал нас”, - сказал Макланахан. “Семь часов, пятнадцать миль”.

“Что, черт возьми, происходит?” - Спросил Джеймисон. “Перепроверьте свои переключатели”. Но после быстрого сканирования страницы состояния компьютерных показаний, они не смогли найти ничего необычного — они были в БОЕВОМ режиме, со всеми системами скрытности и защиты, включенными и функционирующими. “Это два подряд.

Мы что-то вешаем?”

“Должно быть, так и есть”, - сказал Макланахан. “Попробуй повернуть налево”.

Конечно же, как только они превратились в истребитель, желтый радар слежения за целью сменился на зеленый поисковый радар, и истребитель начал прочесывать небо в других направлениях, пытаясь захватить цель. Самое близкое, к чему он подобрался, было в десяти милях, далеко за пределами видимости даже с оптикой ночного видения.

“Я этого боялся”, - сказал Джеймисон. “Техническое обслуживание в полевых условиях бомбардировщика B-2A не похоже ни на один другой самолет. Ремонтные бригады должны быть специально обучены, и самолет должен быть проверен, чтобы убедиться, что его характеристики скрытности не были изменены. Одна застежка, не завинченная до конца, один не идеально выровненный шов, одна царапина на обшивке могут разрушить характеристики скрытности и увеличить радиолокационное сечение в два или три раза ”. Джеймисон повернулся к Макланахану. “Нам нужно принять решение, приятель. Известно, что у китайцев в целом дерьмовое военное оснащение, но их стандартный линейный самолет вышел на прицел и приблизился на расстояние досягаемости ракет — дважды. У Ирана есть первоклассные материалы; то же самое делают Индия и Пакистан. Бирма - наш последний безопасный шанс выбраться ”.

Макланахан знал, что у них не было выбора — миссия была в серьезной опасности. “Хорошо, ” сказал он, “ я должен согласиться. Я думаю, мы все еще можем это сделать, но риск слишком велик. Мы воспользуемся маршрутом эвакуации из Бирмы; как только мы выйдем из зоны действия китайских радаров, я отправлю сообщение Андерсену, чтобы он запланировал прибытие танкера ”. В его голове тоже было неожиданное сообщение Венди — он собирался стать отцом. Он не мог рисковать своим первым ребенком, который рос без него.

Пока Макланахан составлял их статус и сообщение об отмене для спутниковой ретрансляции, они продолжали полет еще в течение часа, пока не оказались достаточно далеко от района ПВО Китая близ Чэнду, где было безопасно временно деактивировать “маскировочное устройство” AN / VUQ-13 BEADS, получить координаты спутниковой навигации GPS и активировать закодированный спутниковый приемопередатчик. Как только Макланахан был готов отправить свое сообщение, пришло приоритетное сообщение.

“Дерьмо”, - сказал Макланахан. “Иран нападает на Объединенные Арабские Эмираты и Оман!”

“Что?”

“Атаки бомбардировщиков на три базы в ОАЭ и две базы в Омане”, - прочитал Макланахан. “Иран закрывает любую базу Совета сотрудничества стран Персидского залива, которая может угрожать авианосцу "Хомейни", пока он находится в Оманском заливе. Обширное прикрытие иранских истребителей по всему региону, в том числе вблизи боевой группы Авраама Линкольна … ни одно подразделение ПВО США или стран Персидского залива не смогло ответить.

Нападение произошло из ниоткуда”.

“Мы будем оштукатурены”, - сказал Джеймисон. “Если Иран продолжит атаку, мы можем потерять все пригодные для использования авиационные и военно-морские базы к востоку от Красного моря. Мы бы ...” Он знал ... они оба знали, что это означало — они не могли прервать свою миссию сейчас. Их бомбардировщик B-2A был единственным ударным самолетом союзников в регионе Персидского залива, готовым дать отпор, единственным, кто мог остановить иранский натиск.

“Каковы наши планы в этом районе, МС?”

“Около трех часов”, - ответил Макланахан.

“Что ж, мы не успеем помочь в первой серии атак, но мы, черт возьми, можем нанести некоторый урон во второй”, - сказал Джеймисон. “Давайте снова замаскируемся и вернемся на синюю линию — нам нужно подбить авианосец”.

Как только миновали Чэнду, активность китайской противовоздушной обороны заметно снизилась. Они деактивировали BEADS, чтобы получать больше обновлений целей и статуса через спутник, снова активировав систему, когда они приближались к Лхасе на юге Китая, а затем снова, когда они приближались к Катманду в Непале.

По мере приближения к Индии они внимательно изучали обновленные карты угроз. “Я думаю, это слишком рискованно”, - наконец сказал Макланахан.

“Первоначальный план предусматривал, что мы пересечем северную Индию и Пакистан, что является кратчайшим путем, но радиолокационное покрытие там слишком плотное — пограничные стычки между Индией и Пакистаном над Пенджабом и Кашмиром слишком сильно укрепили этот район. Нашим лучшим выбором было бы продвинуться дальше на север и пройти через Афганистан к северу от Кабула, затем на юг до Чах Бахара ”.

“Как это отразится на нашем состоянии топлива?” - Спросил Джеймисон.

“Это добавит еще один час к нашему времени полета”, - сказал Макланахан. “Если мы предположим, что все наши базы отвода на Аравийском полуострове и в Турции недоступны из-за атак Ирана, это означает, что мы либо сразу же сбиваем танкер в Аравийском море на исходящем участке, либо приводняемся — Диего Гарсия уходит в запас. Других безопасных альтернатив не существует ”.

“Каков наш момент принятия решения?”

“Примерно сейчас”, - сказал Макланахан. “Если бы мы решили прервать полет отсюда, мы бы изменили курс и пролетели над Бирмой, направились на восток и подобрали танкер к востоку от Манилы. Возможно, позже мы сможем прервать вылазку и проскользнуть над Индией, но тогда нам пришлось бы тайно угнать танкер из Диего-Гарсии, чтобы встретить нас над Аравийским морем или Бенгальским заливом. Как бы ты это ни готовил, АС, с этого момента мы будем экономить на газе. В последний раз у нас на борту будет нужное количество топлива прямо сейчас ”.

“Черт”, - выругался Джеймисон по интерфону. “Вы знаете, это именно та ситуация, в которую я предупреждал генерала Самсона не попадать. Не загоняй себя в угол. Не делай глупых трюков. Я думаю, это правда — ты никогда не узнаешь ничего нового, когда ты болтаешь ”. Он сделал паузу, затем посмотрел на Макланахана. “Это твой выбор, командир миссии. Я поведу автобус, куда ты захочешь”.

Макланахан удивленно посмотрел на Джеймисона. “Впервые ты говоришь это без сарказма в словах, Тигр”.

“Да, может быть, мне стоит проверить уровень кислорода — возможно, у меня начинается гипоксия”. Он пожал плечами, затем кивнул. “В конце концов, ты довольно хороший стик, Мак. Ты завел нас так далеко. Сделай звонок”.

Макланахан сделал паузу, размышляя; затем: “Знаешь, я только что узнал, что собираюсь стать отцом. Венди беременна.”

“Ни хрена? Это здорово. Поздравляю. У меня есть три своих. Эти твари изменят твою жизнь, поверь мне.” Он пристально посмотрел на Макланахана. “Так ты думаешь о том, чтобы провалить это задание?”

Не смог придумать лучшей причины, Он заколебался, подумал короткое мгновение, затем добавил: “... за исключением того, что на земле есть войска, рассчитывающие на нас. Мы должны сделать это, Тигр. Мы уходим”.

“Тогда мы уходим”, - согласился Джеймисон. “Мы привержены”.

Путешествие по Афганистану было тихим и без происшествий, но все сразу изменилось, когда Spirit приблизился к юго-восточному Ирану.

Первоначально выбранная траектория полета предполагала, что они пролетят через менее населенные районы провинций северо-восточный Керман и северный Белуджистан, но чем ближе они подходили к авиабазе иранской армии в Захедране, тем больше понимали, что не могут направить левое крыло в сторону каких-либо излучателей, поэтому они пролетели к востоку от Захедана через западный Пакистан.

Прежде чем достичь города Захедан, они ненадолго деактивировали “маскирующее устройство”, чтобы получить последнее обновление спутниковой навигации GPS для инерциальной навигационной системы, использовать радар SAR для ввода точной высоты давления в бортовой компьютер и получать любые данные спутниковой разведки и наведения в последнюю минуту, включая обновления об иранских атаках на Объединенные Арабские Эмираты и Оман. “Битва переходит во вторую фазу”, - сообщил Макланахан, прочитав восстановленные сообщения. “Оманская военно-морская база Камза на Мусандаме в Ормузском проливе уничтожена.

Авиабаза Сиб в Омане, сильно повреждена вместе с почти всеми военно-воздушными силами Омана. Военно-морская база Мина Султан в ОАЭ, сильно повреждена — вот где базировался "Сумасбродный волшебник". Боже, я надеюсь, что с ними все в порядке ”.

“Твои приятели-шпионы зашли так далеко, не так ли?”

“Да ... И я бы сказал, что они тоже надрали кое-кому задницу”, - с улыбкой сказал Макланахан. “Слушайте: Peninsula Shield сообщает о контратаке сил коммандос из Мина Султан на восстановленные позиции иранской ПВО на острове Абу Муса. Несколько раненых, потерь нет, но иранские оборонительные сооружения были разрушены — две огневые точки ЗРК "Хок", одна ЗРК "Рапира", разрушен командно-контрольный центр и разбита взлетно-посадочная полоса. Это похоже на моих друзей, все верно ”.

Когда B-2A пролетали на юго-запад мимо Захедана, они засекли первые признаки радара противовоздушной обороны в Чах Бахаре.

“Идем на снижение”, - сказал Макланахан, вводя команды в компьютер управления полетом. “Включен режим ”КОЛА"". Он настроил свой дисплей supercockpit таким образом, чтобы обеспечить прекрасный обзор неба и местности вокруг бомбардировщика B-2A.

“Готовы”, - сказал Джеймисон. “Глухие, немые и слепые, мы отправляемся на охоту”. Он включил автопилот в соответствии с новыми командами, вводимыми в систему управления полетом, и бомбардировщик B-2A направился к земле со скоростью 15 000 футов в минуту. Поскольку бомбардировщик B-2A использовал BEADS, так называемое маскировочное устройство, он не мог использовать обычную радиолокационную систему слежения за местностью, как на бомбардировщиках B-52, F-111, F-15E или B-1B - он не мог даже использовать радиолокационный высотомер для измерения расстояния под ним, потому что BEADS поглощали бы всю исходящую энергию.

Вместо этого этот бомбардировщик B-2A использовал систему, разработанную Центром высокотехнологичных аэрокосмических вооружений под названием COLA, или сгенерированное компьютером наименьшее отношение. Впервые использованный на экспериментальном бомбардировщике B-52H по прозвищу “Мегафортресс” — названном так потому, что на нем впервые были внедрены многие из передовых систем скрытности и атаки, используемых на будущих боевых машинах, — бортовые компьютеры B-2A разделили весь земной шар на блоки длиной в одну милю, а затем запрограммировали наибольшую высоту местности в пределах этого блока. Используя свою инерциальную навигационную систему, с точностью до 200-300 футов в час, система управления полетом B-2A знала, какая местность приближается на всем протяжении его траектории полета, и она выбирала минимально возможную высоту, все еще избегая местности. Компьютер управления полетом мог заглянуть “в” предстоящий поворот, оценить его воздушную скорость, общий вес, данные о внешнем воздухе и летные характеристики и пролететь как можно ближе к земле — иногда на высоте до 100 футов, - даже если ни один член экипажа не мог видеть из окон кабины! Поскольку точность инерциальной навигационной системы со временем снижалась — не было возможности обновить инерциальную навигационную систему с включенным “устройством маскировки”, — COLA выбирала большую высоту, чтобы обеспечить больший запас безопасности, при этом летя как можно ниже.

Местность на юго-востоке Ирана была плоской, с редкими высокими острыми хребтами, спускающимися в плоские долины, на дне многих из которых были болота или высохшие озера. В пятидесяти милях к югу от Захедана они пересекли главную супермагистраль, шоссе Мешхед-Чах Бахар. Траектория их полета проходила примерно в сорока милях к западу от него, достаточно далеко, чтобы оставаться вне зоны обнаружения из населенных районов вдоль шоссе, но достаточно близко, чтобы Джеймисон мог это видеть. “Там много машин, они движутся на север”, - сказал Джеймисон.

“Хорошая идея в эти дни убраться подальше от побережья”.

Примерно в 180 милях к северу от Чах Бахара они зафиксировали первые признаки угрозы с радаров в Оманском заливе. Они увидели символ в виде крыла летучей мыши с маленьким кругом на вершине — символ бортового радара раннего предупреждения. “Есть иранский самолет с радаром А-10”, - сказал Макланахан. “Примерно в двухстах пятидесяти милях отсюда — в семидесяти милях от берега. Ребята с радара говорят, что если они собираются засечь нас, мы будем в пределах ста двадцати миль от второго объекта. Это означает, что мы можем быть видны им за семьдесят-сто миль - десять, может быть, пятнадцать минут.”

Как раз в этот момент на прицеле появился еще один символ в виде крыльев летучей мыши - не самолет с радаром A-10, а иранский истребитель F-14 Tomcat. “F-14 с носа, примерно в ста милях”, - сказал Макланахан. “Пока не зафиксировано, но он направляется прямо к нам ...”

“Это тот незакрепленный винт, или заклепка, или стык на левом крыле”, - сказал Джеймисон. “Это портит нашу работу по скрытности. А F-14 предназначен для поиска низколетящих целей размером с крылатую ракету ”.

“Итак, давайте начнем давать им что-нибудь для стрельбы”, - сказал Макланахан. “Это немного раньше, чем мы хотели, но мы определенно представляем интерес. Я нахожусь на высоте пятисот футов — приготовьтесь к запуску ракеты ”. Макланахан переключил систему обхода местности на 500 футов, затем скомандовал первый пуск крылатой ракеты AGM-86C. Дозвуковая крылатая ракета AGM-86C имела турбореактивный двигатель, который летел со скоростью шесть миль в минуту на 500 миль; у этой ракеты не было боеголовки, только радиопередатчики, которые придавали ей радиолокационное сечение и электронный профиль большого бомбардировщика. Крылатая ракета немедленно повернула направо и направилась на запад в сторону Бандар-Аббаса, а F-14 Tomcat повернул на запад, чтобы преследовать. “Он заглотил наживку”, - сказал Макланахан. “Давайте совершим рывок на восток, отбросим Ираншахр с нашего правого фланга”. Макланахан повторно выбрал COLA на компьютере для обхода местности, и они снова пересекли шоссе Чах Бахар-Мешхед, направляясь на восток вдоль горных хребтов.

“Осталось пройти сто двадцать миль”, - сказал Макланахан. “Масштабы угрозы ясны ... Ведется поиск на объекте SA-10 в Чах Бахаре, но пока мы ...” И как раз в этот момент F-14 Tomcat снова появился в зоне видимости угрозы.

“Черт, F-14 вернулся — должно быть, он сбил крылатую ракету и ищет ведомых”.

“Давайте дадим ему шанс — на этот раз вырваться”, - сказал Макланахан. Он снова скомандовал 500 футов системе обхода местности и запустил второй AGM-86C, на этот раз запрограммированный на направление на север, в сторону аэропорта Бегин. “Ракета улетает, сброс количества КОЛЫ ...”

Как раз в этот момент они услышали, как в их наушниках кричит синтезированный компьютером голос. “ВНИМАНИЕ, ЗАПУСК РАКЕТЫ, ВНИМАНИЕ, ЗАПУСК РАКЕТЫ!” Зенитно-ракетный комплекс SA-10 Grumble открыл по ним огонь - и с открытыми бомболюками бомбардировщик B-2A был очень привлекательной мишенью, даже на очень большом расстоянии. “ЧЕЛЮСТИ активированы!” Макланахан закричал. “Активны прерыватели пути!” Но это было неправильное решение — Макланахан осознал это секундой позже.

“Нет, SA-10 был запущен против крылатой ракеты!” Но было слишком поздно — когда он активировал систему противоракетной обороны и глушилки, это ненадолго деактивировало маскировочное устройство BEADS, и F-14 Tomcat, который еще не обнаружил крылатую ракету-приманку, нацелился на B-2A.

“ПАСТИ опущены, прерыватели в режиме ожидания”, — доложил Макланахан, - но они могли видеть, как F-14 несется на них сейчас, спускаясь “по трапу” со своего высотного боевого воздушного патрулирования прямо на бомбардировщик B-2A. “Он все еще направляется к нам. Будьте готовы, чтобы ...”

Внезапно они получили еще одно “ВНИМАНИЕ, ЗАПУСК РАКЕТЫ!”, когда F-14 произвел выстрел.

Макланахан реактивировал систему противоракетной обороны MAWS, и система немедленно выбросила мусор из левых эжекторов, когда Джеймисон нанес сильный удар справа. “Прерыватели пути активированы, ПАСТИ отслеживают!” Они действительно могли видеть первую ракету, вероятно, “Феникс" или ракету "Ястреб" воздушного базирования, изображенную на прицеле угрозы, приближающуюся с каждой секундой ... Затем еще одно "ВНИМАНИЕ, ЗАПУСК РАКЕТЫ!”

вторая ракета была выпущена с большого расстояния.

Система защиты “HAVE GLANCE” запустила свою мощную лазерную систему "ослепления" всего за три секунды до попадания первой ракеты - но этого было достаточно. Активный радар терминала ракеты "Феникс" перегрелся, что привело к самоликвидации системы безопасности. Ракета "Феникс" взорвалась менее чем в 500 футах от бомбардировщика B-2A. “Поворот влево, вторая ракета приближается!” - крикнул Макланахан, и Джеймисон выполнил резкий поворот влево, потянув за ручку управления, чтобы еще больше затянуть поворот. В ответ система MAWS откачала мякину из правых эжекторов.

Вторая ракета "Феникс" была на мгновение сбита с толку помехами и потерей радиолокационной привязки, когда поврежденное левое крыло скрылось из виду, но вновь зафиксировалась, когда облако помех рассеялось - однако она нацелилась на гору Кухири, к югу от Иран-шахр, а не на B-2A. И снова вторая ракета промахнулась менее чем на 300 футов — одна десятая секунды полетного времени ракеты! - и взорвалась на бесплодном пустынном нагорье внизу.

Но теперь приближался сам F-14. “Истребитель на высоте час, дальность менее трех миль, сближение со скоростью семьсот узлов … ПУСТЬ ВЗГЛЯД будет активным!”

Система HAVE GLANCE, мощный лазерный излучатель, объединенный с радаром слежения за ракетами, оказывал смертельное воздействие на тонкие, чувствительные боевые датчики, такие как те, что установлены на ракетах с тепловым наведением, пассивных и активных ракетах с радиолокационным наведением - и на глазное яблоко человека. Пилот F-14 только что снизился по рампе на 15 000 футов и наводил свою 20-миллиметровую пушку, когда лазерный прицел HAVE GLANCE нацелился на его самолет и выстрелил.

Гелий-аргоновый лазер, размером всего с большую видеокамеру, но такой же мощный, как промышленный лазер для алмазной резки, не причинил никакой боли, когда оранжево-синий луч попал в глаза пилота. Он увидел быструю вспышку грязно-голубого света, которая временно затуманила его зрение, как облако дыма или песка. Он моргнул — пятно все еще было там. Он снова моргнул — о, пятно начало проясняться, все еще нечеткое, но становится лучше. Иранский пилот мог видеть, как дальность действия радара уменьшилась на его дисплее ... 3000 метров для стрельбы ... 2000 метров для стрельбы … готов стрелять ... сейчас!

Но он больше не был нацелен на цель — подобно ракете "Феникс", его радар управления огнем сначала зафиксировал облако пыли, а затем участок местности, когда бомбардировщик резко ушел в сторону.

Радар не вел обратный отсчет до точки его выстрела … шел обратный отсчет до того момента, когда его истребитель коснется земли. Свет от проезжающей машины недалеко от города Чанф был первым признаком для пилота того, насколько близко он был к земле — за долю секунды до столкновения, двигаясь почти со скоростью звука прямо вниз.

“Прицел чист”, - сказал Макланахан. “Чах Бахар находится на носу, в сорока милях. Сейчас мы находимся в пределах досягаемости радаров самолета А-10 ”.

На БОРТУ АВИАНОСЦА ИСЛАМСКОЙ РЕСПУБЛИКИ ИРАН “АЯТОЛЛА РУХОЛЛА ХОМЕЙНИ" В ТО ЖЕ ВРЕМЯ "Комбинированный радар сообщает о низколетящем самолете, находящемся в двухстах пятидесяти километрах к северу от нашей позиции, направляющемся на юг на очень малой высоте — менее двухсот метров, скорость семьсот километров в час”, - сообщил бригадный генерал Мухаммад Бади, начальник штаба адмирала-майора Акбара Туфайли на борту авианосца "Хомейни". “Силы противовоздушной обороны Чах Бахара атаковали многочисленные неопознанные воздушные цели к югу от Ираншехра, уничтожив одну, которая, как полагают, была приманкой”.

“Хорошо”, - уверенно сказал Туфайли. “Эта новая радарная система, похоже, работает идеально”.

“Должны ли мы направить кого-нибудь из наших бойцов в погоню?”

“Нет, Бади, пока нет”, - ответил командующий пасдаранским флотом. “Мы подождем, пока самолет не окажется над водой, прежде чем задействовать наши силы”. Он остановился на мгновение, чтобы подумать. “Бомбардировщик сейчас над восточным Ираном? Это означает, что он, должно быть, пролетел на запад через Афганистан ... и, возможно, также через Индию и Китай? Это означает, что американцы, возможно, нарушили воздушное пространство Китая, чтобы атаковать с азиатской стороны, вместо того, чтобы предпринять еще одну атаку с надводного положения! Я думаю, нашим китайским друзьям было бы очень интересно узнать об этой новой разработке, как ты думаешь, Бади? Немедленно соедините меня с командующим китайской группой в Ча Бабаре ”.

На БОРТУ ВОЗДУШНОГО КОРАБЛЯ-01 I “Однажды это сработало — давайте посмотрим, сработают ли они снова”, - сказал Макланахан. “Запуск ракеты, готово ... готово ... сейчас ... двери открываются …

один в стороне ... два в стороне ... Двери закрыты ...” В этот момент с площадки SA-10 поступило еще одно предупреждение о запуске ракеты - и снова, когда бомболюки были открыты, бомбардировщик B-2A находился в наиболее уязвимом положении.

Ракета SA-10 Grumble пролетела по высокой баллистической траектории над пересеченной местностью юго-востока Ирана, пролетев до 50 000 футов, прежде чем начать свое окончательное погружение в “корзину”, куда должна была лететь ее добыча. Когда он включил свой активный терминальный радар и направил его в целевую “корзину”, он немедленно обнаружил бомбардировщик B-2A. Ракета SA-10 Grumble на самом деле имела две головки самонаведения — активную радиолокационную головку самонаведения в носовой части, и, поскольку ракета фактически летела “боком” на перехват, рассчитанный на лидирующие вычисления, она также имела инфракрасную головку самонаведения , установленную в корпусе ракеты, которая смотрела сбоку на свою цель по мере ее приближения, действуя как резерв и как устройство точной настройки терминала для точного поражения. С двумя головками самонаведения SA-10 было очень трудно заманить в ловушку.

Но лазер HAVE GLANCE бомбардировщика немедленно уничтожил инфракрасную систему самонаведения, позволив компьютерам ИК-системы самонаведения выдать ракете ложные данные для корректировки цели - всего на секунду, но достаточно долго, чтобы вывести ракету из ее приятного, плавного перехвата. В то же мгновение, когда ударил лазер HAVE GLANCE, Джеймисон отправил бомбардира в еще один жесткий левый брейк, как раз в тот момент, когда Макланахан сбросил мякину. Ракета SA-10 дрогнула, повторно перехватила, зацепилась за "мякину", решила, что движется недостаточно быстро, и отклонила блокировку, повторно захватила бомбардировщик — и попала в правое крыло, рядом с концом, прямо перед задней кромкой. Кумулятивная боеголовка ракеты пробила в крыле дыру шириной в два фута, разрушив рули направления на правом крыле и пробив топливный бак на правом крыле.

Бомбардировщик B-2A резко накренился вправо, перевернувшись почти на девяносто градусов, что привело к почти полному сваливанию бомбардировщика с ускорением. Джеймисон попытался скорректировать поворот, но возникли проблемы с управлением самолетом. “Управление не отвечает!”

он кричал на Макланахана. “Мы потеряли правильных наблюдателей …

давай, черт возьми, дай это мне, дай это мне!” Потребовалось, чтобы оба человека взялись за ручку управления, затем полностью выровняли левый руль, чтобы выровнять бомбардировщик.

“Потерял правильные рули”, - подтвердил Макланахан. “Левые рулевые двигатели развернуты на пятьдесят-шестьдесят процентов. Электростанции, все остальные системы в порядке. Топливо, похоже, вытекает из правого крыла ... Клапаны правого крыла закрыты, все двигатели питаются от левого крыла, насосы наддува включены, система все еще в автоматическом режиме, но я присмотрю за этим.

Гидравлика в порядке.”

Тем временем две крылатые ракеты JSOW были в пути, и, как и ожидалось, “крикуны” снова сотворили свое волшебство. Два “крикуна” JSOW, один к востоку и один к западу от Ча-Бахара, создали так много ложных целей, аварийных блокировок радаров и автоматических стрельб ближнего боя, что дюжина объектов ПВО в радиусе двадцати миль от Ча—Бахара открыла огонь одновременно - и все они стреляли на восток или запад, а не на север, в сторону B-2A.

В десяти милях от Чах Бахара Макланахан и Джеймисон запустили следующие две ракеты — это были AGM-88 HARMs (высокоскоростные противорадиационные ракеты), сверхзвуковые радиолокационные искатели, снаряженные 150-фунтовой обычной осколочно-фугасной боеголовкой с кубиками вольфрамовой стали, встроенными во взрывчатку, чтобы утроить разрушительную силу боеголовки. Вращающаяся пусковая установка выбросила две ракеты HARM в струю скольжения, ракеты были выпущены перед бомбардировщиком, затем быстро зафиксировались на радаре Чах Бахар прямо по курсу и вошли в цель. Поскольку радар в Ча Бахаре находился на боевом дежурстве по полному циклу, чтобы противостоять “крикунам” JSOW и направлять смертоносную противовоздушную оборону Ча Бахара, ракета HARM имела четкий прицел на всем пути, и секундой позже поисковый радар был уничтожен навсегда.

“Ладно, Мак”, - сказал Джеймисон. “Мы на исходе. Мы можем развернуться и помчаться к холмам, и у нас есть неплохой шанс выбраться отсюда. Мы можем лететь по пакистанским или афганским холмам, затем пролететь над Оманским заливом и догнать наш танкер ”.

“Ты не хочешь этого делать, Тигр”, - сказал Макланахан. “Ты хочешь увидеть, как этот авианосец пойдет ко дну. Я тоже”.

“Да, ты прав”, - сказал Джеймисон. “Черт возьми, я все равно не хотел жить вечно. Давайте разберемся с делами и уберемся отсюда к черту”. Он начал выжимать дроссели на полную боевую мощность, в то время как Макланахан отключил систему обхода местности COLA, и они начали крутой набор высоты над Оманским заливом по направлению к авианосцу.

На борту "ХОМЕЙНИ" В ТО ЖЕ ВРЕМЯ “радар в Чах Бахаре не работает”, - доложил Бади адмиралу-майору Акбару Туфайли. “Мы повторно синхронизируемся с самолетом-радаром A-10 и нашим собственным поисковым радаром. Он меняет свою орбиту на пятьдесят километров севернее, чтобы компенсировать потерю береговой станции. Мы запросили, чтобы другой А-10 занял позицию для поддержки нашего А-10 на станции; его время прибытия - тридцать минут ожидания ... ” Это заняло всего несколько мгновений. “Мы вновь обнаружили цель, сэр, пеленг ноль-один-пять, дальность девяносто шесть километров, скорость шестьсот километров в час — похоже, она значительно замедлилась”.

“Возможно, поврежден”, - сказал Туфайли. “Возможно, сейчас самое время направить наши силы на охоту за этим бомбардировщиком и уничтожить его навсегда!”

“Дальность девяносто километров, скорость пять девяносто, сейчас показывается высота ... сэр, высота увеличивается. Он набирает высоту ... Сейчас проходит триста метров, четыреста ... Расстояние восемьдесят километров, высота шестьсот километров. У нас плотный захват, сэр ... Семьдесят пять километров и сближение, скорость снижена до пятисот километров!”

“Открывайте огонь на максимальной дистанции”, - приказал Туфайли. “Поднимите истребители по тревоге. Поднимите все, что у нас есть, в воздух. Где сейчас этот бомбардировщик?”

“Все еще набираю высоту, сэр ... Вылеты перехватчиков двадцать и двадцать один по поражению цели, дальность шестьдесят километров, сближение..

“Двадцать? Двадцать один? Откуда эти полеты?” Спросила Туфайли.

“Это фантомы F-4 противовоздушной обороны из Ча Бабара, на станции с A-10”. Он остановился и посмотрел на своего командира.

“А-10? Мог ли этот бомбардировщик преследовать самолет с радаром?”

“Вытащите его оттуда! Пусть он предпримет маневр уклонения!” Но было слишком поздно. Бомбардировщик B-2A выпустил еще две ракеты AGM-88 HARM, которые нацелились прямо на самолет с радаром A-10, отправив его, быстро вращаясь, в Оманский залив.

“Он ... он исчез, сэр, с экранов наших радаров”, - доложил Бади.

“Перехватчики потеряли цель”.

“Нет!” Закричал Туфайли, в гневе ударив кулаком по своему сиденью. У F-4 были плохо обслуживаемые радары, мало запасных частей, и они не были такими надежными, как Sukhoi-33 или МиГ-29. “Не сейчас! Мы были так близки! Бади, я хочу, чтобы все наши истребители были в воздухе прямо сейчас! Мне все равно, будем ли мы стрелять в каждую птицу или каждое облако в небе, которое даже отдаленно похоже на бомбардировщик на радаре. Я хочу, чтобы это было сделано, и я хочу, чтобы этот бомбардировщик оказался на дне Оманского залива! Сейчас!”

На БОРТУ ВОЗДУШНОГО КОРАБЛЯ-01 I, направленного носом вниз к морю, с переключением дросселей на холостой ход, чтобы обеспечить минимально возможное тепловое сечение за кормой, бомбардировщик-невидимка B-2A Spirit погрузился в темноту Оманского залива.

Когда он пролетел 5000 футов, следуя спроецированному компьютером маршруту туда, где, по его мнению, находился авианосец "Хомейни", Макланахан увидел крошечное пятно света — в океане, — вскоре он увидел другие. “SAR идет, - объявил он, - сейчас … SAR в режиме ожидания. Вижу авианосец, прямо по курсу, в пятнадцати милях ... Последние четыре ракеты запрограммированы и готовы к запуску.”

“Вырубите этих ‘Элмеров’ и пойдем домой”, - сказал Джеймисон.

Тридцать секунд спустя последние четыре ракеты JSOW были на пути к авианосцу "Хомейни".

Следуя запрограммированному плану полета Макланахана, четыре ракеты “Элмера” описали дугу к северу от иранской боевой группы, затем повернули на юго-юго-восток, примерно следуя друг за другом на расстоянии 1500 футов друг от друга. Они были всего в нескольких десятках футов над самой высокой антенной на эсминце "Чжаньцзян" к тому времени, когда пролетели над флотом.

Когда они пролетали над головой, на каждой ракете открылись крошечные бомбовые отсеки, и невидимое облако жидкого пара окутало иранские военные корабли. Тяжелые капли пара быстро оседали в форме прямой колбасы, покрывая корабли тонкой пленкой без запаха и вкуса. Когда ракеты завершили свое бесшумное попадание точно в цель, они, не причинив вреда, упали в Оманский залив, совершенно необнаруженные и не подлежащие восстановлению.

Через несколько секунд под воздействием воздуха тонкая прозрачная пленка, которая была нанесена на два больших военных корабля, начала изменяться в сторону АВИАНОСЦА ХОМЕЙНИ “настало проклятое время!” Адмирал Туфайли закричал. Первый спасательный вертолет как раз поднимался с палубы и занимал позицию по левому борту, готовый спасти любого члена экипажа, которому, возможно, придется катапультироваться вскоре после взлета. Потребовалось более пяти минут, чтобы собрать команду и поднять вертолет в воздух, и это было совершенно неприемлемо.

Адмирал повернулся от вертолетной палубы к ближайшему месту стоянки около центра авианосца перед островной надстройкой, где находился истребитель "Сухой-33", снаряженный двумя ракетами "воздух-воздух" большой дальности R-73 - палубным экипажам удалось разгрузить четыре ударные ракеты Kh25 с лазерным наведением, но у них не было времени заменить пустые станции новыми ракетами "воздух-воздух". Имея всего 400-килограммовую полезную нагрузку и частичный запас топлива, этот Su33 мог использовать более короткий 100-метровый взлетный пробег, в то время как более тяжелым истребителям приходилось использовать 200-метровый пробег вдоль левого борта корабля. Туфайли был нетерпелив, но он знал, что ночные операции авианосцев были самыми опасными, и экипажи работали с максимальной скоростью. “Есть какие-нибудь показания радара на этом бомбардировщике?” он спросил.

“Возможная неопознанная цель, пеленг ноль-пять-ноль, дальность двенадцать миль, улетает от нас”, - пришел ответ.

“Это, должно быть, подрывник, Бади”, - сказал Туфайли. “Я хочу, чтобы это немедленно проверили! И отправьте вертолет с радаром, чтобы отследить этот самолет. Если наши истребители сбьют его, я хочу, чтобы поисковики извлекли все тела и столько обломков, сколько ...

“Сэр, у нас чрезвычайная ситуация, пилот нашего спасательного вертолета сообщает о горячей гидравлической системе и требует подготовить палубу для немедленной предупредительной посадки”, - внезапно объявил генерал Бади.

“Отказано!” Туфайли закричал. “Я хочу, чтобы два истребителя поднялись в воздух перед любыми другими палубными операциями!”

“Сэр, вертолеты Mil-8 имеют только один гидравлический блок и аварийную систему”, - напомнил Бади пасдаранскому командиру. “Аварийная система полезна только при выполнении контролируемого спуска, а не для маневрирования. Сэр, никакие противники не вступают в бой с нами — не критично, чтобы истребительное прикрытие немедленно поднялось в воздух. Мы должны доставить этот вертолет на борт.

“Хорошо, Бади, но после первых запусков истребителей”, - сказал Туфайли. Почувствовав облегчение, Бади передал заказ.

Когда второй истребитель был переведен в положение ожидания на 600-футовой стартовой полосе, первый истребитель на 300-футовой стартовой полосе номер два активировал форсажные двигатели, и через несколько секунд, чтобы стабилизировать тягу, его выпустили, и он направился к трамплину. Ускорение выглядело нормально, хотя любой старт истребителя с короткой 100-метровой дистанции всегда был очень напряженным.

Истребитель вошел в наклонную носовую часть “трамплина”, грациозно взмыл в ночное небо, исчез, когда упал под трамплином, затем его можно было увидеть прямо с носа, его форсажные двигатели все еще были включены на полную мощность. “Наконец-то!” Туфайли закричал. “Верните этот вертолет, затем поднимите второй истребитель в воздух, как только ...”

“Сэр, Перехватчик Один сообщает о неисправности системы управления полетом!”

Бади закричал. Туфайли снова обратил свое внимание на истребитель, который только что взлетел..Он все еще находился на максимальном форсаже, набирая высоту под очень крутым углом. “Пилот испытывает большие трудности с перемещением каких-либо органов управления полетом, а шасси застряло в промежуточном положении”.

“Что, черт возьми, это такое, Бади?” Туфайли закричал. Истребитель исчез в ночном небе, его форсажные двигатели все еще были включены на полную мощность. При таком расходе топлива, подумал Туфайли, у него могло бы быть время для одного ракетного выстрела дальнего действия по одному из нарушителей, прежде чем ему пришлось бы возвращаться.

“это могло быть загрязнение гидравлической жидкости”, - предположил Бади. “Это та же неисправность, что и у патрульного вертолета. Я...” Он сделал паузу, слушая отчет внутренней связи в своих наушниках, затем повернулся с пепельным лицом к Туфайли.

“Сэр, управление полетов докладывает, что пилот перехватчика номер один не смог сохранить контроль над истребителем и был вынужден попытаться катапультироваться”.

“Катапультироваться?” Туфайли закричал. Он вскочил на ноги и осмотрел горизонт в поисках самолета, но ничего не увидел. “Что случилось?”

“В его последнем отчете говорилось, что его система катапультирования дала сбой”, - сообщил Бади. “Истребитель был потерян с радаров.

Туфайли на мгновение был в шоке, но его единственной мыслью было о неопознанных истребителях там. “Поднять перехватчик два в воздух!”

он закричал. “Поднимите это туда сейчас же!”

“Сэр, на летной палубе что-то происходит”, - сказал Бади.

“Я не знаю, было ли это загрязнением топлива или гидравлической жидкости, коррозией или какой-то ошибкой в обслуживании, но это могло повлиять на все воздушное крыло. Мы должны отложить все запуски самолетов до тех пор, пока проблема не будет устранена ...“

“Нет!” Туфайли закричал. “Я хочу, чтобы air cover закрыли немедленно! Без этого мы беззащитны! Радиус действия до бомбардировщика?”

“Сэр, единственная возможная цель сейчас находится в тридцати километрах от авианосца и увеличивается — это не угроза для группы”, - сказал Бади. Он прикоснулся к наушникам, внимательно слушая доклады внутренней связи. “Сэр, боевое отделение докладывает о возможной неисправности радарных систем”.

“Что, черт возьми, здесь происходит?” Туфайли закричал. “Неужели все рушится сразу? Какого рода неисправность?”

“Проблема с самой антенной, возможно, плохой подшипник или проблемы в передаточном механизме — решетка радара вращается неправильно”, - ответил Бади. “У нас все еще есть достаточное покрытие радаров и зенитные возможности, сэр, Перехватчик два готов к взлету. Я прошу разрешения отложить взлет до тех пор, пока не будет проведена быстрая проверка гидравлической системы самолета.

Это будет только...“

“Нет, немедленно запустите перехватчик два!” Туфайли закричал. У Бади не было выбора, кроме как отдать приказ.

Взлет казался нормальным — всего на несколько секунд, в самом начале разбега. Включились форсажные камеры, истребитель остановился, отпустили удерживающую планку, истребитель прыгнул к трамплину — затем, казалось, действительно замедлился! Туфайли думал, что это оптический обман, но когда истребитель приблизился к началу прыжка, показалось, что пилот тормозит до полной остановки — он замедлялся! “Бади, что, во имя всего святого...?”

Как раз в тот момент, когда Бади нажимал кнопку своего микрофона, отдавая распоряжение диспетчерскому управлению прекратить взлет, длинные двойные струи форсажа неуверенно закачались из стороны в сторону, а затем внезапно устремились вверх, когда разрушилась носовая опора. Все еще на полной форсажной мощности, сила двигателей разломила истребитель Су-33 пополам, топливные баки лопнули, и истребитель взорвался огромным огненным шаром, который мгновенно охватил всю летную палубу. Люди на адмиральском мостике попадали на палубу, когда взорвались обзорные иллюминаторы, и стена обжигающего жара последовала за оглушительным грохотом взрыва. Несколько вторичных взрывов прогрохотали вокруг них, когда другие истребители и вертолеты на палубе загорелись и взорвались.

“Всем остановиться! Всем остановиться! Отчет о контроле повреждений!” Туфайли кричал. Сигнализация столкновения и контроля повреждений ревела, когда Туфайли с трудом поднялся на ноги и в крайнем изумлении и ужасе уставился через разбитые обзорные окна на полетную палубу первого на Ближнем Востоке авианосца. Хотя пенные противопожарные пушки на краю летной палубы были активированы, передняя половина летной палубы все еще была охвачена огнем.

Прожекторы контроля повреждений показали десятки обнаженных, обгоревших тел, лежащих по всей опаленной палубе. “Бади, черт бы тебя побрал, докладывай!”

“Пока нет отчета от службы контроля повреждений, сэр!” Генерал Бади, его лицо было изрезано и почернело от взрыва, ответил. “Сэр, я получаю сообщение с эсминца "Чжаньцзян” ..."

“Меня не волнует разрушитель, Бади. Что происходит с моим носителем?”

“Сэр, "Чжаньцзян" сообщает об инородном веществе на его палубах и надстройках, которое наносит серьезный ущерб всему надпалубному оборудованию”, - продолжил Бади. “Радар, оружие, все сообщают о сильной коррозии из-за липкого вещества, которое препятствует любому движению — объекты склеиваются друг с другом, как будто их покрыли мощным жидким цементом”.

“Что?”

“Да, сэр, "Чжаньцзян" не может управлять своим радаром или обучать какое-либо из своих орудий, и даже персонал на палубе испытывает трудности с передвижением. Сэр, возможно, то же самое вещество попало на Хомейни. Если бы он попал на шасси истребителей, это помешало бы нормальному взлету. Если бы это попало на винты или трансмиссию вертолета, это могло бы вызвать стресс ... ”

“О чем, черт возьми, ты говоришь, Бади?” Туфайли закричал. “Вы хотите сказать, что на нас каким-то образом напал ... клей? Кто-то обрызгал наши корабли клеем, чтобы нанести такой ущерб?”

“Я не знаю, сэр”, - сказал Бади, прикладывая руку к порезу на лбу. Он послушал свой интерком, затем сказал: “Сэр, огонь распространился на ангарную палубу. Бригады по устранению повреждений реагируют. Склады с боеприпасами и горючим вне непосредственной опасности ”. Он сделал паузу, затем сказал: “Сэр, вам следует подумать об эвакуации корабля. Вы можете передать свой флаг Садаф ”.

“Эвакуировать... мой... корабль?” Пробормотал Туфайли. “Никогда! Я никогда...!”

Но его прервал резкий взрыв и грохот по всему кораблю. Он поискал и обнаружил, что одна из противокорабельных ракет P-700 "Гранит", размещенных в ящиках вертикального пуска в передней части носителя рядом с трамплином, взорвалась внутри своего контейнера, выбросив в небо огромные куски стали и разворотив большие секции корабля. Каждая ракета весила 11 000 фунтов и несла 2200-фунтовую фугасную боеголовку.

“Взорвалась одна ракета "Гранит”, сэр!" Бади доложил.

“Я вижу это, черт бы тебя побрал, Бади!” Туфайли закричал. “Отчет о повреждениях!”

“Сообщается о значительных повреждениях на всех носовых палубах”, - доложил Бади.

Боевой штаб генерала был в полном беспорядке; доклады поступали со всех уголков корабля, и он едва ли мог понять что-либо из них. “Сэр, вам следует немедленно эвакуироваться с корабля. Вам следует взять с собой весь персонал разведки; старшие сотрудники останутся на борту. Теперь я предлагаю перебраться прямо на берег в Чах Бахар, поскольку, похоже, ”Чжаньцзян" поврежден и не может защищаться, а подводить "Садаф" к борту слишком опасно ".

Туфайли на мгновение задумался, затем кивнул — он знал, что Бади был прав.

Если бы взлетело всего несколько оставшихся крылатых ракет P-700, авианосец мог бы оказаться на дне Оманского залива всего за несколько коротких минут. И если бы ракета номер семь, ракета с ядерной начинкой, взорвалась ... Что ж, они были бы избавлены от унижения военного трибунала, по крайней мере. “Хорошо, генерал”, - сказал Туфайли.

“Я переведусь в Чах Бахар со штабом разведки, но капитан все время остается на этом корабле, ты меня слышишь? Я хочу, чтобы никто из экипажа корабля не покидал его, пока этот корабль не будет готов к опрокидыванию! Я хочу, чтобы крейсер "Садаф" выслал вертолет, который будет находиться рядом с нами в Чах Бахаре, готовый доставить нас обратно на "Садаф", чтобы руководить оставшейся боевой группой на случай, если бомбардировщик снова попытается атаковать флот.

“Бади, далее, я хочу, чтобы этот корабль маневрировал в центре международной морской магистрали в Оманском заливе и оставался на месте”, - продолжил Туфайли. “Если он затонет, я хочу, чтобы он затонул в центре морского пути, и я хочу, чтобы морские пути были перекрыты всеми другими кораблями. Кто бы ни напал на эту боевую группу, я хочу, чтобы было ясно, что мы по-прежнему будем закрывать этот водный путь для любого движения и контролировать доступ к нему, даже если нам придется использовать для этого корпус нашего собственного корабля!”

Потребовался еще час, чтобы выполнить план эвакуации адмирала Туфайли.

Поскольку все вертолеты Хомейни были либо уничтожены, либо повреждены клеем, либо находились в ремонте, с эсминца "Садаф" пришлось отправить вертолет Mil8, чтобы забрать адмирала; на палубе был расстелен простой клеенчатый брезент, чтобы вертолет мог безопасно приземлиться. Пока Туфайли ждал прибытия своего вертолета, ему пришлось страдать, слушая о систематическом уничтожении флота фрэн воздушными атаками Совета сотрудничества стран Персидского залива. Один за другим меньшие корабли эскортного флота Хомейни подвергались ударам волны за волной реактивных самолетов и вертолетов ССАГПЗ, запускающих противокорабельные ракеты "Гарпун", "Экзосет" и "Морской орел" — без радиолокационного прикрытия раннего предупреждения или противовоздушной обороны с авианосца или китайского крейсера "Чжаньцзян", корабли сопровождения были легкой добычей для атакующих из ССАГПЗ. Дважды был подбит крейсер "Чжаньцзян"; трижды срабатывали системы ближнего боя на авианосце "Хомейни", уничтожая приближающиеся противокорабельные ракеты за секунды до того, как они врезались в свою жертву.

Когда Туфайли подняли на палубу, чтобы посадить в свой вертолет, он увидел опустошение в морях вокруг него: горизонт во всех направлениях усеивали яркие точки мерцающего красного, желтого и оранжевого света, символизирующие горящие иранские военные корабли. "Чжаньцзян" все еще находился в движении и переместился между оманским побережьем и авианосцем, но пожар под палубами все еще не был полностью локализован. Но еще хуже, чем это зрелище, было выражение страха, гнева и предательства в глазах иранских моряков вокруг него. "Хомейни" все еще был на плаву, искалеченный, но все еще сражающийся, но его командир бежал. Туфайли почти мог слышать насмешливые слова матросов, называющих его трусом”

Это не имело значения, с горечью подумала Туфайли. Это была их работа сражаться и умереть за него и свою страну — это была его работа командовать, вести за собой, и он не мог делать это очень хорошо с поврежденного авианосца, покрытого контактным цементом, с дырой шириной в шесть метров, зияющей в его брюхе, и ядерной боеголовкой, угрожающей взорваться в любую секунду.

НА БОРТУ НАКЛОННО-НЕСУЩЕГО ВИНТА CV-22 PAVE HAMMER НАД ОМАНСКИМ ЗАЛИВОМ В ТО ЖЕ ВРЕМЯ зонд для дозаправки самолета CV-22 Pave Hammer с наклонно-несущим винтом не успел погрузиться в освещенную корзину топливозаправщика HC-130P Hercules и передать несколько сотен фунтов топлива JP-7, как штурман на борту HC-130P Hercules передал по каналу secure interplane: “Хаммер Ноль-Один, "Peninsula Shield Skywatch" сообщает об одиночном вертолете, обозначьте цель семь, покидающем палубу "Хомейни”."

“Вас понял”, - ответил пилот CV-22. “Продолжайте передачу”. Он щелкнул, открывая интерком: “Как раз тогда, когда вы сказали, что он появится, майор”.

Хэл Бриггс с удовлетворением ударил кулаком по воздуху и широко улыбнулся окружившим его людям из Madcap Magician. “Ты был прав, Пол, но мы не знаем, что Туфайли находится на борту того вертолета. Это может быть медицинская эвакуация, может быть что угодно”

“Даже в этом случае Туфайли все равно будет на нем — независимо от того, сколько раненых может быть на этом носителе, держу пари, Туфайли освободит место для себя”. Он сделал паузу, затем посмотрел на Бриггса и сказал: “Но следующий шаг зависит от тебя, Хэл. Ты отвечаешь за эту миссию ”.

“Спасибо”, - сказал Бриггс. “И я предлагаю пойти посмотреть, кто там летает в это время ночи”. Он щелкнул кнопкой вызова интеркома: “Грег, определи вектор на цель семь, заканчивай погрузку и перехватывай”.

“Понял”, - радостно ответил пилот CV-22.

Менее чем за пять минут топливозаправщик HC-130P заполнил баки CV-22. CV-22 отсоединился, развернулся, чтобы освободить место от танкера — они летели менее чем в 500 футах над Оманским заливом, поэтому никто не осмелился снизиться для отделения! и перешел в режим полета, чтобы преследовать иранский вертолет. Их максимальная скорость в вертолетном режиме составляла всего около 110 миль в час, но как только двухмоторные гондолы CV-22 с наклонным винтом повернулись горизонтально, что превратило несущие винты вертолета в авиационные пропеллеры, CV-22 быстро разогнался до скорости более 360 миль в час. Следуя указателям, полученным от радиолокационного самолета системы АВАКС E-3S Саудовской Аравии, находившегося на орбите вблизи границы с Оманом в юго-восточной части Аравийского полуострова, CV-22 на малой высоте устремился на север вслед за своей добычей.

Совершая обгон со скоростью почти 200 миль в час, самолет специального назначения Madcap Magician преодолел дистанцию за десять минут, менее чем в 100 милях от береговой линии Ирана. Иранский грузовой / противолодочный вертолет Mil-8, довольно круглая, приземистая машина в форме жука с двумя хвостовыми оперениями и двумя наборами лопастей несущего винта, вращающихся в противоположных направлениях на одной мачте винта, был отлично виден в инфракрасном сканере CV-22, и они маневрировали выше и левее, вне прямой видимости пилота вертолета. Вертолет летел без ходовых огней на средней высоте; его двигатели ярко раскалились докрасна из-за установки двигателя на высокую мощность.

Пилот CV-22 использовал небольшое маховичко на ручке циклического управления, чтобы повернуть гондолы двигателей на тридцать пять градусов, чтобы получить наилучшее сочетание скорости движения вперед, маневренности и возможностей вертикального полета.

“Mil-8 определенно не создан для полетов на высоких скоростях”, - заметил Бриггс, изучая изображение Mil-8 на мониторе второго пилота.

“Его двигатели, вероятно, придется починить после этого полета.

Видишь какие-нибудь дверные пистолеты на этой штуке?”

“Отрицательно”, - ответил пилот. “Однако ничто не мешает им высунуть винтовку из окна и разнести нас в пух и прах”.

“У нас есть несколько собственных поп-пушек”, - сказал Бриггс. “Если ты увидишь, что хотя бы один пистолет направлен на тебя, сбей этого жука с неба”.

“Они собираются позвать на помощь”, - сказал пилот, - “и иранские истребители не слишком далеко. У нас нет глушилок для связи ...”

“Мы дадим Туфайли шанс сдаться, или мы забрызгаем его”, - сердито сказал Бриггс. “Я не позволю ему уйти. Щит мира, небо-часовые лучше выполняют свою работу. Давайте прикончим этого плохого парня ”.

При нажатии на рычаг управления мощностью CV-22 оказался в пределах видимости второго пилота Mil-8, и они включили внешнее освещение. “Что, во имя всего святого ...?” Крик второго пилота заставил голову пилота дернуться, как будто он получил пощечину. Было трудно разглядеть, что именно там было, но в мигающих красных и белых огнях они увидели огромный самолет, размером с небольшой грузовой самолет, но с винтами, наклоненными под необычным углом. Но нельзя было ошибиться в черно-зеленой звезде, расположенной между тремя горизонтальными полосами - шевроны американского военного самолета. Второй пилот мог видеть оружейные пилоны с какой—то ракетой на них - она напоминала четырехзарядную американскую противотанковую ракетную установку "Хеллфайр" - плюс большую управляемую пушку на подбородочной башне, дуло которой было нацелено прямо на них! Через несколько секунд огни американского самолета погасли, снова погрузив ужасающую сцену в полную темноту. “Адмирал!”

“Я видел это”, - сказал адмирал-майор Акбар Туфайли. “Чего ты ждешь? Свяжись по радио и вызови сюда несколько бойцов из Чах Бахара или Бандар Аббаса, чтобы они помогли нам ”.

“Должны ли мы попытаться оторваться от этого?”

“Не будь дураком”, - сказал Туфайли. “Он легко нашел нас ночью и на малой высоте. Они, должно быть, находятся в контакте со своими самолетами-радарами и используют инфракрасные сканеры — бегство ничего нам не даст ...

“Внимание на иранский вертолет Mil-8”, - раздался голос на английском языке на аварийной частоте международной охраны. “Вас перехватили. Немедленно поверните налево по направлению два-ноль-ноль, или вы будете уничтожены. Повторяю, немедленно поверните налево в направлении два-ноль-ноль, или вы будете уничтожены ”.

“Не обращай на них внимания”, - приказал Туфайли. “Продолжайте следовать своим нынешним курсом и скоростью. Есть какой-нибудь ответ от наших бойцов?”

“Полет двух истребителей Sukhoi-27, одиннадцатый истребитель-перехватчик, встретится с нами через пять минут”, - ответил второй пилот.

“Хорошо”, - сказал Туфайли. “Тогда я хочу...”

Как раз в этот момент яркая вспышка света и линия ярко-белых трассеров прочертила небо — трассы были так близко, что все в кабине могли слышать сотрясение снарядов, бьющих по фонарю. Затем они услышали голос на фарси, сказавший: “Адмирал Туфайли, вам не сбежать”.

“Он знает тебя!” - крикнул пилот. “Он знает, что ты на борту!”

“Полковник Пол Уайт”, - сердито сказал Туфайли. “Это американский шпион, которого мы захватили. Итак, слух верен: президент Натек-Нури действительно вступил в сговор с американцами, чтобы освободить Уайта из тюрьмы ”.

“Адмирал Туфайли, у вас есть последний шанс”, - радировал Уайт. “Развернись сейчас или умри”.

“Где эти бойцы?” Туфайли закричал.

“Наши истребители зафиксировали американский самолет на радаре”, - прокричал второй пилот, отслеживая тактическую частоту. “Он будет в зоне досягаемости ракет менее чем через две минуты”.

“Скажи ему, чтобы он летел на полной разогреве, если придется, - крикнул Туфайли, “ но сейчас же поставь его на огневую позицию!”

Иранскому истребителю МиГ-29 потребовалось чуть больше одной минуты, чтобы сообщить, что он находится в зоне поражения радаров …

но: “Имейте в виду, Хомейни Пятый, что я рисую только одно возвращение с радара, повторяю, одно возвращение с радара. Я не вижу второй самолет на своем радаре ”.

“Он летит слишком близко, сэр”, - сказал пилот вертолета Mil-8. “Наши радарные изображения сливаются”.

“Скажи ему, чтобы закрыл зону действия инфракрасного сканера”, - приказал Туфайли.

Он знал, что истребитель МиГ-29 оснащен системой под названием IRSTS, или Инфракрасная система поиска и слежения, которая может направить пилота истребителя на перехват и уничтожить даже ночью, без использования бортовых или наземных радаров. “Скажи ему, чтобы он использовал свое оружие. Американский наклонный винт находится к северо-западу от нас ”.

Пилот МиГ-29 подтвердил инструкции Туфайли.

“Адмирал Туфайли, я приказываю вам развернуться и сдаться”, - снова передал Уайт по радио на ломаном фарси. “Ваши МиГ-29 вас не спасут”.

У американцев, очевидно, теперь был собственный самолет с радаром, мрачно подумал Туфайли, — но это не имело значения. В считанные секунды наклонный винт пролетел бы под градом пуль.

“Дальность десять километров”, - доложил пилот Ми-8. Остановить его было невозможно — у американцев не было истребителей так далеко от Ирана, достаточно близко, чтобы помочь. “Восемь километров...”

Внезапно все, кто находился в вертолете Mil-8, увидели несколько ярких вспышек света и короткую, но впечатляющую полосу огня, пронесшуюся по ночному небу. “Ракеты!” - крикнул пилот Mil-8 по межпланетной рации. “Американцы запускают ракеты! Действуйте уклончиво!” Хотя ракета "Хеллфайр" предназначалась как противотанковое оружие, она была столь же эффективна и смертоносна против летающих целей — и доказательство этого появилось всего несколько секунд спустя, когда экипаж Mil-8 увидел вспышку красно-оранжевого света и полосу огня, уходящую дугой в море.

“Хомейни пять, Хомейни Пять, это перехватчик Одиннадцать, я потерял связь со своим лидером”, - произнес новый голос на межпланетной частоте. “Что, во имя Аллаха, это за самолет?”

“Это не более чем модный вертолет, черт бы тебя побрал!” Туфайли крикнул в ответ. “Спускайся сюда и уничтожь их!”

Одинокий МиГ-29 развернулся и зашел для прохода кормового орудия - но его судьба ничем не отличалась от судьбы его командира. За несколько секунд до того, как подлететь на расстояние выстрела, CV-22 развернулся, навел лазерный целеуказатель на приближающийся истребитель и выпустил еще один залп ракет с лазерным наведением "Хеллфайр". МиГ-29 превратился в огромный огненный шар задолго до того, как пилот смог нажать на спусковой крючок.

CV-22 снова развернулся и менее чем за минуту оказался на иранском вертолете Mil-8. “Вы следующий, адмирал”, - раздался голос Пола Уайта на частоте ОХРАНЫ. “Сдавайся сейчас или ты умрешь”.

“У нас есть раненые моряки на борту этого самолета”, - сказал Туфайли.

“Ты не посмеешь причинить им вред. Это варварский поступок труса!”

“Их кровь будет на ваших руках, адмирал, не на моих”, - сказал Уайт. “Сдавайтесь, и я прослежу за тем, чтобы ваши раненые получили всю необходимую медицинскую помощь, а затем были немедленно возвращены в Иран”.

“Иди к черту, грязная американская террористическая свинья!” Туфайли крикнул в ответ. “Мы находимся в воздушном пространстве Ирана, над иранскими водами. Если вы нас пристрелите, это будет актом войны! Ты отправляешься в ад!”

“После вас, адмирал Туфайли”, — передал Уайт по радио за несколько секунд до того, как две последние ракеты CV-22 "Хеллфайр" попали в вертолет Mil-8, разнеся его на куски и отправив в Оманский залив.

“О, чувак, это выглядело хорошо”, - сказал Пол Уайт, нехарактерно сердито, почти кровожадно. “Это было действительно здорово”.

“Мы еще превратим вас в убийцу бешеных собак, полковник”, - добавил Хэл Бриггс с кривой улыбкой. “Каменный убийца бешеных собак”.

“Примерно так же вероятно, как то, что ты станешь целомудренным монахом”, - парировал Уайт.

“Кстати об этом, куда убежала твоя очаровательная юная леди?" Я уверен, что она способный агент, и я знаю, что в Объединенных Арабских Эмиратах должно быть много конспиративных квартир в Тегеране, но как вы думаете, было ли разумно с ее стороны оставаться там?”

“Она не просто способный агент — она лучшая, кого я когда-либо видел”, - сказал Бриггс. “И как бы сильно я ни хотел, чтобы она была со мной, у нее есть работа, которую нужно делать. Не могу дождаться, когда увижу ее снова, босс Уайт заметил неожиданную напряженность в голосе Бриггс. “Это звучит серьезно, Хэл”, - сказал он с улыбкой. “неужели это?”

“Может быть, полковник”, - сказал Бриггс. “Могло быть...”

ТЕГЕРАН, ИРАН “Ваша невероятная некомпетентность едва не привела к падению всего правительства, генерал Бужази”, - гневно сказал факих аятолла Али Хосейни Хаменеи. Он и члены Совета стражей, юридического и религиозного трибунала из двенадцати человек, который консультировал факиха по правительственным вопросам, встречались с Бужази в палатах Совета. “Вам почти в одиночку удалось развязать третью мировую войну, когда вооруженные силы почти всей планеты были направлены против нас - только некомпетентность ваших военных командиров на борту авиа носителя спасла Исламскую Республику от катастрофы. Кроме того, вы прямо нарушили наши приказы о том, чтобы президенту Натек-Нури не причинялся вред. Аллах и его верные слуги требуют ответа. Говорите, генерал. Что ты можешь сказать в свое оправдание?”

“Ваше превосходительство, я требую знать, почему вы приказали нашим воздушным и морским силам прекратить свои операции”, - сказал в ответ Хесарак акан Бужази, игнорируя требование аятоллы. “Авианосец "Хомейни" и несколько судов боевой группы получили тяжелые повреждения, но наши военно-воздушные силы одержали верх ...”

“Мы приказали прекратить операции, потому что нашим вооруженным силам грозило фактическое уничтожение, генерал”, - сказал Хаменеи. “Наш авианосец едва смог вернуться в Чах Бахар, и теперь я понимаю, что он все еще находится под угрозой затопления, хотя несколько сотен рабочих изо всех сил пытаются его спасти”.

“Ваше превосходительство, я был в одном или двух днях пути от полного устранения всех иностранных угроз Ирану!” Сердито сказал Бужази.

“Всего за несколько часов мои военно-воздушные силы могли бы уничтожить или повредить каждую военную базу в радиусе полутора тысяч километров от наших берегов. Без поддержки американских или иностранных вооруженных сил каждая нация в регионе была бы вынуждена подписать с нами пакты о ненападении. С этим прекращением огня мы позволяем Соединенным Штатам развернуть больше сил противовоздушной обороны в Саудовской Аравии, Бахрейне, Турции, Кувейте ...”

“Несколько баз в Исламской Республике, самолет с радаром и наша авианосная боевая группа были атакованы американцами - и говорят, что это был одиночный американский бомбардировщик”, - указал Хаменеи.

“Наше уничтожение было неминуемо. Ваши неудачи разгневали Аллаха, и это был его приказ немедленно прекратить эту бессмысленную трату жизней и ресурсов Исламской Республики...“

Бужази вскочил на ноги перед факихом и Советом стражей. “Хватит этой религиозной чепухи, Хаменеи”, - сердито сказал он. “Моя война не закончилась — она только начинается”.

Каждый член Совета стражей в ужасе отшатнулся от слов Бужази — все, кроме самого Хаменеи. “Как же так, генерал?” - спокойно спросил факих.

“Иран страдает от таких людей, как вы — недалеких людей, которые на самом деле верят, что Аллах возвысит эту страну над всеми остальными просто потому, что вы призываете его имя”, - сказал Бужази.

“Иран будет могущественным и возьмет на себя ответственность за истинно верующих по всему миру только в том случае, если у его руководства хватит мужества сделать это - а для этого вам нужна мощная военная сила.

“Сейчас мои люди контролируют правительство, Хаменеи”, - продолжил Бужази.

“Я контролирую прессу, кабинет министров и все телекоммуникации в этой столице и за ее пределами. У меня есть вооруженные силы численностью в два миллиона человек, и я начал мобилизацию басиджей под прямым контролем моих пасдаранских сил — это еще один миллион мужчин и женщин, вооруженных. Мы не верим, что Аллах обращается к вам, к любому из вас. Иран подвергается нападению, и Аллах повелел мне возглавить его, изгнать неверующих и обезопасить наши границы и наше будущее.

“У меня есть предложение для всех вас, усталых, сморщенных стариков”, - сказал он, поворачиваясь, чтобы уйти. “Перебирай свои четки беспокойства и молись в тишине, или встань и поддержи меня и своих воинов. Если вы попытаетесь снова вмешаться в военные дела, я позабочусь о том, чтобы этот Совет был распущен или заменен. Ты был предупрежден”.

“Мы обсудим ваше предложение - и ваше предупреждение - с нашими военными советниками”, - спокойно сказал аятолла Хаменеи.

“Наши военные советники”, - сказал Хаменеи, поднимая руку. Из боковой комнаты вошли несколько мужчин, некоторые в униформе, включая одного, от которого у Бужази отвисла челюсть от удивления. “Я уверен, вы знаете руководителя нашей новой военной консультативной группы: достопочтенного доктора Дин Хенггао, министра науки, технологий и промышленности Национальной обороны Китайской Народной Республики. Он был настолько любезен, что привел с собой генерала Фу Канью, начальника общего отдела материально-технического обеспечения, и вице-адмирала Цюй Чжэньмоу, командующего флотом в Восточно-Китайском море военно-морского флота Народно-освободительной армии Китая. Остальные, кто с ним, - это ...“

“Что, во имя всего святого, это такое?” Возразил Бужази. “Что они здесь делают? Я не просил об этом...“

“Эти джентльмены - представители китайского правительства, приехали осмотреть их оборудование и поинтересоваться состоянием значительных инвестиций их страны в Исламскую Республику”, - сказал Хаменеи с довольной улыбкой. Его улыбка драматично померкла, когда он продолжил: “Они были очень, очень разочарованы, узнав об атаке и разрушениях на их авианосце и крейсере”.

Бужази был как громом поражен. Хаменеи, человек, который ненавидел всех иностранцев и презирал почти все, что имело отношение к военным, тайно созвал делегацию китайских военных советников высокого уровня в Тегеран! После России Китай был крупнейшим поставщиком оружия в Иран; большая часть военно-морских и ракетных технологий Ирана поступала из Китая, соглашения, подписанные большинством из этих джентльменов, присутствующих сейчас, и доставленные этими самыми военными командирами. “Я готов в любое время проинформировать этих уважаемых гостей из Китайской Народной Республики о характере атак американцев”.

“Извините меня, пожалуйста”, - сказал министр Дин на пекинском мандаринском диалекте, переведенном на фарси иранским лингвистом, “ но для нас и для моего правительства совершенно очевидно, что любые дальнейшие планы по использованию военно-морских судов Народно-освободительной армии и оружия силами под вашим командованием были бы глупостью ...”

“но Иран - жертва американского предательства. При всем должном уважении, китайскому правительству следует рассмотреть вопрос о санкциях против американского правительства за их роль в уничтожении ваших военных кораблей. Я...”

“Китайская Народная Республика больше не верит в вашу способность командовать или какое-либо доверие к вашим суждениям, генерал Бужази”, - едко сказал министр Дин. Посвящается аятолле Хаменеи, сказал Динг. “Авианосец "Варяг" и крейсер "7.ханьцзян" должны быть немедленно переданы под наш контроль, ваше Преосвященство. Он должен быть полностью обезврежен и выведен из строя”.

“Это невозможно!” Вмешался Бужази. “Это невозможно сделать! Я запрещаю это!”

“Мы бы посоветовали вам не вмешиваться”, - прервал генерал Фу, начальник общего отдела материально-технического обеспечения. “Народное освобождение“, Ваше что … “Прошу прощения, министр Динг”, - возразил Бужази, Военно-морской флот уже отправил контингент солдат в Чах Бахар, чтобы произвести замену. В их число входит подразделение безопасности из двух батальонов морской пехоты Народно-освободительной армии.”

“Базироваться в Тегеране и в Бандар-Аббасе до завершения передачи”, - добавил вице-адмирал Цюй Чжэньмоу, командующий флотом в Восточно-Китайском море. “Комплименты от аятоллы Хаменеи. Это совпадет с подписанием нового договора о дружбе и сотрудничестве между Китаем и Ираном, включая права на логистику и базирование ”.

“Вы ... вы позволите разместить китайские войска на иранской земле?” Недоверчиво спросил Бужази. “Это... это невозможно!”

“Наши две страны значительно сблизились за эти годы”, - сказал аятолла Хаменеи. “Мы оба желаем расширения за пределы наших местных регионов, расширения торговли, уменьшения торговых барьеров и большей передачи технологий и развития. Вместе с Афганистаном и Пакистаном, двумя другими союзниками Китая на Ближнем Востоке, это должно быть достигнуто ”. Он сделал паузу, устремив на Бужази смертоносный взгляд, и добавил: “И это должно оказаться мощной стабилизирующей силой против иностранных или внутренних интриг, вы согласны, генерал Бужази?” У Бужази пересохло во рту. Он точно знал, что имел в виду Хаменеи — китайские войска были там, чтобы поддержать правительство Хаменеи против угрозы военного переворота.

“Мы вызвали генерала Хосейна Эсмаила Ахунди, чтобы он оказал нам помощь в завершении передачи авианосца и крейсера китайским военно-морским силам и помог создать отделения связи Народно-освободительной армии, штаб и казармы в столице”, - сказал Хаменеи. Ахунди был уже выбран на замену. Черт возьми, подумал Бужази, я должен был казнить его, когда у меня был шанс! “Я полагаю, что мы больше не нуждаемся в ваших услугах, генерал. Снаружи есть охранники, которые проводят вас в ваши покои.”

Хаменеи произнес слово "эскорт", как гильотина, скользящая по своим рельсам. “Вы свободны”.

Несколько военизированных охранников Басидж — Бужази заметил, что пасдаранские охранники, обычно приставленные к залам Совета, уже отсутствовали! — появились из боковых дверей и встали, готовые сопроводить Бужази к выходу. Он с облегчением увидел, что ни у кого из них не было винтовок, только боковое оружие — хорошее. Если бы ему пришлось убить их, чтобы совершить побег, у него не было бы никаких проблем. “Я предпочитаю быть один, ваше преосвященство”, - сказал Бужази. Хаменеи отпустил его взмахом руки, и Бужази ушел.

Коридоры за пределами палат Совета были пусты; никто из охранников Басиджа не последовал за ним. Один из пасдаранских телохранителей Бужази сменил позицию у лифта в конце коридора. Когда он увидел своего старшего офицера, охранник немедленно поднес рацию к губам, чтобы предупредить водителя генерала и других телохранителей, что он спускается вниз. Бужази побежал к лифту, действие, которое, казалось, только еще больше взволновало охранника. “Где генерал Саттари?” Спросил Бужази.

“Жду в вашей машине, сэр...”

“Хорошо”, - сказал Бужази. Саттари, его командующий военно-воздушными силами и близкий друг, сыграл бы жизненно важную роль в реструктуризации и создании его оппозиционных сил — он был одним из немногих военных командиров, которым он мог полностью доверять. “Передайте по радио”, - сказал Бужази пасдаранскому охраннику. “Приготовьте мой вертолет, ожидающий в Дошан-Таппе, к немедленному вылету. Ты остаешься здесь и никому не позволяешь пользоваться этим лифтом, пока тебя не уведомят, что я в воздухе ”. Охранник кивнул и сделал вызов по рации.

Лифт был переведен в режим “экспресс”, который доставит его до охраняемого гаража на втором цокольном этаже здания Совета и прямо к ожидающему его бронированному лимузину.

Наконец, в скоростном лифте Бужази почувствовал себя в безопасности. Будь проклят Хаменеи! Бужази выругался. Будь проклят его неожиданный характер. Единственное, что могло спасти его от власти и гнева пасдарана, был смелый инновационный ход, и приглашение китайцев создать базы в Иране было таким шагом. Что еще Хаменеи должен был пообещать Цзян Цзэминю и его могущественным военачальникам? Если бы это сработало, Иран, его исламские партнеры и Китай создали бы мощный азиатский союз, достаточно сильный даже для того, чтобы противостоять Западу и его подавляющему военному превосходству.

Что ж, этот бой не был окончен, решил Бужази. Хаменеи не был пуленепробиваемым, и отношения, которыми он сейчас, казалось, наслаждался с Китаем, могут очень быстро испортиться. И Цзян, и Хаменеи были идеологами, одержимыми фантазиями о мировом господстве и лидерстве — один коммунист, другой исламист. Бужази был более прагматичен. В Китае могут быть другие, очень похожие на него. Например, главнокомандующий военно-воздушными силами Народно-освободительной армии китая: генерал Цао Шуанмин, молодой, дерзкий, склонный к авантюризму и стремящийся подняться по служебной лестнице крупнейшей в мире военной силы в самом густонаселенном государстве мира.

Лифт остановился, и двери распахнулись — но он остановился не на втором уровне безопасности подземного этажа, а на первом. Там, перед ним, стояла женщина, полностью одетая в традиционную черную мантию и черную вуаль - и целилась в него из маленького пистолета-пулемета.

Бужази закричал, поднял руки к голове, чтобы закрыть лицо, и бросился на женщину. Пистолет выстрелил, пули попали в голову и левое плечо Бужази, но его внезапный выпад и отдача оружия привели к тому, что большая часть ее пуль прошла выше левого плеча Бужази. В тот же момент генерал Саттари и охранник ворвались на лестничную клетку, примыкающую к двери лифта — они видели, как лифт неожиданно остановился этажом выше, и знали, что это должно было быть подстроено для убийства.

Женщина развернулась к Саттари и пасдаранским охранникам и выстрелила снова, но было слишком поздно. Несколько стволов одновременно открыли по ней огонь, сразив ее наповал.

Саттари подбежал к Бужази. Его лицо, шея и плечи представляли собой месиво из крови и костей, но каким-то образом генерал все еще выделялся из-за своих небольших размеров и не обязательно из-за своей надежной убойной силы. “Генерал все еще жив”, - сказал Саттари, начиная давить на более крупные раны на шее и голове. “Немедленно пригони сюда его машину! Возьмите аптечку первой помощи и сообщите главному врачу и бригаде скорой медицинской помощи, чтобы они встретили нас у вертолета генерала. Двигайтесь!”

Несколько охранников заняли место Саттари, делая Бужази искусственное дыхание и обрабатывая его раны, поэтому Саттари подошел осмотреть убийцу. Арабская женщина, молодая и красивая. Ее мантия и вуаль обеспечили бы ей почти полную анонимность и, следовательно, виртуальную невидимость на улицах столицы Исламской Республики.

Каким-то образом она пробралась на два охраняемых подземных этажа крупного правительственного здания, чтобы попытаться убить начальника штаба.

“Я хочу, чтобы личность этого человека была установлена”, - сказал Саттари, “и я хочу, чтобы это было сделано тайно. Никто не должен знать об этой попытке убийства ”.

Несколько секунд спустя Саттари и его пасдаранские охранники увезли Бужази, оставив двух охранников присматривать за телом Ризы Бехрузи, пока не приедет другая машина, чтобы забрать ее.

КОРОНАДО, КАЛИФОРНИЯ, 1 мая 1997 ГОДА, 17:37 по МЕСТНОМУ времени

С восточного внутреннего дворика высотного кондоминиума Патрик Макланахан мог видеть прекрасный горизонт Сан-Диего, стеклянные башни, освещенные первыми оранжевыми лучами заходящего солнца.

Он положил трубку и прошел через кондоминиум с тремя спальнями на одиннадцатом этаже в патио с западной стороны, где его ждала Венди. Он сел рядом с ней, они взялись за руки и позволили солнечным лучам омыть их восхитительным великолепием.

“Как поживает Хэл?” Тихо спросила Венди. “Опустошен”, - сказал Патрик.

“Сердитый. Именно то, что вы ожидали. Но, я думаю, с ним все будет в порядке ”. Он посмотрел вдаль, на город. “Знаешь, что он мне сказал?

Когда ИЗА рассказала ему, как умерла Риза, он подумал ... хорошо для нее. Именно этого бы она хотела.” Он покачал головой.

“Адская женщина”.

“Адский воин”, - сказала Венди. Патрик сжал руку Венди, затем огляделся.

“Я только что понял: одиннадцатый этаж, блок одиннадцать—Воздушный транспорт одиннадцать”.

“Джон Мастерс, должно быть, экстрасенс - или у него чувство юмора лучше, чем мы думаем”, - сказала Венди. Она сжала его руку.

“Я уверен, что мы можем переехать, если ТЕБЯ это беспокоит”.

“Беспокоишь меня? Нет”, - сказал Патрик, улыбаясь. “Эта штука дважды возвращала меня с края пропасти. Я думаю, мы будем связаны навсегда. Зачем пытаться бороться с этим?” Он помолчал мгновение, затем спросил: “Кстати, где Джон?”

“Его отправили на Линкольне, чтобы он помогал следить за Хомейни и Чжаньцзяном, когда они будут уходить из этого района”, - сказала Венди. “Военно-морской флот, похоже, очень заинтересован в его беспилотниках-невидимках.

Боже, я рад, что это закончилось. Я бы хотел, чтобы у Ирана никогда не было этого авианосца в первую очередь ”.

“К сожалению, теперь нам придется столкнуться с этим в Восточно-Китайском море”, - сказал Патрик. “Китай заявляет, что намерен его модернизировать. Они очень злы, что мы все обставили ... Конечно, мы это отрицаем, и все это действительно выглядит как авиакатастрофа ... ”

“Китайский авианосец”, - сказала Венди. “Звучит почти так же зловеще, как иранский авианосец. Думаете, вы могли бы нацелиться на несколько JSOW на том же корабле через несколько месяцев?”

“Боже, я надеюсь, что нет”, - сказал Патрик. “Я надеюсь, что нет”.

НАД ОМАНСКИМ ЗАЛИВОМ, В ШЕСТИДЕСЯТИ МИЛЯХ К СЕВЕРУ От МАСКАТА, ОМАН, 2 МАЯ 1997 ГОДА, 08:17 по МЕСТНОМУ ВРЕМЕНИ

“Ну, вот и она”, - радостно воскликнул Джон Мастерс. Он наблюдал за поврежденным авианосцем "Мао Цзэдун", ранее известным как "Хомейни", когда тот двигался на восток через середину Оманского залива. Его буксировал китайский эсминец "Чжаньцзян", словно дочь, помогающая своей искалеченной и стареющей матери дойти домой. “Скатертью дорога плохому мусору”.

Мастерс наблюдал за продвижением боевых кораблей, не выходя из Центра боевой информации на борту американского корабля "Авраам Линкольн", дислоцированного в 200 милях к востоку в Аравийском море. Мастерсу разрешили разместить один из его новых разведывательных беспилотников-невидимок "КАТАФАЛК" на "Линкольне" для проведения дополнительных испытаний. Ходили разговоры о размещении нескольких беспилотных катафалков на борту каждого американского авианосца и даже на некоторых небольших военных кораблях, таких как крейсера или эсминцы.

Самолет-разведчик Мастерса работал безукоризненно после восьми полных часов на станции — он не был запрограммирован на отзыв в течение еще восьми часов — и CIC Линкольна был переполнен персоналом, желающим поближе рассмотреть снимки радара фотографического качества в реальном времени, поступающие с беспилотника. Мастерс поймал взгляд очень хорошенькой молодой женщины—пилота истребителя, указал на экран и сказал ей: “Смотрите, лейтенант, вот стальные баррикады, которые ”оборванцы” — я имею в виду, иранцы" — заговорщический смешок по всему отсеку - "воздвигли, чтобы показать, что они не собирались размещать какие-либо самолеты на авианосце или запускать больше ракеты для уничтожения кораблей”. Поврежденная носовая часть палубы была усеяна стальными балками, чтобы показать любому, кто наблюдал, что "Хомейни" выведен из строя.

“Видишь? Вот где взорвалась ракета ”Кораблекрушение" — проделала дыру, достаточную для того, чтобы в нее поместились четыре автобуса "Грейхаунд", - продолжил Мастерс.

“КНР выгнала всех иранцев с авианосца — сейчас у них на борту около трехсот человек, чтобы доставить его обратно в Китай. Довольно хорошая картинка, да? Я придумал эту технологию до того, как мне исполнилось тридцать.” На леди-пилота это произвело должное впечатление, и она положила правую руку на плечо Мастерса, чтобы полюбоваться его работой, а сама прислонилась к нему, чтобы лучше рассмотреть. Члены экипажа входили и выходили, рассматривая изображения; Мастерс и пилот остались.

“Итак, из какой вы эскадрильи, лейтенант?” Мастерс спросил.

“Отбивающие VF-103”, - ответила она. “F-14A-плюс "Томкэт". Я второй хвостовик в своей эскадрилье. Я претендую на первое место — возможно, получу его и на этой неделе, — она озорно улыбнулась, — если кто-нибудь уберет свою большую игрушку с нашей палубы, чтобы мы могли полетать по-настоящему”.

“Ну, ну, лейтенант, ” сказал Мастерс, “ будьте вежливы. Это прогресс!

Это будущее разведки, возможно, даже воздушного боя!

Держу пари, ты все еще совершаешь разведывательные пробежки по брезенту на своем ”Томкэте"."

“Я еще не квалифицирован в TARPS, но скоро буду”.

“Боже, какая потеря!” Мастерс сказал с притворным раздражением. “С помощью моих дронов и спутников я могу получать подробные снимки в режиме реального времени в сто раз лучше, чем на БРЕЗЕНТЕ. Зацени это”.

Мастерс снова указал на монитор, когда большой грузовой вертолет приблизился к авианосцу. “Мы даже можем наблюдать за прилетом этого вертолета, наблюдать за тем, что они перевозят на борт авианосца, даже подсчитывать, сколько членов экипажа они загружают или выгружают. Попробуй сделать это с брезентом. Я даже могу ...”

“Похоже, у вас ничего не получится”, - сказала женщина-пилот. Мастерс снова посмотрел на монитор — он был пуст. Выходя из CIC, она добавила с улыбкой: “Шоу окончено, да, Джон?”

“Что происходит?” Быстро сказал Мастерс, безуспешно пытаясь еще раз привлечь ее внимание. “Должно быть, сбой спутниковой ретрансляции — солнечные пятна, марсиане”. В своей голове он прокручивал несколько десятков реальных возможностей, почему картина ушла из эфира. Он потянулся за наушниками внутренней связи к своей технической команде, добавив: “Не волнуйтесь, это вернется. Это очень надежно ...”

Но он действительно не был так уверен: по внутренней связи он спросил: “Инженерный, это оперативный отдел ... Черт возьми, Таскер, что происходит? Похоже, что канал восходящей связи заклинило. Передайте офицеру радарной службы авианосца или кому там еще, что их радары глушат мою микроволновую связь. Да, ты скажи им. Мы ни черта не увидим, пока они не отключат эти помехи ... Это должно быть от Линкольна, Таскер. Кто, черт возьми, еще будет этим заниматься?”

На БОРТУ АВИАНОСЦА “ХОМЕЙНИ" "Микроволновые глушилки исправны”, - подтвердил офицер по операциям. “Все коммуникации отключены”.

“Очень хорошо”, - ответил вице-адмирал Цюй Чжэньмоу, командующий флотом в Восточно-Китайском море. Адмирал Цюй принял личное командование бывшим кораблем "Хомейни", теперь переименованным в "Мао Цзэдун" на время его двухмесячного возвращения в Китай. “Будут ли глушилки отключать все передачи с этого американского самолета-шпиона?”

“Мы считаем, что да”, - сказал генерал Фу Канью, начальник общего отдела материально-технического обеспечения, старший офицер, ответственный за секретную операцию той ночью. “Иранцы передали нам данные. Цифровая передача данных между самолетом-разведчиком и его кораблем-носителем уязвима для широкополосных микроволновых шумовых помех. Если этот самолет-разведчик будет работать над головой сегодня ночью, он будет слеп в течение коротких периодов времени, пока не сможет переключиться на другую частоту. Этого должно быть достаточно надолго”.

“Очень хорошо”, - сказал адмирал Ку. “Мы продолжим передачу”.

С невероятной скоростью и точностью два десятка китайских солдат, матросов и техников спустились с задней грузовой рампы большого транспортного вертолета Zhi-8. За ними немедленно последовали низкие тележки с несколькими ракетными контейнерами. Часть разрушенной летной палубы была удалена, и несколько десятков матросов выбрались из пробоины, отнесли ракетные контейнеры под палубы, и пробоина была закрыта. Менее чем за три минуты, которых едва хватило для того, чтобы лопасти винта перестали вращаться, четыре тележки с четырьмя ракетными контейнерами каждая были разгружены и доставлены вниз.

“Отличная работа”, - сказал генерал Фу. “Сколько это составляет сейчас, адмирал?”

“Теперь у нас на борту половина боекомплекта, около сотни зенитных ракет 9М-330 ”Кинжал", - ответил адмирал Ку. “Через десять дней мы встретимся с судном снабжения, чтобы передать запасные ракеты P-700 ”Гранит"." Адмирал Ку улыбнулся. “У авианосца возникнет серьезная "проблема дифферента", которая потребует от нас помощи большого судна для пополнения запасов "Бейюнь". Тогда ракеты будут доставлены на борт ”.

“Но как "Бейюн” сможет пронести ракеты мимо таможенных инспекторов в Сингапуре и Индонезии?" - Спросил Фу. “При всей суматохе корабль обязательно должен быть осмотрен”.

“Шесть ракет будет нести подводная лодка ”Ухань", сэр", - ответил адмирал Цюй с еще одной улыбкой. “Wtihan может с легкостью обходить все недружественные порты захода — он может оставаться в море до двух месяцев и, при необходимости, может оставаться под водой до девяти непрерывных дней. Передача может состояться всякий раз, когда угроза внезапной проверки минует ”.

“Превосходно, адмирал, превосходно”, - сказал генерал Фу. “За исключением любых непредвиденных проблем, похоже, что мы сможем полностью отремонтировать этот авианосец к тому времени, когда он достигнет Виктории, и, возможно, даже быть полностью работоспособным к тому времени, когда он войдет в Восточно-Китайское море”.

“Если все пойдет хорошо, сэр, мы введем этот авианосец в строй до того, как он достигнет Гонконга”, - гордо сказал адмирал Цюй. “Тем временем мы продолжим маскарад, заставляя мир думать, что это просто бесполезная громадина”.

“И всего через несколько коротких месяцев у нас будет один из самых мощных военно-морских сил в мире”, - сказал Фу.

Адмирал Цюй не мог вспомнить, когда он видел молодого, сильного командующего таким довольным, или, если уж на то пошло, Коммунистическую партию Китая, китайское правительство и китайские вооруженные силы в таком тесном союзе, а ее старших офицеров такими мотивированными и энергичными. Что-то зашевелилось, решил он, и это имело отношение к гораздо большему, чем просто авианосец, гораздо большему, чем приобретение зарубежных баз.

“И тогда, генерал...?”

“И тогда, адмирал, ” ответил генерал Фу Канью, - Китай больше не будет тем спящим драконом, которым он был последние две тысячи лет. И любой, кто может противостоять нам, почувствует мощь наших двухсот миллионов зубов …